Звонок вызова прозвучал как всегда не вовремя. Рука дёрнулась, тончайшая шёлковая нить выскользнула из игольного ушка, а сама иголка с едва различимым звяком укатилась куда-то на пол. Чёрт с ней, с завывающей сиреной. Подождёт начальство пару минут. А вот если не найти сейчас иглу, то утрачу её окончательно: за время моего отсутствия недремлющие роботы-уборщики непременно утащат её куда-то в свои закрома. До Земли же, где в специальном магазине для вышивальщиц я смогла бы восполнить свою потерю, ещё очень и очень далеко. Полтора месяца до увольнительной. Пальцы слепо зашарили по абсолютно гладкому полу. Ага, вот она. Укатилась за ножку стола. Отправив беглянку на положенное ей место, лёгким движением толкнула ящик с рукоделием — рамка с недовышитой картиной развернулась на шарнирах и улеглась на положенное ей место, подставка с нитками устроилась рядом с ней, только разноцветные концы кое-где выглядывают из закрытого ящика. Вот теперь можно и ответить на вызов.

— Да? — всегда лучше начинать разговор с утверждения, это располагает к вам собеседника.

— Какого хрена ты не отвечаешь?! — Упс. Не в этом случае. Хотя тоже не катастрофа. Довольный начальник — нонсенс, а довольный Кей Гордон — начальник, подготовивший для подчинённого феерическую гадость.

— Не моя смена, — выдержка, спокойствие, профессионализм — наше всё. И невозмутимо уставилась в голографическое изображение шефа. Довольно грубые черты его лица ещё больше отяжелели, Гордон чуть наклонился вперёд, наставив на меня кончики тёмных, округлых рожек. Вот о чём думали родители, выбирая для сына такую несимпатичную внешность?

— В пятьдесят четвёртую кабину. Немедленно, — и отключился.

Пока шла по служебным помещениям станции, нервно дёргающийся хвост то и дело задевал за ковровую растительность, которой здесь были покрыты все свободные стены ради красоты и общего оздоровления атмосферы. Вот что за зараза такая, стоит только немного выйти из состояния равновесия и движения кошачьей части тела (уши и хвост) становится практически невозможно контролировать. А всё потому, что эта часть организма не прошла многомиллионную историю развития, а была присоединена к изначально человеческой форме мастерами-генетиками. Заодно пришлось копировать у кошачьих и управляющие цепи, а то уши так и остались бы неподвижными, а хвост болтался сзади тряпкой.

^{Геноформа «Нэка»}

— Привет, Тайриша. Отлично выглядишь! — нашёлся один смелый, чтобы заговорить. Обычно, если кто-то видит нэку не в духе (а по нам это сразу заметно), стараются не цеплять ещё больше, а лучше вообще отойти в сторонку. Некон — представитель компании «Мясные сады». На станции бывает раз в месяц, когда приезжает заполнять наш продуктовый терминал. И такая попытка исправить девушке настроение заслуживает поощрения: на ходу оглядываюсь, посылая парню улыбку, но тут оживает прикреплённая к уху гарнитура и голосом шефа орёт:

— Ну, где ты там тащишься?! Быстрее! Ещё быстрее!

И улыбка плавно превращается в плотоядный оскал. Вот блин! Ещё и парня испугала. Он-то не понял, что это я шефу рожи корчу. А у меня-то уже начали складываться надежды провести этот вечер в приятной компании. Фиг он теперь подойдёт. Да я и сама бы могла, не девочка, и даже извинилась бы, было бы за что. Но взгляд и улыбка — нечто настолько эфемерное… А впечатление оставляет по себе яркое. Не быстро он забудет свой невольный испуг.

За следующим поворотом открылся кольцевой коридор, идущий вдоль всей внутренней стороны гигантского тора, в котором и были сосредоточены все основные станционные помещения и оборудование. Одна стена его была абсолютно прозрачна и давала отличный вид на рекреацию: такую же гигантскую, как и сам тор, чашу, на дне которой вперемешку виднелись крыши зданий, с такой высоты довольно однообразных, и купы деревьев. Из коридора, спустившись на этаж ниже, можно было попасть к скоростному монорельсу. Расстояния у нас на станции не те, чтобы от кабины к кабине пешком добираться. Гарнитура в ухе ещё пару раз поощряюще взрыкнула, однако скорости мне это не прибавило. Вот ещё! Что бы там не случилось, а уж три-то минуты они подождать могут.

^{Рекреация пересадочной станции… ну почти.}

При подходе к заветной двери меня охватил знакомый трепет. Ведь каждое задание — это вызов моему профессионализму и риск не справиться существует всегда. В Галактике сотни разумных рас, каждая со своей физиологией, психологией, религией и обычаями и кто знает, в какой момент это всё может войти в конфликт с реальностью пересадочной станции управляемой людьми. Я всё же открыла дверь и спиной прижалась к створке с обратной её стороны. Меня не заметили и это хорошо. Потому как прежде чем меня спросят, что здесь вообще происходит и что им бедным с этим со всем делать, было бы неплохо хотя бы оглядеться, получить первое впечатление.

По просторному помещению с визгом и грохотом по непредсказуемой траектории носился большой двухколёсный аквариум с осьминогоподобным жителем Миреи. Из-под его колёс уворачивались сотрудники, которым не посчастливилось оказаться на месте происшествия, и которым ответственность не позволяла смыться с него куда подальше, а недостаток знаний как-то разрулить ситуацию. Аквариум пронёсся в метре от меня — лицо обдало порывом воздуха, а на хвосте и загривке дыбом встала шерсть, грохнулся об стену, так, что содержимое тяжело плеснулось по внутренним стенкам, откатился, и вновь понёсся на стену, доламывая по пути остатки лёгкой офисной мебели. Как слепой. Подождите, слепой? Я открыла находившуюся рядом с дверью панель климат-контроля помещения. Так и есть. Ультрафиолетовая часть освещения почему-то оказалась отключенной. Ввела свой личный код, подтверждая право вносить изменения, и подправила настройки в системе.

Для людей ничего не изменилось, однако миреянин резко остановился, начал медленно поворачиваться вокруг своей оси внутри своего прозрачного транспортного средства. Оглядывался. Эта раса способна видеть только в узком диапазоне спектра. Нетрудно себе представить, как прибыв на пересадочную станцию он оказался в кромешной темноте и слегка запаниковав, принялся слепо тыкаться в разные углы. Хорошо в этот раз удалось быстро и просто догадаться в чём там дело, а то чаще приходится брать «минуту на размышление» и идти, копаться по справочникам, энциклопедиям, монографиям и прочей вспомогательной литературе.

Что там будет дальше, я дожидаться не стала, а то ещё и к объяснениям с этим негуманоидом припрягут, а это уж точно не моя работа. Тихонько выскользнула за дверь, благо не успела далеко от неё отойти, однако тут же ожил настенный экран общественного коммуникатора, каким оснащались все кабины. Явив не только лицо, но и монументальные плечи и тяжёлые руки с квадратными ладонями, которые он сейчас безотчётно, но весьма красноречиво сжимал в кулаки, Кея Гордона — начальника Пересадочной Станции и ответственного за всё и вся. Я даже не вздрогнула (только хвост опять недовольно дёрнулся). Не в первый раз он практикует такие неожиданные явления.

— Ну!?

А он как всегда немногословен. Я тоже пересказала случившееся так коротко, как только могла.

— Почему это не прописано в протоколе встречи?

— Это входит в стандартные настройки кабины и приёмного помещения для прибывающих из сектора М-12. От чего они сбились или кто их мог изменить не могу знать.

— Отчёт, — безапелляционно напомнил начальник.

— Не моя смена, — возразила я. — Лорра пусть пишет, — ещё чего не хватало! Мало того, что мне за неё работать пришлось, так и ещё и бумажки составляй. А, поверьте, дело это муторное. Мало указать причины возникновения конфликта и способ его решения. Нужно ещё подобрать два-три альтернативных варианта и доказать, что примененный тобой был наилучшим, а так же что он не задел эстетических, религиозных, политических и прочих чувств гостей. Муть страшная и главное бесполезная, но исправно требуемая аналитическим центром. Ни за что писать не буду — хоть режьте. И на всякий случай приготовилась процитировать соответствующий абзац из трудового кодекса, на дословное заучивание которого потратила последние остатки свободного места на импланте. Не понадобилось. Шеф тоже был в курсе моих привычек. Окинув меня напоследок тяжёлым взглядом, он с кривоватой, чуть заметной усмешкой бросил:

— Миленькие тапочки, — и как обычно, не прощаясь, отключился.

Я перевела взгляд вниз. Точно. Тапочки забыла переодеть. Я же дома сидела и никуда идти не собиралась вот и надела эту красоту несказанную: пронзительно-розовые шлёпанцы с пушистым зелёным помпончиком. Ужас и китч, конечно, но настолько удобные, что выкинуть рука не поднимается.

Двери пятьдесят четвёртой кабины распахнулись и выползший оттуда робот поволок ломаную мебель к реутилизатору, а я в очередной раз напомнила себе не задерживаться подле рабочего места, дабы не припахали к общественно-полезной деятельности. Впрочем, до индивидуальной кабинки монорельса, из которой я вышла десятком минут ранее, и которую никто так и не занял, была всего пара шагов. Но стоило только растечься по удобному сиденью, как ожила в ухе гарнитура. Если это шеф, точно пошлю — дала сама себе невыполнимое обещание. Как бы я не ругалась на внеурочные вызовы, а работой дорожила.

— Да?

— Привет, Тай! Чего такая кислая? — в уши ввинтился до отвращения бодрый голос Кеми.

— Да так, — жаловаться на неудачно начавшийся вечер было лень.

— Планы есть?

— А что, есть чем заняться? — выдвинула встречный вопрос.

— В заведенье Мадам Лили завезли новых мальчиков.

Шутка была из разряда «только для посвящённых». На самом деле Лили — Лиарлин Мэнсон держала никакое не «заведение», а самый обычный кафе-бар, куда регулярно заходили приехавшие с Земли на экскурсию или на выходные туристы. Пересадочная станция — одно из немногих мест, где можно было встретить живого настоящего инопланетника, или, хотя бы, послушать баек о них от местных работников. Таких, как мы с Кеми. И симпатичные девушки в такие вечера не оставались без компании. Так что это было очень заманчивое предложение. Какой бы большой ни была пересадочная станция, а за полтора года работы мы успели перезнакомиться со всеми постоянными её обитателями. А тут — новые лица. Может быть вечер не окончательно испорчен? Я ещё раз с сомнением глянула на свои тапочки. А ну и пусть. Я здесь, можно сказать, дома. Это они в гостях, вот пусть и смущаются, если что не так. Быстренько перебила адрес доставки и приготовилась вступить в воздух, пропахший сырой землёй, хвоей и жареным луком.

Здесь росли настоящие деревья. Ели, сосны, ливанские кедры, средиземноморские кипарисы, плотными шарообразными кустами сидели можжевельники (их никто не стриг, сами так растут) — все хвойные, каких только удалось собрать, представляли природу Земли, для тех из инопланетников, кто всё же проявит к ней интерес, но не имеет желания, или же возможности спуститься на планету. Правда, хвойные это только здесь, в других местах, другие виды. К примеру, возле здания Центробанка есть настоящий пруд с кубышками и зелёными лягушками.

^{Сады под куполом}

Мягкие тапочки осторожно шуршали по стеклопластику, который покрывал сверху настоящую песчаную тропинку. Удобно для тех, кто хочет пообщаться с настоящей живой природой и не желает вляпываться в неё всеми своими конечностями. Такие дорожки проложены от всех остановок монорельса ко всем входам в общественные заведения. А вот если свернуть немного в сторону, можно пройтись и по песку, и по гравию, и даже по настоящему асфальтовому покрытию. Всё предусмотрено на любой взыскательный вкус. Правда, все эти чудеса увлекают только в первые месяцы жизни под куполом, потом становятся вполне привычной частью окружения.

Вечер достиг той стадии (затемнение купола 60 %) когда сами собой зажглись фонари на улицах. В матово светящийся шар на причудливо изогнутой ноге безнадёжно бился одинокий мотылёк. Стоп. Не может того быть. Не завозили под купол летающих насекомых, да и среди прочих произвели тщательнейший отбор. А, ладно не моего ума дела. Хотя, может Кеми это будет интересно, это кажется почти по её специальности?

В баре приглушённый свет и негромкая музыка создавали интимную, расслабляющую обстановку, а пара официанток с пушистыми хвостами и ушками (да, я не уникальна, нэка — стандартная геноформа) занималась не столько разносом напитков и закусок, сколько болтовнёй с клиентами. Кухня, как и везде на станции — автоматическая, так что пресловутый запах жареного лука хозяйке приходится распылять дополнительно, опять же для создания атмосферы.

— Девушка, вы не могли бы пошевеливаться скорее. Я уже пять минут заказа жду, — раздался раздражённый голос от одного из столиков. Мариза, та из официанток, у которой был рыже-полосатый хвост, пренебрежительно фыркнула. Права. Сюда ходят совсем не за этим. А кто хочет быстрого и качественного обслуживания, тот посещает автоматические станционные рестораны. Там, кстати, и кормят вкуснее — кухонные автоматы гораздо более новой модели, чем может себе позволить Лиарлин. Но молодому человеку было не до таких тонкостей. Он демонстративно постукивал по полу ногой в модном ботинке и длинным тонким чешуйчатым хвостом с шипом на конце по ножке высокого табурета. Важно и свысока оглядел всех присутствующих, на мгновенье задержав взгляд на моих тапочках. Один из тех, с кем за одним столиком угораздило оказаться мою подругу, в данный момент прятавшую глаза за длинной чёлкой. Кстати, симпатичные мальчики. И обеспеченные — явно не на последние сбережения сюда приехали. Может там ещё и разговоры интересные ведутся? Мои уши развернулись в нужную сторону.

— …традиционная акция традиционалистов. Каково звучит? А?

— Тай, — взмахнула рукой заметившая меня Кеми, — иди к нам.

Я не стала дожидаться повторного предложения, тем более что разглядела прячущуюся за широким плечом одного из «золотых мальчиков» Лорру. Так вот, где она проводит рабочее время, в то время как я пашу вместо неё! Все пять шагов до столика размышляла, стоит ли высказать всё, что я о ней думаю и отправить работать? А потом махнула на неё хвостом: я ей не начальник, явится в кабинет — узнает последние новости (в том числе и то, какую кипу бумаг ей заполнять).

— Всем привет, — я доброжелательно улыбнулась компании и подозвала от соседней стены табурет. — О чём шла речь?

— А, — пренебрежительно махнул рукой тот, за чьим плечом пряталась Лорра. — Очередные акции протеста от любителей земной старины.

— И их бы ещё может быть поняли, если бы они выражали свои желания на нормальном солеранском. А так… Кто вообще их знает, эти древние земные языки?!

— Ну, я знаю, — на мне сразу сконцентрировалось общее внимание. Не слишком доброжелательное, словно я призналась, что в ближайшей родословной имею предка перидромофила (никто не знает что это такое, но звучит страшно).

— А скажи тогда что-нибудь.

Они это серьёзно? Нет, исторические земные языки далеко ещё не мёртвые, хоть для многих вторым родным, а для некоторых и первым, является солеранский — родной язык тех инопланетников, что вывели землян в космическое сообщество. Так что нечего здесь строить из себя неизвестно кого. А впрочем, есть способ проверить. Я состроила вдохновенную рожицу и начала декламировать двустишие, место которому разве что на стене в общественной уборной:

— Как горный орёл на вершине Кавказа…

Никто даже не улыбнулся. Нет, правда не понимают. Золотая, золотая молодёжь, настолько золотая, что практически дубовая. Хотя нет, вон девушка с длинными заячьими ушками (геноформа — банни), приехавшая с ними, закусила внутреннюю сторону щеки — явно старается не рассмеяться, глядя на серьёзные рожи кавалеров. Перевела взгляд на Кеми, та, дождавшись моего полного внимания, изобразила пальцами идущего по столу человечка. Легко интерпретируемая пантомима, к тому же использовавшаяся нами уже не в первый раз.

^{Геноформа «Банни»}

— Я кстати, по делу. Там обнаружена биологическая утечка…

— Ой, — резко подскочила подруга и изобразила на симпатичной мордашке тотальную озабоченность. — Это серьёзно? Тогда я побежала. Проводишь?

Она цепко ухватила меня за рукав куртки и с неожиданной для своей комплекции силой и целеустремлённостью поволокла к выходу. Я только и успела, что извернуться, чтобы не потерять равновесие и уже самостоятельно выскочить на улицу.

— Уф. Ну и зануды! Я двадцать раз пожалела, что позвала тебя прежде, чем проверила, кого там занесло в наши края. Пошли отсюда скорее.

— А биологическую утечку ты ликвидировать не собираешься?

— Так ты не шутила?

Мотылёк всё ещё продолжал свою безнадёжную битву с осветительным шаром. Кеми несколько раз обошла вокруг фонаря, рассматривая и примеряясь.

— Снимай юбку. Ловить будем.

Я с сомнением покосилась на названный предмет одежды. Да снять-то я её могу. Все нэки и некоторые другие хвостатые, носят своеобразные короткие юбочки поверх любой верхней одежды (один неосторожный взмах хвоста может продемонстрировать заинтересованному зрителю всё, что не смогли прикрыть одеждой дизайнеры брюк). Но как она собирается её использовать? Оказалось — самым примитивным образом. Подбираясь поближе и пытаясь набросить ткань на насекомое. Удалось только с третьей попытки.

Я придвинулась поближе, с внутренним неприятием ожидая увидеть переломанные хрупкие крылья и следы от осыпавшейся с них пыльцы. Но нет. В складках ткани ворочалось и изворачивалось округлое тельце с волнообразно изгибающимися полупрозрачными перепонками по бокам. Кеми кончиком указательного пальца пощекотала белёсое пузико. В тот же момент от основания перепонок выдвинулись «зубы», образовав слишком крупный для такого маленького существа рот и инопланетная тварюшка попыталась цапнуть подругу за палец. Попыталась, потому что не так-то просто прокусить прочную голубовато-сизую чешую, которой покрылась рука Кеми от кончиков пальцев до запястья. При её профессии это уже давно получалось рефлекторно. Я ощутила лёгкий укол застарелой зависти: чешуя, да ещё такая, которую можно вызвать на поверхность кожи по собственному желанию, это вам не какие-то хвост и уши, — индивидуальный генетический проект. Гены рептилий вообще очень сложно встраивались в генокод человека, и уже по одному этому можно было судить о благосостоянии родителей, а уж если они несут не только декоративную, но и какую-либо практическую функцию… Родители Кеми немало вложили в свою дочь.

— Арктоимский инсектоид, — нежно проворковала она, половчее перехватывая летуна.

— Уже сталкивалась? — нелишний вопрос. Попробуйте запомнить всю ту мелочёвку, которой населена наша планета, а потом представьте всё её разнообразие на тысячах других населённых планет.

— Это уже пятый в нашей коллекции. И четыре других так же случайно были отловлены на нашей станции. Знать бы ещё откуда они к нам пролазят!

Мы почти столкнулись с Кеми носами, попытавшись ещё раз взглянуть на пришельца с далёкого Арктоима, а откуда-то сзади, из тени лесопосадки раздался голос Мика, ещё одного моего почти-друга:

— У-у-у. Девочки, а я-то думал вы только дружите, а у вас тут, похоже, любовь. Могли бы и не скрываться. Я бы понял.

Окинул нас осуждающим взглядом: мы стоим вплотную, чуть не в обнимку, в руках Кеми сжимает мою юбку, тапочки эти ещё провокационно-домашнего вида. И ушаркал в противоположную сторону, не дожидаясь от нас хоть какой реакции. Что это с ним? Нет, Мика всегда производит такое впечатление, что не то вот-вот впадёт в депрессию, не то не сходя с места заснёт, но обычно ему ещё и окружающие до звезды.

— А, не обращай внимания, — поспешила утешить меня Кеми, выпутывая инсектоида из юбки. — Ему, наверное, тоже сегодня настроение испортили.

Но я всё-таки дала себе слово завтра объясниться с Микаэлем и выяснить, что с ним такое случилось. Наш станционный доктор был одним из немногих, с кем мне было приятно общаться. Однако настроение развлекаться утеряно безвозвратно, как и компания. Кеми сейчас разлучить с попавшей в её руки тварюшкой было нереально. Это я успела твёрдо усвоить ещё с тех времён, когда ходила на курсы по ксенофизиологии вместе с будущими профессиональными ксенозоологами. Разве что отправиться вместе с ней в станционный зоопарк водворять пришельца на новое место жительства. Но это развлечение строго на любителя. Если кто не понял, я таким любителем не являюсь.

Из распахнувшейся двери закусочной донеслись голоса, но прежде чем их источники появились на улице, мы с Кеми рванули из освещённого круга. Причём, что характерно, она — в сторону остановки монорельса, скорее отвозить своё сокровище, я — в ближайшие кусты, восстанавливать порядок в одежде. И смогла в полной мере вновь ощутить себя подростком, застуканным строгими родителями за чем-то запретным. А потом, когда в отдалении смолкло даже эхо чужих голосов, решила, что раз уж я всё равно здесь, можно и прогуляться до соседней ветки монорельса по лесопарку. Ночь, тепло, опавшая хвоя шуршит под ногами, в просвете между деревьями чётко прорисовываются Микины длинные уши. Привалившись одним плечом к сосне, тот пялится куда-то в сторону темнеющего купола.

— Не меня ждёшь? — друг там или не друг, а при личном разговоре всё равно всегда начинаю кокетничать. Просто так. Для придания остроты ощущениям.

— А что если тебя? — ответил он в предложенном ключе.

— Значит, проводишь до монорельса. Кстати, что это за мрачные глупости ты тут начинал вещать?

— А, извини. На душе пакостно было, вот и захотелось кому-нибудь ещё настроение испортить. А это действительно глупости?

— Что бы ты там себе не придумал, а мы с Кеми инсектоида отловили. И рассматривали его. И вообще я мальчиков люблю.

— Юные натуралистки, — он покачал головой. — Тогда, давай завтра вместе поужинаем?

Э? А не переборщила ли я с кокетством? Нет, он конечно милый, все представители геноформы «банни» такие, а этого конкретного ещё и постоянно потискать хочется, как большую плюшевую игрушку. Но на Мужчину Моей Мечты он явно не тянет. А, ладно. Всегда можно сделать вид, что этот ужин — просто дружеские посиделки. И я согласилась.

Утро началось с постепенно нарастающего шума дождя и нежного голубиного курлыканья, именно такое сочетание звуков я подобрала себе для приятного пробуждения. Пока это срабатывало: если меня не будили в экстренном порядке за какой-нибудь надобностью, просыпаться удавалось в хорошем настроении.

— Чаю? — глубоким бархатным голосом предложил Домовой — искин, заведующий всей техникой в моём доме. Хорошая система, самообучающаяся. Знает, когда нужно предложить хозяйке чашку чая, а когда крохотную пептидную таблеточку с бодрящим действием.

— Да. Зелёного. Маленькую чашку.

И утопала в крохотный гигиенический отсек — умываться. Маленький-то он маленький (в жилом помещении площадью всего в семь квадратных метров он другим быть и не может), зато свой, хотя некоторые и отказывались от душа в пользу расширения гостевого пространства, я — не из таких. Поплескав на лицо холодной водой, я услышала, как звякнуло окошко доставки — прибыл мой чай в расписной фарфоровой чашечке размером с напёрсток. Чай — со станционной кухни, чашка — моя собственная. Могут же у меня быть маленькие слабости? А вот завтракать в своей комнатушке я никогда не любила. Терпеть не могу разнообразные крошки в своём личном пространстве, это так негигиенично!

— Тебе пришла открытка. Прочитать? — вмешался в мои рассуждения Домовой.

— От кого?

— Не подписано.

— Давай.

— «С Добрым утром, моя Прекрасная Киска».

На настенном экране появилось изображение букета красно-жёлтых, сочных, мясистых роз. Ужас. Пошлятина. Что картинка, что подпись. Неужели это Мика сподобился? Кроме него вроде больше некому.

— Сохрани, — нужно быть снисходительной. Чувство прекрасного в коде мастерами-генетиками не прописывается.

Выцедила последние и самые вкусные капли горьковатого настоя и со вздохом принялась собираться на работу. Притворно-тяжким, потому что я её всё-таки люблю, но так приятно иногда состроить перед самой собой великую мученицу, жертвующую покоем ради выполнения долга.

— Костюм. Деловой и элегантный.

Ту же команду я могла бы набрать на дверце плательного шкафа, но люблю общаться с системой в голосовом режиме. Домовой предложил на выбор несколько вариантов, которые я сама сочла бы деловыми. Я же говорю: хорошая система, у которой не уходит слишком много времени на изучение хозяйских вкусов. Выбрала тёмно-синий брючный костюм. Юбки я почти не ношу — в длинных неудобно, а короткие выглядят слишком фривольно (опять же этот проклятущий хвост!) для девушки, желающей выглядеть серьёзным специалистом. Так, стоп, я же на свидание после работы собиралась. Значит, повесим на шею под рубашку вот эту симпатичную бирюльку, а вместо строгой плотной юбочки, поверх брюк завяжем более легкомысленную — тёмно-синюю и плотную у пояса, к концу переходящую в светло-голубой и полупрозрачный. Глянула на себя в зеркало. Красота? Красота! Распушившийся и задравшийся трубой хвост пришлось возвращать в нейтральное положение усилием воли. Предатель и доносчик! Никогда не даёт толком скрыть настроение. Но я тебя всё равно люблю! Поймала и чмокнула его в пушистый кончик. Вот так-то лучше.

Гребок, ещё один, вдохнуть, оттолкнуться от бортика и в обратную сторону. Потом расслабленно распластаться по воде, отстранено рассматривая мозаичный потолок, задержать дыхание и прогнувшись назад, кувыркнуться в воде. Хорошо. Бассейн маленький, совершенно неспортивных размеров, округло-неправильной формы, да ещё и с тропической растительностью высаженной по «берегам», но для того, чтобы расслабиться, наплескавшись вволю, его размеров вполне хватает. И просто замечательно, что наконец-то удалось абонировать бассейн на часок в единоличное владение. Сейчас уже все привыкли, что я не хожу купаться в компании, даже когда меня очень настойчиво приглашают, а поначалу, когда я только появилось на станции, пришлось выслушать немало шуточек на тему нелюбви кошками водных процедур. Нет, на самом деле плавать я, и умею и люблю. Но одна. А всё потому, что мокрый, обвисший хвост, по которому стекают потоки воды — жалкое и неэстетичное зрелище.

Ещё один нырок, и можно выбираться на берег — сушиться. Там, развалившись на лежанке под струёй тёплого воздуха можно ещё с полчасика подремать. Нет, хорошо, что бассейн удалось занять именно сегодня. Мне как никогда нужен был отдых. С этой комиссией, до которой оставалась ещё почти неделя, все словно с ума посходили. Злые, нервные, ни от кого толку не добиться. Сбоят даже те системы, которые раньше работали безупречно: дважды за последние три дня терялись мои отчёты, посланные шефу, а всё потому, что технари всерьёз занялись тестированием системы доставки. В голове сердито и деловито зажужжали мысли, не давая опуститься запланированной дрёме, и через десять минут я уже подскочила, одеваясь и досушиваясь в экстренном режиме. Думать — вредно! От этого одно сплошное беспокойство выходит.

Распушившийся хвост буквально потрескивал от скопившегося в шерсти статического электричества. Половину косметики я как обычно забыла дома, в том числе и специальный антистатик для шерсти. Ничего, до комнаты далеко, да и коридоры в этот час почти пусты — раннее утро по внутреннему распорядку станции. Только поэтому, собственно и удалось поплавать в одиночестве. Энергии я потратила кучу, сейчас от слабости голова «плывёт», а колени подрагивают, но это настолько приятное ощущение, что чёрт с ней, с усталостью. Одна проблема — впереди ещё долгий рабочий день, а мне только и хочется, что опять завалиться спать. Ничего. Решаемо. Нужно только выбрать что предпочесть — пептидную таблеточку с маркировкой «Бодрость и оптимизм», чай или кофе? Таблетка — безвредней для нервной системы, чай с кофе — вкуснее. Кофе — сильнее бодрит, но чай я больше люблю. Так и не придя ни к какому выводу, ввалилась в собственный жилой отсек.

— Домовой — ты чудо, — прямо с порога меня встретил запах свежесваренного кофе по-турецки, и только тут я поняла, что на самом деле его и хотела.

— У тебя звонок с Земли висит в режиме ожидания, — как ни в чём ни бывало, сообщил мне искин. — Отвечать будешь?

— Кто? — осторожно спросила я.

— Твоя сестра.

— Буду. И переведи оплату разговора на мой счёт, — мелкая вполне в состоянии оплатить межпланетку и из собственных карманных денег, но, боюсь это на пару недель лишит её таких радостей жизни, как внеплановое мороженное или поход с друзьями на голошоу. На экране появилось до ужаса серьёзное, всё в бело-розовых психоделических разводах, лицо моей младшей сестры. Можно было бы не ограничиваться плоским изображением, а перевести его в режим голографии, но не нравится мне, когда у меня посреди комнаты висит говорящая голова, или, ещё хуже, если искин приставляет её к какому-нибудь условному телу. Уж лучше так. — Так, прежде чем начать разговор, приведи свою внешность в порядок.

Она послушно прикрыла глаза, и кожа постепенно приобрела оттенок здорового золотистого загара, а волосы, в тон к ней, потемнели. На всё про всё ушло около тридцати секунд. Я с гордостью смотрела на младшенькую, не без оснований считая эту её способность частично и своей заслугой. Какой шикарный скандал я закатила родителям, когда они собрались заводить второго ребёнка! Чтобы на этот раз никаких хвостов, рожек или, упаси Бог, крыльев. Геноформа хамелеон — намного практичней, а уж про декоративный эффект от меняющейся по желанию владелицы внешности, я вообще молчу. Правда и влетело это в копеечку, пришлось даже на пару лет отказаться от аренды семейного транспорта, но, на мой взгляд, дело того стоило.

— Готово, — Лера солнечно улыбнулась мне, но уже через мгновенье её симпатичная мордашка снова скуксилась. Я про себя усмехнулась: манипуляторша мелкая, и сделала первый, самый вкусный глоток кофе.

— Ну, давай, выкладывай, что там у тебя случилось.

