Изначально движение Д. Михаиловича не было политическим. Идея Д. Михаиловича заключалась в том, чтобы представить военно-четнические отряды как продолжение королевской Югославской армиии, откуда и название ЮВвО — Югославское войско в Отечестве (четники Д. Михаиловича). Армия в довоенной Югославии была деполитизирована, т. е. не участвовала в политической борьбе, служа прочной опорой идеологии, кратко определяемой трехчленной формулой: «С Верой в Бога, за Короля и Отечество!» Лишь с ростом партизанского движения в ЮВвО появляется и все более усиливается политическая составляющая движения. При этом сравнительно долго Д. Михаилович ограничивался лишь суррогатами политических органов, не желая заводить дублирующих эмигрантское правительство и партии институтов, чтобы подчеркнуть свою легитимность и преемственность с довоенной Югославией.

При этом взгляды на политику лидеров ЮВвО стали очевидными с самого начала. В противоположность И. Тито, Д. Михаилович относился к политической стороне движения как к чему-то вторичному, а потому решил опереться на профессиональных идеологов. В рамках гражданской войны в Югославии и в глобальных условиях Второй мировой войны как войны идеологий (либеральная демократия и социалистическая демократия, базирующиеся на идеях прогресса и выросшие из левых скамей французского парламента, против антидемократических и антипрогрес-систских идеологий нацизма и фашизма) это было заведомо проигрышным решением. В результате разделенности функций лидера и идеолога политический курс движения не мог гибко изменяться в соответствии с ситуацией, как это происходило у югославских коммунистов под руководством Тито, менявших свои позиции слева (от партии пролетарской диктатуры до 22 июня 1941 г.) направо (к партии Народного фронта в начале осени 1941 г.), а потом обратно налево (курс на пролетарскую революцию и левые уклоны в Черногории и Герцеговине зимой 1941–1942 гг.), и еще раз направо (расширение платформы в 1942–1943 гг. аж до братания с британцами в 1943 г.), а потом вновь налево (с осени 1944 г. ускоренными темпами начать возводить социализм по сталинским образцам). В движении Д. Михаиловича такие эволюционные кульбиты были затруднены, идеологи были оторваны от практики, а смена курса происходила лишь со сменой самих идеологов, что каждый раз ослабляло идеологическое воздействие, и без того непростое в условиях партизанской войны и подполья.

Первым сербским четническим политическим органом был советодательный Центральный национальный комитет (ЦНК), сформированный на Равна-Горе в августе 1941 г. В него вошло лишь несколько довоенных профессиональных политиков, в основном из двух пробританских довоенных партий (земледельческой и республиканской), получавших в 1940–1941 гг. регулярные субсидии от английского посольства. Однако в наибольшей мере политическая организация ЮВвО в начале своего существования оказалась под влиянием Сербского культурного клуба. Верхушку ЦНК, который обладал реальной силой в определении идеологии ЮВвО, составляли в 1942–1943 гг. члены этой довоенной внепартийной организации Драгиша Васич, доктор Стеван Молевич и доктор Младен Жуйович.

Первый из этой тройки, Д. Васич, был генератором идеологии ЮВвО с осени 1941 г. до лета 1943 г. Уроженец Шумадии Д. Васич (1885–1945) был представителем интеллектуальной элиты Сербии. До Первой мировой войны он обучался на юридическом факультете, но посвятил себя литературе, став писателем, поэтом и публицистом. На Первую мировую войну Драгиша Васич ушел в чине поручика резерва, а вернулся майором. Был горячим приверженцем националистической офицерской тайной организации «Черная рука», составил подробное описание переворота 1903 г. После Солунского процесса он встал в оппозицию к правительству Югославии. Побывал в СССР в 1925 г., но вернулся оттуда ярым неприятелем коммунизма, написав критические сочинения — роман «Красный туман» (1922) и записки «Впечатления из России» (1928) — о пагубном влиянии коммунизма на православный славянский народ. В двадцатые годы сорокалетний вдовец Д. Васич познакомился с молодой русской эмигранткой Натальей Сергеевной Александровой, дочерью покойного русского генерала С.И. Александрова, инженера, укреплявшего русские морские крепости Свеа-борг и Кронштадт. Она стала его супругой и родила ему дочь Татьяну. Сопричастность к судьбе русских эмигрантов еще более усилила неприязнь Д. Васича к большевикам. В 1934 г. Д. Васич был избран членом-корреспондентом Сербской академии наук за свой вклад в литературу. В 1937 г. он стал вице-президентом Сербского культурного клуба, неоднократно высказывая критические мысли о положении сербского народа в Югославии и о слабости правящей элиты. После капитуляции югославской армии в Апрельской войне Д. Васич отбыл в родной город Горни-Милановац, однако сразу же после активизации коммунистов в июле 1941 г. он решил примкнуть к движению Д. Михаиловича, надеясь снискать у него защиту от попыток коммунистов рассчитаться с ним за его довоенную критику СССР. Д. Михаилович отдал майору М. Палошевичу и поручику 3. Вучковичу приказ доставить именитого писателя на Равна-Гору живым и невредимым. Переодетые крестьянами офицеры ЮВвО 17 августа 1941 г. доставили Д. Васича в штаб Д. Михаиловича, после чего лидер четников назначил Д. Васича «политическим делегатом» при штабе^[169].

Д. Васич еще в 1922 г. провидчески дал описание штаба четников, каким он его и увидел в 1941 г.: «В комнате кафаны «Балкан», где разместился верховный штаб четников, все кипит, важные приказания отдаются шепотом, на ухо, а из-под тяжелых черных папах с кокардой со словами национального девиза «Только единство спасет Сербию» блестят мутные и кровавые, страшные глаза до зубов вооруженных четников»[170]. Оказавшись вдруг внутри этой атмосферы, Д. Васич, полный идей и проектов, попытался приступить к их осуществлению. Эти идеи оказались во многом созвучны настроениям офицерства, да и вообще широких кругов сербского общества:

— разочарование в политической элите, вовлекшей страну в войну, а потом столь поспешно эту войну проигравшей;

— разочарование в безоговорочном отказе от сербских интересов ради интересов Югославии, так как фактически Югославия в 1930-е гг. стала противником Италии и Германии из-за их территориальных претензий к Хорватии и Словении, в то время как жители этих краев не показали себя (особенно хорваты) верными защитниками Югославии в ходе Апрельской войны.

В то же время у Д. Васича была значительная склонность к идеям социальной справделивости (или, в терминологии коммунистов, социальной демагогии). Недаром среди друзей Д. Васича был, например, Ф. Махин, русский эсер, эмигрант, примкнувший к И. Тито, а в довоенных рассказах Д. Васича отчетливо просматривался элемент социальной прозы. Не все идеи Д. Васича были приняты — Д. Михаилович отказался переименовывать движение в «Сербское войско», настояв на том, что оно должно сохранять преемственность и зваться по-прежнему «Югославское войско», хотя сербы и составляли в нем абсолютное большинство. С другой стороны, с легкой руки Д. Васича, осенью 1941 г. было принято решение осуждать политиканов, «к какой бы партии они ни принадлежали». В сентябре 1941 г., после освобождения города Горни-Милановац, Д. Васич занялся редактированием первого печатного издания ЮВвО, в качестве названия взявшего традиционный девиз сербских четников — «Свобода или смерть». Стоит отметить, что в этом издании проявились многие особенности идеологии Д. Васича. В издании не было упоминаний о короле и монархии, как и следовало ожидать от старого поклонника «Черной руки», менявшей королей в Королевстве Сербия. Это даже вызвало возмущение части четнических офицеров, в связи с чем Д. Михаиловичу пришлось начать особое расследование. Д. Васич взвалил вину за издержки на помощников по изданию газеты — М. Сав-ковича и Д. Сотировича. В то же время в редактируемом Д. Васичем издании публиковались крайне острые антихорватские высказывания[171].

Сочетание выраженного национализма с социальной демагогией было приемлемо в первые дни восстания, когда речь шла о компромиссе с партизанами, но в дальнейшем эта смесь уже не могла принести особой пользы. Самым «излишним» пунктом в идеологии Д. Васича оказалась его острая антианглийская политика. Тесная связь с русскими эмигрантами и значительный собственный опыт не могли не повлиять на отношение Д. Васича к Англии и к ее политике на Балканах. Вот как он описывал свое отношение к этому вопросу в одном из писем: «После переезда в Черногорию я решил издавать наше центральное издание «Равна-Гора». Основной задачей этого издания было расширение наших идей и нашей пропаганды. Через него мы давали и направление для пропаганды другим местным газетам, которые издают отдельные наши командиры на местах. Однако Молевич решил один из первых номеров посвятить англичанам. Я этому как главный редактор издания остро воспротивился. Я объяснил ему, что считаю англичан могильщиками нашего народа и что ненавижу их до той меры, что после освобождения всеми силами буду пытаться основать в университете кафедру, на которой будут изучать и поддерживать ненависть к англичанам. И еще я сказал ему, что попытаюсь все малые народы мира объединить в борьбе против них. Но Молевич был упрям и дальше упорно пытался реализовать свою идею. Он даже приготовил и послал мне полный материал для одного такого номера «Равна-Горы». Материал я ему вернул и сообщил, что этого в «Равна-Горе» не напечатают, пока я главный редактор»[172]. Не стоит, впрочем, думать, что Д. Ва-сич допускал публикацию антианглийских статей или даже блокировал информацию об Англии: в это время в издании появлялись статьи полковника У СО Бейли, статьи из английских газет и даже речь одного из британских министров, не говоря уже об обилии статей самого С. Молевича… Но время «национального революционера» в идеологии ЮВвО прошло, на его место Д. Михаилович решил поставить более консервативного и более острого в национальном вопросе С. Молевича[173]. Не обошлось тут и без вмешательства англичан. Майор Ж. Кнежевич, начальник военного кабинета премьера эмигрантского правительства С. Йовановича, вспоминал о том, что пожелания об устранении Д. Васича от управления движением выразил ему в конце 1942 г. британский майор П. Бой, который от имени УСО занимался доставкой самолетами помощи для ЮВвО[174].

После возвращения штаба ЮВвО в Сербию из Черногории в начале лета 1943 г. место главного идеолога и фаворита Д. Михаиловича занял С. Молевич. Д. Васич, которого во время его идеологической доминации в ЮВвО называли «Чича бр. 2» (т. е. «Д. Михаилович № 2»), внезапно оказался не у дел. В разговоре с 3. Вучковичем Д. Васич в сердцах сказал, что не может больше сотрудничать с «людьми, которые не в состоянии быть поводырями для слепцов, а не то, что вождями революции»[175]. Васич обосновался в городке Гружа, который находился под контролем легализовавшегося отряда П. Раковича, писатель оставался окружен неизменным уважением, но уже не имел прежнего влияния. Лишь после принятия решения о создании широкой коалиции всех политических сил, готовых поддержать Д. Михаиловича, Д. Васич вновь на время оказался в гуще событий. В конце января 1944 г. он выступил на заседании политического конгресса всех прочетнических политических сил в селе Ба. В ходе конгресса Д. Васич был избран членом Центрального национального комитета (ЦНК), секретарем Исполкома ЦНК и председателем комитетов законодательства и правосудия. Тем не менее его влияние было незначительным. В октябре 1944 г., после того как четники оставили Сербию, Д. Васич вместе с рядом других офицеров из Верховного командования (3. Остоич, М. Лалатович, Л. Бальотич) окончательно разошелся с Д. Михаиловичем. В дальнейшем эта группа присоединилась к П. Джуришичу, отступавшему из Черногории через Боснию на Запад. Этот шаг представлял собой окончательный разрыв с Д. Михаиловичем, результатом чего стали трагические последствия. В марте 1945 г. П. Джуришич попытался договориться с черногорским «самостийником» С. Дрлевичем, но тот выдал его усташам. П. Джуришич и группа окружавших его офицеров были убиты в лагере Ясеновац в апреле 1945 г. Существует и другая версия, на которой настаивает дочь Д. Васича — Татьяна. Согласно результатам ее многолетних попыток узнать судьбу отца, Д. Васич отказался довериться С. Дрлевичу и в последний момент решил вернуться назад — в г. Баня-Лука. Вскоре его арестовала группа партизан, передавшая его ОЗН. После подробных допросов и короткого суда Д. Васич был расстрелян в пригородах Баня-Луки в начале июня 1945 г. В декабре 2009 г. Окружной суд в Белграде реабилитировал Д. Васича в ответ на прошение, поданное его дочерью Татьяной Васич-Яничиевич…

