Подборка рассказов с сайта «ПРОЗА. ру».
1.0 — tyrty — файл, создание
1.1 — tyrty — исправления
1.2 — удаление чужого ника из дескрипшена, скрипты — palla
2012–2013
образ Шефа принадлежит господину ZОТОВу, все права защищены))) образ президента, к сожалению, принадлежит народу РФ…
Президент ехал в желтой «Ладе Калине», не слишком заботясь о соблюдении правил дорожного движения, ведь дорога перед ним была пустой. Он как раз провожал взглядом вытянувшегося по струнке работника ГАИ, когда в салоне автомобиля, сопровождаемый языками пламени и острым запахом серы, появился Шеф. Политик при явлении Темного Владыки даже бровью не повел: эти двое уже встречались. А вот Шеф, оказавшись внутри «Лады Калины», на несколько секунд даже растерялся.
— Что за хрень?! — возмутился он, понимая, что его копыта почти прижаты к подбородку. Путаясь в собственном длинном хвосте, Шеф оглянулся и, наконец, его озарило. — Ах, это ж та машина, которую в нашем Управлении наказаний придумали! Не зря люди работают, не зря…
Потом Шеф вернул свое внимание в сторону президента, которому, собственно, и явил свой темный, ужасный лик. Тот, молча, вел машину по пустынному шоссе. Один щелчок хвостом, и дорога воспылала адским пламенем, танцующем под колесами «Лады».
— Трепещи, смертный, сам Князь Тьмы перед тобой! Падай ниц и дрожи, жалкий червь, ибо душа твоя у меня на кончике когтя! — зарычал Шеф, изрыгая из ноздрей дым. Заднее сиденье машины заволокло мутной завесой.
— Добрый вечер, Шеф, — сдержано поздоровался президент. — Вот уж не думал, что мы встретимся так скоро, мне ведь всего 59 лет.
— Я не собираюсь тащить тебя в Город прямо сейчас, — признался Шеф, пытаясь устроиться удобнее в салоне автомобиля. — Мы там, если честно, еще не готовы к твоему появлению. Дизайнеры, креативщики и менеджеры уже все мозги себе сломали, но так и не придумали для тебя достойного наказания. Сам понимаешь, тут простым 145 этажом без лифта не обойдешься.
Президент попытался, не прерывая движения, рассказать Темному Властелину о своих планах на постройку многоэтажек в Чертаново, но Шеф его не первый год знал, прекрасно понимая, что политик может часами нести всякую чушь.
— Я явился, смертное ничтожество, чтобы объявить тебе… — Шеф выдержал драматическую паузу. — ЧТО ТЫ ОХРЕНЕЛ ВООБЩЕ!
— Я?! — на лице президента отразилось беспредельное удивление.
— Нет, ну я, конечно, все понимаю… — возмущенно начал Шеф, оставляя следы когтей на заднем сидении «Лады». — Когда в 90-х я явился к тебе и предложил хорошенько повеселиться в масштабах самой большой страны в мире, можно было догадаться, что замут выйдет неслабый. Но я и подумать не мог, что ты так обнаглеешь!
— Да что я сделал-то? — президент почесал лысеющую голову.
— Ты еще спрашиваешь?? — взревел Шеф. — Я тебя зачем над Россией тираном-деспотом поставил? Чтобы народные волнения провоцировать, чтобы чиновников развращать, у меня для них уже в Городе на рудниках теплые местечки во взрывоопасных шахтах приготовлены…
— Ну, так, а что не так? — не понял политик. — Уровень коррупции растет, народ в шоке, друг на друга бросаются, в перерывах мне поклоняются. Хоть пачкой в Город забирайте.
— Ага, держи карман шире! — рявкнул Шеф. — Ты кого мне, на третьем сроке, наплодить решил? Борцы за справедливость! Оппозиционеры! Одним словом, ДОБРО. Тьфу!
— Да гандоны они, а не добро, — обиделся президент. — Неблагодарные орангутанги. Я им обещаю-обещаю, обещаю-обещаю, а им все мало!
— Как я могу забрать в Город души тех, кто героически погибнет в партизанской борьбе с ОМОНом? Я замерзших на зимних митингах детей, мать их за ногу, даже в 9-й круг не смогу отправить, для них температурный режим значения уже не имеет!
— Езжайте в Белоруссию, там климат лучше, а идиотизма больше. — развел руками президент. — Я стараюсь изо всех сил! Вот, например, «Пусси Райот». Девки в храме станцевали в знак протеста против меня, это же сразу к вам, можно хоть на месте в Город провалиться.
— Как вы мне достали с вашими феминистками, — закатил красные глаза Шеф. — Мне про них патриарх уже все уши прожужжал за субботним совместным ужином в разгар очередного поста. Убиенный младенец на «второе» был неплох, но ведь он мне в горло не полез: так активно патриарх уговаривал меня перенести его к девицам в следственный изолятор, якобы, для групповой исповеди.
— Надо будет потом только фотографии с исповеди фотошопом подкорректировать, — задумчиво протянул президент.
— Я ТЕБЯ туда помещу фотошопом, властелин дзюдо! — заорал Шеф. — Я этих девок уже тоже теряю, вот, прямо сейчас! Сделали из них мучениц, да так, что уже НАВЕРХУ заинтересовались! Вообще, наплодили святых, я аж сыпью под шкурой покрываюсь, какой серной мазью не вылечишь.
— Наша медицина, кстати, развивается. Взятки среди врачей перешли от конфет к алкоголю и кокаину, а уж цены на лекарства… — начал перечислять политик.
— Так, выйди вон! — Шеф хвостом распахнул дверь «Лады» на полной скорости. — Прогресс медицины я вижу только на твоем лице в виде ботоксной подтяжки. И все видят!
— А вы к Навальному являлись? — спросил тот. — Это же он во всем виноват. Может, его подкупить?
— Смеешься что ли? — с досадой отмахнулся Шеф. — Его сам Госдем США спонсирует, а у меня нет столько денег, чтобы их переплюнуть! А с Крымском что??? — вспомнил Властелин. — Столько людей смыло, прямиком в Небесную Канцелярию! Они там до сих пор в шоке, не знают, где всех размещать, спрашивали у меня план-проект Городской многоэтажки!
— Это не я! — заверещал президент, вцепившись в руль.
— А Кавказ кто кормит? Тоже не ты? — Шеф чуть не выдрал его кресло, вцепившись сзади. — Они же мусульмане! Это же вообще к нам не относится, где в Библии хоть один мусульманин?! Ни себе, ни людям, блин…
— Что же делать? — с кислой миной спросил президент.
— Времени у тебя сам знаешь сколько, — холодно заметил Шеф. — Больше срок президентства увеличивать не дам, я тебе не увеличитель из рекламы в интернете, бесплатно и без смс. Работай лучше. Народ должен жить в достатке, чтобы спокойно придаваться смертным грехам, а не умирать геройской смертью в борьбе с тираническим режимом! В общем, я тебя предупредил!
С этими словами, Шеф растворился с языках пламени, оставив после себя пентаграмму, которая и так была выгравирована на днище каждого автомобиля марки «Лада Калина».
КАРТИНА № 1. ХУН
Многочисленные слуги замерли в низком поклоне, опустив глаза. Император появился в коридоре внезапно, просто вышел из-за угла, шелестя шелковым халатом, касающимся пола. Разглядывать рисунок, украшавший одеяние повелителя, не позволялось никому, но каждый обитатель замка знал, что таких халатов не слишком много. Малое количество одежды для домашнего пользования — совершенно невозможно для императора, но. Между тем, императору дозволено все, что угодно, в том числе и малое количество одеяний.
Он прошел мимо уверенным шагом, осматривая прислугу на предмет неточностей в их форме или пытаясь заметить, появились ли во дворце новенькие. Новоприбывших не было, ведь император не давал такого разрешения. Большинство слуг находилось во дворце уже много лет, правитель любил постоянство.
Стоило правителю скрыться, как служащие засуетились. Стараясь не издавать лишних звуков, главный управляющих императорского дворца, одним движением руки направил двоих подчиненных делать чай. Первый побежал в сад, чтобы там сорвать свежие листья зеленого напитка, а второй должен был дать указания на кухне, чтобы подготовили для заварки 3 разных чайника.
Император любил чай. Он любил наслаждаться им в комнате для рисования. Сам повелитель империи этому искусству обучен не был, хотя его мать могла расписать шелковую ткань не хуже любого мастера. Она была любимой наложницей отца императора, и творчество было одним из её многочисленных талантов.
Три чайника были готовы с рекордной скоростью, в основном потому, что их не надо было мыть. Путаясь в рукавах короткого халата, слуга прибежал из сада, неся в хлопковом платке только что сорванные с куста листья. Угодья императорского дворца простирались далеко, в них было достаточно места для выращивания собственного зеленого чая, особого сорта, не такого, который рос и собирался на простой земле простолюдинами.
Чай заварили во всех чайниках по очереди, добавляя по щепотке «зеленого пороха» в каждый. В первом чайнике процесс заварки проходил быстрее всего, во втором дольше и, наконец, третий сосуд настаивался дольше всех. В одну единственную чашку из фарфора с золотым иероглифом, означающим имя и титул императора, теперь предстояло наливать напиток из каждого чайника по очереди. Самый слабый отвар должен был оказаться на дне, потом самый сильный и затем «средний» вариант. Его нужно было налить сверху, заполнив чашу почти до самого верха. Слуга подхватил поднос, чай предстояло разлить в присутствие императора, чтобы его попробовал его личный дегустатор. Правитель боялся отравления, как до него боялись 6 предыдущих императоров династии.
В то время, как слуга несся по коридорам с подносом, маневрируя между высокими вазами без цветов, фонтанами и мраморными львами, тот, кому этот поднос предназначался, медленно прохаживался по огромному залу с потолком намного выше, чем в других дворцовых комнатах. Больше этого помещения была только тронная комната, в которой правитель принимал дипломатов и военные дары.
Этот зал был живым памятником матери императора, Чжи. Половину украшали её работы, большие и маленькие куски шелка или пожелтевшей от времени бумаги, на которых она чернилами упражнялась в каллиграфии или рисовала небесных созданий, птиц и драконов. Эту часть зала император, её сын, знал наизусть. В детстве он приходил в покои матери, чтобы смотреть как она рисует. Тогда он ещё не претендовал на трон, наследным принцем должен был стать ребенок императрицы Бо, но она оказалась бесплодной. Будучи маленьким, император не мог понять как такое возможно — не родиться. Повзрослев, мужчина немного переформулировал для себя это непонимание, теперь оно занимало его в несколько ином аспекте…
Вторая половина зала, напротив, постоянно менялась. Каждый раз посещая помещение, император видел что-то новое. Сегодня его ожидало полотно размером с его собственный рост. Цельный кусок небесно-голубого шелка был натянут на паре бамбуковых палок. Белыми разводами на импровизированном «небе» лежали облака, с них падали зеленые листья с золотыми прожилками. Императору казалось, что они действительно падают. В центре куска красовался силуэт пары. Мужчина — самурай и женщина, его мать, обнимались перед долгой разлукой. Художник изобразил раннюю осень, время, когда молодые люди уходили на войну.
Правитель подошел ближе и коснулся рукой изображения. Лицо женщины было благородного белого цвета, её траурная прическа блестела убранными волосами.
— Как живые, — глаза императора расширились.
— Доволен ли повелитель новой работой художника? — склонившись почти до земли, спросил молодой человек в коричневом кимоно с синим поясом.