— Мама, — с тяжким вздохом ответила сестрёнка. Это да, это серьёзно. Наша родительница способна отчудить что угодно и всё из великой любви к детям. К нам с Леркой.

— А подробнее?

— А у тебя как с финансами? — мои брови удивлённо поползли вверх. Это что ещё за вопросы у двенадцатилетнего ребёнка?

— Давай по порядку.

— Мама загорелась идеей отдать меня в студию экзотического танца. Как раз сейчас проводится набор в группу «Хамелеонов».

Я недоумённо нахмурилась. И в чём проблема? В разнообразные «подвижные» секции Леру записывают с самого раннего возраста, и раньше ей вроде бы нравилось. А шоу с танцами хамелеонов я как-то видела, очень красивое зрелище, когда в такт музыке и движениям танцоров меняется и их внешность. Всё это я и изложила младшенькой.

— Ты не понимаешь. Это очень серьёзно, в смысле не увлечение на пару месяцев, этим надо заниматься постоянно.

— Так в чём проблема? Не хочешь?

— Времени нет, — на этот раз вздох получился действительно тяжким, без притворства. До экзамена на звание «гражданина Земли», этим домоклавым мечом висящим над душой каждого современного подростка, оставалось ещё пять лет, но сестрёнка у меня не по возрасту ответственная, уже сейчас задумывается о будущем. Кроме того, она ходит в клуб «Юных натуралистов», а он со всеми их походами в дикую природу, нарядами на работу в виварии и оранжерее отнимает массу свободного времени.

— А при чём тут деньги?

— Обучение танцам платное, по крайней мере, поначалу, пока не пройдёшь отбор в выездную группу. Можешь сказать маме, что у тебя с финансами напряг? У нас на такую затею средств не хватит. Точно знаю, у папы спрашивала.

— Молодца, хорошо придумала. А как я маме буду в глаза смотреть, когда она мне напомнит, что мне-то в детстве самовыражаться не мешали, ты не подумала?

— Ой, ну придумай чего-нибудь, — она досадливо наморщила носик, потом снова загорелась энтузиазмом. — А ещё у меня есть идея, как нейтрализовать маму как минимум на несколько лет, чтобы ей не до нас было. Только на это тоже нужны деньги. Много.

И выжидательно уставилась на меня. Вот поганка мелкая! Но интересно, чего такого она придумала, косностью мышления сестрёнка никогда не страдала.

— Не до тебя, — поправила я её. — Я-то уже со всех сторон устроена и живу далеко.

— Ну ладно. Меня. Но тоже ничего хорошего.

Я пожала плечами — меня родительская забота никогда не напрягала, ни раньше, ни теперь. По крайней мере, получить работу на пересадочной станции, не имея диплома ИПКиМД, помог только мамин пробивной характер. За что ей, конечно спасибо.

— У нас в виварии родились щенки карликового рогатого мопса, — я присвистнула: домашнее геномодифицированое животное — это не просто дорого, это практически запредельно. — Да не свисти ты, всё не так безнадёжно. Парочку отбраковали по породе, они выйдут немного дешевле. К тому же у меня есть членская карта клуба, она даёт право на 20 % скидку. И лицензия на владение животным у меня есть. Именная. А уж кто там на самом деле будет о щенке заботиться, разбираться никто не будет.

Так, а вот это уже реальнее. Я затребовала более полную информацию и ещё минут двадцать, почти до того момента как мне нужно собираться на работу, мы вертели цифры и так и эдак. Вроде бы выходило. А главное, маме наверняка понравится такой подарок, она любит всяких пушистиков, которых можно потискать, даже когда-то хотела кошку завести. И действительно, забота о карманных звериках (тот же карликовый мопс, взрослый — размером с крупную крысу), отнимает немало времени: им и питание требуется особое, и вычёсывание, и прочее разное.

Мелодично просвистела автоматическая система внутристанционной доставки. Что такое? Ничего не жду. Я вообще редко что-то заказываю себе на дом. Отъехавшая панель открыла приёмный бокс (небольшой, всего 0,5 м³, но для доставки почты и обедов этого вполне хватает) а в нем коробочка. Маленькая, беленькая, расписанная чуть заметным ненавязчивым узором из розочек и сердечек и логотипом конфетной компании «Корриган и К^о». Так, и что там у нас? Так и есть, три шоколадных сердечка, уложенных в виде цветка. Прелесть. Но прелесть, посыпанная ореховой крошкой, а потому аккуратно прикрываем её, стараясь не намусорить, и отсылаем по рабочему адресу. Лучше там себя побалую чаем с вкусненьким. И как обычно, карточка с указанием от кого презент, отсутствует. Либо у меня завёлся таинственный поклонник весь из себя в инкогните, либо это всё-таки Мика, хотя он не признаётся. Когда я попробовала его поблагодарить, сделал большие и удивлённые глаза, и даже, кажется, на минуту выпал из своего обычного дремотного состояния.

Хвост нервно и раздражённо дёргался из стороны в сторону, уши стояли торчком, и я ничего не пыталась с этим поделать. Надо же как-то выплёскивать накопившиеся эмоции. А увидеть и оценить моё состояние никто не сможет. Одна я, сижу за ресторанным столиком, отгороженным ширмами от остального зала. Не желаю ни с кем общаться. Гоняемые с одного края тарелки на другой кусочки зелени и омлета уже превратились в неаппетитную массу, а я всё продолжала жалеть себя. Ну почему у других парни как парни, а мне достался какой-то спящий красавец?! Нет, когда он выпадает из этого своего сонного состояния, как это было, когда мы позавчера сидели на карнизе, то очень даже похож на Мужчину Моей Мечты. Но уже на следующий день меня после работы опять встречал обычный Сладкий Зайка, немного вялый и сонный, но очень милый. И даже целуется он в этих двух своих состояниях по-разному. Вчера, например, прервала поцелуй и отстранилась я сама. И именно поэтому до постели у нас так и не дошло. Разорвать отношения? Тоже не лучший выход. Во-первых, он мне всё-таки нравится. Очень. Во-вторых, я не даром столько времени избегала заводить поклонника из ближнего своего окружения. Расстаться с таким, если вдруг отношения не сложатся, не внеся психологической напряжённости в свой ближний круг, будет очень не просто. И ведь пока он был мне просто другом, меня всё устраивало, а теперь…

— Тайриша? У тебя здесь не занято? — презрев вывешенный на двери знак, что девушка желает побыть одна, в проёме раздвинутой ширмы возник Некон. Опять что ли белковый синтезатор требует дозаправки? Вроде бы «Мясные сады» совсем недавно присылали своего представителя. Я глянула в свою тарелку, содержимое которой превратилось в однородное жёлто-зелёное месиво, и ещё раз раздражённо дёрнула хвостом.

— Свободно, — я подскочила, широким жестом, едва не промахнувшись, отправила тарелку в утилизатор и выскочила из ресторана. Нигде покоя нет. У себя в комнате, что ли запереться? Вообще-то я собиралась собственноручно занести шефу отчёты, и даже специально сходила поесть, чтобы хоть так привести себя в равновесное состояние, но не выгорело. Отправлю по почте. Нет у меня сейчас ни какого желания общаться с его секретаршей.

Я сидела в лаборатории зоопарка и делилась впечатлениями вчерашнего дня с Кеми. А что? Подписку о неразглашении с меня почему-то никто не взял, а обсудить происшествие хоть с кем-то хотелось. Мика для этого не годился, он вообще почему-то предпочитал отмалчиваться, и у меня даже сложилось впечатление, что он боится сболтнуть лишнего. Ну и вообще, нужна же мне психологическая разгрузка! А то работа в две смены, и постоянный, довольно плотный присмотр, слишком сильно меня утомили. Зоопарк же имел собственную охранную систему, достаточную для того, чтобы мой ухажёр со спокойной совестью мог меня здесь оставить на некоторое время. Вот интересно, а другим ксенологам тоже охрана положена, и куда подевался Мийрон? Меня ещё хватало на вялое любопытство, недостаточное, чтобы для его удовлетворения предпринять хоть какие-то действия. И вообще, рассказывать о собственных приключениях было намного занятнее, чем интересоваться чужими неприятностями. Но чем дальше я рассказывала, тем больше события минувшего дня напоминали дурацкую комедию положений, а вовсе не ЧП пополам с трагедией, какими они виделись вчера.

— Ну а с веями ты потом пообщалась? — то, что Кеми втихую хихикает, не скрывала даже маска.

— А как же! — я картинно возвела очи к потолку и поёрзала, устраиваясь на не слишком удобном высоком табурете.

— Поблагодарили?

— А как же! — на этот раз подпустила в голос иронии. — Обшипели со всех сторон. Такие поглаживания у них считаются эротическими, а потому в приличном обществе совершенно неприемлемыми.

— Чем больше я тебя слушаю, тем больше мне кажется, что не так уж много у этих инопланетников отличий от людей. И у вей есть дурацкие условности. И на них можно воздействовать определённым сочетанием цветов, в то время как для человека это будут звуки определённой частоты.

— Правда? Но разве это не устранено на уровне генетики? — удивилась я. Вообще-то закономерно удивилась: за последние столетия в человеке было улучшено всё, что только можно и странно было оставлять зазор в защите организма от внешней угрозы.

— Правда. Как я себе представляю эту проблему: для того, чтобы человек перестал реагировать на низкочастотные звуки, нужно кардинальное вмешательство в его психические процессы, пока для нашей науки недоступное. Или нужно закрыть саму возможность их воспринимать. Это уже намного проще, но снизит границу чувствительности человека, сузит его способность к восприятию мира. А кто же пойдёт на сознательное ограничение собственной расы? Наверняка и веи по тем же причинам не избавились от такого недостатка, хотя описанные тобой цвета встретить намного проще, низкочастотные звуковые волны.

Как полезно бывает поболтать с подружкой на отвлечённые темы. Я как-то не рассматривала эту проблему в таком ракурсе. Тогда интересно, может за столетия генетических экспериментов, человечество лишилось чего-то ещё, чего и само не заметило? Надо будет покопаться в литературе.

Когда рассказ уже приближался к концу, подруга внезапно посерьёзнела:

— Говоришь, цветы тебе подсунули? Очень мне хотелось бы взглянуть на эти цветочки.

Кеми стянула с лица намордник — защитный фильтр, прикрывавший рот и нос (при общении с инопланетной фауной предосторожность нелишняя). Отстранилась — с её век стекла сизая чешуя, тоже выполнявшая защитную функцию.

— Закажи себе такие по каталогу. Только без ядовитой начинки.

— Так ведь в начинке всё и дело, — Кеми хмыкнула. — Если ты всё правильно запомнила, что говорил тебе Мика, то это не могут быть обычные цветы, купленные в магазине, в которые только потом ввели нейродепрессанты. Тогда действие было бы однократным. А если они должны были воздействовать на тебя продолжительное время, то яд должен вырабатываться в самих цветах, как один из продуктов их жизнедеятельности.

Я навострила уши. В буквальном смысле этого слова — они развернулись и встали торчком.

— А откуда ты это знаешь?

— Не то что бы знаю. На самом деле, я никогда о таком не слышала, — Кеми склонилась к плитке какого-то пористого материала, за которую, вцепившись всеми своими псевдоподиями, держался крапчатый целопоид. Его внемантийные карманы были полны метаном, угрожая малышу незапланированным взлётом. — Но это просто само напрашивается, если следовать биологической логике, — она снова оценила на глазок размер вздутий на теле своего подопечного.

— Так значит, мне достался не просто дорогой подарок, а ещё и генетическая его модификация, — я начала рассуждать вслух, опасаясь запутаться, если буду делать это мысленно. — Это не случайная мутация, иначе о ней бы знали. И не какой-то новый способ принятия наркотиков, по тем же причинам. Слухи всё равно поползли бы. Тем более, мне их подкинули с очевидной и определённой целью. Что остаётся в сухом остатке? Что этот организм специально выведен и используется спецслужбами для разных операций. Правительственными или ещё какими, на данный момент не важно.

— Ничего себе не важно! — Кеми наконец оторвалась от своего подопечного и удивлённо взглянула на меня.

— Не важно, — с нажимом повторила я. — До тех пор, пока у меня нет возможности точно выяснить это. Пока будем считать, что станция столкнулась с каким-то абстрактным противником. Мне интересно другое: как мой любимый доктор так быстро определил, что именно надо делать? Ну, мало ли каких украшений могла нацеплять на себя девушка. Могу спорить на что угодно, в медицинских колледжах о таком не рассказывают, да и, пожалуй, в университетах тоже.

— Мало ли откуда он мог узнать! В конце концов, он из семьи военных. Может в их среде какие-то слухи и проскальзывали.

— Правда? А я не знала. Как-то не интересовалась его семьёй.

— Подробностей не знаю, — Кеми пожала плечами, — но мои родители с его отцами принадлежат примерно к одному кругу.

Упс. И почему я думала, что Мика, как и я, выходец из среднего класса? Внешность обманчива, а ведь я слышала кое-что из того, что он рассказывал о себе, из чего можно сделать далеко идущие выводы.

Мика дожидался меня на широком, почти двухметровом карнизе. Я обернулась: в стене, из которой я только что вышла, контуры двери были почти не различимы, выдавала их только лёгкая неправильность, едва-едва цеплявшая взгляд. Была она то ли цветом чуть светлее, чем основной желтоватый тон стены, то ли материал имела менее плотный. Вообще-то так выглядят все солеранские двери, сделанные без скидок на человеческое восприятие. Любопытствуя, я сделала пару шагов в сторону, и тут стена кончилась и оказалась она не стеной, а колонной. Громадной, пятигранной, уходящей далеко вверх и спускающейся глубоко вниз. По крайней мере, мне, как существу не способному к полёту, расстояния показались значительными.

— И что это такое? — я постучала по колонне.

— Ось нашего мира. Я не шучу. Это основная несущая колонна, расположенная как раз по центру. Есть и другие, но они заметно меньше.

Голос его прозвучал глухо и как-то отстранённо. Я вгляделась в лицо своего, не знаю пока кем его назвать, пусть будет просто мой доктор. Губы вытянуты в тонкую линию, острый взгляд сквозь полуприкрытые веки, скулы закаменели — напряжённо о чём-то размышляет. И так слабо напоминает привычного уже Сладкого Зайку, словно это два разных человека. Наконец, придя к какому-то выводу, он поднял на меня взгляд.

— Нам нужно кое-что обсудить.

Я пожала плечами. Нужно так нужно. Ничего не имею против. Особых тайн у меня нет, да и хранителем чужих я не являюсь, так что могу свободно обсуждать любую предложенную тему.

— Видишь ли, в чём дело. Мне не слишком хочется брать тебя туда с собой, — он неопределённо кивнул головой куда-то в сторону, мотнувшиеся следом длинные уши сделали этот жест ещё более выразительным. — Если верить нашему ящеру, где-то там, находится группа диверсантов неизвестной степени опасности. С другой стороны, а можно ли ему доверять? Я тут покопался в памяти и прикинул: вчера, как раз в тот момент, когда все водили хороводы вокруг свихнувшихся вей, функционировала только одна переходная кабина, и гостей из неё вышедших никто не встречал. Если верить случайным встречным, кому они всё-таки попались на глаза, это группа из пяти довольно молодых особей. Так вот, что будет безопасней: взять тебя с собой, или отправить назад к Отшельнику? Если это всё-таки провокация со стороны солеран?

Ух ты, какой суровый и решительный. И как уверенно начал командовать. Я даже не знаю, нравится мне этот его новый образ или нет. И хорошо, что последнюю фразу удалось удержать на кончике языка. А то прозвучало бы как претензия, а я же действительно просто ещё не разобралась в себе.

— Вот теперь я верю в твою антитолерантность по отношению к инопланетникам, — попыталась я пошутить. — Мне в любом случае придётся идти с тобой, — это уже прозвучало серьёзнее. И от этой мысли стало слегка неуютно. Я не герой и меня не тянет грудью прикрывать амбразуру, но альтернативы выглядели ещё неприятней.

— Почему?

— Потому, что это меня, Отшельник отправил гулять по изнанке, а тебя просто со мной заодно.

— Не понял в чём тут тонкость. И заодно, раз уж всё равно зашёл разговор об этом, объясни, что за китайские церемонии вы там развели.

— Всё предельно просто. У солеран есть строгий кодекс поведения среди малых рас. В частности, наш Отшельник имеет статус наблюдателя и наладчика. То есть он присматривает за солеранскими механизмами и не имеет права вмешиваться в нашу жизнь. Разве что наблюдать. Впрочем, право заводить среди людей приятелей он имеет, а на них распространяется совсем другой кодекс. Кодекс дружеского общения. И именно поэтому он обрадовался, что пришла именно я (ты ведь обратил внимание на самую первую его фразу?), а чем я отличаюсь от остальных людей? Только тем, что поддерживаю с ним более-менее приятельские отношения. То есть мне, в частной дружеской беседе, он мог рассказать о замеченном непорядке.

— А что бы ему было, если бы он предупредил кого-то другого?

— Ему? Скорее всего, ничего. А вот человечество могло ожидать понижение статуса по внутрисолеранской классификации как не справившихся с возникшими проблемами без посторонней помощи.

— Так зачем ему нам помогать?

— А откуда мне знать? Может нравится ему тут у нас. Тихое местечко, где его никто не дёргает. Или ещё что-то такое в этом духе. К тому же я не верю в то, что солеране могут нам как-то специально вредить. Не потому, что они такие уж хорошие и идеальные, просто мелки мы для них, чтобы наше отсутствие или присутствие в галактическом сообществе имело такое уж большое значение, — вру, конечно. Хотя нет, привираю слегка. На самом деле, мне они кажутся по-настоящему мудрыми, а потому добрыми. Но не признаваться же в таком человеку, который испытывает к нашим ящерам инстинктивное недоверие.

— Так, — Мика с силой размял кисти рук, — я так и не понял, из чего следует, что тебя нельзя отправить назад, к Отшельнику. Раз уж ты всё равно ему доверяешь.

— Потому что тогда, то, что он отправил нас (меня!) на изнанку, превращается из дружеской любезности, в целенаправленную помощь.

— А у нас на носу ещё и эта треклятая комиссия, — продолжил за меня мысль Мика. — Хорошо, пойдём потихоньку. В конце концов, мы не собираемся ни за кем гоняться. Просто тихо-мирно (и осторожно! избегая любых встреч) доберёмся и освободим из заточения Кея Гордона, а потом сообщим известные нам сведения кому следует.

— И как мы это сделаем? — я не слишком близко подошла к краю и заглянула вниз: никакой лестницы там не наблюдалось. А до противоположной стены было метров семь пустого пространства. Или десять. — Я имею в виду, спустимся.

— Проще простого, — подмигнул мне Мика и спрыгнул с края карниза. На мгновение моё сердце замерло, перестав стучать, ну тут же забилось с удвоенной силой: Мика висел в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

— Ах ты…! — я немедленно шагнула следом, повисла в воздухе рядом с ним (желудок нервно подпихнул лёгкие, мол, подвиньтесь), и дотянувшись до ушей, хорошенько за них оттаскала, приговаривая: — А заранее предупредить было нельзя? Меня чуть Кондратий не хватил.

— Всё-всё-всё! Понял. Осознал. Устыдился, — он слегка отстранился, вытаскивая свои уши из моих кулачков. — Больше так делать не буду. Я думал, ты знаешь, что на изнанке невесомость. Тут гораздо более удивительно наличие площадки с нормальной гравитацией.

Он придержал меня за талию, обнимая и успокаивая, а потом резким движением крутанул, так что я, смеясь, плавно закружилась в воздухе. Ну, как на такого обижаться?!

— Я о существовании самой изнанки узнала полчаса назад. Забыл?

— Забыл, — покаянно вздохнул он. — Полетели потихоньку. Сильно не разгоняйся, вряд ли ты хорошо умеешь передвигаться в невесомости. И поглядывай по сторонам: если увидишь что-то подозрительное, толкай меня в бок, дёргай за уши, в общем, привлекай моё внимание любым бесшумным способом.

— А что у нас считается подозрительным? — я осторожно оттолкнулась от ребра карниза и медленно поплыла к ближайшей стене. Мика, гораздо более ловко и уверенно, повторил мой манёвр.

— Любое движение.

— А что, скажем, подвижных частей механизмов тут нет?

— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь? Тут только кожухи от них, — он легонько стукнул по ближайшей «стене».

Я не представляла никак. Точнее, мелькали в моём сознании какие-то смутные образы из шестерёнок и кусков микросхем, но ни в какую цельную картину они не сложились. А между тем, картина доступная моему восприятию, отдавала в лёгкий сюр. Мягкий, рассеянный свет, не имевший видимого источника и не дававший теней и полутонов, гигантские кубы и параллелепипеды, внутри которых скрывалось станционное оборудование, лёгкие, на грани слышимости, шорохи, гул и постукивание. Однако желание любоваться этим пейзажем скоро пропало. Передвижение в невесомости оказалось вовсе не таким лёгким и приятным, как мне это представлялось раньше. Точнее, этот процесс оказался демонски утомительным и нервотрепательным. Мне никак не удавалось точно рассчитать силу и угол толчка, да к тому же резкое движение любой из пяти конечностей (особенно хвост, зараза такая, чаще всего внепланово дёргался) грозило сменой направления полёта. И за полчаса мы едва-едва отдалились на такое расстояние, чтобы «ось мира» скрылась из вида. Да и то, в основном потому, что завернули за угол одной из стен.

— И как долго мы так будем путешествовать? — спросила я, отдыхая, уцепившись за вмонтированную в стену за какой-то надобностью скобу. Всё-таки марш-бросок до жилища отшельника, а потом ещё эта воздушная акробатика, даром не прошли.

— Часов шесть-восемь, — прикинул Мика.

— Как?! А моя работа?! Мне же через два часа на смену заступать.

— Ничего. Мийрон подменит.

— Так он же…, - тут я поняла, что не имею ни малейшего представления, куда пропал мой коллега. — А, кстати, где он был?

— Нигде. Дома сидел. К нему пришли, ему пригрозили, и он послушно испугался. Кто, что и как, там сейчас разбираются, но работать он будет.

— Да? Ему, значит, пригрозили, меня, значит, вывели из строя другим способом, а на двух других просто не обратили внимания. Кто-то очень неплохо осведомлён о состоянии дел на станции.

— Я пришёл к тем же выводам. Отдохнула? Полетели дальше?

Дальше было проще. Настолько, что Мика даже сказал, что может, и часа за четыре доберёмся. Я внимательно прислушивалась к его рекомендациям, без возражений отдав ему главенствующую роль в нашем тандеме. Он не только обучал меня правильно двигаться, но ещё и настороженно следил за окружающей обстановкой, и отвечал за выбор направления движения. Сама я потеряла всякое представление о нашем расположении в пространстве, уже после пятого поворота. Зато, как только движение перестало требовать постоянных дополнительных интеллектуальных усилий, путешествие превратилось в довольно скучное мероприятие. Из соображений безопасности, мы даже почти не разговаривали. Так, перебрасывались иногда тихими, краткими репликами. Хотя чем дальше, тем хуже мне удавалось представить, что где-то там, впереди, нас могут поджидать страшные злодеи. Громадные кожухи, которые прикрывали станционное оборудование, разделялись длинными узкими проходами-каньонами, всё однообразие стенок которых лишь изредка прерывалось дверями и внешними точками ввода-вывода-контроля данных. Кстати, на одной из них я опробовала подсунутый Отшельником презент, оказавшийся недлинной палочкой, заострённой с одного конца и имевшей кнопку на другом. Без видимого результата.

А примерно через час пути, течение времени в этом однообразном пространстве тоже удавалось отслеживать с трудом, Мика объявил привал и отдых.

— Перекусить хочешь? — спросил он, ловко вскрывая очередную дверь, мимо которой, на этот раз, мы не пролетели. — А то я забегался и забыл поесть.

— А есть что? — оживилась я, моментально почувствовав всплеск интереса к происходящему. Нет, голодна я не была: успела перекусить у Кеми, но мне была интересна сама возможность добыть что-либо съестное в этом странном месте.

— Теоретически есть. Это, — произнёс он, открывая дверь в помещение, одна стена которого представляла собой бесконечные ряды небольших дверок, — изнанка нашей станционной кухни. Точнее, одна из точек доступа к продуктовым складам.

— Ой, сколько их тут, — удивлённо протянула я, рассматривая ярусы продуктовых ячеек.

— 777. Кто-то из проектировщиков явно верил в магию чисел, — Мика усмехнулся, закрыл за нами дверь, и продолжил, уже не понижая голоса. — Особенно если учесть, что 666-ая отведена строго под соль.

— Потому-то у нас время от времени и случаются недо- и пересоленные обеды. Вот так и поверишь в мистику и древние дурацкие приметы.

— Ничего подобного. Это здесь совершенно ни при чём, — Мика картинно и возмущённо вскинул брови. — Просто припомни хоть один продукт, использующийся так же часто как соль. Вот от интенсивного использования эта ячейка и ломается чаще других.

Я деликатно умолчала, что зачастую не имею ни малейшего представления, из чего состоит то, что я ем. Нет, маркировку к каждому блюду, на которой указан точный состав и калорийность никто не отменял, но я предпочитаю загонять всё это в память компьютера, а потом тупо следовать его рекомендациям по сбалансированному питанию.

— Только здесь исключительно сырые ингредиенты. А, между прочим, приготовление пищи, в земной культуре, традиционно женская обязанность, — с намёком произнёс он.

— А их добыча — традиционно мужская. Ты имеешь представление, как их можно безболезненно вскрыть? Похоже, тут нужно знать коды доступа к каждой ячейке.

На всех дверцах, кроме сенсорной управляющей панели, имелся ещё и десяток кнопок с цифрами — дублирующая механическая система для аварийного доступа. Я с такими уже сталкивалась, не помню где, но что видела — точно.

— Без проблем. Правой рукой одновременно нажимаешь единицу и девятку, а левой, в это же время, надавливаешь на левый верхний угол дверцы.

Он продемонстрировал — дверца послушно распахнулась. Внутри оказалось что-то сухое и сыпучее. Зёрнышки какие-то. И что, это мы тоже едим?! Словно издеваясь, Мика повторил свой вопрос. Хотя почему словно? Точно издевался. Шутник.

— Ну что, сможешь сварганить из этого что-то съедобное?

Я мрачно на него посмотрела и тем же способом открыла ближайшую к себе дверцу. Мне, можно сказать, повезло. С некоторым напряжением в продолговатом оранжевом овоще удалось опознать морковку (на картинках она выглядела как-то иначе). А ещё, я вспомнила, что её, кажется, можно есть сырой. Точно можно, я же видела в меню пункт: «Салат из сырой моркови». И торжественно вручила одну Мике, со словами:

— Ты же у нас кролик? Вот и грызи.

Он со всех сторон оглядел предложенный овощ, и немало не сомневаясь в съедобности предложенного, с аппетитом им захрустел. Понаблюдав за ним пару минут, я взяла ещё одну морковку и попробовала её куснуть. Твёрдая. Но на вкус ничего, сладкая. А когда после нескольких проб и ошибок в одной из ячеек оказались апельсины, жизнь показалась прекрасной и удивительной. Дисциплинированно подобрав за собой очистки и огрызки, мы снесли их в обнаружившийся в самом конце длинного помещения, утилизатор. Мой ушастый друг здесь неплохо ориентировался.

— Похоже, ты здесь раньше уже здесь не раз бывал, — начала я, не сильно надеясь на ответ. Уж слишком о многом предпочитал умалчивать мой драгоценный кавалер.

— Не раз, — тем не менее, легко согласился он, и продолжил: — Контроль за качеством хранения поступающих на станцию продуктов и прочими санитарными нормами, является частью моих служебных обязанностей.

— И что, ты каждый раз сюда спускаешься и лично всё проверяешь? Это же нерационально! — не на шутку удивилась я и, пристроившись рядом, привычно ухватилась за его бицепс. Ну и что, что мы сейчас не идём, а парим в невесомости, всё равно привычно.

— Ну что ты! Разумеется, основной контроль идёт автоматически. Я только время от времени выборочно беру пробы для дополнительного контроля. А то вдруг, какой сбой в автоматике и она просто перестала сигнализировать о непорядке. Оттуда же знаю, и как вскрываются ячейки. Вообще-то у каждой из них свой индивидуальный код, но ремонтники, которым в лом запоминать все эти бесконечные ряды цифр, устроили себе вот такой способ быстрого доступа. Ну и мне показали. Бывает полезно поддерживать хорошие отношения с техническим персоналом.

— И что, так можно вскрывать продуктовые ячейки везде-везде?

— В основном комплексе — да. А вот, например, «Мясные сады» здесь имеют собственную плантацию, куда можно попасть только с их представителем, который приезжает сюда только раз в две недели.

— А мне кажется — чаще. Некон точно чаще появляется.

— Мда? А откуда ты это знаешь? — не похоже, чтобы его это сильно заинтересовало.

— Так просто. Заметила.

Не говорить же ему, что одно время рассматривала сотрудника уважаемой компании, как кандидата в кавалеры и потому автоматически отмечала для себя, когда тот появлялся на станции? А потом как-то неожиданно и незаметно для себя, стала встречаться с этим вот чудом ушастым. И продолжила, чтобы не акцентировать внимание на этом вопросе:

— И поэтому же ты так хорошо ориентируешься на изнанке.

— Да, я довольно часто тут бываю, но вообще, я хорошо ориентируюсь в любом пространстве. По крайней мере, ещё ни в одном лабиринте мне заблудиться не удалось, — он озорно подмигнул мне. — Но это только здесь, в человеческой части станции, а вот в торе мне бывать не приходилось и я имею весьма расплывчатое представление, как мы доберёмся до нужного помещения. Схему-то я помню довольно примерно. Я хоть и внимательно её рассмотрел, но ведь не заучивал же!

Я непонимающе на него посмотрела: неужели действительно не видел, как Отшельник скинул ему копию на напульсник?

— Проверь электронную почту. Авось там сюрприз окажется.

Я удостоилась испытующего взгляда, но быстрый просмотр новостей на наручном электронном помощнике он всё-таки включил. И немедленно наткнулся на карту, с проложенным по ней пунктиром маршрутом, и, если я правильно успела разглядеть, ещё какими-то полезными пометками.

— Начинаю верить, что вы с этим ящером действительно друзья, — задумчиво произнёс Мика, разглядывая подарок.

— Не я. Дружит с ним, на самом деле, мой папа, а меня можно считать, разве что хорошей знакомой.