Стоит сказать и о другом члене триумвирата — М. Жуйовиче (1895–1969), близком Д. Васичу и во многом его дополнявшем. Так же, как и Д. Васич, М. Жуйович был выходцем из Сербии и юристом по образованию[176]. Тоже участвовал в Первой мировой войне. Работал в адвокатской канцелярии Д. Васича и также был членом Сербского культурного клуба. М. Жуйович вспоминал свои беседы с Д. Васичем после оглушительного и неожиданного разгрома в Апрельской войне: «Я никогда не забуду нашей тропинки на склоне горы Вуян, которую мы протоптали, часами гуляя по одной и той же поляне, откуда прекрасно были видны Овчар и Каблар, Чачак и Елица, а вдали Столи и Котленик, мы вспоминали друзей и говорили о многих проблемах, которые нас тогда мучили. Он позднее жалел, что не записал некоторые из тех спонтанных всплесков сердца и ума». В июле 1941 г. М. Жуйович посетил Д. Михаиловича и передал ему «Проект формирования и организации институтов гражданских и политических властей, на которые военная сторона Движения могла бы опереться», результатом которого стало августовское формирование ЦНК, в который включили и самого автора. В конце 1942 г. до Д. Михаиловича дошла информация о том, что его движение

считают на Западе недостаточно демократичным, что, согласно воспоминаниям М. Жуйовича, указал в своем письме из Каира И. Джонович, представитель королевского правительства на Среднем и Ближнем Востоке, тесно связанный с английской разведкой. В результате было принято решение укрепить ЦНК, сформировать «пресс-службу», усилить связи с довоенными политиками. В первой фазе этого проекта М. Жуйович был даже включен (вместе с С. Молевичем и Д. Васичем) в исполком ЦНК. Однако после идеи Д. Михаиловича об отстранении Д. Васича близкий ему М. Жуйович тоже оказался лишним. В мае 1943 г. М. Жуйовича назначили командиром четнических сил на западе Югославии (Западная Босния, Лика и Далмация), он получил звание подполковника и отбыл в Сплит. Вскоре М. Жуйович покинул Югославию и умер в эмиграции в Париже.

Преемником Д. Васича на посту главного идеолога движения стал серб из Боснии и юрист по профессии доктор Стеван Молевич. Молевич (1888–1959), в отличие от Д. Васича, рос в условиях смешанной национальной среды в Боснии, оккупированной Австрией после 1878 г. Он активно участвовал в местном проюгославянском молодежном кружке «Побратимство» и общеславянском спортивном обществе «Сокол». В 1916 г. вместе с другими сербами он был арестован австрийскими властями в Баня-Луке и приговорен к многолетнему тюремному заключению за антигосударственную деятельность. Лишь после развала Австро-Венгрии в 1918 г. С. Молевич вышел на свободу, активно включившись в политическую жизнь родного города и новой страны. Благодарный за свое освобождение странам Антанты С. Молевич стал инициатором создания югославянско-французского и югославянско-британского клубов и их первым председателем. Он также стал председателем отделения Сербского культурного клуба в Баня-Луке. Все это время он активно занимался адвокатурой в родном городе. После поражения Югославии в Апрельской войне и провозглашения Независимого государства Хорватии (столицей которого должен был стать не хорватский Загреб, а Баня-Лука, где хорваты были в меньшинстве) С. Молевич отправился в Черногорию, где оккупационный режим в то время был самым мягким. Именно там, в оккупированном Никшиче, в июне 1941 г., подавленный ударами судьбы, обрушившимися на страну, и сведениями о массовых убийствах сербов в Боснии, С. Молевич написал свое самое знаменитое литературное произведение, до сих пор вызывающее крайнюю степень возбуждения у соседних с сербами народов — меморандум «Гомогенная Сербия»[177]. Ввиду значимости этого документа, стоит рассмотреть его подробнее.

В своем коротком меморандуме С. Молевич прямо заявил: в 1918 г. была совершена ошибка, не были справедливо определены границы Сербии, что и привело к ослаблению Югославии. Сербия как победитель в Первой мировой войне и сербский народ как народ, который борется против тех же неприятелей во Второй мировой войне (в отличие от хорватов), заслуживают, по С. Молевичу, справедливого установления границ. Новую сербскую федеральную единицу в составе Югославии С. Молевич предлагал определить по самому максимуму: Черногория, Босния и Герцеговина, Северная Далмация с Задаром и островами, Южная Далмация с адриатическим побережьем до Шибеника, сербские районы Лики, Бании, Кордуна, часть Западной Славонии (широкий пояс вокруг г. Пакрац), часть Восточной Славонии (Вуковар, Осиек, Винковцы) и Баранья, с предоставлением Далмации, усиленной хорватскими районами Западной Герцеговины, автономного статуса. Также автономный статус предполагалось дать Дубровнику. Хотя в данный момент эти притязания и звучат нереально, в их основе лежали обещанью странами Антанты границы Сербии до тех пор, пока в России не произошла Февральская революция и не появилась англо-французская идея о Югославии.

Кроме того, С. Молевич говорил о том, что, в качестве компенсации за понесенные во Второй мировой войне разорения, территория Югославии должна быть увеличена за счет приграничных районов Албании (город Скадар), Болгарии (города Видин и Кюстендил) и Румынии (Темишвар). Словения должна была бы получить значительное увеличение за счет австрийских (Каринтия и Штирия) и итальянских (Истрия и Риека) областей, а Хорватия — за счет венгерских (Печуй и Сегедин). Но, как известно читателям, в результате Второй мировой войны титовская Югославия оказалась в блоке социалистических государств, и в результате о переделах границ со странами народной демократии пришлось забыть. Австрия также надела на себя маску жертвы нацистской агрессии. В результате пришлось «отдуваться» только Италии, от которой отторгли владения в Далмации с островами, Истрию и чудом не прихватили Триест (Тито поссорился с СССР и был вынужден «забыть» о притязаниях на этот город в обмен на помощь Запада). Различия были и в том, что большую часть отторгнутых от Италии земель, по планам С. Молевича, должна была получить Словения, а на деле достались они Хорватии. Таким образом, хорваты, большинство которых в 1941 г. поддержало профашистскую НГХ, были награждены за то, что подарили Югославии «лучшего сына ее народов и народностей — маршала Иосипа Броза Тито»[178]. Основным механизмом «гомогенизации» территорий С. Молевич называл «переселение и обмен населением, особенно хорватов с сербской, и сербов с хорватской территорий, как единственный способ произвести разграничение и создать лучшие отношения между ними, и таким образом помешать тому, чтобы повторились страшные преступления, которые происходили в прошлой войне, а особенно в этой нынешней, на всей территории, где сербы и хорваты были перемешаны, и где хорваты и мусульмане планировали истребить сербов».

Менее конкретным был план социальных преобразований — в основном все сводилось к общим мыслям (благим пожеланиям) о согласии труда и капитала, о прекращении классовой розни и т. д. При этом планировалось предоставить пакет свобод личности и вероисповедания, типичный для демократического общества. Крайне туманно была очерчена единственная перспектива изменений в экономике: утверждалось, что и «частный капитал — народная собственность и должен быть под защитой и под контролем государства, чтобы он мог служить процветанию народа и общества»^[179].

Меморандум о «гомогенной Сербии», дополненный незначительными изменениями (о формировании за счет Венгрии и Австрии узкого коридора для того, чтобы Югославия могла граничить с Чехословакией), был принят верхушкой ЮВвО как основа для формирования стратегических военных задач. Здесь необходимо заметить, что одно лишь только словосочетание «гомогенная Сербия» вызывает до сих пор взрыв возмущения среди несербского (в первую очередь хорватского и мусульманского) населения бывшей Югославии. Резня католиков и особенно мусульман, которую четники развернули в Боснии в 1942–1943 гг. в ответ на страшные погромы усташами православного населения в 1941–1942 г., не имеет прямого обоснования в тексте меморандума С. Молевича, хотя его идеи могли подействовать на местных командиров четников, как оправдание в их борьбе против усташей. Стоит отметить, что С. Молевич вовсе не был абсолютно негативно настроен по отношению к хорватам и мусульманам. От лица ЮВвО в 1943 г. им составлены «Обращение к хорватам» и «Обращение к мусульманам», в которых он убеждает их отказаться от идеологии усташества и ориентироваться на воссоздание единого государства на федеральных основах.

Как и Д. Васич, С. Молевич в августе 1941 г. стал членом ЦНК. В Сербию он прибыл лишь в апреле 1942 г., а с Д. Михаиловичем встретился уже в Рашке (Санджаке) в мае 1942 г. В октябре 1942 г. С. Молевич присоединился к Верховному командованию ЮВвО и вернулся с Д. Михаиловичем в Сербию летом 1943 г., после чего он фактически превратился в главного идеолога Равногорского движения, став редактором газеты «Равна-Гора». Впрочем, роль С. Молевича как идеолога несколько поблекла после возникновения у Д. Михаиловича идеи о проведении конгресса всех политических сил, готовых поддержать ЮВвО в его борьбе против партизан. С. Молевич остался с Д. Михаиловичем до апреля 1945 г., когда их разметала военная судьба. Не в силах долго скрываться, С. Молевич сдался властям 3 сентября 1945 г. Он был осужден на 20 лет тюрьмы, где и скончался 15 ноября 1959 г. Четники, отбывавшие наказание вместе с ним, рассказывали о том, что С. Молевич до самой смерти оставался верен своим идеалам.

Принятое Д. Михаиловичем в начале 1943 г. решение укрепить ЦНК, усилив пропаганду и умножив «демократические нотки» в ее звучании, еще более возросло в ноябре 1943 г. Дело в том, что после капитуляции Италии 9 сентября 1943 г. партизанское движение настолько окрепло и усилилось, что Тито решил перейти к новой фазе своей деятельности. В г. Яйце в Боснии 29 ноября 1943 г. было создано партизанское квазиправительство — Национальный комитет освобождения Югославии (НКОЮ), которое должно было стать исполнительным комитетом при созданном еще в ноябре 1942 г. аморфном органе — Антифашистском вече народного освобождения Югославии (АВНОЮ). Резонанс от создания НКОЮ был намного сильнее, чем от создания АВНОЮ, четникам было необходимо парировать и ослабить этот эффект. Это можно было сделать, проведя собственное широкое собрание, которое показало бы, что за ними также стоит народ, а не только вооруженные отряды. Говоря об этих заседаниях, следует учесть следующее: открытые в 1990-е гг. документы показали, что как партизанский съезд в Яйце, так и четнический конгресс в Ба, были чистой воды пропагандистскими акциями, и в обоих случаях депутатов подбирал сам руководитель боевой организации противников по гражданской войне (т. е., соответственно, Тито и Михаилович).

При осуществлении идеи провести собрание всех политических партий и движений Д. Михаилович столкнулся с противостоянием тех, кто не желал «растворять четни-ческое движение в болтовне». Согласно 3. Вучковичу, к последним относились в основном члены Равногорского движения из Боснии и Хорватии (где в отличие от Сербии не было длительных традиций парламентаризма), а также часть офицеров, вернувшихся в страну из эмиграции, где они досыта хлебнули пустой говорильни. Однако Д. Михаилович настаивал на своем, видя в этом решении стратегическую необходимость, возможно, даже и запоздавшую. Пробным камнем стал молодежный равногорский слет в селе Праняны 13–15 января 1944 г., который утвердил волю большинства депутатов к формированию широкой общей платформы[180].