Император обернулся. Парень был тем самым художником, нарисовавшим картину. Никому не позволялось заговаривать с правителем страны, если он сам не обратится или не захочет этого, так можно было лишиться головы. Но художники были исключением, потому что если работа понравилась императору, он никогда не обезглавит наглеца, а если нет — не зачем жить, и казнь не казалась такой страшной.
— Мы желаем знать, какими средствами создана эта картина, — потребовал император, вглядываясь в работу.
— Красящая паста, о, величайший из всех правителей, — пояснил художник. — Я смешал её из ингредиентов, найденных в горах. Эффект показался мне достойным вашего высочайшего внимания.
И без того узкие глаза хозяина дворца сощурились окончательно, он задумчиво намотал тонкую, длинную бородку на палец. Медленно прошелестев по залу огромным халатом, император подошел к молодому человеку. Тот упал на колени, не смея поднять глаза.
— Нам нужны эти ингредиенты, — потребовал он, сложив руки вместе. Звякнули кольца. — Мы желаем посмотреть, как делается такая краска.
— Какого цвета, мой император? — осмелился уточнить художник.
— БЕСЦВЕТНАЯ, — холодно проговорил император.
Молодой человек поднял голову только тогда, когда шорох убранства повелителя затих в дальней стороне зала. Парень подумал, что стоит написать матери о том, чтобы не ждала его домой через 5 лет, когда ему положен отпуск. Скорее всего, художника казнят, ведь он не знал, как сделать БЕСЦВЕТНУЮ КРАСКУ для императора.
КАРТИНА № 2. ЮЙ
Сердце императора билось прерывисто. Старику не хватало воздуха, хотя здесь, на вершине горы, где до неба можно было дотянуться рукой, его должно было быть куда больше, чем в долинах и городах.
Восхождение на Тайшань было тяжелым. Его позолоченные сандалии не были приспособлены к долгим прогулкам по грубой земле, но отказаться от задумки император не мог. Внизу, у подножия Тайшань, стояли толпы народа, не веря своим глазам, что видят своего правителя. Для них он был божеством и, подобно богу, он, молча, совершил восхождение на одну из главных гор Поднебесной.
Следом за императором поднимались по крошащемуся под ногами склону два десятка слуг, нагруженных провиантом. Это было первое монаршее восхождение правителя, поэтому никто не знал, что может пригодиться ему на большой высоте. Решено было взять с собой все, от ковра до любимой обезьянки старика.
Императору не понадобилось ничего, кроме большого количества воды. В его глазах периодически мутнело, он останавливался, чтобы сделать пару глубоких вдохов. Тут же за ним тормозила и теряла равновесие на склоне вся многочисленная свита. Первый советник несколько раз порывался броситься к государю, чтобы чем-то помочь, но был огрет позолоченной тростью. Император, подавив дурноту, грозно уставился на советника, а вместе с ним и на остальных слуг. Нужно было сразу показать всем и каждому, что земное божество не нуждается ни в чьей помощи.
Через 6 долгих часов Тайшань покорился императору, как покорялся весь Китай, принимая объединенную иероглифику и систему управления. Последние шаги дались старику поразительно легко, словно и не было трудного восхождения. Разгоряченный новой своей победой, император резко развернулся к своим подданным, потрясая длинными рукавами. Ткань потемнела от грязи, выходной халат старика долго волочился по земле в течение всего дня.
— Вот как может ваш император! — громко произнес он. — Все смотрите! А то дошли до меня слухи о том, как кое-кто здесь думает, что я умер уже!
— Долгих лет жизни императору! — кренясь на бок под тяжестью вещей на спинах, поклонились сопровождающие его слуги.
— Очень, очень долгих… — поежился под порывистым ветром император.
Мысли о длительности жизни посещали его все чаще. Каждое утром он подходил в большому зеркалу в своей купальне и, перед тем как войти в воду, осматривал себя с ног до головы. Иногда старик оставался доволен увиденным, ведь для своего возраста он сохранил прямую спину и руки его не дрожали. В другие дни, а таких было куда больше, он разбивал зеркало, так что управляющему императорским дворцом за ночь приходилось находить новое, а прислуге долго и тщательно убирать осколки.
Об один из острых краев остатков стекла император однажды порезал ногу. В тот день были забиты палками пятнадцать прислужников, работавших в купальных комнатах, а сам правитель просидел весь день на троне, не надевая шлепанцев, и не отрываясь смотрел на рану. Придворным лекарям запрещено было обработать порез, император все смотрел на ногу и ждал, когда на его глазах красная полоска затянется. Случилось это только на четвертый день…
Император, вынырнув из омута воспоминаний, набрал в грудь воздуха, чтобы снова обратиться к своим подданным. Его голосовые связки напряглись, он попытался разжать пересохшие от ветра губы, но не смог.
— Император! — первым заметил неладное главный советник, даже под страхом казни не переставший волноваться за главу государства. — С ним что-то не так, боги, помогите всем нам!
Глаза старика расширились, он начал терять равновесие, сделав несколько шагов в сторону. Сзади него, будто по злому умыслу, оказался обрыв. Возможно, гора Тайшань не была рада принять на себе первое в истории Китая монаршее восхождение. Оно грозило стать последним…
Но император не сорвался вниз. Он упал на колени, согнулся пополам, как зародыш и, с трудом дыша, издавал лишь хриплые, сдавленные звуки. Никто не решался подойти к нему, ведь старик четко приказал его не трогать. Если бы правитель мог думать, он понял бы, что стал жертвой своей собственной гордыни.
В тот день лишь один человек осмелился рискнуть жизнью и приблизиться к высочайшей особе. Это был молодой мужчина в старом коричневом халате, перехваченным новым синим поясом. Придворный художник, которого взяли на Тайшань так же, как и обезьянку, просто на всякий случай, ринулся к почитателю картинного искусства, падая перед ним на колени.
Никто не имел права прикасаться к императору, если он сам того не пожелает, но художнику уже давно было нечего терять. Молодой человек так и не смог приготовить для старика невидимую краску, так что каждый день его жизни проходил исключительно по милости этого умирающего человека. Если бы император скончался, всех его слуг убили бы вместе с ним в знак скорби, а так у художника оставался хоть какой-то шанс прожить подольше.
— Ваше величество, — прошептал парень, склоняясь над ним. — Не оставляйте свой народ!
В ответ на это император лишь схватился за грудь, простонав что-то невнятное. Возможно, он был недоволен тем, что к нему прикасается какой-то слуга, но сказать об этом не мог.
— Моя матушка сказала мне, что в моменты, когда становится плохо, нужно сжимать в руке вот это, — продолжал лепетать художник, засовывая в ладонь императора округлый, яркий предмет. — Такой камень помогает умирающим жителям Поднебесной, возможно, он спасет и вас!
Старик из последних сил скосил глаза на то, что покоилось теперь у него в пальцах. Абсолютно ровный, отесанный тысячами волн кусок янтаря сверкал на солнце, вбирал в себя его лучи и приобретал более насыщенный цвет. От ощущения тяжести янтаря императору вдруг стало очень спокойно. Он сжал ладонь и, отрешившись от болей в груди, сконцентрировался на самом существовании талисмана в своей руке. Постепенно, дыхание его нормализовалось. Измученный, правитель Китая впал в забытье, чтобы проснуться уже здоровым, у подножья горы Тайшань.
Кусок янтаря куда-то исчез. Возможно, он выпал и остался на вершине скалы, откуда слуги аккуратно уносили старика. Первыми его словами, как только сознание вернулось, были «привести ко мне этого художника».
Тусклый солнечный свет ударил в воспаленные глаза: Влад зажмурился и рухнул лицом в продавленную подушку. У него было ровно 20 секунд для того, чтобы проснуться окончательно и отключить будильник в телефоне до того, как он прозвонит второй раз, разразившись гимном Российской Федерации. Перевернувшись на кровати, мужчина успел нажать кнопку «отмена» как раз вовремя, чтобы хорового пения не прозвучало. Это был единственный доступный звонок будильника, имевшийся в этой модели телефона, и лишний раз слышать его Влад не хотел. Разработанный в инновационном центре «Сколково», мобильник упал на одеяло, рухнув из руки хозяина под тяжестью собственного веса.
По дороге из спальни, Владу пришлось переступить через парочку бесчувственных тел, лежащих прямо на полу. Вчерашний день хозяин дома помнил плохо, очевидно, день рождения был отпразднован успешно: 6 бутылок водки, просмотр личного поздравления Президента по телевизору, звонки родственников из Ханты-Мансийского автономного округа, которые пытались перекричать шум работающих нефтяных вышек. После 23.00 гости, одновременно, как один, затихли, выключив музыку и зашторив окна, но общение в пьяном угаре не прекращалось до самого утра.
Надевая рубашку и завязывая галстук, Влад метался по комнате. Он не мог уйти из квартиры, не проверив карманы гостей на предмет диктофонных записей, спрятанных камер или «жучков» для прослушивания. Стать героем юмористического видео ролика Влад не боялся, тем более что доступ к международным сервисам для хранения и просмотра видео уже несколько лет, как был ограничен. Мужчину напрягало другое: он боялся, что вчера, под действием алкоголя, мог наговорить лишнего, кинуть необдуманную фразу…
Его друзья никогда бы не стали, в таком случае, его «сдавать», им бы и в голову не пришло шпионить за Владом, но спецслужбы уже не раз, выборочно, подкидывали записывающие устройства ничего не ведающим гражданам. Таким образом, они выявляли «говорунов», которые публично выказывали недовольство своей жизнью, а ведь именно на это мужчина и сорвался в свой тридцатый день рождения. Формально, повод для внушения у него был уже потому, что он просил звать его «Влад», вместо столь популярного, данного ему при рождении имени «Владимир». Когда-то ему просто хотелось оригинальности, ведь каждого второго мальчика, когда Влад родился, было модно и принято называть «Вовой». В последнее время, казалось Владу, все были Владимирами, а, ведь, так хотелось выделиться. Он не был виноват в том, что всем вокруг, без исключения, всегда, в любой ситуации нравилось это имя «Владимир».
Не обнаружив в сумках и куртках гостей, мирно спящих в его квартире, ничего подозрительного, мужчина подхватил портфель и покинул жилище. Обшарпанный подъезд встретил его разбитой лампочкой и ковриком на втором этаже, робко положенным какой-то соседкой в попытке создать уют на лестничной площадке. Влад уже открыл дверь на улицу, впуская внутрь загазованный воздух, как скрипнул замок от квартиры «номер 2».
— Владимир? — строго позвал его голос из темноты за приоткрывшейся створкой. — Подойдите, пожалуйста.
— Вера Владимировна, — как можно менее обреченно растянул губы в улыбке тот. — Очень на работу опаздываю.
— Я все понимаю, но если пенсионерка будет спускаться к вам, это займет гораздо больше времени, — сухо заметила пожилая женщина. Влад знал, что она права. Он вообще не понимал, как эта дама еще жива, учитывая состояние ее здоровья и жилья. Возможно, секрет был в том, что дома старуха почти не бывала. Все свое свободное время она проводила в поликлиниках и больницах, в очередях за бесплатным медицинским обслуживанием. Вера в его существование у Веры Владимировны была непоколебимой, и именно она продлевала бабушке жизнь, не смотря на крохотную пенсию, малое количество еды на обед каждый день, и полное одиночество.
— Иду, Вера Владимировна, — Влад развернулся на 180 градусов и поднялся в квартиру к соседке.