— То есть как папа? Какой ещё папа?

— Мой, — коротко ответила я и не стала развивать тему, тем более что из закрытого помещения, где можно было свободно разговаривать, мы уже вышли. Ну и вообще, надоело, что я рассказываю о себе абсолютно всё, а он на половину вопросов отмалчивается. Вот пусть теперь тоже помучается любопытством.

Мы сидели, забившись в какую-то узкую нишу, которую нашли в ходе отползания куда-нибудь подальше и отходили от увиденного. Мика, как ни странно, тоже выглядел удручённым. Даже каким-то побледневшим, хотя на его смуглой физиономии это было не особенно заметно.

— Значит, всё-таки драконы, — очень тихо, упавшим голосом проговорила я. Эта мысль по-прежнему не укладывалась в голове. Где-то я читала древний дурацкий афоризм: «Если мысль не укладывается в голове, значит, она попала не в ту голову», но, наверное, верный. Вот Мике такой поворот событий наверняка не кажется чем-то невозможным. Однако он, чуть заметно покачав головой, прошептал:

— Люди.

Я сделала большие глаза, и указала в сторону, откуда мы пришли, мол, это — люди?! Мика утвердительно кивнул. Я не смогла удержаться от того, чтобы переспросить:

— Точно?

— Выглядеть они могут как угодно, но вот тепловой рисунок организма не подделать.

Я затихла. Мир встал на своё место, в него вернулась гармония. Что имел в виду Мика под «тепловым рисунком организма», а главное, как он его снял, я не поняла, но радостно приняла такой довод. Потом уточню. И вообще, нужно будет прижать его и хорошенько порасспросить обо всём, что он так радостно скрывает. И если бы не необходимость соблюдать тишину, сделала бы это прямо сейчас.

А пока, договорившись о последовательности дальнейших действий, мы опять начали подкрадываться к границе пустого пространства, которое нам было необходимо пересечь. Мика чуть высунулся вперёд, сканируя пространство, подал мне знак, что всё чисто и на счёт: «три», с силой оттолкнувшись, мы пересекли опасную пустоту, остановились, уцепившись за выступы в стенке тора (их здесь была масса, и я подозревала, что все, или, по крайней мере, большинство, выполняют какую-нибудь утилитарную функцию). Передвигаясь по-пластунски, цепляясь за все подходящие выступы (очень надеюсь, что между делом не нажала на какую-нибудь кнопку или не сдвинула рычаг, хотя должна же там быть защита «от дурака») добрались до ближайшего входа в технические коридоры тора, и только там смогли спокойно выдохнуть. Мика ещё раз включил карту на напульснике и принялся внимательно её просматривать. Любопытствуя, я попыталась заглянуть ему через плечо.

— Мы не в том секторе тора находимся, — на то, чтобы это сообразить, много времени не ушло.

— Верно. Но выходить отсюда я не рискну — слишком велик риск попасться на глаза диверсантам и поиметь с этого кучу неприятностей. Попробуем пробираться по внутренним коридорам. Жаль план неполный и поначалу придётся идти почти наугад.

— Но ты же говорил, что неплохо ориентируешься в любом лабиринте.

— Это если я вижу проход. А солеранские двери…

— А их неплохо опознаю я.

И мы пошли. Как ни странно, у нас неплохо получалось работать в тандеме: Мика — выдерживал основное направление, я — искала скрытые проходы. Но это было не слишком просто, потому как выглядели они примерно так, как та дверь, через которую мы попали на изнанку. Так мало того, они ещё и располагались где-то на уровне плеча, а то и пояса, и были узкими, как кишка, ей-богу. Драконы, — хотя и крупней среднего человека раза в два-три, в таких местах предпочитают передвигаться не на двух, а на четырёх. Нет, вы не подумайте, что все двери были открыты — заходи, кто хочешь, иди куда хочешь — просто то приспособление, что подсунул мне Хейран-Ши, оказалось не «волшебной палочкой», а «волшебным ключиком». Точнее, универсальной отмычкой, подходящей ко всем дверям солеранской конструкции. Выяснила я это чисто случайно, когда в очередной раз начала опробовать загадочное приспособление, на чём попало.

— Что это у тебя? — спросил Мика, который, как оказалось, в первый раз заметил странную штуку у меня в руках, хотя я и раньше её не скрывала. Я объяснила и предложила опробовать её самому, но мой доктор только головой покачал: — Нет уж. Тебе дали, — ты и пользуйся. А мне на этой палочке трудно сосредоточить внимание, даже не смотря на то, что ты машешь ею у самого моего носа.

Так, понятно, очередные высокие технологии, до которых человечество пока ещё не добралось. Не то, что бы солеране нам отказывали в каких-то знаниях, наоборот — предоставили открытый доступ к своему архиву. Разве что отказывались целенаправленно учить. Что самостоятельно освоите — то ваше. Но оказался он настолько обширным, что это сложно себе представить, а некоторые тезисы, поначалу воспринимавшиеся нами как философские сентенции, оказались вполне себе техническим руководством или отражением знаний о физической природе мира.

Ничего особенного не произошло. Разве что дверь опять начала казаться вполне материальной, а копившаяся за ней в течение следующей минуты настороженность ощущаться почти физически. Потом она распахнулась так резко, как будто её открыли ударом ноги и в помещение с криком: «Всем стоять!» влетели бравые коммандос. Стоим, молчим, смотрим на них как на идиотов. Шеф после затянувшейся паузы с мрачной миной задаёт вопрос:

— Может мне тоже встать? — и только после этого все расслабляются, а кабинет моментально оказывается заполнен Очень Серьёзными людьми. И только временами поверх их голов и спин высовывается мордашка Лейи, шефиной секретарши, с трогательно вытянутой шейкой.

Нас с Миком быстро и профессионально оттёрли друг от друга и от начальника, а через некоторое время я обнаружила себя дающей показания незнакомому дяденьке. Да нормально всё. Это я просто сразу не сообразила, что так и должно быть. Тем более следователь никак не мог решить, как ко мне относиться: как к героине-избавительнице или как террористке-моджахедке (что такое последнее точно не помню, но что-то из истории и очень нехорошее) поэтому сильно не прессовал. Ну и я отвечала на вопросы без подробностей. Я устала, мне всё надоело, а за подробностями: что, почему и как мы делали, пусть к Мике обращаются, он у нас командир. Правда не отказала себе в удовольствии, прочитать лекцию на профессиональные темы после вопроса: за каким бесом на изнанку попёрлись мы (и в частности я) и почему не позвали профессионалов. Ну, надоели они мне все одно и то же спрашивать! Тем более, когда вот так излагаешь отрывки из солеранской философии-культуры-мировоззрения (там есть такое единое неделимое понятие) велик риск, что собеседник или поймёт что-то совсем не так или сделает какие-нибудь странные выводы. Права я оказалась, как показало недалёкое будущее. Уж что-что, а выводы они сделали — хоть стой, хоть падай.

Наверное, после такого нелюбезного начала разговора я должна была занервничать и испугаться, но почему-то не испугалась. Может быть потому, что совершенно не чувствовала себя преступницей, а может потому, что была твёрдо убеждена: Мика сможет из всего вывернуться. Через полчаса, уже сидя в капитанском кабинете, он, как и собирался, быстро, чётко и толково изложил всё, о чём мы умолчали вчера. Собственно, на прошлом допросе только о «ключе» речь и не зашла. Спец по инопланетной технике, которого нам представили как Виталия Сергеевича долго вертел мой ключ, который всё же пришлось предъявить, куда-то уносил его, сравнивал с эталонными образцами. В общем, проходил все стадии от деловитой озабоченности к возмущенному недоумению.

— Можно узнать, откуда у вас этот артефакт? — Виталий Сергеевич помахал у меня перед носом «волшебным ключиком», нечаянно выронил его и долго не мог на полу найти. Я со вздохом подняла доверенную мне собственность.

— Когда-то давно Отшельник дал мне его, чтобы я могла свободно входить в его дом в любое время, не беспокоя хозяина. А оказалось, что это на самом деле «ключ от всех дверей». Очень полезная штука, — не моргнув глазом, соврала я. Не то, чтобы что-то хотела утаить от доблестных спецслужб, просто, как и драконы верю, что наши высказывания и деяния подчас создают другую реальность, отличную от объективной, но не менее настоящую. Я создавала ту, в которой мы, люди, справились с проблемой самостоятельно, с незначительной и по большей части случайной помощью Хейран-Ши. К тому же, эта маленькая деталь наверняка больше не повлияет ни на какие расклады. — И будет лучше, если он пока останется у меня. Солеранские вещи часто бывают с личностной настройкой и в чужих руках ведут себя как попало.

— А перенастроить? — спросил «дядя» Геран, которого один раз, сбившись, назвал так Мика.

— Понятия не имею, как это делается, — раздражённо отозвался Виталий Сергеевич, я тоже только развела руками.

— Так, значит, девочку тоже придётся брать с собой, — как бы немного в сторону проговорил капитан. — Не нравится мне, когда на спецоперации приходится брать гражданских.

— Девочка там уже была, с девочкой там ничего не случилось, — так же обращаясь неизвестно к кому, намекнула я.

— А тому, кто девочку в это втянул, не помешает шею намять, — с намёком проговорил Геран. В ответ на это Мика совершил какой-то уж очень театральный поклон. Или не театральный, а борцовский? Или каратеистский? В общем, эти двое сами разберутся.

Второе моё путешествие на изнанку оказалось скучным. Ещё скучнее, чем первое, потому что исчез даже эффект новизны. Да и много ли увидишь из-за спин охраны, которая двигалась и впереди, и сзади, и даже, когда это было возможно, по бокам. К тому же из-за того, что каждая дверь, каждый поворот, прежде чем туда впустить основную группу, проверялся с особой тщательностью, было это ещё и демонски медленно. К тому времени, как мы достигли заветной комнаты, мне было уже почти всё равно, остался на месте наш пленник или смог убежать. Однако он был там, при аресте не сопротивлялся, и даже крокодилью ипостась не сменил. Странно, неужели ему так нравится находиться в таком облике? Кеми, которая тоже способна с ног до головы покрываться чешуёй, делает это исключительно из практических соображений и в основном не полностью, а частично, утверждая, что на поддержание чешуйчатости нужно тратить дополнительные ресурсы организма. Тихонько, чтобы не обеспокоить своим любопытством занятых спецов, я задала этот вопрос Мике.

— Во-первых, так его тяжелей опознать, — ответил он, отодвигая меня подальше от места действия. Пленник чуть заметно дёрнулся, выпрямляясь, и встретился на очень долгую секунду взглядом с Миком. — Во-вторых, — продолжил он, невозмутимо, — наверняка, для того, чтобы отсоединить лицевого симбионта ему требуется посторонняя помощь.

Мне на секунду показалось, что пленник, который так и не отвёл от нас взгляда, что-нибудь ответит. Эдакое, резкое. Но нет — промолчал.

На запястье время от времени попискивал напульсник, вроде того, который постоянно таскал с собой Мика, сообщая о поступивших на него данных. Теперь, через меня проходит вся информация о прибывающих на станцию инопланетниках, а потому пищала моя новая игрушка довольно часто. Я в очередной раз влезла в меню с настройками, покопалась в нём и опять ничего не решилась изменить. А вдруг, какая-нибудь важная функция собьётся?

— Ты бы хоть звук поменяла, — сказала Кеми и вновь запустила чешуйчатую пятерню в мелкий, заполненный очень глинистой, непрозрачной водой садок, поворошила там ею и выдернула на свет мягкотелое рыбообразное существо. Двумя руками надавив на бока несчастного, она сдула его до полуплоского состояния, выпустив при этом зловонное облако. И что за изврат сознания заставляет меня расслабляться в подобной обстановке? Хотя короткая мягкая травка, которой был засеян один из внутренних дворов зоопарка, и на которой я в данный момент сидела, была очень даже ничего. Нет, всё-таки в искусственной среде есть свои плюсы. Попробуй я проделать этот фокус дома, обязательно нацепляла бы репьёв в хвост.

^{Кеми за работой}

— Бесполезно. Всё равно через час-другой начинает раздражать, — я в очередной раз прокрутила непривычный, а потому не очень удобный браслет и, наконец, опустила руку. Кеми вернула инопланетную тварюшку в её нынешнюю среду обитания, и зашарила по корыту в поиске следующей. Я лихорадочно перебирала в голове темы для разговора. Из-за этих правительственно-секретных мероприятий, приходится всё время одёргивать себя, чтобы не сболтнуть лишнего, так как и на этот раз с меня взяли обещание не распространяться. Покопавшись в памяти, выудила оттуда только одну несекретную тему — усовершенствованные Микины уши и решила заодно получить комментарий специалиста-биолога. Не смотря на то, что специализируется она в основном на ксенозоологии, земную фауну они тоже проходили, а принципы функционирования живых организмов общие для всей обследованной части вселенной.

— Тепловизор в ушах? — Кеми не особенно удивилась. — Вполне реально. Змеи подобным приспособлением пользуются уже много миллионов лет. А его в такие длинные уши запихнули для того, чтобы тепло собственного тела меньше фонило. Кстати, ты заметила, как часто его в последнее время упоминаешь? Мика то, Мика сё. У тебя с этим парнем, похоже, всё серьёзно.

— Да ну, — усомнилась я. — Мы с ним даже ещё ни разу не переспали. Так сразу и не поймёшь, то ли мы всё ещё друзья, то ли уже что-то большее.

— Вот именно. Когда в последний раз ты так пристально приглядывалась к парню, прежде чем прыгнуть с ним в койку?

Мда. От такой постановки вопроса я на некоторое время выпала из реальности. Это что: у меня с ним серьёзно? А почему я об этом ничего не знаю? Это предположение потребовало срочной проверки и я, не медля, отправилась в медблок, где в это время гарантированно можно было застать Мика. Вошла и остановилась на пороге, как будто в стенку врезалась. После всех приключений, что выпали на нашу долю, я опять застаю своего доктора в ипостаси «сонный зайка». Как будто ничего такого и не было. Сидит, покачиваясь на стуле, скрещенные в лодыжках ноги уложены на край стола, руки на груди, глаза полуприкрыты, а длинные уши нависают над лицом. Картина маслом: ушёл в себя, вернусь не скоро. Я подошла к столу, выдвинула стул и уселась прямо напротив, уложив подбородок на кулаки. Обвисшие кончики Микиных ушей радаром навелись на меня, а спустя мгновенье и сам Мика соизволил открыть глаза.

— Ну и что ты опять меня разглядываешь как какое-то чудо природы. Ну, вижу я ушами, так мало ли у кого какие модификации.

Я только в восхищении покачала головой. Скользкий тип. Сейчас опять вывернется, и я снова толком ничего не узнаю.

— Уши — это ладно, — я повертела из стороны в сторону собственными мохнатыми ушками. — Мне намного интереснее, зачем он нужен был, этот девайс, и что кроме него у тебя необычного имеется.

— А ты абсолютно уверена, что у меня еще что-то такое есть? Можно полюбопытствовать с чего?

— Да так, накопилось разных деталей, — я неопределённо повертела кончиком хвоста, зажатым в кулаке. Как раз разговор зашёл на подходящую тему, а то все эти недомолвки уже начинают меня раздражать. — Вот, к примеру, в хороших знакомых у тебя «дядя Геран» — не последний человек в СБ станции, драться умеешь на профессиональном уровне, когда мне подсунули отравленные цветочки, заранее знал, что со мной случилось и что при этом нужно делать, то есть был в курсе наверняка секретных технологий. А если к этому прибавить происхождение из не самой бедной семьи и тепловое зрение, то становится понятно, что геноформа у тебя какая угодно, только не стандартная «банни». Ну и ещё всякого-разного по мелочи, включая твои собственные оговорки. А я ведь уже собралась знакомить тебя со своей семьёй, и тут вдруг понимаю, что на самом деле ничего толком о тебе не знаю.

— Умная, — произнёс Мика со странной смесью нежности, гордости и удивления, потом оглядел утилитарную обстановку своего кабинета, и, поднявшись предложил: — Давай пойдём в какое-нибудь более приятное место, такой разговор я здесь не потяну.

Я тут же пожалела, что подняла неприятную для него тему. Но отступать было поздно — даже если я откажусь от разговора, настроение у человека всё равно останется испорченным, да к тому же останется висеть над душой недосказанное. В утешение, я подлезла ему под руку, ещё и хвостом обнять попыталась. Хвост не слушался. Вот же бесполезная часть анатомии! Нет, точно выкрою время и займусь его воспитанием! Мика сам поймал пушистый кончик и сам пристроил его себе на талию. Хорошо! Так, в обнимку, не расставаясь даже в кабинке монорельса и разгоняя тишину всякими глупостями, мы добрались до любимого Микиного ресторанчика «Зелёные воды Ишмы». На этот раз по правую сторону от входа разлился пруд, по своим размерам приближающийся к небольшому озерцу, на котором находились несколько плавучих столиков. Опять хозяин перепланировку ландшафта заказал и страшно себе представить, в какую копеечку это ему обошлось. Заказав карасей в сметане, мы устроились за одним из пустующих столиков. Мика уставился на воду, я — на него. Не стоит торопить, пусть с мыслями соберётся.

— Даже не знаю с чего начать, — ожидаемо начал Мика.

— Начни с себя, — подсказала я.

— Хорошо, если с себя, то вот это, — он пару раз стукнул себя кулаком по груди, очевидно имея в виду собственное тело, — один из самых удачных вариантов военно-бойцовой геноформы подкласса резидент.

— Стоп-стоп, — запротестовала я. — Как это может быть, если это незаконно. Нельзя выбирать за не рожденного ещё ребёнка его будущую профессию.

— Не совсем так, — мягко поправил меня Мика. — Нельзя суживать физические возможности индивида выбором одного единственного направления развития. Но вот заказать такие изменения в геноформе потомства, чтобы получить дополнительные преимущества в какой-то сфере деятельности вполне допустимо. Сама посуди, феи с их крылышками, нэки и бани, с их хвостами и ушками будут иметь определённые преимущества в сферах обслуживания и шоубизнеса перед теми, кто не имеет дополнительных причиндалов.

^{Геноформа «Фея»}

Резко взмахнув хвостом, который этот гад обозвал «причиндалом», я отправила в полёт по гладкой поверхности стола стоявшую там солонку. Нечаянно отправила, хотела просто отмахнуться. А чего он дразнится? Но солонка была ловко подхвачена у самого края стола и хорошо, а то тут как раз принесли наш заказ. Было бы очень неловко, не успей Мика это сделать. Нэка расшалившаяся. Перед нами опустились несколько небольших тарелочек с зеленью и хлебцами и большое овальное блюдо с картинно уложенными рыбками, наполовину утопленными в белом соусе. Неужели настоящие?! Когда я заказывала это блюдо в автоматической станционной столовой, мне подали просто кусочки псевдорыбного мяса в таком же соусе. Занятая разглядыванием блюда, я упустила момент, когда оттолкнувшись от пристани, наш столик начал медленно и степенно дрейфовать по озерцу. Эх, ещё бы лёгкий ветерок и облачка, бегущие по небу…

— Ты закончил на том, что назвал собственную геноформу, — напомнила я, вгрызаясь в скрутку из перьев зелёного лука, кинзы, петрушки и укропа. По крайней мере, эта штука у меня не вызывает сомнений.

— Не назвал. Официального названия у неё нет, потому как существует пока в единственном экземпляре, — Мика переложил на свою тарелку одну рыбку и ловким движением отделим мясо от костей. — А в чём она заключается… Про тепловое зрение ты уже слышала, но это мелочи.

— Полезные мелочи, — заметила я и тоже принялась за рыбу. Мясо соскользнуло с костей, стоило только к нему прикоснуться вилкой. Я присмотрелась повнимательней, так и есть: голова, хвост, плавники и «кости» выполнены из органопластика путём нехитрой штамповки. Однако в креативности мышления здешнему повару не откажешь. И вот же какая забавная вещь: наши предки всеми силами старались избавиться от всяких там костей, жил и всего такого прочего в пище, а мы их сейчас искусственно наращиваем ради создания подобия натуральности.

— Полезные, — согласился Мика, — но далеко не главные. Самые большие изменения были внесены в обмен веществ.

— Ты что как и Кеми можешь жрать всякую гадость? — снова встряла я, вспомнив её ужин с арктоимянами и содрогнулась. Намеренно встряла, между прочим. Не давая как следует сосредоточиться на рассказе, я заодно не давала погрузиться в переживания. А то, что для моего зайчика эта тема чем-то неприятна, я уже усвоила.

— Могу, но не в этом суть. Я способен так замедлить ход своего метаболизма, что могу длительное время проводить в неподвижности и практически не питаться. Как удав, которому достаточно раз в полгода проглотить поросёнка. Заодно температура тела уравнивается с температурой окружающей среды и как ни странно улучшается регенерация. Физической силы мне мастера-генетики не добавили, зато значительно увеличили выносливость.

— Идеальный диверсант, — подвела я промежуточный итог. — И к тому же выглядящий так безобидно!

— И это тоже учитывали.

— Ну и что дальше? До сих пор я не услышала ничего такого, по поводу чего стоило бы сокрушаться.

— Так оно и было бы, если бы меня создали просто так, без далеко идущих планов. Видишь ли, оба мои отца, не просто кадровые военные, но ещё и потомственные. К тому же слегка повёрнутые на идее безопасности Земли от инопланетного нашествия.

— Военные? А разве у нас до сих пор есть армия? — я так удивилась, что даже перестала уплетать поразительно вкусное белое псевдорыбье мясо. Полиция нужна чтобы поддерживать порядок. Разнообразные СБ занимаются тем же, но на конкретных особо важных объектах. А армия-то нам зачем? С кем воевать?

— Есть. Небольшая и очень мобильная. Среди населения эта информация особо не распространяется, но бывают случаи, когда на нашей планете незаконно высаживаются инопланетники для обстряпывания всяких нехороших делишек. Если это обычные космические кочевники, не слишком хорошо знакомые с нормами международного права, которым только и нужно, что набрать чистой пресной/солёной воды из ближайшего водоёма или чего-то в этом роде, то их, как правило, отпускают с миром. С браконьерами, сгребающими всю подвернувшуюся биомассу, включая корни столетних дубов и плодородный слой почвы, особо не церемонятся. Захватывают транспорт и всех кто в нём находился, возвращают на родину, слупив предварительно нехилую компенсацию. Очень редко, но бывают те, кто пытается использовать нашу территорию как плацдарм для биосферно-генетических опытов. Ну и бывают ещё всякие другие частные случаи.

— О! Помню! В прессе лет пять назад проскальзывало, что у нас где-то в северных широтах пытался спрятаться от собственного правосудия беглый инопланетник, замаскировавшийся под человека. Ну и чем тебе не нравится такая профессия? По-моему интересно.

— Знаешь, я чуть психоз себе не заработал, когда в обычной общественной школе нам представляли человечество как одну из рас полноправно входящих в галактическое сообщество, и я вполне в это верил. И в то же время, в детских военно-спортивных лагерях нас (а я был далеко не единственный такой) целенаправленно натаскивали на то, чтобы в любом инопланетнике видеть источник угрозы. Вокруг царят мир и процветание, мы, между прочим, живём в одну из самых благополучных эпох. А дома ведутся разговоры об угрозе космической экспансии. С примерами и детальным разбором наступательного потенциала вероятного противника. Вот такой вот диссонанс прилично давил мне на психику. Ну и просто не хотелось в каждом встречном-поперечном видеть врага.

— А с родителями поговорить ты не пробовал?

— Бесполезно было. Они этим жили и не хотели понимать, что можно воспринимать мир по-другому. Они, по-моему, вообще не слишком представляли, как нужно обращаться с детьми, а меня завели как некое материальное воплощение идеи.

— Как так?

— А вот так. Многие родители в своих детях видят своё продолжение и воплощение своего несбывшегося. Так вот мои отцы сделали следующий шаг в этом направлении. Мужская дружба, военное братство и всё такое прочее, попробовали искать себе пары среди леди-военных, но что-то там не срослось. А гражданские оказались не в теме, и просто не встроились бы в их идеальный миропорядок. И почему бы, раз уж они такие хорошие друзья и почти братья, не завести общего потомка, который, конечно же, станет их идеальным продолжением?

— Так они у тебя не..?

— Не-не. До сих пор вместе по бабам ходят. Но это к делу не относится, а относится то, что они меня так задолбали своей космофобиией, что я всерьёз подумывал завалить экзамен «гражданина Земли», чтобы меня нафиг депортировали из этого дурдома. Геран Гржевский нарисовался в моей жизни очень вовремя. Он и подсказал, как можно без потерь вывернуться из этой ситуации и с отцами не поссорившись (я их всё-таки люблю), и психику сохранив в целостности. Здесь, на станции, в качестве врача, я как бы присматриваю за ситуацией с инопланетниками, и в то же время имею возможность строить свою жизнь, как сам пожелаю.

— Подожди-ка, — что-то я заслушалась и перестала воспринимать твой рассказ критически. — Почему врач? Тебя же совсем для другого готовили.

— А вот здесь начинается часть рассказа, которая может быть неприятной для тебя лично. Дело в том, что у меня не один-два импланта, как это обычно бывает, у меня ими весь свод черепа прошит.

Я недоумённо уставилась на него. И что в этой информации может быть такого травмирующего для меня лично? То, что некоторые люди богаче других и имеют больше возможностей? То же мне, новость!

— Необычно, конечно, — решила я озвучить свои сомнения вслух, — но что тут такого?

— А как ведёт себя твой собственный имплант после отключения? Это я тебя как врач спрашиваю, а то ты что-то молчишь по этому поводу.

— Да нормально всё. Работает. Только возобновил работу он не одномоментно, а постепенно, так, что я не всегда уверенно определяла, где моя собственная биологическая память, а где техническая надстройка. А потом просто забыла сказать.

— Да? Ну, тогда всё в порядке. Так вот, моя начальная подготовка как военспеца включала не только банальную боёвку, но и многое другое. В частности, я ещё и неплохо в технике разбираюсь. Но самым полезным в этом контексте оказался тот массив медико-биологической информации, который в меня загрузили.

— Так, — подозрительно сощурилась я, вспомнив, сколько всего мне пришлось перечитать-пересмотреть-заучить, прежде чем закончилась моя встроенная память. А у него их множество. Импланты, между прочим, довольно ёмкие. — Так сколько же тебе лет, на самом деле?

— Тридцать два, как и записано в моей анкете. Я же сказал: «загрузили». У нас была совершенно другая система подготовки. Все импланты выстраивались в определенную архитектуру, по мере особых тренировок переходили из потенциальных в актуальные, а информация, записанная на них, становилась доступной по мере возникновения осознанной необходимости. Я этот тренинг до конца не прошёл, поэтому мне знания по профессии приходится выдуривать у собственной памяти.

Я присвистнула. Вот значит, чем он занимается, когда медитативно плюёт в потолок.

— А просто книжку почитать?

— Это знания. А умения и навыки? А между тем, они у меня есть. Записаны на имплантах — только выковырнуть их оттуда нужно.

— Дела-а, — протянула я, не зная, что ещё можно сказать. Однако достался мне уникальный экземпляр. Лентяй и параноик, но при том, чётко отслеживающий границы собственных интересов. Много чего может, но применяет свои способности строго по необходимости. Достаточно авантюрный, чтобы с ним не было скучно, но при этом не имеет ни малейшего желания посвятить жизнь «служению людям». Что тут можно сказать? Идеальный Мужчина!

Наш столик, попав в струю искусственного течения, резко развернулся и поплыл в сторону компании шумно и весело отмечавшей чей-то День Рожденья. По крайней мере, за это говорил большущий кремовый торт с трудноопределимым количеством свечей.

— О, Тай! — воскликнула знакомая официантка из моего любимого кафе-бара, когда платформы, на которых стояли наши столики достаточно сблизились. Сблизились, защитные поля оттолкнули их друг от друга, и мы снова начали расходиться. — Тебя уже нашли?

— А что, меня теряли?

— Так ты не видела? По открытому каналу в сети то и дело передаётся сообщение, что тебя хочет видеть какой-то капитан Гржевский.

Мы с Миком переглянулись и синхронно уставились на свои напульсники. Ни по тому, ни по другому, информация о срочных вызовах не проходила. О несрочных тоже. Хотя да, может капитан ещё не в курсе, что меня посадили на очень короткий поводок? Тогда почему не позвонил по обычному телефону? Я щёлкнула пальцами по клипсе — тишина. Попробовала сама кого-нибудь вызвать — безрезультатно.

— Сломалась?

— Похоже на то.

— С напульсника ему позвони.

— Как?

Мика двумя нажатиями кнопки вызвал меню голосового поиска абонента. Удобно. Может зря я столько лет отказывалась от идеи обзавестись коммуникатором с расширенными возможностями? Типа, зачем он мне нужен, если выход в сеть есть чуть ли не на каждом углу? После взаимных приветствий я выслушала всё, что капитан Гржевский нашёл мне сказать, и надолго потеряла дар речи.

— Ну что там? — поторопил меня Мика, которому ничего не было слышно.

— Они там что, офигели в конец! — начала я довольно громко и экспрессивно, потом продолжила, угрожающе понизив голос. — Назначить меня, в сопровождающие солеранской комиссии?!

— И чего ты так разволновалась? — не понял Мика. — Тоже мне, трагедия.

Он слегка побарабанил пальцами по столешнице — на ней всплыла интерактивная панель оплаты счёта. Наша платформа плавно заскользила в сторону пристани. Правильно. Питаться мы уже закончили, а настроение наслаждаться видами искусственного ландшафта по понятным причинам пропало. Причём не только у меня. Мика тоже выглядел раздосадованным, хотя и пытался меня утешать.

— Ты не понимаешь. Я не специалист! То, что я неплохо общаюсь с одним представителем этой расы и мельком знакома с ещё парочкой, ещё не говорит, что я великий знаток солеранской культуры. А это ведь мало того, что официальное мероприятие, так ещё и с потенциально далеко идущими последствиями. К тому же куда я могу их сопроводить? Я кроме жилого сектора и мест, где мне приходилось бывать по работе, ничего тут не знаю. В технической части — ноль, — я начала уже нервно частить. — Ну, разве что увеселительные заведения чаши! Вот уж экскурсовод из меня получится!

— Зато у тебя не плохо получается находить с ними общий язык.

— Тоже мне, достижение! Кто угодно сможет.

— Поверь мне, не кто угодно. Я бы, например, не взялся.

