Двухэтажный особняк был охвачен пламенем. Красно-желтые языки вырывались из открытых окон и дверей, поднимались высоко в ночное небо, скрывая дом от посторонних глаз и нежелательного вторжения. Огонь, послушный руке своего незримого хозяина, то стихал, отступая от стен, то наваливался с новой силой. Но, как ни странно, от тепла и жара этого пламени не обугливались стены и не трещали стекла. Огонь служил всего лишь своеобразным барьером, границей, которую невозможно было переступить или перелететь. И все, кто находился внутри дома, также не могли его покинуть.

Пламенем были охвачены все комнаты и коридоры; люди и вампиры метались между огненных стен, позабыв даже о собственной вражде. Вампиры, попадающие в это пламя, тут же превращались в жалкие кучки черного песка и пепла, которые развеивал ветер, влетающий в открытые окна. Людей же пламя щадило, оставляя на их телах лишь ожоги и неглубокие раны. Поначалу многие пытались спастись, выпрыгнув в окно, но тут же погибали, стоило им оказаться за стенами дома. Поэтому уже никто не стремился покинуть особняк, и тем более никто не спешил в него проникнуть.

С каждой минутой все меньше шума и криков раздавалось по коридорам — все меньше людей и вампиров оставалось в живых. Озверевшие и отчаявшиеся, они стали убивать друг друга, а огонь с радостью принимал в жаркие объятия своих новых жертв.

— Ксандр, посмотри, к чему привела твоя жажда мести… Остановись и уйми свое пламя, — прошептал мужчина, лежащий на полу маленькой комнаты на втором этаже. — Ксандр, когда ты стал таким жестоким и мстительным?

— Грегор, я всегда был таким. Неужели ты не знал этого? Мы столько лет с тобой знакомы, а ты так и не сумел понять меня, — вампир нагнулся над окровавленным человеком. — С твоей смертью я, наконец-то, обрету вечный покой, и вампиры смогут жить спокойно в этом жестоком мире.

— Жестоком мире? — мужчина засмеялся и его горлом пошла кровь. — Ксандр, тебе сколько лет?! Вампиры почти истребили всех жителей этого мира в своей слепой жажде крови и власти, пока на землю не пришел Страж. Теперь ты стремишься уничтожить единственную силу, способную сдержать кровожадность вампиров.

— Сейчас другое время. Многое изменилось. Мы изменились, и поверь, вампиры смогут решить свои проблемы сами, без вмешательства Стража.

— У вас был этот шанс, но что из этого получилось? — прохрипел мужчина, и на его губах появилась кривая язвительная улыбка.

— Страж, когда я убью тебя, у нас снова появится шанс, — яростно рявкнул вампир, но в его глазах была печаль. — Грегор, ты был мне другом не одну сотню лет, но долг сильнее дружбы и выше любви.

Мужчина, лежащий на полу, засмеялся на возвышенные слова вампира, но его смех больше походил на карканье старой вороны. Он положил ладонь на окровавленную грудь, стараясь сдержать хриплый стон.

— Не шути так, Ксандр, не то смех убьет меня раньше, чем это сделаешь ты. Вампир, говорящий о любви! Ты хоть знаешь, что это за чувство?

— Нет, — довольно усмехнулся Ксандр. — И безмерно этому рад.

— Когда-нибудь любовь придет к тебе и … жаль, что я не смогу увидеть, как она воспламенит твое сердце и сожжет тебя изнутри.

— Да, Грегор, в одном ты прав. Этого ты уже не увидишь. — Вампир наклонился к человеку, распростертому на полу. — Ты так много сил потратил, защищая людей и вампиров друг от друга. Сейчас твоя регенерация идет очень медленно. Мне можно не вмешиваться, ты и сам скоро умрешь.

— Папа, — вдруг раздался робкий девичий голосок.

— Что? — мужчина дернулся, но раны не позволили ему подняться.

— Страж, смотри-ка, кто тут у нас есть. — Вампир кинулся к шкафу и резко открыл дверцу. — Лизи, ты снова подсматриваешь.

Девочка с заплаканным лицом смогла только кивнуть. Ксандр помог ей выбраться из шкафа.

— Папа, — ребенок кинулся к лежащему на полу мужчине. — Папа… Папочка…

— Лизи, Лизи, и когда ты только будешь слушаться, — с сожалением в голосе сказал мужчина, окровавленной рукой гладя девочку по спутанным волосам.

— Папа, ты что умрешь? А как же я? Как Егор? — и слезы с новой силой потекли из ее глаз. — Ты уйдешь, как мама, да? И тоже больше к нам не вернешься? — Девочка упала на окровавленную грудь мужчины, рыдая еще сильнее. Грегор скривился от боли и едва сдержал слабый стон.

— Ксандр, ты помнишь ту ночь, когда я спас тебя? — прохрипел мужчина, придерживая девочку одной рукой, а другой вытирая кровавую пену со своих губ.

— Так и знал, что ты вспомнишь о моем долге. Чего ты от меня хочешь, Страж? Чтобы я спас тебя? — усмехнулся вампир.

— Нет, Ксандр, я прошу тебя только об одном: спаси мою дочь. Вынеси ее из этого дома и защищай, пока она сама тебе не скажет, что ты выполнил свой долг, — прошептал мужчина.

— Грегор, ты понимаешь, чего требуешь от меня, а что мог бы потребовать? — сквозь зубы процедил вампир.

— Понимаю, — спокойно ответил мужчина.

— Ни черта ты не понимаешь! — закричал вампир, отчего Лизи только крепче прижалась к отцу, причиняя ему еще большую боль. — Ты что, не понимаешь, что только благодаря этому долгу ты все еще жив, и я даю тебе время восстановиться? И только из-за этого я до сих пор не убил тебя!

— Я понимаю, но уже поздно. Мне не хватит сил.

— Так используй силу Стража, чего ты ждешь?

— Не могу. Эта сила не принадлежат мне. Я могу использовать ее только для помилования или наказания… но не для восстановления собственных сил.

— О чем ты говоришь? Это ведь полный бред, — вампир сплюнул на грязный пол. — Грегор, почему ты так поступаешь со мной?

— Ксандр, прошу, спаси мою дочь … и уходи. Я все равно умру. А ты…

— Это твое последнее слово, Страж? — спросил вампир, низко наклонившись к мужчине.

— Да, друг мой, прости. — Мужчина потрепал девочку по голове. — Лизи, солнышко, иди с Ксандром. Он спасет тебя, и всегда будет защищать. Иди с ним.

— Папа, нет, я не хочу, — девочка снова заплакала, крепче цепляясь за мужчину. — Папочка, не уходи на небо, как мама, прошу, не оставляй нас.

— Иди, Лизи, иди. Ксандр, поспеши, — простонал Грегор.

Вампир нагнулся над ребенком и заставил девочку посмотреть ему в глаза, приподнимая заплаканное личико за острый подбородок. В глазах девочки был панический страх.

— Идем со мной, и все будет хорошо, — он протянул к ней руку. — Пойдем, я спасу тебя. — Лизи смотрела на этого красивого мужчину перепуганными глазами, часто моргая мокрыми ресницами, затем осторожно потянула к нему маленькую окровавленную ладошку, не сводя золотистых глаз с лица этого неземного существа. Вампир тепло улыбался ребенку, а она переставала плакать и начинала улыбаться ему в ответ. Из ее глаз уходили боль и безнадежность. — Пойдем со мной, и все будет хорошо. Ты обо всем забудешь.

Вампир поднял девочку на руки, кутая в черный плащ, затем с печалью в глазах посмотрел на умирающего.

— Мы столько лет были друзьями, а ты лишь одним своим словом разбил нашу дружбу. Что ж, видимо, такова судьба. Я выполню свой долг, Страж, но и ты выполни свой — уходи.

— Я знаю. Прощай, Ксандр. — Мужчина усмехнулся, глядя, как крепко его дочь вцепилась в этого вампира. Девочка уже не плакала, а мирно спала в его теплых руках.

— Прощай, Грегор, — и вампир шагнул прямо в огонь, который тут же утих, как только могущественный хозяин коснулся его своей рукой.

Страж закрыл глаза. Он знал, что умирает, и теперь уже не сможет воспользоваться дарованной ему силой, но и передать ее было не кому. Неужели сила Стража вот так и исчезнет вместе с ним, и вампиры получат свою долгожданную свободу? И где только носит этого Хранителя? Почему, когда он так нужен, его никогда нет рядом!?

— Отец? — донесся до Грегора перепуганный голос мальчика.

— Егор, ты? — мужчина повернул голову в сторону, откуда доносился голос его старшего сына. — Егор, хвала небесам, ты здесь. Подойди ко мне, мальчик.

Невысокий паренек лет пятнадцати подполз к отцу, и с испугом в глазах смотрел на окровавленного мужчину.

— Отец, это правда, что ты умрешь?

— Да, сынок, мое время закончилось.

— Нет, отец, этого не может быть. Почему? За что? — Егор взял руку мужчины и крепко сжал. — Отец, ты не можешь умереть и оставить меня одного. Ты не можешь вот так уйти.

— Извини, мой мальчик, но у меня нет выбора. В этой жизни все предопределено. Так должно быть. А теперь нагнись ко мне, Егор. — И он потянул мальчика за руку. — Егор, я сейчас сделаю то, за что потом ты возненавидишь меня, но, возможно, со временем поймешь и простишь. У меня нет выбора, — прошептал мужчина, как приговор. — Нет выбора. — Он словно тянул время, медлил, оттягивая неминуемый результат своей долгой жизни. Он смотрел на мальчика, и в его глазах была печаль.

— Отец, ты пугаешь меня. Что происходит? — мальчик дернулся, но мужчина держал его слишком крепко.

— Прости, Егор, — прошептал Грегор прямо в перепуганное лицо сына. — Прости за то, что я отдаю тебе это, и прости за то, что оставляю одного с этой сворой взбесившихся вампиров. Прости, — и Грегор с силой дернул сына на себя и поцеловал. Как только потрескавшиеся и окровавленные губы мужчины коснулись мягких губ ребенка, страшная боль отхватила мальчика, но он издал только слабый стон и закрыл глаза, уже не сопротивляясь.

— Прости, сынок, когда придет время, ты узнаешь, что тебе стоит с этим сделать. Возможно, мы еще встретимся, — еле слышно прошептал мужчина и поцеловал растерявшегося мальчика в лоб.

Слабый крик отец уже не услышал. Рука мужчины, которая все еще держала мальчика, вдруг ослабла и с глухим стуком упала на пол.

— Отец, за что? — причитал Егор, размазывая слезы по грязным щекам. — Почему я? Почему я, а не она?

Он тяжело поднялся с пола и подошел к окну. После ухода Ксандра, огонь полностью утих, не причинив никакого вреда особняку. В коридоре еще слышались крики и стоны раненных, но мальчик не обращал на них никакого внимания.

Из открытого окна потянуло свежестью последних летних ночей. Значит, отец решил спасти Лизи, а его обрек… Мальчик сжал кулаки и заскрипел зубами. Он всегда боролся с сестрой за внимание отца… и всегда проигрывал. Сегодня была последняя капля в чашу его боли и ненависти.

— Отец, я проклинаю тебя, — крикнул Егор в ночное звездное небо. — И я не подчинюсь судьбе, которую ты мне уготовил. Я всегда делал то, что ты хотел, поступал так, как ты советовал, но теперь я начинаю свою жизнь. А когда придет время, я отдам этот долг, и буду свободен. Я всегда любил тебя, но теперь — ненавижу.

Мальчик встал на подоконник. В его глазах горели слезы, на щеках была размазана грязь вперемешку с кровью отца, а на лбу горел символ Стража. Егор раскинул руки в стороны и выпрыгнул из окна, но его ноги коснулись земли за много миль от особняка, когда-то бывшего ему домом.

— Черт, Грегор, ты надул меня! — взревел вампир, прижимая к груди спящего ребенка. — Будь ты проклят, Страж! — закричал Ксандр. Его голос зазвенел, и звезды дрогнули в холодном безмолвном небе.

Вот так за одну минуту Страж был проклят дважды самыми близкими и любимым существами. А его маленькая дочка спокойно спала в теплых и надежных руках вампира, не понимая, что именно сейчас безвозвратно рушится ее жизнь, и тяжелая ноша уже нависла над ее хрупкими плечиками.

Лизи резко села на кровати. Ее дыхание было частым и прерывистым, а сердце бешено колотало где-то в горле. Ночная майка стала неприятно влажной и холодила кожу, по которой табунами пробегали мерзкие мурашки.

— Черт, — хриплым голосом выдохнула девушка. — Опять этот сон.

Она вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони, стараясь не замечать противной дрожи рук. Лизи закрыла глаза, пытаясь успокоиться и утихомирить разбушевавшееся сердцебиение.

— Давно ты мне не снился, — тихо прошептала девушка. Голос уже не дрожал, но в нем еще была легкая хрипотца. — И знаешь, я бы тебя еще столько же не видела, и ни капли этому не расстроилась бы. — Лизи тяжело вздохнула и потянулась к прикроватной тумбочке, на которой так много всего валялось, что поиски мобильного телефона в темноте и на ощупь заняли некоторое время. Наконец-то, нащупав мобилку, Лизи посмотрела на экран. — Черт, черт, — негромко и с отчаянием выругалась девушка, — Четыре тридцать восемь. Еще бы спать и спать… целых два часа и… двадцать две минуты.

Она, разозлившись, бросила телефон на широкую кровать и откинулась на влажную подушку. Этот странный сон снится ей последние двенадцать лет, что прошли после трагической гибели ее родителей, которых она почти не помнит. И всегда после этого кошмара она просыпается в холодном поту и с колотящимся сердцем.

Родители погибли, когда Лизи исполнилось всего лишь семь. Она радовалась, что осенью пойдет в школу, и уже приготовилась к этому знаменательному событию. Они с мамой даже школьную форму купили и красивый розовый рюкзак. Но всего за пару дней, как раз в день ее рождения двадцать девятого августа произошел несчастный случай с мамой. Лизи не знает, что конкретно случилось, просто вечером отец посадил ее на колени и сказал, что мама ушла на небеса и больше не вернется. Девочка долго плакала и кричала, глядя в ночное небо, а потом засыпала в слезах. А через несколько дней случился этот страшный пожар, который унес жизнь и ее любимого отца. Так она осталась сиротой. Когда Лизи пришла в себя, то с трудом смогла осознать, что прошло целых два года, и все это время она провела взаперти в частной психиатрической лечебнице. Но она уже не была той маленькой девочкой, мечтающей о школе, куклах и красивых тетрадках. Теперь ее большие глаза смотрели на мир серьезно и насторожено. В них навсегда запечатлелся адский огонь пожара, которого она не помнила, да волосы стали отливать багрянцем свежей крови.

После того, как девочка вновь научилась воспринимать окружающую ее жизнь, появился Макс. Просто пришел и сказал, что он ее брат и теперь она будет жить с ним. Девочка сразу же ему поверила, она откуда-то знала, что у нее есть брат, поэтому уверенно взяла его за руку и попыталась начать новую жизнь. Она многое не помнила из своего прошлого, лишь иногда ей снится этот страшный день, этот пожар и странные незнакомые люди в большом доме. Много крови и боли. Но чаще всего она вспоминает добрые синие глаза, которые смотрят на нее с теплотой и грустью и тихий нежный голос, повторяющий, что все будет хорошо и она обо всем забудет. Только время идет, а она никак не может забыть этот пожар и, как ни странно, этот чарующий мужской голос.

Лизи еще пару минут неподвижно лежала на кровати, наблюдая за причудливым танцем предрассветных теней на сером потолке. Если честно, она уже мало что помнила из приснившихся событий той страшной ночи. Память ненавязчиво, но уверено стирала горестные и болезненные моменты. Пройдет совсем немного времени, и этот страшный сон-воспоминание, исчезнет из ее памяти, растает, как первый снег на солнце, чтобы через время снова вернуться учащенным дыханием и бешеным сердцебиением.

Лизи вздохнула и потянулась со сладким зевком. Что ж, все равно заснуть уже не получится, как не старайся, поэтому она быстро встала с кровати, неслышно подошла к балконной двери и, осторожно повернув ручку, легко потянула на себя. В открытую дверь тут же залетел прохладный осенний воздух, наполняя комнату запахом вчерашнего дождя, мокрой земли и еще не прелыми, но уже увядшими листьями.

Девушка стояла в дверях и с наслаждением глубоко вдыхала эти волшебные запахи ночи. Солнце не спешило подниматься над спящим городом, и предрассветные сумерки еще окутывали сонный двор. По голым рукам и ногам девушки побежали мурашки, а влажная майка стала неприятно холодить спину, но Лизи все равно продолжала стоять с закрытыми глазами, медленно и глубоко дыша, прогоняя из своего тела и сознания ночные кошмар и тревогу.

Когда мурашки покрыли все ее тело, и от холода девушку стала бить легкая дрожь, Лизи закрыла дверь и быстро стянула с себя противную майку, бросив ее на кресло. Открыв зеркальный шкаф-купе и стараясь не смотреть на свое еще заспанное отражение, она схватила первую попавшуюся под руку футболку и быстро натянула на продрогшее тело. Затем, оглядевшись вокруг, полезла под кресло, и, вытащив оттуда спортивные штаны, тут же надела их на длинные ноги, покрытые мурашками. Начиная потихоньку согреваться, она схватила с кресла серую спортивную толстовку и натянула ее через голову. После чего встала на колени посреди комнаты, заглянула сначала под невысокий столик, стоящий около кресла, потом под кровать, даже пошарила там рукой, и, когда пальцы коснулись мягкого комка, девушка с нескрываемой радостью выудила из-под кровати собственные носки, которые закинула туда еще пару дней назад. Усевшись прямо на пол, она надела их на замершие ноги, а затем легко поднялась. Пытаясь нащупать мобильный телефон, затерявшийся где-то в одеяле, Лизи случайно нашла в постели резинку и кое-как собрала запутанные растрепанные волосы в хвост. Нащупав телефон, она сунула его в карман толстовки, и осторожно открыла дверь своей комнаты. Стараясь не шуметь, девушка тихо вышла в коридор и направилась ко входной двери, на ощупь нашла в темноте свои кроссовки, затем быстро обулась. Звук открываемого замка в предутренней тишине квартиры был похож на раскат грома.

Лизи прекрасно знала, что хотя она и старалась не шуметь, Макс услышал ее сразу же, как только открылась дверь ее комнаты и, когда через час она вернется с утренней пробежки, он уже приготовит аппетитный завтрак.

Лизи осторожно закрыла за собой дверь и, не медля ни минуты, быстро побежала вниз по старой лестнице. Хотя в подъезде горели не все лампочки, а света из окон было еще слишком мало, девушка уверенно перепрыгивала через ступеньку, не замедляя ход на поворотах. За двенадцать лет она выучила их, как родные, чуть ли не на ощупь знала каждую из ступенек, поскольку никогда не пользовалась лифтом. Не потому, что у нее была клаустрофобия — нет. Но стоило какому-то незнакомцу войти в лифт вместе с ней, как Лизи выбегала из кабины словно ошпаренная, чем и заработала себе не слишком лестную репутацию. И чтобы в дальнейшем избегать подобных казусов, девушка решила, что в ее жизни лифтов просто-напросто не существует.

Лизи вышла из подъезда и остановилась на пороге, пока металлическая дверь с легким щелчком не закрылась за ее спиной.

— Ну что ж, вот и начался еще один скучный день моей никчемной жизни, — весело выдохнула девушка и, натянув на голову капюшон толстовки, легко побежала через слабо освещенный двор к арке. Там, как всегда, не горела ни одна лампочка, поэтому Лизи ускорила шаг, стараясь побыстрее преодолеть это неприятное место. Выбежав из арки, она уже спокойнее побежала по тротуару, к видневшемуся невдалеке скверу или парку.

Она подбежала к дороге, оглядевшись, пропустила медленно ползущее такси с полусонным водителем и направилась прямо к воротам парка. Еще ни одна живая душа не встретилась ей на пути: ни одного бомжа, алкоголика или сонного хозяина, выгуливающего своего питомца. Лизи бежала по безлюдной дорожке парка, посыпанной мелким цветным гравием, и он шуршал под ее легкими шагами, как морская галька, когда ее ласкает теплое море. Прохладный ветер остужал еще разгоряченное после тревожного сна лицо, заодно выдувая из головы все грустные мысли и воспоминания. Лизи наслаждалась этой легкостью в теле и в голове. Она жадно вдыхала пряный воздух и любовалась пробуждающимся от сна парком.

Листья на деревьях только начали желтеть. Календарная осень наступила еще месяц назад, а вот окружающая природа подчинялась ей как-то нехотя, не спеша и даже лениво. Но совсем скоро пойдут холодные затяжные дожди, и вряд ли Лизи сможет бегать утром вот так на свежем воздухе, расслабляясь и успокаиваясь. Девушка перевела дыхание и свернула на боковую дорожку, стараясь не забегать вглубь парка.

Мужчину, сидящего на скамейке, скрытой большим кустом шиповника, она заметила не сразу, а когда разглядела, то напряглась и даже замедлила бег, все время бросая на него настороженные взгляды из-под низко натянутого капюшона. Он сидел, странно развалившись, как пьяный или, скорее, как наркоман. На вид он был достаточно молодым и прилично одетым: его кожаная куртка с натуральным мехом хоть и была рассчитана явно не на такую погоду, но выглядела очень стильно и дорого, да и туфли, на которые Лизи бросила мимолетный взгляд, явно покупались не на рынке. Его голова склонилась на грудь, а руки, как плети, висели по обе стороны тела. И только широко расставленные ноги не давали ему завалиться на бок. Может, вчера не очень хорошо погулял… или наоборот, слишком хорошо?

Молодой человек услышал ее легкие шаги и поднял голову. Его лицо было чересчур бледным, губы посиневшими, а глаза… глаза были абсолютно черными. Как будто один сплошной зрачок на весь глаз. «Разве такое возможно?» — мелькнуло в голове девушки. Но останавливаться и узнавать об этом она как-то не желала. Поэтому Лизи ускорила шаг, приняв решение быстренько смотаться из этого парка. А парень все смотрел на нее, не отрываясь и даже не моргая. Сначала в этих странных глазах было безразличие, потом промелькнуло презрение, но в один короткий миг в них что-то резко изменилось, и какая-то непонятная сила заставила Лизи еще ниже натянуть капюшон на лицо и быстрее побежать по дорожке. Она знала, что повернуть назад и выбежать через ворота уже не сможет. Ничто не могло заставить ее пробежать мимо этого странного существа еще раз. Поэтому, быстро свернув на узкую тропинку, она побежала прямо к забору. Там, в самом низу ограды, была небольшая дыра, которую постарались затянуть сеткой, но молодежь, не желая ходить лишних триста метров до ворот, распутала проволоку и теперь часто пользовалась этим «запасным входом» или «выходом».

Лизи быстро нырнула в кусты, как слон, ломая ветки, и, пригнувшись, побежала к заветной дыре. Панический страх и необъяснимое чувство опасности заставляли ее бежать быстро и без оглядки. Цепляясь за торчащую во все стороны проволоку, даже не заботясь о том, что может порвать толстовку, девушка выбралась из парка, и, не оглядываясь, понеслась в сторону дома.

На улице почти рассвело, поэтому если бы Лизи оглянулась, то наверняка смогла бы рассмотреть стоящего на тротуаре того самого молодого человека, со странными глазами, смотрящими ей вслед, с пугающей смесью радости, предвкушения и ярости.

Забежав в арку, Лизи, наконец, смогла скинуть охватившее ее оцепенение, и остановилась. Она нервно оглянулась, хотя точно знала, что за ней никто не идет, но между лопаток все равно закололо неприятное ощущение враждебного взгляда.

— Черт, и что это было? — прошептала она, но голос, усиленный эхом пустой арки, только еще больше напугал ее. — Вот зараза! — Лизи быстро, не останавливаясь, побежала к подъезду, надеясь хоть там спрятаться от этого пронизывающего все ее тело страха.

Не успела она коснуться ручки, как входная дверь сама открылась ей навстречу.

— А, доброе утро, Елизавета, — раздался старческий скрипучий голос. — Спортом все занимаешься? Бегаешь? Молодость — это прекрасная пора, — с сожалением и ностальгией в голосе проговорил мужчина, стоящий в дверях подъезда.

— Да, Захар Семенович. Доброе утро. — Лизи отошла в сторону, пропуская пожилого соседа с маленькой собачкой под мышкой.

— А мы вот тоже сегодня рано проснулись. Чапа на улицу попросилась, пришлось идти, — тяжело вздохнул пожилой мужчина, плотнее закутываясь в осеннее пальто. — Так все суставы крутит, наверное, скоро похолодает, — глубокомысленно изрек Захар Семенович и, кряхтя, стал спускаться по ступенькам, а затем отпустил собачку на землю.

— Да, наверно, — ответила ему Лизи и быстро скрылась за дверью. Она бегом поднялась по ступенькам на седьмой этаж и влетела в квартиру. И только захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной, смогла перевести дыхание.

На кухне пахло чем-то ароматно-съедобным, и горел свет. Из приемника тихо звучала музыка, споря с шумом воды из крана. Закрыв глаза, Лизи впитывала в себя эти родные звуки и запахи, пытаясь вытеснить тот ужас, что поселился в ее душе после этой странной встречи в парке.

— Рановато ты сегодня встала, — раздался бодрый голос брата из кухни. — Не спалось? — Макс выглянул в коридор, как раз когда Лизи начала стягивать с ног туго зашнурованные кроссовки.

— Развязывать не пробовала, — хмыкнул он, наблюдая за ее тщетными потугами. В ответ на его реплику раздалось только нечленораздельное ругательство.

Молодой мужчина тридцати пяти лет, мило улыбался, разглядывая пыхтящую в коридоре девушку. Наконец-то справившись с обувью, Лизи победно глянула на брата. Он уже был чисто выбрит, аккуратно причесан, в брюках и светлой рубашке с галстуком, с накинутым поверх цветастым фартуком, завязанным бантом на его плоском животе. Лизи хихикнула, разглядывая Макса. Он удивленно приподнял бровь, ожидая объяснений.

— Да, просто рано проснулась, и больше не спалось, — ответила ему Лизи.

— Снова кошмар приснился? — прищурившись, вдруг спросил Макс.

— С чего ты взял? — резко бросила девушка. — Просто не спалось, и все.

— А, понятно. — И больше не говоря ни слова, мужчина скрылся на кухне.

Лизи знала, что он ей не поверил, но спрашивать больше ни о чем не станет. Девушка быстро стянула толстовку и бросила на пол в коридоре.

— Вещи не разбрасывай, — снова донесся голос брата из кухни.

— Черт, все-то он знает, все-то он видит, — пробурчала себе под нос Лизи и, схватив толстовку, быстро скрылась в ванной.

— И не засиживайся, а то завтрак совсем остынет, — крикнул Макс в закрытую дверь, но в ответ раздался только шум воды.

Когда Лизи зашла на кухню, посвежевшая, с мокрыми волосами и уселась на барный стульчик, Макс все еще колдовал у плиты.

— Если хочешь, могу подвезти в школу, — не оборачиваясь, бросил он, раскладывая по тарелкам горячую яичницу.

— Не надо, сама доберусь. Тут пешком всего-то двадцать минут. Пройдусь, подышу воздухом, — ответила девушка, запахивая разошедшиеся полы махрового халата.

— Без зелени и помидор, все, как ты любишь, — улыбнулся Макс и поставил перед ней тарелку. — Чай или сок?

— Я кофе хочу, — с вызовом бросила Лизи и пристально посмотрела на усаживающегося напротив нее мужчину.

— Школьники кофе не пьют. Это вредно для молодого растущего организма, — ответил он, твердо встречая ее недовольный взгляд.

— Макс, пошел к черту. Мне девятнадцать лет и только благодаря тебе я все еще учусь в этой долбанной школе! — зло прошипела Лизи. — Я хочу кофе!

— Елизавета, если у тебя с утра плохое настроение, то не надо и мне его портить. Мы уже все это с тобой не раз обсуждали. Ты должна получить образование. А если ты не закончишь одиннадцать классов, то не сможешь поступить в институт. И ты уже не маленькая, чтобы это понять, — спокойным рассудительным тоном, проговорил Макс.

— Блин, я миллион раз тебе говорила, что не собираюсь поступать ни в какой институт! И в школу твою ненормальную я не хочу ходить! Неужели ты не понимаешь, что я чувствую и каково мне каждый день….

— Елизавета, прекрати истерить, — твердо и резко оборвал ее Макс. — Если хочешь кофе, то встань и налей себе сама.

— Не называй меня так! Сколько раз я тебя просила не называть меня этим именем!

— Ладно, извини. Давай прекратим этот никому ненужный спор. — Макс отставил свою кружку, легко поднялся из-за стола и налил горячий кофе в еще одну чашку. — Держи и нечего, как малолетка, истерики закатывать. Сама ведь сказала, что тебе девятнадцать, вот и веди себя, как полагается твоему возрасту.

— Тогда я не пойду в школу. — Лизи взяла протянутую кружку и хитро улыбнулась брату. — Ведь моему возрасту не положено ходить в школу.

— Лизи, не начинай снова. Этот разговор ни к чему не приведет. Мы с тобой обо всем договорились. Ты окончишь школу, а дальше поступай, как знаешь.

— Ловлю тебя на слове. Что ж, осталось всего месяцев восемь промучиться, — сказала девушка и довольная отхлебнула горячий напиток, обжигая себе язык.

— Кстати, ты не забыла, что у тебя сегодня первым уроком физика и, между прочим, контрольная?

— Что за идиотизм давать контрольные в начале учебного года. Ведь только сентябрь! — скривившись на слова брата, возмутилась Лизи.

— Вот окончишь школу, поступишь в институт, станешь министром образования и делай, что твоей душе угодно. Давай контрольные или отменяй экзамены, твое дело. А сейчас будь добра делать то, что положено.

— Черт, ладно, пойду хоть книжку в сумку брошу, — ответила Лизи, но заметив довольное выражение на лице брата, ехидно добавила: — Чтобы было откуда списывать. — Чмокнув его в щеку, она быстро вышла из кухни. — Кстати, спасибо за завтрак, — крикнула девушка уже из коридора.

— На здоровье, — улыбнулся Макс, допивая свой кофе.

Такие разговоры с Лизи они вели почти каждое утро на протяжении последних лет. Она злилась, ругалась, но все равно продолжала ходить в школу. Макс понимал, каково ей приходится, — ведь она старше своих одноклассников на два, а кого и на три года, но ничего не мог изменить. Так она была у него под постоянным присмотром и контролем.

Лизи зашла в свою комнату и, быстро скинув халат прямо на пол, подошла к зеркальному шкафу-купе. У нее никогда не возникало проблем с вопросом: «Что мне сегодня надеть?» Высокая, под метр восемьдесят, стройная или, скорее, даже худая, она фигурой больше походила на мальчишку. Узкие плечи, узкие бедра и в довесок… разглядывая себя в зеркало, Лизи скривилась. Да, и в довесок маленькая грудь. Ну, конечно, не то чтобы ее совсем не было или она была чересчур незаметна, но как-то уж хотелось, чтобы она, эта самая грудь, больше выделялась под спортивной одеждой. Единственное достоинство Лизи, которое сразу же бросалось в глаза — это ее волосы. Копна, или скорее грива вьющихся то ли рыжих, то ли каштановых волос, а в солнечном свете они отливали кроваво-красным блеском. Многие в школе ей завидовали, а многие считали, что такой цвет просто не может быть естественным, и она, скорее всего, красит волосы, но не признается. Оправдываться и что-то доказывать, Лизи не стремилась, только хитро улыбалась на все их бредовые гипотезы и теории, чем еще больше подстегивала нездоровый интерес к собственной персоне.

Хотя сама она где-то в глубине души (что правда не так уж и глубоко, как ей самой того хотелось бы) завидовала маленьким фигуристым одноклассницам, у которых и грудь приличная была, и попа, и тонкая талия вдобавок.

Горько вздохнув, Лизи открыла шкаф, достала с полки черные джинсы, черную футболку и очередную толстовку. Вот и весь наряд. Одевшись со скоростью, которой позавидовал бы любой солдат, Лизи схватила сумку, сложенную еще с вечера, и вышла в коридор.

Макс уже слонялся в прихожей, делая последние приготовления, копошась в своей сумке, беспрерывно проверяя и перекладывая разные документы и ключи.

— Уже готова? — не глядя на сестру, спросил он.

— Ага.

— Так может все-таки подвезти до школы? — Мужчина закрыл сумку, взял ее в одну руку, а ключи от машины в другую и, наконец, посмотрел на девушку. Ничего нового. Все та же темная, непривлекательная одежка, которую сама и купила, не тратя время на выбор и примерки, ни капли макияжа на лице, и кое-как сделанная прическа. Ну, хорошо хоть в этот раз расчесалась и не перевязала свою гриву шнурком от кроссовок.

— И что я буду делать в школе сорок минут до начала уроков? Сидеть в уголке и нервно курить? — Ехидно улыбаясь, спросила Лизи. — А, кстати, о птичках! Хорошо, что я вовремя вспомнила! Ты мне, кажется, обещал дать ключ от крыши над спортзалом, не так ли? — И Лизи, нахально улыбаясь, протянула раскрытую ладонь к Максу.

— Лиз, ключи у меня в кабинете. Приходи после первого урока, как контрольную по физике напишешь, и я тебе отдам их, ладно? — примирительно произнес мужчина.

— Э, нет, мой дорогой, так не пойдет, — искренне возмутилась девушка. — Тогда я поеду с тобой, и мы зайдем в твой кабинет, где ты и отдашь мне ключ перед началом урока.

— Ладно, ладно, как скажешь, тогда поехали, а то я и так уже опаздываю.

— Ты же директор! Ты не можешь опаздывать по определению.

— Могу, еще как могу. Вот скажи и зачем тебе ключи? Чего тебя тянет на эту крышу? — бурчал брат, открывая входную дверь.

— Как зачем? Если меня нет на уроке, ты будешь знать, где меня искать.

— На крыше? — Мужчина оглянулся на Лизи.

— В самую точку. А если не дашь мне ключ, то не знаю, куда я могу пойти прогуливать урок, — загадочно протянула девушка.

— Понял, понял, шантажистка. И кто тебя только так воспитал?

— Ну не знаю, — довольно хмыкая, протянула Лизи. — Не будем показывать пальцем. — И она ткнула в грудь брата тонким указательным пальчиком, и пока он ошарашено моргал глазами, быстро проскользнула мимо него в двери.

— И как такое допустимо, — ворчал Макс, выходя вслед за сестрой на лестничную клетку. — Я, директор школы, сам, собственноручно, позволяю своей ученице прогуливать уроки, да еще и на крыше школьного спортзала!

— Точно, уволить такого директора надо, немедленно уволить, — засмеялась Лизи и быстро побежала по ступенькам вниз.

— Если меня уволят, что ты делать будешь? — покачал головой мужчина и пошел следом за Лизи.

— Сразу же уйду из школы, — донесся веселый девичий голос с нижних этажей.

— Ага, как же уйдешь! Кто тебе позволит? — тихо произнес Макс.

В школу они приехали даже раньше, чем планировали — часа за полтора до начала уроков, и, кроме уборщиц и старого охранника, там еще никого не было, поэтому Лизи с Максом беспрепятственно поднялись на второй этаж. Как только они зашли в кабинет, раздался звонок мобильного телефона Макса. Он нахмурился и посмотрел на экран. Лизи заметила, как его передернуло, и он недовольно поджал губы. Мужчина быстро подошел к столу, порылся в шухлядах и, протянув Лизи ключ, сказал:

- Вот. Возьми и немедленно отправляйся в класс.

— Так еще же очень рано, — возмутилась девушка, уже намериваясь сесть в кресло и поприсутствовать при телефонном разговоре брата. Интересно же все-таки, чей утренний звонок мог так расстроить и даже разозлить Макса!

— Иди, я сказал. Видишь, я занят? И не смей прогуливать контрольную! — Макс нетерпеливо посмотрел на все еще надрывающийся мобильный в своей руке. — Иди уже.

— Ладно, подумаешь, — возмущенно протянула Лизи и, нарочно медленно закрывая дверь, успела услышать:

— Pronto?

— Это вроде не по-русски, — удивленно приподняв брови и прилепившись ухом к закрывшейся двери, прошептала Лизи. — Итальянский, что ли? — Но больше она уже ничего не смогла расслышать. Показав язык безмолвной и хранящей свои секреты двери, она легкой пружинистой походкой вышла из приемной секретаря и направилась в сторону спортзала.

— А, правда, что ты жил в Америке?

— Правда.

— А долго?

— Мои родители переехали в Штаты, когда мне исполнилось восемь.

Молодой симпатичный парень сидел прямо на парте и весело улыбался обступившим его девушкам. Его белые зубы так и сияли голливудской улыбкой, а глаза блестели азартом. Костя не рассчитывал на подобное внимание к своей скромной персоне. Конечно, немного не уместно назвать скромной персону ростом почти в два метра, и с шириной плеч, не уступающей профессиональному пловцу, притом что к его великолепной подтянутой фигуре добавлялись выразительные серые глаза с длинными ресницами, обаятельная улыбка на пухлых губах и слегка не достающие до плеч светло-русые волосы, подстриженные явно не в рядовой парикмахерской. Молодой человек хорошо осознавал свою привлекательность и излучал обаяние направо и налево, как на окружающих его девушек, так и на толпившихся в сторонке, но не менее любопытных парней. Вот только одни смотрели на него с неуемным любопытством и обожанием, а другие — с неприкрытыми завистью и ненавистью.

— А где ты жил в Америке? — задала очередной вопрос Вика, откровенно строя парню глазки и норовя выпрыгнуть из собственной одежды. Она все время поправляла свои шикарные черные волосы, и одергивала до половины расстегнутую блузку, желая еще больше углубить и без того слишком откровенное декольте.

— В Лос-Анджелесе, — ответил парень.

— Круто, — донеслись восторженные голоса других девушек.

— А ты там и в школу ходил?

— Да, ходил. Правда, пришлось два раза первый класс закончить. Сначала здесь, а потом еще и там.

— А почему у тебя нет ни малейшего акцента? — раздался недоверчивый голос одного из парней.

— Просто на каникулы я приезжал к бабушке, да и она частенько гостила у нас. Дома мы постоянно разговаривали на русском, наверное, потому он для меня так и остался родным, — спокойно ответил Костя, разглядывая стоящую рядом группку мальчишек.

— А ты серфингом занимался? — подал голос коренастый невысокий паренек, который сидел от Кости через проход и с небрежным видом мусолил во рту зубочистку. Он поглядывал на новичка со странной смесью любопытства, зависти и раздражительности, при этом стараясь сохранить равнодушное выражение лица.

— Да, немного. Мы с ребятами на выходных ездили на пляж.

— Хочешь сказать, у тебя и доска имеется? — хмыкнул Димка.

— Да, только она в Америке осталась. Тут она мне явно не пригодиться, — ответил с улыбкой Костя.

— Ну да, ну да, — ехидно проговорил Димка, качая головой.

— Ты мне не веришь? — искренне удивился новичок и даже привстал с парты.

— А какая разница, верю я тебе или нет? Доказать-то ты все равно ничего не сможешь, так что мы и дальше будем слушать твою лапшу, раскрыв рты от восторга и вылупив глаза.

— А смысл мне вам врать? — искренне возмутился Костя, недоумевая, чем он мог вызвать такую неприязнь.

— Не понимаешь? — Димка тоже встал со своего стула и облокотился на парту. Он с трудом доставал Косте до плеча. — Так оглянись вокруг? Что ты видишь?

Костя невольно огляделся. Все двенадцать девушек, присутствующих на данный момент в классе столпились возле его парты, да и с десяток парней толкались тут же, с интересом и восхищением внимая его рассказам.

Благодаря своей довольно привлекательной внешности, у Кости никогда не было проблем с девушками. Правда, куда чаще возникали проблемы с парнями. Одни хотели с ним подраться, а другие…. Но немаленький рост и спортивная комплекция, а также умения, оставшиеся после пусть и немногочисленных занятий боксом, быстро остужали пыл, как одних, так и других.

— Не понимаю, — пожал плечами Костя. — Что я должен увидеть? — повернувшись к ухмыляющемуся Димке, спросил он.

— Димка, отвали от человека и не завидуй, — вмешалась в разговор еще одна девушка.

Она была невысокой, хорошо сложенной с черными прямыми волосами и смотрела на мир зелеными глазами требовательно и дерзко. — Костя, кстати, меня Настя зовут, — бросила она как бы между делом. — А какой у тебя рост? — мило улыбнулась девушка парню и взяла за руку, стараясь заглянуть в его удивленные от такого напора глаза.

— Очень приятно познакомиться, Настя. — Костя слегка пожал ее прохладные пальцы с идеальным маникюром. — А рост мой где-то метр девяносто пять, плюс — минус пару сантиметров. — Ему вдруг стало неловко под таким пристальным чуть ли не раздевающим взглядом девушки.

— Слушай, так ты, наверное, играл в баскетбол, — влез в разговор какой-то конопатый паренек. Костя перевел на него благодарный взгляд.

— Играл, правда, не очень хорошо, — немного смутившись, улыбнулся Костя.

— Неужели мы можем хоть что-то делать «не очень хорошо», — ехидно засмеялся Димка, перекривляя парня.

— Ромка, не лезь, когда разговаривают девушки. — Настя отпихнула конопатого парня в сторону, снова привлекая внимание новичка только к себе. — Костя, а ты в Лос-Анджелесе жил в квартире или у вас особняк был?

— Родители снимали небольшую виллу, — ответил Костя и неловко улыбнулся, но разглядев плотоядно заблестевшие глаза девушки, быстро добавил: — Но она совсем маленькая была. Только на пять комнат и две ванные.

— Ну, это не такая уж и маленькая. А сколько у вас машин? — продолжала свой допрос Настя.

— Две. Папа ездил на работу, а маме нужна была машина возить моего брата в школу, ну и за покупками.

— А как же ты? — искренне возмутилась Вика.

— А он на школьном автобусе ездил, — весело брякнул Димка, и несколько парней поддержали его шутку короткими смешками.

— Почему на автобусе? У меня мотоцикл есть. — Костя хмыкнул, весело глядя на закашлявшегося и обалдевшего парня.

— Покатаешь? — прильнув к парню ближе, томно спросила Настя.

— Не вопрос. — И Костя улыбнулся ей профессиональной белозубой улыбкой коренного американца.

Лизи зашла в класс тихо и почти не заметно. Никто не повернул к ней голову, никто не поздоровался, впрочем, и она никого не собиралась приветствовать. Скривив губы в скептической улыбке, она оглядела сидящего на парте новичка и столпившихся возле него девчонок. Она молча прошла к своему месту, которое находилось на первой парте в ряду возле окна, как раз впритык к учительскому столу. Два года она сидела здесь одна, и никто не набивался к ней в соседи. Бросив сумку на стол, Лизи уселась и сразу же отвернулась к окну, не обращая никакого внимания на одноклассников.

Костя заметил вошедшую девушку не сразу, только когда зашушукались остальные ребята и стали бросать взгляды куда-то за его спину. Он приподнялся и через головы столпившихся одноклассников, попытался разглядеть ее. Девушка сидела к нему спиной и поэтому все, что он смог рассмотреть была кроваво-красная шевелюра ее вьющихся волос, собранных в небрежный растрепанный хвост.

— О, явилась директорская сучка. — Димка сплюнул прямо на пол класса, нисколько не волнуясь, что девушка может его услышать. — Что-то Лизи ты сегодня вовремя! Никак братец за ручку притащил?

— Кто это? — осторожно переспросил Костя, у стоящей рядом с ним девушки. И ответом ему стало неприкрытое презрение, горевшее в Настиных глазах.

А тем временем Лизи медленно развернулась и, ехидно улыбнувшись, подмигнула Димке.

— Не завидуй, — ответила она приятным голосом, без злости или обиды, как будто такое общение между ними было вполне приемлемым. Димка улыбнулся ей в ответ и послал воздушный поцелуй.

Лизи скривилась, а затем перевела взгляд на притихшего Костю. Девушка смерила новичка равнодушным взглядом и отвернулась, полностью игнорируя парня. Как ни странно, это неприятно задело молодого человека. За всю жизнь он что-то не припомнит такого индифферентного отношения к собственной персоне. Ну он, конечно же, ни в коем случае не претендует на всеобщее обожание, но какой-то интерес, пусть даже и нелестный, он должен вызывать, а тут словно окатили ведром ледяного безразличия, и все. Чтобы как-то скрыть свое состояние Костя спросил:

— Что за штучка такая? — кивнул он на Лизи.

— Да так, ничего особенного, — вместо Насти, ответил Димка, стараясь говорить достаточно громко. — Она думает, что если ее братец — директор школы, то она может быть здесь королевой и делать все, что ей вздумается.

— Димка, закрой пасть или снова в рыло получишь, — не оглядываясь, бросила Лизи.

— Что ты опять к нему цепляешься, — взвизгнула Вика и шагнула ближе к парте Лизи. — Что ты ко всем всё время пристаешь?

Лизи медленно повернулась и с удивлением посмотрела на стоявшую перед ней одноклассницу. Никогда еще Вика так явно не выказывала свою неприязнь. Это из-за новенького что ли? Красуется перед ним? Вика была как раз из того типа женщин, которых мужчины стремятся завоевывать и защищать. Маленькая, фигуристая, с большой грудью, которую всегда выставляла на всеобщее обозрение, она привлекала к себе внимание всей мужской половины этой школы. Но ее наивные, хлопающие длинными ресницами глаза, не могли обмануть Лизи. Неискренность этой девушки сквозила во всем: в движениях, мимике, словах, даже в одежде.

Окинув одноклассницу пренебрежительным взглядом, Лизи спокойно сказала:

— Заглохни, мышь серая, — и снова отвернулась.

— Зачем так грубо? — нахмурился Костя, ничего не понимая.

— Что ты сказала? — противным голосом завизжала Вика, чувствуя за своей спиной поддержку. Она стояла к парню спиной, и он не видел выражения ее милого лица. — А ну повтори!

— Что, проблемы со слухом? — Лизи поднялась со стула и нависла над стоящей перед ней девушкой. Она была существенно выше ее и теперь, чтобы смотреть Лизе в лицо, Вике пришлось отойти на шаг и задрать голову. — Так иди в медпункт.

— Что ты о себе возомнила, колонча длинноногая! Думаешь, тебя братик защитит? Думаешь, тебе все дозволено!? — противно визжала Вика. Лизи поняла, что та специально ее провоцирует, но никак не могла взять в толк, зачем. Тем более, что и остальные одноклассники это прекрасно видели, вот только никто ничего не говорил, молча наблюдая за их разыгравшейся баталией.

— Вика, уймись, чего ты разошлась, — все-таки решил вмешаться конопатый паренек. — Она же тебя не трогала. Оставь ее в покое.

— Что с этой девушкой не так? — тихо спросил Костя, стоящую возле него Настю. В сложившейся ситуации он и сам мало что понимал.

— Представляешь ей девятнадцать, а она до сих пор в школе учиться, — смеясь, ответила девушка так громко, чтобы ее услышали все, и в особенности Лизи.

— И что? Она больна? Или даун? — прошептал Костя.

— Даун? Ты прав, это определение ей очень подходит. Она именно даун, — подхватил Димка и тоже начал громко смеяться, отойдя немного в сторону.

В классе многие настороженно поглядывали на Лизи, стараясь отойти подальше от намечающегося места разборок. Все знали взрывной характер сестры директора, и никто не хотел попасть ей под горячую руку. Тем более, что правда была полностью на ее стороне.

— Она не только даун, она у нас еще и психичка! — громко сказала Вика, глядя в побледневшее лицо Лизи. — Говорят, она даже в психушке несколько лет провела.

— Заткнись, пока не получила, — прошипела Лизи, крепко стиснув зубы и сдерживаясь из последних сил.

Она сделала навстречу Вике только один небольшой шаг, но та шарахнулась от нее и, то ли споткнулась об собственную ногу, то ли просто каблук подвернулся, но девушка живописно растянулась на полу, шмякнувшись на свою фигуристую пятую точку. Со стороны, конечно же, показалось, что это Лизи ее толкнула, хотя та даже не успела к ней прикоснуться.

— Ты что делаешь? — закричал Костя, срываясь с места и помогая Вике подняться. Та смотрела на него заплаканными глазами, вцепившись в его пиджак.

— Вот скажи, и что я ей сделала, — быстро запричитала девушка, мило хлюпая носом, и не сдерживая навернувшиеся на глаза слезы. — Она всегда так, стоит мне появиться, как она сразу начинает грубить и драться. Она всегда хамит и обзывается. И никто ей ничего ни сказать, ни сделать не может, потому что ее брат — директор школы. Вот нам и достается от нее, а мы просто должны все это молча терпеть. — Вика так красиво и естественно плакала, что Костя даже приобнял девушку, искренне жалея ее. А она, пользуясь моментом, продолжала всхлипывать на его крепком мужском плече и жаловаться, но только так, чтобы никто другой не услышал ее слов.

Лизи поняла, что происходит что-то странное, что-то неправильное, когда парень стал смотреть на нее не просто враждебно, а как-то агрессивно. Казалось, что он еле сдерживается, чтобы не броситься на нее с кулаками.

— Вика, ты опять хочешь кого-то настроить против меня? — хмыкнув, спросила Лизи и сделала к ним еще один шаг.

— Не подходи, — взвизгнула в испуге девушка, и крепче прижалась к сидящему возле нее парню.

— Что тебе надо? — спросил Костя и быстро поднялся, закрывая Вику собой.

— Мне? Абсолютно ничего. А вот чего хочешь ты? — спросила Лизи, и, не дожидаясь ответа, пошла на свое место.

— Подожди. — Костя быстро шагнул к ней и схватил девушку за руку.

— Пусти, придурок. Неужели ты веришь всему, что тебе говорят первые встречные? — спросила Лизи, с грустью глядя в горящие злобой глаза парня. — Не допускаешь, что тебя могли обмануть, развести, как ребенка?

— Я ей верю, потому что сам видел…

— Что ты видел? Как я ее толкнула? Или это я первая начала оскорблять ее? Что конкретно ты видел и слышал? — Лизи резко выдернула свою руку.

— Такие, как ты, должны учиться в спецшколах, чтобы не травмировать других детей, — резко произнес Костя и по классу пошел тихий шепот негодования. Парень быстро оглянулся, но так ничего и не понял. Большая часть учеников стояла в стороне и как-то странно на него косилась.

— Видишь, она всех запугала, — сказала Вика, взяв парня за руку и прячась за его широкой спиной. — Как-то раз Димка заступился за меня, так она ему нос сломала и его родителей директор знаешь сколько в кабинете мариновал. Еще и заставил извиняться, а ведь Димка был не виноват! Это все она!

— Так значит, ты используешь имя и положение своего брата, чтобы терроризировать одноклассников? — Костя высвободил локоть из цепкой хватки Вики и сделал еще один шаг к Лизи.

— Придурок, она тебе лапшу на уши вешает, а ты и рад стараться. Если бы ты ей хоть раз в глаза посмотрел, а не на сиськи, может быть, тогда хоть что-то бы понял, — с сарказмом ответила Лизи.

Связываться с новичком ей не хотелось. Он так и не понял, что его подставляли. Но не ей же, в самом деле, ему объяснять, что тут и к чему? Не маленький уже, пусть сам разбирается. Но Костя не унимался.

— Девушка, ваши родители плохо вас воспитали. Или это в психиатрической больнице…

— Лучше замолчи сейчас, а то потом пожалеешь, — злобно буркнула ему Лизи, и пошла к выходу из класса. Но стоило ей сделать только шаг, как Костя преградил ей дорогу, вытянув, как шлагбаум перед ней свою руку.

— Убери, а то сломаю, — тихо сказала Лизи, стараясь сохранять спокойствие, что ей сейчас давалось уже с большим трудом.

— Попробуй, я тебя не боюсь. На всякую силу найдется другая сила, — пафосно сказал парень.

— Ты точно придурок, — улыбнулась Лизи и отошла от него на шаг, не спуская пристальных глаз с горящего праведным гневом лица. — И кому поверил, идиот, — усмехнулась девушка. — Уйди с дороги, смертник.

— Разве можно держать в одном классе с нормальными людьми таких агрессивных особ, как ты? — прищурившись, спросил Костя. — И твои родители…

— А ее родители умерли. Говорят, что был пожар. Может, это она сама его и устроила, раз осталась в живых, и смогла как-то выбраться из горящего дома, — подлила масла в огонь Настя, с азартом наблюдающая эту картину.

— Заткнись. — Лизи дернулась, как от пощечины, и бросила полный ненависти взгляд на девушку. — Не нарывайся.

— Так ты еще, возможно, и преступница? — искренне удивился Костя и снова схватил Лизи за левую руку, не давая пройти.

— Вот же придурок, я тебя предупреждала, — сказала девушка и тут же ударила парня правым хуком прямо в челюсть. Он покачнулся, отпуская ее руку, и сразу получил этой самой рукой в солнечное сплетение. Парень скрутился, схватившись за живот и стараясь хоть как-то перевести дыхание. Лизи подошла к нему и схватила за волосы, приподнимая голову.

— Никогда не верь слухам, а то можешь оказаться крайним, понял? — глядя в его наполненные слезами глаза, прошипела девушка.

Костя только кивнул в ответ, до сих пор не в силах нормально вздохнуть. Лизи просто толкнула его в бок, и он упал на пол как раз под школьную доску.

— Что-то у меня настроение пропало учиться, — буркнула она себе под нос, затем медленно подошла к своей парте, взяла сумку и направилась к двери.

— Ну что, дуры, довольны? Этого добивались? — оглядев довольные лица подружек, спросила Лизи. — Парня-то не жалко?

Но только Лизи взялась за ручку двери, как та сама открылась, являя классу учителя физики Алексея Георгиевича. Маленький, толстенький преподаватель быстро «вкатился» в притихшую аудиторию.

— Елизавета, куда-то собрались? — мягко спросил он, поправляя съехавшие на нос очки, и разглядывая хмурую девушку. — Забыли, что у нас сегодня контрольная работа? Так что вернитесь, пожалуйста, на свое место.

— Черт, — раздражительно бросила Лизи, но спорить с учителем не стала. Развернувшись и бубня проклятья, она пошла к своей парте.

— Итак, класс, всем доброе утро. Быстренько заняли свои места и начнем наш урок.

Закрывая за собой дверь класса, Алексей Георгиевич бодро продолжил:

— Кстати, мне сказали, что у вас новенький и где… — Учитель повернулся к доске, откуда донесся слабый стон. Костя сидел, привалившись спиною к стене.

— Так это Вы, значит, у нас новенький, — наклонился к нему Алексей Георгиевич, делая вид, что такое положение ученика в классе у него совсем не вызывает удивления. — Смотрю, уже познакомились, — весело усмехнулся учитель, поправляя очки.

Физик протянул Косте руку, помогая подняться. Парень был взлахмоченный, его дорогой костюм — изрядно помятый, на левой щеке расползался живописный синяк, а губа напухала. Он держался руками за живот, и скрипел зубами от злости.

— И как же Вас, молодой человек, так угораздило? — улыбаясь, спросил Алексей Георгиевич и тут же бросил хитрый взгляд на Лизи.

— Споткнулся, — буркнул Костя, оглядывая класс исподлобья.

— Понятно, понятно. — Учитель снова непроизвольно поправил норовящие сползти с носа очки. — Значит, споткнулись, и я полагаю, упали? — переспросил он парня, а тот только кивнул в ответ. — И упали прямо на кулак Лизи, — с нездоровым азартом захихикал Алексей Георгиевич. Костя бросил на него злой взгляд, но физик подойдя к парню ближе, прошептал: — За то, что Вы сейчас живы и до сих пор не в медпункте, надо благодарить именно ее.

Костя посмотрел на хмурую девушку, которая уже сидела за своей партой, отвернувшись к окну, и не обращала ни на что внимания.

— Спрашивать о том, что тут у вас произошло, я, конечно же, не буду, — произнес Алексей Георгиевич, подходя к учительскому столу. — Так что, если Вы, молодой человек, в состоянии присутствовать на уроке, то идите на свое место, если нет, то кто-нибудь проводит Вас в медпункт.

— Я … нормально, — буркнул Костя и сел за первую парту на среднем ряду, косо поглядывая на довольно ухмыляющегося Димку и совершенно не понимая, что только что произошло.

— Так, вот и хорошо, что все быстро и без кровопролития разрешилось, — сказал учитель. — А то, знаете, прошлого новичка после знакомства с Лизи отправили в больницу на две недели, — заговорщически подмигивая обалдевшему парню, произнес физик. — Значит, Вы у нас поумнее будете, — довольно усмехнулся он Косте. — Впрочем, контрольная покажет.

Алексей Георгиевич с громким стуком водрузил на учительский стол свой необъятный портфель и достал оттуда небольшую пачку листиков.

— Вот ваши тестовые задания. — Он стал быстро продвигаться по классу, оставляя на парте каждого из учеников по листочку. — Читаем очень внимательно и отвечаем. Предупреждаю, что из трех и более предложенных вариантов, надо выбрать только один правильный, понятно? — Алексей Георгиевич оглядел класс. Потом его взгляд остановился на Димке. — И еще, Дмитрий, если Вам кажется, что правильными являются все три варианта, то запомните, из них нужно выбрать только один. Это ясно?

— Ясно, ясно, — буркнул парень, разглядывая свой листик с заданиями. — А списывать можно?

— Дима, Вам все можно. Только сомневаюсь, что это у Вас получится. Если бы Вы хоть раз открыли книжку, то, наверное, знали бы, где нужно искать ответ на вопрос, а так только время потеряете. Может, положитесь на удачу, и воспользуетесь случайным выбором? Так у Вас будет больше шансов хоть как-то написать этот тест.

Физик прошел к своему учительскому столу, и устало опустился на стул.

— Класс, начали, начали писать, чего еще ждем? И Дмитрий, повернитесь к своему листику. Нет ни одного повторяющегося варианта, так что списывайте только с книги, если в Вашей голове пусто.

— Вот, черт, и не лень вам было эти тесты составлять, — буркнул Димка и снова уткнулся в свои задания.

Алексей Георгиевич открыл журнал и принялся там что-то читать, а потом спохватился и обратился ко все еще хмурому Косте:

— Молодой человек, извините, не знаю вашего имени…

— Константин Вдовыка.

— Значит так, Константин, если этот тест Вам кажется сложным, то сегодня можете его не писать. Напишете позже.

— Нет, все в порядке. Мне все понятно.

— А, ну тогда не смею Вас больше отвлекать, — и физик снова уткнулся в журнал.

В классе воцарилась тишина с редким перешептыванием и шуршанием страниц учебника. Через десять минут Лизи перегнулась через парту и положила на стол учителя свой листок с ответами.

— Лизи, ты уже все? — Не очень-то удивился Алексей Георгиевич.

— Да. Я могу идти? — не дожидаясь его ответа, девушка встала, закинула ручку в сумку и направилась к дверям.

— Лизи, молодец, все правильно, — пробежав глазами ее работу, сказал учитель.

— Я знаю, — не оборачиваясь, ответила девушка, и вышла, а Костя, хмурясь, смотрел на закрытую дверь.

Лизи тем временем быстро шла по пустынным школьным коридорам. К счастью, она еще перед уроками, проверила ключ от двери, ведущей на крышу спортзала, надеясь, что брат впопыхах не ошибся ключом, а то сейчас ей точно уж не хотелось бы встречаться с Максом. Инцидент в классе все никак не давал ей успокоиться. Она и сама не поняла, почему так быстро завелась. Обычно она старалась игнорировать все агрессивные выпады в свой адрес, а вот сегодня почему-то не сдержалась. Что-то было в этом новом ученике такого, что не позволило Лизи сохранить маску равнодушия до конца.

Быстро минуя женские раздевалки, Лизи поднялась на второй этаж и открыла металлическую черную дверь, ведущую на крышу спортзала. Девушка давно искала такое место, где могла бы хоть иногда уединиться, спрятавшись от всех, и крыша подходила ей по всем параметрам.

Девушка прикрыла за собой дверь и обошла будку со всех сторон. Только с одной стороны ее будет не видно из окон школы и именно тут она и решила расположиться. Лизи опустилась прямо на крышу и вытянула свои длинные ноги. Солнце еще достаточно пригревало, чтобы можно было не заботиться о теплой одежде. Она сидела с закрытыми глазами, вдыхая теплый воздух, напоенный ароматами ранней осени и разогретой смолы. Лизи достала из сумки пачку сигарет и зажигалку. Прикурив одну сигарету, она положила ее на крышу рядом с собой. Затем прикурила вторую и положила неподалеку от первой. Девушка наблюдала, как они медленно дымились, как красненькие искры огня прожорливо съедали папиросную бумагу, распространяя вокруг пряный дым. Ей нужен был именно табачный пепел для одной своей махинации, и ничего лучше она придумать не смогла. Можно было бы попросить дворовых друзей, но тогда бы им пришлось объяснять для чего ей все это нужно.

Лизи облокотилась на стенку будки и закрыла глаза. Как же было хорошо и спокойно. Она старалась не думать о том, что случилось в классе и как теперь ей стоит себя вести. Конечно, эти две мелкие крысы, Вика с Настей, давно нарывались на неприятности, но связываться с ними Лизи не хотела, поэтому всегда игнорировала их выпады и подколки. А сегодня вот что-то не срослось, и она вспылила. То ли воспоминание о родителях ее так задело, то ли то, что этот симпатичный новый парень не разобравшись, бросился на их защиту. Наверно, она им в очередной раз просто позавидовала. Ее бы никто не стал вот так защищать. Лизи глубоко вздохнула. Надо собраться и успокоиться. Осталось потерпеть всего лишь восемь месяцев, но черт, какие же они будут долгие.

— Как хорошо, — прошептала Лизи, не открывая глаз, и вдыхая полной грудью пьянящий воздух.

— Полностью с тобой согласен, — раздался рядом приятный мужской голос.

Лизи от неожиданности даже подпрыгнула.

— Ты кто? — грубо спросила она, разглядев нарушителя своего уединения, без разрешения вторгшегося на ее территорию.

— А ты кто? — улыбаясь, спросил он девушку, ни капли не смутившись.

— Вообще-то, я первая спросила, — буркнула Лизи, рассматривая стоящего рядом мужчину. А посмотреть было на что! Широкие плечи и внушительные бицепсы были обтянуты тесной белой футболкой, выгодно подчеркивающей его накаченный торс и кубики пресса. Голубые джинсы сидели как влитые на длинных ровных ногах. Хотя он явно был не намного выше девушки, но его вид внушал странный трепет и даже опасения. Затем Лизи перевела взгляд на его лицо и ее брови подлетели на лоб. Большие голубые глаза смотрели открыто и насмешливо, розовые пухлые губы изгибались в легкой и доброжелательной улыбке, на щеках играли небольшие и еле заметные ямочки, а на голове был темный «ежик». Чем-то неуловимо он напоминал ей Вина Дизеля, только был чуть выше, немного красивее, да и волос на голове было значительно больше. Он стоял напротив Лизи, и с не меньшим любопытством разглядывал сидящую на крыше девушку.

— Прогуливаешь? — спросил он с милой улыбкой, от которой ямочки на щеках стали выразительнее.

— А тебе какое дело? — огрызнулась Лизи. Что-то сегодня ей никак не удавалось сохранять спокойное расположение духа.

— Да, собственно, мне все равно, если это не мой урок. Я присяду, ладно? — спросил он, и, не дожидаясь ее ответа, стал устраиваться рядом с девушкой.

— Так ты что, учитель? — искренне удивилась Лизи, не поверив ему.

— В самую точку.

— И что такой … амбал преподает? Литературу? — Она весело рассмеялась.

— Очень смешно, — смутившись, буркнул мужчина. — Могла бы и сама догадаться. Я — новый физрук.

Лизи посмотрела на мужчину, сидящего рядом, и поняла, что ее безвозвратно потерянное хорошее настроение все-таки надумало вернуться.

— Ну, физрук, так физрук, — миролюбиво констатировала Лизи и взяла в руки дымящуюся сигарету.

— Разве ты куришь? — тут же спросил мужчина, нахмурив черные брови.

— Нет, блин, танцую. — Лизи поднесла сигарету ко рту, но ее руку резко остановила железная хватка.

— Ты же не куришь. Тогда зачем вся эта показуха? — не понимал мужчина. Он перевернул ее руку и посмотрел на фильтр сигареты. — Ну, я же прав. И от тебя совсем не пахнет табаком.

— Здрасьте, приехали! Во-первых, тебе кое дело? Во-вторых, у тебя явные проблемы с нюхом, — грубо ответила девушка, пытаясь освободиться. — Что это сегодня мне встречаются все ущербные какие-то. У одной проблемы со слухом, у другого — с мозгами, а у тебя — вот с носом, — бубнила она, стараясь отцепить его пальцы от своего запястья.

— Я не мог ошибиться. — Мужчина быстро дернул ее руку на себя, притягивая девушку ближе, и поцеловал Лизи прямо в губы. От неожиданности она даже открыла рот, и его язык тут же легко коснулся ее зубов, не посягая на большее. Его губы были горячими, мягкими и нежными. Он осторожно целовал ее, и у Лизи не возникало даже мысли оттолкнуть мужчину. Все ее тело наливалось приятным теплом и истомой.

В следующий миг он резко отпустил девушку и отодвинулся.

— Я же сказал, что ты не куришь. — Его голос дрогнул. Но когда Лизи смогла поднять на него растерянный взгляд, мужчина только тепло улыбнулся, пряча за длинными ресницами огонь своих глаз. — От тебя не пахнет, и даже вкуса табака нет. И знаешь, мужчинам не нравиться целоваться с девушками, которые курят.

— И чтоб это меня волновало, что нравиться мужчинам, а что нет! И вообще, ты что себе позволяешь? — запоздало возмутилась девушка. — Ты же учитель, а пристаешь к ученице! А если я директору пожалуюсь?

— Ну, тогда тебе придется рассказать, за каким интересным занятием я тебя здесь застал в урочное время.

Лизи от изумления даже замолчала и открыла рот, но через минуту сообразила, что он имеет в виду и тогда весело рассмеялась. Мужчина только нахмурился, не понимая, чем вызвано ее неуместное в данной ситуации веселье. Вряд ли директор погладит ее по головке за то, что во время уроков она курит на крыше спортзала.

— Ну, ну, — сквозь смех сказала она. — Как тебя зовут-то, физрук? — успокоившись, спросила девушка.

— Соколов Олег Владимирович.

— Очень приятно, Олег Владимирович. — Лизи протянула ему руку. — А меня Елизавета Игнатова.

— Игнатова? — удивленно спросил мужчина, слегка сжимая ее ладонь.

— Что знакомая фамилия? — улыбнулась ему Лизи.

— Тогда мне понятна такая неадекватная реакция на мои слова. А то я уже испугался за твое умственное здоровье. И кем тебе приходится господин директор?

— Черт, да что ж это меня второй раз за сегодня сумасшедшей объявляют, — игнорируя его вопрос, искренне возмутилась девушка. — Спокойно сижу себе, никого не трогаю, а ко мне все цепляются. Это что, погода будет меняться, что ли?

— Знаешь, потому что ты сидишь и никого не трогаешь, когда к тебе цепляются, потому к тебе и цепляются.

— Гениальное умозаключение, — буркнула девушка. — Ты в каких классах физ-ру преподавать будешь?

— В десятых и одиннадцатых, — удивился Олег резкой смене разговора.

— Тогда еще встретимся, физрук Соколов Олег Владимирович, — улыбнувшись, сказала Лизи и быстро поднялась.

— Уже уходишь? — с явным огорчением спросил Олег, глядя на девушку снизу вверх.

— Ага. Скоро урок, а мне надо еще к директору забежать, пожаловаться, — усмехнулась Лизи, заметив его реакцию. Что и говорить, это ей очень польстило. — Пока, физрук, — и она помахала ему рукой.

Выйдя за дверь, у Лизи на мгновение промелькнула мысль закрыть ее на ключ, и посмотреть, как он выкрутится, но она тут же передумала. Наверное, не стоит портить отношения с учителем с первого дня знакомства.

Лизи быстро спустилась по ступенькам и заметила, что сама себе улыбается. Ее настроение значительно улучшилось, но не успела она выйти из спортзала, как наткнулась на взволнованного брата.

— О, Лизи, я как раз тебя искал, уже собрался за тобою на крышу лезть.

— Зачем? — насторожилась девушка. — Что-то случилось?

— Да. Мне срочно нужно уехать на пару дней. Сама справишься? — в его голосе была тревога.

— Конечно, справлюсь. А что такое?

— Да ничего, просто командировка срочная… по школьным делам.

— А, тогда понятно. А то перепугал меня. Хорошо, я справлюсь, тем более, не в первый раз одна остаюсь.

— Ладно. Это я тебе и хотел сказать. Да, и еще, долго не гуляй и не пьянствуй. Приеду, уши оторву.

— Не догонишь, — усмехнулась Лизи. — Не переживай, все будет хорошо.

— Тогда, я поехал. Ключи от квартиры…

— Есть у меня ключи, и я знаю, как открывается холодильник, и умею пользоваться магазином.

— А, тогда хорошо. — Макс развернулся, чтобы уйти, но остановился и хитро улыбнувшись, бросил через плечо:

— Слышал, ты уже с новеньким познакомилась?

— Э? — опешила девушка, не понимая, как брат смог так быстро узнать о ее … разговоре с физруком.

— Да с Костей Вдовыкой, нашим американским другом. Ты его так приветливо встретила и уже забыла? — рассмеялся Макс.

— А с этим пингвином? — с облегчением выдохнула девушка.

— Ну, почему сразу с пингвином? Очень даже симпатичный парень, которому ты, кстати, синяк поставила и губу разбила, — сказал мужчина без тени упрека. — И сколько раз тебе говорить, чтобы ты держала себя в руках? Знал бы, что ты будешь каждого, кто на тебя не так посмотрит, бить, то запретил бы тебе посещать секции единоборств.

— Да, ладно, Макс, он, между прочим, сам нарвался, — буркнула Лизи.

— Хорошо. Потом разберусь, если он будет жаловаться. Ты, смотри, будь осторожна. — Макс быстро чмокнул Лизи в щеку.

— Ты тоже, а то старший брат мне еще нужен.

— Ладно. Пока, — с какой-то странной грустью проговорил Макс, и уже не оборачиваясь, быстро покинул спортзал.

— Значит, старший брат, — раздался над ухом девушки голос Олега.

— Черт, как же напугал, — подпрыгнула Лизи. — Ну, старший брат, и что?

— Ничего. А что ж не пожаловалась? — спросил мужчина, улыбаясь. — Упустила такой момент.

— Ты о чем? — удивилась девушка.

— Об этом. — Олег, схватив ее за плечи, притянул девушку к себе и легко коснулся губ Лизи своими.

— Придурок. — Девушка с силой оттолкнула мужчину, но он только слегка качнулся, все еще не выпуская ее из своих рук.

— Встретимся на уроке, и не прогуливай. Я знаю, где тебя искать и кому на тебя жаловаться. — Он отпустил Лизи и быстро пошел по коридору.

— Вот же влипла. Блин, — пробурчала девушка, глядя вслед удаляющемуся мужчине, потом развернулась и пошла обратно в класс.

Как только Макс сошел с трапа самолета в Генуе, его сердце сжалось от неприятного предчувствия. С самого утра, с момента этого неожиданного звонка он никак не мог найти причину, по которой его вызвали в резиденцию Ордена так срочно и неожиданно. И чем больше он думал над этим вопросом, тем неспокойнее становилось у него на душе.

Макс зашел в здание аэропорта вместе с другими пассажирами и, как ни странно, сразу же заметил, среди неимоверного скопления людей, Стефана. Если его встречает личный секретарь Кардинала, значит, произошло что-то действительно из ряда вон выходящее, и самым паршивым было то, что Макс даже не представлял, что именно.

— Стефан, рад тебя видеть, — сказал Макс и крепко пожал протянутую руку молодого невысокого мужчины в сером дорогом костюме и в очках с позолоченной оправой. Секретарь Кардинала, как всегда, был гладко выбрит, аккуратно причесан, и на лице — ни единой эмоции, кроме полного равнодушия. Такая себе мраморная статуя древнегреческого бога. Но Макс заметил, что за напускным безразличием Стефан прятал какое-то напряжение. Он явно нервничал. За те года, что они знакомы, Макс читал его, как открытую книгу. И сейчас состояние друга подтверждало его тревожные предположения.

— Максимилиан, давно не виделись, — сухо ответил Стефан, и крепко пожал руку Макса в ответ.

— Да уж, — медленно произнес тот, быстро оглядываясь по сторонам. — Интересно, зачем я так срочно понадобился Кардиналу? Что-то случилось? — понизив голос до шепота, спросил он, переводя сосредоточенный взгляд на невозмутимое лицо секретаря.

— Сам пока ничего не знаю, — также шепотом ответил Стефан, едва шевеля губами. — Но думаю, тебе не стоит расслабляться. Идем. Не будем привлекать лишнего внимания.

Стефан развернулся и быстро пошел по огромному залу аэропорта к выходу, и Макс еле поспевал за ним.

— Кардинал последнее время ни с кем необычным не встречался? — глядя на напряженную спину друга, вдруг спросил Макс. Стефан замедлил шаг, позволяя ему догнать себя.

— Встречался, — тихо ответил молодой человек, как только Макс поравнялся с ним. Стефан поправил очки слишком резким движением, что выдавало крайнюю степень его обеспокоенности, и бросил косой взгляд на Макса. — И этот кто-то зашел и вышел не через дверь.