Местом проведения конгресса было избрано село Ба, находящееся на юго-восточных склонах горы Сувобор (неподалеку от Равна-Горы), вне зон перемирий с немцами. Это было весьма удаленное от проезжих путей место, где было достаточно ресурсов для размещения и пропитания депутатов штаба и войск охранения. Основную подготовку к конгрессу взял на себя капитан 3. Вучкович, командир Первого равногорского корпуса, который распоряжался 2000 четников для охраны места заседания. Конгресс было решено провести в помещениях местной школы «Королева Мария». В здании снесли внутренние перегородки (стены классов), таким образом, получилось достаточно места для того, чтобы можно было проводить пленарное заседание. Чтобы разместить прибывающих участников конгресса, оставшуюся часть классов и коридоров превратили в спальные комнаты, которые обставили кроватями, привезенными из находившейся в соседнем селе бывшей казармы Югославской королевской армии. Неподалеку от школы соорудили трибуну, украшенную сербскими флагами и портретом короля Петра II. Собравшихся развлекала местная молодежь, проводившая яркое фольклорное выступление.

Участники конгресса стали прибывать с 25 января 1944 г. Было решено созвать на него представителей всех югославских народов (признанных в Королевстве Югославия), т. е. сербов, хорватов, словенцев, а также нации, признанные явочным порядком, — сербов-мусульман и сербов-черногорцев. От южнославянских народов, которые были не сербами или «не совсем сербами», на конгрессе присутствовали В. Пре-давец (Хорватия), А. Крейчи (Словения), Мустафа Мулалич (от боснийских мусульман), В. Йоич (Черногория), а также представители тех сербских политических партий, которые были готовы поддержать ЮВвО: лидером депутации Социалистической партии был Ж. Топалович, лидером депутации Демократической партии был А. Прибичевич, лидером депутации Сербской земледельческой партии был Д. Йованович. Всего присутствовало 294 депутата.

Конгресс торжественно открыл Д. Михаилович, прибывший в сопровождении своих высших офицеров и двух ведущих идеологов, С. Молевича и Д. Васича. Начало заседанию положило торжественное слово иеромонаха Й. Рапаича о святом Савве и литургия[181]. Конгресс длился с 25 по 28 января 1944 г. и потому получил название конгресса святого Саввы. Работа конгресса началась 26 января. В первый день выступили: Д. Васич — формальный политический лидер Равногорского движения, затем С. Молевич, говоривший от лица ЦНК, и Ж.Топалович как представитель политических партий, принявших участие в конгрессе. С. Молевич выступил с подробным докладом на тему «О государственном устройстве югославского государства после войны», а Ж. Топалович — с докладом «О юридическом и конституционном устройстве югославского государства». Перед собравшимися выступил и сам Д. Михаилович, который в своей речи подчеркнул, что он является лишь руководителем защитников Югославии, и выдвинул лозунги: «Да здравствует югославский демократический народ!», «Да здравствует королевство Югославия!»

На следующий день состоялась «идеологическая часть» программы. Выступил делегат Демократической партии Б. Ивкович с речью «О вредности решений Второго заседания АВНОЮ», затем слово было предоставлено представителям «несербских и не совсем сербских» южнославянских народов — выступали М. Мулалич, В. Йоич, А. Крейчи, В. Предавец. После этого было решено перейти к выработке резолюции.

На третий день конгресса 28 января 1944 г. была оглашена и единогласно принята резолюция конгресса в Ба, состоявшая из 18 пунктов. Была подчеркнута значимость переворота 27 марта 1941 г. как важного вклада народов Югославии в дело борьбы с противником Британии и СССР. Конгресс поприветствовал организатора ЮВвО — Д. Михаиловича, подчеркивая ложность слухов о стремлении четников к коллективной мести по окончании войны (т. е. кровавой мести поголовно всем представителям хорватского и мусульманского народа) и слухов о диктаторских стремлениях Д. Михаиловича. Конгресс потребовал восстановления Югославии в расширенных границах. Государству предстояло вновь стать парламентской монархией под скипетром короля Петра II Карагеоргиевича. Страна должна была состоять из трех федеральных единиц, но вопросы внутренних границ между единицами не затрагивались как чрезмерно острые. Пожалуй, единственное, что было сказано по этому вопросу, — это обещание разграничения на основании нового раздела, вне зависимости от решений оккупантов или недемократического предвоенного передела (т. е. обещан пересмотр границ Бановины Хорватии от 1940 г.). При этом констатировалось, что во всех федеральных единицах новой страны должно развиваться широкое местное самоуправление, которое займется вопросами экономики, культуры, социальной политики. Гражданам обновленной Югославии обещали пакет личных и политических свобод, классический для западной демократии того времени. Кроме того, конгресс решительно осудил собрание АНОЮ в Яйце, коммунистов как организаторов партийной армии (партизан), а также стремление КПЮ установить после войны коммунистическую диктатуру. Конгресс в Ба выразил надежду на то, что страны — союзницы по антигитлеровской коалиции (Объединенные нации) не допустят такого развития событий и победоносно завершат войну «против нацизма, фашизма и всех видов диктатуры». Было также высказано сожаление по поводу поддержки, которую отдельные страны-союзники оказали «эгоистической партизанской акции». Решение конгресса было решено опубликовать. Перед закрытием конгресса состоялся парад четников ЮВвА, проведенный силами гарнизона охранения[182].

Необходимо констатировать, что решения конгресса в Ба были глубоко несвоевременными. Коммунисты уже давно лидировали в пропагандистской гонке, убогость национального представительства показала ложность «общеюгославянских претензий» (не было депутатов от ведущих партий словенцев — клерикалов и хорватов — Хорватской крестьянской партии). С другой стороны, сербские националисты — причем не только сторонники Д. Льотича и М. Недича — видели в заигрывании перед политическими партиями, мировой демократией и в восхвалении событий 27 марта 1941 г. слабость и непоследовательность. Надежды на то, что СССР и Британия передумают и перестанут восхвалять партизан, были и вовсе наивными после того, как три страны — лидеры антифашисткой коалиции — договорились в Тегеране передать Югославию в советскую зону интересов. Еще 1 декабря 1943 г. в самом конце официальной части Тегеранской конференции, обратившись к советскому вождю, Черчилль сказал, что «хотел бы передать маршалу Сталину карту, освещающую положение в Югославии. Возможно, маршал Сталин захочет сверить эту карту со своими данными». С этими словами Черчилль передал Сталину карту Югославии[183]. Так символически была решена судьба Югославии и тех граждан, которые все еще продолжали бороться против прихода к власти коммунистов. В тот же день на торжественном приеме в британском посольстве именинник Черчилль был в прекрасном настроении и провозгласил тост «За пролетарские массы!». Сталин ответил на его любезность и предложил поднять бокалы «За консервативную партию!»[184]

Еще одним следствием конгресса в Ба было создание политического движения «Югославянское демократическое народное сообщество», лидером которого избрали Ж. Топа-ловича. Целью этой широкой надпартийной структуры было собрать весь народ Югославии «для помощи ЮВвО в борьбе за восстановление демократии» и «ради победы демократии во всем мире». Ж. Топалович, как либерал и член Социалистического интернационала, должен был символизировать новый идеологический курс ЮВвО перед западными союзниками, но он уже не мог повлиять на принятое решение о разделе сфер влияния на Балканах. Впрочем, он мог, и достаточно активно мешал примирению четников и третьей стороны в гражданской войне в Сербии — радикальных сербских националистов, сплотившихся вокруг М. Недича и Д. Льотича.

Лишь в начале лета 1944 г. Д. Михаилович уговорил Ж. Топаловича отправиться в Европу, чтобы через коллег в Социнтерне укрепить дружбу с англо-американцами. Когда Ж. Топалович отправился самолетом в Европу вместе с улетавшей британской миссией, в стане английских союзников его ожидал неприятный сюрприз. «…После часа полета сквозь непроглядную ночь мы спустились в море огней на аэродроме в Бари… Комендант аэродрома должен был поступить по закону. Все иностранцы, которые в первый раз прибывают на британскую территорию, должны пройти через т. н. «Patriotic school» —… проверку в военной полиции, которая должна оценить их патриотизм, отношение к безопасности британских войск и лояльность к британским властям. Нас забрал один офицер-проводник, забросил в старый джип и отвез в огороженный полуразвалившейся стеной старинный дом в десяти километрах оттуда. Местная комендатура передала это здание разведывательной службе для ее надобностей. Здание охраняли около 50 британских солдат. Для себя они поставили палатки во дворе и в саду. Это была не тюрьма, а место предварительного заключения, хотя внутри порядки были, как в тюрьме. Офицер повел нас по темным каменным ступеням на второй этаж, в комнату с пыльным каменным полом. Внутри было множество деревянных нар в два яруса, одни над другими. Унтер-офицер, который вскоре пришел с огарком и четырьмя одеялами, показал нам рукой, что можно занять или нары друг над другом, или соседние. Там было несколько свободных коек, а на других уже спали люди. Моя жена в удивлении оглянулась: «Но мы же в тюрьме», — проговорила она»[185]. Демократическая и западная британская тактика по отношению к «сомнительным личностям» не слишком отличалась от советской. Подозрительных англичане посылали без долгих разговоров в «… один из своих многочисленных концентрационных лагерей и оставляли там до конца войны, если повезет до него дожить. Англичане давали там немного чая, джема и хлеба. Столько, чтобы лишь не умереть с голоду..»[186]

Такое потрясение и страдания в тюрьме были лишь малой толикой тех мук, которые предстояло испытать большинству четников, поверивших и принявших политические шатания, которые должны были символизировать идеологию Равногорского движения. Непоследовательность на грани поверхностности в идеологии ЮВвО ощущается наследниками и продолжателями движения Д. Михаиловича до сих пор. При общей силе и значимости ЮВвО в истории сербского народа[187] показателен памятник Д. Михаиловичу работы белградского скульптора Драгана Николича, стоящий на Равна-Горе, в трогательном и величественном природном обрамлении, который необходимо увидеть каждому русскому туристу в Сербии. Скульптор изобразил Д. Михаиловича с высокой портретной схожестью, в английской форме и сербской шайкаче, которые он и носил в реальной жизни. Но вот на шайкачу ему скульптор поместил недичевскую кокарду — орла с сербским гербом. При установке памятника в 1992 г. вряд ли кто из сербской патриотической общественности одобрил бы настоящую кокарду, украшавшую головной убор генерала Югославского войска в Отечестве, — югославскую кокарду, с орлом, на груди которого был не только сербский герб, но и словенские звезды и даже… хорватская шаховница, ставшая излюбленным символом усташей. Интересно, что та же недичевская кокарда появилась и на восковой фигуре, сделанной уже в XXI в. и переданной в музей на Равна-Горе Министерством культуры Сербии пару лет назад.

История ЮВвО и Равношрского движения будет неполной, если сконцентрировать внимание лишь на территории Сербии. За ее пределами — на территории горных районов Черногории и Словении (ставших итальянской колонией), на территории Независимого Государства Хорватии (в Боснии, Герцеговине, Лике и Далмации) — в годы Второй мировой войны также действовала организация Д. Михаиловича. Однако в отличие от Сербии, где с весны 1941 г. до весны 1945 г. она формировалась в основном под контролем Д. Михаиловича, там ситуация была совершенно иной. Организаторы четнического движения на этих территориях выдвигались и создавали свои отряды изначально сами, а контроль и влияние Д. Михаиловича от начала и до самого конца войны было заметно более слабым. На этих территориях не было коллаборационистского управления, в аппарате которого имелись бы многочисленные сотрудники, положительно настроенные к ЮВвО (как это было в Сербии), поэтому местные силы четников, вовлеченные в гражданскую войну с коммунистами, сами и с большей активностью вступали в соглашения с оккупантами. Этому особенно способствовала сравнительно мягкая оккупационная политика итальянцев.