Старушка медленно исчезала в темноте коридора серой фигурой. Оказавшись за порогом, Влад осмотрелся: прихожая завешана старой верхней одеждой, скрипучий паркет кое-где был прикрыт газетами годичной давности. Темноту квартиры разрывало красное свечение лампадки в «красном углу». Влад поежился под усталыми взглядами пяти икон, закопченных от ночных бдений, со следами от воска на рамках, и, на всякий случай, перекрестился. В его паспорте уже 30 лет стоял штамп «православный», прямо рядом с отметкой «русский», в разделе «национальность».
— Проходите быстрее, молодой человек, дует, — потребовала бабка из гостиной. Влад захлопнул дверь и оставил коридор позади, войдя в пахнувший пылью зал. Под потолок уходили книжные шкафы, возраст некоторых совпадал, казалось, с возрастом хозяйки самих фолиантов. Мужчина разглядел серые тома Достоевского и Бунина, собрание сочинений Пушкина. Все книги имели темные корешки, издания с красными обложками не выпускали уже много лет, с тех пор, как под ними стали выходить только запрещенные, революционные книги. Влад с интересом покосился на хозяйку апартаментов: ей уже много лет, видела ли она книги Маяковского? Держала ли бабка в руках «Лолиту»?
Другая часть библиотеки была совершенно новой: такие блестящие, яркие издания продавались во всех книжных магазинах страны. Вера Владимировна, очевидно, не приобретала книги самостоятельно, на это у нее просто не было средств. Граждане часто получали «Биографию великого человека», или «Становление демократии в России» в качестве подарков на праздники и «продуктовых корзин» от государства. Почти со всех обложек таких книг, неизменно, смотрел Президент, вечно молодой, застывший в том образе, который для него, по его собственному приказу, воплотили врачи и косметологи. С того времени он почти не постарел, не смотря на свой преклонный возраст. Специалисты Кремля работали на высоком уровне: разжиженные витамины Президент принимал с едой, а трубки с физраствором надежно прятались всегда в складках его длинных, хорошо скроенных пальто.
— Чем могу, Вера Владимировна? — закончив осмотр гостиной, спросил Влад.
— Наш дом, мой мальчик, участвует в конкурсе на лучшую клумбу ко Дню Ветерана Великой Отечественной Войны, — сложив руки на коленях, откинувшись в скрипучем кресле, начала старуха. Влад помнил, что праздник 9-го мая раньше назывался День Победы, но «День Ветерана» показался правительству более приемлемым, так как новое поколение подрастающих россиян, казалось, не всегда понимало, какую победу им необходимо праздновать, так много лет прошло с того времени.
— Прекрасно! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул мужчина.
— На творение наших рук будет смотреть районная администрация, если им понравится клумба, мимо нее пройдет праздничный парад ветеранов… — не обратила на его «радость» никакого внимания бабушка.
— Разве кто-то из ветеранов Великой Отечественной Войны остался жив?! — в шоке, спросил Влад. Вполне возможно, Вера Владимировна знала о чем-то, о чем он и не подозревал, так как был уверен в том, что ни одного воевавшего в 1940-х годах старика просто не осталось.
— Нет, конечно! — развеяла его надежды пожилая женщина. — Но праздник остался, в этом году по городу, по указанию мэра, маршем пойдут галаграфические изображения ветеранов, восстановленные по их фотографиям. Во главе парада Президент поедет на танке.
— Смотреть на вашу клумбу? — вырвалось у Влада, против его воли. В голове у него стояла картина: призраки людей, возвращенные к жизни при помощи компьютерных технологий, бесшумно двигаются по улицам Москвы. Его передернуло.
— Мой экспонат, который я буду выдвигать на конкурс, необходимо будет осветить в блоге! Ты же у нас блогер? — рявнула Вера Владимировна.
— Нет, что вы! — отшатнулся Влад. — Блогеры же все когда-то были революционерами и изменниками Родине, теперь ни один нормальный человек к сетевым дневникам и близко не подойдет.
— Не отнекивайся, я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, — отмахнулась старуха. — Мне Анна Владимировна, из управляющей компании нашего домовладения, рассказала, что тебе ставили интернет-кабель в квартиру. А еще она сказала, что ты — нормальный блогер, ерунду всякую не пишешь. ФСБ проверяло содержание всех твоих электронных ресурсов, как владелец сетевого журнала, ты стоишь у них на учете.
Влад покрылся липким потом. Он знал о том, что службы безопасности постоянно отслеживают и проверяют все данные, которые поступают в Интернет от российских граждан, чтобы контролировать качество информации, к которой получает доступ вся страна. Вот, только ему и в голову не приходило, что контроль настольно обширен, и что проверкам подвергается даже он, никому не интересный клерк с двадцатью пятью постоянными читателями, рассуждающий на своей страничке о методах повышения производительности офисных работников.
— Хорошо, Вера Владимировна, я все опишу, — закивал мужчина, не желая задерживаться в квартире соседки ни на минуту. — Вы сажайте клумбу, а я напишу.
— И посажу, — заявила старуха, так, что у Влада не осталось в этом никаких сомнений.
Выскочив из дома на улицу, понимая, что опаздывает, мужчина бегом направился к остановке. Шансов на то, что приедет общественный автобус, было мало. Под стальным козырьком скопился народ, ожидающий возможности уехать по своим делам. Влад позволил себе прождать транспорт всего лишь несколько минут, после чего, с чистой совестью, направился к метро пешком. По дороге, опустив руку в карман, мужчина отметил, что поездка на автобусе, все равно, сорвалась бы: денег у Влада не хватило бы. За последний год цена на проезд в общественном транспорте поднялась до 163-х рублей за один билет, а в кармане было всего 120.
— Опаздываешь, Рабоватов! — возмутился начальник, с видом невероятной усталости провожая Влада, несущегося по коридору к офису фирмы на полной скорости.
— Простите! — запыхался мужчина. — Обсуждали парад 9-го мая…
— Я перед тобой сам парадом пройду, если ты мне сейчас скажешь, как записать возврат долга французской компанией, чтобы нас не посадили в колонию, с клеймом иностранных агентов! — потер виски шеф, купил стаканчик кофе из автомата и вернулся в рабочее пространство, где Влад уже разложил свои бумаги.
— Чего? — не понял мужчина. — У нас все чисто, мы с заграницей вообще никак не связаны, в качестве посредников поставляем обивку для кресел в Государственную Думу, производитель — отечественный, все расчеты — в рублях.
Начальство, рухнув в кресло, на стене над которым висели портреты Президента, премьер-министра, главы избирательного комитета и мэра, безнадежно развел руками. Он только с утра выяснил, что на счет фирмы поступили денежные средства от французского холдинга, который в годы до принятия закона об иностранных агентах, брал какой-то микро-заем у компании, особо приближенной к Государственной Думе Российской Федерации. Шеф о займе успел позабыть, слишком много было у компании дел после вступления России во Всемирную Торговую Организацию и Евразийский Союз, и после войны с Грузией, которая началась из-за какой-то плохо смонтированной видеозаписи о шпионаже, которая вышла в журналистской программе на телевиденье.
— Что теперь делать? — кусал губы шеф. — Меня посадят.
— Никто вас не посадит, — попытался успокоить его Влад. — Тюрьмы переполнены теми, кого судили за измену и нарушения правил проведения массовых мероприятий.
— Первым, кого арестовали по этой статье, уже много лет, их сажали еще в молодости, они скоро сдохнут в тюрьме, а меня запрут на их место! — Влад никогда не видел своего начальника, взрослого, мудрого мужика, на грани истерики.
— У вас прекрасная репутация, — не согласился Влад. — Много лет вы работаете с правительством, вас Президент лично поздравлял с юбилеем успешной трудовой деятельности, у вас премия ЗА СТАБИЛЬНОСТЬ!
— Не будь дураком, Володенька, Президент поздравляет всех и каждого гражданина России со всеми праздниками, этот ход придумал он сам, чтобы никто не сомневался в том, что правительство любит тех, кем правит! Каждый человек значим, дети — наше будущее, работа на заводе — почет и уважение. От любви власти к своим гражданам некогда дышать и думать о том, что есть на ужин, и что случается с теми, кто на такую любовь не хочет ответить взаимностью, — ударил кулаком по столу шеф.
— Игорь Владимирович! — попытался утихомирить начальство Влад. — Вы что! Нельзя так говорить!
— Иди отсюда, парень, пошел! — внезапно, шеф вскочил, замахав на него руками. — Ты уволен!
— Как уволен? За что?! — не понял Влад.
— Ты не будешь числиться работником организации — иностранного агента, это мой тебе подарок. Премиальных не даю, уж извини, сложно зарабатывать что-то на внутреннем рынке, на котором отсутствует экономика и инфраструктура везде, кроме Дагестана, — руководитель резкими шагами подошел к столу, начав собирать бумаги и записи Влада в неаккуратную пачку. — ТЫ УВОЛЕН!
На часах Влада был полдень. Он стоял на улице, удивленно оглядываясь по сторонам. Давно мужчина не был за пределами офиса, просто так, средь бела дня, в рабочее время. Теперь он был не трудоустроен, Влад уже и позабыл, какого это. Работы в России всегда было много, просто платили мало, но люди постоянно уходили на пенсию в свои 80 лет, как на конвейере, стабильно уступая рабочие места молодому поколению.
Медленно бредя по городу, Влад наблюдал, как стоят на каждом углу отряды полицейских. Много лет назад они въехали в город на автомобилях для перевозки заключенных, да так там и остались. По проезжей части изредка проносились патрульные «автозаки», из них Влада подозрительно окидывали взглядами стражи правопорядка. Мужчина, на всякий случай, выкинул в урну белый пластиковый пакет, белый платок и белый шарф, и вытащил поверх куртки цепочку, чтобы на видном месте болтался православный крестик.
На автобусной остановке ожидала толпа из 15-ти человек. Люди тихо читали «Российскую газету» и «Президентский вестникЪ», переминаясь с ноги на ногу. Влад остановился, прикидывая, не проехать ли ему на общественном транспорте «зайцем». И тут, словно кто-то сжалился над ним, ему на глаза попался яркий фиолетовый прямоугольник из пластика, лежащий на грязном асфальте, в одной из его ям. Влад наклонился и поднял карточку, которая оказалась чьим-то потерянным проездным билетом на автобус. Не поверив своей удаче, мужчина хотел, было, спрятать билет в карман, но Фортуна, снова, улыбнулась ему: из-за угла показался автобус. Он был уже полон, но толпа, обрадованная его прибытием, дружно хлынула к краю проезжей части. Увлекаемый людским потоком, Влад мысленно пообещал себе, что обязательно влезет в внутрь, не смотря на давку.
Его толкали и пинали со всех сторон. Чтобы ухватиться за поручень, мужчина сунул проездной билет в рот, зажав между зубами. Он чувствовал себя, словно селедка в бочке, но он ехал! Руки Влада были прижаты по бокам туловища, так же как у других пассажиров. Они тоже, для удобства и чтобы не навлечь на себя гнев толстой кондукторши, зажали свои проездные билеты в зубах. Так Влад и стоял, вполне счастливый, такой же, как все: руки по швам, рот заткнут льготным проездным билетом, предоставленным правительством, медленно едущий неизвестно куда.
Около полуночи 31-го декабря семья Петровых собралась за столом. Через 10 минут должно было начаться выступление Его Величества Президента Всея России. Петровым было чрезвычайно интересно послушать о том, как прошёл для страны этот год, и что их ждёт с году следующем. Внимательно уставившись в экран телевизора, Петровы досматривали блок новогодней рекламы («Новая формула с крылышками позволяет деду Морозу облететь весь мир за одну ночь!»), поэтому даже не заметили появления в их доме одного неожиданного гостя.