— Вампир, — тут же догадался Макс, и Стефан только незаметно кивнул, подтверждая его слова. — Кто именно? — глядя себе под ноги, спросил он.

— Еще не выяснил, — еле слышно прошептал Стефан. — Но в разговоре с ним Кардинал несколько раз произнес твое имя.

— Черт, — сквозь зубы процедил Макс. — И что?

— После этого разговора Его Преосвященство был зол сверх всякой меры. Таким я его видел только однажды, когда, Ксандр якобы убил Грегора. Кардинал был просто в ярости. Потом он приказал немедленно собрать всех кураторов, несмотря на то, что была уже глубокая ночь, и на раннее утро назначил совет. Тебя было решено пригласить в самый последний момент. — Все это Стефан произнес бесстрастным голосом с самым невозмутимым выражением на лице. Как будто бы говори о тривиальных вещах лишь для поддержания ничего незначащего разговора.

— Черт, это плохо, — буркнул себе под нос Макс.

— Я тоже так думаю. Все уже собрались и ждут только тебя.

— Черт, а это уже совсем плохо. Значит, совет уже начался.

Стефан только кивнул в подтверждение его слов и больше ничего не сказал.

— Что же такое могло случиться? Кто из вампиров посетил Кардинала? Главное, зачем? Что в итоге ему стало известно? — Макс тихо рассуждал, перебирая волновавшие его вопросы, но Стефан молчал, не зная, что ответить другу. — Что Кардинал задумал? Ведь явно что-то случилось, теперь бы понять, что именно, и как это касается меня и Лизи.

— Если мне что-то станет известно, я дам тебе знать заранее, — сказал Стефан и ускорил шаг.

— Спасибо, очень надеюсь на тебя.

Секретарь не оборачиваясь кивнул Максу, внешне никак не выдавая своего истинного состояния. Сохраняя молчание, они вышли из здания аэропорта, и подошли к большой черной машине, стоящей прямо перед входом.

Макс удивленно хмыкнул. Бронированный Кадиллак. Неужели Кардинал боится, что по дороге на него могут напасть и даже выкрасть? Зачем такие меры предосторожности? Раньше он всегда добирался до Ордена сам, на машине, которую брал напрокат. Но когда Стефан открыл ему заднюю дверцу, и Макс не спеша занял свое место, пребывая в недоумении, раздался еле слышный щелчок запираемого замка. Так значит, это все для того, чтобы он случайно не сбежал по дороге. Он что, пленник? Нет, скорее всего, тут что-то другое, иначе Стефан предупредил бы его еще в аэропорту.

Макс разозлился, и чтобы не подать вида, сразу же отвернулся к окну, небрежно разваливаясь на мягком кожаном сидении. Водитель, бросив на него мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, медленно тронул машину.

Все время пока летел в Геную, Макс лихорадочно вспоминал всё произошедшее за эти несколько дней, даже самые несущественные события прошлой недели. Но ничего такого, что могло навлечь на него неприятности или подозрения, не происходило. Тогда получается, что произошло то, о чем он еще не знает и даже не догадывается. Макс нахмурился. Он переживал за Лизи, хотя и оставил своих людей наблюдать за каждым ее шагом. Но это непоседливое и неугомонное создание всегда умудрялось найти неприятности и проблемы на свою голову. И не только на голову… впрочем, и не только на свою.

— Как у вас погода, Макс? — вдруг совершенно равнодушно, словно для проформы, спросил Стефан на итальянском языке, сидя на переднем сидении автомобиля.

— Еще тепло, но уже осень. Совсем скоро пойдут дожди, — нехотя, полусонным голосом ответил Макс и посмотрел в большое зеркало заднего вида. Лицо водителя было совершенно непроницаемым, а черные очки полностью скрывали выражение его глаз.

— Как здоровье Кардинала? — решил проявить учтивость Макс.

— Нашими молитвами, все хорошо, — ответил Стефан и снова замолчал. Обмен любезностями был закончен.

Макс снова отвернулся, наблюдая за пробегающим мимо пейзажем. С одной стороны было Лигурийское море, а с другой — живописные холмы и расположенные на них дома. Они направлялись в старый район Генуи — Боккадасса. Когда-то это была маленькая деревушка, основанная испанскими рыбаками на самой вершине мыса Санта-Кьяра. Это сейчас к ней ведет современное шоссе, а полтысячилетия назад попасть сюда можно было только по крутой каменной лестнице, вырубленной прямо в горном массиве.

Вскоре трасса свернула, и они стали все дальше удаляться от побережья вглубь полуострова. Свернув еще несколько раз, они оказались на безлюдной дороге, которая уходила все дальше на самую вершину холма, где и была резиденция Ордена Воинов Света. Дорога попетляла еще немного и уперлась прямо в большие дубовые ворота, окованные железом.

Как только машина остановилась, шофер опустил свое окно, снял очки и уставился в камеру над воротами. Через несколько секунд раздался слабый скрип и тяжелые створки стали медленно открываться. Водитель надел очки и, подняв стекло, неспешно повел машину на территорию резиденции. По усыпанной мелким гравием дороге они проехал еще несколько метров, и остановились на небольшой стоянке, где уже стояло больше десятка разнообразных автомобилей. Как только машина замерла, Стефан быстро вышел и открыл Максу дверцу. Тот учтиво кивнул другу и пошел вслед за ним, к видневшемуся невдалеке каменному зданию. Вдоль дорожек росли великолепные розы, выращенные трудолюбивыми руками не одного десятка служителей аббатства. Им изредка встречались молчаливые монахи, которые не обращали на вновь прибывших никакого внимания, не отрываясь от своей каждодневной кропотливой работы.

Сначала, на месте этой шикарной резиденции, были развалины небольшого и никому не известного монастыря, в котором жило не более десятка мужчин. Затем монастырь преобразился и стал маленьким аббатством, а потом все эти земли как-то незаметно перешли в личную собственность Кардинала Фредерико. Был это его настоящий сан или нет, Макс сказать не мог, а спрашивать не решался. И вообще, жизнь Кардинала была покрыта тайной — никто не знал ни его настоящего имени, ни того, кем он был в мирской жизни. Кардинал уже давно руководил Воинами Света, еще за много лет до прихода в орден самого Макса. На вид Его Преосвященству было не больше пятидесяти лет — всегда подтянутый, собранный, с неизменной ласковой улыбкой на тонких губах, он внушал страх и почтение не только своим подчиненным, но и многим сильным мира сего. Никто из входящих в Орден никак не мог подсчитать, сколько же на самом деле кардиналу лет. Фанатики и его ярые приверженцы считали, что здоровье и долгие годы жизни ему дает Господь за праведную службу и молитвы, но Макс был уверен, что всему виной кровь вампиров, хотя и держал свои догадки при себе, не делясь ими даже со Стефаном.

Секретарь кардинала тоже был человеком не совсем обычным. Макс хоть и считал его своим другом, но все равно не доверял ему на все сто и далеко не всегда понимал его поступки. Стефан как-то сам незаметно втерся в его жизнь. Он многое стал рассказывать Максу, часто предупреждал о недовольстве кардинала, нередко делился информацией, доступ к которой был закрыт обычным кураторам. Откуда Стефан брал все эти данные, Максу так и не удалось выяснить, но что скрывать — такая дружба была ему на руку.

За этими размышлениями Макс и не заметил, как они вошли в здание, больше похожее на неприступную крепость, построенную прямо на скале. Проведя друга длинными пустыми коридорами, Стефан открыл тяжелые дубовые двери, которые даже не скрипнули. Макс зашел в большой хорошо освещенный зал и огляделся. За огромным прямоугольным столом в центра комнаты, стояли высокие красные кресла на расстоянии метра друг от друга, и только некоторые из них сейчас были пусты. Значит, почти все кураторы в сборе. На Макса обратились взгляды всех присутствующих, без исключения. Только в глазах одних он видел любопытство, на лицах других — безразличие, а некоторые смотрели на него с явным презрением, которое даже не стремились скрыть.

Макс молча прошел к своему месту и кивнул, сидящему справа от него мужчине, с которым был знаком не один год. Тот был куратором в бывших странах Чехословакии и Югославии. Сосед слева был из новеньких и Макс с ним никогда не разговаривал. Только при встрече они обычно вежливо кивали друг другу в знак приветствия.

— Неужели, господин Максимилиан решил почтить нас своим визитом, — раздался ехидный мужской голос с легким, едва уловимым акцентом.

— И тебе добрый день, Зигфрид. — Макс улыбнулся мужчине, сидящему через стол напротив него. Стройный, ухоженный, как розы в саду кардинала, брюнет с ледяными глазами и презрительным выражением лица. Его черные кокетливые усики всегда забавно изгибались, когда он язвительно кривил губы в доброжелательной улыбке, точно выдавая его истинные чувства.

— Макс, что же ты за важная птица такая, что мы ждем тебя с самого утра, а ты соизволил явиться только к обеду? — ехидно спросил Зигфрид. Он был куратором в Германии, Австрии и еще нескольких странах Центральной Европы.

Макс весело подмигнул ему, стараясь не выдать своего подлинного состояния. Спокойно, без лишней суеты он уселся в свое кресло, игнорируя агрессивное настроение немца.

У каждого куратора Ордена было свое законное место. И чем ближе оно стояло к креслу Его Преосвященства, по размерам больше напоминающему трон богов, тем выше стоял куратор в иерархии управления Орденом. Кресла Зигфрида и Макса стояли на одном уровне, друг напротив друга.

Двери на другом конце огромного зала медленно раскрылись, являя собравшимся Его Преосвященство во всей красе и великолепии. Его красная с позолотой мантия даже на первый взгляд была слишком дорогой, а золотой крест, висевший ниже груди, был усеян драгоценными камнями. Да и кардинальский перстень не уступал по богатству и блеску остальным украшениям.

Как только открылись двери, все кураторы поднялись со своих кресел и, низко опустив голову, ждали появления своего духовного наставника и покровителя. Кардинал Фредерико подошел к своему трону, стоящему во главе стола на небольшом возвышении, и молча опустился. Поправив мантию, он твердым властным взглядом оглядел собравшихся.

— Приветствую вас, дети мои. Займите свои места. Мало времени для излишних церемоний, — повелительно произнес кардинал. Когда все расселись и приготовились внимать пламенным речам своего главы, он продолжил:

— Дети мои, я сегодня собрал вас всех в этом зале, чтобы сказать: цель, к которой мы шли все эти годы, скоро будет достигнута. — Кардинал замолчал, выдерживая театральную паузу и давая понять своим подчиненным важность произнесенных только что слов. По залу прошел легкий шумок. — Мы, Воина Света, призванные защищать этот мир от нечисти и неугодных нашему Господу, скоро получим в свои руки оружие, с помощью которого мы сможем уничтожить этих исчадий ада. — Кардинал победным взглядом обвел присутствующих и вдруг произнес:

— Максимилиан, — от неожиданности тот подпрыгнул, но все-таки смог сохранить на лице равнодушно-почтительное выражение.

— Слушаю, Ваше Преосвященство, — приподнимаясь и слегка склоняя голову, произнес Макс.

— Двенадцать лет назад ты попросил меня доверить тебе присмотр за дочерью погибшего Стража. Теперь мы хотим услышать, что ты можешь сказать о ней?

— Лизи растет обычным ребенком. Ничего сверхъестественного с ней не происходит, никакие силы в ней не проявились до этого момента, — спокойно ответил Макс, еще не понимая, куда клонит Кардинал, и почему Лизи вызвала такой интерес именно сегодня, но видя выражение холодных прищуренных глаз, насторожился.

— А что насчет ее брата? — хищно улыбаясь, продолжил свои расспросы Его Преосвященство и от этой улыбки Макса передернуло.

— Егора мы так и не нашли. Его… — он запнулся, — его не видели в городе … до сегодняшнего дня.

— Вот как, — ехидно протянул Кардинал. — А у меня есть сведения из достоверных источников, что Егор уже давно в городе и совсем недавно виделся с твоей подопечной.

— Что? — искренне удивился Макс. О том, что брат Лизи в городе его люди доложили ему еще несколько недель назад, и они установили за ним круглосуточное наблюдение, а вот о том, что Лизи встретилась с Егором, Макс слышал впервые. И это его серьезно обеспокоило. — Не хотите ли вы сказать, что пока я нахожусь здесь, моей подопечной грозит опасность? — Он нахмурился, и вся его поза сейчас выдавала, что он очень зол, даже в ярости и более того — абсолютно ничего не понимает. Макс сжал кулаки и стиснул зубы, из последних сил сдерживая себя.

— Ты так мало доверяешь собственным людям? Думаешь, им самим не справиться с защитой твоей подопечной? — вдруг подал голос Зигфрид, словно специально переключая внимание Макса на себя.

Мужчина перевел свой горящий злостью взгляд на немца. Тот сидел, вольготно развалившись в кресле, закинув ногу на ногу, и с интересом наблюдал за ним. Макс уже приготовился дать Зигфриду достойную отповедь, когда заметил, как блестят его насмешливые голубые глаза и топорщатся над губой забавно искривленные усики. Как ни странно, это в один миг остудило его. Он еще думал, что же ответить на провокационный вопрос, но почувствовал, что успокоился и может полностью владеть собой.

— Ваше Преосвященство, позвольте мне немедленно вернуться, — уже абсолютно спокойно сказал Макс, всецело игнорируя немца. — Я думаю, что должен лично проследить….

— Уймись, Максимилиан. За твоей подопечной следят не только твои люди, — отмахнулся от него Кардинал. — Ты садись, мне еще есть, что тебе сказать … и не только тебе.

— Слушаюсь, Ваше Преосвященство, — проглотив раздражение, ответил тот и, склонив голову, сел на место.

— Какой послушный мальчик, — ехидно прошептал Зигфрид и когда Макс глянул на него из подлобья, немец весело подмигнул ему.

— Мне стало известно, — продолжил свою речь Кардинал, — что в ближайшее время Егор решил передать силу Стража своей сестре Елизавете.

— Мы не должны этого допустить, — тут же раздался возмущенный возглас.

Кардинал перевел недовольный взгляд на тучного лысого мужчину, сидящего ближе всех к его трону.

Его Преосвященство нахмурился, но проигнорировал эти слова и после небольшой паузы, спокойно продолжил:

— Раньше мы действительно стремились этого не допустить, но за последнее время кое-что изменилось. И теперь я хочу, чтобы он передал эту силу девчонке. Нам так и не удалось выяснить, почему Егор не смог стать полноценным Стражем. Поэтому, как только он передаст силу, его необходимо доставить в Орден, — в зале снова раздались возмущенные возгласы подчиненных, но слегка повысив голос, кардинал все же закончил свою речь: — Мы должны убедиться, что он передал силу и только после того, как выясним у него, где находятся дневники Стражей, его следует уничтожить.

— Но если Егор исчезнет, тогда Лизи останется одна и не сможет… — начал было Макс, но Кардинал грубо перебил его:

— Именно. Она останется одна и обратится за помощью к тебе, потому что не будет знать, что ей делать. Твоя задача — доставить девчонку в Орден. И здесь мы заберем у нее силу Стража, — спокойно улыбнулся Кардинал.

— И как же мы это сделаем, Ваше Преосвященство? — спросил немец, покачивая ногой. — Ведь, насколько мне известно, силу Стража нельзя просто отнять. Только добровольно он может передать ее своему приемнику.

— Это будет уже наша забота, как убедить девочку отдать эту силу доверенному человеку. И тогда мы сможем навсегда очистить этот мир от скверны. — Кардинал так резко поднялся, что полы его красной мантии взметнулись вверх. — Мы — Божьи дети, вынуждены делить наш мир с исчадиями ада, которые пьют нашу кровь, данную нам Всевышним. Сколько мы будем с этим мириться! — Глаза мужчины заблестели фанатичным огнем. — Только Страж сдерживал наших охотников, наказывая их за незаконное уничтожение вампиров. Только Страж чтит законы, придуманные им самим. Хватит терпеть его беспредел и жалость к существам, которые не должны ходить по земле, созданной для нас Господом, дышать воздухом, данным нам Богом. Поэтому, когда наш человек, избранный Всевышнем, станет Стражем, мы получим право уничтожать этих кровожадных монстров, мы сможем, наконец-то, навсегда освободить наш мир от вампиров!

Макс смотрел на не на шутку разошедшегося кардинала, и у него не возникало ни малейших сомнений, кто же метит на место нового Стража. А что будет с Лизи после всего этого? Оставит ли кардинал ее в живых? Он в этом очень сомневался.

Глаза многих соратников загорались от возбуждения. А кардинал тем временем еще больше распалялся, кажется, искренне веря собственным речам:

— Мы должны приложить все усилия и послужить цели, ради которой наш Господь направил нас в этом мир. Не жалея своих жизней и жизней своих близких, мы должны победить зло и подарить нашим детям новый мир, свободный от этих исчадий ада.

— А вампиры знают о том, что Егор задумал? — вдруг спросил немец, бесцеремонно прерывая пафосную речь Кардинала. Тот перевел на Зигфрида свой горящий взгляд, потом медленно опустился в кресло и спокойно продолжил:

— Вампирам тоже нужны дневники Стража, и они также усиленно ищут их. А еще они хотят уничтожить силу Стража навсегда. Они искренне верят, что если он погибнет, и никому не успеет передать свою силу, то и она иссякнет, попросту развеявшись по ветру. Мы не должны этого допустить, ни при каких условиях. Поэтому надо охранять Егора до момента передачи силы и до того, как он укажет, где хранятся дневники Стражей. Для этого я направляю Зигфрида и его людей в помощь Максимилиану.

— Что? — раздалось сразу два недовольных возгласа.

— Дети мои, мы стоим в шаге от своей цели, и я не допущу, чтобы из-за нелепых разногласий вы загубили дело всей моей жизни! Это понятно! — холодно бросил Кардинал, не отрываясь глядя на Макса и Зигфрида.

— Да, Ваше Преосвященство, — склонив голову и пряча глаза, ответили мужчины.

— Тогда отправляйтесь. И запомните, … ошибок я не прощаю, — сузив глаза, сказал кардинал, затем поднялся, и вслед за ним встали остальные члены Ордена, склонив головы в почтительном поклоне. — Зигфрид, зайди ко мне за последними наставлениями. Максимилиан, ты можешь быть свободен. Стефан проводит тебя, — не глядя на Макса, холодно бросил Кардинал и направился к двери, из которой ранее появился.

Макс, также как и остальные кураторы, стоял, низко склонив голову, пока Его Преосвященство не покинул зал заседаний. А только потом позволил себе бросить косой взгляд на притихшего немца. Зигфрид опять непонятно чему улыбался и был донельзя доволен сложившимися обстоятельствами, словно кот, объевшийся сметаны. Макс обождал еще несколько минут и только затем покинул зал, вслед за другими кураторами. Стефан догнал его в конце коридора, осторожно тронув Макса за руку и воровато оглянувшись, тихо произнес:

— Вчера кардинал встречался с Ксандром.

— Черт, — прошипел Макс, резко останавливаясь. — Что ему-то здесь понадобилось?

— Не шуми. — Стефан схватил его под руку и настойчиво потянул к выходу. — Это вампиры засекли Егора. И они видели, как Лизи столкнулась с братом в парке сегодня на рассвете, но, как ни странно, тот даже не предпринял попытки с ней заговорить. Только проводил до выхода из парка и исчез. Плохо следишь за своей подопечной, — удрученно покачал он головой.

— Подожди, что-то здесь не сходится. Ты сказал, что Ксандр был у Кардинала ночью, так? — Стефан кивнул. — А Лизи встретила брата утром, тогда получается, что …

— Да, Ксандр рассказал Кардиналу только о том, что Егора видели в городе, а о его встрече с Лизи ему доложили … другие источники, — немного смутившись, ответил Стефан.

— Интересные у тебя источники. А раньше они не могли этого сообщить, — не на шутку разозлился Макс, подозревая, что Стефан мог намеренно скрыть от него эту информацию.

— Извини, я получил сообщение всего несколько минут назад. Откуда об этом узнал Кардинал я, правда, не знаю, — с искренним сожалением ответил Стефан, и Максу стало стыдно за свое недоверие, поэтому, чтобы скрыть смущение, он спросил:

— А зачем вампирам дневники Стражей?

— Я не знаю, да и не каждый вампир об этом знает. Так что могу только догадываться, как и ты. Хотя возможно, Ксандр и знает, что содержится в этих самых дневниках и зачем они вампирам. Кстати, насколько мне известно, у него перед тобой должок есть. Можешь сам у него все выяснить по этому вопросу. Так сказать, из первых рук, — хитро улыбнувшись, сказал секретарь Кардинала, придерживая для друга входную дверь.

— Черт, Стефан, откуда у тебя такие сведения? Об этом было известно только нам двоим. Я тебе ничего не рассказывал. Уж не хочешь ли ты сказать, что Ксандр…

- Нет, Макс, вампир ничего мне не говорил, тем более, что мы никогда с ним раньше не общались. Так что не стой неверных предположений. И думай, что и где говоришь. — Стефан быстро огляделся, но никого, кроме парочки монахов, копошившихся в розах, поблизости не было. В полном молчании они подошли к стоящим на стоянке автомобилям.

— Водитель отвезет тебя в аэропорт, — сказал мужчина. — И Макс… осторожнее. Что-то назревает и не зря Кардинал навязал тебе Зигфрида. Будь с ним внимательнее, а то… — Стефан резко замолчал, заметив приближающегося к ним водителя. Он протянул свою руку Максу и с безразличным выражением на лице произнес: — Приятно было с тобой повидаться. До встречи, — и развернувшись, пошел обратно к зданию.

— И тебе пока. — Макс смотрел другу вслед, хорошо понимая, какие слова тот не успел договорить.

А тем временем в зале заседания остался только Зигфрид. Он все еще сидел в своем кресле, равнодушно пялясь в стену напротив. Кардинал своим распоряжением нарушил все его планы. И самое обидное, что Зигфрид никак не мог придумать, как обойти этот приказ. Со стороны всем казалось, что Зигфрид ненавидел Максимилиана, как молодого выскочку, который только благодаря случаю так быстро взлетел на такое желанное многими кресло куратора стран СНГ. Да немец и сам интенсивно поддерживал эти слухи, не упуская возможности высказаться по этому поводу среди «нужных» людей. На самом деле он часто помогал Максу, хотя тот никогда не замечал этого. Например, как сегодня. Немец видел, как Макс разозлился и был уже готов высказать Кардиналу все, что он думает и о нем, и о его великой миссии. Чтобы не наделать глупостей, ему нужно было упокоиться и отвлечься на что-то, что вызывается в нем еще больше негатива, и Зигфрид принял огонь его ярости на себя. Что правда, пока что немец не смог определить, чего хочет сам Макс, каковы его планы в отношении Лизи и Стража, и на чью сторону он встанет. Если бы только знать это, тогда можно было бы…

— Что, Зигфрид, опять строишь планы завоевания мира? Или все еще не оставил своих попыток занять мое место? — раздался довольный голос Кардинала. Зигфрид так задумался, что даже не слышал как тот зашел в зал заседаний.

— Ваше Преосвященство, неужели Вы могли такое подумать обо мне!? — с неподдельным негодованием произнес немец.

— Мог, Зигфрид, мог. Ты же знаешь, что у меня очень хорошие осведомители. Так что, если я только узнаю или заподозрю, что ты играешь за другую команду …

— Ваше Преосвященство, — поднявшись со своего места, немец бросился к кардиналу и раболепно опустился перед ним на одно колено и поцеловал перстень на его руке. — Как вы могли предположить такое! Я делаю все для блага нашего Ордена. Работаю не покладая рук и не жалея своих сил! — Зигфрид, стоя на коленях, преданными глазами смотрел на кардинала, а тот только мило улыбался и не верил ни единому его слову.

— Встань, сын мой. Я верю тебе, и чувствую твое искреннее раскаяние. Но ты сам понимаешь, какое нынче время. Никому нельзя доверять. Никому. Так что думаю, ты поймешь и простишь мою чрезмерную подозрительность.

— Ваше Преосвященство. — Зигфрид еще раз поцеловал перстень кардинала и легко поднялся на ноги.

— Сын мой, мы не должны допустить, чтобы дневники Стража попали не в те руки. И я имею в виду не только вампиров. Поэтому именно тебе я доверяю эту работу. Как только Егор передаст силу своей сестре, ты и твои люди схватите его и заставите сказать, где находятся дневники, а без силы Стража он не сможет вам сопротивляться. Дневники ты доставишь сюда, а Максимилиан привезет Лизи.

— Ваше Преосвященство, Вы так доверяете этому выскочке? — как-то излишне эмоционально возмутился Зигфрид.

— Ну, ведь тебе я тоже доверяю, — улыбнулся кардинал и похлопал стоящего перед ним мужчину по плечу. — Хотя, как говориться, доверяй, но проверяй. А теперь иди, сын мой, и выполни свой долг. Неси просвещение и Божьи законы нечестивцам и грешникам. — Кардинал протянул руку Зигфриду, тот снова опустился на колено и в который раз поцеловал перстень.

— Ваше Преосвященство, благодарю за оказанное мне доверие. Я оправдаю его, — слишком торжественно сказал немец.

— Не сомневаюсь, сын мой, не сомневаюсь, — усмехнулся кардинал.

Зигфрид поднялся с колен и, поклонившись, быстро покинул зал. Кардинал смотрел ему вслед, пока не закрылась дверь, и только потом устало опустился в свое огромное кресло.

— Идиоты, — тяжело вздохнул он. — Неужели они думают, что смогут перехитрить меня? Какие же идиоты!

— Ну, зачем так откровенно, — раздался прямо над ухом Кардинала насмешливый голос. Мужчина дернулся и быстро оглянулся.

— Ксандр, что Вы тут делаете в такое время? — Он напряженно посмотрел на плотно закрывшуюся за Зигфридом дверь.

— Пришел выполнить свой долг. — Вампир прокусил запястье и протянул руку Кардиналу.

— Черт, Вы же знаете, что так пить я не люблю. В следующий раз воспользуйтесь стаканом, — пробурчал Кардинал, но его глаза уже горели огнем возбуждения. Кровь этого старого, как мир, вампира давала ему не только молодость, но и колоссальные для простого человека силы. Он с жадностью припал к руке вампира, а Ксандр только холодно улыбнулся и в хищном прищуре его глазах сквозил приговор: следующего раза для кардинала уже не будет.

Лизи шла по школьному коридору, небрежно закинув сумку на плечо. Она сегодня слишком устала от навязчивого внимания окружающих, поэтому спешила спрятаться от всех этих людей куда-нибудь подальше. Но и домой идти не хотелось. Макс уже улетел, и в пустой квартире ее никто не ждал. Просто парадокс какой-то: и от людей устала и одной оставаться невмоготу!

Сегодня для Лизи был трудный эмоциональный день. Давно с ней такого не случалось. Последний раз она была под таким неусыпным обстрелом чрезмерного внимания пару лет назад, когда решилась порвать со своей единственной подругой. После этого случая интерес к ее скромной персоне немного поостыл. Наверное, поэтому она и успела забыть, что при этом чувствуешь. Помимо косых взглядов одноклассников, на протяжении всех уроков она постоянно ощущала на себе недоумевающий пристальный взгляд серых глаз Кости, и это не позволяло ей расслабиться ни на минуту. Лизи заметила, что после их стычки перед уроком, Костя больше ни с кем не разговаривал. Только все время хмурился и бросал на Лизи обеспокоенные взгляды исподлобья. Его губа распухла, но он так и не сходил в медпункт.

Девушка понимала, что, скорее всего, завтра с утра его родители прибегут в школу разбираться, кто же это обидел их сына в первый день учебы. Лизи уже не раз пожалела о том, что не сдержалась — теперь у Макса будут дополнительные проблемы. Черт, угораздило же ей попасться на удочку этих двух мымр! Придется все же перед Костей извиниться, неплохой он, вообще-то, парень. Сколько его сегодня учителя не спрашивали, что случилось с лицом, он всем отвечал, что упал, при этом бросал такие красноречивые взгляды бросал на девчонок и Димку, что Лизи удивлялась, как они еще не сбежали с занятий.

Девушка нахмурилась, вспоминая еще один неприятный случай, который произошел после четвертого урока. Сегодня явно какой-то неудачный для нее день! Лизи как раз шла в столовую, чтобы спрятаться от настырных одноклассников и заодно вкусно перекусить. Тем более, повариха, тетя Зина, обещала оставить ей несколько кусочков жареной рыбки. До звонка на урок оставались считанные минуты, и школьники носились по коридору со скоростью звука. А Лизи, будто бы назло все окружающим, шла медленно, никуда не спеша. Ведь ради такого желанного обеда можно не только опоздать на урок, а и вообще прогулять его. Она уже предвкушала, как сядет в уголке столовой, где ей никто не будет мешать, и спокойно насладится своим обедом. Тем более что Макс будет только завтра, и жаловаться на нее пока некому.

— И куда это мы плетемся с таким блаженным выражением на физиономии? — донесся до Лизи до боли знакомый голос. Девушка от досады чуть не сплюнула на пол.

- А тебе какое дело? — буркнула она, стараясь обойти высокого темноволосого парня, стоящего как раз на ее пути. — Андрей, отвали, пожалуйста, — раздраженно произнесла она, особенно выделяя последнее слово.

Молодой человек еще больше расплылся в наглой улыбке. Его пиджак валялся на подоконнике, рубашка была расстегнута почти до пупка, а галстук свисал на голой безволосой груди. Он стоял прямо перед Лизи, уперев руки в боки и преграждая ей дорогу.

— Все красуешься? — хмыкнула девушка, разглядывая его плохо прикрытую грудь. Да, с Олегом, конечно, не сравнить — тот и в футболке смотрелся потрясающе, но Андрею тоже было что показать. Лизи недовольно скривилась, продолжая пялиться на полуголого парня. И что это вокруг нее крутятся одни красавцы? Может, они думают, что на ее фоне будут смотреться еще лучше?

А тем временем, Андрей еще больше выпятил безволосую грудь, заставляя полы рубашки разойтись еще шире, тем самым выставляя напоказ накаченные кубики пресса.

— Нравится? — усмехнувшись, спросил он.

Девушка только хмыкнула на его самодовольный тон, и, наконец-то, перевела взгляд на лицо парня. Андрей сегодня был слегка бледен и с темными кругами под глазами, но его надменность никуда не делась, даже наоборот — стала еще больше отражаться в насмешливых глазах и наглой улыбке. Он бросал ей вызов и ждал ответной реакции. Впрочем, как всегда.

— Слабовато будет. Я сегодня и покрасивей видела, — язвительно произнесла девушка и шагнула к парню ближе, надеясь, что он отступит. Ага, как же, упрямый, как … осел! Лизи протянула руку и дотронулась пальцем до его кожи, потом медленно провела по его телу от ямки на шее до первой застегнутой пуговицы чуть ниже пупка, остановившись над поясом брюк. Она почувствовала, как мышцы напряглись под ее рукой, но парень не отступил, продолжая, чуть натянуто, но нагло улыбаться. — Если это все, что ты можешь мне показать, то я оценила, а теперь отойди в сторону, я немного спешу.

— И не подумаю, — с вызовом и плохо скрытой обидой в голосе, бросил Андрей. — Пока не скажешь, куда это ты собралась, и пока не отдашь мне ключ от крыши.

— Черт, — выругалась Лизи. — Откуда ты узнал про ключ?

— А я видел, как ты с новым физруком на крыше лизалась. Это с ним ты меня сравнивала? — злобно бросил он и прищурился, разглядывая ничуть не смутившуюся девушку. И только еще больше разозлило его. — Быстрая же ты. Он только появился, а ты его уже заарканила. Надеешься на хорошие оценки или … еще на что? — он явно провоцировал девушку, ожидая ответной реакции, но когда ее не последовало, ехидно продолжил: — Слушай, а может, ты так со всеми своими тренерами и учителями поступала? Тогда понятно, почему они в тебе души не чаяли, — открыто глумился парень, а за его спиной лыбились и хихикали его дружки-товарищи. Что-то Андрей сегодня разошелся сверх всякой меры. Его поведение стало не просто раздражать Лизи, она начинала закипать от злости. Он явно стремился ее обить, задеть, сделать больно и у него это почти получилось.

— А-а, так ты просто ревнуешь? — постаралась как можно спокойнее произнести девушка, хотя внутри нее клокотал настоящий вулкан. Надо же было так по-глупому подставиться. И чего этот Олег Владимирович вообще полез к ней? Вроде бы взрослый нормальный мужик, и что на него нашло? Хотя целовался он совсем даже не плохо. Правда, Лизи не особо было с чем сравнивать, но этот неожиданный поцелуй ей, как ни странно, понравился.

— Ревную? — весело засмеялся парень. — Кого тебя или физрука? Кстати, а он ничего! Да, ребята? Симпатичный! — оглянулся Андрей к стоящим за его спиной друзьям, и те еще больше загоготали, оценивая его шутку, прямо как стая диких гусей. — Не пойму, что он в тебе нашел, — протянул Андрей, окинув девушку оценивающим взглядом с головы до ног.

Лизи заскрипела зубами. Андрей знал, на какой мозоль наступить, да так, чтобы было больнее.

— Кстати, как твое здоровье, а? — мило улыбнувшись, спросила Лизи, вцепившись со всей силы в собственную сумку — иначе ее руки так и чесались врезать по этой довольной и наглой физиономии. Она вдруг заметила, как выражение на лице парня резко изменилось. Он поджал губы и напрягся. Она нашла его больное место и теперь била без жалости и сожаления, срывая все свое раздражение и злость. — Я слышала, что ты недавно потерял сознание на уроке физкультуры. Что, не выдержало твое сердечко такой нагрузки? Слушай, а может быть, ты беременный, а? — Лизи подошла к Андрею ближе и стала медленно ощупывать его плоский упругий живот. Ей показалось, что она даже расслышала скрип его зубов.

— Пошла ты, — прошипел парень и оттолкнул девушку. — Что ты знаешь обо мне, чтобы так говорить?

— А ты? — тут же парировала Лизи, глядя на Андрея и уже не скрывая своих эмоций. — Ты всегда первый начинаешь. Видать, все никак не можешь мне простить того проигрыша на тренировке. Ведь ты поэтому бросил заниматься айкидо, не так ли? Не смог пережить позора, что проиграл девчонке. — Лизи старалась улыбаться, но на ее душе было горько и противно. Слова только слетели с ее губ, а она уже пожалела о них, видя, какая боль отразилась на лице парня. С Андреем Агеевым они были знакомы около десятка лет. С того самого момента, когда Лизи выписали из психиатрической клиники, и она стала жить вместе с Максом. Андрей жил в девятиэтажке, стоящей напротив их дома. Двор и детская площадка для этих двух домов были общими и, как водится, ребятня всегда стремилась отвоевать территорию, поэтому разборки между соседской детворой происходили регулярно.

Лизи в детстве была больше похожа на мальчишку — высокая, худая, скорее даже тощая и с короткой стрижкой. Да к тому же она всегда была задиристой и непоседливой, и если кто-то на нее косо смотрел или, не дай Бог, упоминал, что она провела некоторое время в клинике, тому человеку не завидовал никто. Она часто приходила домой побитая, вся в ссадинах и синяках. Наверно, поэтому Макс и отдал ее в секцию единоборств. После этого она стала драться ничуть не меньше, разве только травм поубавилось. У Лизи, конечно.

Мальчишки во дворе сначала сторонились ее и только настороженно поглядывали, но со временем сами стали приглашать на вечерние посиделки и на разборки с соседями. Поэтому с Андреем они враждовали с самого детства. Хотя враждой это трудно было назвать — так, мелкие недоразумения и неурядицы. Как ни странно, но серьезных драк и разборок у них никогда не было, хотя они и не упускали случая поддеть друг друга. А после того, как Андрей оказался в том же клубе айкидо, что и Лизи, они стали больше общаться и часто вместе возвращались домой после тренировок. Такие отношения продолжались до того самого боя, когда Андрей проиграл ей. После этой тренировки он сразу же ушел, не дожидаясь ее, и больше в клубе не появлялся. Лизи пыталась с ним поговорить, но он либо игнорировал ее, либо избегал, и, в конце концов, просто нагрубил, и они снова подрались. После этого они вообще перестали общаться, даже здороваться, когда невзначай сталкивались друг с другом.

В школе Андрей учился в параллельном классе. Они редко пересекались по учебному процессу, разве что в коридорах, как сейчас вот, да иногда на совместных уроках физкультуры. Сначала Андрей совсем не замечал ее, даже сторонился, а потом стал грубить и задирать, стоило им только встретиться. Они постоянно с ним цапались, дрались и соперничали. Во всем и всегда.

А вот сегодня, когда у Лизи и так был слишком насыщенный день, для полного счастья ей не хватало встретить только его. Чаша ее терпения и так уже переполнилась и начинала попросту булькать, а его надменная улыбка, самодовольное выражение лица, да и то, что он видел ее с физруком, разозлили Лизи так, что она уже отказывалась себя контролировать. Возможно, если бы это произошло в другой день, она просто бы прошла мимо, только хмыкнув на его придирки, или сказала бы пару язвительных фраз, но никогда бы не опустилась до такой мелкой мести, что и самой стало противно. Она намеренно унижала его и делала больно. И почему он все время попадает ей под горячую руку? Вот сейчас, как и несколько лет назад на тренировке, когда тренер поставил их вместе, она сгоняла на нем свою злость и раздражительность.

— Андрюха, да оставь ты ее, не связывайся, — подошел к покрасневшему парню один из его дружков и осторожно положил руку ему на плечо. Лизи хорошо видела, что глаза Андрея уже метали молнии, и он вот-вот может сорваться. Но драться сегодня ей больше не хотелось, да и настроение было не то, поэтому Лизи оттолкнула парня и медленно, не говоря ни слова, пошла дальше по коридору, каждую секунду ожидая, что он остановит ее. Но, как ни странно, этого не произошло, и она спокойно дошла до поворота, ведущего в столовую. Но аппетит у нее уже пропал, поэтому девушка повернула в сторону спортзала и поднялась на крышу, просидев там весь следующий урок. А наученная горьким опытом неожиданного вторжения, она тут же закрыла за собой двери на ключ. И даже когда она слышала настойчивый стук, то старалась не обращать на него внимания, полностью игнорируя настырного гостя.

И вот сейчас, когда закончился последний урок, она шла домой, хотя ей ужасно не хотелось этого делать. Можно, конечно, заглянуть на тренировку, но именно сегодня тренер будет только после шести, а заниматься самой не было настроения. Поэтому, выйдя из школы, Лизи свернула на дорогу, которая вела к торговому центру. Ей не хотелось бродить по бутикам и рассматривать бирки на модной одежде, она сразу же направилась в маленькое кафе, всего на три столика и, заняв один у окна, она заказала кофе и шоколадное пироженное. Официант, как всегда мило ей улыбнулся и покраснел до самых ушей. Лизи смотрела на него и думала, когда же ему хватит смелости с ней заговорить, но вот уже несколько месяцев он только здоровался, принимая заказ, и очаровательно смущался.

Девушка сидела за столиком уже два часа, вспоминая весь сегодняшний день, который, впрочем, еще не закончился. Однако и прошедшая его часть была просто-таки переполнена неприятными событиями. Может, ее лимит проблем на сегодня уже исчерпан?

Просидев в кафе еще какое-то время, Лизи все же решила пойти домой, уговорив себя лечь пораньше спать. Расплатившись и, как всегда, оставив очень щедрые чаевые, не глядя на официанта, она вышла из кафе. Уже подходя к арке возле своего дома, она услышала смех и гомон, доносившиеся оттуда. Лизи остановилась и с довольной улыбкой на губах стала ждать.

— О, какие люди и без охраны! — закричал высокий худой паренек лет восемнадцати, первым разглядев стоящую у них на пути девушку.

— Привет, Череп, — радостно улыбнулась ему Лизи. Что ж домой, скорее всего, она попадет еще не скоро.

— И тебе привет, Амазонка, — чмокнул он ее в щеку. — Ты откуда так поздно?

— Гуляла, — ответила девушка, разглядывая собравшихся возле нее парней.

— О, Лизи, привет, — раздался радостный многоголосый гомон.

— Привет, ребята. — Лизи улыбалась, здороваясь с каждым из подростков, которых знала много лет.

— А куда это вы такой толпой собрались? — встревожено спросила девушка. — Снова драка назревает?

— Не-а, наоборот. Мировую идем пить, — ответил ей русоволосый коренастый паренек по кличке Мирон.

— Мировую? С кем? — удивилась Лизи, разглядывая веселые и оживленные лица друзей. Действительно, не похоже было, чтобы они собрались драться.

— Да, с соседскими ребятами, из девятки, — пояснил Череп, при этом крепко обняв девушку за талию, зашептал ей на ухо: — А пойдем с нами, а то без девчонок совсем скучно будет.

— Череп, кончай цеплять Лизи, — вдруг гаркнул Мирон и отцепил руку Черепа от талии девушки.

Лизи только удивленно захлопала ресницами. Ведь на протяжении многих лет они абсолютно не видели в ней девушку, принимая за своего в доску парня. Они при ней могли обсуждать любые свои проблемы, мочиться в ближайших кустах, абсолютно не стесняясь, тащили ее на разборки и на футбол, поили пивом и жаловались на жизнь и девчонок. А после того, как она стала посещать секцию единоборств, так еще и заставили тренировать их, без стыда ругаясь и матерясь, если что-то не получалось.

— Череп, не приставай к Лизи. Она не любит этих девчоночьих нежностей, — буркнул еще один из парней, хлопая девушку по плечу. — И то, что она стала выглядеть больше как девушка, а не парень, ничего не меняет, правда, Амазонка?

— Угу, — только и смогла выдавить из себя Лизи, но поползшие на лоб брови выдавали в ней крайнюю степень удивления.

— Вот же, придурки, малолетние, — рассмеялся Череп, качая головой. — Ну что, Лизи, пойдешь с нами, или нет? — спросил он, хитро улыбаясь девушке.

— Да, Амазонка, пошли. А то вдруг они передумают, и нам помощь понадобится, — сказал Мирон, заглядывая Лизи в глаза.

Он был ниже ее ростом, хотя и достаточно широк в плечах. Фигурой он больше напоминал орангутанга: длинные руки, длинные ноги, широкие плечи и короткое туловище. Да, к тому же парень был огненно рыжим, даже щетина, которую он брил раз в три дня, была почти красной. Его рыжие брови всегда были нахмуренными, создавая ему вид вечно недовольного и раздражительного субъекта. Вот только по характеру он был добрым и даже нежным, хотя и пытался это скрывать под напускной злобой.

— Ну что ж, думаю, мне все же стоит пойти с вами и проследить, чтобы ничего не случилось, — слишком быстро согласилась девушка, чем вызвала довольную улыбку на губах Черепа. Ей, в сущности, сейчас было все равно куда идти, лишь бы не домой. — Только мне сумку забросить надо, да переодеться.

— Да ладно, чего тебе там переодевать. Другие черные джинсы и футболку, что ли? — засмеялся Череп. — А это давай сюда, — он сдернул с плеча Лизи ее сумку и закинул себе за спину. — Пошли, а то мы и так опаздываем на встречу, а опаздывать на такие мероприятия считается верхом неприличия.

Брови Лизи еще больше подскочили на лоб, хотя выражение лиц ребят тоже не радовали разнообразием.

— Череп, ну ты и сказанул, — прыснул от смеха Мирон. — Где таких умных слов-то нахватался?

— А я по телеку не только порнуху смотрю, — улыбнулся Череп и они дружной толпой повалили по улице, весело переговариваясь и громко смеясь.

— Кстати, Череп, а с чего соседские решили пойти на мировую? — спросила Лизи. — Может, подстава?

— Не-а, это как-то само собой получилось, — ответил парень. — Я сегодня в военкомате был и столкнулся там с Серым и Дымарём. Слово за слово и разговорились. Их, так же, как и меня, весной в армию заберут.

— И что? — не поняла его Лизи.

— Блин, ну смотри. Из наших ухожу я, Мирон уезжает летом учиться за границу, Сева переезжает, его родаки новую хату купили. Ты, кстати, тоже почти откололась, уже с нами не тусуешься. Кто тогда остается? Мелюзга? Да и у девятки, та же жо… беда, поэтому мы и решили на пару лет заключить мировую, пока эта мелочь не подрастет и сама не решит, что им делать, понятно?

— Понятно, — изумленно протянула девушка. — Кстати, правильное решение. И куда мы идем? — взволновано огляделась Лизи, видя, что они приближаются к парку. А после сегодняшнего утра это место было последним, где бы ей захотелось появиться, еще и вечером.

— Да в парк, — подтвердил ее опасение Череп. — В нашу беседку. А что? — прищурившись, посмотрел он на Лизи.

— Ничего, ничего, я просто спросила, — ответила она, стараясь скрыть свое состояние. А тем временем они подошли к «запасному входу», и по одному пролезли в дыру в заборе.

Лизи передернуло от нахлынувших воспоминаний, и только гомон и веселый смех друзей, помогали ей держать себя в руках и не сбежать отсюда самым позорным образом.

Поскольку вечер выдался по-летнему теплым, то желающих подышать свежим воздухом перед сном в парке было довольно много, поэтому Лизи перевела дыхание и немного расслабилась. Вряд ли этот странный парень, которого она видела здесь утром, как-то сможет навредить ей при таком скоплении народа. Да и вряд ли он вообще все еще здесь. И с чего она вообще взяла, что он должен ей что-то плохое сделать? Сидел себе на скамейке, никого не трогал, а она уже на воображала себе Бог знает что. Лизи даже разозлилась на себя. А тем временем они все дальше углублялись в гущу парка, куда обычно не заходили случайные прохожие. Там в глубине, где кончались все тропинки и дорожки, среди огромных дубов и кленов, стояла полуразвалившаяся беседка, заросшая плющом. Это место и стало излюбленным для местной молодежи. Правда, иногда там заседали алкоголики, но ватага пацанов, настроенная враждебно и решительно, всегда отвоевывала у них свое любимое место для посиделок.

Беседка еще не появилась в поле зрения, но они уже услышали смех и громкие разговоры. Их уже ждали.

— Что-то наших… оппонентов не видать. Неужели струсили, — услышала Лизи, и голос говорившего показался ей смутно знакомым.

— Ага, счас, не дождетесь, — крикнул Череп в ответ и ускорил свой и без того быстрый шаг.

— Все-таки пришли, — рассмеялся здоровый и лысый парень, которого все звали Дымарём, но Лизи помнила, что его настоящее имя, то ли Вася, то ли Ваня.

— А ты как думал, — радостно улыбаясь, Череп пожал ему руку.

— А я никак не думал, — пожимая ему руку в ответ, процедил Дымарь. Парни смотрели друг другу в глаза, все крепче сжимая руки, потом дружно хмыкнули, разжимая ладони. Лизи заметила, как Череп скривился и незаметно потряс рукой.

— Вас больше, — вдруг сказал Дымарь, бросая косые взгляды на притихшую девушку. Ну да, бывало этот парень выступал в дворовых стычках ее противником и никогда не уходил без синяков и ссадин. И Лизи было понятно, его настороженное отношение к ее скромно стоящей в сторонке персоне.

— Не боись, Дымарь. Лизи здесь, чтобы разбавить наш сугубо мужской коллектив. Мы ее уже по дороге сюда подцепили. Не захотели бросать грустную одинокую девушку одну, вот и взяли с собой, — весело подмигивая Лизи, объяснил Череп.

— Правда? А то я уже подумал, что вы решили спрятаться за «широкой» спиной своей Амазонки, — буркнул парень и демонстративно отвернулся от Лизи.

Да, задетое мужское самолюбие!

— Ладно тебе Дымарь, хмуриться. Разве девушка виновата в том, что ее брат поселился в соседнем доме, а не в нашей девятке? — хлопнул парня по спине еще один бывалый противник Лизи. Серый был выше и старше Дымаря, но и его Лизи с легкостью укладывала на обе лопатки.

Серый подошел к девушке, протягивая руку для приветствия. Некрепко пожимая ее ладонь, он мило улыбнулся и сказал:

— Привет, Амазонка. Эти имбецилы тебе еще не надоели? Может, к нам переметнешься?

— Серый, как только Макс решит купить квартиру в вашей девятке, так сразу же и переметнусь, а пока, прости, буду со своими… имбецилами. Понимаешь, я к ним уже привыкла, — улыбнулась девушка, стараясь выдернуть свою руку из его лапищи. — А мы вообще пить будем или зачем здесь собрались? — сказала Лизи, резко меняя тему разговора.

— Конечно, будем, — ответил ей Череп и весело подмигнул. Он стащил рюкзак с широких плеч Мирона и быстро вытащил оттуда четыре бутылки водки.

— И все? — презрительно хмыкнул Серый, и отошел в сторону. На скамейке выстроились в рядок еще шесть бутылок. Лизи нервно сглотнула. Десять бутылок на всех. Она быстро пересчитала собравшихся: пять с одной стороны, пять с другой и она. Одиннадцать!

— Неплохо, — довольно проворчал Мирон, плотоядно потирая руки. — А закусь есть?

— Обижаешь, — ответил Дымарь, и на скамейку легли три банки шпрот и батон.

— А вот наша часть. — Череп положил на скамейку еще один батон и палку копченой колбасы.

— Хм, — удивилась девушка, ошарашено глядя на скамейку. Как бы эта мировая после такого количества выпитого не переросла во вторую мировую, но уже войну. И как, скажите, ей это предотвратить?

— Ну, раз все готово, тогда чего или кого мы ждем? — спросил Череп. — Или кто-то еще должен подойти? — обратился он к Дымарю.

— Не-а, мы никого не ждем.

— Тогда наливаем, — хмыкнул парень и схватил первую, попавшуюся ему в руки бутылку. Он быстро отвинтил крышку и вопросительно посмотрел на Дымаря.

— Один момент, — тот понял его без слов, и на скамейке сразу же появилась целая упаковка одноразовых пластиковых стаканчиков.

Быстро разлив две бутылки водки, Дымарь демонстративно взял сразу два стакана и подошел к замершей Лизи.

— Дама не будет пить? — ехидным тоном спросил он. В беседке сразу же воцарилась тишина. Все замерли и смотрели только на них. Лизи оглядела сосредоточенных и настороженных ребят. Даже Череп хмурился и был какой-то напряженный. Только Серый ядовито улыбался.

— Дама будет пить, — громко ответила ему Лизи, и взяла стаканчик. — Очень даже будет. Вот только потом она за себя не отвечает, — в голосе девушке промелькнула угроза, и именно она вызвала на губах Дымаря удовлетворенную улыбку.

Лизи вытянула руку со стаканчиком вперед и громко провозгласила:

— За мир и дружбу не только во всем мире, но и между нашими дворами!

— Точно, выпьем за дружбу, — подхватил ее тост Череп и, вытянув руку, приставил свой стаканчик к Лизиному, выжидающе глядя на довольного Дымаря.

— Что ж, — улыбнулся тот. — За дружбу, так за дружбу, — и также приставил свой стаканчик к двум другим.

Под радостные возгласы все остальные повторили этот жест и дружно прокричали:

— За дружбу!

Лизи опрокинула в себя обжигающую жидкость, как заправский алкоголик со стажем, одним глотком. Потом еле перевела дыхание, чтобы позорно не раскашляться.

— Дама желает закусь? — улыбнулся ей Дымарь, протягивая импровизированный бутерброд: кусок криво отрезанного батона и одна тощая шпротина на нем.

— Дама желает, — ответила ему Лизи и быстро взяла бутерброд.

— А ничего так пошла, — весело сказал Череп и потянулся за следующей бутылкой. — Повторим? — прищурившись, он смотрел только на Дымаря. Все остальные промолчали, понимая, что если эти двое смогут договориться, тогда мировой быть, ну, а если нет, никто не брался предсказать, чем эта попойка может закончиться.

— А то, — рассмеялся парень и также взял бутылку. Они снова разлили водку по стаканчикам, приглашая всех выпить. Когда Лизи протянули ее стаканчик, она молча взяла его, оглядывая взбудораженных ребят. Если пойдет такими темпами, то они упьются быстрее, чем до чего-нибудь договорятся.

— Блин, не понял, — вдруг раздался возмущенный голос со стороны еле виднеющейся в наступающих сумерках тропинки. — Почему меня не позвали?

Лизи резко обернулась. Андрей стоял у входа в беседку и раздраженным взглядом глядел на собравшихся.

— О, Андрюха, — радостно завопил Дымарь. — Как хорошо, что ты заглянул на наш огонек. Прости, что тебя не позвали, ты ж вроде бы не пьешь?

— И чё? — глядя на него исподлобья, бросил Андрей. — А она что тут делает? — кивнул он на Лизи.

— Пьет, — весело ответил Дымарь.

— Значит, если она пьет, то ее позвали, а если я не пью, то меня — не соизволили пригласить?

— А мы ее не звали, она сама пришла. Правда, Лизи? — почему-то пытался оправдаться Дымарь, надеясь на ее поддержку.

— Правда, — подтвердила девушка. — Хватит тебе уже злиться. Если не пьешь, так вот возьми и успокойся, — сказала Лизи и всунула Андрею в руки свой бутерброд. — Ешь.

— Ну, что по второй или как? — осторожно спросил Череп.

— А то, — ответила за всех Лизи и вытянула руку со стаканчиком вперед. — За мир!

— За мир! — Раздался многоголосый крик, и к руке Лизи потянулось еще десять стаканчиков.

— Н-да, — только и сказал Андрей, демонстративно откусывая свой бутерброд.

В руки Лизи кто-то сунул кусок колбасы. Она кивнула и немного откусила. Хорошо, что она в кафе хоть пирожное съела, а то такими темпами она первая скопытится.

Разговоры пошли живее и ребята уже стали смешиваться между собой. Лизи наблюдала, как Дымарь о чем-то увлечено разговаривал с Черепом, Мирон обсуждал с Серым последний футбольный матч, остальные кто прислушивался к разговорам вожаков, кто общался между собой. Лизи перевела дыхание и отошла к перилам. Мировую можно считать подписанной, правда, осталось еще шесть бутылок. Черт, а она уже хотела уйти домой!

Лизи оглянулась вокруг. Андрей так и стоял у входа в беседку, привалившись к перилам с той стороны. Он молча жевал свой бутерброд ни на кого не глядя.

— Привет, — тихо сказала девушка, подойдя ближе и удобно устраиваясь на перилах, чтобы не выпустить из поля зрения веселую мальчишечью компанию.

— Привет, — Андрей даже не старался скрыть удивление в голосе. После сегодняшнего он думал, что она больше никогда не будет с ним разговаривать, и уж тем более никогда не заговорить первой.

На улице почти стемнело, но не далеко от беседки стоял фонарный столб и, как ни странно, там все еще горела маленькая тусклая лампочка. Ее света хватило, чтобы Лизи смогла рассмотреть синяк под глазом Андрея и слегка опухшую губу.

— Это кто ж тебя так… приласкал? — улыбнулась ему девушка.

— Еще и спрашиваешь? — огрызнулся Андрей. — Ну, ты и нахалка!

— Не поняла, что за наезды, — вспылила Лизи.

— Наезды? Да это твой гребанный защитничек меня так… приласкал, как только ты скрылась за поворотом.

— Какой защитничек? За каким поворотом? — удивилась девушка, пытаясь собрать опьяневшие мысли в кучу. Скорее всего, одного шоколадного пирожного оказалось недостаточно, и она чувствовала, как быстро начинает пьянеть. — Я что, так много выпила или это ты так изъясняешься, что я ни черта не понимаю?

— Блин, ну когда мы сегодня в коридоре встретились, помнишь? — раздраженно буркнул парень.

— Ага, — кивнула Лизи.

— Потом ты ушла, а он тут же нарисовался и без разговоров сразу в драку полез.

— Кто нарисовался?

— Да защитничек твой! Сказал, что мне все зубы повыбивает, если я еще раз к тебе пристану.

— Чего?

— Блин, ты сколько выпила, что русскую речь уже не понимаешь, или что? — начал злиться Андрей.

— Мало она выпила, мало, — подошел к ним Череп и налил пустой стаканчик Лизи еще водки.

— Что опять? — простонала девушка.

— А то, — засмеялся Череп. — Ну, давай, — выжидающе смотрел на нее парень.

— Чё давать? — не поняла его Лизи.

— Чё, чё! Тост давай, не тупи, — подошел к ней Дымарь.

— Черт, — растерялась девушка и посмотрела на Андрея. Он хищно улыбался, предвкушая ее проигрыш. Ага, счас, она доставит ему такое удовольствие! Как же! — За любовь! — гаркнула Лизи и протянула руку со стаканчиком.

Она видела, как вытянулись лица ребят, но никто не стал возражать.

— Ну, за любовь так за любовь, — первым среагировал Дымарь и открыто улыбнулся.

После него и все остальные, правда, не так дружно, но все же почти хором повторили ее тост.

— Вот это ты и сказанула, — рассмеялся Андрей, когда все выпили и отошли, снова оставляя их наедине.

— Не нравится, в следующий раз сам придумай! Умник, блин, — хрипя, ответила Лизи. Водка обожгла ей горло, и на глаза навернулись слезы. — Вот блин, — простонала она.

— На, закуси, — и Андрей всунул ей в руки свой надкусанный хлеб.

— Мог бы и шпротину оставить.

— Ага, разбежался. Ты водку пьешь, а я шпроты ем. Все справедливо, — произнес парень, еле сдерживая улыбку.

— Да уж. — Лизи уже со страхом наблюдала за тем, как Череп разливал очередную бутылку. — Такими темпами мы отсюда расползаться будем, а не расходиться.

— Так уйди первая, тебя же никто не держит. Ребята без тебя хоть спокойно вздохнут, и полетит по бескрайним русским просторам их свободный и живописный мат.

— Ой, вроде бы я им мешаю. Они и так красиво выражаются!

— Слышала бы ты их, когда тебя рядом нет. Череп такие … загинает, что заслушаться можно.

— Да прям уж, — рассмеялась Лизи.

— Честно, я не вру. Можешь сама у него спросить.

— Не могу я сейчас уйти, — устало сказала Лизи. — А если они драться начнут?

— И чем ты им поможешь в таком-то состоянии, а? Лучше иди домой, а тут как-то и без тебя уладится. Тем более что ребята, кажись, уже и договорились.

Лизи слезла с перил, на которых все это время сидела, и если бы не поддержка Андрея, то она, скорее всего, позорным образом растянулась бы на грязном полу беседки. А мировая тем временем набирала обороты, и парни уже не пытались сдерживаться, косо поглядывая на Лизи. Они жарко обсуждали какие-то темы, о чем-то спорили и ругались так, что глаза девушки стали медленно, но уверенно ползти на лоб.

— Ну, что я тебе говорил? — усмехнулся Андрей. — Эй, вы, полегче, среди нас же все-таки дама есть, — крикнул Андрей друзьям.

— Какая дама? — возмутился Мирон. — Лизи свой в доску парень, а не дама.

Лизи поперхнулась и закашлялась от такого сомнительного комплимента, а Андрей, смеясь, не слишком любезно похлопал девушку по спине.

— Не скажи, Мирон, Лизи красивая, — томно закатив глаза, пропел Череп.

— И чё, чё красивая. Она, между прочим, общая, — не унимался Мирон.

Лизи переводила взгляд с одного на другого.

— Кстати, Череп, Мирон прав, — влез в разговор Серый. — Нечего теперь на нее глаз свой … ложить и руки протягивать. Она теперь еще и наша стала, вот!

— Не понял, это как? — спросил хорошо опьяневший Череп.

— Блин, Череп, ну ты и им-бе-цил, — по слогам произнес Серый. — Слушай сюда! У нас мир?

— Мир, — буркнул Череп.

— У нас дружба?

— Дружба, — подтвердил он снова.

— У нас любовь?

— Да-а? — удивился парень. — А ну да, любовь. И чё?

— Чё, чё. У нас любовь одна на всех, — глупо улыбнулся Серый, поглядывая на Лизи и подмигивая ей.

— Лизи, они скоро тебя делить начнут. Может, все-таки пойдешь домой, — шепнул ей на ухо Андрей. — Я даже не представляю, что тебе Макс сделает, когда ты в таком виде явишься.

— А он в командировке, это, во-первых. А во-вторых, я быстро трезвею, — заплетающимся языком объяснила девушка. — Пока домой дойду, уже ни в одном глазу не будет.

— Пошли, я тебя провожу, — разглядывая шатающуюся девушку и сдерживая смех, сказал Андрей.

— Не-а, я сама дойду. А ты тут лучше последи за этими…. Ладно? — кивнула Лизи на галдящих парней.

— Да, что с ними станется? — возмутился Андрей. — Я им не нянька.

— Ты все равно последи, если что разгонишь их, а я потихоньку и сама дойду. Мне уже почти хорошо, — сказала Лизи, и ни с кем не прощаясь, подхватила свою сумку, раза с третьего и не без помощи Андрея смогла одеть ее на плечо, и, спотыкаясь на каждом шагу, пошла прямо через кусты к выходу из парка.

Лизи, спотыкаясь, брела по темному парку. Редко горящие фонари не освещали одинокие и безлюдные дорожки, а наоборот, казалось, собирали все тени в один комок, а пьяное разыгравшееся воображение девушки рисовало таких страшных монстров и чудовищ, притаившихся в этой темноте, что ее начало слегка потряхивать от страха и жути.

— Надо было согласиться на предложение Андрея, — тихо буркнула Лизи, всматриваясь вдаль. — Черт, по-моему, я не туда свернула.

Пройдя еще несколько сот метров, Лизи стала и огляделась. Так и есть, вместо того, чтобы сократить путь и выйти возле «запасного входа», она обошла парк по периметру и уже подходила к главным воротам с другой стороны.

— Идиотка, — выругалась Лизи и ускорила шаг.

Ближе к цивилизованному миру, свет от фонарей стал чуть ярче, а редкие куда-то спешащие прохожие, добавляли смелости и уверенности в себе. Когда Лизи вышла на главную аллею, то смогла уже спокойно перевести дыхание и замедлить шаг.

Вечер был просто-таки волшебным — ничто не нарушало притаившуюся тишину в тенях ночного парка — ни ветер, ни птицы, ни даже шелест листьев. Круглая полная луна заливала засыпающий город нежным молочно-желтым светом, а яркие звезды переливались на темном бархате неба, как драгоценные камни. Лизи невольно улыбнулась, замедляя шаг и наслаждаясь легким шуршанием гравия под ногами. Все события этого дня были уже в прошлом, а внутри осталось только приятное умиротворение и спокойствие, больше ничего не тревожило ее и не пугало. Девушка подошла к воротам и оглянулась. Темный парк не хотел ее отпускать из своего колдовского плена. Она еле поборола странное желание вернуться и еще побродить по этим темным, но таким уютным и манящим аллеям.

— Блин, я прям как настоящий вампир. Ночь и тишина навевают покой и умиротворение, — глупо захихикала Лизи.

Она вышла за ворота и медленно побрела вдоль дороги к своему дому. Если бегом, то весь ее путь занял бы не больше двадцати минут, а вот таким неспешным шагом, может, минут за сорок и добредет. Лизи глянула на экран мобильного. Начало двенадцатого. Самое время прийти домой, принять душ, и, не беспокоясь ни о каких проблемах, просто уснуть.

Редкие машины проезжали по дороге, освещая девушку яркими фарами. Лизи посмотрела вслед огромному джипу, который пронесся мимо нее на большой скорости. Интересно, куда он так спешит? Может, его кто-то ждет в этот самый момент, замерев у окна? Странная тоска и грусть сжала сердце. А ее никто не ждет, и она никому на этом свете не нужна. Изменится ли что-нибудь когда-нибудь в этой беспросветной и непроглядной тьме ее жизни? Лизи тяжело вздохнула, расслышав звук мотора очередного автомобиля. Вот еще кто-то спешит… куда-то… к кому-то. Но машина резко затормозила и остановилась в двух метрах перед девушкой.

Лизи замерла, но через мгновение на ее губах появилась радостная улыбка. Она быстро подошла к автомобилю. Окно желтого феррари медленно опустилось.

— А не слишком ли поздно вы, девушка, гуляете? Куда смотрит ваш брат? — донесся из салона автомобиля хрипловатый мужской голос, который немедленно вызвал табун приятных мурашек на теле девушки.

Также улыбаясь, она быстро открыла дверцу и бесцеремонно уселась на черное кожаное сидение, не дожидаясь приглашения.

— Привет, Ксандр, — повернув к мужчине голову, прошептала Лизи.

— Привет, красавица, — улыбка мужчины словно озарила салон автомобиля. Для Лизи она была такой яркой и ослепительной, что девушка не выдержала и на миг закрыла глаза.

— Ты мне сегодня приснился, — ни с того ни с сего брякнула Лизи.

— Правда? — спросил мужчина, но в его голосе не было ни капли удивления. — Надеюсь, сон был приятным?

— Не очень, — с тоской ответила Лизи.

— Снова пожар?

Девушка только кивнула. Почему-то именно сейчас, сидя в этой шикарной машине с мужчиной, которого она любит столько лет, ей вдруг захотелось просто разреветься и пожаловаться ему на свою никчемную жизнь, в которой она не видит абсолютно никакого смысла.

Лизи, стараясь справиться с нахлынувшими на нее чувствами, и не заметила, как мужчина нагнулся к ней ближе и заглянул в ее блестевшие от слез глаза.

— Никак не можешь забыть? — прошептал он. И от его встревоженного голоса и такой волнующей близости, Лизи только еще больше задрожала. Она закрыла глаза, впитывая его запах и тепло.

— Нет, никак не могу вспомнить, — наконец-то, выдавила из себя девушка, грустно вздыхая. Она постаралась отвернуться, чтобы спрятать от него свое пылающее лицо, но Ксандр взял ее за подбородок и повернул к себе, пресекая эту неловкую попытку.

— А надо ли вспоминать? — улыбнулся он, всматриваясь в ее лицо. Потом нагнулся чуть ближе и принюхался.

— И где это ты так набралась? — рассмеялся мужчина. — Что хоть за повод был?

— Мировую пили, — смущаясь, улыбнулась ему девушка.

Ксандр отпустил ее и откинулся на спинку кресла, а Лизи все еще чувствовала его холодные пальцы на пылающем от смущения лице. Она крепко сцепила руки, лежащие на коленях, чтобы не коснуться места, которого только что касались его пальцы.

— Значит, мировую, — переспросил мужчина, и на его губах заиграла озорная улыбка.

— Ага, — буркнула Лизи.

— И с кем?

— Да, с соседскими ребятами.

— Вот как? Значит, решили, наконец-то, помириться и жить дружно?

— Что-то в этом духе.

— Ну, молодцы. Теперь хоть мне не придется тебя вытягивать среди ночи из милицейского участка, как бывало раньше.

— Да, ты не раз выручал меня. Если бы Макс об этом узнал, не видать мне свободы, как собственных ушей. Он бы меня на цепь посадил и сам лично сопровождал бы в школу и обратно.

— И как ты сейчас ему объяснишь свое такое позднее…

— А он уехал в командировку, — перебила Ксандра девушка.

— Так вот почему ты шляешься в такое время, да еще и в таком неприглядном виде. Сладок вкус свободы? — усмехнулся мужчина.

В его глазах появился странный огонек, от которого Лизи бросало то в жар, то в холод. Он словно смотрел ей в сердце, видя все, что она чувствует к нему, и не обращая никакого внимания на такую неприглядную оболочку. Лизи смутилась и отвела взгляд. Она стала поправлять волосы, только бы скрыться от блеска его глаз, и не заметила, как насмешливое выражение на его бледном лице быстро сменяется таким, от которого у любой женщины затрепетало бы сердце.

Лизи всегда чувствовала себя неловко рядом с Ксандром. Он был ее недосягаемой мечтой, ее идолом и первой, пусть и безответной любовью. И самое страшное во всем этом было то, что он знал о ее чувствах, и от этого она еще больше стеснялась, не способная здраво мыслить и связно говорить. Но она ни на что не надеялась, осознавая размеры пропасти, что разделяет их.

— Давай-ка, я подвезу тебя домой, — хриплым голосом произнес он.

— Спасибо, — буркнула девушка и уставилась в окно. Но она не смотрела на пробегающую мимо знакомую улицу, не видела темных пустых дворов за холодным стеклом, она смотрела на его сосредоточенный профиль, отражающийся в темном окне. Пауза затягивалась, и Лизи все больше ставало неуютно. Она сдерживалась, чтобы не начать позорно ерзать на сидении.

— А, кстати, что ты тут делаешь? — наконец-то совладав со своей неуверенностью, спросила она.

— Мимо проезжал, — небрежно ответил мужчина. — Еду себе спокойно и вижу знакомую шатающуюся фигуру.

— Я не шаталась, — возмутилась девушка. — И я не пьяная. Мы то и выпили всего-то… по чуть-чуть, — соврала Лизи.

— Я так и понял, что «по чуть-чуть». Что хоть пили?

— Водку, — опустив голову, сконфуженно прошептала Лизи.

— Понятно, — засмеялся мужчина. — Завтра голова болеть будет.

— Да знаю я, — резко ответила девушка. Неужели им больше не о чем поговорить! Лизи снова отвернулась к окну, сдерживая злые слезы, навернувшиеся на глаза. Она закусила губу и обижено засопела. И почему рядом с этим мужчиной она не может быть хладнокровной и спокойной? Почему не может сдержано и грамотно отвечать на его вопросы? Почему не может поддерживать высокоинтеллектуальный разговор? Почему все время заикается, краснеет и забывает все на свете?

Машина резко остановилась. Лизи повернула голову, косо поглядывая на Ксандра, не зная, стоит ли попрощаться и поблагодарить или просто так выскочить из машины?

— Ксандр, а почему я ничего не помню с той ночи? — с ее губ вдруг сорвался неожиданный вопрос. Лизи обалдела от собственной смелости.

— Может, просто так надо, чтобы ты ничего не помнила. Возможно, память вернется к тебе, но… будешь ли ты этому рада?

— Буду, — резко ответила девушка. Мужчина повернул голову в ее сторону, с грустью и сожалением глядя на девушку.

— Зачем ты хочешь все вспомнить? Для чего?

— Хочу понять, — прошептала Лизи, отворачиваясь.

— Понять? Что понять?

— Себя, — выдохнула Лизи. — Себя понять, и найти свое место в этом мире, в этой жизни. Мне надоело это бессмысленное существование. Я хочу, наконец-то, понять, для чего родилась.

— Какая глубокая философия в таком юном возрасте, — иронично произнес Ксандр.

— Мне уже девятнадцать, и я не маленькая, — не на шутку разозлилась Лизи.

— Правда?

— Черт, Ксандр, посмотри на меня! — вспылила девушка.

— Я смотрю на тебя. Я уже давно смотрю на тебя, Лизи.

— И что ты видишь?

— Все ту же маленькую перепуганную девочку, — с нежностью в голосе проговорил Ксандр, но в его синих глазах была тоска.

— Черт! — выругалась Лизи и отвернулась к окну, пряча свое пылающее лицо.

— Мне, кажется, ты ничего не помнишь потому, что твое собственное сознание охраняет тебя от этих воспоминаний. Скорее всего, ты еще не готова принять их, — вдруг сказал Ксандр, хотя Лизи уже и не надеялась получить ответ на свой вопрос.

— Ты так думаешь? — девушка медленно повернулась к мужчине и посмотрела на него. Ее сердце стучало в груди, как сумасшедшее, норовя выпрыгнуть, а на щеках пылал румянец.

— Девочка моя, если бы я так не думал, то не говорил бы. — Ксандр протянул руку к ее лицу, но потом передумал и, чуть касаясь, погладил по голове. — Кстати, что интересного случилось у тебя сегодня?

— Интересного? — удивилась девушка, немного растерявшись от такой внезапной перемены темы разговора.

— Ну да. Может, сегодня случилось что-то особенное? — осторожно спросил Ксандр и ослепительно улыбнулся.

— А-а. — Лизи опешила. — Да, вообщем, ничего такого. Ну, разве что…

— Что?

— Ну, набила морду новичку и … поцеловалась с физруком.

Брови Ксандра полезли на лоб.

— И как?

— Синяк поставила и губу разбила, — улыбнувшись, победно произнесла Лизи.

— Кому?

— Новичку, а ты о чем?

— А я про первый поцелуй спрашивал, — рассмеялся Ксандр. Но в его смехе было напряжение и фальшь. — Тебе понравилось целоваться с физруком? — как можно беззаботнее уточнил он.

— А, это… — Лизи повернулась к мужчине так, чтобы видеть его лицо, особенно глаза, и томным, игривым голосом продолжила: — Ничего так было, даже очень ничего, — она облизнула губы. — Правда, мне не с чем сравнивать, но могу сказать, что поцелуй мне понравился.

— Вот как. — Глаза Ксандра сузились, и в них промелькнуло что-то опасное, даже хищное. — Говоришь, не с чем сравнивать, — лениво протянул мужчина. — Я помогу тебе это исправить.

Он медленно наклонился к ее лицу, положил руку ей на затылок, слегка придерживая, словно боясь, что она начнет вырываться или просто-напросто сбежит. Когда его лицо стало слишком близко, Лизи уже ничего не видела, кроме синей бездны глаз, затягивающей ее в свою волшебную глубь. Ксандр нежно коснулся ее губ. Лизи затаила дыхание, в глубине души надеясь, что это еще не все. Мужчина, едва касаясь ее губ, провел по ним мягким языком, и как только Лизи приоткрыла губы, он тут же припал к ним в страстном и требовательном поцелуе. Девушка даже забыла, что нужно дышать. Ее губы горели, а во рту ощущался привкус ледяной мяты. Его поцелуй обжигал … холодом.

— Теперь тебе есть с чем сравнивать, — прошептал он ей прямо в губы, как только прервал свой поцелуй.