Начнем с Черногории и Рашской области[203], которые после скоротечной Апрельской войны представляли собой резерват относительного мира и спокойствия. Итальянцы заигрывали с черногорцами, стараясь раздуть пламя черногорского сепаратизма. У этого заигрывания была своя предыстория времен Подгорицкой скупщины, которая в ноябре 1918 г. высказалась за свержение черногорской династии Петровичей и присоединение к Сербии под властью сербской династии Карагеоргиевичей. Большинство патриотически настроенного населения Черногории («белаши», т. е. белые) тогда с презрением осудило трусливое поведение престарелого черногорского короля Николы Петровича, который капитулировал перед австро-венгерскими войсками, в отличие от сербского Петра Карагеоргиевича. В то же время часть родственников и друзей представителей политической элиты Королевства Черногории, не желая терять своего статуса, были против решений Подгорицкой скупщины. Эти недовольные («зеленаши», т. е. зеленые), оказавшись в полном меньшинстве, выступили крайне агрессивно. Они организовали так называемое Рождественское восстание, пытаясь помешать воссоединению Сербии и Черногории (как во времена общего святого покровителя сербов святого Саввы), но получили быстрый и решительный отпор со стороны «белашей» и поддержавшей их Сербии. За спиной «зеленашей» стояла Италия, королевой которой в 1900–1946 гг. была дочь короля Николы Петровича — Елена Савойская. Кроме монархических претензий Италия имела и куда более реальные амбиции — она стремилась сохранить независимость Черногории, т. к. уже планировала превратить Адриатическое море в итальянское озеро и в октябре 1918 г. попыталась оккупировать соседнюю Албанию. Серым кардиналом Рождественского восстания стал агент Военного министерства Италии Д. Балдаччи.

После поражения Рождественского восстания так называемая «черногорская армия в изгнании», разместившаяся в Италии, до 1921 г. совершала регулярные нападения на югославское приморье, а банды сепаратистов бродили в горах до 1924 г. Роль итальянской королевы предстанет в еще более сложном ракурсе, если вспомнить, что Италия возмущала народ против войск короля Петра Карагеоргиевича — супруга другой дочери Николая Петровича, матери принца, а потом и короля Югославии, Александра Карагеоргиевича. Возможно, именно это и привело к крайне мягкому отношению Белграда к захваченным в плен повстанцам — никто не был осужден на смертную казнь, и даже несколько совершивших особо тяжкие преступления и приговоренных к пожизненному заключению были спустя несколько лет помилованы Александром Карагеоргиевичем. Более того, организаторам восстания разрешили продолжить политическую карьеру и даже определили государственную пенсию. Благодаря мягкой и мудрой политике большинство бывших сепаратистов, в отличие от горстки озлобленных эмигрантов, смягчили свои взгляды. Это позволило им найти некоторое число новых сторонников, которые, впрочем, говорили теперь не о сепаратизме, а лишь о федерализме. В условиях централизации Цетинье и Подгорица превращались из главных городов пусть и маленького, но независимого королевства в захолустье, что, естественно, не одобрялось местным населением, так что многие, даже просербски настроенные, местные жители увидели выход в превращении Королевства СХС в Королевство сербов, черногорцев, хорватов и словенцев. Эти настроения купировали противостояние между «белашами» и «зеленашами» и обеспечили стабильность Черногории вплоть до начала Второй мировой войны.

После всего вышесказанного становится понятно, почему после оккупации Югославии весной 1941 г. итальянцы попытались вновь раздуть пламя неприязни между сербами из Сербии и из Черногории[204]. Гражданский комиссар Черногории С. Ма-цолини сформировал 5 мая 1941 г. Советодательное вече черногорцев, создав его из той части партии федералистов, которая считала итальянскую оккупацию «освобождением от оккупации Белграда». Одновременно он начал приобщать Черногорию к фашистской идеологии, начав с привлекательной ее части. Организовывалась сеть молодежных групп и спортивных клубов, а также секций отдыха «после работы». Муссолини одобрил выделение средств на общественные работы, чтобы дать кусок хлеба безработным черногорцам, а также выдал финансовую помощь 25 тысячам черногорцев, возвращавшихся из плена и выселенных из других районов Югославии после оккупации. Да и сами итальянские солдаты, имевшие куда меньше, чем немцы, оснований верить в свое расовое превосходство и гораздо слабее пронизанные идеологией, держали себя по отношению к местному населению не надменно, а дружески, охотно идя на контакты[205]. Заигрывания и послабления со стороны итальянских оккупантов были восприняты трад иционным черногорским обществом как слабость. При всем при этом Италия проводила экспансионистскую политику, отторгнув в пользу Италии Боку Которску, а в пользу Албании — восточные районы Черногории, населенные албанцами, что вызвало особое раздражение большинства черногорцев. В конце июня далеко на северо-востоке Германия и Италия напали на Россию, сантименты к которой традиционно испытывала определенная часть сербов Черногории. Представители КПЮ в Черногории стали активно разогревать протестные настроения и готовиться к вооруженному восстанию по приказу Коминтерна. В этих условиях 12 июля 1941 г. под давлением С. Мацолини была проведена Конституционная скупщина, состав которой был заведомо нерепрезентативен и подтасован. Эта скупщина и провозгласила независимость Черногории от Сербии.

На следующий день вспыхнуло общенародное вооруженное восстание, в котором, как и в Сербии, приняли участие и коммунисты, и националисты (батальоны, организованные офицерами королевской армии Югославии). Итальянцы оказались не готовы к тому, чтобы отразить восставших силой оружия. Их гарнизоны предпочли изолироваться в городах, а на территорию Черногории натравили милицию (добровольческие отряды), сформированные ими из мусульман Санджака и албанцев отторгнутых районов Черногории. Кроме того, авиация наносила бомбовые удары по горным районам, а флот — по приморским. В этих условиях коммунисты настаивали на том, что единственным врагом являются итальянцы, а националисты — на необходимости рассчитаться с традиционными врагами, осмелившимися напасть на центральные районы Черногории. Кроме того, как и в Сербии, началась борьба за власть, причем, в отличие от Сербии, где четники настаивали на подчинении им коммунистов, здесь подчинения себе местных националистов требовали коммунисты, аргументируя свои требования тем, что офицеры уже позорно проиграли войну в апреле 1941 г. Вот как записал звучавшие тогда яростные споры один из современников событий: «…Вы — молодежь. Что вы знаете об армии? Вы в ней и не служили». А партизаны отвечали: «Восстание ведет не молодежь, а весь народ, а молодежь показала и у Скадра, и везде, что готова погибнуть за свободу своего народа. Народ сам себе выбрал командиров, которым он верит»^[206]. В этом «молодом заносе» руководителей партизан в Черногории действительно «заносило», заносило сильно влево (через год Тито легко пожурит их за это и назовет левым уклоном).

По мнению молодых черногорских коммунистов, их народная армия имела «много общего с Красной армией рабочих и крестьян Советской России, поэтому многие принципы, которые сейчас действуют в ней, важны и для нас»[207]. И это еще очень мягко сказано, т. к. армия черногорских коммунистов больше походила на революционную армию большевиков времен Гражданской войны, где к стенке ставили быстро и без раздумий. В Черногории, может быть, было не так много стен, но обрывов и ущелий (ям) с крутыми склонами было предостаточно. Уже 27 июля 1941 г. началась организация чрезвычайных народных судов, которые занимались преследованием шпионящих в пользу итальянцев, деморализующих армию, противников национально-освободительной борьбы и спекулянтов. Единственной формой наказания, которую мог вынести этот суд, согласно приказу о формировании судов, была смертная казнь[208]. Так появились первые корни раздора между националистами и партизанами, участвовавшими в восстании.

Тем временем Муссолини перегруппировал силы. Из Албании прибыла карательная экспедиция под командованием генерала А. Пирцио Биролли, который приступил к жесткому подавлению восстания. Коммунисты настаивали на борьбе с итальянцами любой ценой, а националисты (старшее поколение восставших) считали, что необходимо уклониться от отчаянного сопротивления, чтобы прекратить разрушение сел и погромы, которые чинили науськанные итальянцами албанцы. Заметив раскол в рядах восставших, А. Пирцио Биролли решил воспользоваться им. С. Мацолини был отозван по приказу Муссолини, и в руках генерала Биролли сконцентрировалась не только военная, но и гражданская власть в Черногории. После того как 12 августа, спустя месяц после начала восстания, оно было подавлено, А. Пирцио Биролли перешел к политическим мерам.

Стала ясной ошибочность опоры на антисербскую группку политиков, какой бы привлекательной и полезной для итальянских интересов она ни казалась. В результате восстания погибло около 5000 черногорцев, 7000 было ранено, а 10 000 депортировано в концентрационные лагеря. Множество деревень было сожжено, пострадали коммуникации, ущерб был нанесен всей экономике. Итальянская армия потеряла 1079 солдат убитыми и ранеными, албанским и итальянским солдатам удалось выручить из плена в Колашине 20 офицеров и 185 унтер-офицеров и солдат, в Беране — 563 унтер-офицера и солдата, в Белом Поле — 5 офицеров и 106 унтер-офицеров, солдат, карабинеров и пограничников[209]. А. Пирцио Биролли в своем донесении о ликвидации восстания констатировал, что «лишь ограниченное число престарелых черногорцев с небольшим числом сторонников поддерживают идею независимости», при этом наиболее авторитетной (и практически полезной для итальянцев) он назвал «федералистическую партию с сербофильским оттенком». Далее по тексту он констатировал важное отличие итальянской оккупационной политики от политики Рейха — положительное отношение к сербам: «Из всех балканских народов сербы, по моему мнению, несмотря на весь их жесткий характер, все же самые хорошие. Хорваты — подлые и двуличные, настоящие лицемеры и трусы, в противоположность боевому и рыцарскому духу сербов и черногорцев. Если не учитывать политическую ошибку сербов, что они выступили против стран Оси (но это стоит приписать нечестным и коррумпированным лидерам и иллюзиям о силе России), полезнее было бы поддерживать в их национальных устремлениях сербов и черногорцев, чем хорватов и албанцев. Все они более или менее ненадежны, но наименее ненадежны все же сербы». Далее А. Пирцио Бирол-ли осудил преступления по отношению к сербам, творимые усташами, и констатировал, что эти преступления оказывают тяжелое моральное воздействие на сербов и черногорцев. Он предложил опереться в Черногории на сербских националистов, а не на «зеленашей», иллюстрируя это диалогом с одним из авторитетных черногорцев, который заявил ему в июне 1941 г.: «Италия сегодня держит в своих руках власть и может делать то, что хочет. Но ей следовало бы задать себе вопрос, что будет завтра. Мы считаем, что намного важнее то, что будет завтра, чем то, что сейчас. Черногорцы умеют быть благодарными, и, если судьба хочет, чтобы сербский народ был разделен, то и черногорцы определят свою позицию и не забудут поведения Италии. А если судьба все-таки захочет, чтобы сербский народ воспрянул, тогда и черногорцы великодушно помогут Италии, а вместе с ними и все сербы»^[210].

Символом изменения итальянской политики стала судьба С. Дрлевича, ярого сторонника черногорской независимости, одного из главных ораторов на Конституционной скупщине 12 июля 1941 г., удалившемся на время восстания в безопасный Дубровник. Генерал А. Пирцио Биролли в октябре 1941 г. изгнал его из итальянской зоны оккупации и сослал в Италию в г. Сан-Ремо. Лишь по просьбе руководства усташского движения С. Дрлевича выпустили, и он переехал на территорию НГХ, где и продолжал развивать свои идеи о независимой Черногории. Показателем слабости сепаратистов был и невысокий набор в сформированную итальянцами в августе 1941 г. часть MVAC (добровольческая антикоммунистическая милиция), созданную под руководством яростного сторонника черногорской независимости К. Поповича, бывшего начальника полиции г. Цетинье при короле Николе Петровиче. К. Попович был руководителем отрядов зеленых комитов, жил в эмиграции, но в 1934 г. написал покаянное письмо королю Александру и получил высочайшее разрешение вернуться на родину, где с приличной офицерской пенсией дожил до начала Второй мировой войны. Интересно, что даже он на скупщине 12 июля 1941 г. отказался поддержать идеи полной независимости Черногории от Сербии, настаивая на федеральном варианте в решении проблемы.

Парадоксально, но знамя черногорского сепаратизма подхватили коммунисты, формировавшие осенью 1941 г. сеть подпольной организации на всей территории Черногории. Черногорские коммунисты имели плотные контакты с местными сепаратистами еще со времен зеленых комитов начала 1920-х гг. Общий язык эти движения нашли в критике «великосербского шовинизма» и призывах предоставить право самоопределения всем несербским народам, собранным «под игом Карагеоргие-вичей». В условиях оккупации призывать к развалу Югославии было, конечно, не с руки, но они с крайней ожесточенностью продолжали критиковать «великосербские и ориентированные на интегральное югославянство группы», «которые более 22 лет удерживали черногорский народ в национальном рабстве и раздували межнациональную рознь и ненависть к хорватам, мусульманам и албанцам»[211]. Обе группы бывших участников Июльского восстания перебрасывали друг на друга вину, обвиняя противника в отсутствии патриотизма и незнании основ военного дела. Обе стороны укрепляли свои силы и готовились к взаимному противостоянию. В первой половине осени 1941 г. был сформирован Главный штаб народно-освободительных партизанских отрядов Черногории и Боки, который подчинялся Верховному штабу партизанских отрядов Югославии.