— Да ну брось, что бы там не вбивали в тебя в детстве, это было давно и уже неправда.

— Знаешь, что такое «Коленный рефлекс»?

Я порылась в воспоминаниях детства. Вроде была какая-то такая примитивная диагностическая процедура. Примитивная, но, по-видимому, действенная. Иначе её бы до сих пор не применяли?

— Это когда доктор стучит тебе резиновым молоточком по коленке и смотрит, как нога дёргается?

— Верно. Так вот моё неприятие инопланетников что-то вроде того самого безусловного рефлекса. Умом понимаю, что маловероятно, что каждый встреченный нелюдь что-то такое замышляет, а избавиться от подозрительности не могу, даже то, что с солеранами будешь общаться ты, мне здорово не нравится. И поэтому же, кстати, не берусь лечить никаких инопланетников даже в самых простейших случаях.

— А ты всё-таки можешь? — я шутливо пихнула его локтем в бок. — А сколько кричал: «Отстаньте от меня все! Я не ксеномедик!».

— Теоретически могу. Если случай не слишком серьёзный. И не всех подряд, а только тех, чьи цивилизации считаются опасными для землян. Видишь ли, для того чтобы, — он недолго помедлил, аккуратно подбирая каждое слово, — чтобы эффективно справляться с представителями иных разумных рас, необходимо иметь хотя бы общее представление о том, как они устроены. Так что это входило в моё очень специфическое образование. А то, что можно использовать для разрушения, в другом случае сгодится и для созидания. К примеру, я чуть не поседел тогда, ещё в самом начале этой истории, когда увидел инсталляцию на тему инопланетной агрессии, в приёмной кабине вей и сразу же принялся уничтожать это безобразие, только и сообразив как можно отболтаться чтобы не светить свои знания. Но лечить…

Мы свернули на широкую аллею, ведущую к станции монорельса, сквозь прозрачный пластик которой была видна имитация просёлочной дороги. Дубы, буки, грабы, платаны, окаймляли дорожку, отбрасывая нам под ноги узорчатые тени. Можно было даже представить, что мы находимся на Земле в диком заповедном лесу, но прикреплённые у каждого дерева информационные табло, да снующие под корнями роботы-уборщики, здорово этому мешали. Один из них, похожий на огромного доисторического жука, шустро пробежал по дорожке, чуть царапая её коготками, и выхватил упавший с дерева лист буквально у меня из-под ноги. Садовые роботы не только следят за состоянием почвы и растений в искусственных биоценозах, но и перерабатывают опад на удобрение, не дожидаясь пока это произойдёт естественным путём.

— А вообще, ерунда все эти психологические проблемы и мои, и твои, — вернулся к начальной теме Мика. — Ты к тому же ещё не узнала толком, что именно от тебя требуется, а уже паникуешь. Другое дело, что при таком раскладе у тебя получается тройная нагрузка. Твоя стандартная смена, работа по вызову в случае нештатных ситуаций, да плюс ещё сопровождение гостей. Это, ни в какие санитарные нормы не вписывается.

Кстати да. Это мысль. Я чмокнула Мика в щёчку в благодарность за поданную идею и полетела в сторону кабинета высокого начальства. Может ещё удастся отбрыкаться от почётной миссии.

— Ничем не могу помочь, — развёл руками Кей Гордон, к которому я на этот раз попала на личную аудиенцию. — При приёме на работу ты ведь давала письменное согласие на мобилизацию в случае экстренной необходимости? Может это не слишком заметно, но у нас режимный объект и тут я над СБ не властен.

Какое-то нетипично-благодушное настроение у шефа. Не хамит, не ругается, даже не смотря на то, что в его кабинет я действительно чуть не силком вломилась, сметя Лейю со своего пути. И этим надо пользоваться. Я состроила скорбную мордашку, заломила бровки и жалобно вопросила:

— Что же мне делать?

— Во-первых, успокоиться и не паниковать. Во-вторых, если уж тебе нужен толковый совет, обратись лучше к Хейран-Ши.

— А вдруг СБ этого не одобрит?

— Вот у них и уточни. А сейчас, брысь отсюда, мне ещё работать надо.

Ну, брысь так брысь. Нога за ногу я поплелась к Герану Гржевскому. Что-то мне перестал нравиться этот дядька. Да и где его искать? Как-то не интересовалась я до сих пор, где наша СБ заседает. Может отправиться к тем помещениям, где допрашивали нас с Миком перед повторной отправкой на Изнанку? Там капитан и оказался, и к нему я тоже попала без проблем. Интересно, это у станционного большого начальства «день открытых дверей» или просто мне «зелёный коридор» дали? Даже с бравым молодцем, который изображал здесь секретаря, пококетничать не пришлось.

— Добралась? Отлично! Возьми инструкции и распишись в их получении, — он протянул мне два стандартных листа пластикбумаги, на которых убористым шрифтом были нанесены условия моего грядущего мучительства. Я спрятала руки за спину. Капитан нахмурился. — Это что ещё за детский сад?!

— Даже близко не подойду ни к вам, ни к этим бумагам, пока мне толком не объяснят, в чём будут заключаться мои обязанности. А то я уже отсюда, дистанционно ощущаю, что в ваших листочках содержится официозная абракадабра.

— Хочу тебе напомнить, что отказаться ты всё равно не имеешь права.

— Не имею права до тех пор, пока состою на этой должности, а уволиться я могу в любой момент. И даже неустойку платить не придётся, потому что вы заставляете меня отрабатывать тройную норму, что категорически запрещено «Законом о труде». Могу даже статью процитировать.

Капитан некоторое время меня рассматривал. Удивлённо, как возникшую на ровном месте неприятность.

— Так, я не понял, в чём суть твоих претензий. В твоём досье записано, что ты никогда не отказываешься от дополнительной работы по специальности. И чем данная ситуация отличается от предыдущих?

— Тем, что она не совсем по специальности. Я не дипломат и не приучена впаривать инопланетникам бред на нужную для нас тему. Я вообще больше теоретик, чем практик.

— А кто о чём-то подобном говорит?

— А вы так ничего толком и не сказали. Так в чём будет заключаться моя работа?

— В создании для солеран комфортной психологической атмосферы.

Вот! Я так и знала!

— То, что я относительно свободно общаюсь с Отшельником, не означает…

— Означает, — перебил меня Геран. — По нашим наблюдениям те, кто нашёл общий язык с одним драконом, сможет это сделать и с другими. А из таких специалистов у нас под руками имеетесь только вы. По непонятной для меня причине, эти люди не хотят работать по заданию правительства.

— Чего уж тут непонятного. Кто же захочет свои личные привязанности положить на алтарь общества и государства? — буркнула я и всё-таки взяла инструкции. — Ну и зачем мне вся эта пурга, если всё равно полагаться придётся на собственные представления о необходимых действиях?

— А вы всё-таки почитайте. Вдруг интересно будет? К тому же никто вас не заставляет строго следовать тому, что тут написано, — капитан перешёл на увещевающий тон. — Размещением и прочими оргмоментами будет заниматься служба сопровождения, дипломатия тоже остаётся на долю специалистов. Вашей задачей будет просто время от времени общаться с драконами, и консультировать по разным тонкостям их культуры.

— Ладно. Но вы мне за это будете здорово должны, — окончательно обнаглела я, поняв, что я им нужней, чем они мне и заменить меня некем. — Могу я проконсультироваться по поводу встречи солеран с Отшельником?

— Если хотите, — безразлично пожал плечами Геран. — Но какой от него толк? Это же просто технарь, довольно молодой, бестолковый и нелюдимый. Всё что он может, это следить за работой солеранского оборудования.

Можно, значит можно. А по поводу молодости и бестолковости Хейран-Ши у меня были свои собственные соображения, которыми я с кем попало делиться не собираюсь. К тому же мне ещё и ключ нужно отдать.

Что делать? Что делать? Я заметалась по комнате. В голову сразу же полезли всякие нехорошие мысли. Видно то приключение на Изнанке не прошло даром для моей психики — всюду начали чудиться следы глобального заговора. Плюхнулась перед монитором и вызвала из стены управляющую консоль. Так, а кто, из тех кому я безусловно доверяю, может помочь мне справиться с проблемой?

— Домовой, поищи для меня Мика и, по возможности, соедини с ним.

Своему искину я открыла постоянный доступ к станционной сети (хотя он у меня довольно молодой, но уже достаточно сложный, а саморазвитие искусственного интеллекта — отдельная тема) и соответственно к поисковой программе тоже. Можно почти не сомневаться, что если мой доктор находится в одном из помещений, где есть сетевой терминал, меня с ним соединят. Почти немедленно монитор превратился в окно в другую комнату такую же, как у меня. Так и кажется, что можно прямо через него перелезть в заэкранное помещение. Ан нет, любого поведшегося на качество изображения ожидает немедленная встреча со стеклопластиком. В кадре появились длинные Микины уши (почему-то вверх тормашками, на секунду у меня даже появилось желание протереть глаза) и напряжённое лицо с зажмуренными глазами. Ушёл куда-то вверх, опять появился. О, дошло! Это он гимнастикой занимается. Что ж, не буду отвлекать, а то свалится ещё от неожиданности, чем он там за потолок держится? На третьем заходе Мика открыл глаза и плавным, змеиным движением скользнул на пол.

— Что-то случилось? — настороженно спросил он.

— Нужен твой дядя, — намекнула я. — А дозвониться до него я никак не могу.

— Ну, это понятно, — облегчённо выдохнул Мика. — Система отфильтровывает все звонки, которые не внесены в «папку доступа». А то представляешь, сколько желающих было бы поболтать не по делу?

— Мне как раз по делу, — я потрясла в воздухе листочками с инструкцией, из-за малой толщины стопки бумаги, жест получился не слишком внушительным. — К тому же хотелось бы узнать, как обстоят дела с нашим драконоподобным другом и его приятелями.

— Я тоже не откажусь, — Мика в задумчивости погладил своё ухо. — Знаешь что, подожди меня немного, вместе сходим. К тому же для таких разговоров никакие виды связи не годятся — только при личном контакте.

— Слушай, а ведь вам совершенно необязательно постоянно находиться при мне, — осторожно намекнула я. Дракониха, в это время исследовавшая настройки оформления рабочего кабинета ксенологов и уже трижды успевшая сменить обои на стенах и потолке, обернулась ко мне.

— Нам обязательно вникать в механизм функционирования станции, а то, как вы организовываете работу с представителями иных рас, существенная его часть, — она лёгким движением когтистой лапы восстановила всё, как было, и по потолку опять поплыли тени глубоководных рыб. — Согласно жеребьёвке, эта обязанность выпала мне.

Это чудо ввалилось в мой рабочий кабинет как раз в начале рабочей смены. Типа на хвост упала. Хотя я рассчитывала столкнуться с драконьей компанией только где-то после обеда и даже уже подготовила примерную программу экскурсии. Хотя многое зависит от того, куда они сами захотят пойти.

— А, значит это просто работа и остальные тоже заняты чем-то полезным? — успокоилась я. — Тогда почему ты бродишь где-то по периферии кабинета, а не висишь у меня над плечом? Изучать, так уж изучать, — поддержим политику «предельной прозрачности» станции словом и делом. К тому же я всё-таки специалист, а не практикантка сопливая.

Нени-Ро встопорщила гриву — она у неё оказалась очень светлой, с нежным голубоватым оттенком.

— Не хотела мешать. Я читала, что люди очень нервничают, когда начинаешь проявлять пристальный интерес к их деятельности.

— Это утверждение не тянет на абсолютность, хотя и такое тоже случается. И это точно не мой случай. Я люблю свою профессию и, как правило, не прочь поговорить с понимающим собеседником.

Нени-Ро тут же переместилась к моему столу, как я и предполагала, нависла над моим плечом. Хоть и считалось, что это очень молодые драконы, всё равно любой из них был выше меня как минимум на голову. Это ни грамма не было похоже на инспекторскую проверку. Она не пыталась контролировать мою деятельность или выискивать ошибки в работе. Просто очень живо интересовалась, что и зачем я делаю и к каким это должно привести результатам. А пару раз даже внесла любопытные дополнения в мою личную базу данных по инопланетникам. Всё-таки у нас с ней слишком разный взгляд на окружающий мир и тех, кто рядом с нами в нём копошится: у неё — как у представителя древней и могучей расы, которую многие уважают и побаиваются, и у меня — как представителя малой молодой расы с интересами которой то и дело пытаются не считаться. Очень полезный и познавательный опыт.

— Можно? — мне досталась клыкастая улыбка от Саша-Ши. На этот раз я не засомневалась в значении этой гримасы, хотя выглядела она жутковато. Мда, наверное, именно поэтому у драконов не принято демонстрировать клыки.

— А в чём дело? У комиссии возникли какие-то претензии к моей работе? — удивилась я. Дело было в самом начале моей смены на следующий день.

— Почему обязательно претензии? Нени-Ро так здорово рассказывала, как у вас тут вчера было, что мне тоже захотелось. Так что, впустишь?

Очаровательная непосредственность. Как тут устоять?

— Впущу, только при двух условиях.

— Каких? — дракон ещё больше вдвинулся в дверь. Я сделала один из самых интернациональных и инстинктивно понятных жестов: сжала кулак и угрожающе покачала им у драконьего носа.

— Перестань спаивать моего доктора. Для людей алкоголь в таких количествах не так уж безвреден, — не то, что бы я сомневалась, что Мика может и сам отказаться, если сочтёт нужным. Подозреваю, что в первый раз он не сделал это от растерянности и чтобы придавить тяжёлой лапой собственную нетерпимость, но пусть уж лучше этот провокатор не лезет со своим знанием человеческих обычаев. Дракон немного отпрянул и слегка приподнял гриву (ага, тоже от неожиданности перешёл на родную жестикуляцию!).

— А второе?

— Удовлетвори моё любопытство, — я спокойно вернулась за свой стол и уселась, подперев голову кулаками. — Что это за штука такая, которую ты вчера выпросил себе на «Мусорке»?

— Мусорка?

— Местное самоназвание «Музея утерянных вещей». Так что оно такое?

— А не знаю. Самое интересное не сама штука, а подписи к ней. Прямо антология сурового мужского человеческого юмора на околосексуальные темы.

Я поперхнулась смешком. Вот уж представление о сотрудниках станции получат драконьи старейшины, вай-вай! Зато иллюзий питать не будут.

— Чего смеёшься? Это на самом деле очень интересно. Это одно из проявлений самобытной человеческой культуры в настоящее время, к сожалению, исчезающей.

— Я не смеюсь, — мне вдруг в голову пришла ещё одна забавная мысль. — Я удивляюсь магии имён. Знаешь, что означает твоё имя, если его перевести с одного из человеческих языков?

— Нет! А что у вас есть такое имя?

— Не совсем такое, но очень похожее. Саша — укороченный вариант от имени Александр, что в переводе с древнегреческого означает: «Защитник людей».

Я подмигнула дракону, Сааша-Ши уселся на пол, забавно опираясь на хвост, уложил голову на когтистые лапы и впал в прострацию. Так и просидел до окончания моей смены, и даже потом его пришлось хорошенько попихать, чтобы вывести из этого состояния. И вообще отправить в «Зелёные воды Ишмы», так понравившейся драконам вчера, чтобы не болтался у меня под ногами. Мне нужно было свободное время. И не для баловства — для проведения серьёзного эксперимента. Как это вчера Отшельник сказал? Зеркало природных вод — это зыбкая грань, которую можно превратить в дверь. Как-то так. Так почему бы не попробовать её открыть, если уж отмычка у меня всё равно имеется. Драконий подарок я до сих пор повсюду таскала с собой. Как амулет какой-то. Нет, я не ждала от него помощи в делах или ещё чего-то подобного, просто не хотелось отпускать от себя красивую и необычную игрушку, случайно попавшую в мои руки. А если хочется, то зачем себя насиловать, отказывая в таких мелочах?

Объектом для опытов был выбран постепенно зарастающий кубышками пруд у здания Центробанка. Вот тебе и природные воды — природней не бывает (по крайней мере, здесь, на станции точно нет) и наблюдатели отсутствуют (скромную красу полуболотного пейзажа сможет оценить не каждый), можно приступать к экспериментам. Я достала из кармана тонкий карандашик отмычки, осторожно пробежалась пальцами по морозно-растительным узорам. Белое на белом. Очень красиво. Нет, не идёт ей такое имя: «отмычка», лучше буду звать как прежде: «ключ от всех дверей».

А сам эксперимент с треском провалился. Сколько я не нажимала на кнопочку «ключа» на одном его конце, направляя другой на воду, сколько не вглядывалась в тихую заводь, лёгкая неправильность, сигнализирующая о наличии солеранской двери, так и не появилась. То ли я что-то не так делаю, то ли Отшельник что-то совсем другое имел в виду. Прервал моё увлекательное занятие вызов от Кея Гордона (давненько его слышно не было) с требованием немедленно бросать то, чем я в данный момент занимаюсь и бежать нянчить дракончиков, а то они уже собрались затеять соревнования по скоростному лазанью по внутренней обшивке тора и купола…ец. Иначе и не скажешь. Стоит ли говорить о том, что уже спустя десять минут я была у полюбившегося нам всем ресторанчика?

Между тем, здесь было довольно спокойно, никто никуда не лез и вроде бы даже не собирался, зато моё появление поприветствовали одобрительным свистом. А кстати, где Мика? Я, между прочим, когда отправлялась в самоволку, рассчитывала, что хотя бы он приглядит за этим ящерятником.

— Вы что это, специально провокацию затеяли, проверяя, как быстро я до вас доберусь?

— Но согласись, сработало же, — рассудительно заметил Йёри-Ро.

— А куда мы сегодня пойдём? — застенчиво спросил обычно молчаливый Хон-Хо.

— Вообще-то я думала отвести вас в зоопарк.

— У-у-у, — провыл Сааша-Ши. — Чего мы там не видели?

— Ты нас совсем за детей держишь? — осторожно поинтересовался Йёри-Ро.

— Кажется, кто-то интересовался организацией коммерческой деятельности на станции? Так вот зоопарк — одно из тех мест, где всё это можно пронаблюдать во всех возможных ракурсах. А вообще, не всё ли вам равно, где шататься? Если учесть, что кое кто сегодня уже успел нырнуть в мусорный коллектор, запустить программу смены дизайна коридоров тора в хаотическом порядке, вмешаться и запутать схему движения монорельса. Так вот вопрос: а не всё ли вам равно где пакостить?

Вы думаете, хоть кто-то из них смутился? Ничего подобного! Меня только удостоили подозрительного взгляда и вопроса:

— Так тебя всё-таки приставили нянькой к нам?

— Как ты это себе всё представляешь?

— А откуда ты тогда знаешь, кто и как из нас сегодня проводил свободное время не занятое наблюдением за работой основных специалистов?

Я красноречиво постучала по напульснику.

— Что бы вы не делали, всё тут же появляется в новостных лентах.

Хотя вот о том, что они кроме прочего баловства ещё и занятых людей донимали, нигде ни слова не сказано. Или сказано, но не на общеновостных лентах и нужно к везунчикам в личку постучаться? А, баловство всё это, мне этой компании и в реале выше купола хватит.

На следующее утро мы были вялые и сонные, потому как оба катастрофически не выспались. И нет бы ещё понежиться, переплетясь руками и ногами и медленно просыпаться, но разбудило нас ни что иное как вызов Кея Гордона. Как всегда ни здрасте, ни извините, а сразу к делу:

— Пропала солеранская комиссия в полном составе. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Как это на станции можно пропасть? — от удивления я даже почти проснулась.

— Я тебя не спрашиваю как это возможно, меня интересует куда они делись и почему ты за ними не проследила, — очень неодобрительный, давящий даже сквозь экран взгляд на влезшего в кадр Мика.

— А это не входит в мои служебные обязанности, — я уже почти сердилась. — И если они не смылись домой, попробуйте поискать на Изнанке.

Я широко зевнула и вновь рухнула на постель, Мика проводил взглядом погасший и схлопнувшийся экран и тревожно вопросил:

— Ты уверена, что они не влипли в какие-нибудь неприятности? Те же ффроны способны создать немало проблем.

— Да брось. Есть же ещё Отшельник и если он не показывается, это ещё не значит, что он не отслеживает ситуацию. Скорее всего, действительно залезли в место, не просматриваемое автоматикой. А ты действительно за них беспокоишься? А как же твоя ксенопаранойя, по поводу которой ты так сокрушался?

— Не так уж всё запущено, — улыбнулся Мика. — Одно дело подозрительность вообще, а другое дело по отношению к конкретным личностям, которых уже успел худо-бедно узнать. Разные вещи.

Мелодично звякнуло окно доставки, и из него плавно выскользнул подносик с двумя чашками кофе. То, что там был именно он, мне подсказал мой нос ибо аромат, доплывший до постели, на которой я в данный момент потягивалась, ни с чем невозможно спутать.

— Домовой, твоя инициатива? — с некоторых пор я начала с подозрительностью относиться к тому, что сама не заказывала.

— Моя.

— Молодец, — искина надо хвалить, для закрепления полезной инициативы.

Мика уже сунул нос в чашку и тоже с удовольствием принюхивался.

— Сорт я точно не определю, но вот то, что туда добавлена капелька коньяка и лимонного сока — точно, — он отхлебнул и прижмурился. — В идеальной пропорции. Возможно, это даже позволит нам дожить до конца твоей смены.

— А у неё есть конец? — скептически переспросила я, потягивая бодрящий напиток через трубочку. Знаю, что извращение и нормальные люди так не делают, но подскажите, как ещё можно лежать и пить одновременно?

— Да, твой вариант круглосуточного дежурства оказался на редкость утомительным. И вообще, эти драконы здорово мешают личной жизни.

— Чем это они тебе вчера помешали? — игриво хмыкнула я, вспоминая особо замечательные моменты вчерашнего вечера, особенно той его части, что мы провели наедине. — К тому же, согласись, они забавные.

— Забавные. Только времени отнимают…, - Мика выразительно завёл взгляд к потолку, подумал, и, отставив чашку, растёкся на постели рядом со мной. Правильно. Относительным спокойствием нужно пользоваться, а то кто его знает, как оно там дальше выйдет.

Тот разговор и для меня имел значительные последствия. Пересказав всю эту историю ещё раз внимательному слушателю, я смогла отпустить её от себя, а отпустив, заняться личными делами и проблемами. Вот, к примеру, давно собиралась договориться сама с собой. Точнее с собственным хвостом и ушами. Да-да, временами непослушные уши тоже осложняют жизнь. К примеру, стоит только прислушаться к постороннему разговору, как они тут же разворачиваются в нужную сторону. Никакой конспирации. Итак, находим свои детские учебники и проходим всё заново по программе: расслабиться, сосредоточиться на себе и собственном теле, прочувствовать его от кончиков пальцев до кончика хвоста, теперь подвигать им из стороны в сторону, переложить за левое плечо, за правое. Тут, как всегда не вовремя, открылась дверь, и вся моя сосредоточенность рухнула в пропасть, а осколки её осели раздражением на лице. Вошедший в комнату Мика, которого я уже пару дней как внесла в память Домового в качестве «хозяина второго порядка», мельком глянул на учебник, так и продолжавший висеть на настенном экране, на моё недовольное лицо, и бросил:

— Это делается совсем не так.

— Что, есть какие-то суперспециальные тренировки не для простых смертных? — разочарованно протянула я.

— Да нет, что ты, — Мика опустился рядом и привалился ко мне тёплым боком. — Всё намного сложнее и проще одновременно. Не тренировки, а постоянные попытки практического использования дополнительных частей тела помогут ими как следует овладеть.

— У тебя получилось?

В ответ он наклонил сначала одно ухо, потом другое, потом скрестил их над головой. Красноречиво. У меня немедленно потянулись руки к длинным мягким ушкам, и стоит ли упоминать, что именно с этого обычно начиналось безобразие? Если учесть, что наши отношения в последнее время всё больше напоминали затянувшиеся эротические каникулы? И тактичный Домовой только после того, как мы закончили заниматься глупостями, сообщил, что для нас пришли письма с Земли. Целых два, зато почти одинаковые, разница была только в той строчке, где вписано имя. Официальное приглашение…, бла-бла-бла, для дачи свидетельских показаний по делу…, трым-пым-пым, явиться сроком не позднее…, трам-пам-пам. В общем как раз на то время, на которое выпадает мой стремительно приближающийся отпуск. Мы переглянулись.

— Не нравится мне это, — Микино хорошее настроение как в чёрную дыру провалилось. — Мы уже всё что могли, рассказали местным. И даже показали, и даже отловили одного диверсанта. А больше всего мне не нравится, что для этой, в общем-то, стандартной процедуры, мы должны возвращаться на планету.

— Мало ли, — попыталась я его утешить. — Может, как это у них говорится, «открылись новые обстоятельства» и дело вышло за масштабы нашей станционной СБ.

— Может быть, — он зябко передёрнул плечами. — Но мне оно всё равно не нравится.

Меня же это сообщение совершенно не взволновало — какие-то дурацкие формальности, чего из-за них нервничать? Гораздо ценнее показалось то, что на Землю мы отправимся вместе. Ну и вообще, отпускное настроение — время бегать по местным лавочкам выискивая сувениры для родственников (традиция такая — приезжать домой с подарками) ну и для себя присмотреть что-нибудь симпатичное. Тем более что у меня образовался приличный резерв свободных средств, даже не смотря на покупку карликового рогатого мопса. Как и обещал Кей Гордон, оплата за сверхурочные оказалась более чем щедрой.

Бывает время, когда минуты, часы, дни и даже месяцы пролетают так, что даже не успеваешь осознать проходящее время. Сейчас же каждая секунда тянулась так, словно её за ноги держали. Я то и дело поглядывала на часы, заодно контролируя показания минианализатора и перебирая в памяти Микины, несколько сумбурные инструкции. Впрочем, ничего, что бы потребовало моего вмешательства, не происходило, даже содержание кислорода в воздухе постепенно начало восстанавливаться. Пару раз подходила к своим товарищам по несчастью — и там тоже без изменений, разве что кожа их показалась мне слишком прохладной, но это, наверное, так и должно быть — температура тела выравнивается с температурой окружающей среды, чтобы не тратить ресурсы организма на поддержание теплокровности.

Скучно. Да к тому же не отпускавшее нервное напряжение не позволяет ничем толковым заняться. К исходу третьего часа полёта я настолько отупела, что даже раздавшийся неизвестно откуда белый шум, не особенно меня встревожил. Ну, гудит там что-то, шелестит и временами постукивает на грани слышимости, но видимых изменений нет и всё равно сделать я ничего не смогу. А когда это звуковое оформление стало ощутимо давить на уши, я просто поплотнее надвинула гарнитуру и включила инструментальную музыку. Что-то из классики позапрошлого века, неторопливо-торжественное, как раз подходящее к полёту сквозь космическое безмолвие. Для полного ощущения единства с вселенной оставалось только свет притушить, что я и сделала.

Еле дождалась, пока на напульснике замигает красный огонёк, сигнализирующий о том, что моих товарищей по несчастью пора будить, а пластырь со стимулятором у меня был приготовлен ещё полчаса как. С тревогой и нетерпением я вглядывалась в начинающие оживать родные лица не исключая и зелёную физиономию инопланетника, хотя когда очнётся тот, не имела ни малейшего представления. Смотрела, как наливаются красками жизни лица, дрогнув, приподнимается грудная клетка, начиная полноценный вдох, открываются глаза. Разумеется, первым пришёл в себя и начал интересоваться окружающей действительностью Мика.

— Что здесь было?

— Ничего особенного. И мы уже подлетаем, — я кивнула на обзорный экран, всю ширину которого теперь занимала наша голубая планета.

— Это хорошо, что ничего не случилось и плохо, что мы так и не поняли, зачем всё это было нужно, — он покрутил головой, разминая затекшую шею, рядом точно так же приходила в себя Кеми.

— Однако полезный навык, — она, пошатнувшись, поднялась на ноги и осторожно потянулась всем телом. — Надо бы освоить. Это реально?

— Вполне. Правда учёба довольно много времени отнимет, — согласно кивнул Мика и, двигаясь так же медленно и осторожно, приблизился к обзорному экрану. — Действительно подлетаем. Пилочку дай, — обернулся он ко мне, и, получив запрошенное, принялся восстанавливать связь.

— Да, нескладное у нас получилось путешествие. Даже перед гостем как-то неудобно, — Кеми вытянулась во весь свой небольшой рост в полиморфном кресле.

— Мне не на что жаловаться, — Хаани-нани, который уже сидел рядом с её креслом прямо на полу, ободряюще похлопал Кеми по ладони, при более чем существенной разнице в росте, их головы оказались на одном уровне. И надо же, уже не только пришёл в себя, но и переместился в более удобное для себя место, а мы и заметить не успели, как он сделал и то и другое. — И выспался и на твою родину посмотрел. Как раз сейчас смотрю.

Щёлкнув, включился коммуникатор, Мика осторожно поставил на место закрывающую его нутро панель.

— Борт N 19/2, отзовитесь! — раздался из динамика немного истеричный голос. — У вас всё в порядке?

— У нас всё нормально, — спокойно отозвался Мика.

— Почему тогда на связь не выходили?!

— Спали мы, и звук в коммуникаторе вырубили, чтобы не мешал, — также невозмутимо продолжил Мика. Это надо же так, и врать, и при том, говорить чистую правду!

— Ладно, — по голосу невидимого собеседника было слышно, что он едва сдерживается, чтобы не высказать всё, что о нас думает. — Помощь вам нужна, медиков или ещё там кого вызывать?

— Обойдёмся. Лучше заранее готовьтесь к выплате грандиозного штрафа, — теперь Мика подпустил в голос нотку раздражения, хотя лицо оставалось по-прежнему совершенно спокойным. Театр одного актёра. Радио спектакль.

Из космокатера мы вывалились с непередаваемым чувством облегчения и неверия в своё счастье. С уверенностью могу сказать, что подобные чувства испытывала не только я, потому как даже Хаани-нани не обращая внимания на грандиозные сооружения космопорта, стоял, жмурился на яркое осеннее солнце и вдыхал сырой прохладный воздух полной грудью. С представителем компании-перевозчика Мика даже не стал общаться, ещё раз настойчиво и довольно агрессивно (я даже удивилась насколько) отказался от медицинской помощи, зато не отказал себе в удовольствии довольно громко высказаться насчёт сервиса в «Ин Ти Компани», и поскорее утащил нас в сторону станции-проката авиеток. Можно было бы воспользоваться и монорельсом — нам с Кеми почти по пути, а с Миком мы договорились, что он пока погостит у меня, но он нервно передёрнул ушами и сказал, что не хочет вновь оказаться в жестянке, которой не сможет управлять и все с ним согласились. Тем более что до Консульства (единственной в своём роде организации занимающейся прибывающими на Землю инопланетниками) было не так уж далеко. Нет, бюрократии здесь не разводили, отправленное Кеми ещё со станции приглашение на имя Хаани-нани было уже завизировано, разрешение получено, единственная оставшаяся формальность — лично подтвердить факт приглашения.