Лизи не смогла ничего ему ответить, ограничившись коротким кивком, так и не открывая глаз. Она тяжело дышала, стараясь угомонить бешеное сердцебиение, когда расслышала его тихий смех и легкое касание прохладных губ на своей щеке.

— Прости, но я не могу сказать, что не хотел этого. — Мужчина отвернулся и крепко вцепился в руль автомобиля.

Лизи тоже отвернулась к окну, и только потом смогла открыть глаза, все еще ощущая на своих губах вкус холодной мяты и ментола. Она невольно облизала губы.

Она не могла подумать, что поцелуи могут быть настолько разными, словно… огонь и лед. Этот холодный мятный привкус не шел ни в какое сравнение с жарким летним солнцем, которое напомнил ей поцелуй Олега. Один — властный и требовательный, второй — легкий и нежный. Лизи не знала, что ответить Ксандру, если вдруг он спросит, какой из поцелуев ей понравился больше, но мужчина молчал. Она с внутренним трепетом смотрела на его отражение в стекле — губы были плотно сжаты, и он почему-то хмурился. Неужели, ему не понравилось? Руки Лизи задрожали, и на глаза навернулись невольные слезы.

— Ксандр, я…

— Нет, Лизи, это ты меня прости, — быстро перебил ее мужчина. — Я зашел слишком далеко. Я не должен был…

— Ксандр, прекрати, пожалуйста. — От обиды Лизи уже не смогла сдержать слезы.

Он подарил ей поцелуй, о котором она мечтала все эти годы, который снился ей по ночам, получить который она даже не надеялась, и сейчас он сожалеет об этом.

— Я не должен был так поступать, тем более зная, как ты ко мне относишься, — повернувшись к Лизи, с грустью произнес мужчина. — Прости, но я … я никогда не смогу ответить на твои чувства.

— Почему? — раздался ее приглушенный шепот.

— Ты всегда будешь для меня маленькой перепуганной девочкой. — Он поднял руку и нежно погладил ее по голове. Лизи схватила его ладонь и прижала к своей мокрой щеке.

— Ксандр, неужели ты не видишь, что я уже выросла? Неужели не заметил, что я уже не та маленькая девочка, которую ты на руках вынес из горящего дома?

— Вижу, что выросла, раз хлещешь водку по ночам и целуешься, с кем попало, — усмехнувшись, ответил мужчина.

— Почему ты всегда заботишься обо мне? Почему всегда появляешься тогда, когда мне грозит опасность или неприятности. Даже сегодня! Почему ты проезжал здесь именно тогда, когда я вышла из парка ночью и, вдобавок ко всему, пьяная?! Почему, Ксандр? Я не верю во все эти случайные встречи.

— Я обещал твоему отцу заботиться о тебе, — тихо сказал Ксандр.

— Это я знаю. Ты постоянно твердишь об этом, а я спрашиваю о другом. Почему именно тогда, когда мне нужна помощь ты всегда рядом? Ты следишь за мной? — почти кричала девушка.

— Лизи, успокойся. Я … действительно сегодня проезжал мимо и случайно заметил тебя. Вот и все.

— Сегодня случайно, а в остальное время?

— Лизи, я обещал твоему отцу и сдержу свое слово. А то, что ты все время влипаешь в разные неприятности, только подтверждает, что ты все еще маленькая девочка. Научись уже думать, прежде чем что-то делать или принимать какое-то решение.

— Ксандр, мне уже девятнадцать лет и… и я не нуждаюсь больше в твоей опеке, понятно? — закричала Лизи.

— Что? — переспросил Ксандр. — Что ты сказала? — опасно прищурившись, переспросил мужчина.

— Я сказала, что тебе больше не нужно приглядывать за мной, — четко произнесла Лизи. — Свой долг перед моим отцом ты выполнил. Я больше не нуждаюсь в твоей помощи. Мне не нужна нянька, слышишь? — закричала Лизи и, открыв дверцу, быстро выскочила из машины.

— Лизи, подожди, — прокричал ей вслед Ксандр. — Небеса, только не это, — прошептал он, обреченно качая головой. Он открыл дверцу и вылез из машины. — Я провожу тебя.

— Ты что не понял, что я только что сказала? — спросила девушка, останавливаясь на тротуаре. — Я уже достаточно взрослая, чтобы не бояться темноты, понятно? Хватит носиться со мной, как с маленьким ребенком. Сама справлюсь. — Она быстро развернулась и побежала через дорогу.

— Стой, дурочка. — Ксандр кинулся за ней, но Лизи была уже на другой стороне. Она остановилась, и, оглянувшись, посмотрела на мужчину, замершего на обочине.

— Ты мне больше не нужен… в роли няньки, — прокричала она и махнула рукой. Затем быстро развернулась и пошла в сторону видневшегося дома.

Ксандр, тихо ругаясь, сел в машину, быстро завел мотор и рванул с места. Что ж, его долг выплачен. Вот сейчас он должен был бы вздохнуть свободно, но почему-то странная боль сжала его грудь, не давая дышать. Ксандр посмотрел в зеркало заднего вида. Лизи стояла на тротуаре, глядя ему в след.

Он видел, как в свете ночного фонаря блестели яркими бриллиантами слезы на ее щеках и ресницах. Он видел, как безмолвно шевелились ее губы.

— Я люблю тебя, — шепотом повторяла она, глядя вслед исчезающей машине.

— Я знаю, девочка, знаю, — прошептал Ксандр, глядя на нее в зеркало. — Черт, — ударил он руками о руль. — Что я делаю? — И машина скрылась за поворотом.

Лизи постояла еще несколько минут, растирая слезы по щекам. Он помогал ей все это время только из-за слова, которое дал отцу много лет назад. И вот она сама оттолкнула его, отказалась не только от его помощи, но и от него самого. Она не хотела, чтобы он был рядом только из-за долга. Она хотела…

— Черт, какая же я дура. — Лизи закрыла глаза, стоя посреди тротуара, а слезы все катились и катились по ее щекам. — Он больше не придет. Он больше никогда не придет.

Кое-как взяв себя в руки, она медленно побрела к дому. Хорошо хоть людей на улице не было, и никто не видел, в каком состоянии она сейчас пребывала. Лизи еле переставляла ноги, оплакивая свою первую и, скорее всего, последнюю любовь. Вот так ее сердце разбилось вдребезги, на мелкие осколки, которые теперь никому не удастся собрать. Ее теперешнее состояние поймет только тот, кому пришлось пережить и прочувствовать нечто похожее.

Перед самой аркой Лизи остановилась, и неприятный холодок пробежал у нее по спине. Девушка оглянулась, посмотрела направо и налево, но ни одной живой души рядом не было. Но на подсознательном уровне она явно ощущала чье-то присутствие, и ей даже показалось, что она слышит тяжелое дыхание, доносящее из черного проема арки. Лизи сжалась, до боли в глазах всматриваясь в темноту, но так ничего и не смогла рассмотреть, да и ни единого звука оттуда больше не доносилось. Лизи помотала головой, стараясь развеять остатки алкоголя. Что-то ее фантазия разыгралась не на шутку. Собрав остатки своего мужества, она медленно зашла в арку. Там всего-то и надо пройти метров десять-пятнадцать. Лизи дотронулась холодными пальцами правой руки до бетонной стены, и так придерживаясь за нее, медленно зашла в темный проем.

Она шла, осторожно ступая на выщербленный асфальт, боясь, чтобы нога не попала в ямку. Девушка оглянулась. Ей показалось, что она идет уже слишком долго, но она сдерживала себя, чтобы не бросить к выходу, сломя голову, боясь упасть и вывихнуть или еще лучше — сломать ногу.

Где-то посредине арки, когда она уже почти успокоилась, Лизи обо что-то споткнулась и, не удержавшись на ногах, стала падать. Но у самого асфальта чьи-то сильные руки подхватили ее, не давая расшибиться.

— Я долго ждал тебя, сестренка, — прошептал ей на ухо незнакомый голос.

Лизи дернулась, стараясь освободиться из цепких объятий, но сильные руки держали ее слишком крепко. Девушка уперлась в твердую мужскую грудь, но ее сил не хватило даже на то, чтобы хоть немного отодвинуться от его тела.

— Пустите меня, — в панике закричала Лизи.

— Не так быстро. Я слишком долго искал тебя. — Лизи почувствовала горячее дыхание на своем лице. Тут же мужская ладонь оказалась на ее затылке, и жесткие сухие губы накрыли ее рот.

Девушка начала яростно сопротивляться, но, как ни странно, ей так и ничего не удалось сделать. Она почувствовала горячий язык, который грубо пытался ворваться в ее рот. Лизи еще сильнее задергалась, но ладонь мужчины, лежащая на ее затылке, только еще крепче прижимала ее голову. Девушка почувствовала, как он укусил ее за губу, и соленый вкус крови наполнил ее рот. А потом пришла боль. Лизи невольно сглотнула и боль вместе с кровью потекла по горлу, охватывая уже все ее тело. Ей казалось, будто раскаленная лава ползет по ее венам. Еще чуть-чуть и она сама всполохнет, как факел. У нее болело все тело — от кончиков пальцев на ногах, до кончиков растрепанных и наэлектризованных волос. Внезапно она почувствовала, что хватка ослабла. Но только Лизи подумала, что надо попробовать вырваться, как прямо над ухом раздался его шепот и горячее дыхание:

— Он всегда любил тебя больше, чем меня. — Лизи дернулась, стараясь отодвинуться. — Нет, сестренка, это еще не конец, — и девушка почувствовала, как он снова начинает притягивать ее к себе.

— Нет. — Собрав все свои силы, Лизи отклонилась назад, вырываясь из его мертвой хватки. Его губы, которые уверенно приближались к ее лицу, теперь коснулись ее груди, и место поцелуя тут же запекло, как от ожога.

— Черт, — зло выругался мужчина и сам с силой оттолкнул Лизи. Она слетела с его колен и упала прямо в лужу на асфальте. — Ну, почему ты никогда не можешь сделать все правильно? — Его голос звучал, как злобное шипение змеи. — Ненавижу тебя! Как же я ненавижу тебя, — донеслось до Лизи. Она только и успела заметить, как мелькнул его темный силуэт у выхода из арки.

Девушка все еще сидела на асфальте, чувствуя, как то ли от холода, то ли от шока ее начинает бить мелкая дрожь. Лизи кое-как поднялась на ноги, держась за стенку. Ее колотило, как при высокой температуре, а еще ужасно тошнило. Казалось, что в ее бедном теле не осталось ни одного органа, который не ныл бы от боли. Пошатываясь, и уже не обращая внимания на ямы и выбоины, она медленно побрела к выходу.

Лизи показалось, что она идет уже целую вечность, а темный проем выхода был еще далеко. Она снова споткнулась и чуть не упала, уперевшись рукой в что-то мягкое, лежащее на асфальте. Сначала Лизи отдернула руку, но потом осторожно пощупала то, что лежало прямо у нее под ногами.

— Черт, моя сумка, — буркнула Лизи, и ее голос прозвучал слишком тихо и сипло. Вдруг до нее донесся странный шорох. Девушка оглянулась, всматриваясь в чернильную темноту арки. Звук снова повторился. Словно, какая-та большая птица била крылом. Лизи крепко сжала в руке найденную сумку и кинулась бегом к выходу. Она и не знала, что способна так быстро бегать, особенно, когда каждая мышца в теле готова порваться от невероятного напряжения. Правду говорят, что в экстремальных ситуациях люди способны на многое. Лизи подбежала к подъезду и влетела на крыльцо, перескакивая через ступеньку. Возле двери она притормозила, чтобы открыть кодовый замок, и тогда кто-то крепко схватил ее за руку.

— Черт, больно, — услышала она знакомый голос, когда ударила схватившего ее локтем в живот, и развернулась, чтобы добавить. — Лизи, остановись. Что с тобой? Это я, Костя. — Парень успел в последний момент отвести ее удар от своего многострадального лица.

— Ты? — девушка остановилась. — Ты … ты … ты чего тут? — заикаясь и нервно оглядываясь, спросила она.

— Тебя вот жду, — ответил Костя, поправляя задравшийся пиджак.

— Меня? Зачем? — удивилась девушка, разглядывая своего нового одноклассника. Он был все еще в той же одежде, что и в школе, да и его школьная сумка лежала рядом.

— Хотел это… — неловко замялся парень. — Ну, поговорить и… извиниться.

— Да ладно тебе, забыли, — буркнула девушка и снова нервно оглянулась. — Ты давно ждешь?

— Не очень, пару часов, — усмехнулся Костя, разглядывая девушку в свете горящей над входной дверью лампочки. — А ты чего такая взлахмоченная и … грязная? Что-то случилось? — он нахмурился. — Тебя кто-то обидел?

— Нет, нет, просто упала. Там. — Лизи махнула рукой в сторону арки. — Там темно, вот я и… это… упала.

— Правда? А, кажется, что тебя кто-то сильно напугал. У тебя все лицо красное и глаза…

— Что глаза?

— Они черные. Такое чувство, что у тебя зрачки на всю радужку…

— Это свет такой, да и перепила я малость, — быстро ответила девушка, отворачиваясь от парня.

— И футболка вся порвана. А почему ты раздетая? На улице уже не лето. Лизи, что случилось? — Костя взял ее за руку. — Слушай, ты такая горячая. У тебя температура? — не на шутку встревожился парень.

— Наверно, простыла немного, — согласилась с ним Лизи. с каждой минутой ей становилось все хуже, голова жутко болела, мысли путались и она пыталась успокоить бешеное сердцебиение. Ей еще никогда не было так паршиво, как сейчас. Лизи хотелось только одного: добраться до своей постели и завалиться в нее, даже не раздеваясь.

— Может, врача нужно?

— Не нужно. Просто лягу, просплюсь, и все будет нормально.

— А где твоя куртка? — не доверчиво продолжал разглядывать ее парень.

— Черт, я толстовку в парке забыла или в машине? Не помню.

— Лизи, хорошо, что я тебя догнал… — раздался за ее спиной голос Андрея. — И ты здесь?

Лизи быстро оглянулась. Андрей стоял в нескольких шагах от нее, держа в руках толстовку и враждебно глядя на Костю.

— Чего тебе надо? — спросил тот, закрывая девушку собой.

— Э, ребята вы чего, — удивлено спросила Лизи, вставая между ними и переводя встревоженный взгляд с одного парня на другого.

— Что-то ты, защитничек, опоздал. Другие ее у тебя прямо из-под носа увели, — злобно прошипел Андрей.

— Защитничек? — Лизи покосилась на Костю. — Так это ты что ли отделал Андрюху в школе?

— И ничего он не отделал, только раз успел стукнуть, — буркнул Андрей и всунул Лизи в руки забытую толстовку.

— Два, — поправил его Костя.

— Что?

— Я сказал, что успел два раза тебя ударить, пока твои дружки не оттащили меня.

Андрей шагнул к Косте и сжал кулаки.

— Так, стоп, стоп, — развела руки Лизи, упираясь в грудь одному и другому. — Никаких драк, на сегодня драк хватит. Давайте спокойно сейчас поднимемся ко мне и все обсудим.

— Мне нечего с вами обсуждать. Я сказал все, что хотел. — Андрей развернулся и пошел через двор к своему дому.

— Придурок, — бросил ему вслед Костя. Но Андрей либо его не услышал, либо сделал вид, что не услышал.

— Ладно тебе. — Лизи тоже смотрела вслед уходящему парню.

— А на меня одного твое любезное приглашение распространяется? — скромно улыбаясь, спросил Костя. Он никак не мог понять, что с этой девушкой не так? Почему утром он слышал, как она ругалась с этим парнем и еще чуть-чуть и дошло бы до драки, а сейчас они ведут себя как старые добрые друзья. Скорее всего, его и привлекала эта необычность и неопределенность. Таких людей он раньше не встречал.

— Распространяется, — буркнула Лизи и, схватив Костю за рукав пиджака, потянула за собой в подъезд. — Что ж пошли, знакомиться будем, — улыбнулась ему девушка и тут же почувствовала, как лопнула укушенная губа.

Быстро разувшись в темном коридоре своей квартиры, Лизи упорхнула в ванную, успев из-за двери крикнуть:

— Ты не против, если я сначала в ванну, а ты пока на кухне можешь чай поставить, ладно? — не дожидаясь его ответа, она захлопнула дверь.

Костя смотрел несколько секунд на закрывшуюся за девушкой дверь, потом улыбнувшись, покачал головой и прошел на кухню.

Лизи быстро разделась. Джинсы были все в грязи и мокрыми насквозь, а футболка действительно оказалась порванной и тоже мокрой. С отвращением девушка стянула с себя и мокрое белье, засунув его сразу в стиральную машину. Посмотрев в зеркало, Лизи обомлела. Волосы взлахмочены и перепутаны, лицо перемазано в грязи, горящие нездоровым румянцем щеки, руки в крови и в мелких порезах и ссадинах, губы опухли и до сих пор кровоточили, а глаза, глаза это вообще что-то непонятное. Они действительно были черными. А на груди, куда поцеловал ее этот странный мужик, было красное пятно, как от сильного ожога. Как ни странно, оно было идеально круглым, сантиметра четыре в диаметре. Лизи дотронулась до него и чуть не вскрикнула от боли, быстро зажав рот другой рукой.

— Что за черт, — тихо простонала девушка и полезла в ванну.

Она встала под душ и закрыла глаза. Холодные струи бились о ее разгоряченное тело, остужая его и доставляя неимоверное блаженство. Она ощущала, как жар в ее теле начинал утихать, боль в груди отступала, а в голове потихоньку прояснялось. Боль и усталость медленно, но уверенно покидали ее измученное тело. Она бы могла так простоять еще не один час, но, помня, что ее ждет неожиданный гость, Лизи застонала от жалости и выключила воду. У нее было странное ощущение, как будто огонь все еще бушевал в ее теле, но холодная после душа кожа служила своеобразным барьером, за который этот огонь никак не мог прорваться.

Лизи накинула халат прямо на голое тело, так как запасное белье она не додумалась прихватить. Что ж, может быть, Костя ничего и не заметит. Девушка посмотрела на себя в зеркало и взяла расческу, которая тут же застряла в спутанных волосах. После душа она выглядела вполне даже пристойно, особенно, если сравнить с тем, какой она была до того. Лизи тряхнула мокрыми кудрями и улыбнулась своему отражению в зеркале. Губа снова треснула, и девушка тихо выругалась, слизывая кровь.

Когда она вышла с ванной, то в квартире уже витал ароматный запах свежесваренного кофе. Лизи тихо прокралась на кухню, замерев в дверях, она разглядывала колдующего у стола парня. Костя снял пиджак, небрежно бросив его на спинку барного стульчика рядом со своей сумкой. Он надел фартук Макса и закатал рукава рубашки.

— Извини, что вот так оставила тебя одного… — начала девушка, когда он заметил ее, подняв заинтересованный взгляд от разделочной доски, на которой ловко нарезал колбасу.

— Ничего, — улыбнулся он. — Я тут похозяйничал немного. Чай я не нашел, поэтому сварил кофе и вот бутербродики сделал, будешь? — улыбаясь, спросил он.

— Буду, — сказала Лизи и села за стол, вовремя поправив полы халата.

Костя поставил на стол горячий кофейник и тарелку с бутербродами. Они ели молча, только изредка косо поглядывая друг на друга. Девушка кое-как затолкала в себя один бутерброд, запивая его черным несладким кофе.

— Спасибо, было вкусно, — искренне поблагодарила Лизи. — А то все, что я ела сегодня, кроме завтрака, это чашка кофе и маленькое шоколадное пирожное.

— На здоровье, — невнятно ответил Костя, дожевывая последний бутерброд.

— Люблю мужчин, которые умеют готовить, — медленно потягивая остывший кофе, произнесла Лизи и хитро подмигнула Косте, надеясь, что это его хоть немного смутит.

— Так говорят женщины, которые сами не умеют готовить … ну или им просто лень, — улыбаясь, парировал он.

Они улыбались друг другу, и на лице парня появилось вполне однозначное выражение. Лизи первая отвела взгляд и нахмурилась. «Вот дура! — она дала себе мысленный подзатыльник. — И что он подумает о тебе? Привела ночью домой, душ приняла и сидишь тут полуголая, еще и призывно улыбаешься. Точно идиотка. А потом еще будешь говорить, что он не так понял».

Пока Лизи разговаривала сама с собой, Костя собрал посуду со стола и сложил в раковину.

— Может, еще чего-нибудь хочешь? Скажи, возможно, я смогу приготовить?

— Нет, Кость, спасибо, — смущаясь, ответила Лизи. — Я действительно не умею готовить, а еще больше ленюсь это делать. Кухня — это Макса прерогатива.

— Значит, Макс…

— Да, это мой старший брат и директор нашей школы.

— А родители? — осторожно спросил Костя.

— Они давно уже … Сначала мама… А через несколько дней папа погиб, когда случился пожар в нашем доме. Меня спас друг отца. Просто вынес из горящего дома. После случившегося я пролежала два года в психиатрической клинике. Это тоже правда. А когда вышла, то абсолютно ничего не помнила из своей прошлой жизни. И до сих пор мало что помню.

— Прости, — тихо сказал Костя и опустил голову.

— Ничего страшного. Я, в общем-то, сама виновата, что ко мне так стали относиться. Просто устала каждому объяснять, что да как, поэтому и отдалилась от одноклассников. Стала изгоем в школе. Хотя мне так легче. Меня не трогают, и я никого не трогаю.

— Ну, как же не трогают. А то, что сегодня было, это как называется?

— А ты что так и не понял, что произошло и почему? — рассмеялась девушка.

— Нет, не понял.

— Видать, в Америке с тобой такого не случалось?

— Нет, там было проще. Я не понял, за что сегодня меня так подставили. Ведь они все о тебе знали, а также знали, как ты отреагируешь. Я прав?

— Прав. Это была простая жаба. Такая большая, зеленая и вся в противных пупырышках.

— В смысле?

— Зависть, Костя, обычная зависть. Когда ты пришел и привлек внимание всех к себе, они это не смогли спокойно пережить, вот и подставили тебя. Это элементарно. Но я тоже была не права. Просто утром кое-что случилось… Короче говоря, я была в ужасном настроении, вот и не смогла сдержаться и ударила тебя. Извини, что вспылила.

— Лизи, ты меня удивляешь! — рассмеялся Костя. — Это я должен извиняться, а не ты. После этого урока я поговорил с некоторыми одноклассниками, и они мне все рассказали и популярно объяснили, что к чему. Между прочим, многие из них хотели бы с тобой общаться и даже дружить, но то, как ты смотришь на них, сдерживает этот порыв. Почему?

— Не знаю. Возможно всему виной мой характер или возраст. Чем старше мы становимся, тем сильнее чувствуется эта разница.

- Тебе, правда, девятнадцать?

— Да, правда, — хмыкнула девушка.

— Мне восемнадцать, так что разница между нами на целый год меньше, чем с остальными.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что возраст нам вряд ли сможет помешать общаться.

— Думаю, ты прав, — улыбнулась ему Лизи. Его открытость и простодушие определенно ей нравились. — Дружба? — девушка протянула руку.

— Дружба, — улыбнулся парень и пожал ее. — Ты как себя чувствуешь? — Он все еще держал ее руку в своей. — Ты горячая.

— Нормально, только пить хочу. — Лизи, не спешила освобождать свою руку. Его большая ладонь дарила приятную прохладу, а этот необъяснимый огонь снова стал полыхать внутри, все время норовя вырваться.

— Я тебе сейчас воды подам. — Костя отпустил руку девушки и, быстро встав из-за стола, открыл холодильник. — Я тут бутылку минералки где-то видел.

Он отвинтил крышку и протянул бутылку Лизи.

— Держи.

— Спасибо. — Лизи поднесла бутылку ко рту, и тут все в ее глазах закружилось. В больной голове промелькнула мысль о том, что она сейчас позорным образом грохнется в обморок. Уже падая со стула, она почувствовала, как ее подхватили сильные и прохладные руки.

«Черт, я же голая», — еще успела подумать она, и свет померк в ее глазах.

Лизи открыла глаза, еще не совсем понимая, что произошло и где она находиться. Внутреннее чувство подсказывало, что она в своей кровати, но что-то было не так, что-то здесь было неправильно и непривычно. В голове странно гудело, в висках стучало, глаза никак не хотели отчетливо видеть окружающую действительность, да и в предрассветной мгле все вокруг казалось размытым и нечетким.

Девушка постаралась расслабиться и вспомнить, что же вчера произошло. Почему она не помнит, как оказалась в постели и… что ее разбудило? От прилагаемых усилий голова разболелась еще сильнее. Лизи судорожно перевела дыхание, стараясь расслабиться, и попыталась перевернуться, но что-то мешало ей и удерживало на месте. Девушка замерла, соображая, что же это такое и во что она могла упереться рукой, помогая себе подняться. Самое интересное то, что это «что-то» было на ощупь теплым и мягким. Лизи замерла, пытаясь сообразить, что вообще происходит и, стараясь, раньше времени не паниковать.

Итак, она явно сейчас находится в собственной кровати и, как ни странно, не одна. Она слышала, что рядом кто-то тихо дышал, обнимая ее крепкой рукой, а она лежала на плече этого «кого-то» и сейчас нагло ощупывала обнаженную грудь. Лизи зажмурилась, пытаясь восстановить дыхание и унять бешеное сердцебиение.

Девушка осторожно приподняла голову и от увиденного резко дернулась, вырываясь из крепких объятий.

— Черт, — застонала Лизи.

— Проснулась? — раздался сонный мужской голос.

Лизи тупо пялилась на голую грудь Кости, пытаясь вспомнить, что он делает в ее кровати, да еще и в таком интересном виде. Она постаралась незаметно оглядеть себя. Халат был на месте, но это еще ни о чем не говорило.

— Ты… это… как… зачем… почему здесь, — заикаясь и ужасно стесняясь, она кое-как сформулировала тревожащий ее вопрос.

— Здесь — это где? В твоей постеле? — лениво потягиваясь, спросил Костя, а Лизи в ответ смогла только кивнуть. — Ты что ничего не помнишь? — Парень приподнялся на локте, и одеяло при этом сползло ниже, открывая его голый живот. Лизи закрыла глаза, ругаясь про себя и проклиная свою память, которая никак не может поведать ей о событиях этой ночи. А тем временем Костя с интересом разглядывал взлахмоченную и смущенную девушку.

Во рту у Лизи пересохло и, казалось, язык намертво прилип к небу. Ей было трудно выдавить из себя и звук, не говоря уж о чем-то толковом и вразумительном.

— Ну вот, такая ночь была, а ты ничего не помнишь, — с сожалением и обидой в голосе проворчал Костя и откинулся на подушку. Лизи чуть приоткрыла глаза, разглядывая сокрушенно-разочарованное выражение на его лице. Потом парень закинул руки за голову и уставился в потолок. На его губах появилась улыбка, а выражение на лице сменилось на мечтательное и излишне довольное. Девушка скривилась и крепко зажмурилась. Ей было ужасно стыдно и … обидно. — Знаешь, со мной такое впервые, — прошептал Костя. — Эта ночь была словно безумной, и было так необычно волнующе и … А ты….

— Чего я? — шепотом переспросила Лизи, с внутренним трепетом ожидая его ответа.

— А ты ничего не помнишь, — с неожиданной злостью рявкнул он.

Лизи готова была провалиться сквозь землю, только бы скрыться от его горящих обидой глаз. Вдруг она ощутила его легкие прикосновения к своей голой ноге, которая самым безобразным образом лежала поверх одеяла, оголенная до бедра.

— Может, стоит напомнить? — приподнимаясь, игриво произнес он, настойчиво продолжая поглаживать ее бедро.

Лизи быстро убрала ногу и засунула ее под одеяло, одновременно стремясь подальше отодвинуться от молодого человека.

— После сегодняшней ночи ты не должна меня стесняться, — хитро подмигнул Костя, оглядывая девушку. — Чего еще я у тебя не видел?

— Черт, — простонала Лизи, закрывая руками пылающее от смущения лицо.

- Водички подать? — еле сдерживая смех, заботливо спросил Костя.

— Угу, — буркнула Лизи, не зная, куда ей деться от стыда и неловкости.

— Сейчас принесу. — Костя легко поднялся с кровати, а Лизи сквозь пальцы постаралась рассмотреть его, не в состоянии побороть неуемное любопытство. Высокий, стройный, красивый, слава Богу, в трусах, хотя и жаль. А она… ну абсолютно ничего не помнит. Обидно!

— Черт, вот это влипла, — тихо простонала Лизи, откидываясь на подушку, когда Костя скрылся за дверью. — И как это меня угораздило? В первый же день знакомства! Но самое обидное — ничегошеньки ведь не помню. Не, ну если бы между нами что-то было, я бы помнила… или нет?

Костя вернулся достаточно быстро и, аккуратно присаживаясь на край кровати, протянул Лизи стакан воды с милой улыбкой на лице. Девушка вся съежилась под его озорным взглядом.

— Может, кофе? — все также улыбаясь, проворковал он, поглаживая девушку через одеяло.

Лизи, опомнившись, схватила стакан, который парень все еще держал перед ней, и припала к нему как заправский алкоголик к банке с рассолом. Костя разглядывал девушку, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Полегчало? — усмехнулся он.

Лизи только кивнула в ответ, стараясь не пялиться на его голую грудь, неосознанно сравнивая ее с грудью Андрея и нового физрука.

— Может, все же кофе? — переспросил Костя. Лизи снова только кивнула, не в состоянии произнести ни звука. — Хорошо, сейчас сварю, только сначала я в ванную, ладно? — И снова только кивок в ответ.

Лизи наблюдала, как Костя легко поднялся с кровати, подошел к креслу, сгреб с него вещи и вышел из спальни, не потрудившись закрыть за собой дверь. Она хорошо расслышала, как он зашел в ванную, как щелкнул замок, и через секунду зашумела вода.

— Мама моя, — взвыла девушка. — Ну, почему я совершенно ничего не помню!?

Лизи соскочила с кровати и только тут заметила, что под халатом у нее ничего-то нет. Она подбежала к комоду и, выдвинув шухляду, быстро схватила первые попавшие трусики и тут же натянула их, оглядываясь на открытую дверь спальни. Затем быстро скинув халат, схватила майку и, путаясь в бретельках, надела ее со скоростью звука, потом, снова натянула халат, запахнула его и крепко завязала пояс.

Переведя дыхание, она подошла к балкону и, все еще трясущимися руками, открыла дверь. На нее тут же пахнуло утренним холодом, и тело в один миг покрылось мурашками. Но Лизи продолжала стоять в дверях, полной грудью вдыхая освежающий воздух. С каждым новым вдохом хмель и боль выветривались из ее головы, а воспоминания потихоньку стали заполнять ее воспаленный разум.

— Черт, мы же вчера с соседскими мировую пили, — прошептала она, радуясь, как ребенок, нашедший потерянную игрушку. — А что же потом было? — Лизи нахмурилась и потерла свой лоб, не замечая, что ее рука холодная, как ледышка. — По-моему, потом я ушла домой, оставив ребят в парке. Возле подъезда меня ждал Костя. Точно, вспомнила, он еще с Андрюхой поссорился. Интересно, а зачем он меня ждал? И почему сейчас он у меня дома, да еще в моей постели? Блин, вот этого я как раз и не помню. Как же меня угораздило-то, — бубнила она еле слышно.

Лизи резко обернулась, почувствовал спиной чужой взгляд. Костя стоял в дверях спальни. Мокрое полотенце висело на его шее, а с влажных светлых волос капала вода и медленно стекала по его голой груди и животу. Лизи проследила за блестящими струйками до самого низа, где они прятались за поясом его не застегнутых брюк, впитываясь в резинку его красных плавок.

— Зачем ты вчера приходил… и почему не ушел? — хмурясь, спросила его девушка, с трудом оторвав взгляд от его тела.

— Кофе будешь? — прищурившись и проигнорировав ее вопрос, спросил Костя.

— Буду, — кивнула Лизи и посмотрела ему прямо в глаза. Он уже не улыбался и был слишком серьезным.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем, не говоря больше ни слова, парень развернулся и пошел на кухню. Лизи услышала, как он загремел посудой, тихо ругаясь. Ей показалось, что он что-то хотел сказать или спросить, но почему-то передумал. Странно, как резко изменилось его поведение и настроение. То он шутил и приставал к ней с озорными искрами в глазах, а сейчас такой серьезный и сосредоточенный. К чему бы это? Что-то случилось? Она постояла еще несколько минут, тупо глядя на темный дверной проем, даже не пытаясь разобраться в собственных мыслях, а потом тихо пошла на кухню. Стараясь не шуметь, она подошла к барной стойке и залезла на высокий стул.

— Не хмурься, — не оглядываясь, негромко сказал парень. Он уже накинул на плечи рубашку, но мокрое полотенце все еще висело на его шее. — Ничего не было, — еле расслышала Лизи.

— А что было? — спросила Лизи, стараясь сдержать нервный вздох облегчения. — Зачем ты вчера приходил? Зачем ждал меня возле подъезда?

— Извиниться хотел, — быстро ответил Костя, снимая турку с огня.

— Извиниться? — Лизи нахмурилась, силясь вспомнить. — А, точно, ты говорил. Как раз после этого пришел Андрей, и вы чуть не подрались. А что было потом?

— А потом ты пригласила меня в гости, мы немного поговорили, и ты упала в обморок, — усмехнулся Костя и поставил перед Лизи чашку с черным кофе. — Молоко или сливки я не нашел, могу предложить только сахар.

— В обморок? — глаза девушки округлились от удивления.

— Угу, — буркнул Костя, усаживаясь за стол напротив девушки, осторожно удерживая в руках свою чашку с горячим напитком.

— А почему? Что случилось? — потрясенно пролепетала Лизи, пытаясь хоть что-то еще вспомнить со вчерашнего вечера, но все ее воспоминания были какими-то размытыми, несвязанными отрывками. Она помнила, как пила с ребятами в парке, смутно, но помнила. Потом вспомнила Костю, стоящего возле подъезда, вспомнила, как пришел Андрей, кажется, ребята даже повздорили, а потом все … пусто в голове. — Неужели до такой степени набралась? — Лизи опустила голову на стол, уперевшись лбом в холодную столешницу барной стойки. — Черт, возьми! Как же стыдно!

— Да, не парься ты так! Ну, подумаешь, выпили. Ну подумаешь, много выпили. С кем не бывает, — улыбался Костя, разглядывая стонущую девушку.

— Я не могла так набраться, чтобы память напрочь отшибло.

— Не знаю, не знаю, но вид у тебя был, как бы это так выразиться, чтобы не обидеть… не ахти. Пьяная, грязная, взлахмоченная, без куртки, в порванной футболке и мокрых джинсах… Знаешь, я даже немного за тебя перепугался, хотел уже «скорую» вызвать, когда ты отрубилась.

— Не надо! — простонала девушка, поднимая голову от стола.

— Я и не вызвал. Подумал, что ты просто перебрала, и, возможно, немного простудилась.

— А почему… — Лизи потупила взгляд в кружку, схватившись за нее обеими руками. — А почему мы в одной постели оказались? — стыдливо прошептала она.

— Ну и чего ты паришься, я же сказал, что ничего не было. Спать с женщиной, от которой за версту несет водкой, да еще в обморочном состоянии — как-то не прельщает. Не, ну может кому и в кайф, но такой экстрим не для меня, — лукаво усмехнулся Костя, поглядывая на покрасневшую девушку. — А проснулись мы в одной постели, потому что у тебя температура поднялась, и ты никак не могла нагреться, вот я и проработал всю ночь грелкой.

Вдруг Костя поднялся и, перегнувшись через стол, дотронулся до лба Лизи своими теплыми губами.

— Сейчас, похоже, температуры нет. Лоб совсем холодный.

Лизи смотрела на него и удивленно хлопала глазами.

— С… спасибо, — пролепетала она.

— Не за что, — хмыкнул Костя, усаживаясь на место.

Стараясь спрятать неловкость, он уткнулся в кружку и с энтузиазмом стал пить кофе, не обращая внимания, что напиток еще не достаточно остыл.

Лизи тоже молчала, не зная, о чем сейчас следует говорить. Еще раз поблагодарить? Извиниться? Ничего другого не приходило ей в голову. С помощью Кости она почти восстановила в памяти события прошлого вечера, но что-то еще оставалось, что-то еще она никак не могла вспомнить, и это не давало ей покоя.

— Блин, а твои родители? — вдруг встрепенулась девушка.

— Не переживай. Я позвонил маме и сказал, что у нас намечается вечеринка, и я останусь на ночь… у друга.

— И… что мама?

— Сказала, много не пить и пользоваться презервативом, чтобы у «друга» потом проблем не возникло.

Лизи как раз сделала большой глоток кофе и на последних словах Кости поперхнулась и закашлялась, разбрызгивая черный напиток по всей кухне. Парень весело засмеялся и, перегнувшись через барную стойку, легко похлопал девушку по спине.

— И что, твоя мама не удивилась, что ты только пришел в новую школу, а уже ночуешь не понятно где и с кем? — откашлявшись, дерзко спросила Лизи.

— Мама не удивилась. Она привычная к моим частым ночным отсутствиям, — спокойно ответил Костя, наблюдая за тем, как глаза Лизи еще больше округляются от удивления и шока. — Понимаешь, в Америке к … этому проще относятся.

— К чему «к этому»? — не сразу поняла Лизи.

— К сексу, — уже открыто рассмеялся парень. — В нашем с тобой возрасте сексом… надо заниматься почаще. Для здоровья полезно.

— Успокоил, — потупилась девушка. От стыда она просто не знала, куда спрятать глаза. Ей хотелось провалиться, раствориться, исчезнуть, чтобы больше не слышать его смеха и не видеть его блестящих насмешливых глаз.

— Ты как себя чувствуешь? — вдруг серьезно спросил Костя.

— Э… нормально, вроде бы.

— Ну, если с тобой все нормально, то я, пожалуй, пойду.

— Куда? — ошарашено произнесла девушка.

— Домой, — хмыкнул Костя, вставая из-за стола. — Надо хотя бы переодеться, да книги другие взять. Ты в школу сегодня пойдешь?

— Пойду, конечно, — быстро ответила Лизи. — Если брат узнает о том, что было вчера, да если я еще и в школу не приду, он меня не просто съест, он меня… сначала убьет, а потом уже съест.

— Кстати, по поводу твоего брата. — Костя слегка замялся. — Понимаешь, он вчера постоянно звонил, поэтому я … отключил твой телефон.

— Черт! Мне конец! — простонала девушка, снова упираясь лбом в стол. — Теперь он меня точно убьет.

— Не переживай, может, еще все обойдется.

— Ага, как же. Не с моим счастьем.

Костя сочувственно похлопал ее по плечу и вышел в коридор. Лизи поплелась за ним, тихо ругаясь. Парень быстро обулся, затем накинул на плечи свой мятый пиджак и подхватил под мышку сумку.

— Ну, до встречи в школе.

— Угу, — кивнула ему Лизи, открывая входную дверь. — И… спасибо тебе за помощь.

— Да расслабься ты уже, — хмыкнул Костя, выходя на лестничную площадку. — Мне даже понравилось возиться с пьяной женщиной.

— Иди ты … домой, — крикнула ему Лизи вслед и захлопнула дверь.

Она слышала его веселый смех на лестничной клетке, пока он ждал лифт, и сама улыбалась, привалившись спиной к входной двери. Это было так странно и одновременно до безумия приятно осознавать, что есть на этом свете такие люди, как Костя. Люди, которым не безразлично, которые никогда не бросят в беде и всегда помогут даже первому встречному незнакомцу. И не смотря на то, что она умудрился с первых минут знакомства поставить ему синяк под глазом, он уже забыл об этом, и когда ей понадобилась помощь, не стал вспоминать былые обиды, а просто остался рядом.

За последние годы она редко испытывала такие ощущения в душе и сердце, как сейчас. Несмотря на то, что она мало что помнила со вчерашнего вечера и у нее страшно болела голова, а еще ее слегка подташнивало с похмелья, она чувствовала себя счастливой. И черт с ним! Она не знала, как в точности у людей называется это чувство, когда тебе просто хочется радоваться, хочется что-то делать, хочется кому-то от всей души сказать «спасибо» и улыбнуться. Когда знаешь, что рядом есть такие люди, жить становиться легче. Перестаешь бояться и начинаешь всеми силами бороться за свое счастье.

Бросив быстрый взгляд на часы в коридоре, Лизи, продолжая улыбаться, направилась в ванную. Теперь у нее есть пару часов, чтобы умыться, привести себя в порядок и попытаться позавтракать.

Она зашла в ванную и начала быстро раздеваться, напевая себе под нос что-то веселенькое, пока ее взгляд не упал на зеркало.

— Ё..П..Р..С..Т… Мамочка, — взвыла девушка, разглядывая собственное отражение и не веря своим глазам.

Прически типа «я упала с самосвала, тормозила головой» или «взрыв на макаронной фабрике» были модельными укладками по сравнению с тем, что у нее сейчас было на голове. Воронье гнездо и то проще было разобрать по веточкам, чем расчесать эти волосы. Лизи вогнала пятерню в запутанную шевелюру, и та сразу же там застряла.

— И как…, о Боже, и что же это я делала своей головой, что довела ее до такого состояния, — прошептала она, вытаскивая руку из прядей и выдирая сразу с десяток красных волосинок. — Мама дорогая. И что теперь делать?

Но когда Лизи перевела взгляд на свое лицо, внимательно разглядывая его, то ужаснулась еще больше. Ее каре-золотистые глаза были мутными и под ними залегли темно-синие круги. Лицо было опухшим, а кожа казалась странно серой. Раздувшиеся губы потрескались и тоже отдавали бледно-синюшным цветом. Девушка подняла руку, намериваясь дотронуться до лица, когда заметила на ладонях множество мелких ранок и царапин.

— О Боже, час от часу не легче, — ошарашено прошептала она, продолжая разглядывать себя в зеркале. Но когда Лизи скинула халат, то так и замерла с открытым ртом. — Что за черт? Это еще что такое? — удивилась девушка, разглядывая ровное круглое пятно над левой грудью. Она осторожно к нему прикоснулась пальцем, и невольно вздрогнула, но не от боли, а от странного неприятного чувства чужеродности.

Лизи внимательно разглядывала пятно, и ей на миг показалось, что оно начало менять форму и в нем стали прорисовываться тонкие черные линии. Девушка закрыла глаза и энергично помотала головой. А когда открыла глаза и снова уставилась на пятно, то больше ничего не происходило.

— Померещилось, что ли? — прошептала она и продолжила разглядывать себя в зеркале.

Все тело было покрыто синяками и ссадинами. Даже после уличных разборок с ребятами она никогда не была в таком плачевном состоянии. Что с ней случилось вчера, Лизи даже не догадывалась. Вроде бы с соседскими они не дрались, тогда почему она словно побитая? Лизи быстро разделась, стараясь больше не смотреть на себя в зеркало, понимая теперь странное выражение на лице Кости и его ехидную ухмылку. Конечно, увидеть такое, да еще и с утра! И так, блин, не красавица, а тут совсем… жаба.

— Черт, даже боюсь представить, что он обо мне подумал, — процедила сквозь зубы Лизи, никак не находя объяснения ссадинам на собственном теле.

Злясь на саму себя, девушка залезла в ванну и открыла кран. Струи теплой воды приятно освежали ее разгоряченное тело, смывая сонливость, дремоту и скованность мышц. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь чувству неземного наслаждения. Вот было бы хорошо, если бы вода, легко и просто, как обычную грязь, могла бы смыть с лица усталость, возвращая ему здоровый цвет и нежность, глазам блеск и чистоту, убирая синяки и мешки под ними, телу возвращая бодрость и упругость, заживляя раны и порезы. А волосы, чтобы вот так прямо расправлялись под руками, и их не надо было бы расчесывать, выдирая запутанные пучки.

Девушка нежилась под струями теплой воды, ощущая, как усталость действительно покидает ее тело. Она потянулась закрыть горячий кран, и холодные струи принесли с собой долгожданную бодрость. Как ни странно, но холодная вода была такой приятной и освежающей и совсем не казалась ледяной, как бывало раньше. Лизи ужасно не хотелось выходить из ванной и прерывать это райское блаженство.

Неизвестно сколько бы она вот так еще простояла под душем, наслаждаясь и расслабляясь, но неприятные противные мысли, словно надоедливые мухи, напоминали о том, что ей еще слишком много надо сделать. Поэтому с огромным сожалением Лизи закрыла кран и, мысленно ругаясь на все лады, потянулась за полотенцем, и когда случайно бросила взгляд в висящее рядом зеркало, то так и замерла с протянутой рукой и открытым ртом. Она с изумлением разглядывала себя, поражаясь все больше и больше. Ее глаза блестели, а на длинных черных ресницах дрожали капельки воды; на щеках играл едва заметный румянец; на полных приоткрытых губах не было ни единой трещинки или ранки, они снова были ровными и розовыми, а волосы… Лизи, не веря своим глазам, запустила в мокрые пряди пятерню и они легко рассыпались между ее пальцами. Чистые, блестящие, слегка волнистые, они выглядели здоровыми и ухоженными. Девушка глянула на ладонь. Ни одной царапины, как впрочем и на всем теле. Кожа просто светилась здоровьем. Вот только на груди так и остался красный круг, но даже он теперь был более бледным и почти незаметным.

— Это чё такое? — ошеломленно пробормотала Лизи. — Может, мне спросонья померещилось, что я похожа на побитую жабу? Такого ведь не может быть. Я же только подумала, а оно вот так сразу… и здрасьте.

Девушка взяла полотенце и стала вытираться на полном автомате, стараясь не думать о произошедшем.

— Этому явлению, скорее всего, можно найти логическое объяснение, — успокаивала она саму себя, но это как-то плохо помогало. — Объяснение есть, только его надо отыскать. Знать бы еще, где искать.

Не глядя больше в зеркало, Лизи быстро натянула нижнее белье и накинула халат. Выйдя из ванной, и она сразу же направилась к себе в комнату, стараясь не думать о своем чудесном преображении. В ее спальне было свежо и прохладно, так как балконная дверь все это время так и оставалась открытой, заполняя комнату нежными ароматами осени. Лизи еще сильнее запахнула халат, пытаясь справиться с внутренней дрожью. Оглядев комнату, она заметила на прикроватной тумбочке свой мобильник. Интересно, сколько непринятых звонков от брата там сейчас будет? Девушка уселась на кровать и, дотянувшись до тумбочки, взяла телефон. Дрожащими руками Лизи еле справилась с кнопками, включая его. Что-то она сильно занервничала. Никак предчувствия?

— Ничего себе, — взвыла Лизи, откидываясь на подушку и закрывая глаза. — Мне конец. — На экране высветилось: «28 непринятых вызовов». — Бог мой… Макс меня убьет.

Лизи открыла глаза и, закусив губу, смотрела на экран мобильника. Странно, последний звонок от брата был в 3:08, а потом он больше не звонил. Вряд ли он просто сдался. Скорее всего, в это самое время Костя и отключил ее телефон. Рука почему-то сама набрала последние принятые звонки. В 3:12 кто-то ответил на звонок Макса, и поскольку это не могла быть сама Лизи, тогда остается только … Костя.

— Теперь мне точно конец! — простонала девушка и швырнула телефон на кровать.

Она быстро поднялась с постели и вышла на балкон. Уже почти рассвело. Сегодняшний день обещает быть солнечным и достаточно теплым, даже как для ранней осени. Лизи улыбнулась этому светлому дню, выглядывающему из-за дома солнцу, синеющему небу. Она раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула. Зачем думать о плохом в такое хорошее утро? Может быть, все обойдется! Лизи распахнула халат, подставляя тело прохладному ветерку. Мурашки сразу же побежали по ее голому животу и ногам, но девушке было приятно их ощущать на своей коже. Только она расслабилась, как телефонный звонок заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. Лизи вернулась в комнату и отрыла в кровати свою мобилку. Часто моргая, она попыталась рассмотреть, кто же ей так рано звонит. На часах еще не было и семи.

— Андрей? — спросила она в трубку, как только нажала на кнопку вызова.

— И тебе привет, — послышался его хриплый голос.

— Откуда у тебя мой номер?

— Оттуда же, откуда у тебя мой, — хмыкнул парень. После небольшой паузы, он спросил: — Как себя чувствуешь… после вчерашнего?

— Спасибо, хорошо, — улыбаясь, ответила Лизи. Она снова вышла на балкон, подставляя лицо легкому ветерку и жмуря глаза от яркого света восходящего солнца.

— Да, вижу, неплохо выглядишь, даже можно сказать очень неплохо. Не боишься еще больше простудиться в одном-то халатике? На дворе как-никак осень, — раздался в трубке его приятный смех.

— Так, стоп. У тебя же окна на другую сторону двора выходят, правильно? — настороженно спросила Лизи. И стала быстро разглядывать окна дома напротив. — Какой у тебя этаж?

— Подними голову, — сказал парень.

Лизи стала задирать голову все выше, пока не заметила на крыше девятиэтажки знакомую фигуру. Парень помахал ей рукой, и она тут же машинально помахала ему в ответ.

— И что ты там делаешь с утра пораньше? — спросила Лизи, стараясь одной рукой удержать полы разъезжающегося халата.

— Гуляю, — хмыкнул в трубку парень. — Ты любишь бегать спозаранку, когда все нормальные люди еще спят, ну, а мне нравится встречать рассвет на крыше.

— Да ты романтик, как я посмотрю.

— Скорее, кот, который гуляет сам по себе.

— Ага, или Карлсон, — хихикнула Лизи.

— Игнатова, иди к черту. У меня пропеллера нет, — недовольно буркнул парень, явно обидевшись на такое нелицеприятное сравнение.

Андрей замолчал, Лизи тоже молчала и смотрела на его одинокую, освещенную солнцем фигуру.

— Твой защитничек что-то слишком рано ушел, — то ли спрашивал, то ли утверждал Андрей. — Как ночка прошла? — Лизи расслышала в его голосе насмешку.

— Черт, и все-то ты знаешь! Интересно откуда?

— Да, он мне звонил ночью. Спрашивал, нет ли у вас личного доктора или просто знакомого врача. Говорил, ты в обморок свалилась.

— Да, было дело. Я сама толком ничего не помню. А откуда он знает твой номер?

— Да, он с твоего телефона звонил. Я посоветовал ему не дергаться и не вызывать «скорую». Просто ты слишком много выпила и ничего не ела, да еще и простыла, скорее всего. Сейчас как, температуры нет?

Лизи почувствовала в его голосе тревогу и заботу.

— Нет, уже все нормально. Не беспокойся.

— Да кто о тебе беспокоиться? — не на шутку разозлился парень и отошел от края крыши так, что Лизи его больше не видела.

— Ты беспокоишься, разве нет? — усмехнулась девушка.

— Больно надо, — тихо прошептал он, но Лизи его услышала.

— Спасибо тебе, — тепло ответила девушка. — В школе встретимся.

— Нет, я сегодня не приду.

— Что так?

— Голова болит. Да и настроения нет. Лучше пойду высплюсь. А то кое-кто так переживал, что всю ночь названивал мне и спать не давал. Так что, пока.

— Ну, пока, — сказала Лизи, но Андрей уже отключился и больше не появился на краю крыши.

Девушка зашла в комнату и замерла посредине. Странно как-то получается. Они с Андреем столько лет знакомы, а все никак не определяться в своих отношениях: то ли враги, то ли друзья. Так и болтаются, как маятник от одного края к другому, не имея возможности просто остановиться и подумать.

Лизи открыла шкаф, разглядывая свою одежду. Почему-то сегодня не хотелось одеваться как обычно, во все черное, мрачное и неброское. Хотелось что-то поменять и не столько в одежде, сколько в собственной жизни. Хотелось чего-то новенького, каких-то перемен. И все равно какими эти перемены будут, лишь бы были. Конечно, она верила, что обязательно должно случиться что-то хорошее. И в ее жизни, наконец-то, появится какой-то смысл и хоть какая-то цель.

Лизи усмехнулась сама себе и достала из шкафа новые темно-синие джинсы, с вышитым на одной штанине красно-черным драконом. Она их еще ни разу не надевала, да и купила только потому, что Макс настоял. Затем девушка долго перебирала майки и футболки, все никак не могла решиться, что же выбрать. Наконец-то остановилась на темно-красной футболке с абстрактным рисунком, а сверху вместо обычной серой толстовки надела длинный черный блейзер, подвернула рукава, обнажая белую в красно-черную полоску, подкладку. Затем придирчиво оглядев себя в зеркале, впервые за несколько последних месяцев взяла в руки косметику. Слегка подкрасила ресницы, при этом не раз попав себе тушью в глаз, расчесала волосы, заколов одну прядь неброской заколкой, и даже накрасила розовым блеском губы.

— И чего это на меня сегодня нашло, — буркнула она, разглядывая себя в зеркале. Но странное дело… ей определенно нравилось, то создание, которое сейчас смотрело на нее, часто моргая длинными накрашенными ресницами.

Затем Лизи достала с самого низа шкафа обувную коробку. Ну, не может же она сейчас надеть кроссовки. Из коробки она вытрусила прямо на пол темно-синие туфли с серебряной пряжкой и на невысокой шпильке. Обувшись, она немного прошлась по комнате, спотыкаясь и норовя подвернуть ногу. Лизи бросила последний взгляд в зеркало и удовлетворенно улыбнулась себе. Больше не задерживаясь в спальне, она прошла на кухню, решая, чем ей лучше сейчас позавтракать, но почему-то о еде думать не хотелось, равно, как и смотреть на нее. Все-таки похмелье еще не до конца выветрилось из ее организма. Лизи плюхнулась на стул. До уроков оставалось еще больше часа. Чем занять себя на это время, она совершенно не представляла, поэтому развалилась на стуле, стараясь ни о чем не думать, мелкими глотками допивала холодный кофе, сваренный Костей. Это единственное, что ее желудок соглашался принять без возражений. Она предавалась «ничегонеделанью» с огромным удовольствием, пока громкий телефонный звонок не вырвал ее из этой нирваны.

— Да? — не глядя на экран, сонно протянула девушка.

— Уже проснулась? — раздался в трубке какой-то слишком бодрый голос Макса.

Лизи даже подпрыгнула на стуле, опрокидывая, к счастью, уже пустую кружку.

— Ага, — только и смогла она выдавить из себя. Интересно, что Костя вчера успел наговорить Максу? Что ж ей не пришло в голову спросить об этом у него?

— Как самочувствие? — осторожно спросил мужчина.

— Хорошо, — сдержано ответила Лизи.

— Тогда ладно. Я через час буду дома, так что могу подвезти тебя в школу и как раз поговорим по дороге.

— Ой, да не надо. Я уже собралась и почти выхожу. Мы там… решили… с ребятами встретиться. Так что меня уже ждут. Я, кажется, даже опаздываю.

— В семь утра? — недоверчиво переспросил Макс.

— И что? — искренне возмутилась Лизи.

— Да, ничего. Тогда позже в школе встретимся. Зайди ко мне на перемене, — как-то необычно спокойно отреагировал он на ее явно неправдивую информацию.

— Конечно, конечно, — ответила Лизи, вскакивая со стула и выбегая в коридор. Максу ничего не стоит обмануть ее и через минуту появиться в дверях, чтобы не дать ей смыться и избежать неприятного разговора. — До встречи, — крикнула девушка в трубку и тут же отключила телефон.

Она вылетела из подъезда пулей и понеслась через двор, постоянно оглядываясь и осматриваясь по сторонам. Только пройдя арку и завернув за угол, она смогла успокоиться и перевести дыхание. Впрочем, бежать на каблуках было неудобно и как-то, мягко говоря, непривычно.

— Кажись, пронесло, — вздохнула девушка. — Надо найти Костю и уточнить, что он сказал Максу, а то не хочется вырыть себе могилу еще глубже.

Лизи усмехнулась, и замедлила шаг. Сунув руку в карман пиджака, она вытащила оттуда мятную жвачку, обрадовавшись ей как глотку воды в пустыне. Приятный освежающий вкус мяты холодил язык. Лизи резко остановилась, ошарашено вылупив глаза.

— Ксандр, — прошептала она. — Я же вчера… я вчера … целовалась с Ксандром. — Она снова ощутила морозный мятный холод его поцелуя. Непроизвольно облизнув губы, Лизи закрыла глаза. — Черт, — простонала девушка. — Зачем он это сделал? Почему?

Раньше он всегда держал дистанцию между ними, даже когда она, как попугай, твердила, что любит его. Он только улыбался в ответ на ее робкие признания и говорил, что сначала она должна вырасти. Но сколько она должна расти, чтобы он, наконец-то, понял, что она уже не та маленькая перепуганная девочка, которую надо постоянно оберегать и защищать? Она может постоять за себя и сама ответить за свои слова и поступки!

Лизи разозлилась и тут же память услужливо напомнила ей еще об одном поцелуе. Нежный, как солнечный лучик, ласковый, как морской прибой, легкий, как дуновение ветерка. От поцелуя Олега веяло теплым летом и солнцем, тогда как поцелуй Ксандра напоминал лютую снежную зиму. Именно после того, как она призналась Ксандру, что целовалась с другим, он в ответ поцеловал ее. Может, это ревность? Лизи замотала головой. Нет, не может быть. Она дала себе мысленный подзатыльник и медленно побрела по дороге, продолжая искать объяснения такому странному поведению Ксандра. За своими невеселыми мыслями она и не заметила, как подошла к воротам школы. Лизи остановилась, решая, куда ей податься сейчас и где провести оставшееся до уроков время.

— Что встала и загородила проход добрым людям? — раздался за ее спиной знакомый голос. — Никак снова решаешь, где урок прогулять?

Лизи медленно развернулась, уже зная, кого увидит за спиной. Олег стоял в шаге от нее и улыбался, откровенно разглядывая девушку, и даже не пытаясь скрывать явный интерес. Лизи воспользовалась моментом и с любопытством стала рассматривать стоящего напротив нее мужчину. Да, он был недостаточно высоким — стоя на каблуках, она заметила, что сейчас их глаза были на одном уровне. Чисто выбритое лицо светилось свежестью и бодростью, голубые глаза сияли и блестели, на губах играла веселая и довольная улыбка. Она постаралась прикинуть на глаз сколько же ему лет? Выглядел он достаточно молодо, да и глаза искрились озорством, как у юнца. Сегодня на нем была темно-синяя футболка, рукава которой, слишком тесно охватывали накаченные руки, врезаясь в бицепсы. Казалось, что если он очень глубоко вздохнет, то футболка на груди просто-напросто треснет, не выдержав сопротивления мышц. Ее руки зачесались, так захотелось потрогать его и ощутить невероятную силу и мощь, скрытую в этом теле. Тесные, в обтяжку светлые джинсы, как вторая кожа, охватывали его стройные накаченные ноги, ничего не скрывая, но и не выставляя напоказ. Видно, что мужчина не один час в день проводит в спортзале. Разглядывая Олега, Лизи заметила, что он и сам почти раздевает ее взглядом.

— Понравилось? — дерзко бросила девушка, стараясь скрыть свое смущение.

— Очень. Ты красивая. Твои золотистые глаза блестят, как янтарь на солнце, губы розовые и нежные, как лепестки розы, а волосы красные, как закат над морем, — странным будоражащим воображение голосом, ответил мужчина.

— Вау, а я всегда думала, что они напоминают по цвету кровь, — удивилась девушка поэтичным высказываниям обычного физрука в свой адрес, и тут же отвернулась от мужчины, скрывая выражение глаз. Ей тоже очень понравилось то, что она сейчас увидела. И это не его прекрасная мужская фигура, а то, что было в глубине его глазах, когда он смотрел на нее. Она впервые в жизни столкнулась с таким явным интересом к себе со стороны взрослого мужчины. Он видел в ней женщину, привлекательную женщину, и — чего уж скрывать — это было очень приятно.

— Что-то ты рано сегодня? — спросил Олег, не отставая ни на шаг от быстро шагающей впереди девушки.

— И что? — не оборачиваясь, бросила Лизи, все еще ощущая его волнительный взгляд на своей спине.

— Так сильно рвешься к знаниям или бежишь от кого-то? — Олег осторожно, но крепко взял ее за локоть, вынуждая остановиться и разворачивая к себе. — У тебя что-то случилось? Проблемы?

— С чего ты взял? — удивилась Лизи, видя его нахмуренный лоб и сосредоточенный взгляд.

— Я видел, как ты вчера вечером садилась в спортивную машину.

— И что? Это был мой старый знакомый, — улыбнулась Лизи.

— Тогда почему ты плакала, когда вышла из машины своего старого знакомого? — пристально глядя ей в глаза, вызывающе спросил мужчина.

— А тебе что за дело? — Лизи резко выдернула руку из его хватки. Как ни странно, Олег и не думал ее удерживать. Она развернулась и еще быстрее зашагала к школе.

— Мне нет до этого никакого дела, но если ты хочешь поговорить, я могу выслушать, — крикнул он ей в след.

— Тоже мне психотерапевт нашелся, — рассмеялась Лизи и тихо добавила: — Обойдусь как-нибудь.

Не оглядываясь, она добежала до здания школы, и не видела, каким взглядом Олег смотрел ей вслед, как крепко сжимались его кулаки и как сильно были стиснуты зубы. А Лизи, как только зашла в школу, сразу же пошла в свой класс, уселась за парту и отвернулась к окну. Разные мысли и воспоминания проносились в ее голове, но ни на чем конкретном она не останавливалась, пуская все на самотек.

— Привет, — раздался над ее ухом голос Кости.

— Черт, — подпрыгнула от неожиданности Лизи. — Напугал.

— О чем задумалась? — с улыбкой спросил парень, откровенно разглядывая хмурящуюся девушку.

— О жизни, блин, — буркнула Лизи, развернувшись к Косте лицом. — Ты как?

— Нормально, только спать хочу, — сладко потянулся парень, подавляя зевок. — А ты как?

— Отлично, — лучезарно улыбнулась ему девушка. — Чего ты так смотришь на меня? — смутилась Лизи, разглядев выражение его глаз.

— Просто удивляюсь, как вам, женщинам, удается так управляться с косметикой.

— Не поняла. — Брови Лизи поползли на лоб. — Что ты имеешь в виду?

— Да так, ничего конкретного. Просто вспомнил, какая ты с утра была… красивая, — засмеялся Костя, уклоняясь от кулака, который несся прямо в его живот. — Всего пару незаметных штрихов косметики и ты уже на человека похожа.

— Просто у меня ночка была тяжелая, — попыталась, оправдаться девушка.

— Ага, просто ночка у тебя началась с бутылки водки и гурьбы недозрелых юнцов.

— Блин, ну не завидуй ты.

— Ага, как же не завидуй. Ты пьешь неизвестно с кем и где, а мне потом ходи за тобой всю ночь. Как-то нечестно получается. В следующий раз бери меня с собой.

— Договорились. В следующий раз пить будем вместе.

— И спать? — бросил Костя и тут же подальше отпрыгнул от парты.

— Как мило воркуете, голубки.

Лизи выглянула из-за спины стоящего перед ней Кости, разглядывая замершего в дверях класса Димку.

— Не верю своим ушам. Неужто ты за один день раскрутил нашу недотрогу на секс? — нагло улыбаясь, спросил Димка. — Поздравляю.

Костя бросил вопросительный взгляд на девушку, и ее нахмуренный лоб и сузившиеся глаза, о многом ему поведали. Он развернулся к Димке, и с приторно-ласковой улыбкой, произнес:

— Я не расслышал, что ты сказал. Можешь, пожалуйста, повторить? — Он сделал шаг к стоящему у дверей класса парню.

Димка перевел свой горящий ехидством взгляд на Костю. Лизи заметила, как быстро сменилось выражение его лица и теперь улыбка на его тонких губах уже не была такой самодовольной. Он явно испугался, но все же не отступил ни на шаг, продолжая стоять и пялиться на приближающегося Костю.

— Не надо, — тихо сказала Лизи.

Костя остановился и оглянулся на девушку, вопросительно приподняв бровь. Димка, воспользовавшись моментом, быстро выскочил за дверь, при этом успев подмигнуть Лизи.

— Трус, — крикнул ему вслед Костя. — Можно, я с тобой сяду? — вдруг спросил он, подойдя к девушке.

— Со мной? — удивилась Лизи.

— Ну да, ты ж вроде бы одна сидишь?

— Ну да, садись, конечно, если хочешь. — Лизи убрала сумку и пересела на соседний стул, ближе к окну, освобождая место для парня.

— Извини, что так получилось, — понизив голос, произнес Костя. — Я не подумал.

— Забей. Этот придурок все равно бы что-нибудь придумал, а так даже лучше. Теперь мы точно знаем, о чем он будет трепаться.

— Да уж, хорошая перспектива, ничего не скажешь, — буркнул Костя. Теперь его настроение было окончательно испорчено, и он чувствовал себя не в своей тарелке — никогда ему еще не доводилось попадать в такие щекотливые ситуации, подставляя собственных друзей. А то, что Лизи стала его другом, он даже не сомневался. Но вот в том, перерастет ли эта дружба во что-то большее, сомнения были, и притом большие. Он все время с самого утра, как она проснулась, хотел спросить ее, кто такой Ксандр, чье необычное имя она повторяла в бреду всю ночь, признаваясь в любви. Он впервые оказался в ситуации, когда девушка, страстно прижимаясь к нему, произносила чужое имя. Это было не только странно, это было неприятно и даже болезненно для его мужского самолюбия. Но вот что-то не давало ему спросить об этом Ксандре, что-то останавливало и слова замирали на языке, уже готовые сорваться.

— Костя, привет, — вывел его из размышлений веселый голос рыжего Романа. За ним следом в класс вошла неприметная девушка, невысокого роста в очках и с длинной косой. Она бросила настороженный взгляд на Костю и на сидящую рядом с ним Лизи.

— Привет, Рита, — тихо сказала Лизи, когда девушка поравнялась с их партой.

— Пр… Привет, — еле слышно ответила девушка и, не поднимая глаз, быстро прошла на свое место — последнюю парту, стоящую в том же ряду, что и парта Лизи.

— Ни фига себе, — громко засмеялся Ромка. — Костя, твоим появлением наша жизнь стала меняться!

— В смысле? — удивился Костя, недоуменно глядя на веселящегося конопатого парня.

— В прямом. — Ромка уперся руками в парту и наклонился к сидящему парню. Понизив голос так, чтобы девушки его услышали, он проговорил: — Лизи не разговаривала с Риткой класса с восьмого, если мне память не изменяет. Даже не здоровалась, представляешь?

Костя бросил заинтересованный взгляд на притихшую девушку. Лизи сидела, снова отвернувшись к окну, делая вид, что не обращает абсолютно никакого внимания на этот разговор.

— А ведь они дружили в первого класса, — тем временем продолжал Ромка. — Правда, Ритке всегда доставалось, когда хотели зацепить Лизи. Может, потому они больше не общаются, — загадочно прошептал он.

— Тугашев, закрой пасть, а то я сама ее тебе закрою, и надолго. Ты меня знаешь, — прошипела Лизи, не оборачиваясь, на замерших парней.

— Тебя я знаю, поэтому, — Ромка перевел взгляд на Костю, — извини, больше не скажу ни слова. — И парень быстро пошел по проходу к своей парте, но, не дойдя до нее пару шагов, вдруг развернулся и спросил: — Слушай, а вы не знаете, чего это Димон как оглашенный вылетел из класса и понесся куда-то очень-очень довольный?

— Скоро узнаешь, — ответила Лизи. — Не хочу портить тебе впечатление. Димка сейчас переварит подслушанную информацию, обдумает ее и такое придумает, что мало не покажется.

— Понятно. Как всегда сует длинный нос не в свои дела, — рассмеялся Ромка. — Что ж подожду премьеры, и как мне кажется, вы двое будете в главных ролях, я не ошибся? — задорно подмигнул он Косте.

— Не ошибся, — ответила ему Лизи и усмехнулась.

— Да, чуть не забыл. Костя, а ты не скажешь, что это за слух пополз по школе, что ты вроде бы Андрюхе Агееву из параллельного морду набил? Самого Андрея нет, его друзья молчат, как рыбы, поэтому история обрастает такими подробностями, что ой-ой-ой. А когда Андрюха заявится сегодня — боюсь кровопролития не избежать.

— Сегодня он не придет, — нахмурившись, ответила Лизи.

— Почему? Что, так сильно досталось? — рыжие брови Ромки взлетели на лоб.

— Да нет. Он сказал, что ночью плохо спал, поэтому голова болит. Так что будет отсыпаться.

— Голова болит? — заулыбался рыжий паренек. — А ты откуда знаешь, что он плохо спал?

— Тугашев, иди учиться на прокурора, а? У тебя хорошо получается задавать правильные вопросы, — недовольно буркнула Лизи, злясь на себя за то, что сболтнула лишнее.

— А может, я адвокатом хочу быть, — улыбка Ромки стала еще шире. — Костя, так это правда, что ты с Агеевым подрался?

— Ну, правда. Да я стукнул его всего-то один раз, — недовольным голосом ответил парень.

— Два, — поправила его Лизи.

— Что? — в один голос переспросили ее ребята.

— Ты говорил вчера, что успел его два раза ударить, — пояснила девушка.

— Блин, и за что же это ты его в первый же день, а? — искренне веселился Ромка.

— Слушай, отстань, а? — то ли пригрозил, то ли взмолился Костя, глядя на Романа своими большими серыми глазами. — Просто мы с ним не сошлись во мнении.

— По поводу? — тут же уточнил парень.

— Иди ты… на свое место, — уже взревел Костя, начиная медленно подниматься со стула.

— Все, все, я понял, — поднял руки вверх Рома, но его глаза блестели и искрились от еле сдерживаемого смеха. — Лизи, а почему Андрюха ночью не выспался? — тут же переключил он свое внимание с Кости на притихшую девушку.

— А я откуда знаю, — удивилась она. — Он сам мне так сказал, когда утром позвонил.

— А чего это он тебе утром звонил? — недоуменно спросил Костя.

— Блин, да потому что ты всю ночь ему звонил и спать не давал. Вот он и решил выяснить, что случилось у меня лично, — разозлилась девушка.

— Что? — завопил Костя. — Это я всю ночь ему звонил! Да я всего-то и позвонил раза три-четыре, ну, может, раз пять… во всяком случае, не больше семи, а потом он сам мне трезвонил через каждые двадцать минут, пока я не отключил наши телефоны. Ты только спокойно заснула, и я не хотел, чтобы он тебя разбудил. Черт! — Костя закрыл свой рот ладонью, видя, как расширились от удивления глаза Ромки, и какая тишина наступила в классе. — Прости, — еле слышно прошептал он, повернувшись к Лизи.

— Да, чего уж там, — улыбнулась девушка, видя обескураженный вид Кости. — Ну, теперь наша премьера обещает превзойти даже «Сумерки».

— Это точно, — уже громко ржал Ромка. — Ну, вы ребята и даете. Интересно, что теперь придумает на это все Димон. Вон смотри, Петька уже понесся ему новости докладывать. Мне просто не терпится, это услышать. Лиз, а ты мне потом правду расскажешь, ладно? — тихо попросил Ромка, услышав звонок на урок и заметив входящую в класс учительницу истории.

— Обязательно расскажу, но только после премьеры, — хмыкнула девушка, стараясь сохранить на лице равнодушное выражение, хотя на душе у нее скреблись кошки.

— Вот же черт, — выругался Костя, заметив, как в класс, вслед за учителем, шмыгнул Димка, улыбаясь во все тридцать два и бросая на Лизи довольные взгляды.

— Да уж, — ответила ему Лизи.

Она знала, что теперь ей еще предстоит объяснить весь этот бред и Максу, а это не так-то просто, даже если постараться упустить некоторые нелицеприятные моменты вчерашнего вечера.

Макс сидел хмурый и злой в прохладном кафе аэропорта, нервно теребя в руках мобильный телефон. Эспрессо в маленькой чашке давно остыл, а он так и не притронулся к нему. Вчера у него не получилось вылететь из Генуи, как он ни старался, и, разумеется, это ужасно его расстроило и даже рассердило. Но еще больше его вывело из себя то, что рано утром в аэропорту он встретил Зигфрида, и выяснилось, что немец летит с ним в одном самолете, и мало того — на соседнем кресле.

Всю ночь, начиная еще с вечера, Макс звонил Лизи и никак не мог дозвониться. Сначала она была вне зоны доступа, потом просто не брала трубку. Он волновался, не зная, что с ней произошло, даже поднял на уши всех своих людей. Последний отчет он получил в полночь, и в нем говорилось, что его подопечная пришла домой пьяная и, к тому же, не одна. Незнакомый парень зашел с ней в квартиру и больше оттуда не выходил. Поэтому Макс названивал ей каждые десять — двадцать минут, пока в три часа ночи на его очередной телефонный звонок не ответил молодой мужской голос. Макс даже растерялся сначала, не находя нужных слов, но парень сам начал разговор. Он вежливо представился Константином и объяснил:

— Максим Васильевич, не волнуйтесь, Лизи уже спит и с ней все хорошо.

Макс на мгновение просто онемел то ли от злости, то ли от растерянности, а потом смог выдавить из себя только одно слово:

— Одна?

— Что? Я Вас не понял? — усмехнувшись, переспросил парень, и Макс тут же представил ехидную улыбку на губах этого наглеца.

— Я тебя спросил, — еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, отчеканил Макс, — Лизи спит одна?

Константин явно не ожидал такого прямого вопроса, поэтому замялся на несколько мгновений, но к искреннему удивлению Макса нашелся парень довольно быстро и абсолютно невозмутимым голосом ответил:

— Сейчас — да, одна. Утром я передам ей, что вы звонили. Спокойной ночи, Максим Васильевич.

Макс несколько мгновений пялился на экран телефона, а потом снова набрал номер Лизи, но этот гаденыш уже выключил мобильный.