Черногорские просербские националисты после завершения военных действий также формировали вооруженные отряды, под руководством офицеров королевской армии. Именно в это время черногорцам удалось установить связь с Д. Михаиловичем, который был занят полыхавшим в Сербии восстанием. В результате в октябре 1941 г. Д. Михаилович отдал приказ о формировании организаций ЮВвО двум королевским офицерам, черногорцам и участникам июльского восстания. Майор Генерального штаба Дж. Лашич, бывший член повстанческого волостного военного комитета в Андриевице, был назначен командиром всех национальных сил в Черногории. Командующим четническими отрядами ЮВвО в Санджаке и Северной Черногории стаи капитан П. Джуришич, организатор успешного нападения повстанцев на г. Беране.

Понимая, что восстание в Сербии находится в сложных условиях, партизанское руководство настаивало на активизации борьбы с оккупантами в Черногории. Руководству отрядов спускались грозные директивы усилить и расширить, «сделать публичными ликвидации… всех, кто каким-либо образом мешает мобилизации народных масс в борьбе против фашистских оккупантов (и тех, кто говорит «еще не время, надо подождать»), всех подрывающих народное единство и борьбу, друзей оккупантов, представителей пятой колонны»[212]. В то же время партизанское руководство сообщало о борьбе против движения Д. Михаиловича в Сербии и рекомендовало придерживаться той же линии^[213]. Аналогичные сообщения и инструкции о борьбе с авантюристами и провокаторами, стремящимися к неоправданным и бессмысленным народным жертвам, направлялись из Белграда руководству четнических групп.

Результаты не замедлили проявиться в конце осени 1941 г. Вот как описывал одну из первых политических ликвидаций Б. Четкович, комиссар партизанского батальона: «Мы схватили предателя и врага народа протоиерея Василия Божарича, который несчетное количество раз выступал на людях против наших атеистических взглядов. Мы повели его с собой и отвели к ущелью над рекой Морачей. Священник думал, что мы с ним шутим. Внезапно мы все стали бить его палками, камнями, прикладами, пока жертва не упала на землю. Он еще дергался, показывая последние признаки жизни, когда мы взвалили его на брезентовое полотно и бросили в Морачу»^[214]. В маленькой стране с традиционным осознанием далеких родственных связей (и обычным для простого крестьянина знанием своей генеалогии на три века назад) такие убийства приобретали характер кровавой междоусобицы. Волну политических убийств попыталось остановить руководство четников Черногории. Командующий силами националистов Дж. Лашич обратился к партизанам с предложением о сотрудничестве и организации совместного штаба повстанческих сил, члены которого будут выбраны свободной волей народа (что было вполне реальным в Черногории с ее населением всего в 350 тыс. человек), предложив приостановить ликвидацию пятой колонны. Но коммунисты гневно отвергли это предложение: «Они противятся уничтожению шпионов и пятой колонны, называя это, ни меньше ни больше, «пролитием братской крови». Этим они пытаются спасти свою предательскую шкуру от народного суда, так как знают и видят, что партизаны вычищают из рядов народа все то, что стоит на пути народно-освободительной борьбы — всю пятую колонну, выродков и шпиков, как навоз из стойла. Называя себя сторонниками народно-освободительной борьбы, они, на самом-то деле, пытаются, в интересах оккупантов, воткнуть ей нож в спину»[215].

Репрессии партизан разгорались с еще большей силой. Пиком кровавого пира стало печально известное «собачье кладбище». На Рождество 1942 г. на правом берегу реки Тары в районе Колашина партизаны над неглубоко прикопанными трупами 240 жертв (убитых ими в Рождественский сочельник) прибили на крест дохлую собаку и подписали: «Это собачье кладбище». Весть об этом поступке облетела маленькую страну и вскоре вышла за ее пределы, «собачье кладбище» стало нарицательным названием не только в Черногории, но и по всей Югославии для партизанского террора. Когда через несколько месяцев отряды четников изгнали партизан из Черногории, командиром отряда четников в Колашине была проведена эксгумация трупов, на которых обнаружили многочисленные следы жестоких пыток: переломы пальцев и конечностей, выдернутые плоскогубцами зубы, разбитые молотками черепа и т. д. Жертвами были мужчины и женщины, старики и молодые люди, бывшие представители элиты и обычные крестьяне[216]. Описание этого и нескольких других мест массового уничтожения идеологических противников («ям», т. е. пропастей) стало излюбленной темой антипартизанской пропаганды от Белграда до Подгорицы, имевшей реальные основания[217]. Поражения, которые терпели партизаны от итальянцев (неудачное нападение на город Плевле 1 декабря 1941 г.), приписывались деятельности «врагов народа», и колесо репрессий раскручивалось еще быстрее. Ужасны предсмертные завещания лидера черногорских коммунистов: «…Убийство для войны и революции. Или, может быть, наоборот? И тогда, а в особенности потом, были видны перегибы — те, которые «принесли вред движению». Но тот, кто хочет войны и революции, должен до этого в мыслях, внутри себя быть готовым убивать, казнить своих соплеменников, в том числе друзей и родственников… Что делало расстрелы особенно страшными и пугающими, так это когда убивали своих кумовьев и родственников и бросали их в пропасти, конечно, не столько ради быстроты, сколько для того, чтобы избежать погребальных процессий и неутешных, неустрашимых плакальщиц. В Герцеговине все это было еще более уродливо и страшно. Там сыновья-коммунисты свою преданность партии доказывали, убивая отцов, там танцевали и пели у трупов расстрелянных….» В памяти матерого палача осталось убийство старика С. Бошковича, парализованного старика восьмидесяти с лишним лет, участника восстания 1876 г. против турок, «которого вытащили из кровати, убили и бросили в реку Тару»…[218]

В соответствии с приказом Д. Михаиловича от 20 декабря 1941 г., началась организация крупных отрядов ЮВвО, которые получили название Народная армия национальных войск[219]. Репрессивная политика черногорских коммунистов вызвала неудовольствие даже у тех, кто изначально готов был с ними сотрудничать и подчиняться их распоряжениям.

Поздней осенью 1944 г. генерал Д. Михаилович оказался в ситуации, когда победа Тито в гражданской войне стала казаться неизбежной. Тито держал под своим контролем восточную часть страны, его партизанские отряды действовали и на еще не освобожденных от немцев западных территориях страны; англо-американцы, как и СССР, признали Тито; королевское правительство воссоединилось с правительством Тито (договор Тито — Шубашич). В этих условиях выбор у Д. Михаиловича было невелик: либо бороться до конца, надеясь на чудо, либо уйти из страны, признав дело проигранным. Практических путей к спасению было несколько. Д. Льотич и М. Недич, соединившиеся в Словении с четниками М. Джуича и Д. Евджевича, в конце 1944 г. — начале 1945 г. неоднократно обращались к Д. Михаиловичу с предложением перейти в Словению, откуда можно было бы легче выйти к союзникам. Возможность такого выхода из ситуации неоднократно упоминается между Д. Михаиловичем и его различными корреспондентами в радиообмене за период с 12 декабря 1944 г. по 7 апреля 1945 г.[281] Однако Д. Михаилович был непреклонен — в радиограмме Д. Льотичу в Словению от 21 марта 1945 г. генерал отвечал из Боснии: «Мы стремимся в

Сербию — это наша цель», убеждая Д. Льотича, что в Сербии еще не все потеряно, что народ ненавидит коммунистов и т. д.[282] Предложения об эвакуации из Югославии осенью 1944 г. поступали и от западных союзников. Подполковник Р. Макдауэлл перед своим отлетом в ноябре 1944 г. предложил генералу покинуть страну вместе с ним, но Д. Михаилович решительно отказался[283]. В письме от 18 ноября 1944 г. М. Топалович (супруге Ж.Топаловича) генерал писал: «В Вашем письме Вы упоминаете и крайнюю возможность — нашу эвакуацию. Однако народ продолжит борьбу, и я вместе с ним, до последнего. Определенное число командиров, к сожалению, проявили стремление скрыться за границей. Я это решительно пресекаю, хотя может быть в дальнейшем, тех, кто бы хотел уйти за границу, будет больше, что для нашего дела не было бы полезным. Мы должны остаться с народом. Я очень благодарен Вам за Вашу заботу о моей безопасности, но я, честно говоря, фаталист и верю, что судьба каждого человека предрешена. Мы должны продолжать нашу борьбу, как нам Бог заповедывает. Мы глубоко уверены, что справедливость в конце концов восторжествует. Но нашим страданиям нет конца, и они тем тяжелее, что незаслуженны»[284]. Был ли уход на Запад (эвакуация с союзниками или через Словению) вариантом спасения? Вряд ли. Конечно, УСС и УСО не теряли интереса к движению Д. Михаиловича и самому генералу, полезному для оперативных комбинаций. Однако политическое руководство США и

Англии в период с ноября по декабрь 1944 г. уже договорились о том, чтобы выдать Д. Михаиловича по неизбежной просьбе И. Тито. В глобальной геополитической партии конца войны это представлялось им логичным. Соответствующие решения были приняты на уровне Госдепартамента США, отказавшегося принять Д. Михаиловича на свою территорию, и британского Форин офис, не пожелавшего предоставить генералу место даже в Кении или на Маврикии[285]. Трудно сказать, знал ли генерал об этих настроениях, но его решение помогло сохранить его имя от осуждения на Западе (без которого выдача была бы невозможна) и до сих пор приносит посмертные плоды его единомышленникам[286]. В любом случае сдаваться генерал не помышлял, как не сдавался он осенью 1915 г. или весной 1941 г.

Планы Д. Михаиловича, отступившего осенью 1944 г. в Боснию, сводились к созданию в оставленных районах Югославии подпольной сети, которая, согласно его планам, должна была бы организовывать народное недовольство, заниматься подготовкой диверсий и в решительный момент поднять восстание. Для подготовки кадров к этой диверсионной войне Д. Михаилович, находившийся в то время в Центральной Боснии, решил формировать специальные диверсионные группы, которые он на английский манер назвал «коммандос»[287]. Это решение было выражено в Указе о задачах королевских «коммандос»[288], принятом 4 декабря 1944 г. Этот указ известен также по номеру, как указ № 101. В нем Д. Михаилович констатировал, что Германия проиграла войну, но немцы все еще оказывают сильное сопротивление, связывая, таким образом, значительные силы партизан. Поэтому партизаны не имеют в «захваченной ими части Сербии» значительных свободных сил, их только что установленная власть еще недостаточно сильна и не приспособилась к работе. Исходя из этой обстановки, Верховное командование ЮВвО решило террором бороться с вражеской пропагандой, давая надежду народу, который выразит свое мнение на «свободных выборах», проведение которых обещали союзники. Задачи отрядов, предназначенных для переброски в Сербию, будут таковы: не дозволять стабилизации ситуации в пользу партизан; защитить и поддержать мирное население Сербии; вызвать своей борьбой интерес к судьбе сербского народа у всего мира; помешать созданию массовой поддержки партизанам; психологически и политически подготовиться к предстоящим выборам. Данные задачи предполагалось решать следующими способами: поддерживать духовную организацию народа; восстановить равногорские комитеты; наказывать преступников и предателей нации; совершать покушения на руководителей партизанского движения; вести последовательную и сильную пропаганду в пользу свободных выборов; собирать точную информацию о происходящем и доставлять ее Верховному командованию ЮВвО; подрывать и усложнять партизанские линии связи и коммуникации; стремиться свергать партизанскую власть в Сербии на местах, чтобы представители местного населения отказывались становиться ее носителями; вести все виды саботажа, чтобы не допустить улучшения ситуации в пользу партизан.