Дьявол материализовался в коридоре, не забыв поджечь новогоднюю ёлку языками пламени. Дерево вспыхнуло, как факел, начали плавиться игрушки и гирлянды. Удовлетворённый Властелин Тьмы покивал, а потом медленно прошёл на кухню. Семейство Петровых даже голов своих не повернуло. Немного озадачено, Сатана потыкал в главу семьи копытом, но реакции не получил. Только маленький мальчик Саша Петров, увидев Шефа на своей кухне, подёргал маму за подол праздничного халата.
— Мама! Мама! У нас тут чудище! — испугано проинформировало чадо.
— Никаких чудищ нет, сынок, не говори глупостей, — отмахнулась мама, жадно ища в экране президента.
— Забей, пацан, — махнул копытом Дьявол. — Женщина всегда права.
Саша кивнул и стал вести себя, как любой приличный гражданин — замер в ожидании обращения главы государства.
Черт походил по кухне вперёд и назад. На столе стоял таз салата, который Владыка попробовал, обмакнув копыто в густую смесь. Майонез каплями падал на скатерть. Салат Дьяволу не слишком понравился. С деловым видом, он налил себе водки с шампанским, а потом потянулся вилкой к селёдке под шубой, но не успел ничего в отношении неё предпринять.
Внезапно селёдка ожила, выскочила из тарелки и скрылась в ванной, видимо, слившись в канализацию на пути к свободе. Шуба тоже сделалась самая настоящая, видимо, из норки. Деталь гардероба сама подползла к госпоже Петровой и упала ей на плечи, вызвав приступ благодарственных рыданий и объятий по отношению к мужу, товарищу Петрову.
Дьявол сморщился, приоткрыл занавеску и посмотрел в окно. На тёмной новогоднем небе ярко сияла одна единственная звезда.
— Тьфу ты, — скривился Дьявол, вздыхая. — Явился.
— И совсем я не явился, — послышался откуда-то со стороны тихий голос Бога. — Если я когда-нибудь им явлюсь, тут такое будет…
— Ага, Малахова пригласят, — захихикал Сатана. — И в твиттере обязательно напиши, предварительно, чтоб патриарх на диету успел сесть.
— Боюсь, в новогодние праздники это у него не получится, — вздохнул Бог.
— А у тебя тоже кое-что не получится, — ехидно сощурил жёлтые глаза Дьявол.
— Я вообще-то всемогущий, — скромно напомнил Отец Небесный. — Что же у меня не получится-то?
— Да второе явление устроить, — хихикнул Властелин Зла. — По крайней мере в ближайшее время.
— Это ещё почему? — Бог позволил себе нотку удивления.
— Да потому что у тебя день рождения! — заржал Черт. — С 25-го декабря до 7-ое января!
— Да уж, 13 дней, — мученически согласился Всемогущий. — Это же ты придумал.
— Конечно, 13 же дней, — оскалился в улыбке Дьявол. — И Петра Первого я придумал, — гордо добавил он. — А он Новый Год с сентября на декабрь передвинул, чтоб все люди окончательно спились, отожрались, пере… в общем, отдохнули, короче. А потом сразу ко мне, в Ад прямой путёвкой.
— У меня вообще день рождения летом, — скромно проинформировал Бог.
— Да??? Значит, не 13 дней, а полгода праздновать можно? Вау! — обрадовался Сатана. — Надо кому-нибудь в какой-нибудь Думе эту мыслишку подкинуть, чтоб приняли закон во втором чтении.
— А что ж не в первом? — меланхолично спросил Бог.
— Ну, я же не всемогущий! — надулся Черт.
— Это точно, — согласился Бог не без удовольствия. — А вообще, несчастный ты, у тебя вообще дня рождения нет.
— У меня каждый день, как день рождения, — отмахнулся тот, щёлкая пультом от телевизора семейства Петровых. — Даже твой день рождения — это мой день рождения. Особенно было весело, когда в Америке бабушка внуку на Рождество вибратор подарила. И печеньки с имбирём!
— Да тише вы! — зашикал на визитёров господин Петров. — Президент же!
— Точно, президент! — щёлкнул копытами Дьявол. — Давай что ли посоревнуемся, что там президент пообещает в новом году.
— Не могу поверить, что я на это ведусь, — пробормотал Бог, вздыхая.
«Дорогие россияне!»
Дьявол хитро почесал правый рог.
«Это был тяжёлый год…»
Бог нахмурился.
«Но наша страна доказала, что мы способны преодолевать все препятствия»
Дьявол почесал левый рог.
«Кризис сильно ударил по экономике»
Бог махнул рукой.
«Но другие страны пострадали так же, как и Россия»
Дьявол усмехнулся.
«Другие страны пострадали гораздо больше, Лихтенштейн присоединил к себе Зимбабве, чтоб не платить налог на благотворительные переводы денег на постройку колодцев для негров»
Бог поднял бровь.
«Теперь Лихтенштейн помогает благотворительностью другим странам»
Дьявол щёлкнул зубами.
«Всем, кроме нашей страны»
Бог постучал пальцами по ближайшей полированной поверхности.
«Но нашей стране благотворительность и не нужна»
Дьявол тоже постучал когтями о стол.
«Нас спасут только массовые расстрелы!»
Бог аккуратно расставил бокалы на столе по высоте и размеру.
«Но церковь пропагандирует любовь и мир»
Дьявол перепутал бокалы, чтобы те стояли вразнобой.
«Поэтому у нас церковь от государства в нашей стране я отделил»
Бог возмущённо сжал кулаки.
«Что, в общем-то, совершенно неважно, потому что я вообще ненастоящий президент!»
— Нормально вообще! — ошалел Черт. — Вот уж не ожидал от тебя!
— Да я вообще невероятный, — улыбнулся Бог Отец, медленно тая в воздухе.
— Дед Мороз, блин, — обиделся Владыка Зла.
— Ну, хоть кто-то догадался. Похож же! — удовлетворённо ответил голос и пропал, оставив после себя изображение старика с бородой и умными глазами.
(Идет 27 день Апокалипсиса. Москва. В подземных бункерах Кремля, к которым медленно, но верно подбираются монстры, порожденные резким всплеском радиации и сменой климата, партия, формально оставшаяся у власти не смотря на то, что большинство ее избирателей рассыпалось в прах от ядерного взрыва, пытается провести очередное заседание правительства во главе с Президентом и НЕ Президентом)
Министр обороны: Ничего себе, как вас много! Не зря мое ведомство все-таки свой хлеб ело, конец света настал, а мы выжили.
Министр сельского хозяйства (ехидно): Количество употребленного хлеба оценить не получится, потому что в ядерной войне, которая началась меньше месяца назад, российские вооруженные силы испарились. В прямом смысле этого слова.
Министр здравоохранения: Зато я слышал, что в районе «Черкизовской» хищно мутировала до огромных размеров шаурма. Она заманчиво пахнет и гипнотически приманивает к себе всех бродячих кошек и собак, поэтому сколько ее не ешь, она все не кончается. С пропитанием проблем не будет.
НЕ Президент (мрачно): Глава Центрального избирательного комитета где?
Секретарь заседания: Едет!
НЕ Президент: Почему так долго? Дороги пустые, не осталось ни одной машины!
Министр Транспорта: В том-то и проблема, господин НЕ Президент. Приказали ГАИшникам перекрыть трассы, но на улицах ни души, запрещать ехать по своим делам просто некому, полицейские растерялись, топчутся на месте, не понимают, что происходит, плачут…
Президент: Пусть глава ЦИК просто проедет с мигалкой, я же ему разрешил…
Министр природных ресурсов и экологии: Никак нельзя, господин Президент. Режиссер Михалков уже пытался пересечь город с мигалкой, но она привлекла внимание гигантского двуглавого орла, он спикировал прямо на машину… Короче, теперь режиссер хочет снимать «Унесенные ветром 3», фильм будет основан на реальных событиях.
(За пределами бункера раздаются возня и шум. Министры и Президенты оборачиваются в сторону бронированной двери в дальнем конце зала)
Голос главы ЦИК: Я на 146 % уверен, что эта ползучая тварь за моей спиной не хочет меня съесть, но все-таки впустите меня внутрь! Что? То есть как это за моей спиной министр образования??
(Возня продолжается, глава ЦИК вваливается в бункер)
НЕ Президент: Наконец-то… Начинаем заседание, нам есть что обсудить. Страна в разрухе…
Министр иностранных дел: Это американцы виноваты!
Президент: В коем-то веке это, действительно, правда…
НЕ Президент: Большинство зданий и сооружений стерты с лица земли…
Министр архитектуры и строительства: … (давится рыданиями и рвет на себе редкие волосы)
НЕ президент: В общем, я считаю, что самое время сейчас провести выборы!
Министры (одновременно): Кого?
НЕ президент: Меня! Президентские выборы!
Президент (скромно): Но я еще свой срок на посту главы государства не досидел, нано-технологии не развил…
Министр энергетики: В стране электричества нет. Ваши нано-технологии без электричества работать не будут.
Президент (обижено): Это еще почему?
Министр транспорта: Потому что автомобиль, не потребляющий бензин, проект которого вы предложили, ездит только на длину своего шнура, воткнутого в розетку…
Секретарь заседания: Снимается вопрос.
Президент: Меня выбрали! Мне еще 2 года быть главой России! Это нечестно.
НЕ Президент: Апокалипсис случился, очнись! Все начинаем с нуля! Или ты хочешь сейчас выйти к людям и объяснить, почему конец света настал именно в срок твоего правления, подкрепив это доказательствами, что ты в этом не виноват?
Президент (в шоке): Пожалуй, что нет…
Глава ЦИК: Выборы! Ура! Ко мне вернулся смысл жизни!
Министр здравоохранения: Да, я слышал, что один успешно проведенный день голосования продлевает вашу жизнь на 4 года. Просто вампир какой-то.
PR администрации президента: Вы даже не представляете, сколько людей считают так же… (показывает распечатанные фото обломков зданий в Кунцево, на которых отчетливо видны надписи баллончиком «Глава ЦИК — упырь!» и «Глава ЦИК сосет!»)
НЕ Президент: Я хочу выборы!
Министр внутренних дел: Простите, но зачем? На дворе постапокалиптический период, месяц смертябрь, к чему кого-то выбирать? Выходите на улицу прямо сейчас, там бегает горстка недобитых россиян, половина из которых — религиозные фанатики, а другая половина думает, что все происходящее очень круто и играют в ролевые игры, воображая себя орками и гоблинами на развалинах.
PR администрации президента: Это точно! (показывает фото стены общественного туалета с надписью «Глава ЦИК — гоблин!»)
Министр внутренних дел: Так вот, вам, уважаемый НЕ Президент, достаточно просто покинуть этот барак и снаружи назвать себя либо Христом, объявив свое пришествие на новый срок, от чего религиозные фанатики тут же вас полюбят, либо огласить, что конец света устроили вы, лично, по собственной прихоти, что сразу поднимет вашу популярность среди ролевиков, думающих, что великие чародеи существуют.
НЕ Президент: Нет, так нельзя… (качает головой) У нас демократия. И пусть больше сейчас ничего нет…
Министр культуры: Вот ведь жизнь-то. Ни хрена нет, зато демократия есть!
Министр финансов: Давайте обсудим детали. Организация выборов потребует средств из бюджета. Нужно подкупить конкурентов, проплатить СМИ, запустить машину пропаганды…
Министр архитектуры и строительства (шмыгая красным от слез носом): Может, для начала избирательный участок построим? Хотя бы один? Ни какого же не осталось.
Президент: Вы уверены?