Занятный опыт — выгуливать инопланетника. Идёт по городу, смотрит, по зелёному лицу пробегают тени непонятных эмоций. Я даже попыталась взглянуть на открывающийся пейзаж его глазами: причудливой формы общественные здания и высотные многогранники модульных жилых домов, аккуратные парковки авиеток, станции монорельса, уходящие под землю, хаотически петляющие пешеходные дорожки и лесопарк, занимающий всю остальную территорию. Кстати, довольно густонаселённый район — каркасы модульного жилья почти полностью заполнены восьмиметровыми кубиками, вроде того, в котором я обитала на станции, лишь кое-где видны единичные пустые слоты.

— А вы уверены, что все эти существа принадлежат к расе людей? — после десятиминутного молчания отозвался Хаани-нани.

Да, а толпу-то, заполняющую город я как-то упустила. Хвосты и хвостики, уши и ушки, пушистые, чешуйчатые, с гребнями и рожками, кто-то помахивает глянцево сверкающими крыльями, кто-то цокочет вполне натуральными копытами. Всё, или почти всё это можно встретить и на станции, но когда всё это разнообразие сваливается на тебя в таком количестве… Впечатление, конечно производит.

— У нас принято такое разнообразие форм, — спокойно пояснила Кеми.

— Как же вы тогда отличаете, друг друга от остальных галактических рас? — более развёрнуто пояснил Хаани-нани удививший его факт. Девушку, пробежавшую мимо нас, звеня полупрозачными копытцами, мы проводили взглядами оба. Не знаю что заинтересовало арктоимянина: аккуратно зачёсанная блондинистая шерсть от колена до самого копыта, небольшие витые рожки, выглядывающие из такой же блондинистой шевелюры или ещё что, а мой взгляд зацепило то, как выразительно она жестикулировала длинным хвостом с кисточкой на конце, разговаривая по фоно с невидимым для нас собеседником.

— Иногда с трудом, — сказал Мика и скривился как от внезапно прострелившей голову боли. Кажется, я даже знаю, о чём он сейчас подумал.

— На самом всё деле не так уж сложно, — не слушая его, продолжила Кеми. — Существует всего пара десятков стандартных геноформ, и если вы присмотритесь, легко начнёте отличать их друг от друга. К примеру, та девица, на которую вы с Тайришей только что смотрели, относится к геноформе «Сатир».

— Сатир? Это что-то означает?

— Это название, как и большинство названий других геноформ, взято из нашей мифологии.

^{Геноформа «Сатир»}

И дальше разговор свернул в сторону древних человеческих легенд и мифов. Память пришлось вывернуть чуть ли не на изнанку, потому как оказалось, что в этом предмете мы, все трое, мягко говоря «плаваем». Хорошо хоть это безобразие можно было немного замаскировать вставками о жизни современного мегаполиса, потому как многое из того, что нам встречалось на пути, тоже требовало комментариев. Например, жанровая сцена с вышедшим на дорожку лосём. Громадная скотина двух метров в холке вынырнула из окружающего кустарника практически у нас перед носом. Нет, мы сохатого не интересовали, в отличие от каких-то особо лакомых листочков, до которых ему непременно нужно было дотянуться, но бдительный дрон-охранник, подлетевший откуда-то слева немедленно отогнал копытное на безопасное для людей расстояние.

— Вы позволяете жить в своих городах потенциально опасным для себя животным? — удивился Хаани-нани. — Я не думал, что между нашими цивилизациями есть столько общего, — с тем, что такое дроны и для чего они предназначены он был уже знаком по встречам в зоопарке.

— Да не то чтобы позволяем, — хмыкнул Мика. — Просто с переходом на новые технологии снизился пресс на окружающую среду и в наших городах появились экологические ниши, пригодные для жизни разнообразного зверья. Выселить их отсюда не получится, отстреливать — негуманно, зато вполне возможно увеличить количество дронов-охранников чтобы те следили за порядком на улицах, вмешиваясь только если человеку грозит непосредственная опасность.

— А этот, большой, он опасный?

— Вообще-то не слишком, — продолжила вместо Мика Кеми, ещё раз оглянувшись на героя своего рассказа. — Лоси — травоядные, но сейчас у них как раз период гона, и крупные самцы, вроде этого, бывают довольно агрессивными. Но вы же видели, роботу даже не пришлось применять оружие — достаточно было только показаться. И вообще, большинство крупных млекопитающих, способных доставить человеку серьёзные неприятности достаточно сообразительные, чтобы после пары встреч с дронами, начинать избегать и их и людей.

Но при этом дроны защищают людей только и исключительно от животных, не вмешиваясь ни в людские взаимоотношения, ни в звериные. Хотя были активисты в начале века, которые требовали запретить охотиться лисам на зайчиков (они симпатичные и их жалко), ну и вообще… на своей территории устроить всё как-то разумней и гуманней. Хорошо, что их вовремя заткнули. Нечего нести в природу свои представления о правильном и неправильном, это даже ксенологу понятно.

Длительной прогулка не получилась. От неё можно было получать удовольствие ровно до тех пор, пока жители нашего прекрасного города не просекли, что по его улицам гуляет живой инопланетник. Нет, к нам никто особенно не лез, но поглазеть на диковинку хотелось многим, а такое чрезмерное внимание приятно далеко не всегда. Оно может и к лучшему, потому как меня (с кавалером!) наверняка уже ждут дома.

Зря я так думала, дома оказалась только мелкая, которая по случаю приезда старшей сестры отпросилась из школы. Мама умотала по срочному вызову, у папы как всегда лекции. Зато на самом видном месте красуется записка, что на всех нас в ресторане заказан столик и просьба не опаздывать.

— Привет! А я тебя помню, — радостно заулыбалась Лерка.

— Я тебя тоже, — настороженно отозвался Мика. Точно вспомнил, иначе бы так не реагировал. Да. Моя мелкая — весьма деятельный ребёнок и если кто-то попал в сферу её интереса — считай не повезло. А то, что у неё на него имеются планы — по глазам вижу. Нет, мне конечно интересно, что у неё такое на уме, но Мика надо спасать, пока его не взяли в оборот.

— Я понимаю, новый мужчина в доме и всё такое прочее, но может, ты и меня в щёчку поцелуешь? — и, дождавшись пока Лерка вволю навесится у меня на шее и надрыгается ногами, продолжила: — А заодно, хотелось бы пройти в свою комнату и хоть ненадолго вытянуть ноги.

Наше семейное жилище состояло из четырёх комнат-модулей: маминого, папиного, сестрёнкиного (который та, как и все дети, получила в три года) и моего. Свой я, как существо совершеннолетнее имела право отсоединить от родительского. Да вообще перевезти на новое место, хоть на другой конец материка, но в космос его всё же не потащишь, а потому я оставила свои личные восемь метров в полном распоряжении семьи. Зря, наверное, оставила.

— Э-э-э, — протянула сестрёнка, — с этим будут проблемы.

Всё оказалось не так страшно. Ну, завалили родичи мою комнатку кучами теоретически нужного, но не прямо сейчас, барахла. Это всё поддаётся достаточно быстрому разгребанию, и пока Мика отмокал в душе (вот уж земноводное! уж на что я любительница водных процедур, но в этом он меня далеко переплюнул), мы с мелкой занялись освобождением для нас жизненного пространства. Сувениры и разные нужные мелочи — по местам, горы одежды, вышедшей из моды в прошлом и позапрошлом сезоне (и зачем их только хранить?!) в отдельную кучу и на переработку, прочий мусор, вроде набранного Леркой в прошлом походе набора цветных камешков и потом основательно забытого — тоже в отдельную кучу. Параллельно мы с мелкой болтали о всякой ерунде и последних домашних новостях.

— А по какому это такому важному вызову умчалась мама? Даже встречу с долго отсутствовавшим ребёнком отложила, — я постаралась, чтобы в моём голосе не промелькнула даже тень обиды. Папа-то ладно, у него лекции по расписанию, но у мамы-то график свободный.

— А, — Лерка пренебрежительно махнула рукой, — у мамы постоянный клиент нарисовался. Вызывает пару раз в неделю и каждый раз за какой-то мелочью, но платит очень неплохо. Папа ворчит, что она у него не дизайнером-настройщиком работает, а сурагатной женой. Мама на это отвечает, что за тех тараканов, которые водятся в голове у клиента, она не отвечает, а лишние деньги никогда не бывают лишними.

— Ничего нового в подлунном мире, — я растянула на пальцах какой-то загадочный предмет гардероба, прикидывая, куда в принципе его можно прицепить. Непонятная штука. Отстала я от моды там, в космосе.

Хотя рассказывали мне когда-то семейную легенду, что родители заключили брак по расчету, но сейчас в это уже слабо верится. Принцип: один родитель — один ребёнок, не слишком подходит тем, кому хочется иметь большую семью (мама) или тем, кому не хватает статуса родителя для закрепления определённого социального положения (папа). Впрочем, тех, кто сумел на практике доказать свою родительскую состоятельность, в количестве потомков не ограничивают. Вот только долго это и трудно, так что когда-то давно наши родители решили скооперироваться и заполучить в личный файл записи об имеющихся двух прямых потомках каждый. Сколько с тех пор лет прошло? А мама уже начинает поговаривать, что неплохо бы подать запрос на третьего малыша.

— Кстати, а почему я не вижу мелкую собачатину, которую мы собирались маме подарить?

— Потому, что её здесь нет. Кто же бедненькую, маленькую оставит одну в пустой квартире? Мама её садит в специальную собачью корзиночку и повсюду таскает с собой.

О-о. Видно подарок вышел действительно удачный.

— Слушай, — немного нерешительно начала Лерка. — А можешь ты попросить своего парня, чтобы он поговорил со мной на тему соответствия своей генокарты выбранной по жизни профессии? Мне для реферата нужно. «Пренатальное профориентирование. Аргументы за и против».

Ага-ага, помню-помню, было и у нас что-то такое.

— А что тебе мешает добыть данные из сети? Зачем же живого человека терроризировать?

— Мне надо. Я тут из «Юных натуралистов» перешла в «Юные ненатуралы», и моя работа должна быть выполнена на более высоком уровне.

— Куда-куда?

— В кружок, где изучают моделирование искусственной среды. А ты что подумала? Кстати, ставлю тебя в известность, что тебя я в реферат уже вписала под именем «респондент N1». Тайна личной жизни и всё такое.

Я замахнулась на мелкую полотенцем, которое в данный момент держала в руке, но она ловко увернулась и выкатилась в соседнюю комнату, где на пороге столкнулась с вышедшим из душа Микой — распаренным, а потому благодушным. Как я и предполагала раньше, чтобы взять моего доктора в оборот, Лерке моё посредничество не понадобилось. Уже спустя пару минут она выпытывала из него подробности биографии. Прислушавшись, я с удивлением отметила, что он ей пересказывает не одну из тех «легенд», которыми частенько пользовался на станции, а реальное положение дел. Без очень личных подробностей, которые достались мне, но достаточно узнаваемо.

Уборку доделывала в полном одиночестве. Последний штрих — залить в систему Домового, которого перед тем как законсервировать свою комнату на станции перенесла в напульсник, и можно считать, что я здесь снова хозяйка.

Обед, а точнее уже ужин, если судить по времени, с родителями прошёл достаточно мирно. Вскоре после его начала Мика с моим папой зацепились языками что-то на тему особенностей перевода на солеранский текстов художественных и технических и они для бытового общения стали недоступны. И нам, в своей женской компании, тоже было что обсудить.

— Какие у нас планы на ближайшее время? — спросила я, когда мы с Миком наконец-то остались одни в моём жилом модуле.

— Как какие? Мы вроде бы собирались на Большой Осенний Бал к Кеми. — Мика лежал поверх покрывала на кровати и разглядывал рисунок ночного неба на потолке. К нему же, к потолку, крепились висящие на тонких полупрозрачных нитях и растянутые на лёгких бамбуковых рамочках, картинки — вышитые мной на шёлке бабочки, стрекозы и прочие насекомые. Когда-то такой дизайн личного жилого пространства казался мне жутко оригинальным, а сейчас просто лень было его убирать. Всё равно я здесь уже не живу, а так, иногда бываю наездами.

— Это само собой разумеется, но мы же ещё вроде должны зайти в полицию, подать заявление об утреннем инциденте. Да и для дачи показаний по делу о диверсии на базе нас вызывали. Не лучше ли со всеми этими формальностями покончить как можно раньше?

— Не лучше, — он перевёл взгляд на меня. Очень серьёзный, непроницаемый. — Я уже говорил, что мне многое непонятно из того, что вокруг нас происходит. Этот вызов странный…

— Что же в нём странного? — удивилась я. Мне, конечно же, до сих пор таких бумаг получать не приходилось, но вроде бы всё соответствует.

— Даты, считай, нет. Мол, зайдёте как время будет, но обязательно на Земле. Так подобного рода документы не составляются. А о том, что с нами случилось по дороге, я вообще молчу. Ни логики, ни смысла. А пока я не пойму что происходит, я предпочту не совершать активных телодвижений. Поддерживаешь?

— А то! Сидим — не дёргаемся. Ждём, пока что-то прояснится.

Ближе к полудню следующего дня я стояла во дворе нашего дома и недоумённо поводила ушами из стороны в сторону. Это что такое и где та машина, которую сюда должен был доставить автосервис? Прямо перед нашим подъездом зависла какая-то здоровенная махина размером с доисторический автобус.

— Ну что застряла? — раздался от подъездной двери голос Мика.

— Это что оно и есть? Твой транспорт? А как оно называется?

— Трейлер, — Мика подошёл к своему имуществу и похлопал по выкрашенной в кислотно-жёлтый цвет дверце. — У меня знакомые ребята занимаются сборкой подобных монстров. Основная платформа и ходовая часть от космокатера, на неё устанавливается стандартный жилой модуль, система управления оригинальная. За пределы атмосферы на такой штуке, конечно, не улетишь, герметичность утеряна, да и системы жизнеобеспечения значительно упрощены, но для того, кто не хочет быть привязанным к одному месту на поверхности — то, что надо.

Я оценила. И саму идею, и то, что последние лет пять, с тех пор как мой доктор работает на станции, эта штука простаивала без дела. Зато теперь можно с комфортом путешествовать и до соседнего города, где живут родители Кеми и где расположен Театр Иллюзион и куда-нибудь подальше. Вот хоть романтический вечер на лоне природы вдали от цивилизации устроить. А внутри жилище оказалось практически никаким — ничего лишнего, но и ничего личного. Опять же неудивительно, если учесть, сколько лет оно пустовало. Я потопталась на месте и плюхнулась в соседнее с пилотским сиденье. До вечера, когда нужно будет явиться на приём к родителям Кеми, чтобы оказать подруге моральную поддержку, а заодно полюбоваться, как благонравное общество отреагирует на появление настоящего, аутентичного арктоимянина, времени было ещё предостаточно. Как раз хватит на то, чтобы обследовать и опробовать новую летающую игрушку. Благо, заботиться о костюмах или проявлять ещё какую подготовительную суету нам не нужно, Иллюзион — это такое особое место, которое само предоставляет всё необходимое.

— Дай порулить, — попросила я, когда мы поднялись выше самых оживлённых трасс. На высоте около полутора километров степенно проплывали грузовики да мелькали редкие любители высоких скоростей. Редкие не потому что их было мало, а по тому, что исчезали прежде, чем глаз успевал их толком зафиксировать.

— А у тебя лицензия есть? — аккуратные, словно бы нарисованные тонкой кисточкой брови встали «домиком». Удивился.

— Конечно же, нет! — шутливо возмутилась я. Как он мог такое подумать?!

— Тогда как ты это себе представляешь? Или тебя всё-таки кто-то учил, да сдать зачёт — получить лицензию времени не было?

— А тут чему-то особенно нужно учиться? — Не сказать, чтобы у меня не было совсем никакого опыта управления летающим транспортом, на авиетке с полуавтоматическим управлением у меня получалось очень не плохо, но штурвал такой большой машины в мои руки точно не попадал. А что? Небо перед нами чистое, без конкурентов за свободное пространство, управление предельно простое (штурвал и несколько переключателей). Было, правда, ещё несколько шкал с цифрами, но Мика на них даже не смотрел — я за ним наблюдала. Порулить в воздухе он мне не дал. Жадина. Зато когда мы опустились на поверхность местного водохранилища (аварийный вариант городского водоснабжения, а так — у нас полузамкнутая система), надолго уступил место водителя.

— Не помешаю? — с антропоморфного тела стекла чешуя, и наш пришелец оказался всего лишь Дэном — старым Микиным знакомцем. Он присел на корточки рядом с нами и вытянул руки к огню. Да, в промозглой сырости раннего утра, когда едва проснувшийся ветер доносит с близкого водохранилища лёгкий тинный запах, огонь — главный друг человека.

— Да нет, — Мика поправил неаккуратно лежащее в костре бревно — вверх взвился ещё один сноп искр. — У тебя что-то срочное? Не просто же так ты нас разыскивал, я ведь немало сделал, чтобы на несколько часов исчезнуть со всех «радаров».

— Тогда нужно было и место совсем уж дикое выбирать, а не одну из стоянок тренировочного базового лагеря, — хмыкнул Дэн, не отводя глаз от огня.

Я оглянулась по сторонам: аккуратное кострище с «рогатками» для подвешивания над огнём разнообразных ёмкостей (у кого что в хозяйстве найдётся), деревянный навес и пара ошкуренных брёвен — обычная туристическая стоянка. Да разве что ещё наш трейлер, аккуратно вписанный между двух монументальных сосен.

— На туристических картах она не обозначена, — пояснил Мика, заметивший моё недоумение.

— Мне уйти? Чтобы вы могли спокойно посекретничать, — спросила я, решив, что мешаю начать серьёзный разговор.

— Не надо, — Дэн характерным жестом встряхнул головой и волосы, до сих пор свободно лежавшие опять собрались в ленты-перья. Чешуя, вот эта грива…, а не имеем ли мы сейчас дело с одной из тех подделок под дракона, которых видели на Изнанке станции? Что-то я резко начала соображать. Наверное, смена климата виновата. Я искоса взглянула на Мика — он был совершенно спокоен, а значит и мне особо беспокоиться не о чем. — Разговор касается вас обоих, поскольку оба вы присутствовали при интересующих меня событиях. Собственно я и на приёме к вам подошёл с этой целью, а потом… отвлёкся.

Угу-угу, видели мы, как и на кого, он отвлёкся.

— Так, не тяни кота за хвост. В чём дело?

— Меня интересует только один вопрос: куда вы дели Зайна? — голос Дэна приобрёл невиданный до селе объём и глубину. Такой голос хотелось слушать, такому человеку хотелось верить, на его вопросы хотелось отвечать честно и без утайки. Непременно бы всё рассказала и во всём призналась, если бы хотя бы имела представление, о чём идёт речь. А на Мика, кажется, он особого впечатления не произвёл, мой зайчик продолжал отвечать всё тем же сонно-ленивым голосом:

— А куда мы его могли деть? Я его в последний раз видел лет десять, если не больше, назад, — он только слегка удивился.

— В последний раз ты его видел чуть меньше месяца назад на пересадочной станции, когда поймал и передал в руки СБ, — поправил его Дэн.

— Так это был он? Не узнал в этой шкуре. И что ты хочешь от меня узнать? Я его дальнейшей судьбой не распоряжался.

— Но что с ним случилось дальше, ты знаешь?

— Примерно. Сам понимаешь, с врачами обычно оперативной следственной информацией не делятся, но из того, о чём нам проговорился Геран Гржевский можно заключить, что его отправили назад, на Землю, в расположение части.

— Да? Однако к нам он не прибыл, и мы вообще не имеем представления, куда он мог подеваться. У тебя нет никаких предположений на этот счёт? — Дэн бросил на Мика острый, испытывающий взгляд. После секундного размышления тот ответил:

— Разве что предположить. Может быть, его дело ещё не закончено, и он отправился к тем драконам, с которыми шастал по Изнанке, и которые потом в течение шести дней изображали у нас солеранскую комиссию.

Я с подозрением заглянула в котелок, по стенкам которого были размазаны остатки похлёбки из собранных тут же на месте, нескольких грибочков. Пара подберёзовиков, штук пять сыроежек — это если верить Мике, но кто его знает, может, среди них затесался особо ядрёный мухоморчик? А то с чего вдруг такие глюки? Или это специальная деза для потенциального противника? В общем, пока молчу, не вмешиваюсь. И ведь странное дело, по идее должна была бы испытывать к этому горе-диверсанту что-то вроде неприязни или хотя бы настороженности, а ничего кроме любопытства так и не проснулось.

— Какие драконы? — Дэн настолько растерялся, что даже сбился со своего завораживающего тона.

— Я же сказал: те четверо, которые проверяли устойчивость работы станции. Я так понимаю, что делали они это в два этапа: сначала тайком попытались помешать её работе, потом уже явились лично.

— Что за чушь ты несёшь?! Ты что, уже настолько потерял навыки, что не способен дракона отличить от человека? МЫ там у вас были, наша боевая пятёрка и конкретно я в том числе.

— Но я же точно помню… драконы, — Мика бросил на меня растерянный взгляд, под которым у меня оборвалось сердце. Значит, это он не дурачится, а вполне серьёзно? Тем более, какой смысл, если фигурант сам во всём сознался.

— Я, конечно не так чтобы сильно разбиралась в драконьем геноморфинге и не вполне уверенно отличаю настоящего дракона от поддельного, но то, что тогда мы встретили не Сааша-Ши, Йёрри-Ра, Нени-Ро и Хон-Хо — это точно. Да и сам ты очень уверенно заявлял, что те диверсанты — люди. И даже рассказал и показал в чём отличие.

— Было такое, — Мика с силой потёр лицо, прошёлся по волосам, наклонил уши и провёл ладонями по всей их длине. — Как рассказывал — помню и ещё почему-то точно помню, что там были драконы и не любые, а именно конкретные. Мне так и видятся их ухмыляющиеся морды. Но при этом я не врал ни когда объяснял тебе, ни когда давал показания в СБ.

— Ложные воспоминания? Тогда подожди вспоминать, а то воображение достроит все несоответствия, — мгновенно насторожился Дэн.

Мика, не говоря ни слова, поднялся, забежал на минуту в трейлер и вышел оттуда уже с электронным блокнотом в руках, подсел поближе к огню и принялся что-то записывать, аккуратно выставляя пункты и подпункты. У него было своё мнение, что и в каком порядке следует делать. Я хотела через плечо понаблюдать, что же он такое сочиняет, но меня отвлёк голос Дэна:

— А вы не откажетесь ответить на пару вопросов?

— Только если вы в ответ тоже кое-чем поделитесь, — не то чтобы я рассчитывала что-то эдакое узнать, просто в лом было, как послушной девочке, выкладывать всё что знаю серьёзному дяденьке.

— Кое-чем, — он согласно кивнул. — Так что там у вас было?

Я начала обстоятельно и подробно пересказывать наши приключения и даже не столько для Дэна, сколько для внимательно и настороженно прислушивавшегося Мика, список которого по мере моего рассказа обрастал линиями, кружочками и стрелочками и прочими условными обозначениями. Так подробно, со всеми обоснованиями, причинами и следствиями наших действий я, кажется, ещё ни разу не вспоминала эту историю. И даже дальше, всё, что предшествовало этому моменту, включая и драконью инспекцию, и наше странное путешествие на Землю. Когда я замолчала, Мика ещё с полминуты изучал свои записи, а потом решительно кивнул и произнёс:

— Кажется, я нашёл точку расхождения. Где-то именно на космокатере, во время путешествия на Землю я и приобрёл ложные воспоминания. Только вот как?

— Шум, — глаза Дэна азартно блеснули. — Тот неструктурированный белый шум, о котором говорила Тайриша, мог содержать гипномнемоны — самовнедряющиеся воспоминания. Запрещённая технология, между прочим. И выполненная довольно топорно. По идее объект, даже если ему об этом сказать, не может отличить истинные воспоминания от внушённых, потому как собственное воображение через некоторое время восполняет пробелы и достраивает непротиворечивую картину мира. Вот если бы кто-то из вас догадался сделать запись, потом можно было бы разложить её на составляющие и выяснить точно, что там содержалось.

Дэн вскинул голову и уставился неподвижным, змеиным взглядом на краешек восходящего над водохранилищем солнца и можно было бы решить, что всё то, что он до сих пор говорил для него не более чем интересная логическая задачка, если бы не нервно сжавшиеся руки. Кажется, я даже услышала, как хрустнули косточки.

— Есть запись, — Мика постучал пальцем по своему браслету-напульснику. — Я её выставил работать в фоновом режиме, как только понял, что происходит что-то странное. Осталось решить, кто будет заниматься расшифровкой потому как у меня ни соответствующих знаний, ни подходящего оборудования нет.

— У нас на базе всё есть, — тут же отреагировал Дэн.

— У вас на базе творится, чёрт знает что! — нервно отозвался Мика. — вот скажи мне, за каким хреном вы попёрлись на станцию с какой-то дурацкой гуманитарной диверсией?!

— И заодно уж, раз об этом зашла речь, — встряла я со своими уточнениями, — кем была санкционирована эта акция?

— Официально — никем. Считается, что это как бы наша личная инициатива, — Дэн пожал плечами.

— Вы что там, каннабисом укурились или под депортацию попасть захотелось? — взвился Мика.

— Ты же знаешь, нам по ходу службы часто приходится действовать самостоятельно, не дожидаясь инструкций.

— Это не тот случай — одно дело когда приходится быстро принимать решение в оперативной обстановке и совсем другое, когда акция заранее спланирована. К тому же, на этот раз вы действовали против своих. Это как понимать надо?

— Ну, видишь ли, ели бы она завершилась успехом, бумаги нам задним числом подмахнули бы. Просто при нынешней политической обстановке наши командиры не могли бы официально отдать нам такой приказ.

— А неофициально, значит, могли?! — мой доктор прямо кипел.

— А неофициально у нас был выбор: или аккуратная диверсия, или допустить разрастание сферы влияния селеранско-земной общности.

— Занятная фразочка, — я в задумчивости прикусила губу. — Очень на драконий официальный язык похоже.

— А это как раз он и есть. Это была цитата из последнего проекта соглашения Солерана с Землёй.

— Ну и что такого страшного, что вы так возбудились и полезли творить глупости? — я действительно не поняла, в чём тут трагедия.

— Не понимаешь? А ты, кажется, любишь драконов и даже приятельствуешь с одним из них. Ну, так вот, далеко не всем нравится, что из людей мы постепенно превращаемся во второсортных ящеров.

— Откуда такие странные выводы? Нет, про их язык, который постепенно для нас становится родным, я уже слышала, и не считаю это такой уж большой трагедией. Как и утрату научных школ. Одно-два поколения учёных и они снова возникнут. Мы же сейчас не разучились думать, не деградировали, а просто осваиваем свалившееся на нас информационное богатство. Освоим и пойдём дальше.

— Спорное утверждение, но я совсем не об этом. И я даже не буду упоминать моду на солеранское искусство, религию, философию и мировоззрение вообще. Мы даже физически превращаемся в рептилий.

Для наглядности, он вновь покрылся тонкой зеленовато-серой чешуёй, вспушил волосы на минуту ставшие гривой и выразительно уставился на меня зелёными глазами с тонкой прорезью вертикального зрачка. Всё равно на дракона не похож. Черты лица не те. И вообще… Они другие.

— Аргумент понятен. А сколько в процентном соотношении таких как ты из общего числа жителей Земли?

— Пока небольшой. Но рептильные гены считаются весьма престижными и их популярность постоянно растёт. Эдак мы скоро исчезнем как вид, а если на Землю хлынут толпы драконов, разумеется с чисто мирными целями, этот процесс многократно ускорится.

— Чепуха какая-то. Во-первых, игры с генами начались задолго до первого Контакта, во-вторых, как ты выразился рептильные гены популярны не из-за какой-нибудь дурацкой моды, а потому что открывают человеку массу новых возможностей. Да и зачем бы драконам это понадобилось? Делать из уникального самобытного мира недоколонию недодраконов — это как то не соответствует моему представлению о них. И почему вы вообще решили, что в документе идёт речь именно о таком варианте развития событий?

— А о чём ещё, по-твоему, там может идти речь?

— О строительстве и передаче под контроль людей ещё одной пересадочной станции, — для меня, с учётом всего того что я знала, это было очевидно.

Повисла долгая пауза. Микин старинный приятель напряжённо вглядывался в моё лицо, стараясь по нему что-то прочесть. Можно было почти услышать, как крутятся вёрткими шестерёнками в его голове мысли.

— Это точно? Откуда информация?

— От Отшельника, это…

— Я знаю кто это такой. Он что, прямо так и сказал? Без обиняков и иносказаний?

— Понятия не имею, с ним на эту тему разговаривала не я, а мой папа. Но вообще-то это логично. Если собираются строить новую станцию, не помешает узнать поподробней насколько хорошо функционирует старая. А если речь всё-таки идёт о культурной экспансии, то при чём здесь пересадочная станция? Как вам это всё объясняли?

— Как-то так, — Дэн встряхнул пушистой гривой и в задумчивости помассировал нижнюю челюсть. — Нашу операцию с прибытием солеранской комиссии вообще не связывали, разве что они вполне годились как прикрытие, если нас кто-то заметит. Нашей задачей было ограничение функциональности станции и установление дублирующего земного контроля над некоторыми её узлами. И вообще, в подробности как должна функционировать вся схема нас не посвящали.

— Бред какой-то. Тех действий, что вы совершали, вполне хватило бы для временно дестабилизации её работы, но ни как не для контроля, — это уже не смог смолчать Мика.

— Не знаю, я не эксперт по солеранским технологиям.

— Я тоже не эксперт, но достаточно долго жил и работал на станции, чтобы начать кое в чём разбираться. Но это всё лирика. Что случилось, то уже случилось и нам бы сейчас не виноватого искать, а решить что делать, в частности, с моей памятью.