Сидя в пустом темном номере на кровати в одних трусах, Макс начинал тихо звереть. Его рейс снова отложили без каких-либо объяснений, а тут еще и это… приключение. Каждый звонок от его людей удивлял и озадачивал Макса все больше и больше. Получается, не успел он уехать, как Лизи пустилась во все тяжкие!? Для начала напилась до некондиции с кучкой местных хулиганов, потом приехала домой на дорогой машине, и вдобавок потащила незнакомого парня к себе в кровать. Когда он получил этот отчет, то никак не мог в это поверить. Он, конечно, знал, что она не божий одуванчик, но такого точно не ожидал.

Лизи с самого детства могла не только постоять за себя, но и сама часто выступала организатором разных потасовок. Когда она в первый раз пришла домой злая, ободранная и с синяками, на его вопросы тогда еще десятилетняя девочка только угрюмо молчала и сердито сопела, и он тут же отвел ее в секцию восточных единоборств, которую вел его давний школьный друг, где Макс и сам много лет занимался. Теперь Лизи перестала приходить домой в синяках, а его все чаще поджидали на улице взволнованные мамаши побитых парней и просили приструнить свою сестру. Макс клялся обязательно поговорить с Лизи, но ни разу не сделал ей ни единого замечания. Он хотел, чтобы она была готова к тому, к чему медленно и уверенно катилась ее жизнь. Он должен был ее подготовить, и внутри гордился тем, какой вырастил и воспитал эту девочку. Помимо единоборств, ее научили пользоваться холодным оружием и неплохо стрелять, к тому же она отлично плавала и увлекалась скалолазанием. Как ни странно, Лизи и самой все это нравилось, и на тренировки она бежала с удовольствием. Эту ее увлеченность Макс использовал для того, чтобы заставить ее еще и хорошо учиться. Он часто пугал девочку, что если она будет получать плохие оценки в школе, то он больше не пустит ее на тренировку, и она усердно училась, используя для этого любую свободную минутку своей до предела загруженной жизни.

Он знал о ней все: чем она дышит, о чем мечтает, кого любит. И теперь очень удивлялся, что ночью в его квартире делает молодой человек, с которым Лизи познакомилась буквально утром. Ведь он знал, что она давно и безответно влюблена в Ксандра. Тогда почему она затащила Костю к себе в постель? Что-то тут не клеилось, и Макс никак не мог найти разумное объяснение такому поведению своей подопечной, которую он уже давно считал близким, едва ли не родным человеком. Скорее всего, с Лизи что-то случилось, но он никак не мог выяснить что.

Макс так и не смог заснуть ни на минуту, простояв до самого рассвета возле окна, глядя на никогда не спящий город, вечно гудящий, как большой пчелиный улей.

И сейчас после нервной бессонной ночи и нелегкого перелета, сидя в кафе, не выспавшийся и злой Макс тихо скрипел зубами и старался взять себя в руки под насмешливым взглядом всегда бодрого и свежего Зигфрида. Именно немец затащил его в это неприглядное кафе, как только они зашли в зал аэропорта. Макс, хоть и не одобрял такого решения, но спорить со своим «любезно» навязанным спутником все же не стал, понимая, что перекусить перед рабочим днем им все же необходимо. Но то ли от беспокойства, то ли от неприятного соседства, у него абсолютно пропал аппетит.

Вдруг Макса осенило и, посмотрев на довольно ухмыляющегося немца, он спросил:

— Зигфрид, ты уже с местожительством определился? Если нет, то я могу…

— С местожительством? — переспросил мужчина.

— Ну, с отелем.

— Смысл слова «местожительство» мне понятно, — ехидно усмехнулся немец. — Меня лишь удивил твой вопрос.

— Почему удивил? Это элементарные законы гостеприимства. Ты же в незнакомой стране, не знаешь наших условий, языка и…

— Спасибо за твою трепетную заботу обо мне, дорогой друг, — перебил его Зигфрид на чистом русском языке с легким, едва уловимым акцентом. — Но, кажется, ты не совсем понял цель моей миссии.

От удивления Макс даже закашлялся, вытаращив на немца удивленные глаза, но быстро сумев взять себя в руки, он недовольно буркнул:

— Знаешь, у тебя неплохой русский.

Зигфрид только еще шире улыбнулся и в хитром прищуре его глазах появился озорной блеск. Макс лихорадочно стал перебирать в памяти все разговоры, что вел в присутствии немца, но, кажется, ничего лишнего он, к счастью, не сболтнул.

Тогда Макс незаметно перевел дыхание и, улыбнувшись сидящему напротив мужчине, язвительно спросил: — Так в чем же твоя миссия состоит, господин Гуднехт?

— Максимилиан, дорогой мой, неужели твой итальянский настолько плох, что ты не понял простых слов Кардинала? — Макс недовольно скривился на поучительно-насмешливый тон немца, но промолчал, а Зигфрид, так и не дождавшись его реакции на свои слова, продолжил:

— Я надеюсь, ты помнишь, что мне велено не спускать с твоей подопечной глаз ни на минуту, ни днем, ни ночью. Поэтому ни о какой гостинице не может быть и речи. Я буду жить у тебя.

— Что значит «у меня»? — опешил Макс.

— А то и значит, — Зигфрид не сдержал ехидной улыбки. — Мы будем жить все вместе большой дружной семьей… в твоей квартире.

Глаза Макса поползли на лоб от услышанного.

— Но у меня только две комнаты: Лизина и моя.

— Ну, тогда, если ты не хочешь, чтобы я спал с Лизи, я буду спать с тобой… В одной комнате, я имею в виду.

— Что?

— Ты против? — спросил Зигфрид с абсолютно серьезным выражением лица, но его с головой выдавали горящие дьявольским блеском глаза.

Насмешливый вид немца и стал для Макса тем самым ведром ледяной воды, которое быстро остудило его пыл и помогло взять себя в руки, поэтому через минуту он совершенно спокойно ответил:

— Я, конечно же, против твоего соседства, но если ты так хочешь спать со мной… в одной комнате, что ж, мне, как гостеприимному хозяину, стоит уступить тебе. Однако, если хочешь знать, я не в восторге оттого, что мне придется видеть твою наглую рожу двадцать четыре часа в сутки.

— Ну, не драматизируй ты так, — засмеялся Зигфрид. — Не буду я ходить за тобой по пятам. У меня есть и свои дела. Так что не стоит обо мне беспокоиться.

— Обрадовал, — недовольно буркнул Макс, и они снова замолчали. Умел все же немец вывести его из себя только одним словом, да что там словом — взглядом. Вроде бы ничего оскорбительного и не говорит, но в сочетании с его наглой и самоуверенной улыбкой, с дерзко горящими глазами, это почти всегда получалось колко и обидно.

Макс исподлобья посмотрел на Зигфрида, который с довольной физиономией допивал свой кофе, изящно поедая яблочный штрудель. И странное дело — ничего его не может вывести из равновесия. Как у него это только получается? Макс покачал головой и вернулся к своему начатому кусочку тирамису, продолжая лениво колупать его в тарелке.

— Подожди, если ты будешь жить у меня, то это надо как-то объяснить Лизи. А то двое взрослых мужчин, спящих в одной комнате, могут вызвать у нее нездоровые ассоциации, — вдруг сказал Макс, отложив бесполезную вилку.

Зигфрид посмотрел на него, так и не донеся последний кусок штруделя до рта. Потом он начал весело и громко смеяться. Макс только скривился, наблюдая за неадекватной реакцией на свои слова.

— Да уж, надо что-то придумать, — сквозь смех произнес Зигфрид. — А то меня не поймут, и ребята явно не оценят мой выбор. Скажут, что у меня совсем нет вкуса.

— Я не понял, что ты этим хочешь сказать? — в голосе Макса появилась наигранная обида. — Неужели, я тебе не нравлюсь? — томно протянул он и игриво подмигнул Зигфриду.

Тот сначала удивленно заморгал, а потом, также вызывающе улыбнувшись, погладил лежащую на столике руку Макса, и сказал:

— Дорогой, ну не злись. Что я могу сделать, если ты не соответствуешь моим извращенным вкусам!

Официант, который как раз в этот момент проходил мимо их столика, странно крякнул, ошарашенными глазами разглядывая сидящих мужчин.

— Зигфрид, прекрати дурачиться, — тихо сказал Макс и убрал руку со стола.

— Да ладно тебе, — улыбнулся немец. — И кстати, ты первым начал, я только подыграл тебе.

— Уж очень правдоподобно подыграл, — отчего-то еще больше разозлился Макс, оглядываясь на присутствующих в кафе людей. Все смотрели только на них, и от этих взглядов Макса бросило в дрожь. Он никогда не понимал этого странного немца, он никак не мог определить, когда тот серьезен, а когда просто шутит. Возможно, поэтому у них никогда не складывалось нормальное общение.

— Макс, я бы хотел как можно больше времени находиться рядом с твоей подопечной, — прервал затянувшееся молчание немец.

— Черт, Зигфрид, неужели тебе так трудно запомнить, что ее зовут Лизи?

— Макс, не кипятись ты так. Поверь, перспектива видеть твою недовольную рожу и день, и ночь, мне тоже не нравиться, но у нас нет выбора. Поэтому давай придем ко взаимовыгодному соглашению и поживем мирно … хотя бы какое-то время. Пока ты… окончательно не определишься.

Макс смотрел на немца, с удивлением осознавая, что только что Зигфрид впервые высказался так откровенно и серьезно, без своих едких подколок и насмешек. Даже его взгляд был слишком сосредоточенным и серьезным. Вот только Макс никак не мог понять, о чем именно он говорил, на что так непрозрачно намекает? Но по выражению лица Зигфрида, Макс понял, что тот не собирается продолжать и не будет ничего объяснять. Он молча смотрел на Макса, ожидая его ответ. Но какой? Что Зигфрид хочет услышать от него? Макс мысленно перебирал варианты, но так и не решился озвучить ни один из них. Он боялся ошибиться, боялся просчитаться, поэтому молчал, глядя на немца. Видимо, понимая, что сейчас ему ничего толкового от Макса не дождаться, Зигфрид вздохнул и спросил:

— Что ты предлагаешь?

— Ты о чем? — не понял его Макс.

— Хорошо было бы что-то придумать, чтобы я мог находиться рядом с … Лизи. Я бы хотел наблюдать за ней и дома, и в школе.

— Наблюдать? — усмехнулся Макс. — Так и скажи, что собираешься следить за ней. Вот только не представляю, как ты намереваешься это провернуть? — с недоумением спросил он. — Ты что же, рассчитываешь ходить за ней по пятам и подглядывать из-за угла, надеясь, что она тебя не заметит?

— А вот ты и придумай, как лучше мне это сделать. Ты же тут … директор.

— Вот черт, — выругался Макс, наконец-то сообразив, какую западню подстроил ему этот компаньон. Минуту назад немец был абсолютно серьезным, а вот сейчас в его глазах опять светилась насмешка, а губы уже растянулись в ехидной ухмылке.

Макс все больше хмурился и ругался. Быть под наблюдением и дома и в школе его совсем не устраивало. Он стиснул зубы, и желваки заходили на его бритых щеках. Надо придумать этому навязанному соглядатаю какое-нибудь занятие, чтобы иметь хотя бы несколько часов свободного времени. Зная пронырливый характер Зигфрида, тот будет совать свой аристократический нос в каждую дырку. Макс лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, и тут навязчивая реклама на мониторе в кафе навела его на одну каверзную мысль.

— Что ж у меня есть одна идея, но вот понравится ли она тебе… Справишься ли с таким делом? — потирая подбородок, протянул Макс.

— Ты скажи сначала, а там посмотрим, — хмыкнул Зигфрид. Он все это время не спускал сосредоточенных глаз с лица Макса и не упустил тот момент, когда в голову директора пришло решение этого щекотливого вопроса. И по выражению его лица Зигфрид понял, что идея ему явно не понравится.

— Ты же понимаешь, что шляться по школе и следить за учениками тебе никто не позволит? — Зигфрид на эти слова Макса только приподнял одну бровь, больше ничем не выдавая своего недоумения. — Поэтому я вижу только один выход в данной ситуации: стань учителем.

— Учителем? — спокойно переспросил Зигфрид. По правде говоря, что-то в этом роде он и предполагал услышать. Что ж, его хорошее образование не позволит ударить в грязь лицом — он может с блеском преподавать все что угодно, ну кроме русского языка, конечно.

— Да, учителем, — продолжил Макс. — Это даст тебе отличную возможность на вполне законных основаниях не только находиться в школе в любое время, но и разговаривать и следить за учениками.

— И в чем подвох? — прищурившись, спросил Зигфрид. Он чувствовал, что все не так хорошо и гладко, как Макс старается ему это преподнести. Он явно замыслил какую-то пакость. Обидчивая и мстительная натура!

— Господи, Зигфрид, о чем ты? — вполне искренне возмутился Макс и немец понял, что он таки прав в своих ощущениях. — Какой подвох? Я просто оформляю тебя учителем в школу, временно конечно, на испытательный срок, а, когда все закончится, просто уволю.

— И что же я буду… преподавать? — спросил Зигфрид и, поставив локти на стол, опустил голову на сплетенные пальцы. Немец выжидающе уставился на Макса, всем своим видом показывая, что раскусил его тайный замысел.

— Танцы, — просто ответил Макс и мило улыбнулся немцу, как проголодавшийся крокодил.

— Танцы? — тонкие брови Зигфрида слегка приподнялись.

— Ага, бальные, — еле сдерживая улыбку, уточнил Макс.

— Бальные? — переспросил Зигфрид и еще крепче сжал пальцы, но на его лице не дрогнула ни одна мышца.

— Но если у тебя нет необходимой подготовки, и ты откажешься от этого предложения, то я пойму. Но это единственная вакансия, что у нас есть. Ничего другого я придумать и предложить тебе не могу. Прости.

— Значит, танцы, — спокойно уточнил Зигфрид, и Макс поспешил утвердительно кивнуть, а его губы так и стремились растянуться в довольной ухмылке. — Бальные. — Макс снова кивнул, а немец не выдержал и весело рассмеялся, снова привлекая к их столику постороннее внимание. Макс нахмурился. Такой реакции на свое предложение он точно не ожидал. — Ну что ж … танцы, значит, танцы.

— Ты… ты что… согласен? — заикаясь от удивления, переспросил Макс.

— А что у меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда, конечно, согласен. А ты на что надеялся, предлагая мне такой вариант? Что, думал, я испугаюсь и легко сдамся? — Зигфрид хмыкнул. — Да, ты плохо меня знаешь, друг мой!

— Ты хоть танцевать умеешь? — с плохо скрытым сарказмом, спросил Макс, все больше злясь на немца.

Тонкие губы растянулись в довольной улыбке:

— Я выпускник Венской школы бальных танцев. Предоставить сертификат?

Макс молча переваривал услышанную информацию, а немец с дьявольским наслаждением слушал злобный скрип его зубов.

— Поверю на слово, — наконец-то буркнул Макс. — Черт, — сквозь зубы выругался он.

— Что, дорогой мой Максимилиан, не получилось? — хмыкнул Зигфрид.

— Пока не знаю, — усмехнулся ему в ответ Макс. — Что ж, хоть какая-то польза будет от твоего присутствия в моей школе. Научишь моих оболтусов танцевать вальс.

— Вальс? — искренне удивился Зигфрид.

— Да, да, именно вальс, мой дорогой. — Макс сделал ударение на последних словах, ехидно улыбаясь. — А ты что думал, я тебя только для галочки учителем возьму? Нет уж. Будешь учить два выпускных класса танцевать вальс. Выделим тебе совместные уроки физкультуры. С физруком я договорюсь, думаю, тут проблем не будет.

— Дьявол, — тихо прошипел Зигфрид, вызвав довольную улыбку на губах Макса. — Что ж один — один, коллега, — и встав из-за стола, немец протянул мужчине руку. — Ну что, по рукам, господин директор?

— По рукам, господин хореограф, — и Макс крепко пожал его руку.

— У меня еще есть несколько дел в городе. Так что встретимся на рабочем месте. Когда я приступаю к своим обязанностям?

— Урок начинается в двенадцать пятнадцать, и не опаздывай.

— Тогда до встречи, а то меня уже ждут. — Зигфрид кивнул Максу и быстро пошел к выходу из кафе.

Макс смотрел ему вслед и довольно улыбался. Он же ему даже адрес не назвал! Интересно будет понаблюдать, как немец собирается его искать в таком большом городе!

Но не успел Макс вдоволь позлорадствовать и насладиться незапланированной местью, как зазвонил его мобильный и на экране высветился незнакомый номер.

— Слушаю, — настороженно произнес Макс.

— Я хотел сказать, чтобы ты не переживал, — раздался в трубке довольный голос немца. — Как тебя найти, я знаю. А это мой номер. Если что — звони.

Макс смотрел на телефон и из последних сил сдерживал рвущиеся наружу сплошь нецензурные выражения.

— Твою ж… — прошипел он, ударяя кулаком по столу.

Макс схватил чашку и залпом выпил холодный эспрессо, потом быстро набрал номер на мобильном.

— Через два часа в моем кабинете, — грубо бросил он в трубку и тут же отключился.

Резким жестом, выдающим его издерганность, Макс кинул на стол несколько купюр, не дожидаясь сонного официанта, и быстро вышел из кафе, направляясь к стоянке, где он оставил свой автомобиль перед отлетом в Италию.

***

— Максим Васильевич, Максим Васильевич, — в кабинет директора ворвалась молодая девушка. Макс мельком глянул на часы и усмехнулся. Прошло ровно два часа с момента его звонка. — Максим Васильевич, это просто не выносимо, — шмыгнула носом учительница, сдерживая слезы.

Макс оторвал взгляд от компьютера и снял очки.

— Что случилось, Наталья Вадимовна? — спокойно спросил он.

— Этот… этот Калай. Он опять… начал. Ведь все же было хорошо. А сегодня он … снова начал … придирался и высмеивал меня перед классом. Я … я больше не могу спокойно вести урок в этом классе, — заплакала молодая учительница, всего лишь первый месяц работающая в этой школе.

— Успокойтесь, пожалуйста, Наталья Вадимовна. — Макс встал из-за стола и подошел к девушке. — Я сейчас поговорю с ним, и все снова будет хорошо.

— Я… Я … не могу так, Максим Васильевич, — жалобно глядя на мужчину, прошептала она. — Калай там, в приемной, — выдавила девушка из себя, некультурно тыча пальцем в приоткрытую дверь.

— Вот и хорошо. Вы идите в класс и продолжайте урок, а я пока с ним поговорю, хорошо? — Макс обнял девушку за плечи, осторожно подталкивая к выходу. — Идите, идите. Детей нельзя надолго оставлять одних. Идите, Наталья Вадимовна.

— Хорошо, — снова шмыгнула она, вытирая слезы и, не глядя на нерадивого ученика, замершего посреди приемной.

— Иван, заходи, — резко произнес Макс и отступил от двери, когда к ней подошел высокий долговязый парень в потертом старом пиджаке и явно коротких для его роста брюках. На его лице были очки в темной роговой оправе с толстыми стеклами, волосы были блеклыми и жирными и висели грязными патлами, закрывая половину лица. Вдобавок он так сильно сутулился, что его фигура казалась еще более корявой и несуразной.

Иван зашел в кабинет, и Макс плотно прикрыл за ним дверь. Парень, не останавливаясь, прошел прямо к столу, сел на ближайшее кресло, не ожидая приглашения, и, развалившись в нем, закинул ногу на ногу. Сняв очки, он бросил их на стол и откинул с лица жирные волосы, брезгливо скривившись.

— Зачем вызывал? Что, пожар где-то? Между прочим, из-за твоего: «Через два часа в моем кабинете», мне снова пришлось доводить эту дурочку до слез, чтобы попасть сюда. И кстати, это уже третий раз. Она скоро сбежит твоей из школы.

— А что, ума не хватило на перемене зайти?

— Блин, до конца урока, между прочим, еще двадцать минут. — Иван указал пальцем на висевшие на стене часы. — Я бы опоздал, — нагло усмехнулся он.

- Так, хватит паясничать. Я слушаю тебя. — Макс обошел стол и сел в свое кресло.

— Блин, я же отправил тебе отчет еще вчера. Чего ты там не понял?

— Я не про вчерашний отчет. Я хочу знать все, что случилось уже сегодня. Рассказывай, и быстрее. У меня не так много времени. — Макс невольно бросил взгляд на часы. Если он не ошибается, то Зигфрид должен уже скоро появиться, а зная его немецкую педантичность и пунктуальность, тот точно явится на час раньше.

Иван Калай кратко и методично излагал все, что случилось сегодня с самого утра: как вначале пятого Костя покинул квартиру, как Лизи почти голая стояла на балконе и с кем-то разговаривала по телефону, потом в начале восьмого быстро выбежала из дома и пошла в школу. Как встретила возле ворот нового физрука, они о чем-то поговорили, и Лизи быстро побежала в здание школы, а потом девушка зашла в класс и больше его не покидала.

— Это все?

— Сплетни тоже рассказывать? — усмехнулся Иван.

Глаза Макса опасно сузились.

— Понял, понял. За несколько минут по всей школе разлетелся слушок, что твоя… сестра провела ночь с новеньким, с американцем. И они это, кстати, не скрывают. Так что готовься, господин директор, — ехидно усмехнулся Иван.

— Не забывай, с кем разговариваешь, — прошипел Макс. — Пошел… в класс.

— Как скажите, Максим Васильевич, как скажите, — раболепно пролепетал парень и, схватив со стола очки, быстро выскочил из кабинета.

Нацепив уродующие его очки, Иван снова сгорбился и, сунув руки в карманы, вышел из приемной директора школы. Секретарша только бросила на него мимолетный взгляд и снова стала что-то быстро печатать на клавиатуре, уставившись в экран монитора.

— Придурок, — выругался Иван, когда оказался в коридоре, подальше от дверей кабинета. В класс он уже возвращаться не собирался. Парень медленно брел по коридору, пиная какую-то бумажку и глядя в пол, поэтому и не заметил тройку ребят, стоящих возле окна. — Черт, — тихо процедил он сквозь зубы. — Вот влип.

— Ты только посмотри, кто тут у нас идет, — раздался ехидный смешок. — А мы-то все думаем, чем нам себя занять до конца урока! А вот игрушка сама в руки и приплыла.

К Ивану подскочил высокий крепкий парень и обнял его за плечи.

— Пошли, поговорим, что ли. Расскажи нам, и где это ты был?

— Отцепись, — буркнул Иван, еще больше сутулясь и силясь скинуть руку со своего плеча. — У директора я был.

— У директора? — весело рассмеялись парни. — И что ты там делал? Учебную программу обсуждал? Ты же у нас вон, какой умный. Просто профессор!

— Влад, отпусти, — резко сказал Иван, продолжая прятать свой взгляд.

— А то что? — переспросил его парень, чья рука, как клешня краба, вцепилась в его плечо.

— А то укушу, — глядя из-под очков, ответит тот.

— Укусишь? — парень рассмеялся. — Ой, как я испугался! — Двое других его дружков также загоготали на весь коридор, абсолютно не заботясь о том, что за дверями классов сейчас идут уроки. Даже если учителя и слышали посторонние разговоры в коридоре, они не обращали на это внимания, не желая вмешиваться.

Влад был одного роста с Иваном, хотя и раза в два его толще. Он больше напоминал медведя — здоровый, косолапый и не слишком умный; на его круглом лице всегда ехидно блестели маленькие злые глазки. Да и дружки были ему под стать: высокие, крупные и задиристые. Только когда в класс приходил Андрей Агеев, он единственный был в состоянии приструнить их. Тогда они вели себя более сдержано и не так агрессивно. Зато сегодня ничто не мешало им наслаждаться своей свободой и безнаказанностью.

— Значит, ты был у нашего любимого директора, — медленно протянул Влад. — Ты ему успел рассказать, как его милая сестрица провела сегодняшнюю ночь?

Иван косо посмотрел на парня и промолчал. Да, этот слух, благодаря Димону разнесся по школе со скоростью лесного пожара. Быстро, ярко и, вряд ли, его теперь так просто можно будет потушить. Хотя Лизи и училась в параллельном классе, но о ней уже, кажется, все и всё знали.

- Пошли, выйдем, и ты нам расскажешь, что тебе говорил господин директор. — Влад стянул с лица Ивана очки и настойчиво потянул его в сторону лестницы, двое других его дружков шли следом, громко смеясь и уже предвкушая веселое развлечение.

Иван еще больше насупился и огляделся. Если бы не Макс, он бы давно поставил этих уродов на место, но директор приказал их не трогать, и теперь он каждый день вынужден был терпеть их издевательства и наблюдать, как они терроризируют всю школу. В принципе, ему было плевать на всех остальных, но его они уже конкретно достали. Поэтому, не сопротивляясь, Иван шел вместе с ними в сторону лестницы, зная, что они потянут его в подвал. Вот там он уже сдерживаться не будет, тем более что он голоден и давно уже не ел. А с Максом он потом как-нибудь уладит это грязное дело. Иван даже облизнул губы, предчувствуя приятную, а главное, аппетитную забаву.

— Эй, придурки, отпустите парня, — раздался звонкий девичий голос, как только они завернули за угол. Иван тихо застонал.

— О, какая встреча! — взвыл от восторга Влад. — Малышка, пошли с нами, если хочешь хорошо провести время, — рассмеялись парни. — Обещаю, что не пожалеешь! Будет весело, тебе понравиться!

— Обещаешь? — переспросила Лизи и подошла ближе.

— Конечно, нас же трое. — И на довольных лицах парней появились развратные улыбки.

— Хочешь взять количеством, а не качеством, — хмыкнула Лизи и обвела улыбающихся парней презрительным взглядом. Потом посмотрела на хмурого Ивана. Как ни странно, она не видела в его глазах страха — он нисколько их не боялся и, скорее, следил за развитием событий, причем с явным интересом и кривя губы в надменной улыбке. Лизи это немало удивило. Может, парень мазохист и ему это нравиться, а она сейчас только зря вмешивается? Наплевав на глупые догадки, и все еще хмурясь, девушка уверенно сказала:

— Отпусти его, Влад.

— Черт, да что же это такое, — искренне возмутился парень. — Все мне приказывают, все что-то от меня требуют. Разве я тебе что-то должен? Или ты думаешь, что если…

— Только Макса сюда не приплетай, — перебила его Лизи. — Если ты плохо меня расслышал, я повторю: отпусти его.

— А то что?

— А то я тебя ударю, — спокойно ответила девушка, но внутренне она уже собралась и была напряжена. Она разулась, понимая, что каблуки — не лучшее, что может пригодиться в драке.

— Вот же сучка. — Влад ткнул очками Ивана в живот и толкнул его в руки стоящего позади него дружка. — Попридержи-ка пока этого урода, мы с ним позже разберемся. А сейчас я хочу с нашей красоткой поговорить. — Маленькие глаза Влада еще больше сузились и он начал медленно подходить к замершей в нескольких шагах от него девушке. Один из его дружков шел следом за ним, сохраняя на губах довольную и ехидную улыбку.

Лизи прищурилась. Парни были не только выше ее и тяжелее, их было двое, если не брать во внимание третьего, что сейчас держал Ивана и подбадривал друзей пошлыми советами и шутками.

Влад остановился в двух шагах от девушки, разглядывая ее похотливым, раздевающим взглядом.

— А ты ничего, — сказал он и облизнулся, как кот на сметану.

— Правда? А вот ты вблизи еще хуже, так что лучше отойди, — глядя на него с презрением, ответила Лизи.

Иван наблюдал за всем происходящим с живым интересом. Он даже забыл, что ему должен сутулиться и бояться. Он не раз наблюдал за Лизи в уличных разборках и на спаррингах с более опытными и сильными соперниками, поэтому сейчас больше переживал за здоровье парней, предвкушая быструю и вполне заслуженную расправу. В его глазах появился азарт и жажда крови.

— Значит, я тебе не нравлюсь? — растягивая слова, проговорил Влад и оглянулся через плечо к другу. — Слышь, Косой, я ей не по вкусу. Зато этот напыщенный американский щенок, ей настолько понравился, что она в первый же вечер перед ним ноги раздвинула.

Влад, прищурившись, разглядывал абсолютно спокойную девушку.

— Ага, — загигикал тот, кого назвали Косым, стоя за спиной Влада. — Он даже с Андрюхой вчера подрался из-за нее. Может, это она его так отблагодарила.

— И как тебе секс с американцем… понравился? — ехидно произнес Влад, делая еще один шаг к Лизи. — Может, попробуешь со мной… для сравнения?

Девушка быстро выкинула руку вперед и крепко схватила парня за мотню спортивных штанов. Он дернулся, а Лизи еще крепче сжала руку.

— Пусти, — фальцетом взвыл парень.

— Да, Влад, проигрываешь ты американцу. — Лизи сжала руку сильнее, и Влад застонал. — Мелковат, мелковат, — с наигранным сожалением, сказала девушка.

— Пусти, сука, — зашипел Влад, стараясь не дергаться. Его друг стал медленно приближаться к Лизи сбоку.

— Еще один шаг, и у него уже никогда не будет детей, — грозно сказала Лизи, поглядывая на Косого. Тот замер, переводя свой взгляд с Лизи на стонущего Влада.

Его бросок был быстрым, но не настолько, чтобы стать для Лизи проблемой. Она ждала этого, потому, оттолкнув Влада, с разворота ударила Косого ногой прямо в пухлый живот, вложив в удар всю силу. Тот сложился пополам и застонал, а ей навстречу уже несся Влад. Лизи уклонилась от его кулака и пнула его коленом прямо между ног, в бедное многострадальное место.

— Дурак, видать, детей тебе точно не хочется, — пробурчала Лизи, быстро разворачиваясь к Косому. Но тот не собирался на нее нападать, все еще пытаясь восстановить дыхание и держась за живот, он прислонился к стене. Влад стонал рядом, согнувшись в три погибели и держась за пах. Лизи повернулась к третьему дружку, который держал Ивана, и успела заметить, как этот странный ботаник в очках резко ударил локтем парня под дых, а когда тот согнулся, то залепил ему в нос кулаком, попав костяшками прямо по переносице. Когда дружок Влада застонал, хватаясь за нос, и кровь полилась между его пальцев, глаза Ивана странно заблестели, и он побледнел.

— Иван, ты как? — кинулась к нему Лизи, отталкивая стонущего Влада, который случайно оказался у нее на пути.

Калай дрожащими руками нацепил свои очки, еще больше ссутулился и невнятно буркнул что-то в ответ, а потом кинулся бежать по коридору, подальше от этого места. Лизи смотрела ему вслед, ничего не понимая.

— Странный какой-то, — девушка пожала плечами, потом оглядела поле боя и хмыкнула, когда от нее шарахнулся один из дружков Влада.

— Пока, ребятки. Да, Влад, ты был прав. Мне понравилось. Было весело, — рассмеялась девушка, оглядывая стонущих парней, и на ходу быстро обувая туфли на шпильке, пошла по коридору в сторону директорского кабинета.

Обдумав сложившуюся ситуацию, и, наблюдая, с какой скорость распространяются по школе слухи о ее ночном приключении, Лизи решила пойти к Максу и все ему рассказать, тем более он и сам просил зайти к нему в кабинет. Вот только, собственно, рассказывать было и нечего. Все как-то глупо получилось.

Зигфрид стоял возле дверей, которые вели на лестничную клетку, и с улыбкой на губах наблюдал представшую его взору картину. Он пришел в школу за час до назначенного времени и банально заблудился. Совершенно случайно, поднявшись на второй этаж, он услышал забавный разговор старшеклассников, а когда выглянул и разглядел, что единственной девушкой является Лизи, стал внимательно наблюдать за ней и подслушивать. Сначала у него возникла мысль вмешаться, но когда она легко справилась с парнями, он только улыбнулся.

Заметив Ивана, немец нахмурился.

— Ну, Макс, ты и хитрец, — тихо произнес Зигфрид на немецком, глядя вслед убегающему по коридору парню. — Или ты о нем сам ничего не знаешь? Что ж, господин директор, я обязательно выясню, что в твоей школе делает вампир.

— Света, привет. Брат у себя? — спросила Лизи у секретарши, заглядывая в приемную директора.

— Да, Лизи, у себя. Но злой, как черт, — понизив голос до шепота, произнесла молоденькая девушка.

— Никак уже донесли, — буркнула себе под нос Лизи. — Можно мне зайти к нему?

— Сейчас узнаю. Погоди немного.

Секретарша нажала кнопку селектора. Лизи даже подскочила, когда из динамика раздался злой и раздражительный голос Макса.

— Точно донесли, — прошептала девушка. — Вот же гадство.

Услышав разрешение войти, Лизи тяжело вздохнула и направилась к дверям кабинета.

— Макс, привет, — радостно сказала она, прикрывая за собой дверь. — Как поездка? Что-то ты плохо выглядишь.

— Привет, Лизи. — Макс устало поднялся из-за стола и подошел к девушке, все еще стоящей возле дверей. Он внимательно посмотрел на нее, а потом поцеловал в щеку. — Как ты тут без меня? Что интересного произошло? — спросил он, с интересом отмечая произошедшие в ней перемены. Новые джинсы, пиджак и … каблуки. Он помнил, что сам привез эти туфли в подарок из Италии около года назад, но Лизи не только их ни разу не одевала, а еще и посмеялась над ним, говоря, что никогда в жизни их не обует. Что же все-таки произошло вчера, что за одну ночь Лизи вдруг изменила сама себе? — Как дела?

— Как будто ты не знаешь?! Донесли, небось, — обреченно произнесла девушка, потом прошла в кабинет и села в кресло, которое совсем недавно занимал Иван. — Вот, только что, подралась с парнями из параллельного.

— Лизи, — простонал Макс, усаживаясь в свое кресло. — Опять?

— А что? Эти козлы снова задирали тех, кто слабее, и не может ответить. В этот раз эти идиоты прицепились к Ивану… ну, к этому ботанику из параллельного и … как бы это полегче сказать…

— Калаю? — перебил Лизи Макс. — Ивану Калаю?

— Ну да, к нему.

— И что? — взволновано спросил Макс.

— Да успокойся ты. С ним все нормально. Убежал, как только увидел кровь. И почему парни так крови бояться? — рассуждала Лизи, а Макс нервно сглотнул и еще больше побледнел.

— Куда он убежал? — с тревогой в голосе спросил он.

— А я знаю? Сам же разбил нос этому придурку, и рванул по коридору. Не бегать же мне за ним, тем более на каблуках! — удивилась Лизи такой реакции брата. — Что-то не так с этим Калаем?

— Нет, нет, все нормально, — ответил Макс. — Что у тебя еще случилось, что ты пришла ко мне прямо посреди урока, не дожидаясь перемены? — усмехнувшись, спросил мужчина, пытаясь справиться с волнением. Он знал, что держать в школе такого, как Иван, очень опасно, но пойти против настойчивого пожелания Ксандра тоже не мог, поэтому сейчас изо всех сил он старался поменьше ерзать в кресле, чтобы ничем не выдать своего беспокойства.

— Да, ничего не случилось, — протянула Лизи, не обращая внимания на странное поведение брата. — Разве вот только….

Девушка пересказала все события вчерашнего вечера, которые Макс уже и так знал. Она честно рассказала и о том, как пила с друзьями, как потом ее подвез Ксандр к дому, а возле подъезда ее ждал Костя, но поскольку она перепила и ей было плохо, парень не оставил ее одну и всю ночь ухаживал. Макс только удивленно поднял одну бровь, внимательно выслушивая ее признания.

— И все? — спросил он, когда Лизи замолчала.

— Почти, — ответила девушка, опуская глаза.

— Что еще? Раз начала, то выкладывай уже все.

— Да так мелочь, — замялась Лизи, не зная, как объяснить ему остальное.

— Если ты о слухе, который и не совсем слух, как я понял из твоего рассказа, то я уже в курсе. Меня успели просветить на этот счет.

— Вот же сволочи! — девушка вскочила с кресла. — Ну, прям гадюшник какой-то, а не школа!

— Лизи, не ругайся, — устало произнес Макс и потер красные от недосыпа глаза.

— Устал? — участливо спросила девушка, успокаиваясь. Она перегнулась через стол, разглядывая брата. — Кстати, как твоя поездка? Все нормально прошло?

— Да, спасибо, все хорошо, просто отлично, — вздохнул Макс и улыбнулся девушке. — Не переживай, просто я не выспался.

— Извини, это из-за меня, да? — спросила Лизи, виновато улыбаясь и опускаясь на место.

— Нет, не беспокойся. Скажем так: это не только твоя вина.

Макс как раз лихорадочно перебирал в голове варианты, как бы поведать Лизи о внезапно появившемся друге, когда кнопка селектора загорелась и взволнованный голос секретарши, заикаясь и путаясь в слова, доложил, что в приемной его ожидает…

— Черт, так и знал, что он припрется раньше времени. Пусть заходит, — буркнул Макс и ехидно хмыкнул.

— Тогда я пойду, не буду тебе мешать, — сказала Лизи и быстро соскочила с кресла. Она искренне обрадовалась подвернувшемуся поводу слинять, потому как, зная Макса, просидеть ей там представлялось еще, как минимум, до конца урока и всю перемену, выслушивая наставления и замечания взволнованного брата. Лизи, конечно, знала, что было, за что выслушивать, но раз появилась возможность избежать этого, то почему бы не…

— Нет, нет, останься, — усмехнулся Макс, видя насквозь все ее хитрые намерения. Кажется, он придумал, как выкрутиться из щекотливого положения и переложить свои прямые обязанности на плечи другого.

— Привет, я не слишком рано? — раздался приятный бархатистый голос, и Лизи быстро повернула голову к двери. Макс услышал, как она резко выдохнула и замерла, разглядывая стоящего в дверях человека. Чем больше Лизи смотрела на него, тем больше ее глаза округлялись.

В кабинет уверенной и легкой походкой прошел молодой симпатичный мужчина в темных очках и дорогом костюме. Его волосы были уложены в идеальную прическу, тонкие усики кокетливо изгибались над верхней губой. Мужчина подошел к столу, с легкой небрежностью в движении расстегнул пиджак и грациозно опустился в кресло, не прекращая лучезарно улыбаться.

— Познакомишь? — спросил он Макса и снял очки. Лучше бы он этого не делал! На девушку смотрели глаза, полные безмятежной синевы неба, а в их глубине бушевало неугасимое пламя шарма.

— Да, — проговорил Макс, с интересом разглядывая Зигфрида. Таким он его видел впервые. Хотя немец всегда выглядел элегантно и утонченно, но сегодня он явно перестарался со своей непревзойденностью. — Лизи — это Зигфрид, мой… мой друг и коллега, — слегка замялся мужчина, но девушка этого не заметила, продолжая с каким-то нездоровым любопытством рассматривать сидящую напротив нее «диковинку». Таких мужчин можно увидеть разве что по телевизору, да и то редко.

Зигфрид легко приподнялся с кресла, и протянул Лизи руку прямо через стол, при этом мило улыбаясь. Девушка неловко протянула в ответ свою, но вместо того чтобы пожать, мужчина поцеловал ее и так обворожительно улыбнулся, что щеки Лизи тут же покрылись румянцем смущения.

— Лизи, — тихо представилась она.

— Очень приятно, — ответил Зигфрид, все еще удерживая ее руку в своей ладони. — Макс столько рассказывал о Вас, что мне просто не терпелось познакомиться с Вами лично.

— Зигфрид, отпусти ее уже, — твердо сказал Макс, сжимая кулаки под столом. Немец перевел на него взгляд и подмигнул. Глаза Лизи еще больше округлились, хотя куда уже было больше — они и так норовили выпасть из орбит.

Мужчина снова посмотрел на обалдевшую девушку и нехотя выпустил ее ладонь из своей, потом медленно опустился в кресло.

— Вы… вы друг моего брата? — спросила Лизи, наконец-то преодолев растерянность и смущение. Шок от знакомства с таким элегантным мужчиной уже прошел, уступая место неуемному любопытству. — И давно Вы дружите?

— Довольно давно, — ответил Зигфрид и еще шире улыбнулся. — Лет десять, если я не ошибаюсь, да Макс? — немец повернул голову к нахмурившемуся мужчине, передавая эстафету ему в этом опасном разговоре. А ведь они совсем забыли придумать для Лизи легенду своего знакомства.

— Да, наверно, я уже и не помню точно, — выдавил Макс из себя, мысленно желая немцу сдохнуть или хотя бы провалиться сквозь землю.

— А как вы познакомились? — тут же спросила Лизи, переводя свой взгляд с одного мужчины на другого.

— Ну, это… я уже и не помню. Зигфрид, как это было? — Макс ехидно улыбнулся немцу, отплачивая ему той же монетой. Он и забыл, насколько Лизи бывает любопытной.

Однако Зигфрид нисколько не смутился. Он лучезарно улыбнулся и, шаловливо подмигнув Максу, посмотрел на Лизи, а потом завораживающим, чарующим голосом сказал:

— Понимаешь, девочка, иногда бывает так, что двое одиноких мужчин встречаются и…

— Я вспомнил, — перебил Зигфрида Макс. — Мы познакомились, когда я ездил в очередную командировку. Там и встретились, на какой-то конференции, — он говорил так быстро, словно палил из пулемета. Лизи прищурилась, глядя на всполошенного брата и загадочного Зигфрида.

— Вот как, — усмехнулась она. Странное поведение Макса только еще больше подогревало ее интерес. — Так вы — коллеги?

— Да-да, мы — коллеги, — живо ответил Макс.

— Вы тоже директор школы? — Лизи перевела свой взгляд на притихшего и все время ухмыляющегося немца.

— Нет, нет. Зигфрид просто учитель, — снова влез Макс, не давая Зигфриду вставить и слова.

— Учитель? — переспросила Лизи, вопросительно глядя на мужчину.

— Ага. Он учитель танцев и будет учить вас танцевать, — буркнул Макс.

— Вы — учитель танцев? — снова переспросила Лизи.

— Да и он будет жить у нас, — скороговоркой добавил Макс, не заботясь о том, что его поведение выглядело по меньшей мере странным.

— Что? — не поняла его девушка и потрясенно заморгала накрашенными ресницами.

— Лизи, просто Макс хочет сказать, что на какое-то время я буду гостем в вашем доме, если ты, конечно, не против? — склонив голову на бок, мужчина с любопытством смотрел на нее, ожидая ответа.

— Э… да нет, я совсем не против, — ответила ему Лизи, теряясь и краснея под его настойчивым взглядом. — Это правда, что вы будете преподавать у нас … танцы?

— Правда, — усмехнулся Зигфрид. — Просто Макс никак не мог найти хорошего учителя для вас и попросил меня о помощи. Я не смог ему отказать… по старой дружбе.

— Круто, — растерянно брякнула девушка, совершенно ничего не понимая ни в поведении новоявленного друга брата, ни в растерянности Макса. Что за отношения могут связывать таких разных мужчин?

— Лизи, ты иди на урок. А нам с Зигфридом надо еще кое-какие рабочие моменты обсудить, хорошо? — не терпящим возражений голосом сказал Макс.

— Ага. — Лизи нехотя поднялась с кресла. — Было приятно познакомиться, — вежливо сказала она, глядя на Зигфрида и не зная, как правильно к нему обращаться.

— Взаимно, — мужчина подарил ей милую и чертовски соблазнительную улыбку, и Лизи почувствовала, как ее щеки снова покрывает густой румянец. Да этот мужчина знал, как произвести незабываемое впечатление.

Она почти бегом выскочила из кабинета, забыв даже попрощаться с братом.

В приемной ее уже ждала Светочка, не находя себе места. Не успела Лизи закрыть дверь кабинета, как та тут же налетела на нее, засыпая вопросами.

— Черт, когда я предлагал тебе эту работу, я совсем забыл, как ты действуешь на женщин. И что ты сделаешь с моей школой за эти несколько дней? — Со скорбью в голосе вздохнул Макс, а Зигфрид только весело ему улыбался, предвкушая приятное времяпрепровождение. Он еще отомстит ему за такое лестное предложение «поработать».

Проведя в приемной еще несколько десятков минут, отвечая на многочисленные вопросы секретарши, Лизи с облегчением вздохнула, когда дверь за ней закрылась, и она оказалась в пустом школьном коридоре. Разумеется, идти на урок, она уже не собиралась, поэтому повернула в сторону спортзала. Она хотела как можно быстрее оказаться на крыше и расслабиться в полном одиночестве. Тем более что сегодняшняя погода располагала именно к отдыху на свежем воздухе, а никак не к тому, чтобы сидеть в душном и жарком классе, пытаясь постичь необъятные законы мироздания.

Последние несколько минут странная ноющая боль в груди никак не давала девушке покоя. Из последних сил она сдерживалась в кабинете брата, чтобы ничем не выдать своего состояния. Лизи прикоснулась к груди и застонала. Она отодвинула ворот футболки и увидела круглое пылающее красным жаром пятно над левой грудью.

— Что за черт? — Лизи невольно скривилась от новой волны боли. Ей снова показалось, что по пятну пробегают какие-то черные линии, пытаясь выстроиться в незатейливый рисунок. Вот снова черная змейка проявилась прямо посредине круга, а потом перетекла ближе к краю и замерла. Затем она потухла, и снова пятно стало чисто красным, а боль и жар только усиливались.

Лизи прижалась спиной к холодной стене, закрыв глаза. Она тяжело дышала, стараясь перетерпеть эту боль. За сегодня она уже второй раз переживает такое. Сначала утром, и вот теперь. Может в больницу обратиться? От этой мысли девушку передернуло. И как она объяснит появление этого странного пятна на своей груди? С виду оно напоминало сильный ожог, вот только было абсолютно ровным и гладким. Может, и в правду, обожглась где-то? Или ударилась? Так почему же она совсем ничего об этом не помнит? Но не Костю же с Андреем спрашивать в самом деле!

— Лизи, что-то случилось? — Этот голос она хотела бы услышать в последнюю очередь.

— Нет, нет, все нормально, Олег Владимирович, — быстро сказала Лизи, посмотрев на стоящего перед ней мужчину. Тот небрежно уперся одной рукой в стену и слегка придвинулся к девушке, нависая над ней, как огромный каменный утес, который может защитить от ветра и дождя, но в тоже время в каждую секунду может обвалиться прямо на свою жертву.

— Ух ты. — Мужчина хмыкнул, искренне удивляясь такому вежливому ответу. — Ты не заболела, девочка? Откуда вдруг такая учтивость, — смеясь, он быстро прикоснулся к ее лбу. Его брови сошлись на переносице. — Ты горячая. У тебя что, температура? Тебе плохо? Как ты себя чувствуешь? — в его голосе сквозило беспокойство.

— Блин, нет у меня никакой температуры! — рявкнула на него Лизи, отталкивая мужчину от себя. Она старалась быть вежливой и воспитанной, но кое-кто этого все равно не ценит и портит и без того паршивое настроение. Резкая боль в груди вызвала слабый стон, который непроизвольно сорвался с бледных губ девушки, и ее колени подогнулись, и если бы не физрук, она бы позорным образом сползла по стенке прямо на пол.

— Лизи, что с тобой? — Олег обнял ее за плечи, поддерживая и не давая упасть. Ее ноги были как ватные и отказывались слушаться. — Пошли со мной, — быстро сказал Олег и почти на руках потащил ее в сторону спортзала. Девушка не сопротивлялась — во-первых, она и сама хотела попасть на крышу как можно быстрее, а во-вторых, у нее не было сил, чтобы возмущаться. Она еле переставляла ноги, волочась за Олегом и изо всех сил стараясь не застонать. Ее грудь пылала огнем, и Лизи буквально задыхалась от боли. Когда она в очередной раз споткнулась, чуть не падая, Олег легко подхватил ее на руки.

— Ключ у тебя? — спросил он, обеспокоено глядя на ее слишком бледное лицо. Лизи разжала ладонь — благо, ключ она достала из кармана сразу же, как вышла из приемной Макса — и спустя мгновение приятный прохладный ветер уже ударил ей в лицо.

Олег аккуратно усадил девушку на теплое просмоленное покрытие крыши и настороженно посмотрел на перекошенное болью лицо.

— Говори, что с тобой? — В его голосе был явный приказ. И как ни странно, Лизи безоговорочно подчинилась, молча отодвинув ворот футболки и оголив грудь с пылающим пятном.

— Твою ж… — мужчина замолчал на пару минут, что-то обдумывая. — Как давно это произошло? — спросил он взволнованным шепотом.

— Не знаю, — простонала Лизи. — Скорее всего, вчера. Я ничего не помню. Только утром это … уже было…

— Как часто появляются эти приступы боли, и сколько линий уже прорисовалось? — вдруг спросил он. — Насколько четко ты их видишь?

— Откуда…? — Лизи широко распахнула глаза, и теперь смотрела на физрука, не отрываясь. — Что ты об этом знаешь? Что это такое?

— Ничего, — быстро ответил Олег, а Лизи нахмурилась, ни капли не веря его словам. — Отвечай.

Лизи вздохнула и прошептала:

— За сегодня это уже второй раз. Сначала рано утром, и вот сейчас. А линии то появляются, то пропадают… я не знаю, сколько их там. После приступа пятно снова становится красным.

— Значит, вчера. — Олег опустился на крышу рядом с Лизи и, опершись спиной о стенку, закрыл глаза. Лизи сначала наблюдала за его непроницаемым лицом, а потом тоже откинула голову на стену и закрыла глаза, ожидая, когда же эта боль начнет отступать. Она резко дернулась, когда на ее грудь легла прохладная мужская ладонь.

— Потерпи немного. Боль скоро утихнет, — тихо сказал Олег, так и не открывая глаз.

Сколько они так просидели, Лизи сказать не бралась, но боль действительно стала отпускать, а от ладони Олега шла такая приятная прохлада, что Лизи не хотелось даже двигаться — казалось, именно он тушит этот пылающий пожар в ее груди. Она вдруг вспомнила свое состояние сегодня утром, когда стояла под холодным душем, а ледяные капли стекали по ее разгоряченному телу и какое блаженство она тогда ощущала. Вода, как будто уносила всю ее боль и усталость, смывая их с тела словно грязь.

— Правильно, молодец, — донося до нее голос Олега. Лизи даже подпрыгнула от неожиданности и открыла глаза. — В следующий раз, когда снова придет эта жгучая боль, просто представь все, что ты видела сейчас. Вспомни эти чувства во всех подробностях и боль отпустит. — Он убрал ладонь с груди девушки.

— Откуда ты знаешь об этом? Откуда это пятно? Откуда оно у меня взялось? Откуда?

— Лизи, у тебя сегодня на редкость однообразные вопросы, но отвечать на них я не буду. Кстати, звонок с урока уже прозвенел. Скоро закончится перемена, а тебе еще нужно переодеться. Встретимся в спортзале.

Олег легко поднялся и весело подмигнул девушке, как будто ничего и не было.

- Не опаздывай на мой первый урок, — сказал он и быстро скрылся за дверью.

Лизи посмотрела на свою грудь. Боль уже прошла, а пятно было только слегка красноватым.

— Что за ерунда, — пробурчала девушка, поднимаясь с крыши. Но ее больше всего сейчас интересовал другой насущный вопрос: откуда Олег знает, что с ней, как он смог ей помочь, зачем он это делал и, главное, — почему ничего не хочет говорить. Может это что-то опасное, смертельное? Или наоборот, такое незначительное, что он не считает необходимым ей все объяснять и завтра все само пройдет? Но она все равно должна у него это выяснить.

Спустившись с крыши, Лизи зашла в раздевалку. Там уже стоял гомон и смех одноклассниц. Как только ее заметили, разговоры стихли. Девушка старалась не обращать внимания на косые и многозначительные взгляды. Она прошла к скамейке возле стены и села. Сумку она занесла сюда еще перед походом к брату, уже тогда зная, что вряд ли вернется на урок. Теперь же ее волновал только один вопрос: как ей переодеться так, чтобы никто не заметил ее странного пятна.

— И как оно было? — вдруг раздался совсем рядом девичий голос, и на скамейку рядом с сумкой Лизи бесцеремонно плюхнулась Настя.

— Что? — удивилась Лизи, косясь на свою незваную соседку.

— Я спрашиваю, как все прошло вчера?

— Ты о чем?

— Как, о чем? Не скромничай, подруга, — весело рассмеялась Настя.

— Я тебе не подруга. Говори, что хотела и вали отсюда. Мне еще переодеться нужно, а ты мне мешаешь, — грубо ответила ей Лизи и только тут обратила внимание на полную тишину в раздевалке. Она огляделась. Все девочки из ее класса, да и из параллельного тоже смотрели только на них. — Чего вылупились? — рявкнула Лизи.

Все присутствующие в раздевалке тут же отвернулись, продолжая делать вид, что переодеваются и их совсем не волнует этот необычный разговор.

— Чего тебе надо? — Лизи повернулась к сидящей рядом Насте.

— Да вот хочу спросить у тебя, стоит ли на новенького время тратить. Ну, ты понимаешь меня? — загадочно спросила Настя, подмигивая Лизи. — Или Костя только с виду так крут, а на самом деле… ничего особенного?

Лизи смотрела на Настю, и до нее медленно стал доходить ее вопрос и недвусмысленный подтекст. В раздевалке снова стало слишком тихо. Все внимание было приковано к двум сидящим на скамейке девушкам.

— Значит, тебя интересует, если я, конечно, правильно тебя поняла, стоит ли переспать с Костей?

— Ты абсолютно правильно меня поняла, — с издевкой в голосе ответила ей девушка.

Лизи так захотелось прямо сейчас врезать по наглой улыбающейся физиономии Насти, что ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать этот «благородный» порыв и продолжить спокойно сидеть рядом с ней.

— Ну, что могу тебе сказать, — томно протянула Лизи, вытягивая свои длинные ноги и сладко потягиваясь. Ее грудь совсем перестала болеть и она уже могла свободно дышать, что ее немало радовало. Если бы не злость, которая искала выход и начинала буквально душить ее, то у Лизи было бы сейчас вполне благодушное настроение. — Это была просто незабываемая ночь, — сказала она и легко поднялась со скамейки. Ни на кого не глядя, она быстро стянула джинсы и, достав из сумки спортивные штаны, быстро надела их, потом обула кроссовки, под пытливыми взглядами девушек кинула свой пиджак на лавочку рядом с сумкой, и пошла к выходу из раздевалки. В дверях Лизи задержалась и, найдя взглядом, стоящую в углу Риту, громко сказала:

— Ну, долго тебя еще ждать? Если переоделась, то пошли уже, — и, не дожидаясь реакции окружающих, покинула раздевалку.

Ритка догнала ее через несколько секунд.

— Спасибо, — только и шепнула она, и они молча вошли в спортзал.

Лизи замечала, что все шушукаются и смотрят только на них, но стоило подойти ближе, как разговоры тут же прекращались.

— Черт, — тихо выругалась она, чувствуя, что скоро просто закипит от бешенства.

— Не расстраивайся. Так всегда было, — прошептала идущая рядом Ритка. — Только сегодня они, конечно, немного оживленнее перемывают тебе косточки. Может, еще и потому, что впервые за несколько лет ты не одна?

— Что, правда? — Лизи даже остановилась.

— Ну да. А ты что никогда не замечала, как на тебя реагируют?

— Нет, раньше я старалась вообще ничего не замечать.

— Ну, ты даешь. А я всегда удивлялась твоим железным нервам и … даже завидовала. У меня так никогда не получалось.

— Прости, — тихо сказала Лизи.

— За что? — Ритка впервые за долгое время посмотрела прямо в глаза своей бывшей подруге. — За что ты извиняешься?

— Если бы ты не стала тогда дружить со мной, может, твоя жизнь в школе сложилась бы по-другому.

— По-другому? Как? — усмехнулась Ритка. — Я бы никогда не смогла подчиняться этим двум крысам. Так что вряд ли мне было бы проще, — и девушка открыто и весело улыбнулась.

— Я рада, что ты снова со мной, — вдруг, смущаясь, сказала Лизи. — Если ты, конечно, не против?

— Я только за, — быстро ответила Ритка и рассмеялась.

— Офигеть, что я вижу и что я слышу, — раздался рядом веселый голос Ромки. Он подошел сзади и обнял обеих девушек за плечи. — Никак воссоединение свершилось! — завопил он на весь зал и тут же получил локтем в живот. — Больно, — охнул он.

— Чего вопишь, придурок, — зашипела на него Лизи.

— А чё нельзя? Может, я радуюсь просто, а ты сразу драться! И что у тебя за дурная привычка, чуть что — сразу в драку, — искренне возмущался конопатый парень, все еще держась за живот. — Ты же девушка!

— Слушай, рыжий, отстань, а? — взмолилась Лизи. — Кстати, ты не видел Костю?

— Видел. Он просил тебе сказать, что его Макс вызвал к себе, так что он или опоздает, или вообще на физ-ру не придет. Вот так.

— Макс вызвал? — удивилась Лизи. — Когда?

— Сразу как урок закончился, — ответила Ритка. — Я думала, ты в курсе.

— Нет, я не знала, — нахмурилась Лизи.

Интересно, что это Максу понадобилось от Кости? Ведь она все ему рассказала. Неужели не поверил, неужели что-то заподозрил? Или это другое? Она не хотела, чтобы Макс узнал, как она вчера упала в обморок и что у нее была высокая температура. Он тогда такой переполох поднимет, что ей придется рассказать обо всем, включая и странное пятно на груди, и эти ненормальные приступы боли.

Звонок на урок прозвенел для нее, нахмуренной и ушедшей в свои раздумья, как колокольный набат.

— Черт. — Лизи даже подпрыгнула от неожиданности, чем вызвала смех Ромки и добрую улыбку на губах Ритки. Они так и остались рядом с ней, не обращая внимания на косые взгляды других одноклассников.

Да, видать жизнь отныне действительно начала меняться и не только для нее одной. Лизи улыбнулась друзьям, и на ее сердце потеплело.

— Класс, строиться! — раздался зычный голос Олега.

Все нехотя и переругиваясь, стали строиться по росту. Вышла такая себе кривая и корявая лестница дурачков!

— Итак, хочу представиться, — громко сказал Олег, разглядывая стоящих перед собой учеников. — Я ваш новый учитель физкультуры, зовут меня Олег Владимирович. Всем понятно?

Кто закивал головой, кто стал выкрикивать что-то нелицеприятное в адрес нового учителя, кто отнесся абсолютно равнодушно, а кто с явным и не скрываемым интересом разглядывал привлекательного мужчину.

— А можно вопрос? — раздался томный голос Вики.

— Шаг вперед, и я вас внимательно слушаю, — сказал Олег и выжидающе посмотрел на девушку.

Вика медленно вышла из шеренги, вызывающе виляя бедрами и выпячивая и без того немаленькую грудь.

— А Вы, Олег Владимирович, женаты?

— Нет, — тут же последовал четкий ответ.

— А сколько Вам лет?

— Я уже ответил на Ваш вопрос. Встаньте, в строй, — и физрук тут же отвернулся от обалдевшей девушки. Что-то, бубня себе под нос, она встала на свое место и как-то очень не по-доброму стала смотреть на мужчину.

— А вот это он зря. Вика не прощает обид, — прошептал кто-то рядом с Лизи, стоящий во второй шеренге.

— Думаю, этот ее не испугается. Смотри, какой мужик, — ответила ее соседка.

— Ага, здоровый.

— На Дизеля похож. Ну, актер. Помнишь, «Лысый нянька» играл?

— Точно похож, только тот лысый, а у этого волос по более будет.

— Разговорчики в строю, — рявкнул Олег.

Лизи только наблюдала за всем происходящим, и на ее лице заиграла плохо скрываемая улыбка: а Олег еще неплохо справляется с этим свалившимся на его голову дурдомом! Когда он заметил ее в строю, то не подал виду, что они знакомы, только чуть дольше задержал на ее лице оценивающий взгляд, видимо, стараясь понять, как она себя чувствует. Так же улыбаясь, Лизи едва заметно кивнула ему в ответ, после чего Олег спокойно отвернулся и взял журнал.

— А теперь перекличка, — рявкнул он. — Когда я назову вашу фамилию, вы отвечаете четко «Я». Без лишних слов и телодвижений. Понятно?

Олег не успел получить ответ на свой вопрос, когда в спортзал размашистой походкой вошел Макс, а следом за ним Зигфрид. Директор подошел к Олегу и что-то быстро зашептал ему, кивая то на класс, то на улыбающегося рядом мужчину. Немец не обращал внимания на их тихие переговоры, с интересом разглядывая стоящих перед ним подростков. Глаза присутствующих девушек заблестели, и он с радостью дарил им свою фирменную улыбку. Парни же не разделяли восторга женской половины класса и поэтому только хмурились и косо поглядывали. Когда Зигфрид заметил Лизи, он ей подмигнул, чем вызвал еще больше разговоров за ее спиной.

— Итак, ребята, — обратился Макс к галдящим классам, и все тут же притихли, глядя на директора. — С сегодняшнего дня вы будете на уроках физкультуры учиться танцевать школьный вальс для выпускного вечера.

На его слова поднялся такой галдеж, что Макс замолчал на несколько минут, позволяя им выговориться и осознать сказанное.

— А теперь все успокоились и замолчали, — рявкнул Макс. Он выждал еще минуту и продолжил: — Господин Гуднехт будет вашим учителем танцев. Прошу его любить и жаловать. С этого момента все вопросы и претензии высказывать ему лично, — и мило улыбнувшись, Макс похлопал немца по плечу и направился к выходу из спортзала. Зигфрид с Олегом удивленно смотрели ему вслед.

— Это явно подстава, — тихо сказал Олег, глядя на спину быстро удаляющегося директора.

— А я от него ничего другого и не ждал, — усмехнулся ему в ответ Зигфрид и протянул руку.

Олег пожал ее и, кивнув на недовольно галдящий класс, сказал:

— Они — твои. Если хочешь — могу помочь.

— Буду рад, — хмыкнул Зигфрид, потом внимательным взглядом окинул замерших перед ним учеников. Да, как для бального класса их было слишком много и все они были слишком разными.

— Всем добрый день, — сказал Зигфрид своим завораживающий бархатным голосом. Как ни странно, старшеклассники сразу же притихли. — Как вам уже известно, я буду учить вас танцевать. Позвольте еще раз представиться. Меня зовут Зигфрид Гуднехт. Можно просто господин Гуднехт. — Зигфрид улыбнулся стоящим перед ним обалдевшим ученикам, разглядывая их одновременно удивленные и возмущенные лица. Да, он знал, что будет трудно, но сейчас, видя весь этот разнокалиберный сброд, понял, что он даже не предполагал размеры стихийного бедствия. Макс подложил ему огромную щетинистую свинью. Зигфрид оскалился. Что ж, недооценил он Максимилиана, но отчего-то его темные усики снова изогнулись в легкой улыбке. Как говорится, что не делается, все к лучшему, и он любил, когда судьба подкидывала ему трудные задачки.

Мужчина еще раз придирчиво оглядел классы, сразу для себя решая, с кем можно работать, а на кого даже не стоит обращать внимания.

— А если я не хочу танцевать, — вдруг раздался недовольный голос из шеренги. Лизи выглянула из строя, чтобы посмотреть, кто это тут такой смелый. — Кто меня может заставить? — ехидно спросил Влад, презрительным взглядом глядя на немца.

— Я, — спокойно ответил тот и не спеша подошел к парню. Потом нагнулся к нему и что-то очень тихо зашептал на ухо. Лизи видела, как Влад сначала отшатнулся от мужчины, а потом застыл. Его круглое, потное лицо мгновенно покрылось красными пятнами. — Я понятно выразился? — отодвинувшись от злого и красного, как рак, парня, спросил Зигфрид.

— Угу, — тихо буркнул Влад, опуская голову.

— Извини, я не услышал, что ты сказал. Будь добр повтори, пожалуйста. Ты будешь учиться танцевать? — Зигфрид скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на Влада.

— Буду, — еле выдавил тот и отвернулся от учителя.

— Вот и хорошо. — Зигфрид похлопал парня по плечу и отошел от него. Он снова оглядел стоящих перед ним учеников. — Еще кто-то не хочет учиться танцевать? — спросил он, оглядывая шеренги. Но нежелающих, как ни странно, больше не нашлось. Все странно переглядывались друг с другом, не понимая, что же произошло, и что такого мог сказать этот странный учитель Владу, что тот даже сопротивляться не стал. На все вопросы друзей, Влад только огрызался и еще больше злился.

— Ну, раз все согласны учиться танцевать, тогда начнем прямо сейчас. Я предлагаю вам разбиться на пары по собственному желанию. Если кто-то не захочет или будет против, тогда я подберу ему партнера или партнершу.

Все снова загалдели, разбредаясь по залу. Лизи огляделась. Если бы Костя был здесь, она бы непременно выбрала его, но парня все еще не было. Ритка выбрала Ромку, и сейчас они о чем-то тихо переговаривались, стоя невдалеке. В итоге Лизи и еще несколько человек так и не смогли определиться со своими партнерами. Шум за спиной привлек ее внимание, и девушка резко оглянулась. Влад с дружками стояли рядом с Иваном, и снова надсмехались над ним. Парень был насупившимся и сильно сутулился, но ничего не говорил, только тяжело дышал.

— Черт, — выругалась Лизи и отправилась к ним.

Когда она приблизилась, разговоры в одно мгновение стихли, и парни с удивлением уставились на девушку. Даже Иван стал рассматривать Лизи из-под очков.

— Никак хочешь пригласить меня на танец? — тут же съязвил Влад.

— Хочу, — просто ответила Лизи, и глаза Влада чуть не вылезли из орбит. — Но не тебя.

Лизи схватила Ивана за руку и потащила слабо сопротивляющегося парня за собой.

— Пусти, — зашептал он. — Не надо, я не хочу, — чуть не плача попросил Иван.

— Не могу. Мне нужен партнер, — твердо сказала Лизи и встала рядом с ним. Зигфрид с улыбкой наблюдал за ней, а в глазах Олега было искреннее удивление. Впрочем, ошарашены ее выбором были все, и даже она сама.

— Как вижу, с первым заданием вы справились, — улыбнулся Зигфрид. — А сейчас я покажу вам основной шаг вальса. Мне нужна пара добровольцев, — Зигфрид огляделся и поманил Лизи. — Основанная стойка вальса. Смотрим все очень внимательно и по возможности запоминаем.

Мужчина подошел к замершей и обалдевшей Лизи, которая так и держала Ивана за руку. Обняв ребят за плечи, Зигфрид стал подталкивать их в центр спортзала.

— Молодой человек, прошу Вас не сутулиться и выровняться, — сказал немец и похлопал Ивана по спине. — У Вас такая обворожительная партнерша, так что не позорьте ее. Тем более ты ей кое-чем обязан, не так ли? — уже тише сказал Зигфрид и подмигнул хмурому парню.

Иван смотрел в холодные голубые глаза немца, не моргая и ничего не говоря. Потом обреченно вздохнул и выпрямился.

— Молодец. А теперь ваши очки, — сказал Зигфрид и протянул к нему руку. — Как я понял, они Вам не очень нужны.

Лизи видела, как Иван, с силой стиснув зубы, снял очки и положил их на раскрытую ладонь мужчины. Он поднял голову и откинул жирные волосы с бледного и хмурого лица. Девушка судорожно выдохнула, когда посмотрела на стоявшего перед собой молодого человека.

— Лизи, а тебе, я думаю, следует снять кроссовки, — ласково сказал Зигфрид.

— Да, конечно. — Лизи быстро скинула обувь и откинула ее подальше.

— Олег Владимирович, если Вам не трудно, включите музыку, пожалуйста, — попросил господин Гуднехт замершего от удивления учителя физкультуры.

— Я не очень хорошо умею танцевать… — начала Лизи, с испугом глядя на Зигфрида и чувствуя сильную и теплую ладонь Ивана на спине. — Это было так давно. Я уже ничего не помню.

— Лизи, главное в вальсе, — улыбаясь, сказал мужчина, — это партнер. Доверься ему, и он поведет тебя в танце. Не так ли, Иван?

Когда послышались первые аккорды вальса, парень как-то весь подобрался, сжал холодные пальцы Лизи в своей руке, и, посмотрев ей прямо в глаза, впервые открыто улыбнулся.

— Просто доверься мне, — тихо, но твердо произнес он. — Расслабься и слушай музыку. Ты сможешь. Все остальное я сделаю сам.

И он умело повел ее в танце. Лизи смотрела в его глаза и никак не могла определить их цвет. Они были … фиолетовыми. Теперь понятно, почему он прятал их за этими безобразными очками.

А музыка все звучала и ноги девушки сами совершали давно забытые шаги. Ее движения с каждой секундой ставали более уверенными и легкими. Лизи и не заметила, как стала получать настоящее удовольствие от танца. Лицо Ивана было сосредоточенным и серьезным, а движения — четкими и уверенными. Он явно знал, что делает, и в вальсе он был далеко не новичком. Лизи не замечала, как на них смотрели, и не видела, как Олег подошел к Зигфриду и тихо сказал:

— Когда-то я был в Вене на международном конкурсе бальных танцев. Там выступала одна очень знаменитая на то время пара. Я слышал, что превзойти их никто не мог уже несколько лет и им пророчили большое будущее. Но потом что-то случилось с ними, я уже конкретно и не помню. То ли авария, то ли кто-то покончил с собой — вообщем, пара распалась, и они навсегда исчезли с паркета. Но тогда меня очень поразил их танец. Особенно то, как двигался партнер. Он как будто летал, он жил этим танцем. Его сердце билось в унисон с музыкой. Это было волшебно.

Олег говорил, а сам, не отрываясь, следил за танцующей парой, за плавными и в тоже время четкими движениями Ивана.

— Да, я знаю эту грустную историю. Этого танцора звали Айван Кадалай, — и Зигфрид хитро подмигнул Олегу.

Как только затихли последние аккорды, Иван отпустил свою партнершу, изящно поклонился ей и, ни на кого не глядя, быстро вышел из спортзала. Он шел по коридору школы, сдерживая себя из последних сил, чтобы не побежать. Он не танцевал уже больше десяти лет и думал, что никогда и ни за что уже не будет танцевать, но судьбе было угодно нарушить все его клятвы и обещания. Иван тихо выругался и выскочил за двери школы, не обращая внимания на крик дежурного. Он несся через школьный двор, не разбирая дороги. Ему хотелось, как можно дальше убежать от звуков вальса, которые все еще звучали в его голове.

Если бы его партнершей была не Лизи, если бы это был кто-то другой, он бы просто хмыкнул в ответ на вызов этого странного учителя и ушел, оставив девушку одну. Но с Лизи он не смог так поступить. Иван и сам не знал и не понимал, почему. Он следил за ней на протяжении нескольких лет, видел, как она взрослела, как менялся ее взрывной характер, видел, как она сама сделала себя изгоем в школе, как отдалилась от всех своих друзей и подруг, видел, как стоически и равнодушно она переносила все наветы и придирки одноклассников. Его восхищала ее внутренняя сила, и что-то невыносимо влекло к ней. Только со временем он понял, что всего лишь позавидовал ее силе, ее выдержке. В свое время он не смог так же отрешится от всех проблем и бед, он не смог справиться с теми условиями, в которых был вынужден жить. Возможно, поэтому он и предложил Ксандру эту идею. Он пошел в школу и был рядом с ней, хотя потом не раз жалел об этом. С его внешностью он не мог спокойно учиться, поэтому ему пришлось стать не просто замкнутым и немного чокнутым ботаником, который всё знает и никогда не спускает неточности учителям, но еще и изуродовать собственную внешность. Эта странная одежда, всегда помятая и на два размера меньше, чем ему нужно, огромные очки, которые в действительности были ему абсолютно не нужны, вечно пыльная неудобная и громоздкая обувь. Грязные нечесаные волосы были самой большой проблемой. Он всегда гордился тем, чем наградила его природа: и красивыми правильными чертами лица, и стройной гармоничной фигурой, и в особенности — прекрасными густыми волосами приятного пшеничного цвета. А теперь от всего этого он вынужден был отказаться.

Сначала от него шарахались все вокруг, а потом просто перестали обращать внимание. Он всегда сидел сам за последней партой в конце класса, и такое положение дел его безусловно устраивало. Учителя первое время еще пытались втянуть его в так называемую работу класса, но после нескольких его высказываний в их адрес, и они оставили Ивана в покое. Вот только эта ненормальная тройка придурков постоянно цепляла его, и он все мечтал рассчитаться с ними, но приказ Макса он нарушить не решался, иначе вход в школу ему будет закрыт. Директор распределил его в параллельный класс, и он мог наблюдать за Лизи только изредка на переменах. Но ему и этого было достаточно. Он всегда провожал ее домой со школы и на тренировки, шагая за ней на расстоянии. Она его так никогда и не замечала. Он думал, что она вообще не знала о его существовании, а сегодня, когда она не только защитила его, но и назвала по имени, он понял, что, следя за ней каждую свободную минуту, он так и не смог узнать ее до конца. Спроси его сейчас, на что эта девушка была способна, он многое бы смог рассказать, но ни в чем бы не был уверен на все сто. Иногда это ему даже нравилось, но в тоже время и напрягало, бросая вызов, который он не мог оставить без внимания. Возможно, и сегодня с ним сыграл злую шутку собственный дурной характер. Он глупо попался на удочку, так мастерски закинутую расчетливым немцем, который с первого взгляда показался ему знакомым.

Иван быстро шел по улице, и тысячи разных мыслей проносились в его голове. Он не сразу заметил, что идет уже вдоль дороги, а за ним на расстоянии пары метров медленно ползет желтый спортивный автомобиль. Иван резко остановился и развернулся к Феррари. Как только водитель понял, что его заметили, передняя дверца машины открылась.

Иван быстро подошел и, ни говоря ни слова, сел в авто.