Для борьбы со стабилизацией партизанского режима в составе ЮВвО создавалось Командование королевских коммандос, подчиненное Верховному командованию ЮВвО. Руковод ителем Командования коммандос был назначен полковник Д. Павлович. Командованию коммандос было приказано организовать особые диверсионные курсы (школу коммандос при штабе ЮВвО) для подготовки кадров. Закончившие обучение королевские коммандос должны были перебрасываться в Сербию, а по прибытии к месту назначения вербовать и обучать новые кадры. Каждый королевский коммандос должен был получить псевдоним, личный секретный номер и документы на новые имя и фамилию для легализации в случае надобности, уничтожив перед выходом на задание все документы и письма о прошлых биографических данных. Строжайше запрещалось разглашать любые сведения о подготовке и о деятельности Командования королевских коммандос. В пояснительной записке (указ № 102) говорилось, что обучение в школе коммандос должно проводиться по следующим предметам: моральная подготовка, общевойсковая подготовка, специальная подготовка (для выполнения задач покушения, наблюдения, разведки и доставки), диверсионно-техническая подготовка (простейший саботаж, работа со взрывчатыми веществами, уничтожение объектов), пропагандистская подготовка (ведение пропаганды и выбор вербовочного контингента). Для уточнения направления деятельности королевских коммандос Д. Михаилович разработал также «Проект акций в Сербии», а также инструкцию «Краткие основы и наставления для деятельности коммандос». Территорию Сербии Д. Михаилович разделил на десять зон, каждую зону — на несколько областей, области— на районы, а районы — на участки действий отдельных ударных групп. Каждая зона, объект и район должны были получить отдельного командира со своим штабом. Школа коммандос, под руководством Д. Павловича, начала свою деятельность в Среднем в декабре 1944 г., а с января 1945 г. — в Модриче (Центральная и Северная Босния). Школа успела дать два выпуска курсантов— первый — 82, а второй — 37 коммандос[289].

Делая ставку на работу подполья, пропаганду и саботаж на территории Сербии, Д. Михаилович совершенно терял из виду то, какой режим ему противостоял, и чьими учениками были офицеры титовских служб безопасности. Богатый личный опыт как контрразведывательной, так и диверсионной и нелегальной деятельности молодых титовских служб безопасности был несомненен. А качественная фильтрация населения, широкая агентурно-осведомительная сеть, бескомпромиссная работа с «подозрительным контингентом» (все это было типичным для их учителей из советской контрразведки) сочетались у титовских офицеров с юношеским революционным задором и прекрасным знанием местных условий. На это накладывалась несомненная популярность «партизанской идеологии» у части населения восточных районов Югославии, а также всеобщая усталость от войны (вне зависимости от идеологии) и желание вернуться к мирной жизни. Часть групп будущих коммандос растворялась, так и не перейдя линию фронта, часть пыталась вернуться к мирной жизни в стране, а наиболее последовательных вылавливали офицеры титовской государственной безопасности ОЗН, проводившие широкие операции с опорой на КНОЮ (внутренние войска), а в случае надобности — привлекавшие и местные армейские гарнизоны. Контактировавшие с советскими инструкторами, прошедшие стажировку при фронтовых управлениях СМЕРШ и обучавшиеся на курсах подготовки оперативного состава в СССР югославские чекисты могли использовать и более изощренные методы, чем широкая агентурная сеть и плотная фильтрация. Практиковалось ведение радиоигр и поиски легендированных групп ложных повстанцев из офицеров контрразведки для охоты за руководителями ЮВвО.

Части планов Д. Михаиловича все же удалось осуществиться. Одна из групп четнического подполья в районе Белграда под командованием П. Миличевича («Лоренца») в декабре 1944 г. сумела установить радиосвязь, наладив поставку разведывательных данных из «титовской Сербии».

Одновременно титовской службе безопасности удалось захватить в районе г. Чачак одного четнического радиста и в то же время раздобыть шифровальный блокнот для поддержания связи с Верховным командованием ЮВвО. Блокнот был получен при попытке захватить видного члена равногорской организации в Сербии и авторитетного офицера ЮВвО П. Раковича. Впрочем, самого П. Раковича взять живым не удалось, он успел покончить с собой. У руководства ОЗН возник оперативный замысел наладить радиогру с Верховным штабом ЮВвО от лица ранее захваченного заместителя П. Раковича — майора Т. Чосича, с использованием радиста (чей почерк был известен в штабе Д. Михаиловича) и шифровального блокнота. Следователям ОЗН удалось убедить радиста вступить в радиоигру. На посланную 6 января 1945 г. радиограмму о гибели П. Раковича был 8 января 1945 г. получен ответ из штаба ЮВвО. В ходе сеансов успешно завязанной радиоигры (17, 19, 26 января) удалось передать Д. Михаиловичу заведомую дезинформацию о том, что «народ недоволен мобилизацией», «леса полны дезертиров», «власть в селах слаба и неорганизованна», «в поездах нет проверок». В свою очередь, представители ОЗН задавали Д. Михаиловичу важные вопросы (Кто может помочь в Белграде в сборе информации? Помогают ли англичане и будут ли оказывать под держку ЮВвО? Как установить связи с соседними группами ЮВвО в Сербии?), а также просили прислать авторитетных офицеров «для организации акции». При этом штабу ЮВвО продолжали «скармливать» сведения о мелких стычках с КНОЮ, успешном ведении пропаганды «за короля» и о пополнении отряда за счет дезертиров.

Одной из первых курсы коммандос закончила группа А. Михаиловича («Саши»), офицера ЮВвО, руководившего подпольной сетью ЮВвО в годы немецкой оккупации, которая 5 февраля 1945 г. в составе 32 человек выдвинулась из места дислокации Командования королевских коммандос. По дороге к этой группе присоединились 2 небольших четнических отряда численностью по 30 человек каждый. Ночью 21 февраля 1945 г. общий отряд перешел на взятых у местного населения лодках Дрину в районе Биелины, где отрады четников покинули группу А. Михаиловича и направились в направлении горы Цер. Группа А. Михаиловича продолжила свой путь на Белград, выделив по дороге из своего состава отряд в 11 коммандос, которые должны были двигаться в направлении Центральной Сербии. Отряды четников и выделенная группа коммандос были вскоре обнаружены представителями ОЗН по листовкам, которые они распространяли, а затем блокированы и уничтожены превосходящими отрядами КНОЮ.

И все-таки группе Саши удалось стабилизироваться в Белграде, наладить связь с группой Лоренца и послать в штаб ЮВвО несколько радиограмм. Так, 17 апреля 1945 г. Саша сообщил в Боснию о неожиданно тяжелых условиях деятельности, гибели большей части группы и сопровождавших ее четников, плотном контроле титовцев над занятой территорией. В то же время в его радиограммах были строки о том, что «.. народ принимает нас с воодушевлением, все шокированы из-за террора, терпят и ждут лучших дней, боясь даже пошевелиться», уверял, что ему удалось вступить в связь с американской дипмиссией и политиками, которым на грядущих выборах коммунисты разрешили изображать оппозицию. В дальнейших радиограммах Саша сообщал о провале еще одной группы коммандос[290], попытавшейся форсировать Дрину, жаловался на одиночество, отмечая при этом, что все-таки удалось установить связи с группами четников в горах Центральной и Южной Сербии.

Общая тенденция развития ситуации не могла не повлиять на Сашу, который, используя старые связи, попытался приобрести фальшивые документы на выезд из страны на самолете в Италию. Этот шаг оказался роковым: ОЗН вышел на Сашу и решил задержать его при попытке покинуть страну. Однако попытка взять Сашу не удалась: патруль остановил машину, в которой он ехал, ранил его, но Саше удалось застрелить из пистолета командира патруля майора ОЗН Дж. Боковина и скрыться. Только на следующий день взвод, прочесывавший заросли кустарника неподалеку от места перестрелки, обнаружил раненого Сашу и расстрелял его из автоматов. При этом сопровождавшему Сашу подпольщику удалось уйти и даже покинуть страну…

Тому, что деятельность организованных групп коммандос (по оценкам ОЗН, было выявлено и ликвидировано около 350 человек) не получила активного развития в Сербии, в значительной степени поспособствовала радиоигра с Верховным штабом ЮВвО, которую от имени майора Т. Чосича вела радиостанция «Флеш»[291]. Однако кроме организованной деятельности Верховного командования ЮВвО попытки оставить свою сеть предпринимали и региональные крупные формирования ЮВвО по всей зоне действия (в Сербии, Черногории, Боснии, Герцеговине и в Хорватии). При этом и часть самих бойцов не хотели уходить из родных мест, надеясь отсидеться в горах, сначала ожидая изменений в мире, а потом и просто дожидаясь последнего боя в родных местах, а не на далекой чужбине. Так, например, после ухода четников на территории Лики весной 1945 г. оставалось около 8 групп общим числом в 260 четников[292], к концу года их, по различным оценкам, все еще было порядка 60–70 человек[293]. В результате в горах Восточной Боснии, Восточной Герцеговины и особенно Рашской области до 1948 г. оставались группы четников, а до начала 50-х — последние одинокие бойцы ЮВвО[294].

Тем временем силы немцев в Боснии слабели, а партизаны все больше и больше расширяли зону своего господства в Югославии. В этих условиях Д. Михаилович решился выдвинуть в последний поход свою армию — около 10–12 тыс. четников из Сербии и Восточной Боснии, — уходя тем самым из-под удара частей 2-й армии титовцев. Выйдя с горы Вычяк, он двинулся вдоль правой стороны реки Сава к реке Врбас, а потом совершил резкий поворот на юг до Калиновика. Основной целью было прорваться в Рашку (Санджак), а оттуда малыми группами инфильтрироваться в Сербию, чтобы решить вопрос укрупнения подполья, который не удалось выполнить путем инфильтрации групп коммандос. Продвижение по горным склонам, заросшим густым лесом, по полному бездорожью гарантировало защиту от авиации противника и от встреч с частями, обладавшими тяжелым вооружением, но в то же время сильно утомляло бойцов, чей моральный дух, в свете происходившего, и без того не был на должной высоте. При этом полностью оторваться от преследователей не удавалось. Части 3-го корпуса югославской армии, 37-й дивизии, 3-й боснийско-герцеговинской дивизии КНОЮ и санджакской бригады КНОЮ находились в постоянном боевом соприкосновении с четниками из перемещавшихся частей ЮВвО. Войскам Д. Михаиловича удалось прорвать несколько кордонов, которые выставили на их пути титовцы в районе Прозор — Иван — Седло — Тарчин, а потом в районе Кониц — Тарчин — Пазарич, но в конце концов их движение все же было блокировано к концу первой декады мая 1945 г. В районе горы Зеленгора 12–13 мая 1945 г. окруженные четники были наголову разбиты и уничтожены. Концентрированный артиллерийский огонь был невыносим. Хорошо вооруженные и отдохнувшие силы КНОЮ учинили форменное побоище, убив с 1 по 18 мая 1945 г. 300 офицеров и 9235 рядовых бойцов ЮВвО.

При этом группе высших офицеров штаба ЮВвО все-таки удалось пробиться через окружение, потеряв большую часть штабного имущества и часть сотрудников штаба. Погибли командующий силами четников в Сербии М. Трифунович, М. Па-лошевич и многие другие участники равногорского движения с самого его основания. ОЗН удалось захватить архив ЮВвО и члена ЦНК А. Аксентиевича. Погиб и сын Д. Михаиловича Воислав, которому только что исполнился 21 год. Генерал похоронил его сам, положив ему на грудь собственный орден Белого орла, полученный за храбрость в Первой мировой войне. И в то время как отец оплакивал гибель сына, сотрудники ОЗН особенно сожалели о том, что обстрелом была уничтожена радиостанция штаба ЮВвО, что привело к окончанию блестящей радиоигры. Оперативные комбинации приходилось начинать с самого начала. Офицерам ЮВвО не удалось захватить лишь пару сотен четников и часть оставшихся в живых командиров — Н. Калабича и Д. Кесеровича, убитого позже при попытке перейти Дрину. А Д. Михаилович с горсткой сопровождения все же сумел прорваться в Сербию. Там он ужаснулся террором и всеобъемлющим контролем титовской тирании (по-сербски «страхов-лада») и вернулся в заросшие густым лесом горы Восточной Боснии, найдя приют у верных ему людей[295].