— Извини, — Дэн кривовато усмехнулся и развёл руками. — Я с тобой не согласен. Прежде чем творить что попало надо понять что вокруг нас и с нами происходит и с кем и против кого можно дружить.

— Точно нельзя дружить с теми, кто вас так здорово напарил, — мне казалось, это очевидно.

— Всё не так просто. Видишь ли, напрямую нас никто не обманывал. Вокруг нас, как я теперь начинаю понимать, создали многоэлементное облако дезинформации. Это когда вам как бы случайно подбрасывают кусочки текстовой, визуальной, слуховой и прочей информации, вроде бы на первый взгляд не связанной друг с другом, но постепенно складывающейся в единую картину. И здесь нужно разобраться, кто это делал намеренно, а кого просто просчитали и включили в схему в качестве пассивного элемента. И я всё это проверю, — Дэн не изменил ни голоса, ни позы, но от его фигуры повеяло ощутимой угрозой. — И то, что вы сообщили по поводу строительства новой станции тоже. Где её планируют разместить?

— Точно не знаю, но вроде бы где-то в том секторе, где у нас находятся основные колонии, — знала бы что это важно, расспросила бы папу или Отшельника поподробней. Но чего теперь уж.

Дэн замер в совершенной неподвижности на очень долгую секунду, а потом его фигура словно размазалась в пространстве. А через секунду исчезло и размытое серо-зелёное пятно. Никогда бы не подумала, что можно настолько быстро двигаться. Я обернулась к Мике, мол, это нормально? Он кивнул.

— Наверное, что-то очень сильно совпало. Побежал проверять. С ним и в детстве нечто подобное случалось, только выглядело не так зрелищно.

— А кто он такой вообще? — я поднялась и начала сворачивать плед. Понятно ведь уже, что закончился наш отдых на природе. — И что это за фокусы с голосом? Это какой-то способ воздействия на психику?

— Он один из тех ребят, с которыми я учился в детском военно-спортивном лагере. Даже дружили, наверное. И я так понимаю, что сейчас он входит в одну из тех групп быстрого реагирования по борьбе с инопланетной инфильтрацией, о которых я тебе рассказывал. Опять же предположительно, подкласс «следователь». Полноценными расследованиями они, конечно, не занимаются, но в группе обязательно есть хоть один человек, в обязанность которого входят поиск, систематизация и первичная обработка данных. В том числе и при работе с людьми. Люди — важный источник информации. И как можно без использования каких-то таких фокусов добиться честных ответов на вопросы, если время поджимает? А на нас он, скорее всего, стал испытывать свои способности чисто автоматически, как при любом опросе важных свидетелей. У профессионалов это часто выходит рефлекторно.

— Тоже мне, профессионалы! — я пренебрежительно фыркнула. — Взяли их и развели как маленьких.

— Не надо так. — Мика мягко положил руки мне на плечи — я отпустила плед, который вместо того чтобы аккуратно свернуть, нервно скомкала. — Разводили их наверняка тоже профессионалы в своём деле. Да к тому же эти ребята очень часто действуя автономно, оказываются выключенными из общего инфопотока. Но всё равно дураки. Не нужно было действовать без прямого приказа, руководствуясь намёками. Хоть они и привыкли самостоятельно принимать решения и за себя и за других, но здесь оказалась задачка явно не их уровня, и вообще вне их компетенции.

— Как далеко до дома твоих отцов? — сменила я тему. Мне было обидно, что всё так нескладно получилось, и наверняка ведь пострадали неплохие в своей основе люди. Так что лучше переключимся на решение практических задач.

— А зачем тебе они?

— Затем, что какими бы своеобразными людьми не были твои родители, играть против тебя они не будут. Не в клинику же обращаться с твоей ложной памятью. А они, если сами ничего не смогут сделать, то помогут разобраться, к кому обращаться безопасно.

— Есть проблема, — Мика остановился не донеся до ухоронки чисто отмытый котелок. — Как ты уже упоминала, люди они крайне своеобразные…

— И? — поторопила я. Что-то мне кажется, что мой доктор просто побаивается своих грозных предков. Или чего-то опасается. Чего-то такого, иррационального.

— И помнишь, они выразили желание познакомиться с твоей семьёй? Так вот чтобы достичь взаимопонимания, проще выполнить это их требование. А я как-то не представляю ни твою маму, ни отца в обществе своих предков.

— У меня ещё сестра есть, — напомнила я.

— Впутывать ребёнка в то непонятно что, которое вокруг нас творится? Я даже ночёвку сегодня устроил подальше от цивилизации и от гражданских и прочих непричастных.

— Думаешь всё настолько серьёзно? Тогда точно нужно немедленно отправляться к ним. Уж как-нибудь разберёмся с вашими сложными взаимоотношениями. Так куда летим? — я резво запрыгнула в трейлер, Мика за мной следом и машина плавно поднялась вверх, осторожно выплывая из-под сени деревьев.

— Да, здесь недалеко, — он широко и сладко зевнул. — К соседнему континенту только перелететь. Берег Чесапикского залива. И знаешь, мне понравилась идея натравить твою мелкую на моих отцов. Пусть тоже попробуют поотвечать на вопросы, что и зачем у них выросло. А то знаешь, взрослому человеку такое спрашивать вроде как неприлично, а ребёнку всё с рук сойдёт.

— Это ты о чём? — я оценивающе глянула на моего доктора. Вроде ничего так, симпатичное нечто выросло у его отцов.

— Я о геноформах, которыми она меня вчера, нет, уже позавчера пытала. Вот пусть попробует объяснить папа Джентано зачем ему в бровях вибриссы, а папа Куан — какие есть дополнительные функции у мигательной перепонки.

— Кстати, о дополнительных функциях. Объясни мне, зачем было генетикам создавать, а родителям заказывать подделки под драконов? Это я о твоих приятелях, если ты не понял. Не могли же их настольно заранее, за десятки лет готовить к этой диверсии?

— Нет, конечно. Большая часть геноморф имеет чисто практическую пользу. Это, во-первых. А во-вторых, насколько я знаю, им по ходу службы часто приходится притворяться солеранами. Потому как одно дело, когда покинуть планету приказывает человек и совсем другое — дракон. Инопланетники в основной своей массе тоже не слишком хорошо разбираются в особенностях строения драконьих тел. Правда, с каждым поколением эта подделка становится всё совершеннее. Недаром нашим парням начали приходить в головы опасения и вовсе утратить человеческий облик. И кто-то этим хорошо воспользовался.

Чуть было поднявшееся настроение, когда я представила Микиных важных отцов и мою сестрёнку, выпытывающую у них особенности геномодификаций, опять испортилось. Наверное, я просто спать хочу, всё-таки уже сутки как бодрствую. Высказала эту мысль вслух и пошла в жилой отсек устраивать лежбище. А минут через десять ко мне присоединился, доверивший управление автоматике, Мика.

Времени выспаться хватило еле-еле, так как на месте мы были уже спустя пять часов полёта. Спасибо бортовому компу, что разбудил хоть чуть-чуть заранее, чтобы не пришлось демонстрировать всем и каждому свою заспанную мордашку. Правда толку с этого… Ни чая, ни кофе, ни даже бодрящих таблеточек в хозяйстве у Мика не оказалось. У него вообще ничего кроме воды не было — слишком долго жилой модуль не подключался к общественной системе снабжения. Хотя наличие воды — уже плюс. Поплескала ею на лицо — почти проснулась.

А домик Микиных родителей оказался совсем небольшим. С компактностью современного модульного жилья, конечно, не сравнить, но я его себе представляла намного массивней и несуразней. Когда-то наши предки умели угрохать массу полезного жилого пространства, не пойми на что. Вот, к примеру, на мебель, которая продолжает стоять на определённом месте, даже когда в данный момент совсем не нужна, а оттого и жилища у них занимали гораздо больше места, чем это объективно необходимо. Но этот конкретный пример сельского зодчества выглядел крайне уютно. Одноэтажный коттедж, большие окна которого смотрят прямо на крошечную бухту большого Чесапикского залива, ровная зелёная лужайка заднего двора, на который мы опустились, и выдающийся далеко в воду пирс с привязанной к нему лодкой. Теперь понятно где и как мой дорогой осваивал навыки рыбной ловли. Сам же Мика с довольно отстранённым видом разглядывал эту идиллическую картину. Я осторожно тронула его за руку — успеет ещё насладиться воспоминаниями детства, а сейчас будет очень неловко, если хозяева застанут нас на пороге.

Ни постучаться, ни ещё как объявить мы не успели — стоило нам только ступить на крыльцо задней двери, как она распахнулась, и на пороге показался один из отцов Мика. Тот, что выглядел как настоящий латинос, если не приглядываться подробней. А если приглядеться, то уже несколько поколений землян на «настоящих» не тянут.

— Гм, сын, ты бы хоть предупредил, что приедешь и не один, а с девушкой, — он переступил с ноги на ногу босыми стопами. Ну не готовился человек к приёму гостей, вот даже одет был в какое-то не пойми что, вида крайне неофициального, но, очевидно, удобное. Мой папа тоже в чём-то подобном по дому ползает. Повисло почти материально ощутимое чувство неловкости. Мика кривовато улыбнулся, глядя отцу в глаза.

— Я бы может, и предупредил, да не хотелось сообщать о своих планах куче постороннего народа.

— А до твоих перемещений есть кому-то дело? — он слегка удивился, но отступил, пропуская нас внутрь.

— Есть подозрение, что есть.

Помещение, в котором мы очутились, наверное, когда-то называлось гостиной (по крайней мере, именно это слово встречалось мне в литературе). Ну а для чего ещё кроме отдыха и приёма гостей может быть предназначена комната, в которой кроме медиацентра у одной из стен, стола со стульями по центру и разнокалиберных диванов и кресел вдоль остальных вертикальных поверхностей больше ничего нет? Пока я разглядывала интерьер, разговор отца и сына перешёл в практическое русло.

— У тебя серьёзные проблемы?

— У нас.

— Ты что, в свои неприятности ещё и свою девушку втянул?

— Будет точнее сказать, что они случились с нами одновременно, — не смогла смолчать я.

— Но на Изнанку тебя потащил именно я, — попробовал поискать истину завиноватившийся Мика. Вот же странным образом, бывает, действуют на повзрослевших детей родители — пробуждают весь комплекс вины и страхов, казалось бы уже давно забытых и похороненных под грузом забот взрослой жизни.

— Травить меня пробовали ещё до того. Так что не приписывай все «заслуги» себе.

— Но тот сеанс внушения, который мы пережили на космокатере, был прямым следствием путешествия на Изнанку.

— Но и пострадал тогда только ты, а я заткнула уши и даже не поняла, что с нами должно было что-то особенное произойти.

— Так, давайте по порядку, — от дверного проёма, ведущего во внутренние помещения дома, отделилась высокая тонкая фигура. Второй Микин отец кивком поздоровался с нами и выжидательно уставился, ожидая более толкового объяснения. И когда только успел появиться? — И совершенно не обязательно делать это стоя. Присаживайтесь, — он кивнул на стулья с высокими спинками, расставленными вокруг стола. Основательные, массивные, они производили впечатление сделанных из натурального дерева. Хотя сейчас пластики настолько искусно имитируют что угодно, что не вдруг отличишь. Нет, всё-таки деревянные: тяжеленные и мономорфные. Неудобные. Как-то я не привыкла к тому, что мебель не подстраивается под форму моего тела, а тут хвост некуда девать, приходится наклоняться вперёд и опираться локтями о столешницу, хотя поза получается несколько развязная. Интересно, как хозяева-то с этим справляются? Джентано расслабленно откинулся на спинку стула, а Куан сидит прямо, словно шест проглотив.

— Началось всё с известия, что на станцию вскоре прибудет солеранская комиссия, — набрав в грудь побольше воздуха, начал Мика. — Помните, как в классической комедии: «К нам едет ревизор!».

— Нет, немного раньше этого, — перебила его я. — Ты к этому касательства не имел, а потому не заметил. Началось с того, что в приёмных кабинах для инопланетников живущих в средах сильно отличающихся от стандартной земной, стали слетать автоматические настройки, чего раньше никогда не случалось. Первый случай мы проворонили, но потом стали проверять тщательнее, и больше эксцессов не происходило. Примерно в то же время мне неизвестно от кого начали приходить открытки с комплиментами и мелкие сувениры. Точнее, я думала, что их мне посылает Микаэль, а потому спокойно принимала…

Рассказ потёк размерено и плавно. Ну, ещё бы! Всего несколько часов назад я пересказывала всё то же самое для совсем другого слушателя. Где-то на эпизоде с цветами-симбионтами ко мне присоединился Мика. И кстати, добавил, что согласно проведённому станционной СБ исследованию, в присланных мне конфетках содержался тот же яд, что и в цветах, только в меньшей концентрации. А я и не знала! Понятно теперь почему меня так вырубило, видно те, кто планировал операцию, решили, что доза для меня маловата и основательно её увеличили. Кто же подумает, что нормальная девушка откажется от шоколадки?! О путешествии на Изнанку, по понятным причинам, рассказывала я одна, Мика сосредоточенно отмалчивался, и перехватил повествование, только когда дело дошло до путешествия на Землю. Лица его отцов становились всё более напряжёнными и, как ни странно похожими друг на друга. Давно замечала, что люди много лет прожившие бок о бок становятся похожи не только манерами и привычками, но и внешне. Но это так, лирическое отступление. На самом деле слушали они не молча, всё время перебивали и требовали уточнений, и я бы, наверное, язык бы себе об зубы оббила, если бы отдувалась одна. Но всё равно, этот допрос был крайне утомительным, и закончился только через несколько часов, когда за окном окончательно стемнело. Я украдкой зевнула. Как же просто было на станции — день равный стандартному среднеземному и никаких тебе проблем со сменой часовых поясов.

— Ты точно уверен, что там, в технико-хозяйственной зоне станции вам не встретились настоящие драконы?

— Ну, как я могу быть в чём-то уверенным с моей-то кривой памятью?! — Мика даже вскочил и всплеснул руками от возмущения.

— Это точно были не те драконы, которые потом прибыли на станцию с проверкой, — вставила я. — Да и Дэн выразился вполне конкретно.

— Какой именно Дэн? — тут же переспросил Куан.

— Дэниэль Киховски, — уточнил Мика. — Я об этом ещё не успел рассказать. Один из тех мальчишек, с которыми я вместе учился, он нашёл нас после вчерашнего приёма.

— Я догадываюсь кто это. Продолжай.

После подробного пересказа разговора с Дэном, повисла недолгая пауза, по окончании которой Джентано раздельно и очень чётко произнёс:

— Гадёныш. Слабо было явиться сюда вместе с вами и отвечать за всё, что натворил!

— Ему и так есть чем заняться, — вступился за приятеля Мика.

— Меня другое настораживает, — Куан тоже встал и прошёлся по Мику оценивающим взглядом. — Технология внедрения гипномнемонов неплохо отработана. Почему же именно на нашем сыне она дала сбой?

— Ничего странного, — тут же возразил Джентано, — будь он в полном сознании, операция по внедрению ложных воспоминаний прошла бы как надо. Но поскольку Мика находился в диапаузе, они не встроились в его память, а наложились поверх, как бы придавив истинные.

— Хочешь сказать, получилось что-то вроде грубой нашлёпки?

— Да. Но мне хотелось бы взглянуть на запись. Она у тебя с собой? — это уже к Мике. Тот безропотно стянул с запястья напульсник и перекинул отцу. — Я в свой кабинет. Минут через двадцать буду.

И ушёл в стенку. Нет, натурально, растворился в светлой деревянной обшивке. Я ещё несколько секунд развлекала хозяев своим озадаченным видом, пока не догадалась, что реальная дверь была просто прикрыта голограммой. И ведь рассказывал же мне Мика о таких вот ловушках-ухоронках, простых, но доставлявших в детстве и ему и соседской ребятне море удовольствия когда те играли в шпионов или казаков-разбойников. Тут ещё, помнится, и отодвигающийся книжный шкаф с «потайной» комнатой за ним должен быть.

— Можно кое-что уточнить? — набралась я наглости обратиться за разъяснениями к Куану. Тот перевёл на меня очень спокойный, практически неподвижный взгляд — от него так и повеяло опасностью. Брр, вот кто змей натуральный, куда уж там нашим мальчикам-дракончикам.

— Вы сказали, что технология наложения гипномнемонов неплохо отработана, как это может быть, если она незаконна?

— Убийство тоже незаконно, — он холодно, недобро усмехнулся, потом продолжил обычным тоном. — Но, тем не менее, суд иногда выносит приговор: «смертная казнь». Здесь тот же случай. Иногда бывает, приходится депортировать человека, обладающего значимой информацией, которая не должна попасть в чужие руки.

Я заподозрила, что мне приоткрыли только самый краешек тайны, но не стала выводить его на чистую воду. Особенно после того, как почувствовала, что Мика аккуратно наступает мне на ногу. Впрочем, и сама бы могла догадаться, что такую удобную технологию наверняка используют в шпионских игрищах. И продолжила спрашивать о другом, о том, что напрямую нас касалось:

— А зачем нас пытались придушить в космокатере? Тогда, перед включением ролика с гипномнемонами.

— Это довольно просто. Во-первых, для того, чтобы понизить сопротивляемость организма. Во-вторых, вы наверняка бы не обратили внимания на чуть слышный звук, приняв его за шум крови в ушах. Это важно. Объект не должен ничего подозревать и, следовательно, сопротивляться внушению.

— И ещё есть кое-какая тонкая биохимия, которая начинает действовать только при понижении кислорода в крови и только в связке с имплантами. На нечиппованного человека не подействует, — дополнил Мика, за что заработал грозный взгляд отца. Видимо информация была из категории «не для всех». — Странно, что я сразу о таком варианте не вспомнил.

— А я? На меня оно не могло подействовать? Может вредоносный эффект проявится попозже? — мне уже не в первый раз приходил в голову этот вопрос, да вот задать его не кому было. А Куан ничего, как начал отвечать на вопросы, разговорился и даже на живого человека стал похож, а не на стату?я желтомраморного.

— Если бы ты просто заткнула уши — не подействовало бы. Звук всё равно передался бы по костям черепа, но ты же там что-то слушала?

— Да. Инструментальную музыку и довольно громко. Мне тогда всё время хотелось отвлечься от травмирующей ситуации и погрузиться в иллюзорный мир. Музыка на это неплохо настраивает.

— Тогда можешь за свою психику особо не опасаться. И у тебя хорошая интуиция, это — Большой Плюс.

— А может, мне просто везёт? — польщено хмыкнула я.

— Тоже не лишнее, — согласно кивнул он.

Пока мы обменивались репликами, Мика успел отойти к медиацентру и начать что-то вбивать в окошке терминала.

— Что ты там…? — обернулся к нему отец.

— От кофе, я думаю, никто не откажется.

— Поздновато уже для стимуляторов.

О, и в этом родительская назидательность проснулась! У них она проявляется как всё тот же пресловутый коленный рефлекс (вот же не идёт из головы сравнение).

— А что, кто-то в этом доме собирается спать? — Микины аккуратные брови поползли вверх. Не дождавшись ответа, он развернулся к окну доставки, показавшемуся из-за раздвижной панели. Неужели всё так быстро? Нам, дома, к примеру, приходится минут по десять ждать доставки заказа, и это в том случае, если в ближайшем кафе есть всё готовое. Хотя этот коттедж наверняка существует в полуавтономном режиме.

Выплывший на антигравитационной подушке подносик аккуратным Микиным толчком был направлен в нашу сторону. Э-хе-хе, мужчины. Антикварная мебель и при этом одноразовые стандартные кофейник и чашки, которые в любом количестве штампует 3D принтер. У меня в обычном жилом модуле и то Домовой наливал чай-кофе в красивую фарфоровую чашечку. А кофе оказался пряным, крепким и горьким настолько, что его едва удалось проглотить. Зато мозги прочистило на раз. А вот Мике даже попробовать его не пришлось: только он устроился поудобней, согрел руки о чашку и втянул носом привычный аромат, как вынырнувший откуда-то из-за спины папа Джентано жестом фокусника вынул у него чашку из рук, со словами:

— А вот тебе пока стоит воздержаться от приёма любых стимуляторов, — и выхлебал её сам в два глотка.

— А кто-то что-то говорил на счёт двадцати минут…? — Мика откинулся на спинку стула, запрокинул голову назад и уставился на отца снизу вверх и вверх тормашками. Он постепенно расслабился и начал общаться с обоими своими родителями более непринуждённо.

— Не понадобилось. Там всего то и есть, что жёстко заданные временные рамки и сама программа, простая как гвоздь: драконы, драконы, драконы. Хотя, признаться, я до последнего надеялся, что драконы там и были, а своей девушке ты просто по каким-то причинам не стал сразу рассказывать правду. Но теперь уже, пожалуй, сомневаться не в чем, — он прокрутил в пальцах браслет-напульсник.

— В наш исследовательский центр? — Куан поднялся с места, отставив чашку с недопитым кофе.

— И прямо сейчас, — Джентано уже проверял содержимое собственных карманов, выискивая явно что-то необходимое.

— А девушка?

— Здесь подождёт. Не тащить же туда посторонних.

— Вон та дверь, — это уже ко мне, — ведёт в гостевую комнату. Это на случай если ты захочешь отдохнуть.

Мика кинул на меня извиняющийся взгляд, я пожала плечами и улыбнулась. Я на самом деле не обиделась, а на действия его отцов смотрела даже с некоторым умилением, настолько они мне напомнили моих собственных родителей, когда те замыкаются друг на друге. Слаженные, чёткие, последовательные, они напоминали своеобразный танец, когда каждый из участвующих заранее знает каждое следующее движение партнёра. Да, какие бы не связывали отношения этих двоих, то, что они — семья, не поспоришь.

Хлопнула дверь, с почти неразличимым шипением взмыла вверх машина, и я осталась одна в чужом доме на неопределённый отрезок времени. Не трогаясь с места, допила остатки кофе. Не знаю зачем. Из жадности, наверное, не пропадать же хорошему продукту. Хотя на вкус — такаая гажа! С последним глотком, куда случайно попала и гуща (фильтры хозяева не используют не иначе как по религиозным соображениям), меня основательно передёрнуло, так, что волна прокатилась по позвоночнику аж до самого копчика. Зато в теле появилась невиданная доселе бодрость и энергия, заодно появилось желание горы своротить. Что представляло собой проблему, ибо ни одной подходящей для сворачивания горы в окружающей меня действительности не наблюдалось.

Я принялась бродить по дому. Хотя это слишком сильно было сказано, если учесть, что открытыми оставались только две комнаты (а в закрытые я не совалась). Та самая гостиная, в которой мы сидели, и вторая, название к которой я затруднилась подобрать. Главное что там присутствовало, это шкафы с собранной там всякой дребеденью, включая какое-то доисторическое оружие вроде револьверов и карманных дамских пистолетиков. Там же присутствовал и шкаф с книгами, о котором мне рассказывал Мика. Раритетными, бумажными, спрятанными так же как и оружие за силовым полем. Ощущение музейности всё больше усиливалось, хотя мне бы хватило и массивной деревянной мебели, чтобы набраться впечатлений на год вперёд. Сколько времени я там провела разглядывая всякие занятные штуковины, я даже не скажу, но много. Мучительно не хватало экскурсовода, зато вокруг не толкалась локтями, не пихалась, не гомонила и никуда не торопила группа туристов. Не было её, одна я здесь.

Следующее хранилище даже шкафом назвать было нельзя. Просто переплетения силовых полей, чуть поблескивающих голубоватым в отражённом свете, на которых лежали… назовём это запчастями от инопланетников. По крайней мере, ножеподобный коготь ффрона с Ррау я опознала уверенно, как и концевую хвостовую фалангу с ядовитым шипом ездовой сольпуги с Тиора. Остальные «экспонаты», я так полагаю, носили тот же характер. Не все из них имели режущие, колющие или зазубренные кромки, некоторые выглядели вполне безобидно. А некоторые даже носили следы обработки. Страшноватенькая коллекция.

— Человеческого черепа в виде пепельницы здесь не хватает, — зачем-то вслух сказала я и перешла к следующему шкафу, разновидность содержимого в котором не смогла угадать даже приблизительно. Иногда табличек с подписями что оно такое, сильно не хватает, а иногда, я перевела взгляд на предыдущее хранилище, лучше и не знать что там содержится. Наверное, я просто устала от впечатлений.

— Ночной режим освещения, — в пустоту на пробу скомандовала я. Искин послушался — верхний свет погас, а по углам загорелись неяркие ночники. Так-то лучше. Я подошла к окну, за которым звёздная осенняя, но ещё довольно тёплая ночь. И что я здесь делаю? Нет, неправильно поставлен вопрос. Что я делаю здесь, когда могу быть там, на берегу залива, на причале, смотреть на лунную дорожку на воде и прислушиваться плеску, щёлканью, шелесте и прочим звукам, которые издаёт живность, обильно населяющая заболоченные берега. По пути заглянула в гостевую комнату, она оказалась стандартным жилым модулем. Видимо хозяева всё же озаботились минимальным психологическим комфортом своих гостей — создали островок привычного для современного землянина интерьера.

На улице было замечательно, холодно только, а на мне с позавчерашнего дня всё тот же лёгкий костюмчик, удобный, но от сырого промозглого холода защищающий не слишком хорошо. Пришлось лезть в трейлер за пледом. Нет, это существование в полуотрыве от цивилизации начинает меня напрягать. Казалось бы, чего проще — зайти в ближайший синтетик-маркет, снять свои размеры, сделать заказ на понравившуюся модель и через пару часиков её пришлют тебе домой в подарочной упаковке. Так нет, уже скоро двое суток как я даже в имеющиеся у меня запасы переодеться не могу. С головой закуталась в шерстяной плед, колючий, но очень тёплый, и расположившись на пластиковой пристани (ну хоть на это портить настоящее дерево не стали, всё равно же сгниёт), приготовилась наслаждаться жизнью.

Но вместо этого в голову полезли всякие тревожные мысли. Уже часа два как все трое уехали. А от Микки даже коротенького звонка не было. Нет, я не претендую на их тайны, но хотя бы брякнуть, сказать, что на место добрались и у них всё нормально, можно было. Я же волнуюсь! Ну, ещё неплохо бы сообщить, как надолго растянется это их мероприятие, но это я, наверное, слишком многого хочу.

Нет, я же собралась наслаждаться земной природой, отпуск-то не бесконечный, а следующий выпадет ещё когда. Чего бы мне для пущего комфорта себе придумать? Знаю! Закажу-ка я себе зелёного чая. Надеюсь, хозяева на мня сильно за самоуправство не обидятся.

Пришлось оставлять уже слегка нагретое место и тащиться в дом. Умница искин так и оставил включенным ночной режим освещения, а то резкий переход от уличного ночного мрака был бы весьма неприятен для глаз. Здесь было глухо, тихо и загадочно, стены дома почти полностью изолировали от наружных звуков. Почти да не полностью. Я как раз зависла над терминалом, совершая мучительный выбор между «сосновыми иглами» и «жемчужиной дракона», когда с той стороны, где должен был располагаться парадный вход, послышались неясные шумы. Неужели хозяева вернулись? Так скоро? Нет, я, конечно, бурчала про себя, что что-то лишком долго приходится их ждать, но на самом деле не рассчитывала увидеть раньше утра, а то и полудня.

То, что я как дура, стояла и ждала, кто же там появится ночью в чужом доме, можно объяснить только тем, что большая часть моей предыдущей жизни прошла в покое и безопасности. А вот чем объяснить то, что так же поступили те двое мужчин, что вломились в гостиную, я не знаю. По крайней мере, пару секунд, за которые я сообразила, что дело плохо и надо драпать, они совершенно бездарно потратили на разглядывание меня любимой. Я успела развернуться и сделать первый широкий шаг по направлению к задней двери, когда, коротко свистнув, мимо моего уха пронёсся какой-то снаряд. Рефлекторно пригнулась и так же рефлекторно опрокинула хвостом под ноги преследователям пару стульев. Удачно. Удачно то, что они оказались сделанными из тяжёлого, основательного дерева, а не из лёгкого пластика. Выскакивая за дверь, я ещё успела услышать, как кто-то из преследователей о них спотыкается и припечатывает парой коротких ёмких выражений. Те короткие мгновенья, что понадобились налётчикам, чтобы справиться с дверью (гостевого-то доступа у них не имеется) мне хватило, чтобы добежать до воды. Ещё один короткий свист, теперь уже довольно далеко от меня (мазилы!) и я с разбега врезалась в воду. И нет бы, длинным прыжком красиво нырнуть, сразу уйти на глубину и отплыть подальше, так нет, под водой я оказалась прямо у берега, спрятавшись в поднятой со дна туче ила и уцепившись за кстати подвернувшуюся корягу, чтобы не всплыть раньше времени. Жить захотелось страшно.

Стылая осенняя вода мгновенно проникла под одежду, но её сковывающего холода я почти не почувствовала — бешено стучащее сердце разгоняло горячую кровь по всему телу. Поднятый со дна крупитчатый ил медленно оседал на дно, не минуя моё лицо и одежду, но это сейчас меня мало заботило. Гораздо насущнее был вопрос, как долго я смогу здесь просидеть, если учесть что задержки дыхания мне хватит не больше чем на минуту, а потом придётся либо всплывать, либо тонуть. Тёмная вода вокруг меня, тёмное небо над головой. Точнее не небо, а поверхность воды, ещё точнее не совсем тёмная — даже сквозь полуметровую толщу проникает лунный свет, преломлялся, искажался, размываются границы, словно в мутное зеркало смотришь. Почти не раздумывая, повинуясь неосознанному порыву и смутным ассоциациям, я нащупала в кармане «ключ от всех дверей» навела острие «карандашика» на размытое пятно лунного света и, разжав руку, которой держалась за осклизлый выступ коряги, с силой оттолкнулась и поплыла вверх.