Министр архитектуры и строительства: Когда на здания, построенные таджиками из картонных перегородок на пластилине, сначала падает ядерная бомба, а потом прилетает метеоритный дождь, да, я уверен, что устоять они не смогли.
Президент: Жаль…
Министр архитектуры и строительства: У меня и этот бункер вызывает опасения. Судя по тому, как трясутся стены, снаружи собирается нехилая толпа монстров. Прогнозирую, что они ворвутся сюда в течение часа.
Министр обороны: Твою мать! (прячась под стол)
НЕ Президент: Я монстров не боюсь, я с ними 12-й год подряд работаю. Что они хоть из себя представляют?
Министр природных ресурсов и экологии: Около 2-х метров в холке, тело покрыто шипами, плотоядные, перемещаются стаями…
НЕ Президент: По описанию напоминают ежиков. Я уложу их на зимнюю спячку своим примером, как раньше неоднократно делал с журавлями-стерхами. Кстати, где они сейчас?
Министр природных ресурсов и экологии: Тот самый гигантский двуглавый орел, унесший Михалкова вместе с машиной…
Президент: Этот один из тех самых стерхов??
Министр природных ресурсов и экологии: Нет, это его новорожденный птенец.
НЕ Президент: Акцию по усыплению стаи мутантов-хищников обсудим позднее! Вернемся к выборам! Мне нужны оппоненты!
Министр здравоохранения: Да, вон, в 20 метрах от нашего бункера лежит окоченевший труп какого-то малоизвестного кому-либо мужика, возьмите его. У вас всегда такие оппоненты были, народ хавал, ничего. Молчит, не перечит, сидит там, куда посадишь. Чем не народный кандидат в президенты от оппозиции?
НЕ Президент: Кстати, об оппозиции. Ни одного члена партий, кроме правящей, мы в этот бункер не пустили, а тех, кто прятался тут заранее выгнали. Неужели «КПРФ», «Справедливая Россия» и «ЛДПР» стерты с лица земли ядерным ударом?
PR администрации президента: Да, ну что вы! Разве этих сотрешь? Зюганов просто вечный, в него 3 боеголовки прилетело, а он, как не в чем ни бывало, встал и снова пошел землю крестьянам раздавать. Когда он умрет-то уже? Неужели его даже ядерная война не погубит?
Министр обороты (осторожно): А Жириновский чего?
PR администрации президента: От этого разбегаются все мутанты и зомби. Говорят, сколотил сам себе трибуну из остатков американского посольства в Москве, залез на нее и уже 8-й день вещает без остановки. Грозит США ответным ударом, обещает, что российская армия будет атаковать на гигантских слизнях, одного Владимир Вольфович даже уже приручил…
НЕ Президент: Ну, и отлично, значит, нынешние выборы ничем не будут отличаться от предыдущих. Подумаешь, Апокалипсис наступил.
(стальная дверь бункера сотрясается от множественных ударов, снаружи рев и бессвязное бормотание. Министр обороны забивается дальше под стол, свернувшись у ног НЕ Президента)
Министр внутренних дел: Это министр образования, мы забыли его впустить…
Президент: Бедняга, как мне его жаль… Откройте дверь!
НЕ Президент: Тебе всех жаль. И министра обороны жаль, и 40 его любовниц жаль… куда только из бюджета на развитие страны деньги деваются?
Президент: Так у министра с любовницами и надо спросить…
Министр обороны (резко вылезая из-под стола и направляясь к двери бункера, бегом): Да я уже ухожу! За границу!
Министр юстиций: За границу дозволенного?
НЕ Президент: Вы мне надоели! Впустите министра образования, пока он нам бункер не разнес, и давайте продолжать заседание.
(вваливается министр образования, изрядно мутировавший, с вросшим в правое плечо словарем русского языка)
Министр образования: Здрасте, дарагие! Щастья всем! Кофе есть? ОНО МОЁ!!!
НЕ Президент: его контузило Апокалипсисом?
Министр внутренних дел: Нет, он всегда так общается, страстно мечтая, чтобы российские школьники делали тоже самое.
Министр образования (пытается отодрать словарь от своей кожи, но тот щупальцами врастает обратно): Я пака к вам шел, решил внести письменнае предлажение. Вот, у меня в пОртфеле есть… (пытается достать бумагу, всю заляпанную пеплом и грязью) Короче, после всего, что случилось, предлагаю установить правила написания слово «Апокалипсис». Чтобы людям из глубинки, типа меня, было проще, и они не чувствовали себя неграмотными, нужно чтобы слово «Апокалипсис» писалось как угодно. «Апокалипсись»! «Опакалепсиз»!
Министр социального развития: Люди из глубинки все умерли…
НЕ Президент: Тем более, им это просто необходимо. Вернемся к выборам! Мне нужен пиар! Какой-нибудь восхитительный ход, от которого избиратели охренеют и будут за меня голосовать!
Министр культуры: Скажем, что Апокалипсис устроили в сговоре ваши конкуренты, а вы теперь, вернувшись к власти, будете поднимать страну с колен?
PR администрации президента: Где-то я это уже слышал…
Секретарь заседания (деловито): Мне поискать? У меня стенограммы всех заседаний за последние 20 лет хранятся, обещание поднять Россию с колен прозвучало, в соответствии с моими данными, 70 тысяч двести тридцать четыре раза…
НЕ Президент: Ну, хватит!!! (помолчав немного) Действительно, про страну на коленях — это уже немного избито, да и несколько жестоко. С учетом уровня радиации в районе Замоскворечья, у некоторых наших граждан коленей уже штук 6, не меньше, в самых неожиданных местах… Нужно что-то другое.
Министр энергетики: Просто объявите, что у вас есть спички и соль. Что-то подсказывает мне, что за ними светлое будущее.
НЕ Президент: Еще что?
Министр природных ресурсов и экологии: Может быть, снять пиар-ролик? Что-нибудь воодушевляющее и эпическое? Вы в космосе, руками останавливаете астероид, на котором написано «коррупция»!
PR администрации президента: Я дико извиняюсь, но проблема в том, что астероид-то на нас все-таки упал, в чем юмор?
Министр финансов (ворчливо): Какая уж тут коррупция теперь? От вилл на Багамах остались одни ошметки! На счетах в Швейцарии миллионы евро, но Швейцарии больше нет!!!!!!
Министр здравоохранения: А на моем «лексусе» вчера какой-то мутант укатил! Никакого уважения. Хотел его пристрелить, да вспомнил, что у нас все патроны холостые, мы ж революцию креативного класса ждали, а наступил конец света.
Министр транспорта: Страна оказалась не готова к ядерной зиме, снегоуборочные машины не справляются с грудами черепов и «глохнут» от радиации…
Президент: И тебе хочется быть главой такого государства??
НЕ Президент: Конечно! Это ж какой простор для деятельности! Все передохли, хуже теперь некуда, кто обвинит меня в том, что я разрушаю великую державу, когда даже вывеска ресторана «Великая Держава» покрылась копотью и наполовину обуглилась?
Министр внутренних дел: Не забывайте про внесистемную оппозицию, господин НЕ Президент, она вас не любит.
НЕ Президент: Эти люди еще живы?? Конец Света наступил, почему они не попали в Рай, со своими праведными лозунгами в защиту детей и пенсионеров, со своими митингами за свободу слова? Пусть сидят себе на облаке, пью манну и не скапливаются, мешая проходу граждан…
Министр культуры: Есть подозрение, что в Рай всех погибших оппозиционеров не пускает Патриарх, вроде как «если не мне, тогда никому»…
НЕ Президент: Его тело так и не нашли?
Министр внутренних дел: Нет, то казино практически испарилось во время бомбежки, извините. И все-таки оппозиция, господин НЕ Президент!
Не Президент: Она мне не страшна. Глупые дети, что они могут сделать? Пусть попробует кто-то из них выйти сейчас на Красную площадь, там из Мавзолея, спасаясь от радиации, труп Ленина убежал!
Министр внутренних дел: Понимаете, с последнего времени протестующие немного… мутировали. Радиация им теперь пофигу, глаза горят по-настоящему, а не от праведного гнева. У них есть стратегический запас печенек, а белые ленты более им ни к чему, потому что они сами бледные, как снег. Большинство из них вполне теперь может на практике осуществить популярный лозунг «Порвем за Конституцию»…
НЕ Президент: Что же, они так страшны?
Министр архитектуры и строительства (смотрит на часы): Сейчас узнаем… Помните, я говорил, что бункеру остался где-то час? Так вот, прошло 59 минут.
(27 день Апокалипсиса подходил к концу. Непроверенными на прочность оставалось еще 4 бункера).
Она лежит, растянувшись на кровати, и томно смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Ее влажные губы приоткрыты, из груди вырывается призывный стон. Я наблюдаю эту картину, лениво прислонившись к стене. Красная атласная занавеска задевает мою щеку, убираю ее в раздражении. Девушка воспринимает мое движение, как жест нетерпения, и пытается раздвинуть ноги. Ох, вот, только не это!
Почему все они уверены, что я мечтаю с ними переспать? И это не потому, что 21 век, который «столетие разврата», так было всегда, при всех правителях — Калигула, император Чжэнде, Екатерина II. Даже в самые темные средневековые времена, когда девственность была единственным, что имелось у приличной девушки, кроме чумных волдырей подмышками, любая женщина, стоило мне явиться к ней, тут же предлагала секс! А они еще нас называют сексуальными монстрами, люди всех меряют по себе.
— Иди же ко мне, мой темный принц! Я вся твоя! — изгибается на постели девушка. Я даже не помню, как ее зовут, вот, такой я, блин, принц, ага. Марина? Магда? Мария!
— Иду, иду… — вздыхаю я. Спальня тонет во тьме, остатки кислорода выжигает два десятка свечей, горящих во всех углах и расславленных на столе, а так же на полу. Эта дура, ведь, женщина, ее что, не учили, что оттирать воск с поверхностей, с ковров и мебели — это чертовски сложно?
На стене над кроватью работает плоский телевизор, на его экране транслируется фильм «Носферату. Симфония ужаса». Ха! С 1922 года его не видел, надо же. В моих глазах мелькает интерес: я смотрел все фильмы по нескольку раз, но память моя не идеальна — особенно старые картины я подзабыл, а это почти как увидеть их в самый первый раз. С удовольствием устроился бы сейчас в кресле и досмотрел кино до конца, вот только гостья на черных простынях все никак не переставала стонать. Я же еще даже не подошел к ней! Надо бы закончить это дело быстрее, фильм назад отмотать не получится.
— Маша! — с мрачным выражением лица, я элегантно присаживаюсь на край кровати, не потрудившись даже снять рубашку.
— Зови меня Миной Харкер! — истерично требуется девушка, протягивая ко мне руки.
— Оригинально… — в темноте эта ненормальная не видит, как мои скулы сводит от скуки. — Мина, ты моя, мы будем вместе во тьме ночи, теперь я на веки твой властелин! — заявление вырывается скороговоркой, сколько раз я уже это говорил? Таких и чисел-то не существует в математике.
Самопровозглашенная Мина раскрывает для меня свои объятия, я наклоняюсь и, не отводя взгляда от экрана плазменного телевизора, кусаю ее за шею. Горячая кровь бьет мне на небо из артерии, для того что бы утолить голод требуется секунд 20, не больше. Ради просмотра фильма, я управляюсь за 15, вытираю губы краем простыни и покидаю ложе. Девушка еще пару секунд лежит с закрытыми глазами, мычит от удовольствия (хотя, какое уж тут удовольствие??), и далеко не сразу замечает, что она давно осталась в одиночестве. На другом конце спальни, я уже во всю задуваю чертовы свечи.