БдС — Командующий полиции безопасности и СД ЖРМС — Женская равногорская молодежь — Санитарки КНОЮ — Корпус народной обороны Югославии (титовские внутренние войска)

КПЮ — Коммунистическая партия Югославии НГХ — Независимое государство Хорватия НОАЮ — Народно-освободительная армия Югославии (партизаны И.Тито)

ОЗН — Отдел защиты народа (титовская служба безопасности) РОК — Русский охранный корпус СВО — Сербские вооруженные отряды СГС — Сербская государственная стража СДК — Сербский добровольческий корпус СКМЮ — Союз коммунистической молодежи Югославии СП — Специальная полиция СПС — Сербская пограничная стража СПЦ — Сербская православная церковь СУК — Сербский ударный корпус ЦНК — Центральный национальный комитет ЮВвО — Югославское войско в Отечестве (четники Д. Михаиловича)

ЮРАМ — Югославская равногорская молодежь

Marjanovic М. Londonski ugovor iz 1915. Prilog povijesti borbe za Jadran 1914–1917. Zagreb, 1960. S. 145–149.

Собственный опыт русских от создания совместного государства с поляками мог дать богатую пищу к размышлению тем, кто хотел создать единое государство сербов и хорватов.

Павел Карагеоргиевич — родной брат убитого Александра Карагеоргиевича и регент Югославии с 1934 г. по 1941 г., в период малолетства короля Петра И. В отличие от брата, выпускника Петербургского пажеского корпуса и страстного русофила, Павел был исключительным англофилом и получил образование в Англии, несмотря на то, что его мать была русской (из рода Демидовых), а сам он родился в С.-Петербурге и первые десять лет своей жизни имел только российское гражданство.

CmojaduHoeuh М. Ни рат ни пакт: JyrocjiaBnja измену два рата. Буенос Айрес, 1963.

Rislovic М. Nemacki «novi poredak» i jugoistocna Evropa: 1940/41— 1944/45: pianovi о buducnosti i praksa. Beograd, 1991.

Константиновыħ М. Политика споразума: дневничке белешке 1939–1941: лоидонске белешке 1944–1945. Нови Сад, 1998; Силкин А.А. Внутриполитические предпосылки заключения Соглашения Константиновыħ М. Политика споразума: дневничке белешке 1939–1941: лоидонске белешке 1944–1945. Нови Сад, 1998; Силкин А.А. Внутриполитические предпосылки заключения Соглашения

Domarus W. Hitler. Speeches and Proclamations. 1932–1945. The Chronicle of a Dictatorship. IV v. set, v. IV: 1941–1945, Wauconda(IL) — Wurzburg (Germany), 1987. P. 2384–2385.

Documents on German Foreign Policy, 1918–1945. From the Archives of the German Foreign Ministry. Series D (1937–1945). Volume XII. The War Years. February 1 — June 22,1941. Washington, 1962. P. 23, 353.

Stafford D.A. Т. «Soe and British Involvement in the Belgrade Coup

d’Etat of March 1941», Slavic Review, Vol. 36, No. 3 (Sep., 1977), pp.

399—419; Mackenzie W The Secret History of S.O.E.: Special Operations

Животик Л. 1едно сведочанство о потписиван>у CoejeTCKO-]угословенског пакта 5/6. априла 1941. Архив. Београд, 2010; МилетиЬ В. У Москви пре 20 година. Глас Канадских Срба (Торонто), 4. априла 1961.

Кроме проблем с хорватами, Югославию терзал еще ряд сложных межнациональных конфликтов меньшей интенсивности. (Janjetovic Z. Deca careva, pastorcad kraljeva. Nacionalne manjine u Jugoslaviji. 1918–1941. Beograd, 2005; Jovanovic V Jugoslovenska drzava i Juzna Srbija 1918–1929. Makedonija, Sandzak, Kosovo i Metohija u Kraljevini SHS. Beograd, 2002.

Интересно отметить, что регулярная армия Сербии за девяносто лет своего существования (1830–1918) проиграла 2 войны и 4 войны выиграла. Регулярная армия государства Югославии (1918–2006) за девяносто лет своего существования проиграла 5 войн, не выиграв ни одной войны.

Денда Д. 1угословенски тенкисти у Априлском рату. Boj'ho-HCTopHjCKH гласник. Бр. 2, 2009. С. 78–96.

Domarus W. Hitler. Speeches and Proclamations. 1932–1945. The Chronicle of a Dictatorship. IV v. set, v. IV: 1941–1945, Wauconda (IL),1987. P. 2422.

Шемякин А. Рай для маленького человека. Родина, 2006, № 4.

20

Медаль эта доказывала несомненное мужество своего владельца,

Одним из них был швейцарец Арчибальд Райс. Report upon the Atrocities Committed by the Austro-Hungarian Army during the First Invasion of Serbia. London, 1916; Reiss R.A. Les Austro-Hongrois en Serbie envahie: repport presente a M. le President du Conseil des ministres du Royaume de Serbie. Paris, 1919.

Наредба команданта I армще Ж. МишиЬф At). Бр. 10001 / 5. jyH

1917.

Perovic М. Toplicki ustanak. Beograd, 1972; Pavlovic М. Mladenovic В. Kosta Milovanovic Pecanac, 1879–1944 — biografija. Beograd, 2006; Tasic D. Izmedu slave i optuzbe Kosta Milovanovic Pecanac 1919, Istorija 20 veka, 2007, vol. 25, br. 2.

Zapisnik sa saslusanja D.Mihailovica u istraznom postupku. 9 april 1946; НиколиН К, Димитрц/евиЬ Б. Генерал Драгшьуб МихаиловиЬ 1893–1946. Биографи]а. Београл, 2011. С. 45–47.

Hummth К., ДимитргуевиЬ Б. Генерал Драгол>уб МихаиловиЙ 1893–1946. Биографща. Београл, 2011. С. 54.

Впрочем, после войны Д. Михаилович отрицал свое участие в этой операции, называя себя жертвой мести болгар, которым были недоступны настоящие организаторы аферы в Белграде.

Marjanovic J. Draza Mihajlovic izmedu Britanaca i Nemaca. Zagreb — Beograd, 1979. C. 54.

Впрочем, его соперник И.Б. Тито был старше его на год.

Кльига о Дражи. Кн… 1. Вал>ево, 2005. С. 45; JJuMumpujeeuh Б., Николи!) К. Ъенерал МихаиловиГт.

См.: Дробов М.А. Малая война: партизанство и диверсии. М., 1931; Боярский В.И. Партизанство вчера, сегодня, завтра. Историкодокументальный очерк. М., 2003; Квачков В.В. Спецназ России. Военная литература, 2004; Laqueur W. Guerrilla Warfare: A Historical and Critical Study. New Brunswick (NJ), 1997.

41

«Четник» — сербское название для воина-партизана. Четники обязательно объединялись в отряды — «четы». Во главе четы стоял «воевода». Перемещение четы в горах и боевое взаимодействие с противником называлось «четование» (аналог рейда, но в отличие от него заданием был не маршрут, а район постоянного действия). Для координации деятельности чет в отдельном районе образовывался «Горный штаб», который поддерживал связь с центральной организацией.

Конвергентно схожие явления возникали и у других народов Балканского полуострова (турецкие «кирджалие» и албанские «качаки»). Частичная схожесть, идеи ухода и бегства в «вольные люди» типологически могут быть найдены и в других эпохах — от Робина Гуда до Стеньки Разина. Специфическое явление «хайдучии» представляло в течение шести веков характерную типологическую черту социальной истории Балканского полуострова.

ПоповиН Д. О ха^уцима. Део 1–2. Београд, 1930–1931; Bynemuh В. Последн» и xajflyqn у Лици и другим неким нашим кра]евима. Београд, 1923; Cmojcmoeuh М. Ха]дуци и клефти у народном песништву. Београд, 1984.

Mumpoeuh А. Устаничке борбе у Србщи 1916–1918. Београд, 1987. С. 128.

Фе/к О., ГоблачД. XajflyHHja у Подршьу у XIX и почетном XX века. Годиппьак Исгори|ског архива. Бр. 3. Шабац, \916\Jbyuiuti Р. Ха|дучща у ужичком Kpajy у време владавине кнеза Милоша и кнеза Михаила. Ужички зборник. Бр. 14. Ужице, 1985; Mapjauoeuh В. Иван BaoejHh — последн. и горски цар Хомол>а: xajflynnja у Хомол» у и Звижду. Кучево, 2000; ЪениЬ М. Злочини у име правде: златиборска xaj,4V4nja. 4ajernHa, 2005; Антонц/eeuh М. XajiiynH Хомол>а: монографэд'а о xomojbckoj xajfly4HjH. Петровац на Млави, 2006; Милосав. ьевкЬ О. Xaj/iynuja у Ужичком округу у време друге владавине кнеза Милоша,"Историйка баштана». Бр. 19. Ужице, 2010. С. 17–25; Милосав. ъевиЬ О. Xaj,iy4nja у Чачанском округу средином 19. века. «Зборник радова Народног My3eja». Кн… 39. Чачак, 2009. С. 117–148.

Perovic L. Izmedu anarhije i autokratije/Srpsko drustvo na prelazima vekova (XIX–XXI). Beograd 2006. S. 387^20.

Надобности в частях, которые будут беспокоить неприятельский тыл, практически не было до того, как в XVIII в. появилась «магазинная система» снабжения армии, т. е. тыл, в современном понимании этого термина.

Laqueur W. Guerrilla warfare: historical and critical study. New Brunswick (New Jersey), 1997. P. 101–102.

Benuh В. Ратови српског народа у XIX в. Београд. С. 6—15.

Эту книгу написал обрусевший серб, в молодости ставший прототипом лермонтовского «Фаталиста», полковник русской службы Иван Вуич, профессор кафедры стратегии, военной истории и тактики Николаевской Императорской военной академии. Вуич И. Записки малой войны. СПб., 1850.

Правила о четничкой войни. Протолмачю изъ польскога са не-кимъ променама, изметцим и додатцима Мат1я Банъ. Београд, 1848; Начела четован>а написао Дон Сантиаго Паскуал и Py6njo бив. официр у штабу 1)ен. Мине с немачког превео ДрагашевиЙ официр и професор. Београд, 1868.

ИвановиРг ТЬубомир. Четоваьье или четничко ратоваьье. Београд, 1868.

Хаци-Васи/ьевиН J. Споменица Друштва св. Саве 1886–1936. Београд, 1936. С. 60–63; Народна библиотека Cp6nje, Збирка J. Хаци-ВасюьевиЬа, Ратна архива Милоша С. Милс^евиЬа, писма 1—331 (1876–1889.); МартиновиНД.Х Портрета. Т. II, Цетшье, 1987. С. 33–61.

Деди]ер В. Capajeeo 1914. Београд, 1966. С. 63–65, 72.

48

ВучетиЬ Б. Српска револуционарна организаци й у Османском царству на почетку XX века. Исторщски часопис, 2006. Бр. 1. С. 359–374; Tlejuh П. Четнички покрет у крал. евини Србщ'и 1903—

1918. Kparyjeeau, 2007. С. 73—108; Тимофеев А.Ю. Крест, кинжал и книга. Старая Сербия в политике Белграда, 1878–1912. СПб., 2007. С. 140–148.

ПоповиЬ Ч. Четничка школа у Прокушьу, Нова Европа, кн> IX (1927). Бр. 10–11. С. 323–327; Тимофеев А.Ю. Крест, кинжал и книга. Старая Сербия в политике Белграда, 1878–1912. СПб., 2007. С. 140–162.

Sarajevskij atentat, Pisma i saopstenja, priredio V. Bogicevic. C. 26, 1, 90, 92, 93,95, 115, 120.

ТрифуновиЬ И. Трновитим стазама. Београд, 1933. С. 40–99.

ЖивановиЬ М. Пуковник Апис. Солунски процес хшьаду деветсто седамнаесте. Београд, 1955. С. 602.

ТрбиН В. Мемоари. Кн. II. Београд, 1996. С. 17–19.

Практика малой войны в оккупированной Сербии. Для ВА РККА им. М.В. Фрунзе об. Рыбаков по данным ген. Керхнаве и кап. Маули. М., 1936; Ehrhardt A. Der Kleinkrieg. Geschichtliche Erfahrungen und ktinftige Moglichkeiten. Potsdam, 1934. S. 64–78.