— Привет, — поздоровался с ним Ксандр, продолжая разглядывать своего гостя. — Что-то случилось?

— Все… все в порядке, — промямлил Иван, стараясь успокоиться и взять себя в руки, хотя бледные пальцы предательски дрогнули, пытаясь закрыть дверцу.

— Все в порядке? По тебе не скажешь. Я уже несколько минут следую за тобой, а ты ничего вокруг не замечаешь. Что произошло? Что-то с Лизи?

— Нет-нет, — быстро ответил Иван. — С ней все нормально… было, по крайней мере, когда я уходил.

— Тогда что-то с тобой? — Ксандр развернулся к парню, еще внимательнее разглядывая его неестественно белое лицо и растрепанный больше обычного, внешний вид. — Ты когда ел? Что-то ты слишком бледный?

— Несколько дней назад, — выдавил из себя Иван.

— Ты что, с ума сошел! Ты же знаешь, чем чревато такое долгое воздержание! Тебе нужна кровь.

— У тебя есть с собой? — осторожно спросил Иван.

— Нет, в таком состоянии тебе нужна только свежая. Когда будешь… в общем, постарайся не убить свой обед, договорились?

— Угу, — Иван нахмурился. Он не любил пить кровь сразу у человека, всегда боясь не справиться и убить ненароком свою жертву, поэтому старался не доводить свое состояния до момента абсолютного голода, когда остановиться был уже не в состоянии.

— Ты вчера позвонил и сказал, что хочешь о чем-то рассказать? — напомнил Ксандр и откинулся на спинку, поглядывая на хмурого парня. — Я тебя слушаю.

— Это касается Лизи. Вчера, после того как ты высадил ее возле арки…

— Я уже знаю об этом. Она провела ночь с одноклассником, — усмехнулся Ксандр и Иван успел заметить грусть, на одно короткое мгновение промелькнувшую, было, в его глазах

— Я не об этом.

— Тогда о чем?

— Я точно не знаю, как это объяснить, но меня волнует одно … маленькое обстоятельство.

— Какое обстоятельство? — Ксандр напрягся.

— Вчера, когда ты привез Лизи, произошло кое-что странное.

— Точнее. Ночью ни о каких странных обстоятельствах, ты не рассказывал.

— Просто… я не придал этому большого значения. Вначале. А сегодня, чем чаще я думаю об этом, тем больше это не дает покоя мне.

— И что же это?

— Обычно Лизи проходит арку за восемнадцать — двадцать секунд, — осторожно начал Иван, не глядя на Ксандра, но тот только приподнял одну бровь, ничего не понимая.

— И что?

— А вчера, когда ты высадил ее, она прошла ее за минуту двадцать секунд. Я чисто автоматически засек время, — попытался оправдаться Иван. — Когда она не вышла через минуту, я подождал немного и кинулся к арке, но не успел. Когда я подбежал, она уже выбиралась оттуда вся взлахмоченная и растрепанная, а также в грязи и сильно напуганная.

— Ну, это неудивительно, если вспомнить, сколько она выпила с друзьями и… обстоятельства нашего с ней разговора. Поэтому в ее состоянии ничего не обычного для меня нет.

— Вашего разговора? — переспросил Иван, и странная ревность кольнула его сердце. — О чем вы с ней говорили?

— Это неважно. Но после этого разговора она сильно расстроилась, а поскольку была еще и пьяная, могла просто упасть. Ты же знаешь, сколько там ям. Потому и задержалась. Не придавай этому большого значения.

— Ты думаешь?

— Конечно, — Ксандр усмехнулся. — Или ты думаешь, там она могла встретиться со своим братом?

— Все возможно, — растерялся Иван. — Во всяком случае, думаю, ему бы хватило этой минуты, чтобы передать ей силу Стража.

— Иван, я в этом очень сомневаюсь. Ты видел на ней метку или ты почувствовал в ней силу Стража? — улыбаясь, спросил Ксандр.

— Нет, ничего такого…

— Вот и ответ на твое предположение. Если бы у нее была сила Стража, мы бы это почувствовали. Все бы это почувствовала. Кстати, ты Максу об этом сказал?

— Нет, подумал сначала поговорить с тобой.

— Вот и правильно. Ему не зачем об этом знать. А арку, я, пожалуй, сам позже проверю, чтоб удостовериться наверняка. — Ксандр отвернулся к окну, и Иван уже не мог видеть выражение его лица, на котором всегда четко читал эмоции своего наставника. Парень нахмурился. Он вроде бы и сам всё понимал, да и объяснения Ксандра были вполне логичными, но что-то не стыковалось. Что-то было не так в самом поведении наставника, даже не в его словах. Ведь Ксандр всегда с большим вниманием и настороженностью относился ко всему, что происходило с Лизи и тем более, если это выбивалось за рамки обычного. А сейчас он не только не воспринял информацию, но и настойчиво пытался убедить Ивана в ее несущественности.

— А скажи-ка мне, почему это ты не на уроках? — вдруг спросил Ксандр, отвлекая Ивана от размышлений.

— Ну, у нас с сегодняшнего дня появился новый учитель … танцев, — нехотя ответил Иван.

— Танцев?? — переспросил Ксандр и вдруг начал смеяться. — Учитель танцев?! — Парень с удивлением посмотрел на своего наставника, не понимая, чем вызвана такая резкая перемена в его настроении. Он никак не ожидал подобной реакции на свои слова. — Значит, Макс приобщил господина Гуднехта к работе на собственное благо. Хитрец! — еле выдавил Ксандр сквозь смех.

— Этот немец из Ордена. Ты знал? — спросил Иван.

— Да уж, а я все думал, как Максимилиан выкрутится из такого щекотливого положения, в которое загнал его кардинал, навязав помощничка? Что ж, он не так наивен и прост, как кажется на первый взгляд. И что этот немец стал делать?

— Танцевать заставил, — буркнул Иван, отворачиваясь от наставника.

— Танцевать заставил? Тебя? — Ксандр сразу же перестал смеяться.

— Меня, — еле слышно выдохнул парень.

— И ты…?

— Я не мог отказаться. — Иван замялся, а потом тихо сказал: — Партнершей была Лизи.

— Что? Он поставил тебя танцевать вместе с Лизи? Почему?

— Она сама выбрала меня, когда этот немец сказал разбиться на пары, — закрыв глаза, ответил Иван.

— Говоришь, сама выбрала тебя? Любопытно, — в голосе Ксандра появилось напряжение. — С чего это она выбрала тебя?

— А я знаю? — вдруг злобно рявкнул Иван. Его неприятно задел тон наставника и… даже обидел. А почему собственно, такая девушка, как Лизи, не может выбрать его себе в партнеры? Чем он хуже остальных?

— Не злись, — уже мягче сказал Ксандр, почувствовав состояние парня. — Мне просто интересно, почему среди всех одноклассников она выбрала именно тебя, а не новенького, например?

— Не знаю, — пожал плечами Иван. Ему не хотелось рассказывать наставнику о том, как Лизи сегодня вступилась за него, и как он позорно сбежал, когда почувствовал запах крови одного из дружков Влада, которому он сам же разбил нос. Он знал, что если признается, то выговора и нотаций о его безответственном поведении ему не избежать. А сейчас ему уж точно не хотелось бы все это выслушивать.

— И как все получилось? Как вы станцевали? — поинтересовался Ксандр.

— Могу только сказать, что ты, наставник, хороший учитель. Сначала она робко и сковано пыталась двигаться в такт музыке, часто спотыкалась и путалась, но потом успокоилась, ее ноги вспомнили ваши уроки. Она — хорошая партнерша, — тепло улыбнулся Иван.

- Такая же, как Хильма? — спросил Ксандр, но заметив, как резко поменялось настроение Ивана, и какая боль отразилась на его лице, тут же пожалел о своем любопытстве.

— Я, наверное, пойду, — сдержано произнес парень. — Скоро урок закончится, а мне надо еще …

— Ладно, иди, — прервал его ложь Ксандр. — Только не забудь поесть. — Но не успел он договорить, как Иван уже вылетел из машины.

Мужчина грустно покачал головой, глядя в зеркало заднего вида на стоящего на обочине печального молодого человека в старом потертом пиджаке, взлохмоченного и с потерянным взглядом. Ксандр вспомнил их первую встречу, которая перевернула его жизнь и кардинальным образом изменила судьбу этого парня. Это было в Вене, больше десяти лет назад. Он специально приехал посмотреть на него. Ксандр никогда раньше не видел и не верил, что можно так танцевать. Легко, свободно, вкладывая в каждое движение, в каждый шаг столько души и тепла. Танцор, как будто парил над паркетом, и странный завораживающий свет лучился вокруг его тонкой и грациозной фигуры. Этот молодой человек приковывал к себе взгляды всех присутствующих в зале, и от него невозможно было оторвать восторженных глаз. Ксандра не удивила притягательность его улыбки и блеск глаз. Ведь так и должно было быть. Этот парень, танцующий на сцене, казался чем-то неземным и волшебным, пришедшим из мира добрых сказок. Айвана Кадалая и его партнершу ждало большое будущее. Довольный увиденным, Ксандр покинул Вену, как думал тогда, навсегда.

Через несколько месяцев совершенно случайно он прочитал небольшую заметку в газете, что знаменитая на весь мир пара танцоров попала в аварию. С девушкой все обошлось: отделалась мелкими царапинами и нервным шоком, но вот для Айвана приговор врачей был неутешительным — он больше никогда не сможет танцевать. Доктора и так считали большим чудом то, что он остался жив. С такими ранами и повреждениями еще никто не выживал. Молодой человек много месяцев провел в больнице, потом больше года пытался заставить свое тело снова двигаться, но его бедро никак не хотело срастаться. Даже преодолевая ужасную боль, прилагая все человеческие и нечеловеческие усилия, он пытался танцевать, но так и не смог победить свой недуг. А когда через много месяцев усиленной работы, слез и нестерпимой боли, Айван понял, что ему уже никогда не достичь своей мечты, он решил покончить с этой, ставшей ему абсолютно ненужной жизнью раз и навсегда.

Ксандр предчувствовал это, читая ранним весенним утром эту небольшую заметку в газете. Когда он нашел Айвана, тот стоял на мосту и смотрел на темные холодные воды Дуная, собираясь именно в них закончить свой жизненный путь. Тогда Ксандр и сделал его вампиром. Но они опоздали. Хильма стала партнершей другого перспективного танцора, и никакие уговоры и доводы Айвана не смогли убедить ее, что он снова в форме, что он сможет танцевать так, как раньше, а то и лучше. Потом он метался в поисках достойной для себя партнерши, но многие отказывали ему, не объясняя причины, а кто соглашался, тот не устраивал уже его. Через несколько лет Айван появился на пороге дома Ксандра и, ничего не говоря и не объясняя наставнику, остался рядом с ним. Он больше никогда не танцевал и никогда не слушал музыку. Ксандр первое время часто видел в его глазах сожаление, что он выжил, но время успокоило его боль, и он смирился со своей новой жизнью, в которой больше не было места танцам.

Поэтому Ксандра так удивило его признание, что сегодня он танцевал. Впервые за много лет он решился на это. Наставник думал, что никто и ничто в этой жизни уже не заставит Айвана сделать хоть один танцевальный шаг.

Иван смотрел вслед отъезжающей машине, пока та не скрылась за поворотом. Он так же, как и Ксандр, сейчас вспомнил их встречу. Он не верил, что снова сможет танцевать, когда темной ночью на мосту к нему подошел странный мужчина и предложил помощь. Айван сначала никак не мог понять, о чем он говорит, а когда, наконец, осознал, в чем дело, то рассмеялся и, конечно же, не поверил ни единому его слову. А этот странный чудак тепло улыбнулся и спросил, что же он теряет, если согласится, и Айван согласился. Как же много раз за эти десять лет он жалел об этом. Жалел до тех пор, пока ему не поручили следить и оберегать маленькую неказистую и долговязую девочку. Но именно она смогла дать ему силы начать жизнь с нового листа и научила смотреть на все с улыбкой, и поэтому сегодня он никак не мог бросить ее одну посреди спортивного зала. И когда зазвучали первые аккорды вальса, он понял, что больше не хочет жить так, как жил все эти годы. Он изменит свою жизнь. Он станет прежним. Он вернет к жизни Айвана Кадалая.

Иван и сам не заметил, как подошел к переходу и, как только загорелся зеленый сигнал светофора, вместе с другими пешеходами перешел дорогу. Сегодня впервые он не провожает Лизи домой после уроков, а просто бесцельно бредет по улице, уходя куда-то вглубь дворов.

— Вот так встреча! — громкий радостный голос заставил Ивана не просто резко остановиться на месте, а буквально подпрыгнуть от неожиданности.

Он огляделся, не понимая, куда это его занесли ноги, пока голова была занята разными мыслями. Прямо перед ним среди старых, обшарпанных и давно заброшенных гаражей, а также больших куч мусора стоял Влад и его неизменные дружки-товарищи. В руках они держали по бутылке пива. Необъяснимая радость и предвкушение вызвали приятную дрожь в теле Ивана. А вот и его обед! Вот кого будет не жалко, даже если он … слишком увлечется. Иван злорадно улыбнулся, чем вызвал недоумение на лицах довольных парней. Скорее всего, они ожидали, что он убежит прочь, или хотя бы испугается. А жертва стояла спокойно, и более того — с какой-то дьявольски довольной улыбкой, рассматривала собственных мучителей, облизывая бледные губы.

— И куда это ты идешь, балерун наш длинноногий? — ехидно спросил Влад. — А где ж это тебя так танцевать-то научили, а? Даже сам препод обалдел, когда увидел, какие пируэты ты выделываешь с этой долговязой. Где такому учат?

— В венской школе бального танца, — спокойно ответил Иван и улыбнулся еще шире.

— Ни фига себе, — заржал Влад, не обращая внимания на довольное выражение лица Ивана. Он повернулся к хихикающим друзьям. — Вы слышали, Венская школа — это вам не техникум сельского хозяйства. Цените, вы, остолопы! Видите, какой знаменитости мы сейчас ноги повыдергиваем!

Иван спокойно наблюдал за веселящимися парнями, сохраняя улыбку на сухих губах, которые он постоянно облизывал из-за мучавшей его жажды. Он уже представлял себе, как его острые клыки, что уже упирались в его нижнюю губу, с жадностью вопьются в эту жирную упитанную шею. Он даже почувствовал на языке вкус крови и нервно сглотнул. Он знал, что сейчас его глаза меняют цвет и становятся ярко красными, но, к счастью, Влад с друзьями еще не заметили эту странную метаморфозу, и продолжали беззаботно веселиться и отпускать сальные шуточки.

— А тебе яйца танцевать не мешают? — заржал Косой.

— А их у него нету, — тут же подхватили остальные.

— Хотя надо бы проверить. Как думаешь, Влад? — хмыкнул Косой и залпом допил свое пиво.

— Надо бы проверить, — поддержал друга Влад и стал медленно подходить к Ивану, который так и стоял, не двигаясь и не произнося ни слова. Вампир уже еле сдерживал свою жажду, усилием воли заставляя себя оставаться на месте и не кинуться на всех троих сразу. Он ждал, пока вечерние сумерки опустятся на этот город. Он уже чувствовал их приближение. Еще каких-то десять минут и его уже ничто не сможет удержать.

— А чего это наш танцор все молчит и молчит? Никак уже в штаны со страха наделал! — рассмеялся Косой, но его смех был скорее нервным, чем веселым.

— Он мне сейчас ответит по полной. За все, — зло бросил третий парень, которому Иван сегодня разбил нос, и синяк сейчас красовался на его заплывшей физиономии. — Я собственными руками оторву ему эти самые яйца, что мешают танцевать! Он у нас еще и петь начнет!

Парень отбросил пустую бутылку, и она, ударившись о металлический угол ближайшего гаража, разбилась вдребезги. Ребята заржали. Влад тоже кинул свою бутылку, но она вывернулась у него в руке и ударилась в стенку гаража.

— Черт, моя не разбилась. Вот гадство! — с сожалением проговорил он, глядя на целую бутылку, лежащую в грязи.

Парни стали медленно приближаться к Ивану, стараясь окружить его, но тот стоял на месте и даже не думал убегать, в свою очередь, силясь, не напугать дружков раньше времени, потому что бегать за ними между гаражами и куч мусора ему просто не хотелось.

— И что тут у нас за встреча одноклассников? — раздался за спиной Ивана запыхавшийся голос Лизи.

Парень взвыл. Весь его план рушился на глазах, и он сейчас готов был сам, собственными руками придушить это любопытное создание.

— Пошла отсюда, — прошипел он, не поворачиваясь к девушке, и не спуская глаз с оживившихся парней.

— Ага, сейчас только шнурки перевяжу. — Лизи подошла к Ивану и встала рядом с ним. Она была в красной футболке и спортивных штанах, которые так и не переодела после урока физкультуры. — Что мальчики, неожиданная, а главное, приятная встреча, правда? Вам сегодняшней взбучки показалась мало, и вы решили повторить процедуру? Я очень даже не против, а ты, Иван? — не глядя на парня, спросила Лизи.

— Где ты взялась на мою голову? — процедил сквозь зубы Иван.

— Что опять сбежишь, как только кровь увидишь? — тихо спросила Лизи, прищурившись, оглядывая своих соперников. Если Иван бросит ее и слиняет, то ей придется тяжеленько. Вряд ли она сможет одолеть трёх противников, хотя бегает она очень даже неплохо и эти три борова вряд ли ее смогут догнать.

— И не надейся, — прорычал Иван, когда Лизи в мыслях уже рисовала вероятные пути отступления. — Не вмешивайся. Они мои! — И парень первым кинулся на ошарашенного Влада.

— Только не убей никого, — успела крикнуть ему в вдогонку Лизи, а на нее уже шли Косой со своим дружком. — И что это на слабую, хрупкую меня вы вдвоем прёте? По очереди, ребята, по очереди.

Лизи отпрыгнула к гаражу, вставая к нему спиной и не спуская сосредоточенных глаз с надвигающихся на нее парней. Она даже не заметила, что Иван успел сделать с Владом, как он уже с разбега запрыгнул на спину Косого и потащил его в сторону. Лизи вдруг показалось, что Иван поцеловал парня в шею. Косой дернулся, но сопротивлялся как-то вяло.

— Черт, ну сука, теперь держись, — отвлек ее яростный возглас, и оставшийся парень кинулся на нее. Лизи еле успела уклониться от удара, блокируя и отводя его руку в сторону, и тут же ударила его ребром ладони по шее. Тот охнул и только слегка пошатнулся.

«Черт. Надо было бить сильнее», — промелькнула шальная мысль в ее голове, и девушка отскочила от гаража.

Лизи дралась с парнем, при этом стараясь не упускать из вида Ивана и двух его противников. Он как раз отразил очередной подлый удар Косого, но Влад уже подходил к нему сзади. Движения Ивана были слишком быстрыми и необычайно точными. Лизи поняла или, скорее, ощутила, что он специально сдерживается, словно играет со своими противниками. Он будто красовался, забавлялся, как большая кошка со своим обедом. Странная улыбка была на его бледных губах. Лизи нахмурилась, навскидку оценивая и стараясь понять, что за игру он ведет. Что он вообще за человек? Всегда нелюдимый, скрытный, неряшливый, отрешенный от всего и всех. Но сегодня он ее удивил, да и не только ее. Она никогда бы не подумала, что это безалаберное чудище может так легко двигаться и так красиво танцевать. Всегда неуклюжий и сутулый, сейчас Иван не делал ни одного лишнего движения. Все было грациозно и гармонично — он не просто дрался, он и сейчас танцевал и явно наслаждался этим действом.

Лизи засмотрелась на Ивана, и острая боль пронзила ее руку от локтя до самого запястья. Ее противник стоял с осколком бутылки в руках и нагло скалился. Она отвлеклась и не успела уйти от удара, а он тут же воспользовался представившимся моментом. Сильная боль и злость на себя ударили девушке в голову.

— Ах, ты ж скотина, — выкрикнула Лизи и быстро нанесла удар ногой прямо в пухлый живот парня, вкладывая в него всю силу и ярость. Ее противник отшатнулся к стенке гаража, стоящего за его спиной. Девушка подпрыгнула и с разворота ударила ногой еще не до конца пришедшего в себя парня прямо по лицу. Она даже не посмотрела на результат, прекрасно зная, что еще несколько минут после этого он точно не встанет. Она кинулась на помощь Ивану, видя, что Влад схватил бутылку за горлышко, и, разбив ее о стоящий рядом столб, шел на Ивана с этим импровизированным, но опасным оружием в руках. Лизи кинулась на Косого, видя, что Иван переключил все свое внимание на Влада. Ее правая рука сильно болела, но в пылу битвы она почти не замечала, что кровь с ее предплечья не просто капает, а стекает тонкой струйкой прямо на грязную землю. Когда ее соперник упал, она быстро огляделась. Влад лежал на земле, а Иван сидел на нем сверху и держал осколок бутылки у его горла. Лизи, подскочив к ним, схватила Ивана за руку, стягивая с поверженного врага.

— Побежали отсюда, — крикнула она упирающемуся парню.

— Нет, отпусти, я должен… — прорычал Иван, стараясь вырваться, но Лизи крепко держала его, продолжая тянуть за собой.

— Совсем ума нет? Побежали, говорю.

— Я еще…

— Я сказала, за мной и быстро! — рявкнула на него Лизи, стараясь придерживать ноющую правую руку, но боль нарастала не только в руке. Как ни странно, болезненные ощущения в груди снова вернулась, и в глазах Лизи потемнело. Она подумала, что так плохо ей, может быть, из-за большой потери крови, поэтому, стиснув зубы, старалась двигаться дальше. Забежав в какую-то подворотню, она прислонилась к стене старого облупленного дома.

— Черт, где мы? — спросила Лизи, как только смогла перевести дыхание. Ее голова кружилась, а боль в теле все нарастала. Она уже еле сдерживала стон, готовый сорваться с ее побледневших губ.

— Кровь, — простонал Иван, останавливаясь рядом с ней. Он как-то странно смотрел на ее руку. — Кровь.

— А да, я порезалась. Случайно, — сказала девушка и повернула руку так, чтобы в свете тускло горящего фонаря, оценить состояние раны. — Черт, глубокая, кажется. Хотя бы зашивать не пришлось, — борясь с тошнотой и головокружением, посетовала девушка. — Макс меня убьет.

— Дай, — каким-то неестественным голосом сказал Иван и потянулся к ее руке.

Лизи опешила, когда он схватил ее своими тонкими, но очень сильными пальцами и, нагнувшись к кровоточащей ране, обжег руку горячим, точно огненным, дыханием.

— Что ты делаешь? — запротестовала она и попыталась вырваться, но Иван крепко вцепился в ее руку и еле слышно надрывно-хриплым голосом, прошептал:

— Надо … вдруг там… стекло… осталось.

Лизи почувствовала, как он быстро, но осторожно принялся слизывать кровь с ее руки вокруг повреждения, а потом провел языком прямо по ране, причиняя ей сильную боль.

— Пусти, — взвыла Лизи, когда его горячий язык окунулся прямо в глубокий порез. Руку обожгло, как огнем, и боль запульсировала с новой силой. — Пусти, — простонала девушка и, собрав все оставшиеся силы, отпихнула от себя парня. Тот, как ни странно, отлетел от нее на несколько метров и упал, ударившись в стенку небольшого кирпичного здания. — Придурок! С ума сошел! Ты что вытворяешь? — кричала на него Лизи, не решаясь подойти. Иван сидел на земле с перепачканным в крови, но довольным лицом, и с вожделением облизывал губы. Его выражение лица ее не просто напугало, оно ужаснуло девушку.

Лизи стала медленно отступать от него шаг за шагом, крадучись вдоль стенки, и уже собралась бежать, когда услышала его абсолютно спокойный голос:

— Просто в рану могла попасть грязь и стекло. Надо было проверить. А если бы ты стояла спокойно и не дергалась, я бы не вымазался так сильно. — Иван, пошатываясь, встал, отряхнул свои грязные брюки и одернул окровавленную рубашку. — Дура, — вдруг рявкнул он, не глядя на девушку.

Лизи смотрела на него, глупо хлопая ресницами. Она так обалдела от его напора, что даже забыла о боли во всем теле. Такой резкой перемене в его поведении она не находила ни одного приемлемого объяснения.

— И вообще тебя никто не просил о помощи. Нечего было вмешиваться в чужую драку! — Иван, слегка пошатываясь, прошел мимо замершей у стены девушки. — Что за дурная привычка, — недовольно бурчал он себе под нос. — Вечно лезешь, куда тебя не просят. — И также не глядя на Лизи, продолжил: — Пойдем, провожу домой, а то еще заблудишься или опять куда-нибудь влезешь. — И, не оглядываясь, он побрел по двору, сунув руки в карманы грязных и порванных брюк.

Девушка смотрела ему вслед и абсолютно ничего не понимала. Может, ей показалось в вечерних сумерках или ее больное воображение на пару со слабым светом фонаря сыграло с ней злую шутку, но она точно видела, что глаза Ивана горели красным огнем, а между окровавленными губами, сверкали два белых клыка. Лизи помотала головой, отгоняя видение. Как ни странно, но боль в теле прошла, да и пятно больше не ныло и не пекло. Она дотронулась до него рукой, и ничего не почувствовала. Впервые оно не болело, когда Лизи его касалась. У нее даже зачесались руки оттянуть ворот футболки и посмотреть на пятно, но в этот момент Иван обернулся и недовольно крикнул:

— И долго ты там будешь стоять? Скоро совсем стемнеет. Пошли уже, — и, не дожидаясь ее, парень медленно побрел между темных невзрачных строений.

— А ты знаешь, где мы? — спросила его Лизи, медленно двинувшись следом.

— Знаю, — буркнул он, не оборачиваясь и не замедляя шаг.

Они петляли между гаражей, каких-то заброшенных будок, и старых домов. Лизи еле поспевала за Иваном, не понимая, как он может видеть в этой густой темноте. Она же все время спотыкалась, едва не падая, но старалась не отставать.

— Иван, а скажи, зачем ты в школе всегда как полный отстой выглядишь? Знаешь, я в первый раз вижу человека, который старается себя изуродовать до такого кошмарного состояния, — вдруг спросила Лизи.

— Ты о чем?

— Я рассмотрела тебя сегодня, когда ты танцевал со мной. Ты очень симпатичный. Можно сказать, даже красивый. Ну это если приодеть тебя и помыть хорошенько.

На губах Ивана появилась довольная улыбка, но, не оборачиваясь к девушке, он сказал:

— А я-то все думал, почему ты так плохо танцуешь? А ты, оказывается, меня разглядывала.

— Ну, я серьезно. Ведь если тебя помыть, снять эти отстойные шмотки, расчесать и убрать очки, ты очень даже ничего. — Лизи остановилась, невольно обратив внимание на его прямую спину. — Сейчас ты не сутулишься и идешь ровно, а не ковыляешь, путаясь в ногах, как в школе.

Иван тоже остановился, потом медленно развернулся. Он знал, Лизи почти не видела его лица в темноте, поэтому впервые стоял и просто смотрел на нее, потом развернулся и бросил на ходу:

— Пойдем уже. — В его голосе больше не было злости и агрессии. Лизи поняла, что он улыбается.

Они не сказали друг другу ни слова. Девушка шла за Иваном, стараясь не потерять его из виду и не отстать. Несколько раз она спотыкалась и чуть не падала, но парень только замедлял шаг, бросая через плечо косые взгляды, и молча шел дальше. Сколько они шли и куда, Лизи сказать не могла. Только повернув за очередной угол дома, они оказались на хорошо освещенной территории. Девушка остановилась и огляделась.

— Так мы совсем близко возле моего дома. — Она уверенно вышла на тротуар. — Вон туда, пару кварталов.

— Я знаю, — сдавленно промолвил Иван. — Ты иди … дальше сама. Мне в другую сторону. — И, не дожидаясь ее ответа, снова повернул в подворотню, из которой они только что вышли, и быстро исчез. Лизи удивленно смотрела ему в след.

— Ну, пока, — крикнула она в темноту, не рассчитывая на его ответ.

Ей ужасно хотелось прийти домой и посмотреть на свою грудь, да и порез надо бы обработать, чтобы никакая инфекция не попала. Слава Богу, что рана хотя бы перестала кровоточить и уже не болела. Поежившись от налетевшего ветра, Лизи быстро и уверенно зашагала по тротуару в сторону дома.

Иван, смотрел ей вслед из темноты подворотни, пока она не скрылась из глаз, потом шатаясь, дошел до стены старого кирпичного дома и, прислонившись к ней, медленно сполз прямо на грязный асфальт. Он схватился за грудь и застонал.

— Что со мной? — прошептал он. — Все тело как будто горит. Что за…? — Он почувствовал, что сейчас банально потеряет сознание.

— Э, нет, дорогой, — раздался над его ухом смутно знакомый голос, и сильный удар по щеке привел его в чувство. — Я не дам тебе упасть в обморок. Хочу, чтобы ты в полной мере ощутил и осознал то, что наделал.

— Что… что со мной? — простонал Иван, пытаясь справиться с огнем в своем теле. — Что я сделал?

— Что ты сделал? — мужчина нагнулся к нему ниже и Иван смог, наконец-то, разглядеть его.

— Вы? — Глаза молодого человека округлились от удивления.

— Я-я, — усмехнулся мужчина.

— Что со мной происходит? — умоляюще глядя на нового физрука, спросил Иван.

- Так тебе объяснить, что с тобой происходит, идиота кусок? Придурок недоделанный! Кретин! Бестолочь! Дегенерат! Мне даже не хватает слов, чтобы выразить тебе все, что я сейчас думаю о тебе и твоем поступке.

— Прошу … скажите мне, — взмолился Иван, глядя на учителя физкультуры. — Что я сделал?

— Что ты сделал? — хмыкнул Олег. — А я тебе сейчас все подробненько расскажу, гамадрил-переросток! Чурбан неотесанный! — мужчина огляделся вокруг. — Я тебе расскажу, я тебе, тупоголовому неучу, все и очень доходчиво расскажу. Вот только уберемся отсюда…

— Я не могу двигаться, — пожаловался Иван. — Все тело как будто парализовало.

— Ну, это тебе еще повезло, что только тело онемело! Лучше бы еще и язык отсох, имбецил малолетний.

Физрук бесцеремонно схватил парня за шкирку и так потащил прямо по асфальту в сторону небольших построек.

— Ах, ты ж вампир-недоумок, олигофрен-недомерок, чокнутый псих, непроходимый тупица, дятел, — продолжал ругаться Олег, волоча Ивана все дальше в темноту. — Вот скажи мне, дубина стоеросовая, — обратился он к Ивану, отвлекая того от боли, которая распространялась по всему его телу с невероятной скоростью. — Какой идиот обратил тебя и не соизволил объяснить три закона вампиров, а? Скажи мне, что это за осел такой?

— Ксандр, он не…

— Так это Ксандр! — Олег остановился и рассмеялся. — Что ж ты так подводишь своего наставника? Он тебе спасибо не скажет, когда узнает. Уверяю!

— Что со мной? Прошу, скажите мне.

— Скажу, как только ты мне процитируешь три закона. Ну же, начинай. Я тебя очень внимательно слушаю. — Олег подтащил Ивана к заброшенному торговому ларьку. Ногой выбил дверь и, затащив туда парня, бросил его прямо на грязном полу. Тот, как упал на бок, так и остался лежать, даже не пытаясь принять более-менее удобное положение. Физрук посмотрел на своего ученика, потом нагнулся и, схватив его за плечи, посадил ровно, оперев спиной о стенку.

— Ну, я слушаю, — сказал он, сложив руки на груди.

— Откуда вы знаете, что я вампир? — вдруг осенило Ивана.

— От верблюда, — хмыкнул Олег, продолжая смотреть на парня и все еще ожидая ответа. — Первый закон вампиров. Я слушаю.

— Первый закон… вампиров — всегда чтить и слушаться своего наставника, — тихо сказал Иван.

— Молодец. Дальше! Второй закон?!

— Никогда не убивать свою жертву, а если… — Иван замялся, — то хорошо заметать следы.

— И последний?

— Никогда, ни при каких обстоятельствах не пить кровь Стража.

— Умница. Ты хорошо выучил законы, — как-то слишком ласково сказал Олег. А потом вдруг резко нагнулся к парню и, схватив его за рубашку, выкрикнул прямо в лицо: — Тогда скажи мне, какого черта ты решился нарушить самый главный закон, идиотина?

— Что? Я Вас не понимаю? — слезы появились на глазах Ивана. Огонь уже пылал в каждой клеточке его тела, норовя разорвать его изнутри на тысячи мелких кусочков. Сейчас он мечтал только об одном — чтобы сознание покинуло его, а лучше, чтобы он просто умер.

— Зачем ты пил кровь Стража, дебил малолетний? — уже мягче спросил Олег.

— Я? Я ничего такого не делал. Правда! Я не…

— Лизи, — выдохнул Олег прямо ему в лицо.

— Что Лизи? Что с ней? — не понял его Иван, но вдруг его осенило яркой. — Боже, нет! — простонал он. — Только не она. Лизи не может быть Стражем. Нет, это не правда. Это не она! У нее нет метки! Никто ее не чувствует. Нет, нет, не верю.

— Увы, это она, — с тоской в голосе сказал Олег и отошел от Ивана. Мужчина прислонился к противоположной стене, продолжая с жалостью разглядывать бледного парня.

— Но когда? Как это могло случиться? — слеза медленно стекала по грязной щеке вампира. — Ведь я же следил за ней все время. Она не могла…

Олег только смотрел на него и ничего не говорил. На его губах была грустная улыбка.

— Она бы не могла, не успела бы. Я всегда… — вдруг он осекся. — Вчера ночью, там, в арке… — внезапно дошло до Ивана. — Всего одна лишняя минута. О, боже! — Он закрыл глаза и тяжело задышал, сдерживая готовый сорваться с губ крик отчаяния.

— Почему не спрашиваешь, что с тобой теперь будет? — спросил Олег.

— А какая разница? Я нарушил закон, значит, умру. Мне теперь все равно, — безучастно ответил Иван, так и не открывая глаз.

— Ты знаешь, кто и для чего придумал третий закон вампиров?

— Нет. И плевать мне на него и на его закон.

— А зря, — хмыкнул Олег. Затем отвернулся от парня и подошел к небольшому окну с разбитыми стеклами. Он глубоко вдохнул прохладный осенний воздух. — Знаешь, почему у Стража никогда не было помощников-вампиров? Почему Страж никогда не давал свою кровь вампиру? Хотя представь, каким бы невообразимым могуществом обладал этот самый помощник? Силой вампира и Стража одновременно. Это был бы просто смертоносный коктейль.

Иван открыл глаза и стал внимательно разглядывать напряженную спину учителя.

— Ты прав в одном — ты умрешь, — равнодушно сказал Олег. — Через три дня, а если не повезет, то дней через пять-шесть.

Иван только судорожно выдохнул.

— Но есть одна маленькая возможность остаться в живых. — Олег повернулся и окинул заинтересованным взглядом замершего вампира.

— Правда? — не слишком доверяя словам мужчины, спросил Иван. — Сдается мне этот вариант мне точно не понравится.

— Возможно, тебе действительно лучше умереть, после того как истечет твой срок и кровь Стража полностью сожжет тебя.

— А можно быстрее? Прямо сейчас, — нагло оскалился Иван.

— В смысле? — не понял его Олег.

— Просто убейте меня сейчас. Вы же знаете, как это сделать.

— Знаю. Но у меня другие планы на твой счет, — усмехнувшись, сказал Олег.

— Я так и думал, — недовольно буркнул Иван. Он чувствовал, что к его телу снова стала возвращаться чувствительность, хотя боль еще не утихала, но уже и не набирала силу.

— Эти приступы будут повторяться с завидной периодичностью и с каждым разом боль будет сильнее и длиться она будет все дольше. И только Лизи в состоянии остановить это и дать тебе возможность жить дальше.

— Только Лизи? Как?

— Знаешь, Иван, я бы на твоем месте предпочел смерть.

— Вот как, — усмехнулся парень. — Но Вы не на моем месте. Поэтому я сам буду решать, что мне делать дальше.

Они несколько минут неотрывно смотрели друг другу в глаза и Олег не выдержал первым. Он отвернулся и сказал:

— Вампиры никогда не становились помощниками Стража, но не потому что боялись нарушить запрет, нет. Были смельчаки, которые нарушали закон и, даже если Страж спасал их, даря новую жизнь, никто из них долго не выдерживал. Одни сходили с ума, другие умоляли Стража о смерти.

— Почему? — удивленно спросил Иван, стараясь размять мышцы и восстановить кровообращение в занемевшем теле.

— Знаешь, почему Стражу верят все и знают, что он никогда не убьет невиновного?

— Нет.

— Не думал, что сейчас настолько необразованные вампиры. Или просто ты один такой уникальный и непроходимый тупица? — усмехнулся Олег и посмотрел на Ивана. — Страж чувствует и знает все, о чем думает и что переживает вампир, стоящий перед ним на коленях в ожидании своей участи. И когда Страж выносит свой приговор, уже ничто и никто не спасет этого вампира. Все его чувства, страхи, боль Страж чувствует, как свои. И еще долго после смерти вампира, когда ветер разносит его пепел, Страж переживает его боль в своем сердце. Помощник-вампир слышит не только чувства своих соплеменников, но и боль и раскаяние самого судьи. Они ложатся на его сердце грубыми, никогда не заживающими шрамами; с каждым вынесенным приговором, эта боль накапливается в сердце вампира, и приходит время, когда вампир больше не может с этим совладать, и тогда он либо сходит с ума, либо Страж убивает его, своей рукой даря освобождение. Теперь понятно, что тебя ждет? — спросил Олег, но Ивана удивила боль, промелькнувшая в глазах учителя.

— Понятно. Но как-то… не совсем все ясно.

— Что ж, все равно тебе решать, что делать дальше. Можешь остаться тут и через три дня… или иди к Лизи и она, возможно, спасет тебя.

— Как?

— Когда она смирится со своей силой и примет ее, она будет знать, что делать.

— А если нет? Если она не смириться, что тогда с ней будет? — с тревогой спросил Иван.

— Ты переживаешь за нее или за себя? — хитро прищурившись, спросил Олег. — От судьбы не уйдешь. Ей не избежать своей участи и мне… жаль ее. — Мужчина развернулся и направился к выходу.

— Подождите, — остановил его Иван. — Кто Вы?

— Неважно. Прими решение, вампир. Да, и еще, запомни, что после каждого следующего приступа, тебя будет мучить такая жажда, которой ты не испытывал даже в первые годы после обращения. Постарайся не нарушить еще один закон. А то это окончательно расстроит Ксандра.

И Олег быстро, не оглядываясь, вышел из старого ларька, а Иван все еще сидел на грязном полу, и смотрел в темноту осенней ночи. Он знал, каким будет его решение и ни секунды не сомневался в этом. Что ж, его жизнь делает очередной виток. Может быть, он будет последним. Иван закрыл глаза и откинул голову, уперевшись в стену. Ему хотелось выть, и он прикусил губу, сдерживая собственный крик.

Тем временем Олег уходил все дальше и дальше от торгового ларька, где на полу остался сидеть молодой вампир со своими грустными и тревожными мыслями. Олега грызли сомнения, и противоречия разрывали его душу. Может быть, стоило открыть этому вампиру всю правду? Но он шел, не оглядываясь и не слушая голоса сердца, а в голове как всегда был холодный расчет и полная уверенность в правильности принятых решений.

Вслед Олегу с интересом смотрели холодные голубые глаза.

— И кто же ты такой, учитель физкультуры? — Раздался тихий шепот на немецком языке. — Какую тайну ты скрываешь? — мужчина усмехнулся, и его тонкие усики забавно изогнулись.

Макс лежал на диване, тупо уставившись в белый потолок спальни. Со стороны создавалось впечатление, что он абсолютно ни о чем не думает, наслаждаясь бездельем, но стоило только посмотреть в его глаза, как тут же становилось ясно, какая работа мысли кипит сейчас в его голове. Он все время прокручивал свою сегодняшнюю встречу с Ксандром, вспоминая каждое его слово, движение, эмоцию. Он анализировал все, стараясь уловить подтекст сказанного, и расшифровать даже то, о чем он умолчал.

Еще находясь в Италии, Макса не покидало странное неприятное чувство надвигающейся опасности. А после того, как он прилетел с Зигфридом домой, его ни на минуту не оставляло ощущение, что он постоянно опаздывает и все уже произошло задолго до его появления. Интуиция или шестое чувство сжимало все его нутро, подсказывая, что случилось то, чего он ждал многие годы и к чему все равно оказался не готов. А когда он никак не мог дозвониться Лизи из отеля, в его душе поселился неприятный холодок, который до сих пор не покинул его тело и сознание. Поэтому когда Лизи пришла утром в его кабинет, он так пытливо разглядывал ее, надеясь увидеть хоть малейшие изменения в ее теле и поведении, но так ничего конкретного и не обнаружил. А как только у него появилась минутка, и он смог избавиться от постоянного наблюдения и присутствия Зигфрида, он вызвал в свой кабинет Костю. Ему пришлось хорошо надавить на парня, чтобы тот рассказал все, что произошло вчера ночью.

Именно рассказ Кости убедил Макса позвонить Ксандру и договориться с ним о встрече. Вампир отнесся совершенно равнодушно к такому внезапному звонку и даже не поинтересовался, зачем он понадобился ему после стольких лет молчания. Почему-то, набирая номер вампира, он думал, а может быть, в глубине души надеялся, что Ксандр откажется с ним встретиться и уже готов был услышать отрицательный ответ, когда тот согласился без лишних слов и вопросов. Максу это не понравилось, и тревожный колокольчик еще сильнее затрепетал в его сознании. Не означает ли это, что все его опасения и тревоги оправданы? Неужели действительно это уже случилось, и потому вампир так быстро согласился на неожиданную встречу?

Когда Макс вошел в подъезд элитной многоэтажки, консьерж даже не посмотрел в его сторону, элементарно его не замечая и, конечно же, не запоминая. Так было всегда, и Макс не хотел знать, что вампир делал с этими бедными людьми, понимая, что по-другому — никак. Он поднялся на лифте на последний этаж, подошел к выходу на лестничную клетку и по ступенькам поднялся на крышу дома. Вампир уже был на месте. Ксандр стоял на самом краю, на бетонном парапете и смотрел вниз, на никогда не засыпающий город. В его глазах была ничем не прикрытая грусть и боль.

Макс стоял на крыше уже больше пяти минут, но вампир не обращал на него никакого внимания, все также глядя куда-то вдаль, где за крышами многоэтажек открывался вид на вечно спешащие воды широкой реки. Макс не рисковал подходить ближе к краю, но не потому, что опасался нарушить уединение вампира — просто он до дрожи в коленях боялся высоты, и поэтому сейчас стоял возле выхода на крышу, прижавшись спиной к дверям и с каждой минутой все больше бледнея.

— Все также трусишь, — донесся до него тихий голос Ксандра.

— Если ты знал о моей фобии, то зачем позвал именно сюда? — буркнул Макс, незаметно вытирая испарину с хмурого лба, и не обращая внимания на хитрую улыбку вампира.

— Отсюда открывается прекрасный вид. Не хочешь взглянуть? — еще шире улыбнулся Ксандр.

Макс видел, что вампир откровенно издевается над ним, получая от сего процесса какое-то извращенное удовольствие.

— Я тебе на слово верю, — пробормотал мужчина и еще крепче вжался спиной в закрытую дверь.

- Ну ладно, как хочешь, — с притворной жалостью вздохнул Ксандр и отвернулся, пряча от собеседника насмешливый взгляд.

Макс изо всех сил старался совладать со страхом и хоть как-то взять себя в руки. Он понимал, что самому позвать вампира на встречу было не очень хорошей идеей, да что уж там — это была просто отвратительная мысль, но если Макс хотел точно узнать, что происходит, то выбора у него не было. Поэтому сейчас он пытался хотя как-то преодолеть свою фобию и тихо скрипел зубами, сжимая потные кулаки, а вампир только молчал, полностью игнорируя человека за своей спиной.

Ксандр отличался от других вампиров, с которыми Максу приходилось сталкиваться. В нем было что-то загадочное и завораживающее, притягательное и одновременно отталкивающее. Казалось, что он знает обо всем на свете и видит насквозь каждого своего собеседника, читая все его потаенные мысли и чувства. Максу так и не удалось узнать, сколько ему лет и кем он был в своей человеческой жизни, хотя для этого он перелопатил все данные, что имелись у Ордена. О Ксандре было слишком мало информации. Но то, что этот вампир очень старый, Макс чувствовал, когда смотрел в его глаза, в которых как будто плескалась вся история этого мира.

— Знаешь, ведь это я привел людей сюда много веков назад. Я подарил им это прекрасное место и даже помог обосноваться и возвести первые поселения, — вдруг тихо сказал Ксандр. Макс напрягся, стараясь не пропустить ни единого слова. — Из одной маленькой деревушки в три дома я воздвиг этот прекрасный город. Знаешь, сколько раз его пытались завоевать, разрушить, разграбить, но он всегда отстраивался и становился самым богатым и желанным. Я гордился своим детищем, на которое потратил столько веков своей жизни, уйму сил и крови. — Ксандр закрыл глаза и тяжело перевел дыхание. — Многочисленные зеленные холмы, широкая полноводная река, золотоверхие соборы и белоснежные дворцы. И где теперь все это? Что осталось от некогда величественного места? Я видел, как с каждым следующим веком город перенаселялся и терял свой блеск и красоту в этих унылых серых коробках из бетона и кирпича, которые кто-то лишь по недоразумению назвал домами. Я плакал, когда на месте вековых лесов, строились вечно дымящие заводы и фабрики. Мое сердце обливалось кровью, когда чистые и необузданные воды огромной бешеной реки, заключались в бетонные кандалы. Промышленность постепенно загрязняла и уничтожала все живое вокруг. Я много раз хотел сам стереть этот город с лица земли, но всегда что-то останавливало меня. Однажды я чуть не развалил дамбу, и не затопил его, погружая в пучину вечного забвения. — Ксандр вдруг резко замолчал, как будто внезапно опомнился от какого-то волшебного сна. Потом медленно развернулся и посмотрел на притихшего человека. — Зачем ты позвал меня?

Макс растерялся от такой резкой перемены темы. Он не знал с чего стоит начать свой разговор, который был слишком важным, чтобы сейчас по глупости упустить такой шанс.

— Помнишь, когда ты принес мне Лизи, — начал он осторожно, — и попросил присмотреть за ней, я ни о чем тебя не спрашивал и ничего не требовал взамен.

По тому, как нахмурился Ксандр, Макс понял, что начал разговор он явно не с того. Теперь вампир смотрел на него с пренебрежением.

— Понятно, — хмыкнул он. — Теперь ты хочешь, чтобы я вернул тебе долг, — прищурив глаза, уточнил Ксандр. — Так что тебе стало нужно от меня?

— Информация, — Макс даже задержал дыхание в ожидании ответа. Он смотрел прямо в покрасневшие от злости глаза Ксандра и старался не моргать, чтобы не пропустить ни единой эмоции на его суровом лице.

— Информация?! — брови вампира подскочили на лоб от искреннего удивления.

Макс осторожно перевел дыхание. Кажется, он еще не проиграл.

— Да, Ксандр, мне нужна информация. Поэтому я … прошу тебя ответить на мои вопросы.

— Вот как. — Вампир быстро справился со своими эмоциями. — Я думал, ты попросишь о другом, — тихо произнес он, но Макс расслышал в его голосе нескрываемую досаду. Интересно, что Ксандр имел в виду?

Вампир снова отвернулся и смотрел на город, лежащий у подножья высокого холма, на зажигающиеся в вечерних сумерках огни и мельтешащих где-то там, далеко внизу людишек. Макс смотрел на его напряженную спину, боясь даже представить, что последует дальше.

— Ксандр, сейчас мне нужна информация, чтобы понять, наконец, что происходит, — тихо произнес Макс, но Ксандр не обращал внимания на его слова, продолжая разглядывать что-то вдали. — Черт, — выругался Макс, теряя всякую надежду. Где-то он все же просчитался.

— Что ж, я отвечу на твои вопросы, — сказал вампир, когда Макс уже совсем отчаялся услышать хоть что-нибудь. — Только с одним условием.

Ксандр повернулся к мужчине, который так и стоял возле двери, окинул его невозмутимым взглядом, под которым Максу стало сразу как-то неловко и неуютно, и захотелось забиться в самый дальний и темный угол, позабыв о всех своих вопросах и проблемах.

— С каким … условием? — еле выдавил он из себя.

— Ты двенадцать лет воспитываешь Лизи, и она ни разу не заподозрила неладное. Она любит и уважает тебя, как своего старшего брата. Поэтому, — вампир скрестил руки на груди, — я отвечу на двенадцать твоих вопросов. По одному вопросу за каждый год. Думаю, это будет справедливо, ты согласен?

— Твои ответы будут правдивы? — с азартом уточнил Макс, еще не веря своему счастью.

— Да, — ответил Ксандр и, хитро прищурившись, загнул один палец.

— Черт, — взвыл мужчина. Как он мог так легко довериться вампиру? Да тому только и дай повод поиздеваться. Его ловко перехитрили, но выяснять отношения сейчас он не собирался, принимая навязанные вампиром правила игры. Даже на такой исход своего рискованного мероприятия он не надеялся и теперь дрожал от возбуждения.

— Правильно задавай вопросы. Когда еще выпадет тебе такой шанс, — казалось, Ксандр читал его мысли.

В голове Макса крутилось столько вопросов, ему так о многом хотелось спросить этого вампира, что он никак не мог решить с чего же ему начать, стараясь определить самое важное в данный момент.

— Черт, черт, — ругался он, когда очередной пришедший в его голову вопрос показался ему глупым и незначащим, а вампир молча следил за его метаниями, скрестив руки на груди.

Ксандр хорошо уловил тот момент, когда Макс, наконец-то, принял судьбоносное решение. Мужчина внезапно поднял голову и посмотрел вампиру прямо в глаза.

— Лизи стала Стражем? — четко произнес он.

Ксандр постарался сделать вид, что его не удивил этот вопрос. Он хитро улыбнулся и ответил:

— Не знаю.

— Что? — взвыл Макс от недоумения. — В каком смысле не знаешь?

— Просто наверняка я сказать этого не могу. Сила Стража до сих пор не активирована. И метки на ней нет, по крайней мере, на тех местах, что не прикрыты одеждой. Поэтому с четкой уверенностью я ничего не могу тебе сказать. Попробуй определить сам.

— Ты что же, предлагаешь мне ее раздеть и внимательно осмотреть? — рявкнул на вампира Макс. — Это, кстати, не вопрос.

— Я понял, — усмехнулся Ксандр, следя за сменой эмоций на лице мужчины. — Ну, вообще-то, вы живете вместе и тебе будет не очень трудно последить за ней.

Вампир явно издевался над Максом, но тот даже не замечал этого.

— Черт, как это могло произойти. — Мужчина метался по крыше, совершенно забыв о своей фобии. Ксандр наблюдал за ним, прекрасно понимая, что его так разозлило. Неужели Макс рассчитывал на то, что все будет легко и просто, что ему преподнесут такую необходимую сейчас информацию на блюдечке, а вдобавок разжуют и помогут правильно понять? Ну, уж нет! На губах Ксандра появилась самодовольная улыбка.

— Мои люди следят за Лизи и днем и ночью, — продолжал возмущаться Макс, не замедляя своего нервного бега по крыше высотного здания. — Не бывает и минуты, чтобы они выпустили ее из поля своего зрения. Она всегда под присмотром. Когда бы это могло произойти? Как? Ничего не понимаю. Скорее всего, ничего еще не произошло. Егору бы просто не хватило на это времени.

— Чтобы передать силу Стража, достаточно и одной минуты, — спокойно отозвался Ксандр и невольно вспомнил свой сегодняшний разговор с Иваном.

Да, всего одна минута. Одной минуты было достаточно. Хорошо, что сила Лизи не активирована, иначе об этом знали бы уже все. Он видел, какое оживление в кругах Ордена вызвало появление Егора в городе, да и среди вампиров все чаще слышаться разговоры о Страже. Нельзя допустить, чтобы сила Стража проснулась в теле Лизи. Нет, он не должен позволить этому случиться! Ни за что! Иначе он должен будет…

Что-то промелькнуло в воздухе, пролетев мимо угрюмого вампира. Ксандр поднял голову и посмотрел прямо на провода, тянувшиеся от антенны. Там, зацепившись лапками за металлический трос, повисла небольшая летучая мышь. Она смотрела своими крохотными черными глазками на присутствующих на крыше двуногих и, казалось, совсем их не боялась. Ксандр нахмурился, глядя прямо в черные глазки.

— Что представляет собой метка Стража? — неожиданно спросил Макс, отвлекая Ксандра от созерцания ночного создания. — Как мне узнать ее, как определить что это именно она? Ну, если вдруг я замечу ее у Лизи.

— Для обычных людей метка Стража вообще-то не видима, — вампир отвернулся от летучего существа и посмотрел на задумчивого Макса. — Когда Страж полностью входит в свою силу, он может сделать ее абсолютно незаметной. На данном этапе, если все же допустить, что Егор передал силу своей сестре, метка представляет собой чуть красноватое пятно, как от легкого ожога. Оно может выглядеть, как круг, квадрат либо треугольник. Она очень четкая, и правильной формы. Ни с чем не перепутаешь. Раньше метка всегда был на лбу Стража, чтобы любой вампир мог сразу увидеть, с кем его столкнула судьба. На Лизи такого знака нет, по крайней мере, на лбу.

— Черт, и где мне его искать? — Макс потер свой лоб, уже представляя, как он попросит Лизи раздеться, или рассказать ему, нет ли на ее теле какой-нибудь геометрической фигуры! Да, она сразу же решит, что он сошел с ума! Не подглядывать же за ней, в самом деле!

Ксандр улыбнулся, наблюдая за быстрой сменой выражений лица мужчины.

— Допустим, что Егор все же передал силу Лизи. Как ее можно активировать, чтобы вампиры почувствовали Стража? — спросил Макс. Он остановился напротив вампира, не сводя глаз с его, казалось, абсолютно расслабленного лица.

— Есть только два способа, насколько я знаю, — спокойно ответил Ксандр, но его глаза чуть сузились. Макс сразу заметил, что настроение вампира изменилось, как будто бы он что-то придумал и теперь с нетерпением ждал, когда, наконец, сможет отделаться от своего надоедливого собеседника. — Первый способ активации: бывший Страж сам пробуждает эту силу в своем преемнике.

— То есть, ты хочешь сказать, что если Егор передал ей силу, то просто еще не смог ее активировать или не знал, как это сделать, потому ты ничего не почувствовал, так? — тут же уточнил Макс.

— Вполне возможно. Я допускаю и такой вариант. И если это действительно так, тогда остается только способ насильной активации.

— Это как? — спросил Макс и напрягся в ожидании ответа.

— Страж сам должен захотеть активировать свою силу, и для этого должна быть… веская причина. Понадобится очень мощный катализатор, чтобы запустить реакцию силы в крови.

— Черт, — процедил Макс, начиная догадываться об этих самых веских причинах, благодаря которым обычный человек может захотеть активировать невиданную мощь в своем теле. Только страх за жизнь и здоровье близких людей может заставить Лизи пойти на что угодно, если она поймет, что в ее силах их защитить. Точно также, три года назад она отказалась от единственной подруги, когда поняла, что Ритку не оставят в покое из-за дружбы с ней. На что же пойдет Лизи, когда ее друзьям будет грозить смертельная опасность? Для Макса это был уже риторический вопрос.

— А может Егора кто-то спугнул, и он не закончил передачу? Такое возможно?

— Вполне, — ответил Ксандр.

— Если так, тогда он постарается снова с ней встретиться, — рассуждал Макс, опять вышагивая по крыше и не обращая внимания на мрачного вампира.

Он продолжал о чем-то бубнить себе под нос, а Ксандр пытался расслышать его слова и вникнуть в смысл суждений. Ему надо узнать, что же предпримет Макс и его люди в этой ситуации. Как воин света и член Ордена, он будет всеми силами стараться активировать силу Стража, чтобы выполнить приказ Кардинала, но как человек, двенадцать лет воспитывающий девочку и заменивший ей семью, Макс постарается уберечь ее от этой страшной участи, если только он не преследует какие-то свои собственные цели, о которых Ксандру пока неизвестно. Вампир все еще наблюдал за метаниями мужчины, обдумывая сложившуюся ситуацию, когда Макс резко остановился и спросил:

— Ксандр, а дневники Стражей действительно существуют?

— Да, существуют, — стараясь скрыть удивление, ответил вампир. Он никак не мог вникнуть в ход мыслей этого человека.

— Ты их видел? — уточнил Макс.

— Нет, только слышал о них. — Ксандр заметил недовольную и недоверчивую гримасу Макса. — Я сам слышал, как Хранитель собирался передать эти дневники Грегору после того, как он стал Стражем, но никогда их не видел. Для тебя это является достаточным подтверждением истинности их существования? — усмехнувшись, спросил он Макса.

— Хранитель, — задумчиво протянул мужчина. — Пожалуй, да. Это можно считать веским доказательством. Значит, дневники были у Грегора, — больше утверждал, чем спрашивал Макс. — Интересно, и куда они могли деться потом?

Ксандр напрягся, а Макс снова прислонился к двери и задумался. Перебирая в голове всю полученную от вампира информацию, он никак не мог сложить ее в единую картинку. С одной стороны, все было понятно, и он знал, что ему следует предпринять. Но с другой — все было не так просто, и он прекрасно знал, что хотя вампир и отвечал на его вопросы правдиво, он явно что-то не договаривал. Это как будто читать книгу только по одному предложению на странице. Смысл повествования уловишь, но ничего не поймешь. Да и поведение Ксандра было странным и неоднозначным, что еще больше подтверждало опасения Макса.

— Ксандр, а если Лизи все же станет Стражем, что ты будешь делать? — слова как-то сами собой слетели с губ Макса.

Вампир молчал, но Макс видел, как его глаза заволокла красная пелена бешенства и как желваки заходили на его щеках. Он вжался в дверь, чувствуя спиной холод металла. С каждой секундой Макс чувствовал, что его шансы на дальнейшее существование в этом мире стремительно падают.

— Я убью ее, — тихо, но четко произнес Ксандр. Вампир закрыл глаза, а когда открыл, они были уже черными.

— Что? — переспросил Макс. Ему показалось, что он плохо расслышал слова Ксандра, но выражение бледного лица говорило об обратном. Похоже, что он все правильно понял. — Но почему? — еле выдавил он из себя.

— А это уже тринадцатый вопрос.

— Подожди, Ксандр, ведь ты все время защищал Лизи. Я знаю об этом. Почему же сейчас…

— На этот вопрос я тебе не отвечу. Ты исчерпал свой лимит, Макс. Мы в расчете. Но как бонус, я дам тебе один совет.

Вампир замолчал, собираясь с мыслями и, возможно, взвешивая все за и против. Макс терпеливо ждал, все еще надеясь услышать от Ксандра ответ.

— Тебе пора определиться и занять одну из сторон. Если ты продолжишь играть за обе команды, то, в конечном счете, проиграешь.

Макс смотрел на вампира и ни о чем больше не спрашивал.

— Мне пора. Прощай, Макс. — Ксандр бросил быстрый взгляд на антенну, но летучей мыши там уже не было.

— Ксандр, может быть есть способ спасти Лизи? — отчаянно выкрикнул Макс.

— Был, но ты упустил его. — И вампир растворился в воздухе, просто исчез.

Макс медленно сполз на черную поверхность крыши. Теперь ко всем его бедам, добавилась еще одна, и как с ней справиться он уже не представлял. Ксандр — опасный противник и победить его не хватит сил ни у кого. Неужели Кардинал настолько глуп, и верит, что сможет повелевать этими непредсказуемыми и страшными созданиями? Макс закрыл глаза и откинул голову. Может, его предположения не верны? Может, он что-то упустил? Если бы он только мог довериться Зигфриду. Но на чьей он стороне, Макс пока не мог понять. С этим немцем было не все так просто, и поэтому Макс боялся ошибиться.

Сколько он просидел так на крыше, мужчина точно не знал, но когда очнулся от своих мыслей, город уже полностью захватила ночь. Как он добрался домой и когда пришел Зигфрид, он помнил смутно.

И вот сейчас он лежал на диване и тупо пялился в потолок, так и не зная, что же ему предпринять. Когда тихо скрипнула дверь в спальню, Макс закрыл глаза и постарался ровно дышать. Он слышал, как Зигфрид прошел к своему креслу, как бросил на него постель, выданную Лизи, и сел.

— Что случилось? — тихо спросил немец, не обманутый неумелым притворством Макса.

— Ничего, — не открывая глаз, недовольно буркнул тот.

— Ну что ж, ничего так ничего, — в голосе Зигфрида явно ощущалась насмешка.

Макс от удивления открыл глаза и приподнял голову, чтобы посмотреть на немца. Мужчина сидел в кресле, рядом со сваленной в кучу постелью, и в тусклом свете ночника Макс смог разглядеть его хитрую улыбку на тонких губах.

Немец еще несколько секунд ехидно смотрел на Макса, а потом поднялся и стал молча стелить постель, затем, не раздеваясь, сел поверх одеяла.

— Макс, как ты думаешь, дневники Стража действительно существуют? — вдруг тихо спросил мужчина, совершенно не надеясь получить ответ на свой неожиданный вопрос.

— Сегодня мне подтвердили этот факт, — недовольно произнес Макс и отвернулся к стене, демонстрируя собеседнику свое нежелание продолжать этот разговор. Возможно, с кем-то другим это бы и сработало, но только не с упрямым немцем, который делал вид, что совершенно не понимал таких явных намеков заткнуться.

— Ксандр привел тебе какие-то доказательства? — спросил он.

Макс медленно повернулся к немцу и, привстав на локте, внимательно посмотрел на его темный силуэт, опасно прищурив глаза. Что именно он хотел рассмотреть на лице мужчины, которого в темноте почти не видел, Макс и сам не мог сказать, но то, что Зигфрид знал о его встрече с Ксандром, немало удивило его и еще больше насторожило.

— Слушай, что такого страшного сказал тебе этот дряхлый вампир, что ты до сих пор в таком жутком ступоре? — с любопытством в голосе произнес Зигфрид. Он хорошо видел, какие эмоции мелькают на озадаченном лице Макса, особенно когда тот не пытался их контролировать или скрывать, надеясь, что в полумраке комнаты собеседник его не разглядит. Но, к его большому сожалению, Зигфрид хорошо видел в темноте и сейчас с интересом наблюдал за быстроменяющейся мимикой Макса.

— Смотрю, ты как всегда в курсе всех моих дел? — с раздражением в голосе бросил Макс и, опустившись на подушку, уставился в потолок.

— Ну, это ты мне льстишь, — с неприкрытым сарказмом произнес Зигфрид. — Если бы я был в курсе всех твоих дел, то я бы сейчас не задавал тебе вопросы, ответы на которые, мне, кстати, очень даже хочется услышать.

— Да уж, это точно, — просто ответил Макс.

Как ни странно, чем больше он узнавал Зигфрида, тем больше ему импонировал этот мужчина. Макс понял, что за своими постоянными придирками и иронией немец пытается скрыть свой интерес, а иногда и заботу. В первые годы знакомства снисходительная и довольная улыбка Зигфрида настолько раздражала молодого и вспыльчивого Макса, что ему приходилось из последних сил сдерживать себя, чтобы не врезать по наглой ухмыляющейся физиономии. Однако холодные голубые глаза немца, смотрящие дерзко и презрительно, быстро остужали этот порыв, всегда говоря больше, чем обычные слова. С тех пор его не покидало огромное желание выяснить, что же на самом деле немец пытается скрывать за своим вызывающим поведением. Ведь он намеренно отталкивал от себя людей. В Ордене он ни с кем не общался, с ним даже здоровались сквозь зубы. Да и сам кардинал с трудом терпел этого выскочку и наглеца. Любого другого уже давно поставили бы на место, но почему-то на Зигфрида это не правило распространялось. Интересно, что его связывало с кардиналом, что все выходки немцу сходили с рук? Возможно, именно за всей этой наглостью и развязностью он прятал свою истинную натуру. В такие минуты Максу казалось, что Зигфрид намного старше своих лет.

— Что, мне можно уже и не ждать от тебя ответа? — спросил немец, откинувшись на спинку большого мягкого кресла. Макс мог поклясться, что тот сейчас нагло улыбается, но напряжение в его хриплом голосе выдавало волнение и просто всеобъемлющее любопытство.

— Так интересно? — хмыкнул в отместку Макс.

— Черт, Максимилиан, конечно же, мне интересно, о чем ты мог говорить с этим заносчивым вампиром и, вообще, почему он выбрал именно тебя, когда двенадцать лет назад решал, у кого ему оставить Лизи? Почему именно ты? Сосунок, ничего не знающий мальчишка, который только недавно перестал бегать, держась за мамкину юбку! Почему же Ксандр выбрал именно тебя? — вдруг со злостью выпалил Зигфрид.

От услышанного Макс даже закашлялся. Он медленно поднялся со своего дивана, не зная то ли ему подойти к Зигфриду и прямо на месте задушить его, то ли самому сбежать куда подальше.

— А что ты думал? — Немец тоже поднялся. — Что никто об этом не знает и не догадывается? Тогда ты наивный дурак, и я зря теряю здесь время, — прошипел Зигфрид, стараясь не повышать голос, чтобы не разбудить, возможно, уже заснувшую девушку.

— Так, стоп, Зигфрид, — вдруг резко сказал Макс, опускаясь на диван. — Кто еще знает об этом? Кто еще знает о том, что это именно Ксандр передал мне Лизи? Что тебе нужно лично от меня? Зачем ты согласился на это задание? Что ты хочешь сделать с Лизи? Что ты знаешь о Стражах? И что ты намерен делать дальше?

— Не плохо, очень не плохо, — язвительно хмыкнул Зигфрид. — Беру обратно свои слова по поводу наивного дурака. Ты не дурак, ты — глупец, который даже в замурованной комнате все еще надеется найти выход.

— Зигфрид, не заговаривай мне зубы!

Макс встал и подошел к креслу Зигфрида, скалой нависая над сидящим в нем мужчиной.

— Что ты еще знаешь? — угрожающе зашипел он прямо в лицо немца. — Говори или я…

— Думаешь испугать меня? И не надейся. Кишка тонка. — Немец небрежно оттолкнул Макса и встал с кресла.

Он медленно подошел к окну и отодвинул занавеску. Зигфрид смотрел на темные окна дома напротив, но не видел их. В данный момент он принимал очень важное решение, от которого будет зависеть не только его жизнь. Он не может ошибиться сейчас, когда его цель была так близко. Он уже давно знал, что может доверять Максу, что они, хоть и идут разными путями, но все равно в одном направлении. Зигфрид только не мог определить для самого себя, сколько правды он может рассказать этому человеку. Когда наступит тот лимит, после которого Макс перестанет доверять ему? Но дальше тянуть уже нельзя. Пришло время действовать.

— Макс, неужели ты полагал, что кардинал по своей наивности мог доверить тебе воспитание будущего Стража и поверил в твою душещипательную сказочку о том, как ты ну просто совершенно случайно, оказался возле дома Грегора как раз в момент его убийства и великодушно спас маленькую девочку из горящего дома?

— Черт, — только и прошептал Макс, опускаясь на кресло Зигфрида и не спуская настороженных глаз со спины своего собеседника.

— Кардинал уже обо всем знал, еще до твоего приезда. И когда ты разливался перед ним соловьем, вешая лапшу ему на уши, он давно принял решение. Его забавляла твоя ложь и конспирация, — с легкой иронией в голосе, продолжил немец.

— Не может быть, — выдохнул Макс. — Тогда зачем все это? Почему он сделал вид, что верит моим словам? Зачем?

— Ох, Максимилиан, все-таки ты слишком наивен. И когда-нибудь тебя это погубит. Как ты думаешь, зачем Стефан сливает тебе такую нужную информацию? По доброте душевной или по большой дружбе?

— Что ты хочешь сказать? — обескуражено прошептал Макс, не понимая, куда клонит Зигфрид.

— Неужели ты не знал и даже не догадывался, кто рассказал Кардиналу о Лизи? Кто попросил его доверить именно тебе воспитание девочки? — Немец оглянулся, посмотрев на ошарашенного Макса, сидящего на его кресле. — Знаешь, чем Ксандру приходится за это расплачиваться?

— О, Боже! Откуда ты все это знаешь?

— Макс, сейчас тебя не это должно волновать. Или ты тоже наивно веришь в Божественное благословение нашего Кардинала?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что именно кровь Ксандра…

— Браво. — Зигфрид захлопал в ладоши. — Браво, мой друг! Именно кровь этого вампира и дает нашему главе Ордена энергию и молодость. А, насколько мне известно, старше Ксандра никого нет, разве что только сама Королева.

— Я давно догадывался об этом, но не думал, что это именно Ксандр, что он сам, добровольно… — бормотал Макс. Его голова гудела, как пчелиный рой, от заполонивших ее мыслей. Он сортировал всю полученную информацию и понимал, что за сегодняшний день он узнал столько, сколько за последние десять лет вместе взятые. А сколько еще тайн ему предстоит узнать?! — Если кардинал в курсе случившегося, тогда почему он до сих пор скрывает это? Зачем он ведет эту дурацкую игру в загадки? И зачем Ксандр пошел на этот нелепый сговор с Орденом? Неужели он не догадывался о возможной расплате? Или он намеренно пошел на это? Тогда в чем смысл? Черт, почему он сам не стал воспитывать Лизи или не отдал ее обыкновенному человеку вне Ордена? — кипел мужчина. — Почему он втянул меня во все это? И какого черта задумал кардинал?

— Знаешь, дорогой Максимилиан, — совершенно спокойно ответил немец, снисходительно глядя на разбушевавшегося коллегу, — если мы с тобой найдем ответы на все эти вопросы, мы поймем, что происходит, и кто в этом виноват.

— Мы? — тут же спросил Макс. — Мы с тобой?

— Ну да, — невозмутимо бросил Зигфрид. — Именно мы с тобой. Потому что во всем этом дерьме я увяз ничуть не меньше тебя. Ну, а еще, Макс, ты мне нравишься, — улыбнулся немец.

— Тебе ничего не светит, — процедил Макс, еле сдерживая кипящее внутри него бешенство.

— Жаль, но я все же надеюсь, что, возможно, когда-нибудь ты еще передумаешь, — не обращая внимания на клокотавшую в голосе Макса ярость, Зигфрид без малейшего страха подошел к своему креслу. Он опустился на него рядом с Максом и обнял его одной рукой за плечи. — Ты не пожалеешь, я обещаю, — томным голосом прошептал он ему на ухо.

— С ума сошел. — Макс вскочил с кресла и шарахнулся к своему дивану. — Совсем чокнулся, придурок!

Немец начал смеяться, и это было так искренне и заразительно, что губы Макса невольно растянулись в улыбке.

— Вот же ненормальный, — недовольно буркнул он, понимая, что его в очередной раз разыграли. Скорее всего, Зигфрид специально его отвлекал, давая гневу Макса поостыть. — Никак не могу понять, когда ты серьезен, а когда дурачишься, — покачал он головой.

— Да ладно тебе, Максимилиан, расслабься, — снисходительно произнес Зигфрид. — О планах кардинала не так уж и трудно догадаться. Я думаю, что ты уже сообразил, зачем ему нужен Страж.

— Он хочет получить его силу, чтобы управлять вампирами, — прошипел Макс. — Но меня больше всего волнует вопрос, зачем все это нужно Ксандру?

— А ты уверен, что вампиру нужно именно это? Возможно, у него совсем другие планы и на Стража, и на Кардинала, да и на нас с тобой? Кто этих кровососов разберет. — Зигфрид снова подошел к окну и стал внимательно разглядывать дом напротив.

Макс смотрел на его спину и ждал продолжения. Сегодня для него просто день откровений какой-то! Каждый норовит его удивить так, что он потом несколько минут, а то и часов никак не может прийти в себя. И как ему теперь воспринимать слова Зигфрида и вообще насколько он может ему доверять? То, что немец многое недоговаривает, Макс чувствовал, но он и сам так поступал. Он тоже много рассказывал, а еще больше скрывал. Вот и сейчас, глядя на спину Зигфрида, он обдумывал, что может ему поведать о сегодняшнем разговоре с вампиром, а о чем лучше умолчать.

Пока Макс сидел, погрузившись в свои размышления, Зигфрид что-то увлечено разглядывал за окном.

— Что ты там увидел? — спросил Макс, удивленный таким долгим молчанием немца.

— Так, ничего особенного, — как-то слишком быстро ответил Зигфрид и задернул занавеску. — Может, будем спать?

— А как же мой разговор с Ксандром? Или тебе уже не интересно? — хмыкнул Макс.

— Интересно. И даже больше, чем ты можешь себе представить. Но я же вижу, что ты еще не решил, что хочешь мне рассказать, а что нет. Поэтому предлагаю завтра вернуться к этому разговору. Тем более, не знаю как для тебя, но для меня это был непростой день. Так что я ложусь спать, — словно отрезал Зигфрид и отошел от окна. Быстро раздевшись, он улегся на свою постель и отвернулся от Макса, который так и продолжал сидеть на диване и недоуменно хлопать глазами. — Спокойной ночи, — зевая, проговорил немец и засопел.

— И тебе спокойной, — выдавил из себя Макс, поглядывая то на окно, то на немца. Затем он все же лег и натянул на себя одеяло.