— Ммм… принц? — осознав, что произошло, девка неловко барахтается на подушках. — Куда вы?
— Пойду руки помою, а то будут целый день иметь металлический запах, у тебя переизбыток железа в организме. Потом я вызову горничную, чтобы прибралась, а вообще-то прямо сейчас по телеку идет неплохой фильмец, 100 лет его не видел… — не отрываясь от уборку, бормотал я.
— А как же мы?! — ошалело переспросила Маша-Мина. У нее была слабость от потери крови, а она и в здоровом состоянии не очень быстро соображала.
— А что «мы»? — буднично уточнил я, останавливаясь посреди спальни и убирая с бледного лица прядь светлых волос.
— Мы должны провести ночь любви! Я готова отдать тебе свою девственность и всю кровь! Мы будем любить друг друга 5 часов, а затем ты подаришь мне бессмертие, высосав меня всю до последней капли! — с каждым словом, выражение на лице у девки становилось все более капризным, словно ей 5 лет, а злой дядя отнял конфетку, вот, прямо изо рта вытащил.
— Какие 5 часов, женщина, вы в своем уме? — испугался я. — Средняя скорость течения крови в артерии — 500 мм в секунду, это ж сколько в тебе крови должно быть, чтобы я ее полночи потреблял? Спасибо, но я на диете. И вообще, у меня еще дела на сегодня, чем быстрее ты исчезнешь отсюда, тем быстрее я их закончу.
— Но… ты не научил меня исчезать, — чуть не рыдала Маша, прикрываясь простыней. Ага, теперь ей стыдно стало, а до этого она по каким причинам тут развалилась в чем мать родила? Я что, просил ее раздеваться? Мне и нужно-то всего лишь 10 см кожного покрова на шее, зачем снимать трусы?
— Через дверь исчезни! — я начал терять терпение, сверкая красными глазами. — Быстро!
Взвизгнув, Мария Харкер, запутавшись в простынях, начала собирать свои разбросанные по комнате вещи со скоростью света. Даже вампиры, к числу которых эта девушка так мечтала себя причислить, двигаются медленнее, вот, всегда бы так. Я еще успею посмотреть конец фильма про симфонию ужаса.
— Бюстгальтер забыла, деточка, — откровенно скучая, я указал на предмет гардероба в черную сеточку, брошенный на моем прикроватном столике.
— Оставь себе на память, — проглотила рыдания не достаточно сильно, по ее мнению, укушенная Маша. — Будешь вспоминать обо мне! — с этими словами, девица покинула мою спальню, а потом и квартиру. Я даже не пошел ее провожать, сама найдет выход, не маленькая.
— Нет уж… — проворчал я, кидая лифчик в потухающий камин. Синтетика горит быстро, умирающее пламя снова ожило, освещая на моем восковом лице вселенскую усталость. — Если бы я их коллекционировал, давно бы уже мог открыть магазин дешевого, страшного готического нижнего белья.
Рухнув, наконец, в кресло, я потянулся за пультом, чтобы увеличить звук, лишь потом вспомнив, что «Симфония ужаса» — это немой фильм. Опять очередная женщина вывела меня из себя, совсем соображать перестал. В 1922 году делали фильмы без озвучки, как я мог забыть, ведь сам присутствовал на съемочных площадках в качестве консультанта. Славные были времена, можно было формировать образ вампиров для большой публики, как угодно. Вот, граф Орлок, например, отвратительный тип: острые уши, длинные ногти, крючковые пальца, запавшие глаза. Почему такой имидж вампиров не прижился до наших дней? Мне сейчас жилось бы гораздо проще.
Чертова современная культура, будь она неладна! Какой идиот решился изобразить упыря-кровососа в образе эротического красавца с трагически-романтической судьбой? Впрочем, я знаю всех их, поименно, и они женского пола! Только бабы могли додуматься до того, что живой труп не только не асексуален, но еще и очень желанен во всех отношениях! Женщины всегда отличались развитым воображением, согласен, но зачем же садиться за перо и марать бумагу, распространяя свои тайные желания и нереализованные комплексы в мировых масштабах?
Мысленно, я в тысячный раз обратился к Энн Райс и Стефани Майер, желая им мучительной смерти. Именно они, чтоб у них компьютеры с новыми романами сгорели, виноваты в том, что я который год не могу существовать спокойно. Толпы девушек, узнав о том, что я вампир, начинают донимать меня звонками, преследовать и умолять подарить им вечную жизнь. МНЕ ЧТО, ДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ НЕЧЕГО?! Открутить бы этим теткам-писательницам, заразившим своих читательниц этим бредом, их «светлые» головы, только ведь я даже явиться к ним не могу, потому что выгляжу именно так, как они и представляют себе вампиров в своих книгах: высокий, стройный, светловолосый… у меня даже пресс есть, но разве я в этом виноват? В отличие от обычных мужчин, я не могу отрастить пивной живот, даже если очень захочу. Внешность вампира не меняется с течением времени, о, поверьте, я бы все отдал, чтобы быть хоть чуточку пострашнее! Граф Орлок, вы — мой кумир, с вашей выступающей челюстью и артритными пальцами, вы идеальны!
Шел 861 год моей жизни после смерти. Я повидал всякое, на моих глазах сменялись эпохи, но никогда мне не жилось так отвратительно, как в последнее время! Люди, кровь которых мне необходима, не только поверили в мое существование, они еще и страстно его возжелали, посчитав, что вампиризм — это круто. Мало того, что меня перестали бояться, я еще и, сам того не желая, стал кумиром миллионов истеричных девушек, а иногда и юношей (про взрослых мужиков я предпочитаю умолчать). Каждый из них уверен в том, что я нахожусь на этом свете исключительно для того, чтобы его укусить, обессмертить, лишить девственности, взять замуж или потусить вместе на кладбище.
— Александр Адамович, можно? — в дверь нерешительно постучали. Я не совсем еще привык к новому имени: вынужденная необходимость менять паспорта и, вместе с ними, свою личность, обычное дело для вампира. Кем я только не побывал уже, вспомнить страшно, но отчество у меня всегда было одинаковое, как если бы моим отцом был человек по имени Адам.
— Входи, Игорь, — я нехотя оторвал взгляд от экрана, на котором красавец Орлок кушал главную героиню, Элен. Дамочка находилась в немом ужасе и пыталась сбежать. Все правильно, именно так поступают нормальные люди, когда их пытаются обескровить. Если к вам в джунглях подкрадется тигр, вы же не броситесь к нему на полосатую шею, изнывая от страсти? Тогда зачем приставать ко мне? Я гораздо хуже тигра.
Мой помощник протиснулся в щель между косяком и дверью, принося с собой легкий запах одеколона. У меня острое обоняние, вообще-то, я запрещаю окружающим меня людям носить парфюм, но морской запах напоминает мне о местах, где я родился (на берегу океана, таких деревень уже века, как не существует), поэтому Игорь стал исключением. Что вы так смотрите на меня? Думаете, его зовут Игорь, потому что всегда, во всех фильмах и книгах, слуги вампиров носят именно такие имена? Нет, это совпадение! Не всех моих помощников зовут Игорь. У этого так написано в паспорте, а еще он — не одноглазый горбун, а обычный менеджер, впрочем, достаточно неплохой и старательный.
— Ваша дама удалилась, я проводил ее до дверей, кажется, она была очень расстроена, — откашлялся менеджер.
— Ты надо мной издеваешься, или тебе реально их всех жалко? — не выдержал я, нервы с годами стали совсем ни к черту. — От меня уходит по 10 баб в неделю, я не удовлетворил бурные фантазии ни одной из них, и каждый раз ты пеняешь мне на их расстройство!
— Чисто по-человечески, очень тяжело, когда твои мечты рушатся, — заметил Игорь.
— Их мечты меня откровенно достали, — рявкнул я, смерив помощника недовольным взглядом. Мне известно, что Игорю лишь на руку все эти разбитые женские надежды, которые я оставляю за собой. Сколько раз он догонял всех этих расстроенных, зареванных готесс и невростеничек, выбегавших в разочаровании из моей спальни? Каждой из них было достаточно пары бокалов красного вина в ближайшем баре, а так же рассказа о тяжкой службе Игоря на посылках у «темного существа», чтобы девушка снова поверила в сказки, со всеми вытекающими оттуда приятными последствиями для самого помощника.
— Простите, граф, — примирительно поднял руки парень.
Да, блин, я еще и граф! Вечно молодой, бессмертный вампир-граф. Ну, не подстава ли? От поклонниц отбоя нет, кровь можно сливать литрами, но как же я от всего этого устал. Мое существование — сплошное мучение с тех пор, как мир узнал о вампирах. Все, о чем я мечтаю уже много столетий — это о том, что бы меня оставили в покое. Казалось бы, рано или поздно тема кровососущих демонов, не делающих, ровным счетом, ничего особенного, должна была бы надоесть людям. Ведь с нами каждый раз все одно и тоже: приходим, кусаем, уходим. Иногда убиваем, но, в основном, оставляем за собой легкое недомогание и головокружение, которое легко исправить гематогенкой. И так всегда, со всеми, без исключения! И, ведь, нет, каждый фанат вампиризма считает, что с ним будет по-другому. Все девушки, будь они хоть с одного подъезда, уверены, что, вот, именно на них екнет мертвое вампирское сердце, упырь заполыхает любовью и поведет даму в ЗАГС. И не надо спрашивать меня, откуда у них такая уверенность, я не знаю! А вот почему эту тему просекли и эксплуатируют в огромном количестве писатели, режиссеры, рекламщики и другие слои людского населения — это мне прекрасно понятно. Всем хочется бабла, а, как известно, если прибавить к названию любого фильма или книги слово «вампирский», интерес к ним подскочит до небес. «Дневники вампира» — это куда интереснее, чем «Дневники школьницы-переростка, живущей в захолустье». «Интервью с вампиром» — это почти, как интервью с Джастином Бибером. Слава Ночи, Бибер — не вампир, от такого количества «няшности» девки взрывались бы, наверное, прямо на улицах от экстаза.
Возможно, мне самому стоит заняться пиаром? Я, уверяю вас, смогу продать все, что угодно, в любые сроки, во всяком количестве. Выкинем на рынок «Брокколи Дракулы», дети тут же полюбят овощи, наконец, поверив своим матерям, которые уверяют, что зеленушка продлевает жизнь. А прокладки «Страсть вампира»? И реклама такая шикарная, идет девка по темноту переулку, но не жалуется на «эти дни», ведь за ней бегают все сексуальные вампиры Москвы! Что-то я увлекся…
— Зачем ты пришел? — понимая, что на Игоря бесполезно раздражаться, я глубоко вздыхнул, щелкая клыками. — У меня сегодня выходной.
— Я в курсе, шеф, однако, вынужден сообщить, что наша исследовательская лаборатория снова израсходовала весь экспериментальный материал, — развел руками помощник. — Мне показалось, что вам стоит знать.
— Да их же ж смертную мать… — простонал я, хватаясь за голову. — Они что, этих лабораторных животных дарят детишкам на улицах?! Отзвонись им прямо сейчас, скажи, что больше я для них морских свинок и кроликов кусать не буду! У меня от них мех в зубах застревает. Изначально, я вообще обещал им один единственный образец животного-вампира для исследования механизмом излечения жажды крови. С того дня я только и делаю, что награждаю бессмертием лабораторных хомяков! Кого они завтра попросят меня укусить, шимпанзе?!
— Я все передам, шеф, понял, — закивал Игорь, делая пометки в рабочем ежедневнике. — Может быть, поручить создание животных-упырей вашим подопечным?