В ноздри ударил тёплый пряный воздух, который я жадно вдыхала полной грудью, дожидаясь пока исчезнут цветные круги перед глазами, и почему-то всё время ждала, что вновь засвистят «шальные пули» над головой. Не дождалась. И вообще в какой-то момент обнаружила, что вынырнула совсем не в том месте, где ныряла. Тёмный свод пещеры над головой, где крохотными звёздочками светятся кристаллики прозрачного кварца. Чёрт его знает, почему светятся, точно такие же в безымянной крымской пещере, куда однажды нас с одноклассниками пустил полазать местный смотритель, загорались, только если их предварительно фонариком подсветить. Густой, влажный, почти чёрный в неярком свете мох, за который я ухватилась едва подплыв к краю водоёма. Очень знакомая обстановка. А если окончательно вылезти на берег и вытряхнуть воду из ушей, становятся слышны смутно знакомые голоса: один негодующий, другой оправдывающийся. Не обращая внимания на ручьями льющуюся с меня воду, я пошла на звук. В обширной гостиной спорили двое. Два дракона, если точнее. Один узкий, длинный, нависал над вторым — более мелким, коренастым, который склонил повинную голову, изогнув гибкую шею вопросительным знаком. Отшельник за что-то распекает Сааша-Ши, и я как раз застала финальную сцену, когда словесные аргументы у обоих уже закончились, и остаётся только перейти на язык поз и жестов.

— А вот и ты! — Отшельник моментально развернулся ко мне, найдя новый объект для выхода своего гнева. — Ты заронила в его голову эти вредные идеи, ты и ищи ему применение, потому как мне, пока, он совершенно не подходит.

Он выпустил из ноздрей две струйки желтоватого дыма, вспушил гриву и вытянувшись струной втянулся в открывшийся в потолке люк. Сааша-Ши так и остался сидеть, опираясь на хвост, только шею выпрямил и уставился на меня… с надеждой.

— Что, в ученики пришёл проситься? — догадалась я. Ну а какие ещё «вредные идеи» я могла заронить в душу этого юного создания? Только стать «защитником людей», не только по имени, но и фактически. И весьма логично было продолжение — пойти напроситься в ученики к единственному известному (да и то не всем) дракону-покровителю малой части заселённого людьми пространства. Те, что постоянно живут на Земле — не в счёт, их мало и у них совсем другая миссия.

— Угу, — уголки пасти моего приятеля уныло обвисли. — Тай, ты же была нашим «зеркалом», скажи, чего мне не хватает, чтобы стать учеником Великого.

— А ты не обидишься? — я искоса взглянула на Сааша-Ши.

— На «зеркало» не принято обижаться, у «зеркала» даже требовать объяснений не принято. Это просто я наглею, пользуясь тем, что ты человек и не знаешь наших норм приличий.

— Ну, раз так… Ты просто ещё не достаточно вырос. Нет, подожди, не перебивай. Я не имею уровень развития интеллекта, или самосознания, или ещё чего-то в таком роде. С этим у всех четверых был полный порядок, иначе вам не доверили бы такое серьёзное дело. Но лично ты не готов созерцать этот мир со стороны так, как требуется дракону-покровителю. Согласись, ты с большим энтузиазмом ввязываешься в подвернувшееся приключение, и, если я правильно употребляю это выражение, готов сунуть хвост в первый попавшийся колодец.

— Правильно, — он отвернулся, тяжело вздохнул и снова обратил на меня полные надежды глаза. — Тогда может, посоветуешь, что мне делать?

Упс. Как говорится, приплыли. Причём приплыли в буквальном смысле этого слова. Я машинально уселась на тахту, забыв, что мокрая как выдра, а пачкать лежанки в чужом доме — нехорошо, но, почувствовав, как моё тело начали овевать тонкие струйки тёплого воздуха, успокоилась. Умный дом сам беспокоится об удобстве своих гостей. Так, а о чём только что говорил этот чешуйчатый авантюрист? Дать совет? Мне? Дракону? Он вообще в своём уме? А хотя… Мои мысли резко развернулись и потекли совсем в другую сторону. Если вспомнить из какой передряги я только что выбралась, да и то, благодаря чистому везенью, помощник мне не помешает.

— Слушай, — азартно начала я. — Не знаю как с тем, что тебе делать по жизни, но прямо сейчас мне как раз необходим защитник и, возможно, не только мне.

Я в кратких и ёмких выражениях описала ситуацию, в которой очутилась и которая привела меня прямиком в спальный бассейн Отшельника. А заодно уважительно покосилась на «ключ от всех дверей», до сих пор зажатый в ладони — вот же до чего полезная штука оказалась. И теперь понятно, как он действует, если преобразовывать в дверь зеркало природных вод (недаром мне почудилось нечто знакомое в размытом контуре луны), нужно открывать из воды, из глубины, а не с берега, как я раньше пыталась. Оно и понятно, если учесть, что созданием этого маленького техношедевра занимались драконы — существа полуводные, ну или, по крайней мере, четвертьводные. А Сааша-Ши едва дождался окончания моего рассказа, чтобы выразить своё твёрдое и недвусмысленное согласие на любую помощь, которая может мне понадобиться. Даже вскочил и молнией метнулся за рюкзачком вполне земного вида. Вот же любитель человечности?… человечинки? Ой, что-то я плохо соображать стала. При виде такого энтузиазма, волей-неволей пришлось подниматься с уютной тахты и плестись к выходу из пещеры.

— Куда?! — грохотнул из-под потолка голос Отшельника. Я даже пригнулась. — Уходите тем же путём, каким ты явилась.

Ой, точно, это ж пришлось бы объяснять всем и каждому (а в особенности СБ и Кею Гордону) как я здесь очутилась. Да нет, мне не жалко, но как-то это не ко времени, а потому разворачиваемся и строем (Сааша-Ши следом за мной) идём в комнату с бассейном.

Едва только мои ноги по щиколотку утопли в мягком мху, а нос уловил его острый и свежий запах, я ощутила сразу два взаимодополняющих друг друга желания: во-первых, уходить из этого места мне категорически не хотелось, во-вторых, также категорически не хотелось лезть в воду.

— Что-то не так? — спросил Сааша-Ши, чутко уловивший смену моего настроения.

— Мокнуть опять не хочется, — в доказательство этого взмахнула только-только высохшим и распушившимся хвостом. — Да и приём нас на том берегу ожидает горячий, — вспомнилось ещё одно, гораздо более важное обстоятельство.

— Ой, хорошо, что напомнила, — он закопался в своей сумке-на-лямках и протянул мне небольшую плоскую пластинку, похожую на крупную драконью чешуйку.

— Это что? — я недоумённо рассматривала протянутый предмет, не спеша брать его в руки.

— Генератор силового поля, — устав ждать инициативы с моей стороны, он пришлёпнул свой дар мне на середину лба. — Нам такие штуки выделили, когда отправляли на инспекцию к «диким человекам», а я потом свой «забыл» сдать.

— А как его включать? — я ничего особенного не почувствовала. Потрогала нашлёпку — гладкая и сидит слегка кривовато.

— Уже работает. Как закончится ресурс — само отвалится. Главное потом подобрать не забудь, его потом можно будет подзарядить и снова использовать.

— Тогда следующий вопрос: как нам попасть именно туда, куда надо?

— А как ты попадала сюда?

— Наугад. Куда дверь открылась, туда и нырнула, мне, знаешь ли, не до капризов было. И даже уверена не была, что что-то получится.

— Да? Тогда давай так: дверь открываешь ты, а настройки для неё задаю я. Сможешь показать нужное место?

— Конечно, — я энергично кивнула, а Сааша-Ши снова полез в свой рюкзак за трёхмерной проекцией Земного шара. У нас тоже такие были, но у солеран они ухитрялись существовать автономно, без, собственно, проектора. В несколько раз увеличив масштаб проекции и превратив её из трёхмерной в плоскую мы с некоторым напряжением отыскали дом Микиных родителей, потому что Чесапикский залив немаленький, а похожих строений по его берегам тьма-тьмущая.

— Пора, — дракон ловко свернул фантомную карту и сунул её в недра своего вещмешка. — Ты и так здесь уже довольно давно находишься, так твои налётчики и сбежать могут.

Пора так пора, я послушно скользнула в воду, хотя и не расстроилась бы, если бы этих типов не оказалось на месте. Нет у меня желания с ними встречаться и вообще влезать во всякие авантюры. Но отстраниться от всего происходящего не было никакой возможности. Держа наготове ключ я набрала побольше воздуха в лёгкие и понеслась, увлекаемая обхватившим меня сзади драконом, сначала вниз, в глубину непрозрачных вод спального бассейна Отшельника, а потом вверх, навстречу смутно бледнеющей грани между средами.

Шумно отфыркиваясь, мы вынырнули посреди звёздной ночи довольно далеко от ближайшего берега. Когда оказываешься ночью посреди открытой воды, именно такое впечатление и создаётся — словно нырнула в ночь. Ледяная вода почти моментально лишила меня подвижности. То ли здесь и правда было гораздо холоднее чем у берега, то ли в прошлый раз я его не почувствовала из-за прилива адреналина, но сейчас холод моментально добрался до самых костей. Сразу же уйти с головой под воду мне не позволили до сих пор поддерживающие лапы Сааша-Ши, а потом и вовсе пришлось добираться до берега на буксире, держась за его шею. И я даже смогла получить некоторое удовольствие от стремительного заплыва под бездонным звёздным небом, когда скорость передвижения не ограничена неуклюжестью человеческого тела, а обеспечивается силой и грацией истинноводного жителя.

На сушу, из соображений конспирации, мы выбрались в некотором отдалении от нужного нам домика. Суша была условной — под ногами всё время хлюпало и шлёпало, при каждом шаге похрустывали подгнившие ветки и я то и дело проваливалась по щиколотку в болотистую жижу. Да к тому же, как ни тепла была осенняя ночь, но после купания в ледяной воде я так и не избавилась от промокшего до последней нитки костюма (а так и надо было сделать и к чёрту приличия) и меня начала колотить крупная дрожь начинающегося озноба. Впрочем, такие проблемы были только у меня. Дракон скользил легко и совершенно неслышно, словно бы не был на голову выше меня и почти в два раза массивней. Меня в очередной раз охватили сомнения: что я здесь вообще делаю, почему вообще взялась за дело, в котором ничего не понимаю. Ниндзя недоделанная. В носу засвербело и я не удержавшись, оглушительно чихнула.

— Вот она где! — раздался незнакомый мужской голос. Мне даже показалось, что всего в паре метров от нас, но, наверное, всё-таки подальше. Дальнейшее для меня промелькнуло как в коротеньком страшном сне, когда вроде бы самые кошмарные ужасы не так уж и пугают, потому что даже сквозь сон понимаешь, что всё это не по настоящему. Или как в кино. По крайней мере, воспринимать всё происходящее и ужасаться одновременно, сознание не успевало. Сразу же за этим возгласом в воздухе что-то вжикнуло, пролетев мимо, но и в мою шею и под лопатку что-то ткнулось. Несильно, скорее обозначив касание, чем на самом деле ударив. В этот же момент, я едва успела развернуться, что бы хотя бы проследить за событиями, совсем с другой стороны на Сааша-Ши налетел второй преследователь. Ящер отпрыгнул вверх и влево, так, словно в хвосте и лапах у него были пружины, развернулся, в животе у него что-то громко забурчало и широко раскрыв пасть, он выдохнул в своего противника гудящую струю пламени. Вопль горящего человека прорезал тишину, заглушая все остальные звуки ночи. Он рванулся в сторону, принялся беспорядочно метаться между деревьев, потом, скорее всего случайно, выбежал на берег залива, рухнул в воду, да так и затих. Куда делся дракон и где тот человек, что в меня стрелял, я не имела ни малейшего представления, да не заботило меня это в данный момент. Я застыла на месте не зная что делать: бежать на помощь к пострадавшему (человек в опасности!) или попытаться чем-нибудь помочь дракону (хотя чем?), или и в том и в другом случае я ничего полезного не сделаю и только бестолково подставлю себя под удар. Так и не приняв никакого решения, я сползла по стволу оказавшегося за спиной дерева? То, что я к тому же ещё и тупо уставилась в ночное небо, местами проглядывающее сквозь макушки деревьев, осознала, только когда мне его заслонил тёмный силуэт дракона с бесформенной ношей на плече.

— Ты как?

Я не ответила, зато с нарастающим ужасом уставилась на тряпочно обвисшее тело, которое опознала в драконьей ноше. Он что, его убил?! Вот так просто?!

— Не бледней, он просто без сознания. Сейчас и второго выловим.

Со вторым было намного хуже, хотя и он оказался жив. В этом мы убедились, когда донесли и свалили обоих на полу в гостиной некогда аккуратного домика Микиных родителей, расчистив от валяющейся мебели место по её центру. Убегая, я свалила всего один стул, значит, всё остальное разворотили налётчики. Интересно, что они пытались найти в практически пустом помещении? Вандалы. Я осторожно глянула на одного из вандалов, лежащего на полу, и сразу отвернулась. Помочь я ему всё равно ничем не смогу — лекарств не имею, да и как помочь не знаю, а просто так смотреть на обгоревшее лицо, с лопнувшими пузырями от ожога… Желудок к горлу подкатывает. С мыслью, что надо срочно на что-то отвлечься (не хватало ещё здесь полы загадить) я развернулась к Сааша-Ши.

— А как ты его так? — вот тоже мне, нашла тему для отвлечённой беседы! Но что уж теперь, продолжаем расспрашивать раз начала. — Это же сказки, что драконы дышат огнём.

— Нет, конечно, — он выглядел несколько смущённым, — огнём мы не дышим. Зато ты же помнишь нашу ежедневную норму потребления алкоголя? В случае опасности для жизни, или от неожиданности и с перепуга алкоголь, в виде капельной взвеси отрыгивается в морду предполагаемого противника. А если на некотором расстоянии выставить зажигалку, получается настоящий факел. Я как-то читал о таком способе самозащиты и даже пробовал, но всего пару раз и у меня не получалось. А сейчас вот…

— А зажигалка где? — мрачно уточнила я. Как-то слишком вовремя для случайности оказалась она у него в лапе.

— Не зажигалка — излучатель, это что-то вроде вашего фонарика. Только с возможностью излучения в более широком диапазоне. Собирался использовать вместо оружия, настоящего-то у меня нет. Кто бы мне его дал? Правда, хватило бы его ненадолго, с непрофильным использованием инструментов всегда так.

— И куда он делся?

— Сгорел, — он показал сложенные щепотью три пальца правой лапы, чешуя на которых была заметно оплавлена.

— Тебе не больно? — тут же обеспокоилась я.

— Терпимо. Ты только не рассказывай никому, а то влетит мне за эксперименты. Но кто, всё-таки эти двое и чего от тебя хотели? На обычных грабителей не похожи, те бы не стали разыскивать тебя по кустам вдоль берега.

— Вряд ли они нам смогут сейчас об это рассказать.

— Зато, может, подскажут их личные вещи? Вы же, люди, имеете странную привычку таскать с собой кучу разнообразных предметов, которые многое могут о вас рассказать. Я много раз читал об этом, — Сааша-Ши начал деловито обыскивать второго своего противника.

— Ага, вот кое-что интересное. Отмычка, — он перекинул мне невзрачную плоскую коробочку. — Почти такая же, как и твоя, только попроще, погрубее. Аналог.

— Интересно, откуда она у них? — я повертела в руках предмет, названный «отмычкой». На мой «ключ от всех дверей» он никак не походил. Ни малейшего сходства. Хотя, наверное, дракон судит не по форме, а по функции.

— Нам вот тоже это интересно знать.

На пороге комнаты стоял Дэн в чешуйчатой своей ипостаси, а за ним ещё трое таких же. На фоне тёмного дверного проёма были видны только одни нечёткие силуэты.

— Вы откуда здесь? — спросила я самое глупое, но первое, что пришло мне в голову.

— Где Микаэль и где майоры Джентано Ортега и Куан Кин? И откуда здесь солеранин? — на мои вопросы эта компания, похоже, отвечать не собиралась, зато своих вопросов у них было навалом. Это немного привело меня в чувство.

— Для начала, — я поднялась на ноги и открыла им обзор на второго «потерпевшего», — у вас есть кто-то, кто имеет представление, что делать с ожогами?

— Чем это его так? — из-за Дэновой спины выскользнула ещё одна гибкая чешуйчатая фигурка, при более пристальном взгляде оказавшаяся девичьей, в несколько шагов оказалась рядом с нами и склонилась над раненым.

— Огнём, — коротко ответила я.

— Мне бы всё-таки хотелось понять, что тут происходит, — уже намного более спокойным тоном напомнил о себе Дэн. Видимо не ожидал застать в доме своего старого приятеля такую странную компанию. Прошёл на середину гостиной (остальные как-то незаметно рассредоточились по её периметру), поднял один из массивных деревянных стульев, от которого тут же отвалилась только делавшая вид, что прочно держится ножка, и, решив не рисковать, остался стоять. Я только краем глаза наблюдала за его перемещениями, основное моё внимание было сосредоточено на манипуляциях, которые проделывала с наиболее пострадавшим бандитом чешуйчатая девушка. Его лицо уже было полностью покрыто слоем псевдокожи (или чего-то сильно на неё похожего), так, что смотреть на него было уже не слишком страшно. Сейчас она крепила на руке инъектор и записывала на него формулы и последовательность ввода активных веществ.

— Мне бы тоже этого хотелось, ответила я. После того как прошлой ночью мы с тобой расстались, сразу же полетели сюда, — я остановилась, соображая какой степени подробности нужен рассказ.

— Это-то как раз понятно. Куда ещё вы могли направиться? Но теперь-то они где?

— Полетели в какой-то, — я порылась в памяти, — исследовательский центр. С Микиной ложной памятью разбираться.

— Тергойский?

— Понятия не имею. Первый раз слышу это название, но, судя по тому, что подробности при мне не обсуждали и с собой не взяли, место не для всех, — я пренебрежительно дёрнула хвостом и развернула уши в сторону бойца, выразившегося длинно, непечатно, но при том очень тихо. — Пару часов я просидела тут одна, а потом явились эти двое. Что хотели — непонятно, но, судя по тому, что практически сразу принялись стрелять — ничего хорошего.

— А откуда здесь появился дракон? — напомнил Дэн один из первых своих вопросов и кивнул на Сааша-Ши, который не обращая внимания на человеческую суету, методично обыскивал своих пленников. На полу, длинным рядком было разложено уже вполне приличное количество личных вещей, включавших как вполне опознаваемые вещи вроде оружия и электронных карт, так и множество непонятных мелочей. Ему не мешали заниматься этой полезной работой, однако оба бойца, не занятых непосредственно разговором и оказанием мед. помощи, наблюдали за его деятельностью весьма пристально.

— Это Сааша-Ши и он мой друг. Как он здесь появился я, конечно, могу рассказать, но это долго, а способ перемещения не имеет напрямую отношения к нашему делу. Важно то, что он помог мне справиться с этими типами.

— Потом, так потом. Но мне всё же хотелось бы знать, как на Землю попадают неучтённые инопланетники. Когда мы сможем этих допросить? — этот вопрос Дэн адресовал своей соратнице.

— Этого, при интенсивном лечении, только через сутки. Второго, если не слишком трепетно относиться к его здоровью, можно привести в сознание через полчаса. Нужные препараты я смогу составить, исходные материалы у меня с собой.

Всё это было сказано с холодным профессионализмом медицинского автомата. Хотите — вылечим, хотите — угробим. Мика так себя никогда с пациентами не вёл. Хотя, наверное, у них немного разная специализация.

— Неужели была необходимость так жёстко останавливать обидчиков девушки, — это сказал один из не представленных нам парней, занявший позицию у окна (второй непринуждённо расположился у двери заднего входа). Эмоции, прозвучавшие в его голосе, я не смогла прочитать. То ли это было возмущение, то ли досада. Сааша-Ши впервые за весь разговор поднял взгляд и прямо посмотрел на человека:

— Я не профессионал, чтобы точно рассчитывать минимально необходимое воздействие, — он улыбнулся, продемонстрировав впечатляющий набор клыков. — И очень не люблю, когда на моих друзей охотятся. Сам предпочитаю быть хищником.

— Один момент, — единственная девушка в этой компании (до сих пор не поинтересовалась, как её зовут), подошла ко мне сзади-сбоку и осторожно выдернула застрявшую в толще псевдокожи ремня толстую иголку. Высунутый сквозь губы тонкий язычок затрепетал в миллиметре от её кончика. — Снотворное, довольно сильное, но даже двукратное превышение дозы не смертельно. На вас охотились не с целью убийства.

— Радует, — мне сразу вспомнилась, что эта иголка не была единственной. Было ещё минимум две, которые отклонила солеранская защита. А сколько из них просвистело мимо… — Однако они стреляли так, словно хотели сделать из меня ёжика.

— Только тебя?

— А меня поначалу просто не заметили, а потом стало поздно, — снова клыкасто улыбнулся дракон. — Вы лучше гляньте, что здесь есть. Может, необходимость кого-то допрашивать временно отпадёт.

— Начинай, — Дэн кивнул девушке-медику и продолжил, обращаясь к дракону. — Необходимость есть. Вряд ли мы каким-то другим способом узнаем, кто их послал. Но тут действительно есть кое-что интересное.

Проигнорировав электронные карты (а я то думала, ими первым делом займутся) он поднял пару каких-то бирюлек на тонких шнурках и к ним придвинул горсть жевательных пастилок.

— С Непры гости. А я то всё думал, где же они исполнителей для грязной работы найдут? Неужели кто-то из землян согласится гражданством рискнуть?

— Вы же рискнули, — напомнила я. Дэн досадливо поморщился.

— От наших действий не должен был пострадать ни один человек. По крайней мере, физически. Уж на симпатичных девушек мы с игольниками не охотились.

— А кто охотится? Кому вообще всё это понадобилось?!

— Разве ты до сих пор не догадалась? — он в удивлении приподнял брови, в чешуйчатой ипостаси едва обозначенные. — А между тем, основные факты тебе известны.

Может кому и понятно, а я не следователь и не аналитик. Да ещё и этот, стоит, улыбается снисходительно. Пришлось состроить демонстративно-отсутствующее выражение лица и выжидательно уставиться на собеседника.

— Да не выпендривайся ты, — подала голос девушка-медик, — Давно ли сам узнал?

Дэн не стал дальше тянуть. Тем более что времени «на поговорить» у нас не так уж много: до тех пор, пока не очнётся один из налётчиков.

— Для меня ситуация начала проясняться, когда я от тебя узнал о планирующемся строительстве пересадочной станции и не где-нибудь, а в том секторе, где находится основная часть наших планет расселения. И сопоставив все известные мне факты, в том числе и те, которые сообщили вы с Микаэлем, пришёл к, в общем-то, очевидному выводу: есть некая сила, которая очень не хочет допустить этого. А кому может быть невыгодно, что в распоряжении Земли окажется ещё один крупный транспортный узел?

Я пожала плечами. Да мало ли кому? Каждая солеранская пересадочная станция — явление по-своему уникальное, которое меняет расстановку сил не только в конкретном секторе галактики, но так или иначе сказывается по всей заселённой её части.

— А если откинуть инопланетников? — догадался о моих рассуждениях Дэн. — На Земле есть только одна влиятельная организация, которой строительство новой пересадочной станции именно в этом секторе несёт угрозу существования. Ин Ти Компани — единственная транспортная структура, на данный момент осуществляющая связь Земли с её колониями. И именно на этот трафик приходится более восьмидесяти процентов её годового оборота, который со строительством пересадочной станции аннулируется.

Я досадливо сморщилась:

— Поверить не могу, неужели всему причиной какая-то дурацкая коммерческая выгода?

— Не скажи. Ин Ти Компани недаром относится к числу стратегических предприятий, деятельность которых напрямую контролируется правительством. Это не просто коммерческое предприятие, это некоторый гарант свободы и независимости. Свободы в передвижениях и независимости от солеранской транспортной системы. Случись что, и мы не окажемся отрезанными от галактического сообщества. Никто, конечно, не собирается их прикрывать и после того, как новая станция начнёт функционировать, но, став балластным предприятием, в сущности бесполезным и сохраняемым просто на всякий случай, они неизбежно выродятся. Дэн на некоторое время смолк, потом пожал плечами, как бы сам с собой о чём-то договорившись. Так что на их стороне могли играть и люди, на первый взгляд кажущиеся непричастными.

— Традиционалисты.

— По убеждениям.

— Ладно. Будем считать, что с мотивом ты меня убедил, хотя, возможно, если хорошенько поискать, он найдётся и у кого-нибудь ещё. А как на счёт улик и прочих доказательств?

— Полно. Первое и самое главное — то, что вашу память пытались подправить не где-нибудь, а в космокатере, принадлежащем компании. Тут, надо сказать, им здорово повезло, что вы предпочли именно такой способ возвращения на Землю.

— А может, систему безопасности катера взломал и перенастроил кто-то посторонний? — меня, кажется, начала увлекать эта игра в вопросы и ответы.

— Дополнительные сложности, — Дэн моментально отмёл это предположение. — Тогда вас проще было бы прихватить в каком-то другом месте. Нет, катером воспользовались именно потому, что для них это являлось самым простым и экономичным способом. К тому же был ещё какой-то диспетчер и службы космопорта были готовы к появлению катера со слегка неадекватными пассажирами, да и полиция на месте происшествия не появилась, хотя должна была бы. Это же не шутка, когда автоматический космокатер выходит из строя прямо в открытом космосе. Второе. Именно исследовательский центр «Ин Ти Компании» занимается изучением солеранского способа работы с пространством. Работы на перспективу, чтобы хотя бы в отдалённом будущем можно было создавать нечто подобное пересадочным станциям. Побочным продуктам их исследований стали вот эти отмычки, — он кивнул на плоскую коробочку, выложенную в общий ряд к остальным вещам наших пленников. — Это я уже потом выяснил. Примерно такие выдали и нам, перед отправкой на станцию.

— И то, что мой шеф оказался наглухо заперт в своём кабинете — тоже следствие этой «работы с пространством», — припомнила я ещё один эпизод.

— Именно, — не стал отпираться Дэн. — Ну и последнее. Вот эти ребята, родом с Непры, которым поручили отлов одной моей знакомой нэки, откуда они могли здесь появиться? Люди без земного гражданства? Нелегалы? Только сойти с одного из кораблей Ин Ти Компании, причём минуя иммиграционный контроль опять же расположенный на вашей станции.

— С чего ты взял, что у них гражданства нет и что они именно с Непры?

— Во-первых, только уроженцы Непры постоянно таскают с собой хиханские пастилки. Это и антидот к кой-каким составляющим местной атмосферы и, заодно недостающие микроэлементы. Без них там за двое-трое суток легко можно загнуться. Причём у коренных непранцев привычка таскать их с собой въедается так глубоко, что переходит практически на уровень рефлекса. А членам братства святой Биачи, — он качнул по-прежнему зажатыми в кулаке подвесками, — земное гражданство не могли дать ни при каких обстоятельствах.

— Никогда о таком не слышал, — проявил академический интерес Сааша-Ши, до сих пор предпочитавший отмалчиваться. — А я о вас, людях немало перечитал и пересмотрел всего.

— Так ты, наверное, интересовался культурой Земли Изначальной, а это уже новые легенды. Не сильно вникал в суть их мифологии и при чём там какая-то святая не знаю, но это братство — объединение охотников. Причём охотников за совершенно любой дичью, в том числе и разумной. Как пожелает заказчик.

— Ерунду говоришь, — не смогла смолчать я. Дикость какая-то, как такое вообще может быть? — Кто бы позволил существовать такой организации? Пусть планеты расселения и совершенно отдельные миры, но они не брошены Землёй и не могли скатиться к дикости и варварству.

— Всё несколько сложнее, чем ты думаешь. Да, Земля помогает своим колониям поддерживать минимально-цивилизованный уровень жизни и постепенно переходить на самообеспечение. Но вмешивается во внутренние дела планет весьма ограниченно. И уж точно не касается того, что помогает людям выживать, пусть даже оно и выглядит весьма неприглядно. А охотники из братства святой Биачи всё-таки нужны, потому как основная их забота — отстрел крупных хищников, которых на Непре полным-полно. Планета-то освоена только на полтора процента, не больше. А всех остальных просто уж заодно. Эти ребята отличаются крайней неразборчивостью не иначе как по религиозным причинам.

— Да что там, — вновь подал голос парень у окна, — история известная. С одной из первых волн колонизации на Непру попала молодая и романтичная дурочка по имени Биачи Еньска. Ну а кто ещё кроме совершенно ненормальной девчонки мог решить, что на этой планете обитают макроподы-бегуны, разумная раса из популярной в те времена сетевой игрушки про заселение планет и контакт с чужими и пойти налаживать с ними контакт. И надо же было такому случиться, что на Непре действительно обнаружилось нечто весьма похожее, не разумная раса, но стайные животные, находящиеся на уровне развития примерно как у земных обезьян. В общем, мы имеем ещё одну историю о современной Маугли. К счастью, закончившуюся более-менее удачно. Святой её провозгласили значительно позднее, когда эта история обросла легендами. А охотники назвавшиеся её именем не просто неразборчивы в объектах промысла, а намеренно оставили попытки разобраться кто из всего им встречающегося разнообразия зверь, а кто вполне разумен и уничтожают всех, мешающих людям, всех, на кого заказ придёт.

— Начинает приходить в себя, — ворвался в наш культурологический диспут голос медика. — Дэн, сам займёшься?

— Да. А вы, — он смерил нас всех, включая и своих сослуживцев, — шли бы на свежий воздух, да электронику их просмотрели, что ли.

— Я останусь. — Девушка-врач не спрашивала, она информировала о своём решении. — Моя помощь ещё может понадобиться.

Я дисциплинированно потянулась к выходу. В ночь, к сырому ветру с залива и надрывному стрекотанию каких-то мелких насекомых. Не имею ни малейшего желания наблюдать процесс допроса. Сааша-Ши не отставая, скользнул следом за мной, а следом за ним и двое парней то ли охраняя нас, то ли конвоируя. Я поёжилась. Холодный воздух пробрался под одежду, хоть и высохшую (умная ткань сама избавляется от излишков влаги), а всё равно неприятно.

— Как на счёт познакомиться? — я обернулась к нашим сопровождающим. Тот, что был слева, пожал плечами:

— Меня Йёрик зовут, этого молчуна, — он кивнул на своего приятеля, — Норд, нашего дока — Юкои. Ну, с Дэном вы уже знакомы.

— Меня зовут Тайриша, моего друга — Сааша-Ши.

— Мы слышали. А ты точно дракон?

Мы не торопясь, продвигались к скайфрогу, на котором прибыла эта компания. От обычной леталки, каких полно в каждом мегаполисе, этот агрегат отличался весьма сильно. Во-первых, размерами — он был рассчитан на пятерых, вместо обычной трёшки, во-вторых, в нем мало что сохранилось от классической формы скайфрогов (кто-то решил, что она напоминает силуэт сидящей лягушки с остренькой мордочкой и поджатыми лапками — отсюда и название). Третье отличие обозначилось, когда мы заглянули внутрь — ни разу не видела машины, настолько нашпигованной электроникой.