Пока происходил весь этот разговор в комнате Макса, Лизи пыталась дозвониться до Андрея. Ей все никак не давали покоя слова Черепа. Поэтому она уже битый час сидела на телефоне, без конца набирая номер Андрея. Сначала он скидывал ее звонки, а потом просто отключил телефон. Лизи швырнула теперь уже бесполезную мобилку на кровать и вышла на балкон. Пронизывающий холодный ветер заставил ее поежиться и обхватить себя руками. Ночь опустилась на город, окутывая его темным дырявым плащом, и уже ни одно окно не горело в доме напротив. Неприятное чувство тревоги охватило девушку. Не осознавая, что делает, она быстро подняла голову вверх и посмотрела на крышу. Лизи успела заметить, как темный силуэт метнулся от края.

Она вернулась в комнату, стараясь не шуметь, открыла дверь и вышла в темный коридор. Возле спальни брата она остановилась и прислушалась. Не обращая никакого внимания на приглушенные голоса, Лизи подошла к входной двери и осторожно открыла ее.

Со скоростью ветра она спустилась по ступенькам, жалея, что не умеет летать. Выбежав из своего подъезда и не сбавляя скорости, Лизи почти влетела в подъезд девятиэтажки и понеслась по ступенькам на самый вверх. Она знала, что дверь на чердак никогда не закрывалась. Лизи остановилась на минуту, чтобы перевести дыхание. Может быть, ей просто показалось, что она кого-то увидела на крыше и почему она подумала, что это может быть именно Андрей? Взявшись за дверную ручку, девушка осторожно потянула дверь на себя. Противно скрипя, та открылась, и Лизи медленно стала выбираться на крышу.

— Все-таки заметила, — раздался рядом с ней голос Андрея.

— Придурок, напугал, — вскрикнула девушка, и взялась за протянутую руку парня, которую он держал прямо перед ней.

— Ты чего приперлась? Тебя никто не звал, — проворчал Андрей, тем не менее помогая Лизи подняться на крышу.

Они подошли к бетонному парапету и, отпустив руку девушки, Андрей уселся на него и облокотился на металлический трос, медленно раскачиваясь на максимально возможную амплитуду.

— Не боишься? — Лизи подошла к краю и, перегнувшись, посмотрела вниз. — Высоко лететь придется, если что.

— Не так уж и высоко. Даже испугаться не успеешь, — буркнул Андрей. — Ты чего приперлась, да еще ночью, и голая к тому же? У тебя только вчера температура была. Совсем сдурела!?

— Ой, да ладно тебе, мамочка нашлась, — пытаясь сдержать улыбку, сказала Лизи. — А что ты тут делаешь в такое время?

— Загораю, блин.

— Тогда я составлю тебе компанию, — весело проговорила Лизи и, услышав недовольный стон парня, добавила: — Я ненадолго.

— Успокоила, — усмехнулся Андрей.

Лизи уселась на еще теплую поверхность крыши, опершись на парапет спиной, и закинула голову, разглядывая черный бархат неба. Небольшой одинокий фонарь еле освещал незначительную часть крыши, не доставая до края, где примостились молодые люди.

— Смотри, какие звезды яркие, и Луна просто сияет, — восхищенно прошептала девушка.

— Да, совсем скоро похолодает. Бабье лето уже подходит к концу. Так что еще каких-то несколько дней, может, недельку, и начнутся дожди, а там, глядишь, и первые заморозки.

— Да, — грустно протянула Лизи. — Уже не побегаешь утром. Будет холодно.

Андрей промолчал, только тяжело вздохнул и опустил голову.

— Как странно, как будто снегом пахнет. Не чувствуешь? — спросила Лизи и передернула плечами. Когда она выбегала из комнаты, то только и успела схватить валяющуюся на кресле толстовку и уже набегу натянула ее на тонкую футболку. Сейчас прохлада пыталась пробраться через одежду к ее телу, которое и так уже почти полностью покрылось противными мурашками.

— Замерзла? — тихо спросил Андрей и, не дожидаясь ответа, спустился вниз со своей импровизированной качели и, усевшись рядом с девушкой, обнял ее за плечи, притягивая к себе. — Так лучше? — хмыкнул он, чувствуя, как Лизи попыталась еще ближе придвинуться к нему.

— Ага, теплее, — улыбнулась девушка. — Слушай, а давай, когда выпадет снег, устроим снежные бои с малолетками. Дом на дом, помнишь, как раньше? — Лизи снова посмотрела на усеянное звездами ночное небо. — Построим ледяную крепость и снеговика поставим. Будем завоевывать ее каждые выходные до конца зимы, пока сама не растает. Классно будет!

— Да уж, — только и ответил парень.

— А ты за какую команду воевать будешь? — спросила Лизи и повернула голову, чтобы посмотреть на Андрея.

— Сами воевать будете. Без меня, — буркнул парень и отвернулся. Лизи нахмурилась — не нравилось ей его настроение и выражение лица.

— Ну, без тебя, так без тебя. Раз испугался получить снежком по голове, тогда будешь у нас судьей.

— Не буду, — резко бросил Андрей, и его рука на плече Лизи напряглась.

— Почему? — удивилась девушка.

— Потому.

— Слушай, а ты уже решил, куда после школы пойдешь? Выбрал институт? Или сразу на работу?

— Нет.

— Что нет?

— На все нет.

— Блин, Андрей, время пролетит очень быстро. Надо уже сейчас начинать к тестам готовиться. А для этого надо решить, в какой институт поступать будешь, ну, чтобы определиться, что сдавать.

— Плевать. — Парень убрал руку с плеча Лизи и медленно поднялся. Он отвернулся от сидящей на крыше девушки и стал смотреть в темную даль улиц.

— Что значит «плевать»! Ты с ума сошел! — Лизи тоже поднялась и встала за его спиной в нескольких шагах. — Ты должен решить, чем хочешь заниматься в жизни и правильно выбрать институт сейчас, а не после первого или, что хуже, третьего курса разочароваться и снова поступать. Так и будешь вечным студентом.

— Лизи, заткнись, пожалуйста, — не поворачиваясь к ней, прошипел Андрей.

— И не заткнусь! Ты что себе думаешь!? Тебе надо поступить в институт, найти хорошую работу, ведь ты же знаешь, что ты единственный на кого может рассчитывать твоя мать, ты ее опора и поддержка…

— Лизи, замолчи! — закричал Андрей и закрыл лицо ладонями. — Какая я нафиг опора, какая поддержка? Замолчи, умоляю.

— Да, что с тобой! Я знаю, что сейчас ты болен, но не стоит опускать руки. Надо бороться! Тем более тебе есть, для кого жить! А ты нюни распустил, — закричала она ему в ответ. — Это все временно, пройдет, а о будущем нужно думать и всегда планировать.

— Лизи, ты не понимаешь, о чем говоришь. — Андрей резко повернулся к девушке. — Какое будущее! Какие планы! Мне осталось от силы три месяца! Понимаешь! Три месяца! И все!

— В смысле? — не поняла его Лизи.

Андрей снова отвернулся от нее и замолчал. Лизи смотрела на его напряженную спину и прокручивала только что услышанные слова в своей голове.

— Андрей, что с тобой? — девушка осторожно дотронулась до его плеча.

— У меня опухоль мозга. Ее нельзя оперировать, и она растет с каждым днем. Врачи сказали, что у меня осталось от силы три месяца.

— Нет, не может быть, — простонала девушка и, отпустив парня, отошла от него на несколько шагов. — Этого не может быть, нет, — шептала она, глядя на его спину. — А если за границу? Там врачи и медицина лучше. Деньги — не проблема. Найдем.

— Лизи, ты слышала, что я сказал. — Андрей обернулся и с болью посмотрел на девушку. — Меня нельзя оперировать. Поздно, — его глаза предательски заблестели в свете желтого фонаря.

— Нет, — выдохнула Лизи и закрыла рот рукой. — Нет, — она наконец-то полностью осознала услышанное, но никак не хотела в это верить.

— Вот почему я не смогу играть с вами в снежки и не смогу построить ледяную крепость. Вот почему я не думаю про институт. У меня нет будущего. Мне не дожить даже до нового года, — слезы потекли по его щекам. Парень быстро отвернулся, стараясь их скрыть.

— Боже, нет. Ведь можно же…

— Уже нельзя, — прошептал Андрей и задрал голову вверх. Со стороны казалось, что он смотрит в ночное небо, но молодой человек стоял с закрытыми глазами, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Он уже смирился со своей участью, но слова и слезы Лизи, которые без остановки текли по ее щекам, снова разбередили его душу. — Три месяца, черт, только три коротких месяца. Все время только и делать, что ждать и бояться каждого нового дня, который своим приходом отнимает мое время. С ума сойти можно, правда?

Он почувствовал, как Лизи прижалась к его спине и осторожно обняла за талию.

— Не плачь, глупая, — голос Андрея дрогнул. — Теперь у тебя на одного противника будет меньше, — прошептал он.

— Дурак, — хлюпнула Лизи и еще крепче прижалась к его напряженной спине. — Боже, как же ты с этим справляешься? Как же ты….

— Ничего, теперь уже все равно. Сначала, когда мне сообщили мой приговор, я испугался так сильно, что не мог спать несколько дней подряд, пока мне не вкололи убойную дозу снотворного. Я не мог ни о чем думать, и ничего делать. Был только страх. Один страх. Жуткий, липкий, просто невыносимый. Потом только один вопрос звучал у меня в голове: «Почему я?», и такая злость поселилась во мне, что я перебил всю посуду в доме — никак не мог успокоиться. Но вскоре пришло равнодушие… или просто оцепенение. Мне стало все равно. Ну, умру, и что? Все умирают — кто раньше, кто позже. Можно сказать, что я даже смирился со своей участью. Но знаешь, когда я стал видеть жалость в глазах людей, я и сам стал себя жалеть. Как же, такой молодой, вся жизнь впереди, а такая судьба, — Андрей хмыкнул. — Вот с этим я не смог смириться. Когда мать старается скрыть от тебя слезы, отворачиваясь, когда она по ночам украдкой рыдает в подушку, чтобы я не слышал, а когда ты ловишь на себе ее взгляд, то в глазах только невыносимая боль и жалость, обреченное ожидание и уже никакой надежды. Я не могу больше этого видеть, я не хочу чувствовать это все оставшиеся мне три месяца, — Андрей говорил очень тихо и слезы душили его. Он и сам не понимал, зачем рассказывает все это, но отчего-то именно сейчас он не смог сдержать себя — слова сами слетали с его губ, находя, наконец, своего единственного слушателя. — Знаешь, после того, как я узнал свой диагноз, я ни разу не заплакал. Не потому, что сильный и не потому, что мужчины не плачут, нет, я просто не мог, не получалось как-то. А вот сейчас, чувствуя твое тепло, не могу сдержать слез. Черт, совсем в тряпку превратился. Вот видишь, что женщины с нами делают?

Андрей поднял руки к лицу и вытер мокрые щеки, потом развернулся в объятьях девушки и прижал ее к своей груди, зарывшись лицом в ее еще влажные волосы, продолжая тихо вздрагивать.

— Прости, — прошептал он. — Ты можешь уйти?

— Почему? — прошептала сквозь слезы Лизи. — Почему ты гонишь меня? Что ты задумал?

— Лиз, я не могу так больше. Я не могу ждать и считать дни. Я уже на календаре стал зачеркивать каждый прожитый день, и считать, сколько еще мне осталось. Я не могу так, пойми, — его голос звучал приглушенно, от уже не сдерживаемого рыдания. — Прости меня.

— Что ты хочешь этим сказать? — Лизи резко отодвинулась от парня, заглядывая в его глаза. — Ты пришел сюда, чтобы….

— Зато быстро. Раз и все. Для матери закончится это невыносимое ожидание, да и для меня тоже. Не могу больше. Не могу, — простонал Андрей и отвернулся.

Он подошел ближе к краю крыши и посмотрел вниз на темную улицу.

— Даже не думай! — закричала Лизи и схватила его за руку. — Только не так! Я не допущу!

— Лизи, ну, не сегодня, так завтра, — обреченно выдохнул Андрей. — Какая теперь разница?

— Если для тебя нет никакой разницы, тогда подожди хотя бы месяц. Пожалуйста, дам мне всего один месяц.

— Для чего? Что изменится? — печально спросил парень.

— Не знаю, но пообещай мне.

— Лиз, ты не понимаешь. Эти головные боли становятся все сильнее день ото дня, и уже никакими таблетками их не снять. Через пару дней меня хотят положить в больницу, чтобы там пытаться снимать эти приступы. Но какой в этом смысл? Продлить страдания и мне, и матери еще на один день? Я не хочу.

— Андрей, прошу, всего один месяц. — Лизи взяла его холодные ладони в свои и умоляюще посмотрела в глаза. — Прошу, дай мне этот месяц.

— Зачем?

— Сама не знаю, — простонала Лизи. — Но я прошу тебя.

— Хорошо, — грустно усмехнулся Андрей и крепче сжал горячие пальцы девушки. — Ты даже не понимаешь, о чем просишь, но хорошо… один месяц.

Слезы с новой силой покатились по ее щекам. Она, что есть силы, закусила губу, чтобы сейчас не закричать. Горячая соленая кровь наполнила рот, и Лизи невольно сглотнула.

— Я всегда хотел тебя поцеловать, — вдруг сказал Андрей, глядя на девушку.

— Так поцелуй, — прошептала Лизи.

— Видишь, в моем состоянии есть некоторые преимущества. Если бы я тебе это сказал несколько месяцев назад, в лучшем случае получил бы под дых.

Андрей еще несколько мгновений смотрел в ее глаза, а потом взял ее горящее лицо в свои холодные ладони и, наклонившись, нежно коснулся губ. Он осторожно и ласково пробовал их на вкус, то ли боясь, что его оттолкнут, то ли надеясь на это. Потом его поцелуй стал смелее. Андрей обнял девушку одной рукой за плечи, а второй за талию, крепче прижимая к своему телу. Он провел языком по ее губам, и Лизи тут же раскрыла их. Он впился в ее губы с остервенением и его язык ворвался в ее рот, обжигая своим горячим дыханием. Дрожь пробежала по телу девушки. Его холодные руки составляли странный контраст с горячими губами и дыханием. Она приподнялась на носочки и обняла его за шею. Прокушенная губа еще больше болела от его настойчивого поцелуя, но Лизи только сильнее прижалась к нему, не желая отпускать. Вдруг парень замер и затем быстро отстранился.

— Прости, я сделал тебе больно, — прошептал он и вытер кровь с ее губы. — Я даже не заметил, прости.

— Ничего, ты не виноват, — улыбнулась ему Лизи. — Это я сама.

Андрей провел руками по ее плечам спускаясь ниже и взял ее горячие ладони в свои.

— Спасибо, — прошептал он.

— Дурак, — ответила Лизи. — Твои руки такие холодные.

— Да, а все тело горит. Странно, правда?

Лизи промолчала, пытаясь сдержать слезы.

— Знаешь, о чем я жалею? — вдруг спросил Андрей.

— Нет.

— О том, что мы так и не стали друзьями.

— Мы всегда ими были, только у нас все было не как у людей.

— Да уж, — усмехнулся парень. — Я всегда хотел защищать тебя, но когда ты уделала меня на первой же минуте боя, я понял, что не я тебя буду защищать, а ты меня.

— Так поэтому ты бросил айкидо и перестал ходить на тренировки?

Андрей только нехотя кивнул.

— Придурок, — усмехнулась Лизи и легко стукнула его по плечу. — И ничего не сказал. Я в тот день злая была, как черт, вот и сорвалась на тебе.

— То есть в другом настроении ты бы позволила мне победить? — фыркнул парень и отвернулся.

— Да нет же, ты меня не правильно понял. Я бы не старалась выместить на тебе всю свою злость, я потом все время об этом жалела. Я думала, что ты специально позволил мне так быстро выиграть.

— Да ничего я не позволял. Тогда ты выиграла честно. Это я слабак.

— Не говори так. — Лизи шагнула к парню. — Не говори. Ты не слабак. Таких, как ты, еще поискать надо, — и она крепче сжала его холодные ладони.

— Да уж, — буркнул он. — Таких неудачников, как я, вряд ли еще найдешь.

— Андрей, зачем ты так!? — возмутилась девушка.

Вдруг странная темная тень пронеслась прямо перед ее лицом, и девушка отшатнулась.

— Что это?

— Мышь, — удивленно произнес Андрей, разглядывая маленькую летучую мышку, которая прицепилась лапками за проволоку, натянутую от крепления в крыше к антенне. — Их тут много весной и летом летает.

— А ты не забыл, что сейчас как бы осень? Они впадают в спячку с понижением температуры. Откуда тогда эта взялась? — Лизи подошла ближе к зверьку. Он продолжал невозмутимо висеть головой вниз, сложив крылья, и поглядывать на людей своими маленькими черными глазками.

— Не подходи к ней близко, — остановил девушку Андрей. — Вдруг она больная, еще укусит.

— Мыши-вампиры в наших краях не водятся. А у обычных слишком маленькие зубки, чтобы прокусить кожу человека.

— Ага, ты думаешь, она об этом знает? — улыбнулся Андрей. — Лучше давай ты не будешь экспериментировать, ладно? Если хочешь, я сам на нее посмотрю и поймаю. Мне можно.

Андрей сделал два шага к зверьку, но тут открылась дверь, и громкий женский голос спугнул ночное существо.

— Андрюша, ты здесь?

— Мама, что ты тут делаешь? — Андрей бросился в женщине, которая старалась переступить слишком высокий порог. — Ты зачем пришла?

— Я зашла к тебе в комнату, посмотреть как ты, а тебя там не оказалось, я испугалась, а потом подумала, что ты мог забраться на крышу.

— Мам, не переживай. Никуда я не денусь. По крайней мере, пока. У меня, между прочим, тут свидание с девушкой, — улыбнулся Андрей и обнял женщину за плечи. — Познакомься, мам, это Лизи.

— Добрый вечер, — поздоровалась девушка, смущаясь.

— Скорее, доброй ночи, — ответила женщина, пытаясь рассмотреть девушку. — Лизи, Лизи? Уж не та ли эта Лизи, которая тебе все время синяки оставляет на память? — спросила женщина, но в ее голосе не было ни капли строгости или упрека.

— Да.

— Нет, — одновременно с Андреем ответила Лизи.

— Дети, а не пора ли вам спать? Уже полтретьего. И Лизи завтра в школу нужно, — сказала женщина и тут же осеклась. — А тебе отдыхать побольше. Идем домой.

— Да, мам, уже иду, не переживай.

Андрей подхватил женщину под руку.

— Лиз, ты идешь? — обернувшись, спросил он.

— Да, да, иду.

Они осторожно спустились по металлическим ступенькам на лестничную клетку девятого этажа. Женщина кивнула Лизи на прощание и пошла к дверям квартиры. Андрей повернулся к девушке и тепло улыбнулся.

— Пока. Может, завтра увидимся, — и он протянул ей руку.

— Пока. Завтра обязательно увидимся, — ответила Лизи и крепко сжала его ладонь.

Больше не оглядываясь, она понеслась по ступенькам вниз. Но где-то на шестом или пятом этаже она остановилась, когда услышала, как хлопнула дверь квартиры Андрея. Значит, он все это время стоял на лестничной клетке и слушал ее быстрые шаги. Лизи закрыла глаза, и непрошеная слеза покатилась по ее щеке. Девушка быстро вытерла ее и побежала дальше по ступенькам. Вылетев во двор, она остановилась и подняла голову к небу.

— Боже, помоги ему, прошу. Он не может умереть, не должен. Помоги ему, черт возьми, помоги, — закричала Лизи. — Я хочу, чтобы он жил, я так хочу, чтобы он жил, — уже шептала девушка, размазывая слезы по щекам. — Я так хочу…

Она медленно поплелась к подъезду, еле переставляя ноги и все еще продолжая плакать.

Именно эту картину и увидел Зигфрид из окна комнаты Макса.

Лизи проворочалась всю ночь, пытаясь заснуть, но у нее так ничего и не получилось. Стоило ей только закрыть глаза, как полный укоризны взгляд Андрея, преследовал ее во сне, словно осуждал за то, что она может для него что-то сделать, но не делает. Слезы сами собой катились по ее мокрым щекам, но Лизи не находила выхода из сложившегося положения. Она не знала, чем и как помочь другу и это еще больше снедало ее душу и заставляло сердце сжиматься и разрываться от боли и безысходности.

Еле дождавшись утра, Лизи выбралась из смятой постели и поплелась в ванную, надеясь хоть как-то привести себя в порядок. Она старалась поменьше смотреть в зеркало, висящее над раковиной, из которого на нее скорбно взирала лохматая, заплаканная девушка с красными от слез и недосыпа глазами и опухшими губами. Как ни странно, губа, которую она вчера прокусила, еще не зажила, и до сих пор была припухшая и красная. Лизи не захотела сейчас идти в душ, поэтому кое-как собрала волосы в хвост и пошла назад в свою комнату, быстро натянула валявшиеся на кресле вчерашние джинсы. Поскольку футболку, как и спортивные штаны, она постирала, Лизи достала из шкафа тонкий светлый джемпер. Надев его, она долго решала, что ей взять с собой: легкую куртку или вчерашний блейзер. Так и не придя к конкретному заключению, она пошла на кухню, оставив решение этого нелегкого вопроса на потом.

Вряд ли Макс уже встал, поэтому сегодня завтрак придется готовить самой. Лизи скривилась только от одной мысли о еде. Но подойдя к кухне, она заметила на полу в коридоре узкую полоску света и услышала тихие голоса мужчин, раздававшиеся из-за двери.

Стараясь не шуметь и ничем не выдать своего присутствия, Лизи осторожно заглянула в дверь. За барной стойкой сидел Макс с чашкой в руке, и не спускал хмурого и недовольного взгляда с Зигфрида, который увлеченно колдовал возле плиты, напевая себе под нос что-то веселое. Лизи еще не успела ничего сказать, как мужчины, словно ощутив ее присутствие, тут же обернулись.

— Вижу, спрашивать, как ты спала не стоит, — вместо приветствия сказал Макс.

— И тебе доброе утро, братик, — буркнула ему в ответ девушка.

— Лизи, доброе утро, ты будешь на завтрак яичницу с беконом? — спросил немец, что-то осторожно перемешивая в сковороде и не глядя на девушку.

— Доброе утро, — уже куда любезнее ответила Лизи. — Попробовать можно, — она принюхалась, и у нее в животе тут же заурчало от голода.

— Вот и хорошо, — Зигфрид повернулся и тепло улыбнулся девушке. — Присаживайся рядом с Максом. У меня почти все готово. Кстати, тебе кофе налить?

— Я сам налью, ты не отвлекайся, — недовольно пробормотал Макс и встал из-за стола.

— А вы, я смотрю, хорошо спали ночью. Такие свежие и бодрые, — усмехнулась Лизи, по очереди разглядывая мужчин. — Не тесно было?

— А что тут тесного? — Удивился Макс, поставив перед девушкой чашку с темным напитком, в который он тут же добавил щедрую порцию молока.

— А ну да, у тебя же диван широкий. И господин Гуднехт, скорее всего, не храпит и не крутится по ночам, как ты? — Девушка почти засунула нос в кружку, стараясь не смотреть на обалдевшего брата.

— Лиз, ты на что это сейчас намекаешь? — прищурившись, спросил у нее Макс.

— Я? Намекаю? Нет, что ты. Просто мне интересно, как вы провели ночь, — еле сдерживая смех, профыркала в кружку девушка.

— Просто замечательно, — повернувшись от плиты и мило улыбаясь, ответил ей Зигфрид. — Ночь была просто великолепна. А вот спрашивать, почему ты не выспалась я, полагаю, не стоит?

Девушка только тяжело вздохнула, снова опустив взгляд в кружку. На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шкварчанием яичницы в сковороде. Лизи пила кофе, который подал ей Макс, и старалась незаметно разглядывать мужчин. Не без удивления она отметила, что Зигфрид был уже чисто выбрит и аккуратно причесан.

«Когда только успел?» — промелькнуло в голове девушки. Немец был одет в светлые брюки и тонкий темный свитер, а поверх этого элегантного великолепия на нем был любимый цветастый фартук Макса.

Лизи фыркнула в чашку, разбрызгивая напиток. Брат на ее выходку только удивленно приподнял одну бровь, а немец, быстро оглянувшись через плечо, весело подмигнул, как будто догадался о чем она сейчас думает. Щеки девушки покраснели, и она немного смутилась.

— Эй, вы двое, — вдруг рявкнул Макс. — Я что-то никак не могу понять причину вашего неуместного хихиканья и перемигивания!

— Макс, дорогой, ну что ты кипятишься. Вот, лучше поешь. — Зигфрид поставил перед хмурым мужчиной тарелку, на которой аппетитно была выложена глазунья с помидорами и тонкими франкфуртскими колбасками.

— Какой запах! А вид! Господин Гуднехт, да вы просто гений кулинарии, — воскликнула Лизи.

— Я старался, — улыбаясь, ответил ей немец и невзначай положил руку на плечо Макса. — Попробуй, тебе должно понравиться. Я старался для тебя, — нагнувшись к уху мужчины, выдохнул Зигфрид и крепче сжал плечо Макса.

— Черт, Зигфрид, с ума сошел! Лизи Бог знает что о нас подумает, — закричал Макс и так резко шарахнулся от немца, что чуть не слетел с высокого барного стульчика.

— Ну, Макс, что ты такое говоришь, — искренне возмутился немец. — Лизи уже большая девочка, она все правильно поймет, да милая? — еле сдерживая улыбку, произнес Зигфрид и повернул голову к хихикающей девушке.

— Да, да Макс… все в порядке… я… я все понимаю.

— А я вот ни черта не понимаю. Что тут происходит? — не на шутку вскипел Макс. — Если ты думаешь, что я и этот, — он ткнул вилкой в немца, — что у нас что-то с ним…, то есть я хочу сказать, что если…

— Макс, успокойся, ты не должен передо мной оправдываться. — Лизи с жалостью смотрела на брата и заметила, как быстро его щеки покрываются румянцем. Она знала, что это был признак отнюдь не смущения — бешенства.

— Черт, Зигфрид, что ты ей вчера наговорил?! — Макс вскочил со стула и в одно мгновение оказался возле усмехающегося немца. Он быстро приставил вилку к его горлу.

— Дорогой, успокойся, — нисколько не испугался его Зигфрид. — Я не говорил ничего такого, что могло бы обидеть или озадачить Лизи.

— Я тебе не «дорогой», — процедил сквозь зубы Макс. — Еще раз меня так назовешь — выставлю на улицу. Понял?

— Понял, понял, — слишком быстро согласился Зигфрид, стараясь отодвинуться от Макса с его оружием подальше. — Да понял я, пусти. Пошутить уже нельзя, — недовольно пробурчал мужчина и легко оттолкнул Макса. Потом подошел к плите, наложив себе на тарелку порцию яичницы, сел напротив Лизи. Но прежде чем приступить к трапезе, он лукаво усмехнулся и снова подмигнул девушке, а потом, нагнувшись к ней ближе, громко прошептал:

— А он храпит во сне.

Макс стоял возле барной стойки и только открывал и закрывал рот, издавая какие-то странные нечленораздельные звуки, вместо слов.

— Макс, садись ты уже и поешь, — осторожно сказала Лизи, поглядывая на кипевшего брата.

— Лизи у меня с этим мужчиной ничего не было. Я вообще… не по этим делам, понятно? — рявкнул Макс, злобно глядя на Зигфрида.

— Понятно, — твердо ответила девушка и, взяв брата за руку, потянула к столу, заставляя сесть на место. — Ешь, очень вкусно. Господин Гуднехт великолепный повар.

— Лизи, дома можешь называть меня по имени, — сказал мужчина.

— Хорошо. Спасибо Вам за великолепный завтрак, Зигфрид, — поднимаясь, вымолвила девушка. — Макс видишь, как надо готовить.

— Вижу, — недовольно буркнул тот. — Кстати, Зигфрид ты свое кресло складывать будешь или оно так и будет стоять посреди комнаты.

— Кресло? — тут же удивленно переспросила Лизи.

— Ага. Он купил себе огромное спальное кресло, — пояснил ей Макс, наконец-то раскусив, в чем причина всего этого недоразумения. — Надеюсь, Зигфрид, когда ты будешь уезжать — ты заберешь его с собой. Нам эта махина не нужна.

— А я думал тебе его на память оставить, — усмехнулся немец.

— Не стоит, у меня и так о тебе память останется. Я тебя никогда в жизни не забуду.

— Это так приятно, — проворковал Зигфрид, и они с Лизи рассмеялись над вытянутой физиономией Макса.

— Вот же паразиты, — недовольно буркнул тот и вышел в коридор.

Немец с довольной улыбкой на холеном лице смотрел ему в спину.

— Зигфрид, а зачем Вы так издевались над братом? — тихо спросила девушка.

— Догадалась? — Лизи только кивнула в ответ. — Это моя месть, — злорадно усмехнулся мужчина.

— Месть? За что? — удивилась девушка.

— За работу, которую он мне так любезно предложил, а я не смог найти повод отказаться, — ответил Зигфрид. — И когда ты догадалась?

— Я слишком хорошо знаю Макса. Он действительно… «не по этим делам». Хотя у него и нет постоянной пассии, но женщин в его жизни хватает. Одна Светочка чего стоит!

— Секретарша, что ли? — спросил Зигфрид и рассмеялся, вспоминая эту белокурую бестию, которая раздевала его взглядом и готова была кинуться на него прямо в приемной.

— Она. Макс сопротивлялся ее штурму, как мог, но его бастион не выдержал, и он решил, что лучше будет сдаться на милость победителя, чем и дальше противостоять ее неуемному натиску, — рассмеялась Лизи.

— Ты так хорошо его знаешь? — прищурившись, спросил Зигфрид.

— Надеюсь, что да. Я его люблю и полностью ему доверяю. Даже если у нас и возникают мелкие конфликты или недоразумения, я знаю, что все это он делает для моего же блага.

— Уверена?

— Абсолютно, — твердо ответила Лизи, глядя прямо в прищуренные глаза мужчины.

— Понятно, — бросил он, и его взгляд тут же смягчился.

Зигфрид поднялся и, взяв свою тарелку, направился к мойке.

— Я сама помою, — тут же вскочила девушка и стала быстро собирать оставшуюся на столе посуду.

— Лизи, тебя подвезти в школу? — донесся из коридора голос Макса, когда девушка уже выключила воду, закончив с посудой, и вытирала руки протянутым Зигфридом полотенцем.

— Нет, я сама. Меня уже ждут, — крикнула ему Лизи.

— Зигфрид, а ты едешь со мной или остаешься тут? Насколько я помню, у тебя нет сегодня уроков, — спросил Макс, заглядывая в дверь.

— Я с тобой поеду. Похожу, осмотрюсь, познакомлюсь, — ответил немец, а Макс на его слова только недовольно скривился, но ничего не сказал.

— Тогда встретимся в школе, — сказала Лизи и помчалась в свою комнату. Она быстро натянула куртку и схватила заранее собранную сумку. Быстро обувшись в кроссовки, она выскочила за дверь и побежала по ступенькам вниз, на ходу набирая номер телефона Ритки, которая ее заждалась, а то и ушла, подумав, что Лизи о ней забыла.

— Привет, подруга. Я буду у тебя через три минуты, — весело проговорила она, когда услышала в трубке радостный голос Ритки.

Лизи уже забыла, как это хорошо, когда ты не один, когда рядом есть кто-то, с кем можно поделиться своими переживаниями, кому можно пожаловаться на несправедливость жизни, и кто может искренне разделить с тобой радость. Только сейчас она ощутила, как же ей этого не хватало.

По дороге в школу, Лизи рассказала Ритке про Андрея, о том, что вчера случилось между ними, о том, что парень задумал и чему она помешала. Подруга слушала ее и не скрывала слез. Понимая, что безвозвратно портит настроение не только себе, но и Ритке, Лизи резко сменила тему разговора и рассказала про сегодняшний завтрак. Про то, как Зигфрид «заигрывал» с Максом, и как брат реагировал на его, казалось бы, абсолютно безобидные приставания и намеки. Ритка весело хохотала, иногда комментируя и задавая вопросы. Дорога в школу показалась подругам слишком короткой.

Зайдя в здание, Лизи улыбалась и сияла. Так легко и свободно она себя давно не чувствовала. Боль в ее сердце на время затаилась, и на душе было хорошо. Ей казалось, что испортить сегодняшний день не может уже ничто, поэтому когда Ритка остановилась в просторном холле, Лизи очень удивилась и оглянулась на подругу.

— Лиз, мне надо Денису тетрадку занести. У него сегодня контрольная, а эта растяпа конспект на столе в кухне забыл. Так что ты иди без меня.

Лизи прищурившись, посмотрела на девушку. Может быть, Ритка хочет таким образом от нее избавиться? Может, стесняется появиться в классе вместе с ней? Хотя, нет, это полная ерунда. Что-то она стала слишком подозрительной. Лизи вздохнула и сказала:

— Не вопрос. Я подожду тебя здесь, — и когда лицо подруги просияло, все сомнения Лизи развеялись без следа.

— Я быстро, — крикнула Ритка и понеслась в сторону лестницы.

— Ой, смотрите, кто это? Это новенький? Еще один? — донеслись до Лизи приглушенные голоса. Она все еще стояла в холле, не зная, куда ей податься и где лучше подождать подругу. Девушка огляделась и заметила довольно странное поведение шныряющих около нее учеников. Они все с маниакальным любопытством глазели в сторону окон и тихо перешептывались между собой. Не задумываясь, Лизи оглянулась и тут же замерла, вылупив глаза.

Лениво развалившись на подоконнике и прислонившись к стеклу, сидел парень. Назвать его симпатичным не поворачивался язык — его внешность была настолько необычной и привлекательной, что невольно хотелось на него смотреть и смотреть, а еще лучше потрогать. Он словно сошел с экрана телевизора. Его пшеничные волосы переливались и искрились золотом в лучах солнца, необычные фиолетовые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, лучились и как будто сияли странным завораживающим светом. Красивые пухлые губы на бледном лице казались темно-красными, они были удивительно правильной формы, и на них играла обворожительная улыбка. Лизи перевела заинтересованный взгляд с его лица на одежду. Белая рубашка со странной черно-золотистой вышивкой по левой стороне, была расстегнута на три пуговицы, рукава небрежно закатаны до локтя, а в длинных тонких пальцах он теребил солнцезащитные очки в золотистой оправе. Черные джинсы были в обтяжку и имели вид дорогой «потертости». Ну а завершали этот необычно притягательный образ красные кроссовки. Точно такие же, какие на каждую свою игру надевал Майкл Джордан, за что его каждый раз штрафовали на тысячу долларов за нарушение этикета. Лизи нервно сглотнула. О таких кроссовках она могла только мечтать.

— И долго ты будешь меня разглядывать? — донесся до нее приятный бархатистый голос парня. — Или не узнала?

Лизи снова перевела взгляд на лицо Ивана, с трудом отрываясь от такой вожделенной обуви, и грустно вздохнула. Теперь понятно, почему он все время уродовал свою внешность. Все особи женского пола, начиная с мелких первоклассниц и заканчивая техничкой бабой Дусей, округлив от изумления глаза, смотрели на это неземное создание, забывая, куда и зачем они шли, и что вообще делали. Парень словно излучал странный притягательный свет, который завораживал каждого, кто бросал на него пусть даже мимолетный взгляд. А сам Иван сидел на подоконнике, небрежно качая ногой, и мило улыбался.

Лизи подошла к нему и присела рядом.

— И чего это ты вдруг решил снять маску Квазимодо? — вместо приветствия спросила девушка.

— Одна моя знакомая сказала вчера, что не стоит себя уродовать. Вот я и решился.

— Да, — протянула Лизи, смотря в след обалдевшей и спотыкающейся на каждом шагу учительнице литературы, которая случайно налетела на ученицу то ли пятого, то ли шестого класса. — Круто ты придумал. А не мог не сразу все выставлять, а по очереди, чтобы окружающие постепенно привыкали к тебе новому? — посмеиваясь, спросила она.

- Не мог, — хмыкнул Иван и подмигнул ей. — У меня мало времени осталось. Боюсь, если буду по очереди выставлять все свои прелести, то могу не успеть показать тебе все, что имею в своем арсенале.

— О, как мы заговорили! — Лизи рассмеялась. — А чего у тебя времени-то нет? Куда-то уезжаешь или что?

— Или что, — загадочно улыбаясь, ответил парень и подмигнул пробегавшей мимо него уже в пятый раз девушке из девятого класса. Она вмиг покраснела и споткнулась на ровном месте, только чудом удержавшись на ногах.

— Да-а, — снова протянула Лизи, с улыбкой наблюдая за творившимся вокруг безобразием.

— Зато весело, — нагнувшись к ее уху, зашептал Иван, и она почувствовала жар на своем лице от его горячего дыхания.

— Придурок, — нервно рассмеялась девушка, стараясь скрыть смущение, и оттолкнула парня. — На меня твои чары не действуют.

— Чары вампира действуют на всех, — хмыкнул парень и еще шире улыбнулся. Лизи почувствовала, как ее кровь еще быстрее побежала по венам.

— Ну да, как же, вампира! Не смеши! Ты на вампира что-то не похож!

— Почему? — искренне возмутился Иван.

— Потому, — отрезала Лизи. Она еще не забыла, какие умозаключения посетили ее голову вчера вечером.

— Как я вижу, ты всю ночь напролет проревела, как глупая дурочка, — разглядывая Лизи, произнес Иван.

— Знаешь, слово «дурочка», уже подразумевает под собой особь женского пола со слабыми умственными способностями, так что слово «глупая» можно было и опустить, — недовольно буркнула Лизи.

— Нельзя, — хмыкнул Иван. — Этим я усилил значения слова «дурочка».

— Тогда сказал бы просто — «идиотка».

— А я могу узнать причину твоих слез и бессонной ночи? — спросил парень, и в его голосе Лизи расслышала заботу и беспокойство. Она даже решилась поднять на него взгляд, чтобы удостовериться, что ей это не послышалось. Сама не понимая, почему, она начала рассказывать, неотрывно глядя в его странно блестевшие глаза.

— Вчера я узнала, что один мой знакомый, можно сказать друг детства, умирает, и я ничем не могу ему помочь, — с грустью сказала Лизи.

Она опустила голову, стараясь скрыть навернувшиеся слезы. Ее сердце болело и ныло, стоило ей только вспомнить про Андрея. И почему только сейчас она поняла, что они были именно друзьями? Все эти годы, во всех драках и потасовках он почти всегда был ее соперником, и она не помнила, чтобы он хоть раз нанес ей серьезный удар. Она как будто знала, чувствовала, куда он ударит, и сразу блокировала его. А когда они играли в снежки, он ни разу не попал ей в лицо или в голову, всегда целился ниже и его удары были довольно слабыми как для крепкого парня. Даже когда они пили в парке мировую, как тяжело бы ему не было, но он пришел, когда узнал, что она будет там. Он пришел, чтобы проследить за всеми и вмешаться, если понадобится.

— Не переживай. — Иван крепко обнял девушку за плечи и притянул к себе. — Такова жизнь. Тут ничего не попишешь. Одни рождаются, другие умирают.

— Это не справедливо. Ведь он еще так молод. Ему так страшно, — зашептала девушка, прижавшись к плечу Ивана, из последних сил сдерживая слезы.

— Думаешь, умирать страшно только молодым? Нет, моя дорогая, старым тоже страшно умирать. Всегда есть те, кого мы оставляем, всегда есть то, что хотелось бы еще сделать или хотя бы доделать до конца. Но в твоем случае, я бы так не убивался, — хмыкнул Иван.

— А ты жесток. — Лизи отпрянула от парня и скинула его руку со своего плеча. — Если бы ты знал, что умираешь, и ждал своей смерти день ото дня, ты бы так не говорил. Когда каждый вечер, ложась в постель и закрывая глаза, ты не знаешь, откроешь ли ты их утром, увидишь ли ты солнце, услышишь ли ласковый голос матери, — проговорила Лизи со злостью и еще дальше отодвинулась от Ивана.

— Да, уж, тут и не знаешь, что лучше, а что хуже: ожидать смерти день за днем или точно знать дату, — грустно вздохнув, тихо сказал Иван.

Лизи удивилась его словам и выражению на его бледном утонченном лице. В его глазах появилась какая-то беспроглядная обреченность и щемящая тоска. Может, он и не настолько жесток и бессердечен, как ей показалось? Или… это значит что-то другое?

— Твоя губа. Как это произошло? — не глядя на девушку, вдруг спросил парень, отвлекая Лизи от горьких мыслей.

— Укусилась, — ответила она. — А что?

— Когда укусилась? До поцелуя с Андреем или после?

— До, — машинально ответила девушка. — А ты откуда об этом знаешь? — подпрыгнула она от удивления.

— А я много чего знаю, — довольно хмыкнул парень. — Ты даже не представляешь, сколько я знаю.

— Да, мне плевать, сколько ты там знаешь! Меня интересует, откуда тебе известно, что вчера мы с Андреем целовались? — требовательно произнесла девушка.

— Сейчас это не имеет значения, — твердо произнес он. — Если ты губу прокусила до поцелуя, то могу тебя обрадовать: твой Андрей будет жить еще очень долго. Но вот счастливо ли? Хотя… зная его характер, думаю, такая жизнь ему понравится.

— О чем ты вообще говоришь?! Да что ты понимаешь!? — закричала Лизи и, спрыгнув с подоконника, горящими от бешенства глазами, уставилась на Ивана.

— Ты меня плохо расслышала? — Иван нехотя слез с подоконника и, потягиваясь, взял свою сумку. — Он будет жить, — тихо повторил он. — В отличие от некоторых.

— Что за бред ты несешь? Я тебя совсем не понимаю, — успокаиваясь и качая головой, выдохнула Лизи.

— А тебе и не надо, — он улыбнулся и обнял ее за талию. — Ну что, пойдем в класс, что ли?

— Я подругу жду, — ответила Лизи, все еще пытаясь понять странное поведение парня и его не менее странные слова. Он не прекращал удивлять ее с каждым новым мигом их знакомства. Он был похож на лягушку, которая превратилась в прекрасного принца, и теперь она со страхом ждала его обратного превращения.

— Ты ждешь подругу или друга? — в голосе Ивана почувствовалась насмешка или, скорее, издевка. Лизи непонимающе посмотрела на него, но взгляд Ивана был направлен куда-то поверх ее головы.

— Привет, — раздался сбоку от них недовольный голос Кости.

Девушка быстро повернулась, а Иван так и продолжал ее держать за талию, крепче прижимая к себе.

— Отпусти, — вежливо попросила Лизи.

Не то чтобы, ей были противны его объятья или они смущали ее, нет, даже наоборот — находясь в его руках и ощущая тепло его горячего тела, она сама, не понимая, почему, успокаивалась, чувствуя защищенность. Она бы и не стремилась освободиться, но сейчас он не давал ей развернуться, еще крепче прижимая к себе, как будто боялся, что, если отпустит ее, то она убежит, и больше он ее не поймает. Лизи так явно почувствовала это, что даже повернула голову, чтобы посмотреть на Ивана, и убедиться в своих догадках. На его губах все еще была приветливая улыбка, но сейчас в глазах отражалась настороженность.

— Отпусти, — рявкнул Костя, когда увидел, что парень не намерен выполнить просьбу Лизи.

Глядя на него еще несколько мгновений, на которые сердце Лизи, казалось, замерло, Иван нехотя убрал руку с талии девушки и, отступив на шаг, оперся на подоконник, с насмешкой разглядывая стоящего перед ним Костю. Американец был выше его, да и крупнее, но вспоминая вчерашние разборки с Владом и его дружками, Лизи не завидовала ему, если вдруг они решат выяснить отношения. Ее обязанность — не допустить этого.

— Костя, привет, — весело прощебетала девушка, наблюдая за тем, как парень сжал кулаки, все больше хмурясь и явно готовясь к нападению. — Ты чего с утра такой нервный? — спросила Лизи, делая вид, что ничего не понимает. — Плохо спал? Кто-то снова тебе мешал или это только моя прерогатива? Кстати, познакомься, это Иван, — выпалила она на одном дыхании.

— Это с ним ты вчера танцевала? — все еще не спуская глаз с ухмыляющегося парня, как-то не по-доброму спросил Костя.

— С ним. Он классно танцует. Жаль, ты не видел.

— Видел, — резко бросил парень.

— Видел? Как? Тебя же там не было.

— Я как раз пришел и успел увидеть конец вашего танца, а потом то, как твой партнер, откланявшись, слинял, оставив тебя совсем одну посреди этого гудящего улья.

Лизи еще хорошо помнила тот шок, который ей пришлось пережить, когда музыка внезапно стихла, и в зале воцарилась мертвая тишина, и как потом Иван грациозно поклонился ей и, развернувшись, почти бегом покинул спортзал. На нее тут же посыпались насмешки, язвительные подколки, пошлые комментарии, но среди всего этого гама она также слышала слова поддержки и восхищения своих немногочисленных друзей. Она и не помнила, как и когда появился Костя и, просто обняв ее, увел из зала. К ним тут же присоединились Ритка с Ромкой. А потом они с Риткой удрали из школы в кафе, даже не переодеваясь.

— Он решил смотаться, чтобы на тебя одну вылилась вся та грязь и мерзость, вызванная черной завистью и злостью. Ему было плевать на тебя.

Костя говорил и видел, как с каждым его словом сползает улыбка с надменного лица Ивана. Лизи только переводила встревоженный взгляд с одного молодого человека на другого, ничего не понимая. Они встретились всего минуту назад, а странная неприязнь и противостояние между ними уже ощущалось, как нечто материальное. Лизи казалось, что воздух между парнями вот-вот заискрится.

— Вот тут не прав, — вдруг совершенно спокойно сказал Иван. — Мне тогда необходимо было уйти. Я не мог поступить по-другому, хотя и хотел, очень хотел. Я знаю, что должен был пересилить себя, и остаться, но… сделанного не воротишь. Прости меня, Лизи, за то, что по моей вине тебе пришлось пережить, — с искренним сожалением в голосе закончил он.

Сказать, что Костя был удивлен — это ничего не сказать. Он таращилась на вновь улыбающегося Ивана, не находя слов. Он уже приготовился к битве, а тут — такой облом. Он совсем не ожидал такого поворота событий и теперь, как и Лизи, глупо хлопал ресницами, не зная, как поступить.

Иван еще больше удивил, или нет, скорее даже, поразил. Она никак не ожидала, что он поступит, как взрослый, уравновешенный и серьезный человек. Она ждала, что он сейчас взорвется, как вчера возле гаражей, и потасовки не избежать. Но он достойно признал свою вину и извинился. Как-то все это не вязалось друг с другом.

Иван протянул руку Косте и, улыбаясь, представился:

— Иван Калай, — сказал он.

— Костя Вдовыка, — парень пожал его руку и удивился, насколько пожатие этих тонких изящных пальцев было крепким. — Приятно познакомиться, — выдохнул Костя, когда Иван, наконец-то, отпустил его руку.

— И мне… приятно, — хмыкнул тот. — Ну, так что мы идем в класс или нет? Скоро звонок.

— Э… да идем, вот только Ритку дождемся, — запинаясь, проговорила девушка, все еще находясь под впечатлением от происшедшего. — А у вас сейчас что? — брякнула Лизи, только чтобы отвлечься. Этот парень постоянно заставлял ее тушеваться и недоумевать.

— Физика, кажись. Да какая, в принципе, разница? — вздохнул Иван и снова сел на подоконник.

— Вы пока подождите немного, а я Ритке позвоню. Что-то она задерживается. Может, что случилось? — и, отойдя от парней на несколько шагов, Лизи достала свой телефон. Она быстро набрала номер подруги, и, ожидая ответа, искоса поглядывала на притихших ребят.

Костя пристроился рядом с Иваном на подоконнике, все еще стараясь не смотреть на него. Он до сих пор чувствовал неловкость и не знал, как это исправить. Его действительно поразило поведение этого парня. Внешний вид Ивана никак не вязался с тем, что он говорил и что делал. Костя на все сто был уверен, что Иван кинется на него с кулаками, он слишком хорошо знал такой тип людей. Этот надменный холодный взгляд, говорящий о превосходстве над другими, эта внешность, которая бросала вызов и манила, эта насмешливая презрительная улыбка, вызывающая внутренний трепет и беспокойство, этот, на первый взгляд, небрежный прикид, который, Костя уверен, был, на самом деле хорошо продуман и подобран. Такие люди как Иван, всегда принимают вызов и очень жестко отвечают на него. Они не терпят насмешек, не признают свою вину.

Но то, как Иван извинился и что при этом выражали его глаза, разбило уверенность Кости вдребезги. Или этот парень хороший актер, который умеет так ловко играть своими эмоциями, или Костя явно где-то просчитался.

— Да, не парься ты так, — тихо сказал Иван и тепло улыбнулся ему. — Ты абсолютно прав. Я не должен был тогда уходить. Я поступил, как трус. Этот танец был для меня полной неожиданностью. Я не танцевал уже больше десяти лет.

— Тогда у тебя очень хорошо получилось, — брякнул Костя, а потом нахмурился, что-то подсчитывая в уме. — А сколько лет ты занимался танцами?

— Я ими не занимался. Я жил танцами, сколько себя помню. Это было все, что я умел делать, и делал хорошо, скажу без лишней скромности, — ответил Иван, и в его глазах промелькнула грусть, которую он тут же постарался спрятать от своего собеседника.

Костя смотрел на него и явно ничего не понимал. Если Ивану сейчас семнадцать, ну пусть восемнадцать, тогда, если отнять эти десять лет как он не танцует, выходит он перестал заниматься танцами в семь-восемь лет. Тогда во сколько же он начал? И откуда у него такие навыки, как будто он танцевал долгие годы? Что-то тут не сходилось. Костя, с сожалением, понял, что Иван просто-напросто врет ему. Только зачем? Он ведь его ни о чем не спрашивал.

— Если танцы были так важны для тебя, чего тогда бросил? Или выгнали? — спросил Костя, только для того, чтобы поддержать разговор, понимая, что все равно услышит сейчас очередную ложь.

— Обстоятельства так сложились, — хмыкнул Иван, ощущая недоверие парня. — Да не заморачивайся ты так, все равно не поймешь. А если и поймешь, то не поверишь.

— Странный ты. И говоришь загадками, — пробормотал Костя, отворачиваясь от Ивана.

Он посмотрел на Лизи, которая сейчас разговаривала по телефону, стоя в нескольких шагах от них, и вся светилась. Он впервые видел ее такой. Она как-то в один миг преобразилась. Костя даже не мог понять, что конкретно в ней изменилось.

— Тебе, как и мне, ничего не светит, — вдруг сказал Иван, также глядя на девушку, с теплой улыбкой на губах.

— Что? — не сразу понял его Костя.

— Говорю, оставь свои надежды, всяк сюда входящий, — улыбнулся Иван. — Нам ничего с ней не светит. Ты же прекрасно знаешь, что ее сердце не свободно, разве нет?

— И ты знаешь, кто он? — осторожно спросил Костя.

— Да. И ты, насколько мне известно, уже слышал о нем, — с горьким сарказмом, произнес Иван.

— Ксандр, — тихо прошептал, скорее, выдохнул Костя, вспоминая это странное имя, что произносила Лизи в бреду. Она всю ночь звала его, просила придти и спасти ее, все время признавалась в любви, а потом просила прощение и снова звала.

— Именно. Ксандр, — хмыкнул Иван.

— Кто он? — спросил Костя, сам не ожидая от себя такого желания узнать как можно больше об этом необычном человеке.

— Тот, кто много лет назад спас Лизи. Ни тебе, ни мне никогда не переплюнуть его, — грустно усмехнулся Иван. — Только когда увидишь его, сможешь в полной мере понять, что я имел в виду.

Иван снова повернулся в сторону девушки. Она как раз отключила телефон и теперь пыталась засунуть его в карман тесных брюк. На ее губах была счастливая улыбка, а на щеках горел румянец. Иван тепло улыбнулся. Давно он не видел ее такой счастливой, но все же в глубине ее глаз плескалась затаенная грусть. Ему очень захотелось развеять ее, но для этого придется рассказать всю правду. А готова ли она к ней?

— Смотрю, ты о Лизи много знаешь, — хмыкнул Костя. — Вы друзья?

— Почти, — ответил ему Иван и спрыгнул с подоконника.

Тут же из-за угла выбежала запыхавшаяся Ритка.

— Простите, простите, — затараторила она, подбегая к Лизи. — Я не думала, что вы меня все еще будете ждать, да еще и такой большой компанией, — смущенно улыбнулась девушка, разглядывая через очки стоящих чуть в стороне парней.

— Ничего страшного. Нам было весело, — успокоила ее Лизи. — Передала тетрадь брату?

— Ага, — кивнула головой девушка. — Просто долго его ждала. Денис куда-то с ребятами ушел, а оставлять тетрадь на парте, я не рискнула. Так что еще раз простите.

— Да ладно, не стоит. Пошли уже, а то опоздаем. Мне-то все равно, а тебе влетит, — усмехнулась Лизи и, взяв Ритку под руку, потащила по коридору к классу, проходя мимо ожидающих ее парней.

— Лиз, ты ничего не забыла? — взволновано переспросила ее Ритка, все время оглядываясь.

— Нет, а что?

— Лиз, — дернула ее подруга. — Оглянись.

— О, черт. Кажись, забыла, — прошептала Лизи. — Эй, петухи, вы идете или как?

— Почему петухи? — тихо переспросила Ритка, стараясь скрыть улыбку, с интересом рассматривая недовольные выражения лиц парней.

— Да они как встретились, так и норовят сцепиться, — улыбаясь, ответила ей Лизи. — А быстрее можно? Чего еле плететесь. Мы, кстати, опаздываем, — крикнула она медленно идущим ребятам.

— Интересно, и кто в этом виноват, — повернув голову к Косте, спросил Иван.

— Явно не мы, — поддержал его парень и подмигнул.

— Блин, уже спелись, — уперев руки в боки, с наигранным негодованием в голосе возмутилась Лизи. — Нельзя и на минуту оставить. Снюхались, красавчики!

— Видишь, она сказала, что ты тоже красавчик, — в шутку подмигнул Иван Косте.

Когда ребята подошли к девушкам, Ритка осторожно ткнула подругу в бок.

— Лизи, познакомь, — прошептала она, надеясь, что ребята ее не услышали.

— А, извини, — стушевалась Лизи. — Рит, этот молодой неотразимый мачо — Иван Калай из параллельного.

— Этот? — искренне удивилась Ритка, ткнув в него пальцем, напрочь забыв о правилах хорошего тона. — Не может быть, — выдохнула она, во все глаза пялясь на Ивана.

— Он, он. Можешь мне поверить. Правда, вчера это было чмо, а сегодня мачо, — засмеялась Лизи. — Не обижайся, — глянув на парня, быстро добавила девушка.

— Да я не из обидчивых, — проговорил Иван, протягивая руку Ритке. — А на правду тем более нечего обижаться, согласны со мной? — спросил он, даря девушке самую очаровательную из всех своих улыбок. Лизи видела, как бледные щеки подруги стали быстро покрываться красными пятнами.

— Хватит тебе. Не видишь, ты ее засмущал, — вырывая Риткину руку из его цепких пальцев, проговорила Лизи.

— Никак ревнуешь? — хмыкнул парень.

— А ты как думал! Уведешь у меня единственную подругу, что мне делать?

Ребята весело рассмеялись, видя вытянувшуюся физиономию Ивана. Он явно ожидал не такого ответа на свой провокационный вопрос.

— Пошли уже, Дон Жуан, — все еще смеясь, Лизи взяла обалдевшего парня под руку и потащила по коридору. За ними пристроились Костя с Риткой, о чем-то тихо переговариваясь, поглядывая на впереди идущую пару.

— Ты сказал, у вас физика? — спросила Лизи.

— Да, — грустно подтвердил Иван, останавливаясь возле кабинета. — Я уже пришел, — он кивнул головой на закрытую дверь класса.

— А у нас химия. Так что мы в классе за углом. Ну что ж до встречи на перемене, — весело сказала Лизи и, подхватив под руки остановившихся рядом друзей, потащила дальше, оставляя Ивана одного.

Он смотрел им в след, пока они не скрылись за поворотом. Потом, усмехнувшись, Иван толкнул двери кабинета физики. До звонка оставались считанные секунды.

Ни на кого не глядя, он зашел в класс, не обращая внимания на воцарившуюся тишину. Остановившись посередине, Иван поднял голову и оглядел собравшихся одноклассников. Они взирали на него с немым изумлением, с трудом узнавая и поражаясь такой разительной перемене.

— Ни фига себе, — донесся до Ивана презрительный голос Влада. Парень сидел, развалившись за партой, с наглой ухмылкой на разбитых губах. На его шее был пластырь, закрывающий вчерашний порез, который Иван нанес ему осколком бутылки.

— И тебе привет, — ответил ему Иван и усмехнулся. — Что, все еще не научился бритву в руке держать или засос спрятал? — язвительно сказал он, проходя мимо Влада.

— А ты у нас, я смотрю, прямо красавчик, — стараясь сдержать бешенство, процедил сквозь зубы парень и, когда Иван поравнялся с его партой, хлопнул того по заднице. — Многие не отказались бы от такой конфетки.

Иван остановился, медленно повернулся к довольному собственной выходкой Владу и вдруг, резко схватив его за волосы на затылке, сильно стукнул лицом об парту. Затем нагнувшись к его уху, все еще удерживая его голову, процедил:

— Если еще раз прикоснешься ко мне — убью, — затем, не обращая внимания на крики и стоны своего противника, молча и не спеша прошел к последней парте.

Опустившись на стул, он перевел дыхание и оглядел класс.

— Ну, чего уставились? — рявкнул он.

Сюда, в конец класса, терпкий и пряный запах крови почти не долетал, но Иван все равно нервно сглотнул. Чувство жажды росло в нем с каждым часом. Такого сильного желания он не испытывал уже давно.

Как только зазвенел звонок на урок, в класс забежал учитель физики Алексей Георгиевич.

— Всем доброе утро, — весело поздоровался он и оглядел класс. — Владик, я думаю, тебе стоит сбегать в медпункт. И пора бы уже иметь при себе платок, если страдаешь кровотечениями из носа. Проводите его, — сказал он дружкам Влада, которые и так крутились возле матерящегося парня, не зная, чем ему помочь.

— Итак, начнем урок, — сказал учитель, когда дверь за Владом с дружками захлопнулась. — Сегодня мы пишем контрольную работу, которую вчера писали в 11-А. Думаю, вы меня больше порадуете, чем они. В том классе, кроме Игнатовой, с контрольной никто не справился.

Алексей Георгиевич еще что-то говорил, но Иван его уже не слышал. В его глазах потемнело, и он почувствовал, как боль все больше захватывает его в свой плен. Он уже еле сидел за партой, вцепившись в нее до хруста в пальцах и боясь потерять сознание.

— Черт, — еле процедил он. — Это же и ей так плохо.

Собрав все свои силы, он медленно поднялся, кое-как выбрался из-за парты, и, пошатываясь, направился к выходу из класса. Учитель только недоуменно посмотрел ему вслед.

Иван не помнил, как вышел из класса. Каждый шаг отдавался во всем его теле резкой болью, голова кружилась, а перед глазами расплывались разноцветные круги. Внутри все сжалось в тугой пылающий комок, а губы и горло пересохли от жажды, от бешенной неконтролируемой жажды крови, и только слабость не давала ему накинуться на пробегающих мимо него опоздавших школьников.

Держась рукой за стенку, он медленно дошел до кабинета химии. Иван даже не успел придумать, что ему делать дальше, как дверь кабинета открылась, и навстречу ему, еле переставляя ноги, вышла бледная Лизи. Парень шарахнулся в сторону, когда она спиной прислонилась к холодной стене и стала медленно съезжать по ней вниз.

Он успел подхватить Лизи под локоть, удерживая от падения, потому как если бы она упала, ему банально не хватило бы сил ее поднять.

— Держись девочка, — не сказал, а, скорее, простонал парень.

— Иван? — в глазах Лизи стояли слезы. — Откуда?

— Какая разница? — Парень огляделся, стараясь сообразить, куда бы им теперь деться. — Пошли отсюда.

— Куда? — Девушка схватилась за грудь, и стон слетел с ее бледных губ.

— Я… знаю… — Иван постарался выпрямиться и покрепче схватил Лизи под руку. — В… спортзал.

В ответ Лизи смогла только кивнуть и, вцепившись в парня, поплелась рядом с ним. Она и сама, как только почувствовала, что боль сейчас скрутит ее, решила пойти к Олегу. Домой она вряд ли дойдет в таком состоянии. А если физрука не будет в спортзале, то можно постараться забраться на крышу и там переждать очередной приступ. Лизи надеялась, что успеет попасть туда до того, как боль полностью затмит ее разум и захватит все ее тело. Но она не ожидала, что в этот раз приступ будет таким внезапным, быстрым и настолько болезненным. Едва ощутив его, она еле успела отмахнуться от помощи Кости и вылететь в школьный коридор, когда боль с полной силой накрыла ее. Если бы не Иван, она бы прям там и растянулась вдоль стеночки.

А сейчас они брели по коридору, как две сломанные куклы, шатаясь из стороны в сторону и изо всех сил стараясь не упасть.

— А с тобой что? — выдавила из себя Лизи, когда услышала, как Иван застонал и выругался сквозь зубы.

— То же, что и с тобой, — пробормотал парень. — Огонь. Твоя кровь сжигает меня.

— Это как? — от удивления девушка даже замедлила свой и без того черепаший шаг.

— Не останавливайся, — выдавил из себя Иван и потянул ее за руку. — Я … потом расскажу… как дойдем.

— Ага, если дойдем, — попыталась пошутить девушка и тут же застонала.

Она злилась и не понимала, что с ней происходит. В прошлый раз Олег так и не дал ей толкового ответа. Да, если честно, он вообще ничего ей не объяснил, хотя и очень помог. Закусив губу, Лизи тяжело задышала. Еле переставляя ноги, она смотрела только в пол, сосредотачиваясь на каждом своем шаге, чтобы не упасть, иначе потом она не поднимется и даже Иван ей уже не поможет. Черт, и почему она такая слабая и беспомощная? В ней разгоралось бешенство и злость на собственное бессилие, а кровь готова была закипеть в венах от бушующей ярости, сердце еще быстрее застучало в груди, и это странное красное пятно запульсировало, как живое.

— Что ты делаешь? — застонал Иван и согнулся пополам. — Меня сейчас стошнит.

Теперь уже Лизи подхватила парня под руку и потащила за собой к спортзалу. Они почти влетели в раздевалку для девочек, не останавливаясь и не обращая внимания на разбросанную вокруг одежду. Хорошо, что сейчас шел урок, и там никого не было, а то они представляли собой весьма колоритную парочку, способную до икоты перепугать каждого встречного. Взлахмоченные, бледные, со странным блеском в покрасневших глазах, шатающиеся в разные стороны, с дрожащими руками и норовящими подогнуться ногами — прямо зомби на прогулке.

— Черт, я ключ в куртке забыла, — чуть не плача, проговорила Лизи, останавливаясь перед ступеньками на крышу.

— Какой… ключ? — еле слышно выдохнул Иван.

— Да от двери, — указала она кивком головы на такую вожделенную цель. — Черт, — выругалась девушка, и тяжело прислонилась к стене.

— Дура. Пошли уже. — И больше не обращая внимания на девушку, Иван поплелся по ступенькам наверх, вцепившись в металлические перила.

Он шел с невероятным упорством, преодолевая боль, останавливаясь на каждой ступеньке, но направляясь туда, на спасительную крышу, где он, наконец-то, сможет перевести дыхание и успокоить сжигающую его жажду. Лизи была так близко и так аппетитно пахла, что он из последних сил сдерживался, чтобы не кинуться на нее. А когда она разозлилась, и ее кровь еще быстрее побежала по венам, он всем своим существом почувствовал это. Он ощутил каждый новый удар ее сердца, и его собственная кровь закипела и забурлила, словно откликаясь на странный зов.

Когда Иван поднялся на последнюю ступеньку и остановился на площадке перед дверью, его лоб сильно вспотел, и руки были мокрыми и липкими. Он сам еле дышал и слышал такое же тяжелое дыхание за своей спиной.

— И что теперь? — еле выдавила Лизи, согнувшись пополам и хватая воздух открытым ртом.

Иван не ответил на ее вопрос. Собрав все свои немногочисленные остатки сил, он размахнулся и ударил ногой в дверь как раз в районе замка. Дверь резко распахнулась от удара.

— Неплохое решение вопроса, — сказала Лизи и вывалилась на крышу вслед за Иваном. Она кое-как прикрыла дверь и тут же упала на пол. У Ивана еще хватило сил отползти от нее к самому краю крыши. Он тут же улегся на спину, хрипло и тяжело дыша. Казалось, что его легкие горят, и каждый новый глоток кислорода еще больше разжигает этот жуткий костер внутри его тела.

— Черт, что ж так больно? — простонал он.

— Что с тобой такое? — принимая полусидячее положение, спросила Лизи, рассматривая корчащегося парня в нескольких метрах от себя.

— Я уже говорил, — еле выдавил из себя Иван.

— А я не поняла. Ты сказал что-то о моей крови. Что все это значит?

Иван закрыл глаза, стараясь перетерпеть очередной всплеск боли. Когда в его сознании немного прояснилась, он, наконец-то, смог принять решение. Но вот поверит ли она в то, что он хочет ей рассказать? Хотя какая теперь разница? Они все равно в одной лодке, из которой им никуда не деться. Что, правда, еще всего лишь два дня. Но даже за такое, казалось бы, короткое время может произойти все, что угодно, и в их жизни снова все перевернется и, возможно, не один раз.

Лизи немного расслабилась, чувствуя, что боль в груди потихоньку начала отступать. Ей хотелось верить, что на сегодня это уже все, и больше этот кошмар не повторится. Она заняла более-менее удобное положение, прислонившись спиной к прохладной стене и вытягивая длинные ноги. Иван тоже зашевелился. Лизи слышала, как он нервно перевел дыхание и сглотнул. Парень закинул одну руку под голову, вытягиваясь на спине, но глаза так и не открыл. Вторая его рука осталась свободно лежать на смоляной крыше и бледные пальцы не переставали выводить на черной поверхности какие-то неопределенные фигуры.

— Лиз, ты читала «Сумерки»? — вдруг спросил Иван.

— Читала, — удивленно ответила девушка.

— И как, понравилась книга?

— Неплохо. — Лизи не совсем понимала к чему эти вопросы. Хотя, может, он пытается именно так отвлечься от боли. — А тебе?

— Я долго смеялся.

— Почему? — опешила девушка. — Что там смешного? Очень красивая история о любви между вампиром и человеком.

— А ты можешь допустить или хотя бы представить существование вампиров в нашем мире?

— Ну, скажем… я бы могла в это поверить. А что? — все еще недоумевая, спросила Лизи.

— Ну, если я тебе скажу, что я — вампир, ты мне поверишь? — Иван открыл глаза, глядя в безоблачное небо над головой, все еще боясь посмотреть на девушку, и с замиранием сердца ожидая ее ответа.

— Нет, нет, в это я не поверю. Это глупо. Ты — вампир?! Нет! — как-то слишком живо стала отрицать Лизи.

Иван засмеялся, но его смех очень быстро превратился в слабый стон.

— Черт, — прошипел парень. — А почему ты не можешь поверить в то, что я вампир, если по твоим же словам ты вполне допускаешь их существование в этом мире?

— Иван, пойми меня правильно. Я вполне могу представить существование вампиров, где-то там, в нашем мире. Знаешь, я придерживаюсь одного простого правила: если я о чем-то не знаю или никогда этого не видела, то это не значит, что его не существует. А то, что ты — вампир … это просто смешно. Это нонсенс. Сказка.

— Ну, ну, — хмыкнул Иван и повернул голову к девушке. — Хочешь, я тебе расскажу одну необычную, но интересную сказку?

— Расскажи. С удовольствием послушаю. Разговоры хоть немного отвлекают от боли, — сказала Лизи и, откинувшись на стенку, приготовилась слушать. Ее грудь уже не так сильно ныла, и она могла свободно дышать, но все равно еще ощущала стянутый обруч на своих ребрах. Шум в голове начинал потихоньку утихать. Возможно, на сегодня приступ действительно отступил.

— В этом мире всегда жили вампиры, — осторожно начал свой рассказ Иван. — Они питались кровью животных и мирно существовали на земле. Они жили очень долго и никого не боялись. Правда, дети у них рождались очень редко, поэтому раса вампиров была не многочисленна. Но что-то произошло — апокалипсис, может, Армагеддон, ледниковый период — называй, как хочешь. Возможно, это был самый обычный сбой в генетике или вмешательство высших сил, но в мире появились обычные люди. Их продолжительность жизни была слишком короткой, всего каких-то несколько десятков лет. Питались они мясом животных, предпочитая употреблять его в приготовленном виде, а также овощами и фруктами. Но главным достоинством человека была высокая рождаемость. И пока вампиры приглядывались к людям, те заполонили землю, всего за какие-то пару тысяч лет. Они стали теснить вампиров с их насиженных мест, а когда узнали об их целительной крови, началась смертельная война между двумя расами. Вампиры хотели, чтобы люди преклонялись перед ними и почитали как богов, люди же жаждали крови вампиров, чтобы жить долго и без болезней.

— Вполне нормальные желания, — усмехнулась Лизи. — Я уже знаю, чем твоя сказка закончится.

— Нет, Лизи, не знаешь. Эта сказка еще не закончена. Не перебивай, пока у меня еще есть силы говорить.

— Хорошо, прости, — выдохнула девушка.

— Так вот. Во время этого противостояния, вампиры случайно или, может быть, намерено попробовали кровь людей и поняли, что она дает им значительно больше сил, да и на вкус она превосходна. В меру сладкая, в меру соленая, она, как родниковая вода в жаркой пустыне, способна утолить жажду и остудить тело, наполняя его силой и мощью. Вампиры, как умалишенные стали истреблять людей, иссушая их до капли одного за другим. В это время вампирам и удалось создать новый вид — полувампиров или полулюдей. Как это получилось, никто до сих пор так и не понял. Только теперь в мире, кроме чистокровных вампиров, то есть рожденных от самих вампиров, стали появляться обращенные вампиры из расы людей. Их жажда крови была такой сильной и неуправляемой, что испугала даже чистокровных. Они пытались их усмирить или даже истребить, но ничего не получалось. Полувампиры были слишком многочисленны. Они множились, как инфекция, быстро и безжалостно истребляя все, что попадалось на их пути и даже стали посягать на своих создателей. И вот тогда пришел он — Страж ночи, как его прозвали. Но даже его сил не хватало, чтобы усмирить вампиров и людей, и прекратить эту бессмысленную войну на уничтожение. Кто знает, сколько лет им понадобилось бы, чтобы перебить друг друга, доведя планету до полного хаоса, и тогда Страж ночи наслал на землю всемирный потоп, уничтожая с лица земли все живое: людей, вампиров, чистокровных и животных. Но кое-кому все же удалось выжить.

— Да, я помню. Выжил Ной и его семья, а также он взял в свой ковчег каждой твари по паре.

— Да, но не только им повезло уцелеть, а еще и кое-кому из вампиров. Так что, до сих пор в этом мире продолжают существовать вампиры, но наученные горьким опытом, они живут скрытно и не афишируют своего присутствия. — Иван замолчал, потом судорожно перевел дыхание и продолжил: — Даже кровь обращенных вампиров обладает целительными свойствами. Конечно, не такими сильными, как кровь чистокровных, но все же, если люди узнают о нас, боюсь следующей битвы нам не избежать. Мы создаем себе подобных из людей только в крайних случаях. Мы научились контролировать свою жажду крови и не убивать… свой обед.

— И что ты хочешь этим сказать? — обескуражено протянула Лизи.

— Поскольку после потопа выжили вампиры, значит, появился и Страж, — проигнорировал ее вопрос Иван. — Он разрешил вампирам жить только при условии соблюдения некоторых правил. Если вампиры нарушают их, он жестоко карает. Без жалости и права на помилование.

— И в чем мораль сей басни? — спросила Лизи, хмуря брови. Внутри нее было какое-то необычное чувство. Слова Ивана отдавались в ее теле неприятной дрожью, западая прямо в душу и причиняя боль.

— А мораль проста: я — вампир, а ты — новый Страж.

Лизи с изумлением уставилась на лежащего на крыше парня. Как ни странно, она чувствовала, что он не врет. Неизвестно откуда, как и почему, но она знала это. Он говорил правду. Сердце Лизи сжалось.

— Как это возможно? — проговорила она и тут же застонала — боль накрыла ее с новой силой. Девушка хватала воздух открытым ртом, но легкие отказывались дышать; по щекам покатились слезы. Она слышала, как рядом стонет Иван, но ничего не видела. В ее глазах потемнело.

— Как ты … в прошлый раз… справилась с этим, — донеслись до нее слова Ивана.

— Олег, — прошептала она, не надеясь, что парень ее услышит.

— Что… делал?

— Просто… — Лизи замолчала, вспоминая, как это случилось в прошлый раз. — Черт, душ. Мне нужна вода.

Она попыталась встать, но упала на бок. Потом собрав все свои силы в кулак, она перевернулась и на коленях поползла к выходу. Она потянула дверь на себя и застонала еще сильнее, когда увидела ступеньки. Таким способом с ними не справиться. Держась за раскачивающуюся дверь, Лизи стала медленно подниматься на ноги. Когда ей удалось принять более-менее вертикальное положение, она, держась сначала за дверь, потом за стенку и перила стала осторожно и медленно спускаться по ступенькам, направляясь к раздевалкам и душевым.