— С ума сошел? — мое лицо искажает гримаса ужаса. — Им вообще никого кусать нельзя, начнут с хомяка, потом не остановишь!
О, ночь, почему же мы плодимся так быстро? Много тысяч лет назад вампиров было очень мало, они явились в мир в разных концах земли и даже не знали о существовании друг друга, а люди понятия не имели о них. Какое прекрасное время, клянусь Луной! Мы — асоциальные создания, прекрасно чувствующие себя в одиночестве, но есть один существенный недостаток: без надлежащего контроля, популяция вампиров растет очень быстро. Раньше себе подобных создавали по глупости, забывая «высушить» человека полностью, после чего он возвращался в сущности упыря. Теперь же каждый малолетний кровосос, под влиянием массовой поп-культуры мнит себя великим создателем, просто обязанным заделать несколько десятков вампиров из своих однокурсниц с филологического факультета, чтобы вместе было веселее. Моя воля, я бы им всем осиновые колы вбил в одно место.
— Кстати, по поводу кусачих молодых вампирчиков… — Игорь явно вознамерился меня сегодня доконать. Его фамилия не Ван Хельсинг, случаем?
— Слушать ничего не хочу, — зарычал я. — Еще одна идиотская история о том, как один из моих «сыновей», назвавшись Эдвардом Калленом, обратил в вампира очередную дуру с полуоткрытым ртом, и я вырву тебе кадык. Верь мне, бессмертным ты после такого стать не захочешь.
Менеджер ретировался, прекрасно зная, что меня лучше не злить. Игорь служил моим помощником уже несколько лет, прямо на его глазах я «уволил» своего предыдущего работника, пустив его на фарш для бродячих собак. А вы думали, что я должен сделать с человеком, который рассказывал своим друзьям о том, как я умею превращаться в летучую мышь, да еще и продавал билеты на это представление? За это я бы простил дурака, но его дружки решили сдать меня в зоопарк!
Люди, ненавижу их всем сердцем. Кто бы знал, что за сотни лет у меня разовьется аллергия на собственную еду. Вампирам вообще не везет — их обед не только убегает, но еще и разговаривает. Вы пробовали когда-нибудь сожрать женщину? Впрочем, о чем это я? Конечно же нет, но, уверяю, женщина сама, первая, скушает ваш мозг быстрее, чем вы успеете произнести слово «кровь». Тот факт, что жертва сама идет к вам в лапы, совершенно не облегчает процесс питания. Стоит вампиру облизнуться и настроиться на трапезу (у нас тоже пищеварительная система шалит, еда на бегу нам вредна!), как обед начинает рассуждать о вашей с ним совместной вечной жизни. Вы планируете будущее с котлетой на сковородке? Нет? Вот, и я не хочу!
Закончив просмотр фильма про Носферату, я накинул легкую куртку и покинул собственную квартиру, чтобы прогуляться. Город тонул во мраке. Неоновые фонари тускло освещали кривые, грязные улицы, по которым я проходил в тысячный раз. Хоть бы что-то здесь изменилось. Да, дома стали выше, а каменная кладка и песок под ногами заменил асфальт. Но на улицах все тот же мусор, те же люди выбрасывают на землю такие же останки своего ненасытного потребления. Разница лишь в том, что теперь объедки завернуты в красочную упаковку. Собственно, и асфальт в этой стране является не более чем песком и каменной крошкой, смешанными в равных пропорциях с водой, его размывает, вместе с дождем.
Я шагал сквозь темноту в мягких мокасинах. Когда тебе много сотен лет, обувь должна быть удобной. А что я должен был одеть, черные кожаные бутсы? Или, не дай Луна, старинные башмаки с пряжками из драгоценных камней? Ох, простите, совершенно забыл про черный плащ с красной подкладкой и такую дикую хрень на атласной ленте — подвеску со здоровенным рубином. Именно так, ведь, вампиры и должны выглядеть? А идиотизм этого образа вас не напрягает? У меня, например, образ упыря, просыпающегося утром, идущего чистить свои клыки, с килограммовой рубиновой фигней на шее, вызывает здоровое недоумение. Да вампир утонет в этой ванной, рубин потянет его на дно!
Моя любовь к практичной, удобной одежде не изменялась уже множество веков подряд. Я не гонюсь за модой, не смотря на то, что каждый модельер на Земле мечтал бы одевать «существ ночи», мы же такие модные! Главное требование, которое я предъявляю к гардеробу уже много лет — я не должен выделяться или привлекать к себе внимание. Мне и так его хватает, слухи о том, что в городах живут настоящие вампиры, разносятся чертовски быстро. Выходить из дома в латексе или в мехах совершенно не приемлемо. Пару раз мне удавалось удрать от толпы малолетних поклонник исключительно благодаря кроссовкам!
Без удовольствия, я вздохнул холодный воздух, оглядываясь. Куда идти, чем заниматься? За сотни лет я перепробовал все развлечения этого мира, 21 век не мог предоставить мне ничего интересного. Еще одна ночь проходила в тоске и раздражении, хоть на Луну вой, словно оборотень, которых, кстати, не существует! Лучше бы и вампиров не существовало, я готов покончить жизнь после смерти самоубийством, если это хоть немного развлечет меня.
За спиной раздался тихий треск, который не мог быть вызван порывом ветра или птицей, сорвавшейся в ветки куста. Это был человек, я слышал биение его сердца и тяжелую поступь шагов, не смотря на то, что он старался перемещаться неслышно и осторожно. Кто бы это мог быть? По ночам в этом районе, в столь позднее время и по кустам ходят только определенные типы людей. Маньяка я вряд ли мог заинтересовать, так как даже в темноте не напоминаю хрупкую, беззащитную девушку. Можно, конечно, повернуться и уточнить у маньяка, нет ли у него на меня видов. Ночь моя, неужели мне настолько скучно, что я готов отдаться на милость психа-насильника?
Я остановился, резко обернувшись. Даже свою сверхъестественную силу применять мне не пришлось: тип, крадущийся за мной, был уверен, что он — ниндзя, а я — полный идиот, который его не замечает, так что моя реакция вывела его из равновесия, напугав до паники. Человек неграциозно вывалился из кустов. Кто в этом мире может быть таким неуклюжим и непрофессиональным, спросите вы? Конечно же, только охотник на вампиров!
Парню на вид было лет 16, его большие очки в роговой оправе сползли на кончик носа, частично, лишив его четкости зрения. Вот тут я бы его и убил, конечно, мы, во-первых, мы не в голливудском блокбастере, а, во-вторых, если бы я убивал всех, кто пытался на меня охотиться, давно бы уже получил дисциплинарное взыскание от Высшего Совета Бессмертных за разжигание розни по профессиональному признаку. А вы думали, что убийц упырей очень мало, что они — привилегированная каста? Не смешите мои клыки, сейчас, с мировым доступом в Интернет, каждый второй заучка уверен, что он Блейд Алукардович Ван Хельсинг.
Охотник, осознав, что раскрыл себя, но все еще жив, с новой силой уверовал в свою удачу и успех благого дела по борьбе с жестоким кровососом. Я поспособствовал укреплению этой веры, подойдя ближе к парнишке с поднятыми руками. На поясе у студента (надеюсь, он не тратит свою жизнь даром и хотя бы получает высшее образование!) болтается осиновый кол, в рюкзаке за плечами явственно булькает святая вода в бутылочках.
— А чего без арбалета? — не без интереса уточняю у охотника я, сходу решая завязать разговор. — Ведь еще великий Леопольд Мурнау указал членам своего тайного общества по борьбе с порождениями Тьмы, что стрелой легче поразить зазевавшегося упыря.
— Ч… что? — опешил студентик, отшатываясь. На его испуганном лице читалось явное желание сбежать, но осиновый кол, очевидно, осуждающе бил его по бедру, не давая поддаться панике окончательно.
— Вы не знаете господина Мурнау? Молодой человек, вы плохо подготовили домашнее задание! — осуждающе качаю головой я, стараясь не нервировать парня резкими движениями. Этот холерик вполне может психануть и убежать с криками, а на ушглу я видел полицейский патруль, еще закрою пацана на 15 суток, а ему учиться надо.
— Не подходи, демон! Я тебя не боюсь! — нервно дергается охотник, которому совершенно не привычно, что ужасный вампир может с ним о чем-то говорить. — Я убью тебя! — с этими словами, студен вытаскивает из кармана водяную «бомбочку» со святой водой. Нынешняя молодежь, не заморачиваясь, набирает освященную субстанцию в презервативы.
— Я вижу, ты серьезно подготовился, чувак, — уважительно киваю ему я, надеясь, что охотник не кинет в меня эту хрень, а то с куртки смазку придется оттирать. — Я в твоем возрасте использовал презервативы немного по другому назначению, вернее, использовал бы, если бы они тогда существовали. Все у тебя хорошо, но позволь уточнить одну маленькую деталь… А ничего, что после того, как ты сцедил ее в «Гусарский», вода, если бы она, реально, была благословленной, теряет всю свою святость? Ох, люди, вы бы еще в чей-нибудь желчный пузырь водицу набрали, как папуасы Новой Гвинеи, Богу ведь все равно, в чем его благодать будет плескаться!
Новоиспеченный охотник на нечисть хотел, было, возмутиться и попросить меня заткнуть свой гнусный рот, умеющий источать только богохульства и соблазнительные речи, но, видимо, оказался умнее, чем я думал, потому что плотно задумался. Осознав, что я говорю достаточно логичные вещи, парень тихо ругнулся и выкинул бесполезные «бомбочки», которых в его карманах оказалось аж пять штук.
— Молодец, соображаешь, — похвалил я мальчика за разумное поведение. — Что там у тебя дальше, доставай, давай, а то я тороплюсь.
— Есть младенцев и пить кровь невинных девушек? — с вызовом спросил парень, сам, видимо, поражаясь своей храбрости.
— Младенцев едят американцы, ты что, программу партии власти не читал? — закатил красные глаза я. — А по поводу невинных девушек, знаешь, это миф. Их почти не осталось, прямо как мозгов у тех, кто читает пособие по истреблению упырей, найденное через Google. Высший Совет Бессмертных, открою тебе тайну, борется за восстановление их популяции, но пока безуспешно.
— Совет? — от усиленного мыслительного процесса, у мальчика на лбу возникла складка. Плохо дело, из всего моего монолога он услышал только про высших бессмертных, а девственницы его не волнуют, это в его-то возрасте!
— Да, что-то вроде Евросоюза у людей, только с еще более высокими налогами, — кивнул я, не желая вдаваться в подробности. С Советом у меня особые отношения, лишний раз без кровавых слез не вспомнишь. — Короче, отвечая на твой вопрос, тороплюсь ли я к детям и девственницам — НЕТ, не тороплюсь, я же не мусульманин.
Охотник закопошился, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Я напомнил ему об очень важном оружии против всех вампиров: о вере! Ну что, какую ерунду он собирался вытащить?
— Ничего себе, какой у тебя большой… крест! — издевательски прокомментировал я появление гигантского деревянного распятия, самодельного, скрученного в середине белой ниткой. — Где же ты его носил все это время?
— Именем Господа нашего, Иисуса Христа! — заорал со всей дури студентик, так, что я поморщился.
— Да что ж ты так кричишь, ночь на дворе! — мой слух не способен был перенести эти завывания. — Я понимаю, религиозный фанатизм нынче чуть ли не часть государственного строя, но мои перепонки сейчас взорвутся.
— Именно! Господи! — видимо, парень не понял, что взорвутся только барабанные перепонки и еще, может быть, мое терпение, и еще больше воодушевился. — Приказываю тебе взорваться! Боже мой!