— А что, могут быть какие-то сомнения? — Сааша-Ши выдал свою фирменную клыкастую улыбочку.

— Мало ли! — парень назвавшийся Йёриком покачал головой и начал между делом, скармливать приёмному устройству изъятые электронные игрушки. — Мы вот в полном морфинге очень на солеран похожи, а ты, может, — следующая стадия изменений.

— А, кстати, как вы это делаете? — проявил почти детскую непосредственность и любопытство дракон. Да оно и понятно — давно ли он из подросткового возраста вышел?

— Любопытно? Ну, гляди, — он выпрыгнул из скайфрога, встряхнул шевелюрой, и она улеглась аккуратной гривой, взмахнул из стороны в сторону тонким гибким хвостом, как бы стряхивая с него напряжение, и он начал постепенно и значительно увеличиваться в размерах, пока у основания не достиг толщины бедра взрослого мужчины. А чешуя и так была на нём. — «Морду» я тебе не покажу, мы их с собой постоянно не таскаем. Это симбионт и во внеслужебное время он плавает в банке со специальным растворчиком.

— Здорово, — Сааша-Ши обошёл Йёрика по кругу. — Но с сородичем я бы тебя всё равно не спутал. Скорее решил, что это ещё одна ящероподобная раса.

— А эта маскировка на вас рассчитана и не была. Это для того чтобы другим, пришлым головы морочить, — хвост опять сдулся до привычных размеров. — Неудобно, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Это вообще не биологическая функция, а имплантаты. Слушай, а тебя не коробит, при взгляде на нас? — это уже опять к дракону.

— А должно? — не понял Сааша-Ши.

— Ну, вроде как под вас подделываются существа второго сорта. Мне бы такое точно не понравилось.

— Говори за себя, — возмутился до сих пор помалкивавший Норд. — Я себя ни ущербным, ни второсортным не считаю.

— По сравнению с расой, которая может путешествовать, не пользуясь техническими средствами…

— С чего ты взял, что мы так умеем? — вполне натурально удивился Сааша-Ши.

— А вот как, к примеру, ты попал сюда? Только не надо говорить, что вместе с этой компанией на космокатере прилетел. С ними был совсем другой инопланетник. И очень уж вовремя ты здесь появился — ровно в тот момент, когда был нужен.

Эта сцена всё больше начинала напоминать мне импровизированный любительский спектакль. Нет, всё-таки, как видна разница в классе! Когда информацию из нас тянул Дэн, слова сами просились на язык, а здесь всё показалось шитым белыми нитками. Значит, эти ребята специализируются на чём-то ином. Не знаю уж, решил им дракон подыграть или принял всё за чистую монету, но отвечать стал вполне серьёзно:

— Почему я должен считать ущербной расу, вплотную подобравшуюся к основам внепространственной физики? И даже начинающую интуитивно пользоваться её достижениями? Что бы вы там не думали, не я самостоятельно сюда пришёл, меня Тайриша привела.

Взгляды обоих коммандос скрестились на мне. Пристальные такие взгляды, нехорошие. Мне даже спрятаться захотелось, но вместо этого я с деланным безразличием пожала плечами:

— Я же обещала в своё время рассказать, как здесь очутился Сааша-Ши.

— Так почему не сейчас? — попробовал надавить Йёрик. Нет, они точно от меня не отстанут, пока не выжмут все подробности. Хотя почему бы и не ответить, собственно никакой страшной тайны в этом нет.

Из-за неплотно прикрытой двери коттеджа послышались голоса, невнятные ругательства, глухой стук, потом дверь с глухим шипением захлопнулась, восстановив звукоизоляцию, но настроение болтать на отвлечённые темы ушло безвозвратно. Однако надо продолжать, парни ждут ответа. Привычным, автоматическим жестом я полезла в карман и нащупала тонкий карандашик «ключа от всех дверей» и протянула на раскрытой ладони.

— Отмычка. На этот раз солеранского производства, — сказала я так, как будто это уже всё объясняло.

— И что? Отмычка может пригодиться только там, где есть дверь.

— Видишь ли, — со вздохом начала я объяснять то, в чём сама не слишком хорошо разбиралась, — как однажды объяснил мне один старый мудрый дракон, при определённых обстоятельствах дверью может служить любое зеркало природных вод.

— Звучит как помесь мистики с фантастикой, — недоверчиво скривился Йёрик.

— А между тем, вы этой мистикой уже неплохо пользуетесь, — насмешливо вставил Сааша-Ши. — Тебя же не удивляет, что проход может появиться там, где на первый взгляд была только гладкая стена и то, что вести он может в существенно отстоящую точку пространства. Привыкли. Перестали считать чудом и начали разбираться в механике процесса.

— Так то специально «прорубленная» дверь, а то обыкновенная вода.

— Не забывай, что здесь мы имеем дело не просто с технологией, а со свойством материи как таковой. Точнее, со свойством материи на границе сред: твёрдой и газообразной, жидкой и газообразной. Причём, если в первом случае можно установить жёстко фиксированные точки входа-выхода, то во втором очень многое зависит от путника.

— А на границе между твёрдой и жидкой тоже существуют такие эффекты? — решила проявить я академический интерес. Нет, всё-таки здорово, что всё это взялся объяснять дракон. Я и половины всего этого не знала.

— Существует, но пользоваться ими затруднительно.

— Нет, давайте вернёмся к изначальной теме. Как ты сюда умудрилась притащить дракона?

Задрав голову к звёздному небу, я уставилась в его глубину, ища подсказки, как же сделать мой абсолютно честный рассказ, таковым не только по факту, но и по виду. Ведь не поверят же! А, ладно! И я начала излагать факты в режиме скорострельной очереди, присовокупив в конце безапелляционное:

— Демонстрацию устраивать не буду. Понятия не имею, как и почему у меня это получилось в первый раз, и нет никакой гарантии, что получится во второй, а так же и то, что вынырну я в хотя бы более-менее цивилизованном месте. Я же никак это не контролирую.

— Нда. Сейчас действительно не время, — он так выделил голосом это «сейчас», что я отчётливо поняла: «потом» это придётся сделать и не раз.

— Ладно тебе девушку пугать, — отозвался обычно молчаливый Норд. — Лучше глянь, что там наша умная машина нарыла.

— А ничего не нарыла, — минуту посовещавшись с машинным искиным, огласил их общий вывод Йёрик. Я слегка удивилась: обычно на небольшие транспорты не ставят систему способную к саморазвитию, потом вспомнила, чем занимается эта команда, и успокоилась. — Документы жителей Непры, кое-какие личные данные, вроде снимков трофеев и с трофеями и разнообразный мусор, которого на любом инфоносителе полно. Вся надежда, что Дэн выудит из этих субчиков что-нибудь полезное. Хотя бы имя человека, пославшего их на «дело».

— А оно вам настолько надо? Я так поняла, что вашей команде и так почти всё известно. Кроме некоторых мелких деталей.

— И самая главная неизвестная нам мелкая деталь — куда исчез наш пятый член команды — Зайн.

— Но вы накопили уже достаточно фактов, чтобы предать их в руки специалистам и пусть они заканчивают расследование. Зачем же заниматься самодеятельностью?

— Потому, что есть большая вероятность, отдать информацию не в те руки, — когда к нам успел присоединиться Дэн, я так и не заметила. Подкрался, как легендарная тень в ночи. Рядом с ним маячила девушка-врач, Юкои, кажется. — Потому что существует довольно узкий круг лиц, организовавших и провернувших эту афёру. Неудачно. И теперь затирающих следы. Знаешь, что с тобой собирались сделать? Усыпить и тайком вывезти на Непру.

Не впечатлило. На сегодня свой лимит способности пугаться я уже исчерпала.

— По-моему, прибить меня и сбросить тушку в море, было бы надежней.

Сааша-Ши окинул меня оценивающим взглядом.

— Теоретически — да. Но как говорят наши исследования, на Земле осталось не так уж много людей, способных совершить убийство. У вас, уже несколько веков даже животных убивать считается аморальным. Такая культура глубоко внедряется в подсознание и заставляет с собой считаться, даже если индивид осознаёт, что поступает не самым целесообразным образом.

Мы все дружно уставились на дракона, который от такого повышенного внимания даже и не думал смущаться. Как-то странны и непривычны для меня такие переходы от почти детской непосредственности к взрослой рассудительности. Хотя, кажется для солеран это — норма.

— А вот эти ребята особенно церемониться не собирались, — проговорила Юкои, что-то напряжённо обдумывая. — Не смотря на полученное задание. В тебя выпустили больше двух десятков иголок со снотворным, если бы ты получила хотя бы треть из них, до Непры уже не дотянула бы. Да что там, не дожила бы даже до посадки на корабль. — Потом спустя очень долгую паузу: — У тебя есть место, где вы вдвоём с приятелем могли бы находиться в безопасности ближайшие часов шесть-восемь? А лучше сутки.

— Любое отделение полиции, — я пожала плечами: ничего другого в голову мне не приходило. — Вы же не думаете, что заговор охватил всю планету?

— Нет, — Дэн покачал головой. — Но это неизбежно приведёт к огласке. И соответственно к тому, что своего приятеля мы уже можем не отыскать. Операция «Концы в воду», так сказать. Даже о том, что мы сейчас занимаемся самостоятельным расследованием, никому не сообщали. Так что я бы предложил другой вариант.

— Взять их с собой? — подал голос Норд. — Думаешь, за ней сюда ещё могут вернуться?

— Не исключено. Если учесть, что этих двоих, — он мотнул головой, указывая в сторону темнеющего окнами коттеджа, — засылая в дом кадровых военных, натаскивали на поимку одной только беззащитной девушки. Это значит что?

— Это значит, — у меня внутри всё похолодело. Оказывается не за себя бояться я ещё вполне способна, — что хозяев здесь не ждут. И что мой Мика с обоими своими отцами уже успел нарваться на неприятности в этом, как его там, Тергойском учебно-исследовательском центре?

— Да, мы тоже пришли к такому выводу и, скорее всего, отсюда направимся прямо туда. Только вот с вами-то что делать? Там тоже может оказаться опасно.

— За меня не беспокойтесь, — Сааша-Ши устроил свою тяжёлую лапу на моём плече. — Да и о Тай смогу позаботиться, если мне заранее будут указывать, с какой стороны ждать опасности. А то опыта у меня маловато, и в ваших людских обычаях я разбираюсь не очень хорошо.

— А тебе-то, зачем чешуёй рисковать? — не поверил Йёрик в драконьи добрые намеренья.

— Не нравится мне, что какие-то злодеи пытаются отнять у меня такого удобного собутыльника. Кстати, как у вас на счёт выпить?

У них не было, но заказать любое количество алкоголя через систему доставки коттеджа не составляло труда. И кого-кого, а меня не удивила эта просьба молодого дракона, если учесть что все стратегические запасы «живительной влаги» были израсходованы на весьма зрелищный огненный факел. До сих пор передёргивает, стоит только вспомнить.

— Чего вздрагиваешь? — в гостиной мы с ним были одни. Дракон потягивал зеленоватую жидкость из полутора литровой чаши и довольно щурил круглые жёлтые глаза.

— Да так, вспоминаю, как ты с нашими противниками расправился, сразу не по себе становится. И не хочу об этом думать, а всё равно в голову лезет. Всё-таки такие эскапады не в моём вкусе.

— Но тебе же ничего не грозило! Наша защита абсолютно надёжна, — поспешил успокоить меня Сашша-Ши.

— Не в этом дело, — отмахнулась я, но решила не вдаваться в суть своих моральных терзаний и перевела разговор на другую тему. — А, кстати, можно о ней поподробней. От чего она защищает и как, и надолго ли ещё хватит ресурса.

— Ресурса хватит надолго, он почти не расходовался, — начал последовательно отвечать на мои вопросы дракон. — Что такое отбить пару иголок? Генератор поля реагирует на любое резкое изменение физических условий среды вблизи поверхности твоего тела, за исключением химических. Так что если в воздухе будет распылено что-то лишнее, надышишься со всеми вместе. Но это я так, чтобы ты знала границы безопасности и во время предстоящей авантюры не слишком дрожала.

— А ты? За себя ты совсем не беспокоишься? — озвучила я мысль, ранее как-то не приходившую мне в голову.

— Не особенно. Шкура у меня прочная, да и не будет меня никто нарочно убивать. Они же не самоубийцы. Узнают Старейшины, что кто-то из молодёжи серьёзно пострадал на планете протектората по вине местных жителей — мало не покажется никому. Эффект случайности, конечно, возможен в любой момент жизни, а так, риск не больше, чем когда я сунулся на одну из закрытых планет, — секундная пауза и сразу за ней последовавшее уточнение: — На Харею.

О закрытых планетах я знала, в конце концов, и наша Земля не так давно относилась к этой категории. Так называли те миры, которые пока не достигли минимально необходимого уровня развития для официального вступления в межрасовое галактическое сообщество. И о Харее, кажется, что-то такое слышала. Абсолютно дикий мирок.

— И как ты выкрутился?

— Да ничего особенного. Пару месяцев изображал из себя тупого ездового ящера, пока наши Старейшины меня не обнаружили и не забрали оттуда.

Авантюрист. Правильным было моё первое впечатление о нём. Одно хорошо: это его приключение не является чем-то из ряда вон, а потому, втягивая этого недоросля в очередные неприятности, я ничего страшного не совершаю. Да ведь и Отшельник явно знал куда мы направляемся и при этом не остановил, значит риск в пределах нормы. Ой, что-то при поминании о Старейшинах, которые могут куда-то там явиться и кому-то за что-то накостылять, я излишне разволновалась.

Меня не оставляло ощущение, что я попала в какой-то закрытый клуб, где все всех знают. И только мы с Сааша-Ши сидим тут, как что-то и ни пришей к чему-то и мало чего понимаем. А их всех даже представлять друг другу не пришлось, сразу по именам и званиям и чуть ли не с личными претензиями. И Геран Гржевский, голосом которого было объявлено окончание представления, расслабленно откинулся на спинку стула в противоположном конце комнаты и не спешит наводить порядок. Я привалилась к прохладной чешуе дракона, сидящего на широком диване по левую сторону от меня, справа тут же приземлился Мика. Пробежалась по нему оценивающим взглядом: до сих пор времени перекинуться хоть парой слов, у нас не было, но после того, как с лаборатории было снято поле стазиса, он поднялся, и как ни в чём не бывало, вместе со всеми проследовал в это помещение, куда нас весьма настойчиво пригласили. Что-то вроде комнаты отдыха для персонала Центра.

— Ты как? — решила я озвучить свой вопрос и осторожно погладила его по руке.

— А со мной ничего не происходило, — улыбнулся он. — Я просто некоторое, довольно продолжительное время валялся, изображая отрыв от реальности. Гипноизлучатель не был включен. Кстати, почему? — с последним вопросом он обратился к доктору Миланковичу.

— Ну, видите ли, молодой человек, — доктор пододвинул своё кресло поближе к нашей компании, — вы так долго и яростно выражали своё недоверие ко мне и моим действиям, так сильно не хотели подвергаться процедуре восстановления памяти, что я решил на данный момент ничего не предпринимать. Такое негативное состояние психики могло плачевно сказаться на результате.

— А с чего ты вообще начал спорить? — не поняла я. — Ведь вроде бы для этого вы сюда и направлялись.

— Для этого. Но сначала папа Джентано попросил доктора дать официальное заключение по поводу той поделки, что была записана на моём браслете-напульснике. Конкретно — кто её сварганил. А доктор почему-то начал не слишком умело уходить от ответа.

— Свою школу я не мог не признать, — доктор пожал плечами. — Да и почерк одного из самых талантливых своих учеников — тоже, но просто так, взять и поверить, что он ввязался во что-то незаконное… А потом, вдруг бы я ошибся и оклеветал невиновного человека? Надо было всё хорошенько перепроверить и не в спешке, и не под давлением.

— Теперь уже достоверно известно, что не ошиблись, — из противоположного угла, повысив голос чтобы его было слышно, проговорил Геран Гржевский. С этой его фразы разговор, из кучи разрозненных пикировок, начал становиться общим. — За то время, что вы препирались, он успел связаться со своими заказчиками и вызвать подмогу. У нас все его телодвижения зафиксированы.

— Стоп, подождите, — влезла я, понимая, что из моего понимания ситуации выпадает значительный кусок. — А откуда вообще вы здесь появились?

— А как ты думаешь, девочка? — капитан Гржевский растянул губы в улыбке, и в ней мне почудилось что-то хищное. — Конечно же, за вами осторожно наблюдали с самого момента посадки катера в космопорту.

— И за это ты нам ещё ответишь, — Куан Кин одним махом опрокинул в рот содержимое крошечного стаканчика и недовольно скривился. — Втягивать нашего сына в свои сомнительные махинации в качестве наживки.

— Да ещё и не посоветовавшись предварительно с нами.

Мика на это заявление обоих своих родителей только иронично хмыкнул. Тихонько, чтобы не привлекать внимание.

— А это был практически единственный наш шанс сделать всё быстро, до подписания договора о строительстве новой станции. Разумеется, начни мы постепенно разматывать оставленные злоумышленниками следы, собственно, именно этим мы поначалу и занимались, обязательно всех вычислили, но за это время они наверняка могли ещё немало наворотить.

— И поэтому вы организовали этой парочке вызов для, якобы, дачи свидетельских показаний. И, повторяю, вы же могли посвятить нас в суть дела?!

— Зачем, если учесть, что последние лет пять Микаэль дома не появлялся? Ну и, как только появилась возможность дать вам знак, я это сделал.

— Да уж. Показался в основном холе Центра и демонстративно нас не заметил. Хорош знак. Особенно если учесть, что мы только что узнали, что наш горячо любимый сын принимал участие в довольно опасной авантюре, расследованием которой занимался наш дорогой друг, который в течение месяца так и не выбрал времени, чтобы хотя бы намекнуть о происходящем. Нет, мы, конечно, поняли, что здесь что-то затевается, но, имея только смутные догадки о сути дела, было довольно трудно сориентироваться по ходу.

Мы с Миком тихонько сидели и только переводили взгляды с одного на других, пытаясь из этой перебранки извлечь крупицы полезной информации. Сейчас говорили только эти трое: и Дэн с ребятами и те, кто пришёл с капитаном предпочитали отмалчиваться. А дракон вообще больше всего напоминал зелёное чешуйчатое изваяние.

— А если начать не с конца, а с начала? — вот, стоило только подумать, как подал голос один из незнакомцев.

— С самого начала не получится, оно нам станет известно только после допросов, — попробовал пошутить капитан Гржевский.

— Не придирайся к словам, — одёрнул его Джентано Ортега, — нам хотелось бы узнать, как выглядели события, происходившие на станции, с вашей точки зрения. Версию молодёжи мы уже выслушали.

— Поначалу, — капитан пожал плечами и, смирившись, а может быть не желая подавать лишнего повода к раздражению своим приятелям, у которых и так оказался в серьёзном морально долгу, послушно начал последовательный пересказ, — никто не заподозрил ничего странного в мелких неприятностях обрушившихся на станцию. Тем более что на первый взгляд дело было всего лишь в обычных сбоях техники, которое стали случаться лишь чуть чаще, чем раньше. И почти все неприятные последствия удавалось если не предотвратить, то, по крайней мере, свести к минимуму. Здесь стоит отметить чёткую работу службы ксенологов. На то, что львиная доля из них касается той части работы станции, что связана с приёмом инопланетников, мы обратили внимание значительно позже, после покушения на разум и интеллект присутствующей здесь Тайриши Манору, хотя и тогда ещё дело не выглядело слишком серьёзным. Выяснить что-либо конкретное мы не успели, разве то, что послания и подарки подкидывал некто Некон, представитель одной из продовольственных компаний, а вот с какой целью и под чьим руководством? И тут на нас обрушилась новая неприятность: оказался намертво заблокированным в своём кабинете начальник станции Кей Гордон, на котором держался порядок и стабильность работы станции. То, что одновременно с этим начали выходить из строя приёмные кабины, мы узнали несколько позднее. Вот эти четверо молодых людей из команды «Тень Дракона» могут нам рассказать намного подробнее что, как и зачем они делали.

— «Что» и «как» — пожалуйста, — криво усмехнулся Йёрик, — а на счёт «зачем», у нас и самих была неверная информация.

— И раз уж о нас зашла речь, может быть, скажете, куда дели нашего Зайна? — о, а вот Дэн от своей цели не отступается.

— Обязательно выясним. С тех пор как его у нас забрали, подсунув липовые файлы, мы тоже не имеем никаких сведений об этом бойце. Но после его пропажи, а я не поленился проверить, куда и как его доставили, стало понятно, что наше происшествие имеет черты глобального заговора, в котором используется одна из лучших команд спецподразделения без ведома непосредственного начальства. В неизвестном направлении исчезают подследственные, а приказы оказываются подделанными настолько мастерски, что система ни с первой, ни с пятнадцатой попытки не распознаёт подлога. А это значит что? Это значит, что отступники были и среди своих.

Кто-то тихо и яростно выругался, хотя это утверждение, наверняка, ни для кого из присутствующих не было новостью. Между тем, Геран Гржевский продолжал:

— Кто они? Сколько их? Кому можно доверять? Всё это были очень непраздные вопросы, которые изрядно тормозили продвижение расследования. После анализа действий заговорщиков у нас появились кое-какие версии. Во-первых, почти наверняка высший командный состав, имеющий доступ ко всей полноте информации, не был замешан в этой некрасивой истории. Слишком уж много в плане было просчётов из-за нехватки начальных данных, в частности у злоумышленников не было доступа к личным делам и генокартам, а потому они очень смутно представляли себе, кто на что способен. Кстати, то, как неудачно было организовано промывание мозгов на космокатере, подтверждает это. Во-вторых, кто из среднего командного звена участвовал в организации и проведении этой диверсии просто так, с налёта, определить не удастся, и потому что их довольно много, и потому, что почти все отличаются консервативно-традиционалистскими взглядами. Но то, что перед отбытием Микаэля и Тайриши на Землю не кому было сообщить, что их в космокатере не двое, а четверо, доказывает, что на станции агентов этой группировки не осталось. Да, да, молодые люди, можете не сверкать так глазами, то, что всё завязано на благополучие Ин Ти Компании мы тоже довольно быстро поняли, но для нас было главным вычистить собственные ряды, транспортники без поддержки предателей из армии и спецслужб сами мало на что способны. Может быть, мы с этим даже перестарались, так как когда потребовалось организовать провокацию, наших главных свидетелей пришлось приглашать на Землю, потому что на станции, предположительно, не осталось ни кого способного на них напасть.

— На нас и не нападали, — прервал его Мика. — Просто тихонько подправили воспоминания. И, кстати, почему ни как не прореагировали, когда увидели, сколько нас выходит из космокатера? А пропустить этот момент они не могли, всё-таки мы прибыли со значительным опозданием и предварительно успели потрепать нервы диспетчеру.

— Не сориентировались, это же всё-таки штатские, к тому же рядовые исполнители. Понадеялись что всё как-нибудь устаканится, тем более что на лишних пассажиров, в сознании которых не содержалось реперных точек, внушение не должно было подействовать.

— Угу, а вопросом как все мы выжили, они не задались.

— Не задались, — покладисто согласился капитан Гржевский. — И обеспокоились, только когда на Осеннем Балу засекли, как к вам подошёл присутствующий здесь Дэниэль Киховски. И если бы вы с девушкой следующую ночь, как и предыдущую, провели у неё дома, мы бы ещё вчера взяли часть заговорщиков с поличным. Но так получилось даже лучше, сомневаюсь, что на ваше задержание послали бы столь значительных персон. Об участии в этом деле Алекзандера Белкоффа мы могли и не узнать. И к счастью, молчаливостью он не отличается, а уж для того, чтобы склонить на свою сторону моих коллег, говорил особенно много и охотно.

— Да уж, — недовольно отозвался Куан. — Времени поговорить вы нам предоставили предостаточно.

— Как раз к тому часу как пришла пора сворачивать операцию, мы засекли на территории Центра группу «Тень Дракона» с несколько неожиданным дополнением, и было нелишне выяснить, на чьей же они стороне.

— А пока вы выясняли, — мрачно вставил Джентано Ортега, — нашего сына чуть не убили. Мне так и казалось, что у доктора вот-вот не выдержат нервы и он повернёт заветный «рубильник».

— Ну, что вы! — встрепенулся доктор Миланкович. — Даже будь у меня такая возможность, я бы ни за что этого не сделал!

— А вы не могли?

— Во-первых, я так и не успел перенастроить и включить прибор. Как я уже объяснял молодому человеку, проводить сеанс восстановления памяти сегодня я не собирался, но поскольку и вы и ваш сын были сильно возбуждены и довольно агрессивны, отказаться не посмел. В состоянии же сна, в которое я собирался его ввести, воздействие на разум сильно ограничено.

— А если бы вы всё-таки имели такую возможность, неужели под дулом пистолета, спасая собственную жизнь, не согласились бы покуситься на чужую?

Мне этот вопрос показался излишним. Зачем ставить перед человеком нравственную проблему, если и без её решения всё хорошо закончилось? Но доктора этот вопрос, похоже, ничуть не смутил:

— Видите ли, по роду своей деятельности, мне часто приходится иметь дело с феноменом человеческой личности и уж свою-то я изучил вдоль и поперёк. Имеет ли смысл платить за собственную жизнь чужой, если точно знаешь, что не пройдёт и пары дней, как следом за своей жертвой сам туда отправишься. Совесть жить не позволит.

— Но ведь там речь шла не о жизни как таковой, а всего лишь о разуме?

— Ну да. Тело продолжило бы жить, но убийством этот поступок быть не перестал бы.

— Может, прекратите обсуждать этот предмет, — несколько нервно встрял Мика, — речь всё-таки идёт о моём разуме.

— И за одно объясните, как в ваши расклады вписывается то, что происходило со мной, — а то у меня всё больше складывается впечатление, что, сосредоточившись на Мике и его родителях, меня выпустили из вида. И, судя по длинной паузе, возникшей в разговоре, не ошиблась.

— Видишь ли, мы сочли, что тебя оставили в достаточно защищённом месте, куда никто посторонний не явится. За домом и за тобой, конечно, наблюдали, и даже засекли момент, когда внутрь пробрались чужаки, но ничего не успели предпринять — спустя семь с половиной минут с наших экранов исчез сигнал от твоего импланта. Это могло означать только одно — смерть, при чём очень быструю. Вариант, что ты каким-то образом ушла из зоны действия нашей системы слежения, даже не рассматривался. Кстати, как тебе удалось выжить и откуда появился уважаемый Сааша-Ши?

Я тяжело вздохнула: сейчас заново придётся рассказывать и объяснять, а у меня нет ни малейшего желания отвечать на миллион дополнительных вопросов. Дэн и его команда заулыбались, поняв мои затруднения. Мика тоже недоумённо вскинул брови — и он не отказался бы узнать всё вышеперечисленное. Меня спас дракон — сам начал и закончил повествование о наших приключениях, мне пришлось только вставлять некоторые уточнения, касавшиеся меня лично. Но по хищным, оценивающим взглядам собравшихся здесь военных поняла, что так просто не отделаюсь.

В нашей с Кеми любимой забегаловке сегодня было довольно тихо. Лиарлин спровадила всех случайных посетителей, дав нашей, сильно разросшейся компании, спокойно попрощаться. Дэн со своей командой и прикомандированный Сааша-Ши ожидали своей очереди отправки на Лидру. Молодой ящер, когда узнал, что «Теням дракона» не хватает пятого члена, сам напросился к ним в команду и ему не отказали. Почему у нас, а не спецрейсом «Ин Ти Компани» как обычно? Из соображений безопасности (нет гарантий, что выловили всех экстремистов и что случайно пропущенные не пожелают отыграться на этой компании) и потому что наличие в компании Сааша-Ши давало право воспользоваться пока ещё недостроенной, но уже частично функционирующей новой станцией, что и быстрее и удобней. То, что с группой Дэна отправляется и этот последний, меня здорово обеспокоило, мне и так влетело от начальства за то, что втянула молодого дракона в опасное мероприятие, а уследить за шустрым ящером, который норовит везде и всюду сунуть свой длинный нос, не считаясь со степенью риска, не удавалось никаким способом. Вроде формально я и не несу за него ответственности, а всё равно как-то не по себе. Когда я пожаловалась ему на это обстоятельство, дракон только усмехнулся:

— Это ты просто не представляешь, что пережил я, когда наши старейшины узнали, что я ТЕБЯ не припрятал где-нибудь в безопасном месте, а захватил с собой.

— Так ты же мне генератор поля дал — лучшие доспехи на все случаи жизни, — его, кстати, всё равно потом пришлось сдать.

— Так он был настроен на драконьи параметры, а на человеке мог сработать как-то не так. Хорошо у тебя хоть хвост имеется, а то получился бы некомплект конечностей, сбились бы у прибора настройки.

— И ты это знал?!

— Тогда — нет. Я как-то об это не подумал. Зато теперь глянь, — он протянул мне на раскрытой ладони горсть таких же чешуек, только теперь уже телесного цвета, — меня научили перенастраивать их на вас. Буду делиться по мере необходимости.

Я вздохнула. Защита этим ребятам пригодится. Суд, хоть и учёл все смягчающие обстоятельства, всё же не оставил их проступок безнаказанным, послал отрабатывать долги перед обществом на планеты расселения, командой быстрого реагирования. На всю оставшуюся жизнь.

— Да всё нормально, девочки, — в мои размышления проник мягкий, бархатный голос Дэна. Успокаивающий. Гад. Наверняка пользуется своими суперспособностями, чтобы влиять на нашу психику. — Очень правильно нас наказали. Такая глупость не должна оставаться без последствий. Ну и потом, «Закон суров, но он — закон», это, кажется, ещё древние римляне говорили, а они были очень неглупые ребята.

— И что теперь с вами будет? — мрачно спросила Кеми, на которую голосовые фокусы не оказали такого влияния как на меня. И я её отлично понимала — не успеешь познакомиться с симпатичным парнем, как его тут же отсылают на другой конец вселенной.

— Мы уже получили несколько интересных предложений от правительств планет расселения. Будем продолжать работать по специальности и там, где наша служба гораздо нужнее, чем на Земле.

^{Тайриша}