Как только девушка скрылась из поля зрения, Иван позволил себе громко застонать. Его тело выгнулось дугой, а ногти оставляли глубокие отметины в смоляном покрытии крыши. Его горло перехватил спазм — он не только не мог глотать, но и дышать у него получалось с большим трудом. Он молился, чтобы Лизи быстрее справилась со своим приступом: может, тогда и ему станет легче. Сколько он так корчился от боли, сколько прошло времени, с тех пор как Лизи оставила его одного, он даже не представлял. Очнулся он только когда боль стала медленно утихать и на ее место пришла жажда — сумасшедшая, всепоглощающая жажда крови. Его глаза стали красными, клыки уже впивались в губу, и он ощущал вкус собственной крови на языке, но это только еще больше распаляло его неуемный аппетит.

Иван приподнялся, и, прислонившись к стене спиной, закрыл глаза. Сколько он так выдержит, пока не накинется на первого встречного?

— Так, так, так, — вдруг раздался знакомый голос. Иван застонал, открывая глаза и крепко сжимая кулаки, силясь удержаться на месте. — И кто это тут у нас? Иван Калай, собственной персоной.

Иван видел, как Зигфрид медленно подходит к нему все ближе. Он уже отчетливо ощущал его запах и слышал, как сладкая и такая желанная кровь бежит по его венам. Вампир не сводил с мужчины красных глаз и не пропустил тот момент, когда учитель танцев нахмурился, разглядев его внешний вид.

— Совсем с ума сошел? — закричал на него Зигфрид. Ивана немало удивила такая реакция. — Разве тебе, идиоту, не говорили, что после приступа у тебя будет сильнейшая жажда? О чем ты вообще думал!?

— Не подходи ближе, — еле процедил сквозь зубы Иван, не отрывая своего вожделенного взгляда от шеи мужчины.

— И долго ты в таком состоянии находишься? Сколько еще сможешь терпеть? — спросил Зигфрид и подошел к сидящему вампиру еще на пару шагов. Сейчас их разделяло не больше двух метров.

— Смерти хочешь? — резко выдохнул Иван. — Не подходи.

Зигфрид уверенно сделал еще один шаг.

— Ты пришел убить меня? — вдруг осенило Ивана.

— Дурак, — буркнул немец. — Зачем мне это?

Иван видел, что мужчина, как коршун, следит за каждым его движением, поэтому парень старался не шевелиться, хотя это и удавалось ему с большим трудом.

— Ты же воин света. Вам положено убивать таких, как я. — Иван не понимал, почему Зигфрид медлит. Ведь он хорошо знает, как можно убить вампира и все равно чего-то ждет. Воины ордена проходят специальную подготовку и ходят слухи, что они тренируются на настоящих вампирах, которых удалось захватить в плен. Поэтому Зигфрид прекрасно знает, насколько может быть опасен изголодавшийся вампир, но все равно не спешит. — Истребление вампиров — смысл существования Ордена, ваша цель.

— Их цель, не моя, — спокойно ответил Зигфрид. — Так что расслабься. В моих целях не предусматривается твоя смерть. По крайней мере, сегодня.

— Вот как. А что предусматривается? Какова твоя цель, воин? — Иван нервно сглотнул вязкую слюну, и она, словно кислота, обожгла его горло.

— Я хочу вернуть тебе долг, — немец неожиданно улыбнулся.

— А, ты об этом, — протянул Иван, немного расслабляясь. — Не стоит. Забудь.

— Тебе, может, и не стоит, а для меня — это долг чести. А свои долги я привык. Даже вампирам. Я не знаю, почему ты не рассказал обо мне Ксандру, но благодарен за это.

— Не пришлось к слову, — отвернувшись от мужчины, недовольно произнес Иван.

— Ну-ну, — еще шире улыбнулся Зигфрид. — Ты всегда обо всем докладываешь своему наставнику, а тут вдруг… «не пришлось к слову». Не смеши меня! Ты столько лет хранишь мою тайну. Поэтому я хочу отплатить тебе.

- Своей жизнью? — удивленно выдохнул Иван. — Поверь, не стоит. Я все равно очень скоро умру, и твоя жертва будет напрасной.

— Ага, как же! Даже ради долга я не буду жертвовать собственной жизнью, — рассмеялся Зигфрид, не спуская глаз с вампира. — Как я успел услышать, ты рассказал Лизи о вампирах и Страже, — немец резко сменил тему разговора. — Так что ж не попросил ее спасти тебя? Чего ждешь? Времени у тебя мало.

— Она не поверила мне, поэтому я ничего не стал говорить, — обреченно промолвил Иван.

— Может, ей просто нужны были доказательства?

— Какие доказательства?

— Придумай, как можно доказать ей, что вампиры в этом мире существуют, и ты — один из них.

— А, может, мне стоит ей рассказать о том, кто ты такой, — хищно улыбнулся Иван. Его жажда все больше становилась неуправляемой, хотя разговор немного отвлекал.

— Вот тут она тебе точно не поверит, — фыркнул Зигфрид.

— Почему же? У меня все еще хранится старая газета с фотографией лучших выпускников школы бальных танцев двадцатилетней давности. На ней ты почти такой же, как сейчас. Совсем не изменился, хотя теперь ты и пытаешься придать себе вид более взрослого мужчины.

— Как ты наивен, Айван. Лизи — дитя этого мира. Она сразу объяснит тебе, что такое фотошоп и как им пользоваться. У тебя ничего не выйдет, — покачал головой Зигфрид. — Придумай что-нибудь другое, — немец на мгновение замолчал, а потом хмыкнув, продолжил: — Если честно, я не думал, что ты узнаешь меня, после стольких-то лет. Да и когда мы встретились, ты был совсем еще мальчишкой.

— Как же не узнать? Ты был моим кумиром с самого первого дня в школе этого старого маразматика Аусберга. Все чего я достиг тогда, я делал только для того, чтобы превзойти тебя, затмить твое имя.

— У тебя получилось.

— Я не хочу убивать тебя, Зигфрид. Уйди, пока еще можешь, — выдавил из себя Иван.

— Черт, — выругался немец.

За время разговора, он подошел еще ближе и теперь внимательно разглядывал парня. У вампира покраснели не только зрачки. Его глаза были словно налиты кровью, как два багрово-красных озера. Клыки уже не прятались за губами, а блестели от слюны, которая разве что не капала из пасти, как у голодной собаки.

— Вот же придурок, — разозлился Зигфрид не понятно на кого, и стал быстро расстегивать пиджак.

— Что ты делаешь? — взвыл Иван, вжимаясь спиной в стенку и цепляясь когтями в смоляную поверхность крыши. Он даже перестал дышать, чтобы не чувствовать сладковатый запах теплого тела.

— Раздеваюсь, не видишь, что ли? — буркнул Зигфрид, кинув снятый пиджак прямо на крышу. Потом быстро закатал рукав своего темного свитера.

— Я не смогу остановиться, ты понимаешь? — чуть не плача, застонал Иван и завертел головой. — Я убью тебя, но я не хочу этого. Я не смогу…

— Не переживай. Тебя остановлю я. — Мужчина подошел к замершему вампиру и протянул ему руку.

— Зачем? Зачем ты нарушаешь главный завет своего Ордена? — потрясенно выдохнул Иван.

— Вот кого бы это сейчас волновало, так это голодного вампира. А кто, спрашивается, сам только вчера нарушил один из своих законов? Пей, говорю тебе. И не беспокойся, я смогу остановить тебя. — И Зигфрид сунул руку прямо под нос Ивана.

— Зачем… ты… это… правда, сможешь? — сдерживаясь из последних сил, выдавил из себя парень.

— Не беспокойся, смогу.

— Спасибо.

— Не обольщайся. Я делаю это не ради тебя. Все это ради Лизи. Ей будет нужна твоя помощь, и ты это прекрасно понимаешь, потому все еще живешь. А теперь — пей!

Иван приподнялся и встал на колени, вцепившись в протянутую руку мужчины, он крепко сжал ее своими холодными пальцами. Как только он прикоснулся к теплой коже Зигфрида, то четко понял: если мужчина не сможет остановить его, как обещал, то сам Иван ни за что не остановится. Но больше слова разума на него не действовали. Бешеная, необузданная жажда затмила все вокруг, и только шум крови в венах человека отдавался во всем напряженном теле вампира, и он уже чувствовал ее вкус на своих губах. Иван резко вогнал клыки в мягкую человеческую плоть, а Зигфрид только скривился, не издав ни звука. Вампир глотал жадно и быстро, а немец медленно считал про себя.

Зигфрид знал, что есть только один короткий миг, когда он может остановить вампира, и, если он его пропустит сейчас, то это будет последний день в его жизни. Он надеялся только на собственные силы и еще, может быть, на силу чистокровного вампира в своей крови.

«… пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят», — закончил свой отсчет мужчина и резко сказал:

— Хватит.

Иван замер на мгновение, но потом снова продолжил процесс насыщения также жадно и яростно. Зигфрид закрыл глаза и перевел дыхание. Он терял кровь слишком быстро. Вампир мертвой хваткой вцепился в его запястье, норовя сломать ему руку. Зигфрид положил ладонь другой руки на голову Ивана, но вампир даже не обратил на это внимания. Слегка нажав, Зигфрид негромко, но четко произнес:

— Хватит. Отпусти.

Ивана словно оторвало от Зигфрида и откинуло в сторону. Как будто неведомая сила оттолкнула вампира от человека. Воздух вокруг них звенел и дрожал. Остекленевшими глазами Иван смотрел на бледного мужчину перед собой, ничего не понимая.

Пока он пытался прийти в себя, Зигфрид уже достал из кармана, безукоризненно белый платок и стал аккуратно перематывать руку.

— Прости, — донесся до него тихий голос Ивана. — Можно, я помогу?

Мужчина поднял глаза и внимательно посмотрел на замершего в двух шагах от него вампира. Глаза парня снова были обычными, а клыки втянулись, как будто их никогда и не было. Только окровавленные губы напоминали о произошедшем. Иван медленно встал и, слегка пошатываясь, подошел к Зигфриду. Молодой вампир осторожно размотал платок, рассматривая оставленные его клыками раны. Потом нагнулся и бережно провел по ним языком. Зигфрид дернулся, но остался на месте.

— Будет немного печь, — сказал Иван и стал аккуратно заматывать запястье мужчины.

— Мог и раньше сказать, — пробормотал Зигфрид, кривясь от боли, на что Иван виновато улыбнулся.

— Прости. Такова наша сущность.

— Мне можешь не рассказывать. Я знаю это слишком хорошо, — буркнул немец. Его рана все еще пекла, словно к ней приложили раскаленное железо. Зигфрид исподлобья наблюдал за переминающимся с ноги на ногу вампиром. — Что такое?

— Хочу спросить, — смущаясь, проговорил парень.

— Так спрашивай, — буркнул Зигфрид, стараясь не застонать.

— Твоя кровь. Она какая-то странная на вкус, — почему-то шепотом сказал Иван, стараясь не смотреть мужчине в глаза.

— Знаю. И это поможет тебе пережить следующий приступ. А теперь скажи мне, куда делась твоя подопечная? Разве ты не должен за ней следить?

— Черт, — встрепенулся Иван. — Она же в душ пошла. Что-то долго ее нет, — и парень быстро бросился к дверям. Но возле выхода остановился, и, оглянувшись, тихо бросил:

— Спасибо.

— Черт, и почему же так больно? — простонал Зигфрид, баюкая на груди пострадавшую руку.

— А ты как думал? Слюна вампира ядовита, хотя одновременно и целительна.

— Вездесущий физрук, — лучезарно улыбнувшись, произнес Зигфрид, оборачиваясь к неожиданному гостю. — А я все думал, когда ты наконец-то появишься? Мог бы, кстати, и пораньше пожаловать. Тогда Иван обошелся бы твоей кровью.

— А я специально выжидал, — усмехнулся Олег.

— Хитрый или умный? — глядя на довольного коллегу, съязвил Зигфрид. — Значит, ты просто подслушивал и ждал, чем все закончится? — спросил он.

— Почти. Когда Лизи ушла, я уже хотел выйти к Ивану, но ты сделал это быстрее и не стал тебе мешать.

- Ну, спасибо. Так, ты знал, что я все время был здесь?

— Ага. — Олег не хотел рассказывать Зигфриду, что почувствовал его так же, как и вчера возле гаражей.

— И кто же ты такой, физрук? — прищурившись, протянул Зигфрид, разглядывая замершего Олега. — Ты так много знаешь о вампирах, о законах и даже о последствиях их нарушения. Ты знал, что Лизи стала Стражем, и как я предполагаю, ты знаешь многое и о самом Страже. Откуда? Кто ты? Может, расскажешь?

— Может, и расскажу, — вымолвил Олег и бросил быстрый взгляд на дверь. На его губах появилась загадочная улыбка.

А за дверями, замерев и стараясь не дышать, притаился Иван. Он уже успел спуститься по лестнице и даже дойти до душевых, когда все же решил вернуться и уточнить один волнующий его момент. Но как только он подошел к двери и уже собрался открыть ее, услышал голоса. Он сразу же узнал нового физрука, и его слова обескуражили и озадачили Ивана. Он затаил дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова из этого разговора.

— Что ты хочешь знать? — спросил Олег, подойдя к краю крыши, и поворачиваясь спиной к своему собеседнику.

— Я точно знаю, что ты не член Ордена, — твердо произнес Зигфрид. — И ты не вампир. Тогда у меня сам собой напрашивается вопрос: кто ты и откуда ты столько знаешь? Даже воинам света неизвестно, как действует кровь Стража на вампира.

— Ты хочешь, чтобы я ответил только на эти два вопроса? — Олег развернулся к немцу, окинув мужчину внимательным взглядом, и улыбка на его губах, вызвала неприятную дрожь в теле Зигфрида.

Мысль, промелькнувшая в голове Ивана, заставила его сердце еще быстрее застучать. Вот оно — доказательство существования вампиров! Если Лизи услышит этот разговор, то, хоть и не поверит в существование вампиров до конца, но уже не будет воспринимать это, как глупую выдумку и ее уверенность сильно пошатнется. Не медля ни секунды, Иван рванул по ступенькам вниз, стараясь не шуметь. Он быстро пробежал по узкому коридору к раздевалке, на одном дыхании пролетел через нее и, не останавливаясь, вбежал в душевую. На ходу он схватил первое попавшееся полотенце, которое лежало на низенькой скамейке, и влетел в комнату с душевыми кабинками. Визг, который поднялся при его появлении, не напугал, а только помог ему. Он тут же заметил красную взлахмоченную голову Лизи, выглянувшую на этот шум из своей кабинки. Она еще ничего не успела сообразить или сказать, как Иван резко распахнул дверцу, тут же заворачивая сопротивляющуюся девушку в полотенце и, прижав ее к себе, быстро потащил на выход. Ничего не объясняя, он выскочил из душевой и побежал к ступенькам. Лизи брыкалась и возмущалась. Но когда они выбежали из раздевалки, Иван крепче перехватил девушку за талию, почти поднимая над полом, и закрыл ей рот рукой.

Он тихо влетел по ступенькам и остановился прямо перед дверью, ведущей на крышу. Лизи смотрела на него круглыми ошарашенными глазами. Иван нагнулся к ее уху и прошептал:

— Слушай, — и кивнул на дверь.

Еще удерживая одну руку на ее талии, он крепко прижимал девушку к себе, а свободной ладонью крепко зажимал ей рот.

— Слушай, — настойчиво повторил он, видя, что Лизи его не понимает. — Ты же хочешь узнать о вампирах? Так слушай. — Иван еще ближе вместе с Лизи придвинулся к дверям.

— Ну, так ты ответишь мне, кто ты и откуда столько знаешь о вампирах? — услышала Лизи раздраженный голос Зигфрида. — Сколько еще ты будешь молчать. Если не хочешь говорить, я уйду, и не буду больше тратить ни твое, ни свое время, — в голосе Зигфрида Лизи расслышала недовольство и раздражение.

— Я собирался с мыслями, — усмехнулся Олег и посмотрел на прикрытую дверь. Потом улыбнулся и перевел свой взгляд на взволнованного Зигфрида. — Ты хочешь узнать, кто я? — его голос странно завибрировал.

Олег стоял, скрестив руки на широкой накаченной груди, на его губах играла вполне доброжелательная улыбка, от которой по спине Зигфрида почему-то побежали ледяные мурашки. Глаза физрука были слегка прищуренными и, казалось, смотрели в душу своему собеседнику. Немец невольно отошел на шаг, едва сдерживая порыв и вовсе сбежать отсюда. Впервые за много лет он снова почувствовал такую мощь, исходящую от живого существа. Олег вызывал у немца странное состояние внутреннего трепета. В стальных глазах странного существа он будто бы видел историю этого мира. Седую, древнюю, порой ужасающую, но всегда созидательную, даже в своем разрушении.

Зигфрида передернуло. Он постарался стряхнуть с себя это неприятное оцепенение, вызывающее в теле и мыслях исключительно благоговейный трепет, но удалось ему это только ценой неимоверных усилий. И в тот же миг, когда он смог снова владеть своими мыслями и свободно расправить плечи, улыбка Олега стала еще шире. Зигфрид понял, что на него нарочно давили, испытывая на прочность. Он не на шутку разозлился, глядя на довольную физиономию Олега, резко повернулся к двери, уже собираясь уйти, но слова физрука заставили его замереть на месте.

— Понимаешь, Зигфрид… мне трудно объяснить тебе, кто я.

— Думаешь, я не пойму? Сомневаешься в моих знаниях русского? — хмыкнул Зигфрид.

Олег улыбался, стоя на краю крыши. Только теперь в его глазах что-то кардинально изменилось. Они больше не отталкивали своим холодом и превосходством, а наоборот, располагали к себе, и, чем больше ты в них смотрел, тем больше они затягивали тебя в свою завораживающую глубину. Зигфрид собрал все свои силы и с трудом закрыл глаза. Тут же раздался ехидный смешок Олега.

— Играешь со мной? — рявкнул разгневанный немец, но больше не рисковал встречаться с этим необычным взглядом.

— Нет. С чего ты взял? Я просто не знаю, как тебе понятнее объяснить свою причастность к вампирам и Стражу. Это не так просто. Я не могу открыть тебе многих вещей, поэтому, что бы я сейчас не рассказал, это тяжело будет понять и сделать из услышанного правильный вывод.

Зигфрид нервно переступил с ноги на ногу. Он был заинтригован настолько, что напрочь забыл о самосохранении и собственной безопасности. Он сделал несколько шагов к Олегу, замерев в метре от мужчины, потом поднял на него горящий любопытством взгляд и с дрожью в голосе произнес:

— А ты начни объяснять, а там посмотрим. Может быть, я смогу удивить тебя. — Сейчас немец напоминал охотничью собаку, взявшую след. Прищурив глаза, он как-то странно смотрел на Олега, с нетерпением ожидая его ответа. И вдруг радостно выпалил: — Я понял, кто ты!

— Правда? — искреннее изумление промелькнуло на лице физрука.

— Да. Ты — летописец, — ответил Зигфрид, а брови Олега поползли на лоб. — Ты тот, кто ведет дневники Стражей, поэтому ты всё обо всех знаешь, поэтому всегда появляешься в нужных местах в нужное время.

Глаза Олега округлились, а потом он начал заливисто смеяться.

— Так меня еще не называли, — простонал он сквозь смех, не глядя на Зигфрида.

Неужели он ошибся? Но ведь это предположение очень хорошо укладывалось в логическую цепочку и все объясняло, расставляя догадки по своим местам. Но в самом-то деле, не мог же этот человек быть Хранителем? Это же полнейший абсурд! Хотя… он точно связан с этой неуловимой личностью.

— Я ошибся? — перекрикивая хохот Олега, спросил Зигфрид.

— А что если я скажу, что ты почти угадал? Летописец! Черт, я до такого и додуматься не мог! — Олег вытер влажные глаза. — Скажи еще, что и проклятую книгу вампиров я веду. Кровью записываю в нее страшные пророчества.

— Что? — Зигфрид быстро шагнул к Олегу. — Что ты сказал?

— Ты не знал о ней? — полностью успокоившись, спросил Олег. — Не знал о существовании книги вампиров?

— Я думал, это легенда. Мы всего лишь предположили… если есть дневники Стражей, то почему бы не быть книге вампиров? Ее никто никогда не видел, и ни один вампир о ней не рассказывал, — хмурясь, ответил Зигфрид.

— Может, не у тех вампиров спрашивали? — усмехнулся Олег. — Мне с трудом верится, чтобы в Ордене не знали о книге, страницы которой сделаны из кожи чистокровных вампиров, и прочитать ее может только тот, чьё пророчество вписано в нее кровью или … Страж.

— Если это правда и книга действительно существует, тогда почему мы ничего о ней не знаем? Даже в библиотеке Ордена ничего об этом нет. Ни одного упоминания. Кардинал… — Зигфрид замялся и нахмурился. — Не может быть, — вдруг выдохнул он. — Неужели…

Олег улыбался и с немой жалостью смотрел на своего собеседника. Зигфрида осенила одна неприятная мысль, которую он тут же озвучил.

— Ты сказал, что Страж может прочитать эту книгу, так? — тихо спросил он.

Олег только кивнул, продолжая улыбаться.

Зигфрид задумался, а физрук не спускал с него глаз. Он специально сейчас проговорился об этой книге вампиров, чтобы отвлечь внимание Зигфрида от собственной персоны. Он кинул ему другую наживку и немец, вцепился в нее как голодная акула, и теперь вряд ли отпустит. Главное, чтобы вместе с удочкой, он не проглотил и самого рыбака.

— Если кардинал знает о книге, но никому ничего не говорит, значит… — тихо рассуждал немец себе под нос, вышагивая по крыше, а Олег только поражался, насколько похожую ситуацию он совсем недавно наблюдал. Действительно, Макс и Зигфрид очень похожи и, скорее всего, в недалеком будущем, они станут друзьями, раз за столько лет не стали врагами. А если эти двое соединятся… Олег усмехнулся. Он будет только рад. У нового Стража окажется надежно прикрытая спина, а Лизи, ох как понадобится помощь друзей.

— Значит, именно для этого Кардиналу нужна Лизи и ее сила, — пробормотал Зигфрид. Олег совершенно потерял нить его рассуждений, отвлекшись на собственные мысли. — Интересно, а зачем Страж нужен вампирам? Почему Ксандр еще не убил девушку, если подозревает, что Лизи уже получила силу Стража от своего брата? — продолжать Зигфрид мерить крышу шагами и рассуждать вслух.

А за дверями Лизи все больше бледнела, слушая этот необычный разговор. Иван давно убрал руку с ее губ, но она сама закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Ее глаза были круглыми и перепуганными. Она смотрела на Ивана и ничего не могла понять. Ей хотелось, чтобы это был глупый и неудачный розыгрыш, но встревоженный вид молодого человека говорил об обратном. Девушка не обращала внимания на холод, от которого ее голые плечи и руки давно уже покрылись мурашками. Одной рукой она поддерживала на груди влажное полотенце, а вода с волос капала на деревянные ступеньки.

Олег молча внимал тихим бессвязным рассуждениям Зигфрида и все больше хмурился. А он недооценил немца. Тот делал на удивление слишком правильные выводы.

— Если Ксандр все еще не убил Лизи, значит, вампирам нужен Страж или, скорее всего, дневники. Если кардинал знает о проклятой книге вампиров и молчит, значит, он: первое — может знать, где она находится; второе — хочет узнать, что в ней, и, третье — с помощью силы Стража он надеется прочитать ее. Но что именно он там хочет вычитать? Что в ней скрыто? Неужели какое-то пророчество? Кого оно касается?

Олег смотрел на взъерошенного и взбудораженного Зигфрида, все больше хмурясь. Потом медленно расцепил руки, которые все это время держал скрещенными на груди и сделал один осторожный шаг навстречу к мужчине. Он смотрел в его глаза, не отрываясь и не моргая. Зигфрид побледнел и постарался отступить, но его ноги словно приросли к полу.

Иван, стоя за дверями, чувствовал странное давление неведомой ему ранее силы. Он не мог пошевелиться, не мог выдавить из себя и слова. Эта мощь сжимала его волю быстро и безжалостно. Вампир давно понял, что их засекли и Олег неизвестно почему разрешил им услышать этот разговор, но что-то пошло не так. Скорее всего, физрук и сам не ожидал, что разговор примет такой поворот. Зигфрид оказался догадливее, чем о нем думали.

— Я ошибся в тебе, — подойдя к немцу вплотную, прошептал Олег, и за дверью его уже не расслышали. — Для таких выводов еще слишком рано. Прости. — Физрук положил большую горячую ладонь на лоб перепуганного Зигфрида.

Под пылающим взглядом Хранителя, немец стал медленно оседать, а его глаза закатились. Олег осторожно подхватил его и посадил на крышу, оперев спиной о стенку.

— Поспи немного. А проснувшись, ты ничего не вспомнишь.

Как только Иван почувствовал, что давление прекратилось, он стал медленно пятиться назад, стараясь покинуть опасное место до того, как в дверях появится физрук. Он уже понял, с кем именно свела его судьба, и чью мощь он сейчас в полной мере испытал на себе.

И теперь он даже боялся предположить, что этот странный физрук сделал с Зигфридом и что теперь собирается сделать с ними.

— Эй, вы чего там делаете? — раздался вдруг голос Кости.

Иван подпрыгнул от неожиданности и ошарашено посмотрел вниз. Американец стоял у лестницы, держась одной рукой за перила и явно намериваясь подняться к ним.

— Костя? — испуганно пискнула Лизи. Ее голос дрожал, да и сама она вся трусилась то ли от холода, то ли от страха.

— Ага. А вы чего там делаете? — повторил свой вопрос Костя, со странным выражением на лице разглядывая голую бледную девушку и растрепанного Ивана.

— Мы уже спускаемся, — быстро сказал ему парень и, схватив Лизи за руку, потянул за собой вниз.

— Лизи, а ты чего в таком… странном виде? — нахмурившись, поинтересовался Костя, как-то враждебно глядя на Ивана. — И что это вы на крыше собирались делать?

— А сам тупой догадаться? — нагло усмехнулся Иван. — Что может делать парень с обнаженной девушкой?

— И что же? — Костя шагнул на первую ступеньку и его глаза опасно сузились.

— Иван, придурок! Что ты несешь, — разозлилась Лизи и стукнула впереди идущего парня по спине свободной рукой. — Отпусти, — рявкнула она, пытаясь вырвать у него свою руку.

— Лизи, ну чего уж тут стесняться, — улыбнулся Иван, оборачиваясь к девушке. — Ну, засекли нас, и чего теперь выкручиваться.

— Ах ты, зараза, — взвыла девушка. Она замахнулась, но Иван быстро прижался спиной к перилам, уклоняясь от удара.

Замах Лизи был слишком сильным и, не почувствовав преграды, она по инерции наклонилась в сторону удара и стала медленно падать. Иван постарался схватить девушку за руку, чтобы удержать, но успел цапнуть только что-то мягкое и мокрое, и дернул на себя, срывая с Лизи полотенце. Видя, что Лизи начала падать, Костя быстро поднялся еще на одну ступеньку и протянул руки вперед, пытаясь ее поймать, но представший перед ним вид, полностью обескуражил парня и он немного замешкался. Поэтому, когда Лизи ударилась в него, он не удержал равновесие и вместе с ней слетел со ступенек. Раздался глухой удар, а за ним последовал тихий стон. Иван, придя в себя, быстро сбежал по ступенькам.

— Лизи, ты как? Не ушиблась? — наклонившись к этому стонущему сэндвичу, встревожено спросил Иван.

— Нет, — еле выдавила из себя девушка, стараясь подняться. Она уперлась руками в грудь Кости, на которого так удачно приземлилась.

— Черт, — застонал парень. — Слезь с меня, — процедил он странным сдавленным голосом.

Иван схватил Лизи за руку, помогая подняться, издавая при этом странные хрюкающие звуки. Девушка обернулась к нему, не понимая причины веселья.

— Черт, быстрее! — взревел белугой Костя.

Лизи перевела встревоженный взгляд на стонущего парня. Он, распластавшись, как морская звездочка, лежал на полу, а она так удачно возлежала на нем сверху. Только вот ее голое колено упиралась во что-то мягкое прямо между его ног.

— Прости, — прошептала девушка, наконец-то сообразив, чем вызваны его жалобные стоны, и, вцепившись в руку Ивана, быстро поднялась. Костя тут же прижал ноги к груди и перевернулся на бок, матерясь сразу на двух языках. Он держался руками за пах, и в его глазах стояли слезы.

Иван протянул голой девушке полотенце, уже не сдерживая хохота.

— Ах, ты ж зараза, вампир недоделанный. Да я тебе сейчас! Ты это специально?! — С каждым своим словом, Лизи била парня по плечам, спине, рукам — в общем, куда доставала и попадала. Видя, что девушка настроена серьезно его поколотить, с нанесением возможных увечий, Иван быстро стал пятиться по ступенькам наверх, назад на крышу. Он и сам не знал, кого сейчас боялся больше: Олега или разъярённую девушку.

— Лиз, ну ты чего! Как я мог! Я хотел тебе помочь! Я не виноват! — стараясь уклониться от ее ударов, оправдывался парень. Лизи держала полотенце в руке, прикрывая только перёд, оставляя совсем не защищенным зад, на который с любопытством таращился Костя. Он уже сидел на полу, и почти не стонал, с интересом наблюдая эту картину и разглядывая стройную обнаженную фигуру девушки.

— Лизи, Лизи, может, ты прикроешься, а? — сквозь смех проговорил Иван, уже поднявшись почти к самой двери. Когда девушка замахнулась на него в очередной раз, он быстро поднырнул ей под руку и побежал вниз.

— Ах, ты ж, — разозлилась Лизи и, замахнувшись, отвесила вампиру очень чувствительный пинок под зад. Благо, ноги у нее длинные. Не ожидающий такого ускорения, Иван покачнулся, стараясь удержать равновесие, но скользкие от воды ступеньки не позволили ему устоять на месте. Костя сидел на полу, и, задрав голову, следил за их баталией. Когда он понял, что Иван падает прямо на него, то попытался откатиться назад, но… немного не успел.

— Твою ж…. Fuck you! Shit! — выругался Костя сквозь стон. — Придурок, слезь с меня. Совсем с ума сошел, — со слезами в голосе прошептал парень. — Убью, сволочь.

— Я здесь ни при чем, — смеялся Иван, пытаясь сползти с распростертого под ним американца. — Это все она!

Лизи смотрела на эту «кучу малу», стоя на ступеньках, и из последних сил старалась сдержать смех.

— Придурки! И зачем я только с вами связался? Не убьют, так покалечат, — причитал Костя.

Иван откатился от парня и лежа на спине, хохотал во весь голос, растирая слезы по щекам.

— Лизи, за что ты его так! — простонал Иван сквозь смех. — Ты хочешь лишить наш город такого ценного генофонда!

— Дурак! — выкрикнула девушка и, быстро сбежав по ступенькам, понеслась в раздевалку.

— Костя, ты лучше сходи в медпункт, пусть тебе лед дадут. Приложишь, полегчает.

— По собственному опыту судишь? — прорычал парень, качаясь из бока в бок и придерживая свой пах руками.

— Ага, было дело, — рассмеялся Иван. — Правда, помогает.

— Подожди, я сейчас встану и доберусь до тебя. Потом мы вместе пойдем за льдом в медпункт, придурок недоделанный.

— И почему это недоделанный? У меня как раз-то все в порядке. А вот о тебе уже можно и поспорить, — Иван снова заржал.

— И что тут за цирк? — донесся сверху голос Олега.

Иван сразу же перестал смеяться и, лежа на спине, смотрел на стоящего у дверей физрука. Тот строго взирал на представившуюся картину.

— Константин, я думаю, Вам все же стоит сходить в медпункт, — сдержанно сказал Олег и стал медленно спускаться по ступенькам. — Я не буду спрашивать, что вы тут делаете и почему сейчас не на уроках, если в тот момент, когда я спущусь, вас тут уже не будет.

Иван быстро поднялся и, подхватив Костю под руку, помог встать и ему. Затем поддерживая его, повел по коридору на выход.

— И про свою подружку не забудьте, — крикнул им вслед физрук.

— Черт, — выругался Иван. — Сам дойдешь? — спросил он Костю и, не дожидаясь его ответа, побежал в раздевалку.

— Беги, беги, все равно опоздаешь, — улыбаясь, проговорил Олег, когда Иван скрылся за дверью, а хромающий и стонущий Костя — за поворотом.

Он развернулся и снова поднялся на крышу. Олег приблизился к краю и посмотрел на школьный двор. Как раз в этот момент Лизи вышла из здания и почти бегом бросилась к воротам.

— Иди, девочка, — с нежностью в голосе проговорил Олег. — Иди. Твоя судьба уже ждет тебя. Только прошу, сделай правильный выбор. Не хотелось бы снова устраивать конец света, — прошептал он, глядя ей в след. — Иди, а я тебя прикрою, чтобы никто не посмел тебе помешать.

Лизи сама не заметила, как покинула пределы школы и теперь быстро и уверенно направлялась в сторону парка. Она все время перебирала в голове подслушанный разговор фразу за фразой, слово за словом, но так ничего и не могла понять. А как только в ее больном мозгу всплывали слова о том, что Ксандр хочет или должен ее убить, сердце девушки сжималось в маленький тугой комочек. Она непроизвольно потерла грудь и пятно, под ее рукой, отдалось тупой неприятной болью. Столько странного и необычного произошло за эти пару дней. Она узнала так много и одновременно так мало, чтобы хоть что-то понять и сделать хоть какие-то выводы. А еще ее волновало ощущение того, что она забыла что-то очень важное, что-то, от чего будет зависеть не только ее жизнь.

Лизи шла, опустив голову и глядя под ноги, поэтому, когда раздался резкий сигнал автомобиля, она остановилась как вкопанная и нервно огляделась. Девушка стояла прямо на проезжей части, а вокруг нее сновали машины и сигналили. Какой-то молодой парень на дорогой иномарке, остановился в полуметре от нее и, высунувшись в окно, что-то нелицеприятное кричал в ее адрес. Но Лизи его не слышала. Ее что-то неумолимо влекло в сторону парка. Что-то ее звало и упорно манило к себе.

— Дура, может, уйдешь с дороги? Ненормальная! Жить надоело! — вопил парень.

Лизи перевела на него затуманенный взгляд. Она заметила, как водитель дернулся и спрятался назад в машину, а потом, включив сигнал поворота, быстро объехал, странно косясь в ее сторону. Другие автомобилисты, проезжая мимо, сигналили, но больше никто не остановился. Лизи стряхнула с себя неприятное оцепенение, и быстро перешла дорогу. Она поняла, что уже вышла из-под власти этого странного зова и спокойно может идти куда хочет. Но стоит ли убегать от своей судьбы, если, возможно, сейчас разгадка всего происходящего ждет ее там, в глубине тенистого парка. Лизи точно знала, что ей надо идти в ту самую беседку, где они с ребятами всего пару дней назад пили мировую. Кто-то с явным нетерпением ожидает там ее появления, и Лизи могла поклясться, что отчетливо чувствовала его раздражительность.

Больше не раздумывая, она твердо направилась в парк. Выйдя из-за кустов, она сразу же заметила молодого человека, который сидел на перилах старой беседки, небрежно покачивая ногами и, прищурившись, смотрел на нее. Она даже не удивилась, узнав этого странного парня в кожаной куртке с меховым воротником, который так сильно перепугал ее одним погожим утром.

— Ну, я уже заждался тебя, сестренка, — приятным голосом произнес он, но Лизи почувствовала, что парень сильно взволнован и чрезмерно напряжен.

— Мы с Вами уже встречались? — вежливо спросила девушка, разглядывая его.

Лизи вспомнила, что именно его видела в тот вечер, когда кто-то добрый вкрутил в арке лампочку. Тогда он тоже назвал ее «сестренкой». Тут же в ее голове пронеслись странные картинки из прошлого, которое совсем недавно она так силилась вспомнить. Лизи хмурилась, не отрываясь, глядя в серьезные и сосредоточенные глаза молодого человека.

— Что-то важное забыла? — ехидно улыбаясь, спросил он. — Могу напомнить.

— Почему Вы называете меня сестренкой? — вдруг выпалила Лизи.

— Ты совсем ничего не помнишь? — парень спрыгнул с перил и подошел к замершей у входа в беседку девушке. — Странно, — он пристально посмотрел в ее глаза.

— Ну почему «совсем»? — возмутилась Лизи. — Я помню нашу первую встречу в парке раним утром несколько дней назад. Я еще подумала, что Вы, извините, алкоголик или наркоман. Потом мы виделись в арке.

— И все? — удивленно спросил молодой человек.

— Да. А что, мы с Вами знакомы?

— Ничего не понимаю, — потрясенно выдохнул он. — Как такое могло произойти? — Парень внимательно разглядывал Лизи, стараясь определить, не врет ли она ему, но девушка смотрела на него с искренним изумлением и непониманием. — Ты помнишь день пожара двенадцать лет назад? — хмурясь, спросил он.

— Смутно. Только отрывками. А Вы что-то знаете о моей семье? — взволновано спросила Лизи.

— Вот это да… как такое могло произойти? Почему? Память должна была к тебе вернуться. Ты должна была уже все вспомнить. Что-то пошло не так, — растерянно произнес парень и отошел от девушки. Он снова легко запрыгнул на деревянные перила и задумался. Лизи смотрела на него, не отрывая взволнованного взгляда. Она заметила, как он еще больше нахмурился и поджал губы.

— Расскажите мне о моем прошлом. О моей семье и о том, что тогда произошло? — тихо попросила его Лизи.

— О твоей семье? — Парень как-то странно улыбнулся, и от его улыбки по спине Лизи пробежала ледяная дрожь. — Я — твоя семья! — резко бросил он и отвернулся.

— Что? — не поняла его девушка.

— Меня зовут Егор, и я — твой брат.

— Мой брат? — переспросила Лизи, и ее голос дрогнул. — А как же Макс?

— Он тот, кто воспитывал тебя эти двенадцать лет по приказу Ордена.

Лизи почувствовала щемящую боль в груди, и слезы наворачивались ей на глаза.

— Скажите, что происходит? Я ничего не понимаю! — дрожащим голосом попросила Лизи. — Расскажите, прошу Вас. А то мне кажется, что я схожу с ума.

Парень посмотрел на нее, и в его глазах она увидела такую ярость и боль, что невольно сжалась под этим испепеляющим взглядом. Он только смотрел и молчал, а она все прижимала руки к груди, пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение.

— Что происходит? — с насмешкой произнес парень. — Рассказать тебе, что происходит? — он хмыкнул, и его губы скривились в злобной улыбке. — Ну, уж нет. На это у меня нет времени. Нам нужно закончить обряд.

— Вы… — Лизи запнулась. — Ты должен передать мне силу Стража? — вдруг осенило ее.

— И какая же добрая душа проинформировала мою маленькую сестричку?! — рассмеялся парень. — Неужели это твой подыхающий вампир?

— Кто? Иван? — почему-то при упоминании вампира, на ум сразу пришло именно это имя.

— Ну да, он самый. И что этот идущий на смерть тебе рассказал?

— Почему идущий на смерть? — с недоумением в дрожащем голосе спросила Лизи.

— Что, этого он тебе не поведал? Ну, герой! — Егор рассмеялся и его смех неприятно резанул по сердцу девушки. — Когда вампир насильно берет кровь Стража — он обречен. Эта кровь сжигает его изнутри. Он переживает страшные муки до самой смерти, если, конечно, Страж не сжалится над ним и не спасет.

— А…э… — только и выдавила из себя Лизи. Перед ее глазами пронеслось, как Иван корчился на крыше спортзала, потом эта его странная фраза, что ее кровь убивает его, а затем она четко вспомнила тот вечер, когда он с жадностью облизывал ее руку.

— Что? — ехидно спросил Егор, наблюдая за тем, как она все больше и больше хмурится. — Вспомнила?

— Я могу его спасти? — хрипло спросила девушка.

Егор снова рассмеялся.

— Что, ради друзей пойдешь на всё?! Даже примешь участь, которую я не пожелаю и врагу?!

— Что мне нужно сделать? — твердо произнесла Лизи, глядя в его темные глаза.

Егор спрыгнул с перил и стал медленно подходить к девушке.

— Уверенна, что хочешь этого? — со странным присвистом в голосе спросил он. Парень был зол до крайней степени, и Лизи не представляла, сколько сил он прикладывает, чтобы сдержать свою ярость.

— Уверена, — четко произнесла девушка, но ее голос предательски дрогнул.

— Что ж, тогда получи то, чего так хочешь.

Лизи смотрела, как он медленно приближается к ней. Она не отвела глаз, даже когда его лицо было слишком близко. Потом парень резко схватил ее за волосы на затылке и прижался губами к ее губам. Лизи показалось, что к ней приложили раскаленную сковородку, а в голове, словно что-то взорвалось, и девушка потеряла сознание.

Когда она очнулась, то сидела на грязном деревянном полу беседки, прислонившись спиной к перилам. Она не спешила открывать глаза, тем более что боль еще неприятно пульсировала в голове, и кроме нее Лизи больше ничего не чувствовала. Она никак не изменилась. Хотя и не представляла, должна ли она хоть как-то меняться. Возможно, у Егора ничего не получилось? Лизи не могла и не хотела думать о нем, как о брате, сама не понимая, почему. Она его не помнила. И это было действительно странно. Ведь в момент пожара ей было семь лет. Она должна хоть что-то помнить о своей прошлой жизни, о родителях, о брате. Странно, и кто тогда Макс? Может, он тоже ее брат, о котором Егор не знает?

А собственно, почему она вот так легко на слово поверила первому встречному? Хотя, нет, в этом случае понятно, она не знала откуда и почему, но беззаговорочно верила ему, потому что чувствовала, что он говорит правду. Такие же ощущения у нее были и тогда, когда Иван рассказывал ей о вампирах на крыше спортзала. Она не верила ему, но знала, что он говорит правду.

— Алло, это я, — донесся до нее встревоженный голос Егора. Значит, он еще не ушел и, возможно, ждет ее пробуждения. — Я сделал так, как Вы сказали. Я передал ей силу. Теперь я могу увидеть отца? — Лизи четко почувствовала, как на последнем слове голос Егора дрогнул.

Пока длилось молчание, Лизи приоткрыла глаза. Парень стоял к ней спиной на другой стороне беседки.

— Мы так не договаривались! — резко бросил он в трубку, и Лизи видела, как напряглась его спина, и свободной рукой он вцепился в перила. Если бы она находилась ближе, то непременно увидела бы, как побелели костяшки его пальцев.

— Я не знаю, почему ее сила до сих пор не активировалась! Я сделал все, что делал со мной Грегор. Я не знаю, что еще нужно сделать, — почти кричал Егор, а после небольшой паузы он просто взвыл: — У кого узнать?! Вы издеваетесь? Мы так не договаривались!

Молодой человек отключил телефон, потом несколько мгновений смотрел на потухший экран, а затем со злости швырнул трубку в кусты.

— Черт, — ругался он сквозь зубы. — Ты обманул меня, кардинал, и этого я так не оставлю, — прошипел парень и от его голоса по спине Лизи поползли предательские мурашки.

Егор легко перепрыгнул через перила и стал быстро удалять от беседки. На сидящую на полу сестру он даже не оглянулся.

Лизи смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, затем попыталась подняться, но, как выяснилось, ее руки и ноги отказывались ее слушаться. Она с большим трудом подняла дрожащую руку и вытерла пот с хмурого лба. Интересно, и сколько ей так сидеть, пока силы к ней не вернутся? Она и так замерзла, а скоро и вовсе заледенеет. В голове у Лизи шумело от боли, поэтому она не спешила обдумать всю эту информацию, что сегодня на нее вылили. Она не знала чему верить, куда бежать и главное — как со всем этим ей жить дальше.

Лизи сидела на грязном полу, откинув голову на деревянные потертые балясины перил. Странные картинки пробегали в ее голове. Вот она видит себя, идущую через парк после того, как пили мировую в этой самой беседке. Она вспомнила, как Ксандр подвез ее домой, как они поругались в машине, и как она встретилась в арке с Егором. Она так ясно все это увидела, словно кто-то неизвестный прокручивал перед ней пленку ее жизни за последние несколько дней. Значит, вот как появилось ее пятно на груди и вот почему у нее странные приступы боли. Это все работа ее братца! Лизи заскрипела зубами. Хорошо, что у нее нет сил, и еще лучше, что он ушел с ее глаз долой, иначе она бы вытрусила из него все, что он знает, и ей было бы его совершенно не жаль.

Лизи снова попыталась встать, но и эта попытка не увенчалась успехом. Ее сердце колотилось как бешенное, и вся она вспотела от натуги. Неприятная дрожь пробежала по ее спине, и она резко повернула голову в сторону кустов, откуда сама недавно пришла. Она явно почувствовала, что там кто-то есть и этот кто-то… вампир.

— Иван? — тихо произнесла Лизи.

— Ну, наконец-то, я тебя нашел, — выбравшись из кустов на тропинку перед беседкой, встревожено произнес парень. — Что тут произошло? — Он скривился и принюхался, словно собака.

— Помоги мне встать, — приказным тоном сказала Лизи.

— Хорошо, — безропотно ответил Иван и осторожно подошел к сидящей на полу девушке, подхватив ее под руки, аккуратно поднял с пола. Она схватилась все еще дрожащими и слабыми руками за перила, отворачиваясь от молодого человека, а потом Лизи стошнило.

Иван поддерживал девушку за талию, и от его рук шло приятное тепло, быстро распространяясь по всему продрогшему телу Лизи и успокаивая мерзкую дрожь.

— Что с тобой? — с тревогой спросил Иван.

— Почему ты не рассказал? — вопросом на вопрос ответила ему Лизи, тяжело облокачиваясь на перила и вытирая рот.

— Ты о чем? — обескуражено спросил парень.

— О крови Стража, которая убивает тебя.

— Хочешь пить? — Иван вытащил из кармана куртки небольшую бутылку с минеральной водой и, смущаясь, протянул девушке. Она видела, что он тянет время, не зная с чего начать этот неприятный разговор.

Лизи молча выхватила у него бутылку, и, отвинтив крышечку, припала к горлышку с такой жадностью, как будто именно эту живительную влагу она все время ждала. Осушив бутылку до конца, она перевела дыхание. Как ни странно, ей действительно немного полегчало, и рука, держащая уже пустую бутылку, почти не дрожала.

— Ну, ты как? — спросил Иван, осторожно забирая бутылку. — Лучше?

Лизи кивнула и ответила:

— Спасибо. Как раз вовремя.

— Что здесь произошло? И вообще… что ты тут одна делала? — оглядываясь по сторонам, спросил Иван.

— Нет, дорогой, сначала мы разберемся с тобой, а потом я отвечу на все твои вопросы. Если захочешь, — сказала Лизи голосом, не терпящим возражений.

— Ладно, — только и выдавил из себя Иван и опустил голову.

— Это правда, что ты умираешь, и это связано со мной?

— Кто тебе рассказал? — потрясенно выдохнул парень. — Откуда…? Что случ… — он резко замолчал, приглядываясь к девушке. Его глаза сузились. Он быстро нагнулся к Лизи, не говоря ни слова, расстегнул ее куртку и отодвинул ворот футболки. — Твою ж….

— И не говори, — улыбнулась ему Лизи.

Кардинал отключил свой мобильный телефон, прерывая разговор, и злорадно улыбнулся. Он так долго и упорно шел к своей цели, не смотря ни на какие преграды, и вот теперь он вышел на финишную прямую. Еще немного, и то, о чем он мечтал столько лет, наконец-то осуществится.

Впервые он узнал о существовании вампиров в годы Второй Мировой войны, когда был совсем молодым парнем лет семнадцати. Он, словно сумасшедший, рвался на фронт, чтобы как настоящий мужчина защищать Родину, но после гибели отца и старших братьев, мать не отпускала молодого амбициозного подростка, которого в те времена звали Степкой Косым, и никак иначе.

После того, как немцы заняли их деревню, Степка вместе со своими приятелями стал вести против них собственную партизанскую войну. Сначала они подожгли баню, в которой как раз в это время мылся немецкий полковник, громко распевая похабные песенки. Ребята подперли двери тяжелым бревном и, облив их бензином, подпалили. Хотя окошко в бане было маленьким, чтобы просунуть в него откормленную немецкую тушу, но голос у полковника был достаточно зычным, чтобы его солдаты услышали и подоспели вовремя. Злой, как демон, немецкий командир, отделался только парой незначительных ожогов.

Потом ребята порезали все немецкие подштанники, которые стирала мать Степки за две банки тушенки и кусок сахара, за что полковник пообещал ей не трогать единственного из оставшихся трехмесячного поросенка в хлеву. Всех курей солдаты переловили и съели в первые же дни. Ох, тогда и попало Степке на орехи, когда обнаружилась их «праведная» месть. Мать сразу же смекнула, чьих это рук дело. Пришлось парню тогда вместе с матерью три ночи напролет шить новые подштанники, используя приданное мамки — домотканые выбеленные простыни. А поросенка солдаты все же забрали.

Но после этого гнев мальчишек разгорелся только еще сильнее, и они насыпали песка в бензобак и прокололи все шины единственной немецкой грузовой машины, стоящей во дворе председателя колхоза и груженной большими деревянными ящиками. Возле грузовика днем и ночью вели дежурство немецкие солдаты, и ребята долго следили и выжидали удобный случай для своей диверсии. Степан, которого местная ребятня негласно выбрала своим командиром, как самого пострадавшего, думал тогда, что в деревянных ящиках находятся боеприпасы, только много позже они смогли узнать, что таким образом немцы в тайне перевозили награбленное золото, картины, иконы и книги. Выходка юных мстителей задержала немцев в деревне еще на несколько дней и только сильнее их разозлила.

Но даже недовольные взгляды и жалобы местного населения не остановили Степку и его друзей от собственной вендетты. Они продолжали по-мелкому пакостить немцам и злить их.

Однажды сын председателя проговорился Степану, что у полковника есть один небольшой ящичек, с которым тот никогда не расстается. Даже в баню его с собой таскает и в сортир. А когда спит, то кладет рядом.

Тогда Степку и посетила чудесная мысль — выкрасть этот странный ящичек. Для этого он напросился к полковнику в прислуги. Конечно, немецкий командир не сразу взял его к себе, и даже слезные упрашивания голодного мальчишки, не разжалобили его сердце. Просто каким-то странным образом сын председателя, который выполнял обязанности прислуги и мальчика на побегушках, так не вовремя вдруг сломал ногу, когда бежал по очередному поручению, поэтому полковнику ничего не оставалось, как взять к себе Степана. Парень чистил его обувь, таскал воду для мытья, бегал по мелким поручениям, заискивал перед ним и старался угодить, пока в один прекрасный день не улучил момент и не выкрал этот драгоценный для полковника ящичек. Немец быстро заметил пропажу и сразу же вычислил вора. Степан вынужден был бежать в лес, прихватив трофей.

Он прятался от немцев в заброшенной полуразрушенной землянке в темном лесу недалеко от своего села. Немцы искали его уже несколько часов, прочесывая лес вдоль и поперек. Никогда в жизни Степан так не боялся, как в тот тихий погожий вечер, сидя на сыром земляном полу, трясясь от холода и ужаса, и моля Бога о том, чтобы его не нашли и чтобы хлипкие и трухлые бревна потолочного перекрытия не рухнули ему прямо на голову.

Сколько просидел в этом укрытие, он даже не представлял: сутки, двое или всего лишь пару часов, но его нервы были на пределе и тогда он решил выбраться из земляного плена, понимая, что не в состоянии больше находиться там ни секунды: лучше смерть, чем это невыносимое ожидание.

Когда этот щуплый паренек в грязной ободранной одежде выбрался на поверхность, над лесом только-только начинала вставать заря. Он просидел в этой землянке не больше двенадцати часов, которые показались ему вечностью. В лесу было прохладно, и туман, словно плотный белый дым струился между деревьями, оставляя на лице парня холодные мокрые капли. Степка крадучись, брел по лесу, петляя между деревьев, стараясь держаться ближе к густому подлеску, чтобы в случае опасности спрятаться там и выждать. Ему повезло, что разозленные его выходкой немцы не прихватили с собой собак, и их поиски не увенчались успехом. Ведь Степка знал этот лес, как свои пять пальцев.

Паренек забрел в кусты, чтобы справить нужду и только спустил штаны и присел, как услышал голоса. Они были такими тихими, что Степан не сразу смог определить, с какой стороны они доносятся. Он так и замер, сидя на корточках со спущенными штанами, и прислушиваясь. Голоса явно приближались. Степан пригнул голову и даже перестал дышать. Холодный и липкий пот катился по его спине, руки вспотели, а сердце не просто колотилось — оно готово было выпрыгнуть из груди.

Он уже мог распознать мужские голоса, и то, что говорили они явно по-немецки. Парень сжался. Так глупо попался! Он готов был стрекануть из кустов, но спущенные штаны ему мешали, поэтому он замер в ожидании своей незавидной участи, мелко подрагивая всем телом. То, что полковник его расстреляет, он даже не сомневался.

А голоса все приближались и он уже смог определить, что собеседников было двое. Они разговаривали на повышенных тонах, и один из говорящих явно злился и ругался, а второй пытался оправдаться. Степка неплохо понимал по-немецки, хотя почти не говорил. Когда он разобрал, что речь шла о потерянной шкатулке, ледяные мурашки пробежали по его спине. Он зажмурился и распластался на земле, вжимаясь, что есть сил, в прелую прошлогоднюю листву.

Разговор мужчин продолжался еще несколько минут, потом внезапно раздался резкий пронзительный вскрик полковника, голос которого Степка узнал сразу, и наступила полная тишина. Казалось, даже птицы все разом смолкли и ветер перестал шуршать в ветвях. Парень лежал на земле до тех пор, пока его тело не окаменело, а разум не отупел от страха. Степка кое-как перевернулся на спину, разминая затекшие мышцы, потом встал на карачки, выглядывая из кустов. Рядом никого не было, а звонкий птичий щебет снова разносился над лесом, ветер спокойно шелестел в верхушках деревьев. Парень выбрался из кустов и побрел по лесу. На мертвое тело немецкого командира он наткнулся совершенно случайно. Тот лежал в странной позе на жухлой траве, а его шея была неестественно вывернута. Степка нагнулся над полковником и пнул его ботинком, проверяя, действительно ли тот мертв. Когда он толкнул мертвое тело, оно перевернулось, и парень смог рассмотреть две небольшие дырочки на толстой шее.

— Ты местный? — вдруг раздался над ухом Степана тихий голос. Парень подскочил от неожиданности и быстро развернулся. Все, что он тогда смог разглядеть — это красные глаза на бледном лице, которые с очевидным любопытством рассматривали его. Ничего необычного в незнакомце Степка не заметил, ну разве что, его лицо было ненормально бледным. Да и одет мужчина был не в немецкую форму.

— Ты местный? — мужчина повторил свой вопрос и почему-то облизал губы. Степка сообразил, что мужчина говорит на русском и немного расслабился. Он уже готов был ответить, как незнакомец наклонился к нему ниже и принюхался, как собака, а потом скривился. Вот тогда Степка и заметил два белых клыка под верхней губой. Парень задрожал, не в состоянии отвести перепуганный взгляд и уже стал прощаться с жизнью, в душе молясь Богу. От этого странного человека веяло всепоглощающим ужасом и … смертью.

— Ты местный? — рявкнул мужчина.

— Я… я… не я, не… не-а, — выдавил парень что-то нечленораздельное, но как ни странно незнакомец понял его … по-своему.

— Понятно, — с явным сожалением в голосе сказал мужчина. — Тогда ладно. — Он развернулся и быстро скрылся в лесу.

Степка еще несколько минут стоял как вкопанный с колотящимся в горле сердцем, а холодный пот мерзкими струйками стекал по его напряженной спине.

Когда он, наконец-то, смог взять себя в руки, тут же рванул назад к землянке, выкопал спрятанную там шкатулку и больше никто и никогда не видел его в деревне. Он много скитался, много пережил и перенес, пока не нашел приют в далекой Италии. Степка и сам не мог сказать, как там оказался. Возможно, сама судьба вела его за руку, и он смог перейти фронт, выжить в лесах, не утонуть в болотах и не умереть от голода и болезней.

Легкой пружинистой походкой, так не свойственной его преклонному возрасту, кардинал шел по мраморным плитам своей резиденции и широко улыбался от сладкого предвкушения окончания его долгих ожиданий, его глаза азартно блестели. Скоро, очень скоро в его руках будет сила, способная … Скоро он станет всемогущим! Степка Косой не мог о таком даже мечтать, когда в один прекрасный день решил выкрасть неприметную старую шкатулку немецкого полковника, не подозревая, какое сокровище она хранила!

Быстро свернув в один из многочисленных поворотов, кардинал открыл дверь небольшим ключом, который всегда носил с собой. Из-за открытой двери на него дохнуло сыростью и плесенью подземелья. Кардинал зловеще ухмыльнулся и стал быстро спускаться по старым каменным ступенькам, потом снял с металлического ржавого кольца небольшой фонарик. А когда-то давно, много десятилетий назад, в этом кольце находился смоляной факел. Но ведь цивилизация не стоит на месте. Вот только проводить электричество в этот подвал кардинал не спешил. Во-первых, протяженность этих старых катакомб была неизвестной, а во множестве коридоров и поворотов, он до сих пор путался. За всю свою жизнь в этом аббатстве он так и не смог найти карту или схему подземелья. Во-вторых, здесь хранятся такие тайны, о которых не стоит знать посторонним.

Кардинал уверенно шел по узкому каменному коридору, освещая себе дорогу неярким светом фонарика. Он уже давно не боялся темноты и сырости. Он уже давно ничего и никого не боялся. Кровь вампира давала его телу силу и молодость, а сознанию — ясность. Но было то, что всегда приводило его в трепет и навевало ужас, то чего он не понимал, но чем стремился обладать всеми силами.

Пройдя около ста метров до первой развилки, кардинал свернул в неприметный коридор, который заканчивался тяжелой металлической дверью. Ключ от этой двери, висел прямо здесь на старом ржавом крючке, давным-давно вбитым чьей-то заботливой рукой прямо в камень. Кардинал вставил ключ в замочную скважину и, приложив немалые усилия, повернул. Дверь нехотя заскрипела и открылась.

Кардинал с довольной улыбкой победителя зашел в небольшую темную комнату, на каждой стене которой висел древний кованый канделябр с несколькими свечами. Кардинал осторожно зажег их, огляделся и выключил уже не нужный фонарь.

— Ну, здравствуй, Грегор, — с издевкой в голосе произнес он, и подошел к большому каменному постаменту в центре комнаты, на котором стоял сбитый из грубых неотесанных досок прямоугольный ящик, мало напоминающий гроб. Крышка стояла рядом, прислоненная к постаменту.

Мужчина подошел ближе и заглянул внутрь ящика, не заботясь, что его красивая и очень дорогая мантия, может испачкаться.

— Смотрю, ты всё спишь и ни о чем не переживаешь, — усмехнулся Кардинал. — А твоя дочь, кстати, уже стала Стражем, но только вот что интересно — ее сила никак не активируется, и это портит мои планы. — Кардинал нахмурился и ухватился обеими руками за грубый край ящика, наклоняясь еще ниже. — Жаль, что ты не можешь мне рассказать, почему так происходит, — зловеще прошипел он. — Что же ты сделал не так, когда передавал силу своему сыну? Неужели, ты где-то ошибся? Или ты сделал это умышленно? Не ответишь мне? Нет? Жаль. А возможно, Егор просто не знает, что нужно сделать или знает, но по какой-то причине не делает? Но, видишь ли, Грегор, мне все больше кажется, что здесь есть другой вариант ответа на этот вопрос. И ты не представляешь, как же я хочу его узнать!

Кардинал замолчал, рассматривая бледное лицо мужчины, лежащего в этом импровизированном дубовом гробу. Оно больше напоминало восковую маску — было слегка желтоватого оттенка и неестественно гладким. Глаза Грегора были закрыты, и черные ресницы оставляли на щеках длинные полоски тени. Синюшные губы замерли в насмешливой улыбке, а лицо сохранило выражение покоя и благодати. Казалось, что мужчина покинул этот мир добровольно и с радостью, без малейшего сожаления о своей преждевременной кончине.

— Кстати, Грегор, твой сын рвется навестить тебя, а я не понимаю зачем, — задумчиво произнес Кардинал. — Что же ты задумал, а? — со злостью в голосе прошипел он, вглядываясь в эту невозмутимую маску спокойствия и равнодушия. — Что ты сделал с этой силой, Страж? Почему у Егора ничего не получилось? Почему этот мальчишка так и не смог стать полноценным Стражем? Что еще ты скрываешь, Грегор? Что кроется за твоей довольной улыбкой? Черт, и почему ты до сих пор не сдох?! — С каждым новым вопросом голос кардинала все больше звенел от ярости и бешенства. Он злился на этого спящего человека, который, даже находясь в таком незавидном положении, срывал все безупречно продуманные планы кардинала. Он был уверен, что именно из-за Грегора и его странного летаргического сна силы Стража никак не пробуждаются.

— Сволочь! Какая же ты сволочь, Грегор! — яростно простонал кардинал.

Долгие двенадцать лет, лежа в ящике в этом каменном мешке Грегор жил. Его сердце все еще билось. Пусть только один, едва ощутимый удар в минуту, но оно все еще жило, и это не поддавалось никакому объяснению. Нет, если бы Грегор был вампиром, эту ситуацию еще можно было бы понять. Но он был человеком. Или нет? Глупости! Будь он вампиром, как бы он тогда стал Стражем? Это невозможно. Значит, он все же человек. Тогда как объяснить то, что его страшные раны, нанесенные больше десятка лет назад, до сих пор медленно, но затягиваются, оставляя после себя чуть заметные шрамы? Может, это и есть сила Стража? Ведь никто никогда не видел, как уходит Страж, после того как передаст свою силу преемнику. Считается, что он должен умирать, но кто знает об этом наверняка. Может быть, поэтому Грегор жив? Хотя такое существование трудно назвать жизнью.

Кардинал еще несколько минут смотрел на спящего мужчину, все больше хмурясь, потом отвернулся и подошел к стене справа от постамента. При нажатии на неприметный камень раздался еле слышный щелчок скрытого механизма, и тут же в стене открылась потайная ниша. Мужчина осторожно вытащил небольшой металлический ящичек — старый, погнутый и поцарапанный, но все еще целый. Именно его Степка Косой украл у немецкого офицера.

Он скитался вместе с этой странной шкатулкой по объятому войной миру больше года, пока судьба не привела его к границе Италии. Все это время фортуна берегла Степку, а тут вдруг изменила ему. Он попал в перестрелку, вот только понять, кто стреляет и в какую сторону ему бежать, он так и не смог, поэтому, как заяц, стреканул к видневшемуся на горизонте лесу. Он уже почти добежал до спасительного укрытия, когда пуля обожгла ему правый бок. Еще несколько метров он бежал на чистом адреналине, чувствуя, как одежда все больше пропитывается горячей кровью, а тело быстро слабеет. В один миг у него потемнело в глазах, и он упал в высокую густую траву между деревьев. Степке еще хватило сил перевернуться на спину, и он потерял сознание.

Очнувшись, он не сразу вспомнил, что произошло, и не понимал, где находится. Над ним были аккуратно сложены ветки, словно небольшой шалаш, и до Степана долетал терпкий запах костра и аромат чего-то съестного. Он медленно сел на жесткой постели из колючих еловых веток, прикрытых какой-то одеждой. Память стала возвращаться к нему, и он тут же схватился за бок, но, как ни странно, рана совсем не болела. Парень осторожно приподнял почему-то чистую рубашку и обомлел. На месте развороченной пулей раны был только слегка заметный белый шрам, похожий на зажившую царапину. Степка потер его пальцами, проверяя, не обманывает ли его зрение, но совсем не почувствовал боли, как будто это и не ранение вовсе. Он нервно сглотнул. Может, приснилось?

— Уже проснулся, — донесся до него приятный голос с легким акцентом, а через мгновение в шалаш просунулась кучерявая голова. С трудом протиснувшись в узкий лаз, мужчина залез в шалаш и нагнулся к испуганному Степке. — Как самочувствие? — мужчина улыбнулся. — Есть будешь?

Степка смог только кивнуть, во все глаза разглядывая странного, незнакомого человека. Мужчина коснулся прохладной рукой его лба, удовлетворительно кивнул и выполз из шалаша. Через минуту у входа показалась его рука с деревянной миской, от которой исходил аппетитный аромат, отчего у Степки громко заурчало в животе.

— Возьми, — сказал мужчина, и Степка крепко вцепился в миску.

Когда незнакомец пролез в шалаш, он протянул Степке плохо вытесанную деревянную ложку. У парня было такое выражение лица, что мужчина, смутившись, быстро сказал:

— Я всегда был слаб в этом ремесле. Дерево никогда не слушалось меня. Прости. Это все что я смог сделать.

Степка круглыми от удивления глазами рассматривал мужчину. На вид ему было не более тридцати, хотя кучерявые волосы, обрамляющие бледное лицо, были абсолютно седыми. Его внешность оказалась очень приятной и вызывающей доверие, особенно, когда он открыто улыбался.

— Ты ешь, не стесняйся, а то совсем остынет, — заботливо произнес мужчина, в свою очередь, разглядывая Степку. Парня просить дважды не пришлось — Степан накинулся на еду с такой жадностью, что не смог определить ни что он ел, ни каково оно было на вкус, когда его тарелка через минуту опустела.

— Может добавки? — усмехнулся мужчина.

Степка только неловко кивнул, смущаясь под пронзительным взглядом. Мужчина снова неуклюже выполз из шалаша и очень быстро вернулся с очередной порцией. Парень схватил миску, как только рука появилась у входа. Уже доедая добавку, он смог разобрать, что ел, скорее всего, зайца, приправленного травами и какой-то крупой.

— Ну как, сойдет? — разглядывая довольного и объевшегося парня, спросил мужчина.

— Ага, — впервые подал голос Степка. — Спасибо.

— На здоровье. А теперь поспи, ты еще очень слаб, — глаза мужчина странно блеснули в полумраке шалаша. Степка уже хотел было возмутиться, что после такого сытого обеда да нескольких часов или дней полного забытья, он не заснет, но только он открыл рот, как почувствовал, что его веки налились свинцом, и он тут же сладко зевнул. Затем, не задумываясь, он завалился на бок, и когда его голова коснулась жесткой подстилки, он уже спал.

Когда он очнулся во второй раз сразу же почувствовал, что в шалаше он не один. Парень открыл глаза и увидел, что рядом с ним сидит этот седой мужчина и держит на коленях его шкатулку. И что больше всего удивило Степку — она была открыта. Он столько раз пытался ее открыть, но ничего не получалось. Что он только ни делал, сколько всего не перепробовал, но открыть эту странную шкатулку ему так и не удалось.

— Как? — подскочил он на месте. — Как вы открыли ее? — выпалил он.

— Сам не знаю, — спокойно ответил мужчина. Потом положил в ящичек какую-то маленькую черную книжечку и захлопнул крышку.

— Не на…до, — выдохнул Степан, но было уже поздно. Шкатулка снова была закрыта. — Зачем?

Мужчина протянул ему металлический ящичек и виновато улыбнулся.

— Я не знал, что ее нельзя открыть, — сказал он, а Степка уже вовсю дергал крышку, но шкатулка не поддавалась.

— Как у вас это получилось? Что вы сделали? — сопел он от натуги, ломая ногти.

— Не знаю, — мужчина пожал плечами. — Как-то само получилось. Извини.

— Черт, — зло выругался Степан и отбросил шкатулку в сторону. — Я ее столько километров тащил, я столько перенес из-за нее, а она не открывается, — в его глазах стояли злые слезы.

— Кто ты? — вдруг спросил мужчина, и Степка рассказал о себе правду. О том, что случилось в его деревне, как он выкрал шкатулку, как прятался и убегал, как шел через фронт, как мерз и голодал. Он рассказал ему всю свою жизнь от начала и до сегодняшнего дня, сам не зная, почему. Мужчина слушал молча, иногда хмурясь или тепло улыбаясь. Парень признался, что сам не знает куда идет и куда хочет попасть. Он просто убегал, слепо и бездумно, стараясь спрятаться от неизвестной и пугающей его доли. Наверное, поэтому, выслушав его рассказ, мужчина предложил Степке пойти вместе с ним в место, где он сможет бесследно скрыться и спокойно подумать о своей дальнейшей судьбе. Как выяснилось позже, этот странный седой человек был монахом и сейчас возвращался в свое аббатство, которое находилось на западном побережье Италии. Степке было все равно куда идти, а рядом с этим человеком он чувствовал удивительное спокойствие и защиту. Поэтому, не задумываясь, он тут же согласился на его предложение.

Фредерико Марчелли, как звали монаха, оказался занимательным собеседником и очень знающим путешественником. Он много рассказывал Степке о своей стране, о ее истории, немного о географии. А также он взялся учить парня итальянскому языку.

После всех одиноких скитаний и страха, что Степка натерпелся за время своего вынужденного путешествия, ему показалось, что удача широко улыбнулась, и он впервые смог расслабиться и вздохнуть полной грудью. Он и сам не понимал, почему питает к этому седому, но еще молодому монаху столько доверия.

Правда, Степку первое время немало интересовало, что же сталось с его пулевым ранением, но Фредерико все время повторял, что когда нашел его в лесу, то никакой раны у него не было. Так только небольшая царапина на животе. А сознание он потерял от истощения и, возможно, эта страшная смертельная рана ему приснилась в кошмарном сне или просто привиделась. Вскоре Степка и сам поверил в это.

Они путешествовали уже целый месяц. Парень почти сносно понимал итальянский и мог сказать пару простых фраз. Они шли скрытно, обходя большие населенные пункты, и очень редко останавливались в деревнях. Часто попадались немецкие посты, но им удавалось скрыться прежде, чем их обнаруживали.

Когда до места назначения оставалось, по словам Фредерико, не более тридцати-сорока километров, они остановились на высоком холме поросшим густым лиственным лесом. Степка, как всегда, залез ночевать на большое дерево, а Фредерико отправился на ночную охоту. Как он объяснял удивленному парню, его обет, данный Богу, предусматривает поглощение пищи только по ночам и в полном одиночестве. Поэтому, он никогда не ел вместе со Степкой, но неизменно приносил с охоты птицу, мелких грызунов, зайцев, грибы и ягоды. Степка все это поглощал за обе щеки, не задумываясь о том, когда его спутник отдыхает и где и чем питается сам. Он ложился спать, а на рассвете его ждал питательный и ароматный завтрак.

Так было всегда до одного погожего утра. Степка проснулся перед самым рассветом, когда еще густой серый туман укутывал деревья, а в воздухе ощущалась ночная прохлада, наполненная пряными ароматами леса. Парня разбудил какой-то голос. Сначала он подумал, что это Фредерико его зовет, и уже хотел слезть с дерева и откликнуться, но тут расслышал еще один незнакомый голос. Мужчины о чем-то разговаривали на итальянском, все ближе подходя к тому месту, где, притаившись в густых ветвях дерева, сидел съежившийся Степан.

— Давно не виделись, Ксандр. Ты случайно здесь оказался или меня ищешь? — Степка скорее догадался, чем полностью разобрал слова Фредерико. Он сильнее укутался в темное пальто мужчины, которое тот всегда оставлял ему на ночь.

— Я шел по следу, и он привел меня к тебе, — у незваного гостя оказался приятный бархатистый голос, и Степану показалось, что он его уже когда-то слышал.

— По следу? — в голосе Фредерико прозвучало искреннее удивление. Степка осторожно заерзал на толстой ветке, стараясь разглядеть в предутреннем сумраке говорящих мужчин, которые остановились в нескольких шагах от его укрытия.

— Да, приблизительно месяц назад я почувствовал проклятую книгу вампиров. Ты случайно не знаешь, где она?

— Не знаю. Даже представить не могу.

— Тогда почему ее след привел меня к тебе? — в голосе незнакомца скользнула угроза.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь?

— Вот как. Фредерико, ты хороший вампир и мы никогда не имели с тобой разногласий и проблем, но сейчас ты вынуждаешь…

— Ты убьешь меня? — Степка услышал скрытую иронию в голосе Фредерико. Казалось, что он абсолютно не боится своего собеседника.

— Я вынужден это сделать, ты же знаешь. Это приказ Королевы. Любой, кто найдет книгу, не должен открывать ее, а срочно доставить Королеве. Ты нарушил правила. Но если ты скажешь мне, где сейчас находится книга, я пощажу тебя.

— Не стоит, Ксандр, потому что я ничего не скажу тебе, — голос Фредерико был абсолютно спокойным.

Степка задрожал еще сильнее. Весь этот разговор ему не нравился, и почему-то ему казалось, что он напрямую касается его. Ведь монах так и не сказал ему, что же было в той шкатулке. Тогда Степка успел заметить в его руках небольшую книжечку. Скорее всего, сейчас речь шла именно об этой книге.

— Значит, ты знаешь, где она, но не скажешь, я правильно понял? — Степка еще немного перегнулся через толстую ветку, стараясь разглядеть, стоящего чуть в стороне мужчину. Его профиль показался ему знакомым. Да и голос тоже. Степка нахмурился, стараясь вспомнить, где они могли встречаться раньше. А тем временем, незнакомец, которого Фредерико назвал незнакомым Степке именем Ксандр, подошел к итальянцу ближе и тихо сказал:

— Ты прочитал пророчество? — Степка еле расслышал его слова, и никак не смог разобрать смысл сказанного.

— Ты же знаешь, что прочитал, — так же тихо ответил Фредерико.

— И что там? Просто скажи, и на этот раз я отпущу тебя.