— Сейчас соседи подумают, что я тебя насилую, и тебе нравится, так усердно ты взываешь к Богу, — я раздраженно потер виски, от охотника на вампиров у меня начала болеть голова. — Тебя как зовут, парень?
— Яша… Шмуциг… — от чего-то застеснялся студент, даже распятие опустил.
— Шалом алейхем, брат, мир тебе! — усмехнулся я. — Я, таки, тебя умоляю, вот, не надо этих глупостей. Неужели ты, милый ерг’рейский мальчик, думаешь напугать меня православным крестом? Ай, да не морочьте мне голову!
— Святое распятие — самое сильно оружие против любой нечистой силы! — несколько озадачено пискнул охотник на вампиров.
— Ты бы еще попа в меня кинул, Моня, — вздохнул я, отмахиваясь. — Никакой веры в людях больше нет, одна сплошная религия. Молебен за здравие — целых 40 рублей. Свечки по 15 рубликов за штуку, и это парафиновые, восковые стоят еще дороже. При этом старушки-свечницы вырывают их из твоих рук еще до того, как они догорели, чтобы переплавить и сделать новые свечки. Безотходное производство, прямо как ваш Иисус: умер — ожил, снова умер, опять ожил.
— Богохульник! — возмутился еврейский студент, но крест все-таки опустил за ненадобностью.
Когда-то религиозная атрибутика, действительно, действовала. В те темные времена у людей не было ничего, кроме их убеждений, а их сила, как известно, способна свернуть горы. Во всех историях, где при помощи Библии и распятия герой прогоняет упыря, пытавшегося обескровить его женщину, рассказчики умалчивают, куда именно несчастному вампиру загоняли это распятие, и на что способен человек, уверенный в том, что на его стороне сам Бог. Нынче такой уверенности в людях больше нет. Они скорее веруют в банку Pepsi и выход шестого iPhone, может, их вера настолько сильна, что скоро мы, ночные существа, будет бежать при виде iTunes в ужасе?
— Слушай, у меня ужасно мало времени, — меня перестала забавлять эта ситуация, даже захотелось порвать парня на маленьких Блейдов. — Неужели тебе больше нечем заняться в этот субботний вечер?
— Я борюсь со злом, — на удивление спокойно пояснил парень, убирая в рюкзак распятие.
— Ну, ты просто молодец, — усмехнулся я, скрестив руки на груди. — Может, мусор уберешь в парке? Или запишешься в городской патруль в своем районе? Бабушку еще через дорогу можно перевести.
— А как же вампиры, оборотни, зомби… — словно маленький ребенок, охотник на нечисть прикусил губу.
— Да вы сами, как зомби, люди! — почти взревел я. — Сидите у своих компьютеров, мочите электронных монстров, а сами не способны отбиться от гопника, отжимающего в подворотне ваш мобильный телефон! Вампиры — не самая большая твоя проблема, парень, куда хуже то, что ты, судя по всему, неудачник, и никакое количество убиенных упырей тебя от этого не спасет.
С этими словами, я вырвал у пацана дурацкий рюкзак, разорвал его пополам, превратив в крошево два осиновых кола и самодельный крест, после чего, сунув остатки сумки в нос неудачливому охотнику, зашагал прочь по темной улице. Достали, видит Ночь, достали!
Здание, в котором уже много лет располагаются покои Высшего Совета Бессмертных, всегда было самым старым в городе, по крайней мере, с виду. В столице, где практически отсутствует готическая архитектура, правящая партия вампиров решила расположиться в католическом соборе Непорочного зачатия Девы Марии. Ну, правильно, больше заседать-то негде… Я вышел со станции «Краснопресненская», покидая последнюю электричку, сам не зная, зачем двигаюсь по направлению к собору. В Москве на машине мне не приходилось ездить уже давно: я, конечно, бессмертен, но в столичных пробках можно провести целую вечность.
Собор ночью подсвечен оранжевыми лампами, просто картинка из фильма про Дракулу. Вампиры — до одури консервативные существа, вот, почему всегда нужно окружать себя мрачной готикой, театрально закатывать глаза и размахивать плащом? Я догадывался, кого увижу сейчас в палате, вход в которую спрятан за главным алтарем в центре зала: тощих, бледных мужчин и женщин с горящими глазами, в черных и красных одеждах, словно сошедших со средневекового барельефа. Почему они не подстригутся, не сделают себе «туннели» в ушах, не покрасят свои черные патлы в розовый цвет? Кому нужен этот пафос, если ты вампир в 21 веке, можешь выглядеть, как угодно, и все равно будешь популярен.
Высший Совет столицы заседает каждую пятую ночь уже в течение восьми ста лет. Бессмертные в количестве 12 упырей делят между собой управление столицей, в соответствии с дюжиной московских административных округов. В них каждый из кровососов считается чем-то, вроде главного управленца и создателя, под его контролем находятся все молодые вампиры, обращенные и питающиеся на этой территории. Все Бессмертные в совете — настоящие упыри и сволочи. По несчастливой случайности я — один из них, под моей опекой уже много лет существует Северный административный округ. Вот только заседание Совета я уже успешно игнорировал, Луна знает сколько месяцев.
— Милостивая Ночь, вы только взгляните, кто к нам пожаловал! — в конце лестницы под алтарем, который я отодвинул пинком ноги, не испытывая ровным счетом никакого трепета перед святыней, светлее, чем днем. В палате, где заседал Совет, горела пара сотен свечей. — Сам Александр Иноземский, угрюм, как всегда, краше в гроб кладут.
Сегодня на Совете всего пятеро Высших вампиров, редко, когда они собираются вместе полным составом. Иногда, впрочем, это необходимо: упыри обязаны изо всех сил контролировать свое существование, чтобы не кануть в Лету, растерзанные новомодными тенденциями, типа приложения «как правильно убить упыря» для iPhone 4S за 99 рублей. Для этого сотни тысяч долларов ежегодно вкладываются в рекламные компании по поддержанию восхищенного поклонения образам вампиров. Бессмертные заинтересованы в том, чтобы к ним в очередь выстраивались подростки, за укусом в шею, и их родители, за покупкой одежды и канцелярии и изображениями героев вампирских саг.
— Я сменил фамилию на «Иванов», надеялся, вы меня не признаете, — скривился я, оглядывая всех присутствующих в зале.
— Скажите, граф, а правда ли, что вы потратили все свои деньги, пожертвовав их на лабораторную разработку заменителя человеческой крови? — спросила меня худощавая вампирша по имени Анна, управляющая Юго-Восточным административным округом Москвы.
— О, да, уважаемая, я именно это и сделал. Более того, если потребуется, я почку продам, чтобы эти исследования продолжились, — закивал я, садясь на жесткий стул, подальше ото всех присутствующих. Почему нельзя поставить в этом подвале офисные кресла? Они бы еще на кол друг друга сажали на время заседаний, в добрых традициях Влада Цепеша.
— Но зачем? — удивилась Элеонора.
— Это же очевидно! Чтобы больше и близко не нужно было подходить к людям, а, уж тем более, кусать их, не дай Ночь, создавая новых вампиров, — терпеливо пояснил я. — Чем меньше контактов с людьми, тем спокойнее. Мы заразны, необходимо оградить смертных от нас, а нас от смертных.
— А я, вот, так не считаю, — покачал головой крепкий, холеный упырь в темном пиджаке с белым воротником, с идиотским именем Мадрид. — Необходимо возрождать старые времена, я, вот, вкладываю свои средства в развитие культуры и образования, это способствует увеличению количества девственниц в стране.
— Ну да, если целый день просиживать в библиотеке, а потом, получив три высших образования, выйти на свет божий, осознав, что тебе тридцать лет, сохранить девственность гораздо проще, — покивал я. — Ненавижу невинных девиц, слишком много психологической драмы. Я уже слишком стар для этого дерьма.
— Что вы! — решительно не согласилась крохотная, не более полутора метров ростом, вампирша с огненно-рыжими волосами и синими глазами. — Девственная девушка, чистая и не тронутая — это самое вкусное, что есть на этом свете. Раньше они ходили в корсетах и прятались за большими веерами.
— Корсеты, тффф… — отплевывался я. — Была у меня как-то одна идиотка в корсете. Затянулась так сильно, что, когда я укусил ее в шею, из сосудов не вытекло ни капли крови! Это же надо было так зашнуроваться, чтобы перекрыть кровоток абдомена!
— Вам хоть что-нибудь в этом мире нравится? — возмутилась Элеонора, чей воодушевленно-готический настрой был, напрочь, убит моим скептицизмом.
— Конечно, — деловито кивнул я, поднимаясь с дурацкого стула. — Возможность уйти отсюда в любое время, например, прямо сейчас. Это ли не прекрасно?
В ту ночь я покинул Совет, намереваясь не видеть их смертельно надоевшие мне лица еще полвека. Это желание было несбыточным, вскоре мне предстояло участвовать в заседании по вопросам новой пиар-компании для упырей по всему миру. Отказаться от посещения этого мероприятия означало бы, что впереди нас ждет еще 10 частей фильма «Сумерки», тогда как я всегда боролся за создание лент, показывающих вампиров в наиболее отталкивающем свете. Вы смотрели «Тридцать дней ночи»? Этот шедевр, в котором лишенные человеческих черт, анималистичные кровососы за месяц распотрошили тихую деревеньку на Аляске, я оплатил из своего кармана и совершенно не жалею. После ее выхода в моем районе месяц никто по ночам не ходил, люди боялись нос из дома показать, это ли не счастье?
До рассвета оставалось еще 3 часа. Дожидаться открытия метро мне пожелалось в кофейне «Шоколадница» возле здания Ленинградского вокзала. В местах больших потоков людей, не задерживающихся на одном месте, меньше всего задумываются о мистике и, значит, никто не признает во мне бессмертное существо. Туристы и бизнесмены из Питера и Казани верят в жареную курочку и скорость поезда «Сапсан», вампиры им не интересны.
Тут мой взгляд упал на точеную брюнетку с очках, с тонкой оправой, сидевшую в кофейне неподалеку от меня, уткнувшуюся острым носиком в книгу «Десять лиц коррупции». Она облокотилась на полированный стол локотком, облизала пальчик, подцепила и перевернула страницу…
— Девушка, а вы в вампиров верите? — сходу интересуюсь я, оборачиваясь в ее сторону с самым мистическим видом.
Стоило ли сомневаться — брюнетка меня игнорировала, причем делала это с таким презрением, что я просто захлебнулся восторгом. После надоедливых поклонниц, вешающихся на меня ради фамилии Харкер, а, затем, светящих на меня лампой для того, чтобы проверить, как я сверкаю на солнце (твою ж Ночь!), незнакомка вела себя просто прекрасно в своем безразличии.
— Ну, девушка! — я изобразил веселое негодование. — К вам сам граф Дракула пристает. Младший. Умен, богат, вечно молод. Обещаю, мои вампирши-невесты нам не помешают, хотите, на вас тоже женюсь?
Брюнетка оторвалась от прочтения книги, подняла на меня зеленые глаза и, окатив холодным, презрительным взглядом, отодвинула чашку с «мокко», встала и пошла к выходу. О, богиня! Да, продолжай меня игнорировать! Не смей говорить о вампиризме! Скажи, что ты не читала «Королеву проклятых», и я отведу тебя в ЗАГС!
Наблюдая, как брюнетка покидает «Шоколадницу», я подметил значок на ее сумочке — изображение толстого кота, уплетающего гигантскую куриную ногу. Желанию пойти за прекрасным созданием препятствует только рассвет, наступающий через 50 минут. Надо возвращаться домой.