— Нет, Ксандр, иначе Королева не простит тебе. — Степка увидел, как Фредерико откинул седые волосы с лица и наклонил голову на бок. — Убей меня сейчас, я все равно тебе ничего не скажу.

— Почему, Фредерико? Что там написано? Неужели, эти несколько запутанных строк, стоят твоей жизни?

— Ксандр, приступай, я и так слишком долго ждал, — твердо произнес итальянец и сам придвинулся к замершему мужчине. — Это моя судьба и я беспрекословно следую ей.

— Проклятье, — вдруг взвыл Ксандр и замотал головой. Степка сжался. Теперь он узнал этого странного человека. Именно он встретился ему в лесу чуть больше года назад, и он убил немецкого полковника. Степка быстро спрятался за ствол дерева. Его зубы застучали, поэтому он крепко сжал челюсти. Все его тело вмиг покрылось ледяным липким потом.

— Фредерико, мне жаль, — тихо выдохнул Ксандр.

— Я знаю. Делай свою работу, — это были его последние слова.

Степка снова выглянул из-за дерева и увидел, как Ксандр наклонился к шее Фредерико и, как будто поцеловал его. Тот дернулся, но остался стоять на месте, с каждой секундой все больше заваливаясь на бок. Потом его колени подогнулись, и когда он готов был упасть, Ксандр быстрым резким движением оторвал ему голову. Яркая вспышка ослепила Степку, а на зеленой траве осталась только небольшая кучка бурого песка. Ксандр постоял еще несколько минут, а потом исчез.

Степка просидел на дереве целый день. Он боялся слезть с него даже для того, чтобы облегчиться. Так прошла и вся ночь. Он не мог сомкнуть глаз, не понимая, свидетелем чего он стал, и что произошло с Фредерико. Он понял только то, что мужчина, который спас его — не человек. Тогда кто? Кто такие эти вампиры? Слово было ему не знакомо, и он не знал, правильно ли разобрал его.

Когда наступило следующее утро, и чуть забрезжил рассвет, Степка просто-напросто устал бояться. Он, еле шевеля затекшими и покалывающими конечностями, слез или, скорее, упал с дерева. Осторожно, кряхтя и еле сдерживая стон, он подполз к тому месту, где стоял Фредерико во время вчерашнего разговора, поднялся на ноги, постоял еще несколько минут, а потом поплелся прочь. Хорошо, что Фредерико так много успел ему рассказать и сейчас Степка знал, куда ему надо идти, чтобы попасть в аббатство. Он забрал с собой пальто Фредерико, обнаружив там документы на его имя.

Через несколько дней блужданий он нашел это странное аббатство в горах над морем. Когда старый монах открыл ворота на его осторожный стук, и спросил кто он такой, Степка просто протянул ему помятые бумаги. Так в аббатстве появился молодой монах Фредерико Марчелли. Монахи хорошо приняли худого истощенного мальчика, который к тому же еще очень плохо говорил. Но они не догадывались, что заикался и с трудом выражал свои мысли Степка только потому, что еще очень плохо знал итальянский.

Со временем он стал вторым человеком в аббатстве, а странный ящичек он всегда держал при себе, так и не сумев разгадать его секрет. Тогда Степка не знал, что для того, чтобы открыть его, необходима была всего лишь кровь вампира. Только через несколько лет, обследуя подземелья аббатства, он нашел каменную темницу и эту загадочную нишу. Оставив там свое сокровище, он на много лет забыл о нем, пока однажды, лет через десять после появления Степки в стенах аббатства, его не вынудили рассказать правду.

А случилось это совсем неожиданно, когда Степка совершенно расслабился и уже сам воспринимал себя не иначе, как Фредерико Марчелли. Старый аббат хорошо относился к нему и очень быстро приблизил к себе молодого и подающего надежды монаха. Война уже давно осталась позади, но Степка не спешил возвращаться в родную деревню и становиться колхозником, вынужденным за гроши пахать с раннего утра до позднего вечера. Жизнь в аббатстве ему нравилась. Он никогда не голодал, даже во время жесточайших постов, имел хорошую и добротную крышу над головой, тепло и красиво одевался, да и общество его вполне устраивало. Он оказался очень любознательным и толковым: много читал, учился и внимательно слушал, а монахам было о чем рассказать такому душевному собеседнику. И еще Степка умел делать выводы и извлекать из всего пользу.

Однажды в старой библиотеке аббатства в заброшенной его части, он как-то сортировал древние книги, рукописи и разный мусор от разбитой деревянной мебели до медных канделябров, которые необходимо было перебрать и уничтожить. Там он и нашел заметки давно почившего монаха-пилигрима Савелия, могила которого находилась тут же на территории аббатства. Как ни странно книга или, скорее, дневник был написан на русском языке, вернее старорусском. Так была написана библия Степкиной прабабки, которую он часто листал, разглядывая нарисованные там картинки, и именно по ней его учили читать. Во времена советской власти библию пришлось сжечь, но Степка, будучи еще совсем зеленым юнцом, успел выдрать из нее несколько интересных картинок и часто пересматривал их, лежа на печке. Поэтому сейчас, найдя этот старый, погрызенный мышами и побитый молью дневник, он смог разобрать то, что там было написано. Конечно, не все он прочитал и не все слова понимал, но общую суть улавливал. Монах очень красочно описывал свое путешествие по царской России, по Сибири, потом нелегкая занесла его в Европу. В дневниках было много рисунков, сделанных, кстати, очень талантливой рукой.

Степка с интересом листал дневник, впитывая в себя информацию, как губка воду. Где-то с середины тетради повествование резко меняло свою тему и из записок путешественника становилось книгой ужасов. Именно оттуда молодой человек узнал о существовании кровопийц, об их целительной крови и о проклятой книге пророчеств. Читая дневник давно почившего монаха, в душе Степки зарождалось странное беспокойное чувство. А когда, перевернув страницу, он смог разглядеть нарисованный портрет одного представителя этого ужасного племени, то дневник выпал из его рук. На него с мятой желтой страницы смотрел Фредерико. Да и надпись под рисунком не оставляла никаких сомнений — «вампир Фредерико».

Степка долго сидел на каменном полу, среди разбросанных книг и рукописей, стараясь воедино собрать то, о чем узнал сейчас, и то, что с ним случилось намного раньше. Он вспоминал этот странный, как ему тогда показалось, поцелуй в шею, от которого умер, нет, просто сгорел Фредерико. Тут же вспомнил две маленькие дырочки на шее мертвого немецкого полковника. Он много думал, много вспоминал и о многом расспрашивал.

Он заваливал старых монахов вопросами. Одни с удивлением смотрели на него, другие — со страхом, но никто не мог сказать ему ничего толкового. Он не вылезал из библиотечного подвала, снова и снова перебирая все старые рукописи, каждый листочек или более-менее целый клочок бумаги. Его необычное и неуемное любопытство не осталось незамеченным. Старый аббат вынудил его поведать свою историю, намекая, что давно уже знает: Степан выдает себя за другого.

Тогда-то Степка, будучи уже тридцатилетним мужчиной, и спустился снова в подземелье, чтобы достать давно припрятанный там ящичек. Он рассказал аббату всю правду о своих скитаниях, о встрече с Фредерико и о его странной смерти. Аббат слушал его очень внимательно, не перебивая, только хмуря густые седые брови. Он не задавал никаких вопросов, ничего не уточнял и не комментировал. А когда Степка принес эту злополучную шкатулку, аббат, не задумываясь, легко разрезал свою дряблую ладонь и приложил окровавленную руку к металлической крышке шкатулки, и та с тихим щелчком открылась.

— Зигфрид, что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Макс, садясь в машину, и ошарашено разглядывая друга в салоне собственного автомобиля. — Как ты тут оказался?

— Поехали, — буркнул немец, тупо уставившись в лобовое стекло и полностью игнорируя вопросы Макса.

— Куда?

— Домой. Поехали домой, — не поворачивая головы, шепотом произнес Зигфрид.

— Что с тобой? Ты случайно не заболел? — Макс потянулся рукой, чтобы дотронуться до лба Зигфрида, но тот шарахнулся от него, как от прокаженного, ударившись головой в окно автомобиля. — Извини, я просто хотел…

— Поехали домой, — перебил его немец, потирая место удара. Макс заметил, как дрожат его руки.

— Ну, как скажешь, — изумленно произнес он и завел машину.

Макс всю дорогу косился на бледного друга, ничего не понимая, но вопросов больше не задавал и старался не делать лишних движений.

Как только они вошли в квартиру, Макс, схватив Зигфрида за рукав, силой затащил на кухню, и толкнул на стул.

— Рассказывай, — приказным тоном бросил он, когда немец занял более-менее удобное положение на высоком барном стульчике. — Что с тобой случилось? Утром, когда я привез тебя в школу, ты был нормальным, как всегда язвил и паясничал. Что могло произойти за эти несколько часов, ты стал на себя не похож? Все время молчишь. Не даешь даже к себе прикоснуться!

— Ты хочешь ко мне прикоснуться? Это что-то новенькое, — вымученно улыбнулся немец.

— Не паясничай, — рявкнул Макс, а Зигфрид только покачал головой.

— Ты уж определись.

— Черт, Зиг, что случилось?

— Не знаю. Я ничего не знаю.

— В смысле не знаешь? — оторопел Макс.

— Я ничего не помню. Совершенно ничего. В голове пусто, как… — застонал немец, сжимая виски трясущимися руками. — Черт, я не помню, что со мной сегодня было. А стоит только начать вспоминать — все мысли разбегаются от жуткой боли, и я боюсь, что могу потерять сознание. — Зигфрид сжал кулаки, стараясь унять предательскую дрожь в руках. Он еще сильнее побледнел, а на лбу выступила испарина.

— Так, Зигфрид, успокойся. Не нервничай и не паникуй. Этому есть какое-то логическое объяснение, — профессорским тоном, проговорил Макс, усаживаясь напротив друга.

— Какое объяснение? — немец нервно хихикнул. — Я ничего не помню, понимаешь? Мою память, как будто стерли или…

— Заблокировали, — закончил за него Макс.

— Заблокировали, — повторил Зигфрид и нахмурился. — У тебя есть что выпить? Вино осталось?

— Какое вино? Я лучше кофе тебе сварю.

— Нет. Сейчас мне нужен алкоголь, а не кофеин. — Зигфрид потер рукой хмурый лоб и скривился, когда задел недавнюю шишку. — А лучше и алкоголь и кофеин в одном флаконе и побольше.

— Ясно. — Макс поднялся и, открыв навесной шкаф, достал небольшую бутылку коньяка и пузатый бокал, в который тут же плеснул янтарную жидкость, и дрожащая рука немца потянулась к выпивке. — Что ж, пожалуй, кофе я тоже сварю.

— Спасибо, — тихо сказал мужчина и залпом выпил коньяк.

Зигфрид вполголоса ругался на разных языках, пока Макс варил кофе и косо поглядывал в сторону взлохмоченного друга. Немец уже сам наливал бокал за бокалом, выпивая крепкий коньяк залпом, и не закусывая.

Макс разлил готовый кофе в две чашки и перенес их на барную стойку. Зигфрид тут же плеснул себе изрядную порцию коньяка в горячий напиток.

— Тебе… налить, — не глядя на Макса, спросил он.

— Может, я сам?

Но Зигфрид уже плеснул ему в чашку коньяк, не разлив ни капли, не смотря на то, что его руки все еще дрожали. На кухне воцарилась тишина. Немец вцепился обеими руками в чашку и не спеша потягивал обжигающий напиток, все время только хмурясь.

— Рассказывай, — буркнул Макс, не в силах уже выносить напряженную неопределенность.

— Что рассказывать? — Зигфрид поднял на него абсолютно трезвый взгляд. — Что рассказывать? Я же сказал, что ничего не помню!

— Что-то же ты помнишь! Как тебя зовут, сколько тебе лет? Помнишь, как готовил утром завтрак? — Зигфрид кивнул. — Как мы поехали в школу, и ты всю дорогу… действовал мне на нервы.

— Это я помню, — лукавая улыбка появилась на его губах.

— Тогда рассказывай все по порядку, все что помнишь. Мы расстались с тобой возле дверей моего кабинета. Это ты помнишь? — Немец задумался на мгновение, но потом неуверенно кивнул. — Куда ты пошел дальше?

— Потом я …

— Вспоминай всё до мельчайших подробностей. Вплоть до того, о чем ты думал, чего хотел, что делал. Вспоминай всё, только не торопись.

— Хорошо, — вздохнул Зигфрид. — Я попробую. — Он сделал большой глоток кофе и отставил кружку. Затем поставил локти на стол и положил голову на сцепленные пальцы. — Когда ты скрылся за дверями своего кабинета, я подумал, что было бы не плохо, если бы ты начал мне доверять. — Брови Макса поползли на лоб, а Зигфрид, не обращая внимания на его выражение лица, продолжил:

— Потом я двинулся по коридору. Я хотел зайти к … физруку. Точно, я хотел поблагодарить его за вчерашнюю помощь, когда ты меня бросил на растерзание своим … спиногрызам. — Зигфрид на минуту задумался.

— Не останавливайся. Что было дальше?

— Дальше я пошел по коридору и заметил, как из класса вышел … из класса вывалился Иван. Этот вампир странно себя вел и был весь какой-то…

— Ты сказал вампир? — перебил его Макс.

— Уж не хочешь ли ты мне сказать, что не знал о том, что Иван — вампир? Тогда ты сама наивность и простота, — иронически заметил Зигфрид.

— Черт, — тихо выругался Макс. — Да, знал я, что он вампир, знал. Мне его Ксандр навязал, а я не смог ему отказать, поэтому и пристроил Ивана к слежке за Лизи в школе.

— И ты думаешь, что вампирчик тебе все рассказывал?

— Прекрати язвить. Я и сам все прекрасно знаю.

— Тогда, может быть, ты знаешь и о том, что он стал помощником Лизи? — ехидно спросил Зигфрид.

— Что? — искреннее удивление отразилось на лице Макса. Он ошарашено хлопал ресницами, пытаясь понять, не издевается ли над ним Зигфрид, как обычно в своей дурной манере, но глаза немца были серьезными, хотя на губах и красовалась язвительная улыбка. — Когда? Как это произошло? Значит, Лизи — Страж? Черт, а Иван — ее помощник? Вампир — помощник Стража? Как это случилось?

— Да, вообще-то, все случилось по глупости. Иван и сам не знал и даже не подозревал ни о чем. — Зигфриду не хотелось бы рассказывать другу при каких обстоятельствах все произошло, но вряд ли сейчас у него получится прикрыть Ивана и скрыть этот нелицеприятный инцидент.

— Как он посмел!? — взревел Макс, соскакивая со стула.

— Да успокойся ты. Не нервничай и не паникуй, — с сарказмом повторил Зигфрид недавние слова друга. — Это случайно получилось. Лизи поранилась, а Иван решил, чего добро будет пропадать, то есть это… помог ее ране затянуться.

— Вот гаденыш! Да я его… да я ему уши оборву и клыки повыбиваю. — Макс нервно забегал по кухни. — Вот сволочь, зараза! И куда мои ротозеи смотрели? Почему не остановили его? Как они допустили?

— Ну, понимаешь, — опустив голову и уткнувшись в чашку, произнес Зигфрид. — Твои … ротозеи немного мне мешали, поэтому мои люди их немного … отвлекли.

— Что? — Макс подскочил к немцу и схватил его за ворот пиджака, рывком поднимая со стула. — Так это все из-за тебя! А если бы с Лизи что-то случилось? Если бы…

— Ну и чего ты кипятишься, — резко сказал Зигфрид, бесцеремонно отталкивая Макса. — То, чего твои люди не должны были допустить, они благополучно прозевали. А в этой ситуации Лизи ничего не грозило. Тем более что я всегда был рядом.

— Вот это меня и пугает! — огрызнулся Макс.

— Да ладно тебе злиться, — уже спокойнее произнес Зигфрид, и снова опустился на стул. — Ты и твои головорезы не уследили, когда Лизи встретилась с братом, и он передал ей силу Стража. Да и мои тоже прозевали. И кстати, по вине твоих людей. Так что мы — квиты.

— Ладно, потом выясним, кто, кому и что должен, — недовольно проворчал Макс, стараясь сдерживать рвущуюся наружу злость. Он знал, чувствовал, что это все же случилось и Лизи стала Стражем и, скорее всего, Ксандр догадывался об этом, поэтому так неуверенно ответил на вопрос. — Ладно, я подумаю об этом потом, — произнес Макс, потирая виски. — Что было дальше? Куда ты пошел потом?

Зигфрид следил за выражением лица друга, не зная, правильно ли он поступил, что так спонтанно открыл ему правду? Но тянуть было уже не куда. Они должны решить, как действовать дальше: вместе или…

— Ну, так вот, дальше я последовал за Иваном. Он был слишком бледным, поэтому я подумал, что он отправился на поиски обеда, ну и хотел проследить. Затем из другого класса вышла Лизи. Она вела себя странно, к тому же была бледнее вампира. Она едва держалась на ногах.

— Почему? Она заболела? — взволновано спросил Макс, уже забыв о своей раздражительности.

— Нет, нет, это другое. Как я понял, эти странные и необъяснимые приступы будут сопровождать ее какое-то время, а поскольку Иван стал ее помощником, то он будет мучиться вместе с ней, — хмурясь и явно стараясь вспомнить что-то важное, произнес Зигфрид.

— А… что за приступы? Откуда ты о них узнал? — удивленно спросил Макс.

— Откуда, откуда… сам не знаю откуда. Просто знаю и все. Всплыло вдруг в голове. Хотя подожди. — Зигфрид закрыл глаза и потер их ладонями. — Это произошло после урока… Было уже темно… Правильно, я вспомнил! — Он посмотрел на Макса горящими от возбуждения глазами. — Я вспомнил. Я еще раньше следил за Иваном. После того, как он попробовал кровь Лизи, ему стало очень плохо и тогда ему помог… Угадай, кто помог твоему вампиру и рассказал ему все о помощниках?

— Ты? — ошарашено глядя на довольного немца, спросил Макс.

— Нет, не я! Твой новый физрук! — на лице немца отразился триумф.

— Что? Соколов? Нет, не может быть. Откуда он может все это знать? — недоверчиво глядя на довольного друга, произнес Макс.

— А как давно ты знаком с этим Олегом? Он сколько в твоей школе преподает?

— Только первый месяц, — обескуражено ответил Макс. — Он пришел где-то в начале сентября. Наш старый физрук попал в аварию, и Олег Владимирович пришел по его рекомендации.

— И все? Тебя ничего не напрягает в этой истории? — ехидно, проговорил Зигфрид.

— Черт, Зиг, и что меня должно напрячь! Было уже начало месяца, а у меня не было учителя. Пока отдел образования прислал бы нового, прошла бы не одна четверть. Поэтому кандидатуру Олега я недолго рассматривал. Взял сразу же.

— А тебе не кажется, что он как-то вовремя появился?

— Да такое бывает всплошь и рядом! Это просто стечение обстоятельств!

— Ага, и это простое совпадение, по-твоему, что ниоткуда взявшийся физрук знает о вампирах и их законах, о Стражах и помощниках, и знает даже то, что неизвестно Ордену? Ты знал, почему вампирам нельзя становиться помощниками Стража? Знал, что это сводит их с ума и, в конце концов, убивает? — Макс недоуменно покачал головой. — Вот и я впервые услышал, когда твой физрук рассказал Ивану, да еще так живописно описал, что его ждет.

— И что его ждет?

— Если Лизи не поможет ему, он умрет через пару дней, — хмуро ответил Зигфрид.

— Зная Лизи, она точно поможет ему, — успокоил его Макс.

— Ага, как же! Она до сих пор этого не сделала. Не знаешь, почему?

— Подожди, Зигфрид, давай все по порядку. У меня и так голова кругом идет. Давай сначала попытаемся восстановить твою память, а потом разберемся с этим физруком, вампиром, Стражем и всем этим кошмаром.

— Ладно. Только что-то мне все больше кажется, что все это взаимосвязано. Но давай по порядку. Я последовал за ребятами. Они направились в спортзал. — Брови Макса снова удивленно поползли на лоб. — Затем они забрались на крышу, и там… Короче, Иван рассказал Лизи все о вампирах и сказал, что она — новый Страж.

— И что?

— Она ему не поверила и уползла, — улыбнулся немец, вспоминая эту картину.

— В смысле?

— В прямом. Их снова накрыл это странный приступ, и она сказала, что ей нужна вода, чтобы попытаться остановить его и … уползла в душ.

— Черт, Зигфрид, ты можешь хотя бы в такой ситуации не паясничать и вести себя как серьезный взрослый человек, — возмутился Макс.

— А я абсолютно серьезен. Как никогда. Просто у нее не было сил подняться, поэтому она не пошла в душ, а именно уползла.

— Черт, и что это за приступы такие?

— Точно не знаю. Твой физрук ничего конкретно о них так и не сказал. Единственное — он предупредил Ивана, что после приступа у него будет сильнейшая жажда. Поэтому я подождал пока Лизи… уйдет, а потом вышел к вампиру. — Зигфрид быстро скинул пиджак и закатал рукав тонкого свитера. — Все уже зажило, — сказал он, развязывая окровавленный носовой платок.

— Подожди, Зигфрид, ты хочешь сказать, что дал кровь этому вампиру? — ошарашено спросил Макс.

— И что? Ну, дал. А ты хотел, чтобы он пошел по школе гулять в таком состоянии и кого-нибудь убил? Или ты так рьяно соблюдаешь все законы Ордена? — едко спросил немец.

— Я не об этом, — нахмурился Макс. — Мне интересно, как ты остался в живых после этого. Ведь оголодавший вампир не может сам остановиться, когда…

— Ну, у меня получилось как-то его остановить, — слишком неопределенно произнес Зигфрид, опустив глаза.

— Зиг, тебе не кажется, что нам уже давно пора поговорить начистоту? — прищурившись и не сводя настороженного взгляда с немца, произнес Макс.

— Думаешь, уже настало время? — хмыкнул Зигфрид, а когда поднял взгляд на Макса, то в глубине его глаз плясали озорные чертики.

— Думаю, что да. Пора раскрыть карты, — процедил мужчина, не обращая внимания на хитрое выражение лица немца. — Но только после того, как ты закончишь рассказ о своем сегодняшнем приключении.

— Но я в принципе уже и закончил. Я дал кровь Ивану, он перевязал мне руку и ушел. А потом все … в голове пусто. Как будто больше ничего не было. Я даже не помню, как оказался в твоей машине.

— Ага, притом в закрытой на сигнализацию.

— Вот именно, — буркнул Зигфрид, снова потирая хмурый лоб.

— Значит, что-то случилось на крыше, после того как ты остался там один. Интересно, твою память заблокировали или стерли?

— А какая разница! — взвыл Зигфрид, хватаясь за виски и кривясь от боли. — Я все равно ничего не помню. А если пытаюсь напрячь мозги, в голове начинается атомная война.

— Ты не прав, Зиг, разница есть и большая. Если тебе стерли память, то мы уже никогда не узнаем, что там с тобой произошло. А вот если ее заблокировали, значит, есть возможность снять блок.

— Как? — простонал немец.

— Пока не знаю. Не напрягайся больше. Дай голове отдохнуть. Вот выпей еще кофеёчку. — Макс вылил в пустую кружку друга остатки из кофейника и плеснул туда оставшийся коньяк. — На вот, это поможет тебе расслабиться.

Зигфрид принял кружку и кивнул в благодарность.

— А теперь… ты не хочешь рассказать о себе? — слащаво — наивным тоном спросил Макс, глядя на все еще хмурого немца.

— Хочешь узнать обо мне? — на тонких губах появилась озорная улыбка.

— Очень, — слишком мило улыбнулся ему в ответ Макс.

— Ну, ты же понимаешь, что для дальнейшего сотрудничества, нам необходимо выяснить только одну вещь, — прищурившись, произнес Зигфрид, разглядывая сидящего напротив него друга. Он видел, что хоть Макс и пытается казаться расслабленным и спокойным, внутри у него все напряжено до предела.

— Ты сам уже понял, что я никому не дам Лизи в обиду: ни вампирам с их королевой, ни Ордену с Кардиналом. И сделаю все от меня зависящее.

— Ну, тогда мы играем за одну команду, — открыто улыбнулся ему Зигфрид и протянул руку. — Я всегда был на стороне Стража и сделаю все, чтобы Лизи не только выжила, но и обрела истинную силу.

— Очень надеюсь на это, — ответил Макс и пожал протянутую руку Зигфрида. — Кстати, ты это о чем? А ну давай выкладывай все, а то…

Мужчины дернулись, когда услышали, как щелкнул замок открываемой входной двери. Макс быстро поднялся и вышел в прихожую. В темном коридоре, молча разувалась Лизи, а позади нее переминался с ноги на ногу… Иван.

— Добрый вечер, — вампир первым заметил взволнованного Макса.

Лизи тут же уставилась на мужчину, которого раньше считала своим старшим братом. В ее глазах была тревога и неуверенность. Когда они сидели с Иваном в беседке, решая, что же теперь делать, мысль, что Макс предаст ее, никак не хотела уживаться у нее в голове. Она понимала, что, возможно, возвращаться домой уже небезопасно, но не могла поверить, что человек, который все эти годы дарил ей тепло и заботу, вдруг предаст ее.

— Это правда? — прошептала девушка, не спуская глаз с взволнованного лица мужчины.

— Если ты имеешь в виду то, что я не являюсь тебе кровным братом, — да, это правда. Но если тебя интересует на чьей я стороне, то скажу только одно: я никому не позволю причинить тебе вред, даже если за это мне придется расстаться со своей жизнь. — Макс тепло улыбнулся.

— Я знала это. Поэтому и не поверила ему. — Лизи робко улыбнулась в ответ и ее глаза заблестели. Иван осторожно толкнул девушку в спину, а Лизи, как будто ожидавшая этого ускорения, бросилась в объятия мужчины.

— Глупышка, — нежно обнимая Лизи, Макс погладил ее по взлахмоченным волосам. — Я переживал за тебя. Где ты была?

— Прости. — Лизи отстранилась от мужчины, и быстро включила в коридоре свет, а затем оттянула ворот футболки.

— И что я там должен увидеть? — удивленно спросил Макс.

— Черт, — выругался Зигфрид, появившийся за его спиной. — Когда это произошло?

— Пару часов назад, — тихо ответила Лизи.

— Такого знака я раньше не видел, — прошептал Зигфрид, осторожно водя пальцем по быстро меняющимся линиям рисунка. — Интересно-то как!

— И не говори, — напряженно проговорил Макс, странно глядя на немца. — И мне вот интересно, как ты, обычный человек, можешь видеть знак Стража. Ведь это именно он, я прав? — переведя взгляд на Ивана, спросил Макс. Вампир только кивнул, и на его губах появилась хитрая улыбка.

— Попался, — весело сказал Иван, глядя на немца. — Теперь тебе придется все рассказать.

— Да уж, сделай милость, — угрожающе произнес Макс.

Зигфрид несколько мгновений смотрел на краснеющего и смущающегося под его взглядом, вампира, потом глянул на хмурую девушку и, встретившись глазами с настороженным Максом, сказал:

— Может, тогда пройдем на кухню? Не в дверях же стоять, — и, развернувшись, первым пошел на кухню. Он снова уселся на свой стул, все еще хмуро глядя на вампира.

— Ну, извини, — тихо произнес Иван. — Это был единственный способ заставить тебя говорить. Надоели эти тайны. Да и не время для них.

— Да, ладно. Я и сам уже собрался все рассказать. Так что вы как раз подоспели к началу моего … сольного выступления, — немец усмехнулся. — Вообще-то… тут особо и нечего рассказывать, — немного смущаясь всеобщим вниманием, недовольно пробубнил Зигфрид. Макс впервые видел немца таким … обыкновенным, что ли. Всегда уверенный в себе, в своем превосходстве над окружающими, Зигфрид излучал спокойствие, высокомерие и полное безразличие. Но вот сейчас Макс видел, как тот волновался, смущался и даже нервничал. Ему впервые стало интересно, что на самом деле скрывается за его ледяным взором и насмешливой улыбкой.

— Лизи, может, чай будешь или поужинаешь? — вдруг спросил Макс, поворачиваясь к застывшей у окна девушке.

— Э… можно немного, — ответила она, а вампир только хмыкнул, когда расслышал вздох облегчения немца. Оказывается, даже ему нужно время, чтобы собраться с мыслями.

— Тогда я быстро разогрею ужин, пока Зиг наберется смелости, — хмыкнул Макс.

— Зиг? — хихикнул Иван. — Насколько я знаю, тебя так раньше называл только один… человек. Только ему ты позволял называть себя настоящим именем.

Все с удивлением уставились на немца, а он, закусив губу, недовольно смотрел на Ивана.

- Грегор, — очень тихо произнес вампир. — Я прав?

— Что? Мой отец? — Лизи шагнула к сидящему за барной стойкой мужчине. — Вы знали моего отца?

— Да, Лизи, я знал твоего отца, потому что… — Зигфрид замолчал, потом поднял взгляд на девушку, — потому что я был его помощником.

— Что? — Макс так и замер посреди кухни с тарелкой в руках. — Как помощником? О чем ты говоришь?

— Я был помощником Стража, — улыбнулся Зигфрид.

— Но подожди… Как это возможно? — Макс быстро подошел к стойке и поставил на нее пустую тарелку. — Насколько мне известно, после смерти Стража все его помощники… погибают.

— Да, это так, — подтвердил Зигфрид.

— Что ты хочешь этим сказать? — Макс уперся руками в столешницу, и ближе нагнулся к немцу. — Что это означает?

— Только то, что Грегор…

— Мой отец… жив? — перебила его Лизи.

— Не совсем. — Зигфрид с теплотой и сожалением посмотрел на взволнованную девушку. — Сейчас он в коме. Его тело все еще живет, но…

— Откуда ты это знаешь?

— Я сам доставил его в Орден двенадцать лет назад.

— Что? — выкрикнули Макс и Лизи одновременно.

— Я стал помощником Стража где-то в конце пятидесятых годов прошлого века.

— Не может быть, — ошарашено выдохнул Макс, опускаясь на стул и полностью забывая о горящем на плите ужине.

— Да, мой друг, я не так уж молод, — улыбнулся Зигфрид и его темные усики смешно дернулись. — В ту последнюю битву, когда Ксандр…

— Что? Ксандр?

— Да, Лизи. Ксандр — вампир, и он поклялся убить Стража, — быстро пояснил Макс.

— Ксандр… должен убить Стража, — сказала девушка и побледнела, вспоминая подслушанный на крыше разговор между Зигфридом и физруком.

— Нет, Лизи, нет. — Зигфрид погладил девушку по плечу, неправильно истолковав ее эмоции. — Ксандр не убивал твоего отца, то есть, не совсем он. Дело в том, — быстро стал объяснять мужчина, видя удивленные взгляды окружающих, — что когда-то давно Грегор спас Ксандру жизнь и по долгу чести тот не мог убить его. Но в последнюю битву Грегор передал этот долг тебе, Лизи. Он попросил Ксандра спасти тебя и всегда оберегать, пока ты сама не откажешься от его помощи.

— Это очень хорошо. Это нам на руку, — быстро сказал Макс. — Какое-то время мы можем не бояться его нападения, пока Лизи не откажется от него, а добровольно она этого не сделает, — рассуждал Макс, не глядя на притихшую девушку.

Лизи побледнела, но не оттого, что только что услышала и узнала, и не оттого, что сама пару дней назад уже отказалась от Ксандра, и даже не от страха за свою жизнь. Она дрожала всем телом и что силы сжимала кулаки, потому что поняла, почему этот мужчина, этот вампир, всегда был рядом, почему он так опекал ее и уделял столько внимания. И не потому, что она нравилась ему (а в своих мечтах Лизи посмела надеяться на более сильные чувства с его стороны) нет, он просто-напросто был должен ее отцу. Он выполнял свой долг — вот что значили его внимание и забота. На глаза Лизи навернулись слезы, и в тот же миг на ее крепко сжатый кулак легла прохладная ладонь. Лизи повернула голову и встретилась с теплым понимающим взглядом Ивана.

— Думаю, да, — расслышала наконец-то Лизи. Она так ушла в собственные переживания, что почти потеряла нить разговора, пропустив последние несколько фраз. Что ж, позже, когда останется одна, она сможет полностью отдаться всепоглощающей жалости к себе, но не сейчас. А тем временем Зигфрид продолжал говорить: — Но нельзя полностью полагаться на это. Только благодаря усилиям Ксандра, вампиры все же смогли одолеть Стража и его людей.

— Но как ты попал в Орден? — спросил Макс.

— Когда Грегор передал… — Зигфрид запнулся, — силу Стража Егору, он знал, что скоро умрет, или, правильнее сказать, впадет в кому, поэтому мы с ним успели придумать план, как сохранить его тело в безопасности до поры до времени. Среди трупов в доме я обнаружил одного из воинов света, тогда нам и пришла идея воспользоваться услугами Кардинала. Я загрузил безжизненное тело Грегора и труп воина в машину и доставил прямиком в Орден, где рассказал слезную историю о том, что этот воин был моим лучшим другом и попросил меня доставить его в Орден, но по дороге он умер от ран, и я не мог не выполнить его предсмертную просьбу. Ну, и, конечно же, пылая праведным гневом, я желал попасть в Орден. Сказал, что должен отомстить вампирам, ну и так далее. Вобщем, речь была превосходная.

— И кардинал тебе поверил? — недоуменно спросил Макс.

— Ну я же в Ордене, — усмехнулся Зигфрид. — Я бы успел продвинуться выше в иерархии Ордена, если бы один молодой и вечно сующий свой нос не в свои дела куратор не влипал постоянно во всякие передряги, и мне не приходилось бы его покрывать и вытаскивать за уши.

— Так это был ты? — подскочил Макс.

— А ты, небось, думал, что это тебе Санта Клаус помогает? — засмеялся Зигфрид.

— Нет, я думал, что это люди Стефана. Тогда почему ты сразу не сказал…

— Я хотел, чтобы ты сам начал мне доверять. А если бы я тебе все это еще тогда рассказал, вряд ли бы ты мне поверил. Ты же меня так открыто ненавидел.

— Возможно, — задумчиво протянул Макс. — Теперь многое становиться ясно.

— Ага, осталось только выяснить, о чем я сегодня забыл, и что же со мной произошло на этой злополучной крыше, — со злостью бросил Зигфрид.

— Это вы о чем? — заинтересованно спросил Иван, который все это время очень внимательно слушал, стараясь не вмешиваться и вообще не обращать на себя внимания. Откровенничать о себе сейчас он был еще не готов, хотя понимал, что в скором времени это все равно предстоит сделать.

— Зигфрид совершенно не помнит, что случилось на крыше, после того, как ты ушел за Лизи. Кстати, как вы себя чувствуете? — Макс посмотрел на девушку. Хотя Лизи и была немного бледнее обычного, но ничего вызывающего беспокойство он не замечал. — Как часто эти приступы повторяются, и почему это происходит? И вообще, эти приступы — что это такое?

— Я не знаю. Просто внезапная боль захватывает все тело, а потом также неожиданно отпускает, — ответила Лизи. — И почему Иван переживает все это вместе со мной и как ему помочь, я даже не представляю.

— Кстати, Айван, а ты помнишь, что тебе тогда физрук сказал? — спросил Зигфрид.

— Ты о чем? Когда? — удивленно моргая, переспросил Иван.

— Ну, после того, как ты попробовал кровь Лизи.

Иван косо глянул на Макса и заметил, как мужчина нахмурился. Почему-то он думал, что этот вопрос не будет подниматься и все так и пройдет. То ли Зигфрид специально обратил на это внимание, то ли старается напомнить что-то важное, что Иван мог забыть. Он вообще смутно помнил тот вечер, и все то, о чем они говорили с физруком в заброшенном торговом ларьке. Слова хоть и достигали его затуманенного болью мозга, но плохо откладывались в его сознании. Сейчас ему все это казалось страшным сном, и только эмоции Лизи, которые он иногда воспринимал, и приступы, которые они переживали вместе, говорили о том, что все это произошло с ним на самом деле. В себе он не чувствовал совершенно никаких изменений. Хотя, может быть, так все и должно быть.

— Что именно ты имеешь в виду? — уточнил Иван.

— Он ведь сказал тебе, когда эти приступы должны прекратиться? — прищурившись, спросил Зигфрид. Он не понимал, почему Иван до сих пор рискует своей жизнью, которая может оборваться в любой, не зависящий от него момент, и не попросит Лизи о помощи.

— Когда Лизи полностью овладеет силой Стража, когда смириться с ней, тогда эти приступы и прекратятся, — нехотя произнес Иван, не глядя на девушку.

— Тогда она и тебе сможет помочь, я прав? — уточнил немец.

— Я не знаю, что надо сделать, — с сожалением в голосе сказала Лизи. — Я, правда, хочу помочь, но не знаю как. Даже не представляю. Чтобы спасти его, я готова признать и принять все, что только скажите.

— Опять этот физрук. Какая-то он темная личность, — недовольно проворчал Макс. — Мне кажется, нам нужно поговорить с ним … по душам.

— Ага. Попробуйте, — засмеялся Иван. — Вон Зиг уже поговорил.

— Когда это я с ним говорил? — удивился мужчина. — Да я его сегодня даже не видел.

— Как не видел? Ты сегодня с ним на крыше разговаривал, — ошарашено ответил Иван.

— Сегодня на крыше? — переспросил Макс, и мужчины переглянулись. — И о чем они говорили?

— Да я толком ничего и не расслышал, — нехотя промямлил вампир.

— Лизи, ты слышала, о чем мы с физруком говорили? — умоляюще глядя на девушку, спросил Зигфрид. Она только кивнула.

— Вы говорили о вампирах. А еще Вы назвали Олега летописцем.

— Кем? — переспросил Макс, еле сдерживая улыбку. — Кем он его назвал?

— Я действительно так сказал? — переспросил Зигфрид, все больше хмурясь. Лизи кивнула. — Ничего не помню. Что меня могло навести на эту бредовую мысль? — размышлял немец, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что я имел в виду?

— Может то, что он ведет дневники Стражей? Ну и заодно проклятую книгу вампиров, — буркнул Иван.

— Что? — в два голоса ошеломлено спросили мужчины.

Иван перевел взгляд с одного на другого и повторил:

— Когда ты назвал его летописцем, физрук долго смеялся, а потом спросил, уж не думаешь ли ты, что он ведет еще и проклятую книгу вампиров.

— Она что, действительно существует? — спросил у Зигфрида ошарашенный Макс.

— А я знаю, — пожал плечами немец и вид у него был не менее изумленный, чем у друга. — Я же ничего не помню, забыл?!

— Она действительно существует. Я слышал о ней. Ксандр много лет уже разыскивает ее по всему свету, — нехотя признался Иван.

— Ксандр? Зачем она ему? — тут же влез Макс.

— Я слышал, что он хочет узнать об одном очень старом пророчестве.

— А ты откуда об этом знаешь? — прищурившись, спросил Зигфрид. — Опять умудрился подслушать?

— А если и так, то что? — ни мало не смутившись, дерзко бросил Иван.

— И что нам теперь делать? — вдруг спросила Лизи, прерывая готовый разразиться спор.

— С физруком однозначно надо встретиться и поговорить, — сказал Макс.

— Это сделаю я, — твердо ответила Лизи.

— Нет. Я думаю, что в школу тебе лучше не ходить. Это может быть опасно. Мы с Зигфридом должны связаться со своими людьми и многое обсудить и подготовить.

— Ну Макс… — возмутилась Лизи.

— Давай это позже обсудим, хорошо? — примирительно сказал мужчина, стараясь избежать скандала, хотя бы сегодня. У него уже и так раскалывалась голова от всей свалившейся на нее информации.

— Я могу отправиться к Ксандру и, как говориться, изнутри узнать о планах вампиров, — предложил Иван.

— Это безрассудно и опасно, — буркнул задумчивый Зигфрид.

— Не для меня, — нагло хмыкнул вампир. — Силу Стража во мне никто не слышит. Я проверял на знакомых вампирах. Думаю, Ксандр уже знает, что Егор передал силу сестре. Так что…

— А, кстати, куда он делся? — вдруг перебил вампира Макс и посмотрел на притихшую и все еще злую Лизи. — Ну, я имею в виду Егора. Куда он отправился, после того, как передал тебе силу? Он говорил что-нибудь?

— Когда я очнулась, то услышала, как он с кем-то говорил по телефону и очень злился. Он сказал, что хочет увидеть отца, а потом поклялся отомстить… Кардиналу.

— Вот черт. У нас почти не осталось времени. — Зигфрид быстро поднялся со стула. — Я должен позвонить.

— Что такое, Зиг? — Макс тоже встал.

— Если я правильно понимаю, мы с тобой кардиналу больше не нужны.

— То есть? — удивленно переспросил Макс.

— Подумай, — и мужчина вышел из кухни, направляясь в комнату и на ходу доставая телефон.

— Иван, ты серьезно говорил? — нагнувшись к парню, прошептала Лизи. — Ну, о Ксандре, что ты хочешь пойти туда?

— Думаю, Лизи, Иван прав. Хотя это и опасно, но сейчас нам нужна любая информация, — ответил за вампира Макс. — Мы должны узнать, что задумал Ксандр и какие теперь у него планы.

— Тогда я отправляюсь немедленно. Думаю, завтра в это же время я уже буду хоть что-то знать. — Парень поднялся и быстро направился в коридор, скорее всего, боясь, что Лизи попытается его остановить и отговорить.

— Будь осторожен, — с тревогой глядя на него, сказала девушка.

— Не беспокойся, дорогая, я постараюсь вернуться побыстрее, — усмехнулся Иван и пока Лизи ошарашено хлопала ресницами, он быстро нагнулся, чмокнул ее в щеку, и больше не говоря ни слова вылетел на лестничную клетку.

Лизи постояла несколько минут в коридоре, тупо глядя на закрывшуюся за вампиром дверь, потом медленно побрела на кухню. Она за сегодня безумно устала и, наверное, ей все-таки стоит поужинать, а то голова просто разрывается от голода и пережитых волнений.

Зигфрид подошел к окну, отключая телефон и снова пряча его в кармане. Вот скоро все для него и закончится. Как только Лизи полностью овладеет силой Стража, Грегор сможет спокойно уйти, а ему останется только вернуть новому Стражу то, что ему оставили на сохранение. Макс прав: когда умирает Страж, за ним следуют и его помощники. Что ж, он не в обиде на Грегора. Тот подарил ему еще двенадцать лет жизни.

Голубая луна слабо освещала темный двор, создавая еще больше теней, а богатое воображение уже рисовало монстров и чудовищ, сидящих за каждым кустом. Давно Зигфрид не чувствовал такой тревоги и… что там скрывать — страха.

Этот город так отличался от того места, где Зигфрид родился и вырос. В его городе улочки были узкими и чистыми, мощенные камнями, оставшимися еще с момента основания старого города. Ему повезло родиться в любящей и заботливой семье. Он каждую минуту своей жизни чувствовал их поддержку и сам старался не быть в тягость, поэтому часто улыбался и никогда не жаловался, много учился, а в скором времени смог посильно помогать отцу вести финансовый учет в его не большой, но достаточно прибыльной конторе. Пусть инвалид с детства, который за двадцать лет своей жизни, не сделал ни единого шага, навсегда прикованный к инвалидному креслу, но он чувствовал себя счастливым. Только в редкие перерывы между работой и постоянной учебой, подъезжая к огромному окну в своей комнате, его сердце сжималось от легкой тоски. Тоски несбывшейся мечты. В старом большом доме напротив размещалась знаменитая школа танцев. Зигфрид часто наблюдал как вереницы стройных юношей и красивых девушек покидали это заведения, весело переговариваясь и смеясь. Это была его единственная мечта — научиться танцевать. Единственная и несбыточная. Но он не расстраивался. Ведь не он один мечтал о невозможном. Кто-то мечтал о покорении недосягаемых небес или безмятежных морских глубин, кто-то стремился завоевать недоступные горные вершины или превратить жаркие пустыни в цветущие сады. Вот и он мечтал хотя бы раз станцевать вальс. С прекрасной партнершей, на щеках которой будет играть легкий румянец, ее белые локоны будут развиваться, а глаза возбужденно сиять. Он будет легко кружить ее в танце, и все будут восхищаться их красотой и изяществом. Помечтав немного у окна, он всегда возвращался к своим книжкам или бумагам отца.

Но его жизнь закончилась внезапно и жестоко. В их дом пришли они. Зигфрид не смог защитить свою семью, когда вампиры, измученные жаждой убивали отца, мать и маленькую сестричку. Почему они не тронули его, Зигфрид не знал, хотя, возможно, просто не успели, потому что пришел … он. Грегор убил вампиров, и как компенсацию, дал ему свою кровь, чтобы он смог жить дальше. Но Зигфрид не смог. Он целый месяц не выходил из дома, он пугался малейшего шума, он боялся собственной тени. Он день за днем сидел в инвалидном кресле, которое стало ему теперь не нужным, и мечтал о смерти. Он не мог и не умел жить по-другому. И вот когда в его доме закончилась вся еда, и он голодал уже больше недели, он все же решился покинуть свою квартиру. И первое место, куда он пошел, была школа танцев.

Его несбыточная мечта осуществилась. Но какой ценой! После этого он больше никогда ни о чем не мечтал и ничего не просил. Он танцевал, и только это не давало ему сойти с ума. Он стал знаменитым танцором. Его тело двигалось невероятно легко и виртуозно. А когда ему исполнилось сорок, он впервые понял, что не стареет, как остальные люди, что все еще продолжает выглядеть, как двадцатилетний парень.

Да, Зигфрид много ездил по миру, выступал во всех городах и странах, но всегда преследовал только одну цель — найти этого странного мужчину, чья кровь подарила ему новую жизнь. Он хотел найти его, чтобы вместе с ним истреблять вампиров.

И вот танцуя на большой сцене, неожиданно по его спине пробежал странный холодок, он поднял взгляд на ложу. Он был уверен, что оттуда, из темноты, на него смотрят черные глаза Стража. Как только затихла музыка, Зигфрид тут же покинул сцену, и в концертном костюме понесся по коридорам театра. Он забежал в ложу, когда Грегор уже выходил из нее.

— Возьми меня с собой, — первое, что выпалил он, когда перевел дыхание.

Грегор не очень удивился его просьбе. Он улыбнулся, и о великом танцоре Зиге Гуднехте больше никто никогда не слышал.

Кардинал любовно погладил старую поцарапанную крышку металлической шкатулки, вспоминая, сколько эмоций он пережил, когда за столько лет впервые смог заглянуть в нее через плечо старого аббата, пытаясь рассмотреть, что же она скрывает в себе.

Он достал из кармана широкой мантии небольшой ножичек и, скривившись, разрезал себе ладонь. Как только появились первые капли крови, кардинал приложил окровавленную руку к замку шкатулки. Крышка не открывалась. Видимо, крови Ксандра оказалось недостаточно, чтобы замок почувствовал в ней вампира, поэтому, тихо выругавшись, мужчина нанес себе еще одну рану, гораздо глубже первой. Тихий щелчок замка вызвал на его губах дьявольскую улыбку.

Кардинал осторожно достал из шкатулки маленькую черную книжечку. Покрутив головой, он, как всегда, не нашел куда можно поставить ящичек, и сунул пустую шкатулку себе под мышку. Аббат рассказал ему, из чего сделана эта самая проклятая книга вампиров, поэтому кардинал прикасался к ней с трепетом и внутренним отвращением.

Мужчина поднес книжечку ближе к лицу и стал пристально рассматривать. На обложке, сделанной из черной кожи, он четко смог разглядеть, маленькие поры, из которых торчат тонкие темные волосинки. В книге насчитывались чуть больше двух десятков страниц. Одни были темными, другие желтоватые, были и почти белые, но все они были из кожи людей, вернее вампиров.

Да, эта книга была живой. Чтобы прочитать в ней хоть слово, нужно напоить ее кровью, и только насытившись, страницы открывали свои тайны.

Сейчас Кардинал так же, как когда-то старый аббат, капал по капле своей крови на каждую страницу, ожидая ответа, как делал это уже много раз, и только одна из них откликнулась. На коже нехотя стали проявляться буквы, медленно складываясь в слова пророчества. Кардинал уже выучил его наизусть и все равно с маниакальным упорством каждый раз вызывал его и читал, снова и снова:

«Ты, держащий меня в руках и дающий свою кровь, запомни и прими свою судьбу! Когда трижды проклятый восстанет, когда друг убьет друга, а враг помилует врага, когда сын предаст отца, а отец спасет сына, появится ОН, соединив в себе мощь и величие чистокровного, отринув человеческую смерть и приняв вечность Стража. В одной руке он будет держать жизнь, в другой — смерть. Но бойся того, кто придет вместе с ним. Это твоя участь, дающий свою кровь. Иди и выполни свое предназначение».

Кардинал быстро захлопнул книжечку, положил ее в шкатулку и тут же закрыл крышку. Подержав ящичек в руках, он еще несколько минут смотрел на него невидящим взором, потом перевел дыхание и быстро сунул его назад в каменный сейф. Раздался тихий щелчок, закрывающегося механизма. Мужчина все больше хмурился, повторяя про себя слова пророчества. Кардинал покачнулся, отходя от стены — книга питалась не только кровью, но и жизненной энергией. Он вытер вспотевший лоб и посмотрел на окровавленную руку. Сколько таких порезов он уже сделал, а сколько еще сделает. Кровь все еще сочилась из ран на его ладони. Он подошел к каменному постаменту и, нагнувшись к гробу, злобно бросил:

— Что ж Грегор, скоро твой сын придет сюда и круг замкнется. Осталось подождать совсем немного. И как только ты восстанешь, я убью тебя, мой друг, несмотря на то, что когда-то ты спас меня. Так уж распорядилась судьба. Это мое предназначение.

Кардинал глянул на свою окровавленную ладонь и брезгливо скривился, а потом вытер ее о голую грудь Грегора.

— Не пропадать же добру, — буркнул он, глядя, как быстро бледная кожа впитывает в себя живительные капли крови. — Если бы ты не был Стражем, я бы мог поклясться, что ты вампир. — Шрамы на груди Грегора стали быстро затягиваться, но, как только кровь Кардинала полностью впиталась в тело, процесс регенерации тут же остановился. — Что ж до следующей встречи, Грегор, — хмыкнул мужчина и быстро покинул скорбную обитель последнего Стража.

Кардинал шел по длинному коридору, не забыв прихватить из темницы свой фонарь. Он не стал гасить свечи — они всегда затухали сами, как только он закрывал за собой двери. Почему это происходило Кардинал не смог понять, как и то, какие же силы управляли жизнью и смертью Стража.

Мужчина шел по узким извилистым туннелям подземелья, но его путь лежал не наружу. Он быстро спускался в недра скалы. Иногда ему приходилось пригибаться, иначе он доставал головой своды каменного туннеля. На протяженности всего пути ему часто попадались небольшие, выбитые прямо в скале пещеры или, скорее, кельи. Многие из них были закрыты тяжелыми металлическими дверями, но были и такие, вход в которые, перекрывали толстые решетки, тускло светящиеся в темноте. Часть этих странных дверей и решеток была закрыта изнутри, и открыть их еще никому не удавалось, хотя возможно, никто и не пробовал.

Сначала эти каменные темницы, хранящие свои жуткие секреты, пугали молодого Степку до икоты и дрожи в коленях. Проходя мимо них, он все время боялся, что сейчас дверь откроется и оттуда выскочит… Он и сам не представлял, что может оттуда выскочить, и поэтому боялся еще больше. С тех пор прошел не один десяток лет, но даже сейчас, когда он проходил по этим жутким коридорам, его всегда пробирала ледяная дрожь, и, только прилагая немалые усилия, он продолжал идти дальше, стараясь сохранять полное спокойствие. Его шаги глухо отдавались под каменными сводами подземелья.

Дойдя до очередной развилки, Кардинал уверенно свернул влево и, пройдя еще несколько метров, остановился возле черных металлических дверей. Он наклонился к ним, прислушиваясь, но оттуда не доносилось ни звука. Кардинал слышал только стук собственного сердца и тяжелое дыхание. Мертвая тишина царствовала в этой каменной обители, и только он нарушал ее вечный сон своим приходом.

Уже несколько минут кардинал стоял под дверью, стараясь унять сердцебиение. Сколько раз он зарекался никогда больше сюда не приходить, но все равно, раз за разом, спускался в недра этого подземелья, пересиливая собственный страх и стараясь унять предательскую дрожь в коленях. Собравшись с духом, он осторожно взялся за ручку и потянул тяжелую дверь на себя. Она была, как всегда, не заперта, хотя и поддавалась с большим трудом. За дверью оказалась толстая решетка, перекрывающая вход в келью. Как ни странно из этой темницы не повеяло сыростью и затхлостью. Пахло полевыми травами и озоном. Закрыв глаза, можно было бы с полной уверенностью сказать, что находишься на весеннем лугу после дождя. Кардинал взялся рукой за прутья решетки, и они неприятно завибрировали, издавая едва слышный то ли стон, то ли вздох. Этот необычный металл под рукой мужчины слегка нагрелся, отвечая на кровь древнего вампира в его венах.

— Ты опять пришел? — раздался из глубины темницы хриплый мужской голос.

Кардинал направил тускло светящийся луч фонарика в глубину комнаты. Бледный огонек блуждал в темноте, едва разгоняя густую тьму. Слева от входа, у дальней стены стояло каменное ложе, на котором лежал … человек. Свет фонаря освещал только слабый призрачный силуэт.

— Ты снова открывал книгу, — донеслось до кардинала, и в голосе говорившего не было вопросительных ноток.

Силуэт зашевелился и стал подниматься. Сначала он неловко сел, спустив ноги со странной постели, потом с трудом поднялся, потянулся, расправляя затекшие мышцы, и сделал несколько шагов к решетке.

— Зачем пришел? — На кардинала взирали белые глаза без зрачков на худом лице, седые спутанные волосы топорщились в разные стороны. Мужчина попытался пригладить их, но они его не слушались. На нем была надета коричневая ряса, подпоясанная крученой веревкой.

— Что-то последнее время, ты зачастил ко мне в гости, — с иронией в голосе произнес этот странный мужчина и еще ближе подошел к решетке. — Выключи свет, а то мои глаза начинают болеть, — приказным тоном произнес он.

Кардинал быстро и без возражений, отключил фонарь.

— Ты прочитал предсказание. Оно изменилось?

— Нет, — неуверенно ответил кардинал.

Брови старика взлетели вверх.

— Тогда зачем ты пришел? Или решился покончить с собой таким оригинальным способом? — он зловеще рассмеялся. — Время кормежки уже близко.

Кардинал нервно сглотнул, когда его собеседник взялся за ручку запертой решетки, что открывалась изнутри.

Кардинал смотрел в лицо аббата и не узнавал в нем того милого и улыбчивого старика, каким помнил его в первые годы пребывания в аббатстве. После того, как аббат прочитал послание из книги вампиров, с ним что-то произошло. Он изменился, его как будто подменили. Может быть, не зря эту книгу назвали проклятой?

Много лет назад, ничего не понимающий Степка, смотрел на вмиг побледневшее лицо старого монаха, приютившего его в этой обители. Аббат быстро закрыл книжечку прямо перед любопытным носом молодого мужчины, кинул ее в шкатулку и поспешно захлопнул. Он держал шкатулку в своих дряблых руках и не сводил с нее затуманенного взора, ничего не говоря и ни на что не реагируя, пока Степан не потряс задумавшегося аббата за плечо.

— Что там было? — сгорая от любопытства, спросил он аббата. Тот перевел на него задумчивый взгляд, потом прищурился и тихо спросил:

— Хочешь власти? Думаешь, сможешь ее удержать? — он ехидно усмехнулся, а Степан только изумленно таращился на седого аббата и ничего не понимал. — Что ж бери ее, только не пожалей… потом. Управлять вампирами не получилось даже у Стража, так с чего ты взял, что получится у тебя, мой мальчик?

Потом аббат поднялся и, крепко схватив Степку за руку, потащил в сторону подземелья. Старик уверенно вел его по запутанному туннелю. Сначала они зашли в келью, что прежде нашел Степка, и снова спрятали там книгу в потайной нише, а потом, прихватив факел, стали спускаться все глубже в недра скалы, куда Степан сам никогда не решался заходить. Аббат молчал на все вопросы молодого перепуганного мужчины, пока они не подошли к этой старой запертой двери. Монах легко открыл ее, затем толкнул толстую решетку, которая издала странный поющий звук, отреагировав на кровь вампира. Он быстро зашел в темную комнату и закрыл за собой решетку, оставив опешившего Степку снаружи.

— Ты станешь аббатом вместо меня, — твердо произнес он.

— Что происходит? — прошептал Степка и нервно оглянулся, но ничего не смог разглядеть в кромешной тьме подземелья.

— Я — вампир. Много лет назад Фредерико Марчелли обратил меня.

— Чего? — глупо спросил Степка.

Когда аббат начал рассказывать о вампирах, он решил, что тот сошел с ума. Также старик поведал и историю своей жизни. Как совсем юнцом пришел в это полуразрушенное аббатство, в котором было около десятка молчаливых и хмурых монахов, и главным среди них был Фредерико, молодой старец, как его называли. Эти странные монахи ни с кем не разговаривали, полностью игнорируя нового поселенца. В считанные дни на месте развалин они возвели величественный монастырь, и они же построили подземелье с этими диковинными кельями и запутанными коридорами. Эти монахи до сих пор здесь, в этом самом подземелье. Они спят в темных каменных пещерах, отрешенные от всего мира.

Вскоре Фредерико исчез из монастыря, оставив вместо себя совсем еще молодого парня. Он не раскрыл ему свою тайну и тайну спящих в подземелье монахов. Единственно, сказал без надобности не спускаться туда и никогда не открывать запертые камеры.

О монастыре, одиноко стоящим в горах, быстро узнали и в обитель стали приходить другие монахи, или те, кто хотел уединения и тишины. Тогда молодой монах и стал здесь главным. Фредерико появился снова только через шестьдесят лет. Старый и седой аббат узнал его и немало удивился тому, как молодо выглядел его наставник. Фредерико ничего не объясняя, сразу же спустился в подземелье, а когда вернулся обратил старого аббата в вампира, не спрашивая его согласия и разрешения. Просто сказал, что доверить тайну подземелья он не может больше никому. И снова исчез. А через сотню лет у ворот аббатства появился молодой замученный паренек, который назвался именем этого вампира и в его крови аббат явно почувствовал кровь и силу Фредерико. Аббат не стал ни о чем расспрашивать перепуганного парня, уже зная, что услышит в ответ. И возможно, правда бы так никогда и не выплыла наружу, если бы этот уже молодой мужчина, который называл себя Фредерико Марчелли, через несколько лет случайно не наткнулся на дневник монаха-пилигрима в старой полуразрушенной библиотеке. Он стал слишком откровенно расспрашивать остальных жителей монастыря про вампиров.

Слушая рассказ аббата, Степка не верил ни единому слову, считая старика свихнувшимся сумасшедшим. Ему было страшно находиться здесь в полной темноте, да еще и с ненормальным стариком. Но аббат крепко держал его, просунув свою дряблую, но очень сильную руку через прутья решетки. Как тогда ему удалось вырваться, кардинал не помнит. Но, не дослушав рассказ аббата, Степан побежал назад по темному туннелю, не оглядываясь и не слушая предостерегающие крики старика. Но когда он вернулся в келью аббата, там его ждал тот, кто много лет назад убил Фредерико и немецкого офицера. Прищурив блестевшие странным светом глаза, он внимательно оглядывал запыхавшегося и перепуганного мужчину, а потом грозно рявкнул:

— Где книга?

Степка стал медленно пятиться назад к двери, не сводя взгляда с бледного лица и краснеющих глаз Ксандра. За столько лет он так и не забыл это странное имя.

— Я знаю, что ее открывали. Я чувствую, что она была здесь. Где аббат?

— Не… не… не знаю, — пролепетал тогда Степка. Он так испугался, что никак не мог заставить себя убежать. А этот жуткий человек, надвигался на него, не выпуская из плена своих глаз.

— Говори, иначе… — Ксандр в мгновение ока оказался возле Степки, схватил его за шею и крепко сжал пальцы.

— Ксандр, остановись, — раздался еще один голос, и вампир медленно повернул голову к стоящему в кельи мужчине.

— Грегор, какая нелегкая тебя сюда занесла, — улыбаясь, произнес Ксандр, а его рука, держащая Степку за горло, сжалась сильнее, перекрывая парню воздух.

— Та же, что и тебя, — спокойно ответил незнакомец. — Отпусти этого человека. Он ни в чем не виноват.

— Простые люди не должны знать о нашем существовании, — грозно произнес Ксандр и повернулся к задыхающемуся Степке.

— Это твоя вина, что он узнал о вампирах, ты не можешь убить его. Если сделаешь это, я буду вынужден наказать тебя, — с сожалением в голосе произнес Грегор. — Ты нарушишь закон.

— Закон!? Я не подчиняюсь твоим законам! — Ксандр с неимоверной силой отшвырнул Степку.

— Ксандр, прошу тебя, отступись.

— Ты знаешь, что я не могу, — проговорил он, тихо и уже без злости.

— Знаю. Но сейчас, прошу: отступи. Просто уйди.

— А что, ты сможешь убить меня? — Ксандр усмехнулся и от его голоса, кашляющий у стены Степка, задрожал.

— Ты же знаешь, что смогу. У меня не будет выбора, если ты убьешь невинного человека.

— Черт, Грегор, как ты можешь? А ведь когда-то мы были друзьями. Братьями! Никого ближе тебя у меня не было. Почему все так повернулось?

— Такова наша судьба. Прошу, Ксандр, уйди, пока еще есть возможность. У тебя будет другой шанс заполучить эту книгу, а сейчас отступись, прошу тебя как друга.

— Нет, Грегор, ты мне больше не друг. Наша дружба закончилась в ту темную ночь, когда ты согласился стать Стражем. Теперь ты тот, кого я должен убить.

— Я знаю, Ксандр, но это случится не сегодня. Тебе в таком состоянии не справиться со мной, так что потерпи до следующего раза.

— Черт, Грегор, как же я ненавижу тебя. — И он исчез из кельи.

Степка смотрел на то место, где только что стоял этот страшный, пугающий его до смерти человек, и не верил своим глазам. Его там больше не было.

— Ты как? — услышал он голос и перевел взгляд на склонившегося к нему мужчину. — Как себя чувствуешь?

Степка, все еще кашляя, смог только кивнуть и что-то прохрипеть в ответ.

— Ты ранен? — с тревогой в голосе, спросил мужчина, оглядывая его окровавленный бок с торчащей из раны деревяшкой. Только сейчас, когда шок начал проходить, Степка почувствовал страшную боль в боку. Когда Ксандр швырнул его мужчина налетел спиной на какой-то деревянный столик, переворачивая и ломая его, и что-то острое воткнулась ему прямо в тело. — Не шевелись, я сейчас вытащу, — услышал он сквозь пелену боли.

Грегор разорвал на нем рясу голыми руками и осторожно перевернул Степку на бок. Тот застонал, а в его глазах потемнело.

— Потерпи, я быстро.

Когда Степка пришел в себя, он уже лежал на жестком ложе аббата, а этот странный мужчина сидел рядом на стуле и разглядывал его.

— Тебе уже лучше? — спросил он.

— Вроде. — Степка осторожно сел, но у него ничего не болело. Он стал с интересом ощупывать себя. На его голом теле не было ни царапинки. Только еле заметный белый шрам, который исчезал прямо на глазах.

— С тобой уже было такое, не так ли? — тепло улыбаясь спросил Грегор. — В тебе все еще чувствуется кровь вампира. Сколько тебе лет?

— Тридцать, — ошарашено ответил Степка, разглядывая свой бок и не прекращая ощупывать его дрожащей рукой.

— Тридцать, а выглядишь лет на восемнадцать — двадцать.

— Что?

— Говорю, что ты молодо выглядишь. Что ж теперь еще лет двадцать будешь таким же. Так что тебе лучше скрыть от остальных свой истинный возраст. Кровь и сила Стража спасла тебя от смерти, — усмехнулся он.

— Что вы со мной сделали? — соскочил Степка с постели. Грегор тоже поднялся. — Что это? Кто вы такой?

— Теперь ты знаешь, что, кроме людей, в этом мире есть еще и вампиры. Если хочешь жить — храни эту тайну. А насчет твоей молодости, что ж прости, у меня не было выбора. Если бы ты умер, мне пришлось бы убить друга. Прощай, хотя мне кажется, мы с тобой еще встретимся, — и после этих слов, он тоже исчез из кельи, словно растворившись в воздухе.

Степка тогда несколько часов просидел в темной кельи аббата, стараясь понять, а, главное, поверить, что все, что с ним произошло, было на самом деле, и он не сошел с ума. Потом, не смотря на ночь, он спустился в подземелье, прихватив по пути факел, и с внутренней дрожью подошел к толстой решетке, заглядывая в каменную пещеру, и стараясь рассмотреть в ней аббата. Только жажда знаний могла заставить его прийти сюда среди ночи. Он должен узнать, что же в этом мире на самом деле происходит.

Вот так они общались с аббатом уже много лет. Сначала Степка приходил часто. И чем больше он узнавал о вампирах и Страже, тем чаще в его голове появлялась будоражащая кровь мысль. И со временем он создал Орден Света, чтобы осуществить то, что тогда задумал.

Он приходил к этой решетке все реже и реже. Только иногда отправлял неугодных ему в это страшное подземелье, и они никогда не возвращались. Ведь и вампира иногда нужно было кормить.

А сейчас он снова стоял у решетки, сам не зная, зачем пришел в этот раз. Это уже стало навязчивой традицией. После того, как он в очередной раз открывал книгу и читал свое предсказание, он шел сюда, чтобы увидеть аббата и услышать его насмешливый голос. А может, он хотел знать, что тот все еще жив и здоров и ни капли не изменился с их последней встречи.

— Если твое предсказание не изменилось, тогда зачем ты пришел? — раздраженно бросил аббат и отвернулся от решетки. — Не думаю, что соскучился по мне, — с ядовитой насмешкой в голосе произнес старик, направляясь обратно к своему ложу.

— Откуда ты знаешь? — искренне удивился бывший Степка Косой, а сейчас Кардинал Фредерико Марчелли. Аббат медленно повернулся, и на его губах появилась презрительная улыбка.

— Неужели ты думаешь, что тех несчастных, которых ты мне посылаешь, я сразу опустошаю? Перед смертью они успевают мне рассказать про все, что творится в моем аббатстве и какой Орден ты из него сотворил.

— Вот как, — вяло протянул Кардинал.

— Ты же жаждал власти? Ты получил ее. Чего еще ты хочешь? Управлять вампирами? Создать новый мир? Стать Богом?

— Да ничего я не жаждал! И не нужна мне была эта власть! Мне всегда нравилось просто жить в этом спокойном месте. Это ты своими разговорами и намеками сделала меня таким. Ты вынудил меня занять твое место. Я ничего это не хотел. Мне не нужна была никакая власть! — закричал кардинал.

- Ты врешь. Твою неуемную жажду власти я ощущаю на своем языке, как еще теплые капли свежей крови, — усмехнулся аббат и облизнул синие губы. — Теперь ты хочешь поставить на колени весь мир.

— Ты сам навязал мне это желание, — буркнул в свое оправдание кардинал, но оно прозвучало как-то по-детски.

— Это твой рок, и ты не властен над судьбой. Ты слишком слаб, чтобы восстать против нее, — усмехнулся аббат. — В следующий раз придешь, когда твое пророчество изменится. Тогда я поведаю о твоей дальнейшей судьбе. А до этого больше не беспокой меня. И кстати не забудь — я голоден. — Аббат отпустил прутья решетки и отвернулся от Кардинала.

— А с чего ты взял, что пророчество вообще должно измениться? Если это пророчество, оно не может меняться!

— Не может. Но только не твое, — не оборачиваясь, ответил аббат.

— Да почему, черт возьми?

— Не поминай сатану. — Аббат быстро перекрестился.

— Вампир, верующий в Бога, — с язвительной улыбкой произнес Кардинал. — Не смеши меня.

Аббат повернулся и несколько мгновений смотрел на злобное лицо мужчины своими белыми глазами, потом молча развернулся и пошел к каменному ложу.

— Не тревожь меня зря, — тихо сказал он.

Кардинал смотрел в недра темной камеры, уже ничего не видя. Кровь вампира хоть и усиливала его человеческие способности и продлевала жизнь, но слишком быстро утрачивала свою силу, смешиваясь с человеческой. У кардинала были еще вопросы, на которые он хотел получить ответ, но он понимал, что сейчас не добьется от старого аббата ни слова. Поэтому мужчина резко захлопнул тяжелую металлическую дверь в темницу, не прощаясь с ее обитателем.

Кардинал включил фонарик и пошел по туннелю теперь уже к выходу из этих жутких катакомб, которые всегда навевали на него странное чувства постоянного наблюдения.

Он смог вздохнуть свободно, только когда вышел на мраморные плиты резиденции и, закрыв дверь подземелья на старый ключ, спрятал его в глубоких карманах своей мантии. Не торопясь он пошел по коридору к своему кабинету, все время хмурясь и вспоминая то, что сказал ему аббат. Тот говорил немного, однако в его словах всегда было что-то очень важное и необходимое. Но чем чаще Кардинал спускался в эти подземелья, тем больше неразрешенных вопросов появлялось в его голове. Вот и сейчас его очень интересовал один навязчивый вопрос: почему именно его пророчество должно измениться и кто в этом будет виноват? Что ему стоит сделать, чтобы не допустить этого? Или наоборот… может, довериться судьбе, как он всегда делал в своей такой далекой молодости, и подождать, что случится дальше?

Кардинал улыбнулся, и его улыбка напугала пробегающего мимо молодого монаха. Тот шарахнулся от его Святейшества и, путаясь в длинной рясе, постарался как можно быстрее скрыться с его странно горящих глаз. Кардинал быстро направлялся в свой кабинет. Как только он подошел к дверям и уже взялся за большую литую ручку, в коридор из-за поворота вышел его секретарь Стефан. Как всегда, безупречно одетый и причесанный, с бесстрастным выражением на лице. Кардинала всегда раздражал этот чопорный, но на редкость исполнительный молодой человек.

— Стефан, — вместо приветствия произнес кардинал, продолжая разглядывать своего секретаря.

— Ваше Преосвященство, — Стефан слегка наклонил голову, приветствуя Кардинала и ожидая дальнейших распоряжений.

Стефан работал в аббатстве уже около пятнадцати лет, и за это время его внешность абсолютно не изменилась. Кардинал понимал, что причина кроется в крови вампира, вот только его интересовало, кто же снабжал его секретаря таким ценным эликсиром долголетия и силы.

Кардинал знал, что Стефан играет сразу за две команды, а то и за все три. Он работал на Орден, на вампиров, и часто общался с Максом. Иногда Кардинал специально подкидывал ему информацию и наблюдал за дальнейшими действиями своих противников, но Стефан был слишком умным, чтобы попасться на мелочах. Люди кардинала следили за ним и днем и ночью, но ничего конкретного на него у них не было. Это был секретарь безупречной репутации. Но чутье Кардинала никогда его не обманывало и не подводило. Что ж, пришло время открыть карты и избавиться от чужого соглядатая.

— Стефан, — обратился Кардинал к замершему перед ним молодому человеку после минутного молчаливого разглядывания. На других подчиненных этот метод действовал безотказно. Они сразу же тушевались, растеряв всю свою смелость, начинали бледнеть и потеть. А вот секретарь всегда оставался к такому общению безучастным. Он с невозмутимым видом ждал дальнейших указаний и распоряжений.

— Слушаю, Кардинал, — спокойно ответил Стефан.

— Поскольку Егор передал свою силу сестре и скоро доставит ее сюда, Макс и Зигфрид мне больше не нужны.

Если секретарь и был удивлен, то не подал вида. Кардинал плотоядно улыбнулся.

— Что стоит предпринять?

— Убери их так, чтобы мы смогли обвинить в этом вампиров. Пусть все подозрения падут на … Ксандра и его людей, то есть вампиров. Пусть в Ордене подумают, что это его рук дело.

— Слушаюсь.

— И не затягивай с этим заданием. Выполни, как можно быстрее, — бросил Кардинал и повернулся к двери своего кабинета. — У тебя два дня.

Стефан успел кивнуть, развернуться, и сделать только пару шагов, как голос Кардинала остановил его:

— Хотя, Стефан, знаешь, немца оставь в живых и приведи сюда. У меня есть несколько вопросов к нашему дорогому другу, — хмыкнул Кардинал, и в его глазах появился странный огонек.

— Хорошо, — только и ответил секретарь, а затем быстро пошел по коридору.

Стефан еще несколько мгновений ощущал взгляд кардинала на себе. Он понимал, что зайти в свою комнату и забрать кое-какие вещи и документы он уже не успеет, поэтому свернув за угол, быстро направился к выходу из здания, на ходу доставая телефон.

— Моя Королева, у нас проблемы, — бросил он в трубку, когда за ним закрылись двери резиденции Ордена Света.

Кардинал смотрел в спину уходящего секретаря и понимал, что сейчас тот сбежит от него, если только он правильно оценил его умственные способности, а Степка редко ошибался в людях.

— Карл, — бросил Кардинал в темноту длинного коридора. В ту же секунду из незаметного алькова появился высокий и коренастый мужчина. Он поклонился кардиналу и преданно посмотрел на него маленькими карими глазками, блестящими из-под лохматых черных бровей, ожидая дальнейших распоряжений.

— Мой Кардинал, — мужчина низко поклонился и поцеловал протянутую руку.

— Проследи… и убей, — бросил тот и, больше не говоря ни слова, скрылся в кабинете.