Tacuh Д. Рат после рата: BojcKa Крал>евине Срба, Хрвата и Сло-венаца на Косову и Метохици и у Македонии: 1918–1920. Београд, 2008.

Sehic N. Cetnistvo u Bosni i Hercegovini (1918–1941): politicka uloga i oblici djelatnosti cetnickih udruzenja. Sarajevo, 1971.

Упут за четничко ратовало. Министарство войске и морнарице. Београд, 1929.

Dalton Н. The Fateful Years: Memoirs, 1931–1945. London, 1957. P. 366; Mackenzie W. The Secret History of S.O.E.: Special Operations Executive 1940–1945. London, 2000. P. 23–20, 103–133.

Zivotic A. Jurisne (cetnicke) jedinice vojske Kraljevine Jugoslavije

1940–1941 godine. Vojnoistorijski glasnik. Br. 1–2. Beograd 2003; Babac D. Elitni vidovi jugoslovenske vojske u Aprilskom ratu. Beograd, 2008.

Terzic V. Slom Kraljevine Jugoslavije 1941 godine II t. Beograd, 1982; МартиновиЬ P. Од Равне Горе до Врховног штаба. Београд, 1979

Seitz А.В. Mihailovic: Hoax Or Hero? Columbus (OH), 1953. P. 36–39.

MapmuHoeuħ Р. Од Равне Горе до Врховног штаба. Београд, 1979.

С. 96–97.

Константиновыħ М. Политика споразума: дневничке белешке 1939–1941: лоидонске белешке 1944–1945. Нови Сад, 1998; Силкин А.А. Внутриполитические предпосылки заключения Соглашения

Здесь и далее мы переводим сербское название <^угословенска войска у отацбини — JByO» как «Югославское войско в Отечестве — ЮввО» для сохранения фонетической близости сокращений, хотя можно было бы предложить и более литературный перевод — «Югославская армия на Родине».

Павловыh М., МладеновиН Б. Коста МиловановиЬ ПсЬанац. Београд, 2006. С. 172–190.

MapmuHoeuh-Eajuifa 77. Милан НедиЬ. Београд, 2003. С. 184—

185.

О сербском коллаборационизме см.: Тимофеев А.Ю. Сербские союзники Гитлера. М., 2010.

Шайкача — род широкой суконной пилотки. У сербов традиционный национальный и воинский головной убор

Зборник докумената и података о НОР-у народа Jугославие (далее З.д.и.п. о HOP H.J), т. XIV, кнь.1. Београд, 1981. С. 11–13.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. X IV, к н.,1. Београд, 1981. С. 160–161.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, КН..1. Београд, 1981. С. 160–161, 189.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. X IV, к н.,1, Београд, 1981. С. 162.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн, 1. Београд, 1981. С. 188–189.

Кньига о Дражи, кн… 1. Вальево, 2005. С. 93; Вучковиħ 3. Сечаньа из рата. Вальево, 2005. С. 231.

Вучковиħ 3. Сечаньа из рата. Вальево, 2005. С. 319, 326.

Этот феномен современные исследователи движения Сопротивления в Европе называют «vichysto-resistants», когда члены коллаборационистского аппарата последовательно исполняли свои служебные обязанности, пользовались статусом легальности, но одновременно поддерживали движение Сопротивления и переходили на его сторону в случае особой необходимости. Классический пример — бывший президент Франции Франсуа Миттеран, который с 1940 по 1943 г. трудился в администрации Петена и даже получил высокую награду Виши — «Золотую франциску», а в то же время считал себя голлистом и поддерживал движение Сопротивления. Vergez-Chaignon В. Les vichysto-resistants: De 1940 a nos jours. Paris, 2008.

Кньига о Дражи, кнь. 1. Вальево, 2005. С. 92–93.

Bojни архив Cрбиje (далее BA), NAV-N-T-120 (коллекция микрофильмов из архива трофейных документов в Вашингтоне), мф. 200, л. 8,060,380–435.

Вучковиħ 3. Сечаньа из рата. Вальево, 2005. С. 244.

З.д.и.п.0 HOP H.J, т. I, кн>. 2. Београд, 1951. С. 377.

BA, NAV-N-T-311, мф. 189, л. 262.

ЦАМО РФ, 68 ск, РО. Д. 242. С. 270–281.

Например, только боевая группа П. Джуришича, отходившая из Черногории, и Динарская дивизия М. Джуича, отходившая из Западной Боснии, составляли, по самым осторожным оценкам немцев и четников, свыше 5–6 тыс. каждая. См. гл. IV.

Коминтерн и Вторая мировая война. М., 1994. Ч. I. С. 6.

Tito. Djela. Beograd — Zagreb, 1982. Т. 7. S. 43–47; Односи Jугославие и Pycиje (СССР) 1941–1945. Београд, 1996. С. 16–18, 61–65.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XII, кн,1. Београд, 1978. С. 343–346.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XII, кн>. 1. Београд, 1978. С. 343–346.

Jomuh К. Кршьевачки октобар 1941. Београд, 1971; I 'nuiuuh В. Терор и злочини нацистичке Немачке у Cponjn 1941–1945. Београд, 1970. В результате долгой и кропотливой работы местным краеведам за последние 30 лет удалось до сего дня не более чем на 90 % восстановить поименные списки расстрелянных.

Петровский Б. Положение и борьба крестьянства в Югославии. М., 1933.

РГАСПИ. Ф. 495. Оп.11. Д. 371. Л. 44.

Правда. 1941, 23 июня.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. II, кн>.1. Београд, 1949. С. 45.

Руководство четников не могло знать, что югославские коммунисты получили в СССР и Испании лучшее на то время образование по организации, тактике и стратегии партизанской войны. TimofejevA. Vojne i bezbednosne strukture SSSR u pripremi partizanskog ratovanja do pocetka Drugog svetskog rata // Vojno-istorijski glasnik, 2008. Br. 2. S. 36–52; Timofejev A. Partija gradanskog rata — pripreme kadrova Kominteme za izvodenje partizanskog rata i revolucije // Vojno-istorijski glasnik, 2009. Br. 1. S. 56–71; Timofejev A. Sovjetska uloga u skolovanju i pripremi jugoslovenskog partizanskog kadra do pocetka Drugog svetskog rata // Vojno-istorijski glasnik, 2009. Br. 2. S. 55–77.

ВА, Четничка архива (ЧА), к. 30,д. 15,л. 1;Ужице 1941. Београд, 1961. С. 143–149; Glisic V. Uzicka republika. Beograd, 1986.

Мартиновиħ Р. Од Равне Горе до Врховног штаба. Београд, 1979; Zecevic V. U noci, susret. Beograd, 1963.

Показательно, что Д. Михаилович простил Р. Джурича, доверив ему организацию четнических отрядов в Южной Сербии. В мае 1944 г. Р. Джурич вновь «заколебался» и открыто перешел на сторону партизан, став командиром Южноморавской дивизии НОАЮ.

Marjanovic J. Ustanak i narodnooslobodilacki pokret u Srbiji 1941. Beograd, 1963. C. 369–371; Юьига о Дражи, кн… 1. Вальево, 2005. С. 228–229.

MatlJ. Jugoslawien im zweiten Weltkrieg. Koln, 1954.

См. сообщения об этом участников событий Б. Пантича, Й. Матла, А. Шварца в: Карапанциħ Б.М. Граьански рат у С рощи 1941–1945. Београд, 1993. С. 42930; BA, NAV-T-77, мф. 1934, л. 6506108-15.

BA, NAV-N-T-314, мф. 1457, л. 1332–1335.

BA, NAV-N-T-314, мф. 1457, л. 1099.

Oslobodilacli rat naroda Jugoslavije. 1941–1945. Knj 1. Beograd, 1957. S. 109–123; Тимофеев А.Ю. Сербские союзники Гитлера. М., 2010; http://www.lexikon-der-wehrmacht.de.

Изданьик и ратни злочинац Дража Михаиловиħ пред судом: стенографске белешке и документа са су1)ен>а Драгол>убу-Дражи МихаиловиЬу. Београд, 1946.

Так считал даже негативно настроенный к Д. Михаиловичу единственный в то время представитель союзников при штабе ЮВвО Б. Хадсон. The Cetniks, a survey of cetnik activity in Yugoslavia, April 1941 — June 1944. G-2 (Pb), A.F.H.Q., September 1944. P. 36.

Nemacka obavestajna sluzba, UDB III odeljenje. Beograd, 1958. Т. V. S. 577–591; Bakrac B. Razmjena ratnih zarobljenika i uhapsenika na podrucju Pisarovine // III godina NOR na podrucju Karlovca, Korduna, Like, Pokuplja i Zumberka. Karlovac, 1977. S. 845–865; Basta M, Labovic C. Partizani za pregovarackim stolom. Zagreb, 1986; Kazimirovic V. Njemacki general u Zagrebu. Kragujevac-Beograd,1996; Svjedocanstvo hrvatskog knjizevnika Gabrijela Cvitana iz jeseni 1944. // Casopis za suvremenu povijest. 2003. № 3.

Изьава пуковника Б. Пантиħа, организатора састанка Д. Михаиловийа са Немцима // КарапанциЬ Б. М. Гра^ански рат у Србщ’и 1941–1945. Београд, 1993. С. 129–148; СимиРг П., Деспот 3. Тито: строго поверл>иво. Архивски документа. Београд, 2011, 13-116; BA, NAV-N-T-314, мф. 1457, л. 1086–1087, 1317–1318,1338.

ЖивановиЬ С. ТреЬи српски устанак 1941. Кн… 3. Чикаго, 1966. С. 8—50; Marjanovic J. Ustanak i narodnooslobodilacki pokret u Srbiji 1941. Beograd, 1963; KapanaitfiuPi Б.М. I ра1)ански par у Србгуи 1941–1945. Београд, 1993. С. 94–95; 115–127; Lazic S.Titov pokret i reziv u Ju-goslaviji 1941–1945. G. Milanovac, 1992. S. 21.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 1. Београд, 1981. С. 765—775

ВучковиЬ 3. Сечан>а из рата. Вал. ево, 2005. С. 181–220.

BA, NAV-N-T-311, мф. 286, л. 269.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 4, 1985. С. 402, 579.

Давидовиħ Г. Tuмomujeeuħ М. Затамньена прошлост. Исторща равногораца чачанског Kpaja. Чачак — Кральево, 2004. Кн… 3. С. 152.

Давидовиħ Г. TuMomujeeuh М. Затамньена прошлост. Исторща равногораца чачанског Kpaja. Чачак — Кральево, 2004. Кнь. 3. С. 152.

Маркович Райко — поручик запаса, состоял в Церском корпусе под командованием Д. Рачича. Командант ЮВвО в Раджевинской волости (центр — г. Крупань). Участвовал в восстании против немцев осенью 1941 г. В ноябре 1941 г. присоединился к немцам и боролся вместе с ними против партизан в районе г. Крупань. После подавления восстания был арестован немцами, но прошел процесс легализации.

Недичевской администрацией был назначен на должность волостного начальника. Одновременно занимал пост начальника штаба Раджевской бригады. Вновь ушел в лес в мае 1943 г. Погиб 16 мая 1945 г. на Зеленгоре при попытке прорыва из Боснии в Сербию вместе с другими многочисленными четническими офицерами и рядовыми.

Воислав Пантелич — майор королевской югославской гвардии, офицер ЮВвО. Принял отряд погибшего в Лознице В. Миситы. С 30 ноября 1941 г. командир Ядарской четнической бригады. Легализовался до 25 декабря 1941 г.

Будимир Илич — четник К. Печанца, получивший от него звание воеводы Церского. Участвовал 4 сентября 1941 г. в освобождении г. Крупань от немцев. Сформировал в ноябре 1941 г. Каменичский отряд, который присоединился к немцам и боролся против партизан в р-не Крупаня. В начале 1942 г. немцы попытались распустить отряд Б. Илича, после чего он ушел в горы. Расстрелян захватившими его в плен партизанами в 1943 г. в районе с. Чокешина.

Еремич Милиян («Митя») — организатор партизанского движения в Раджевине, судебный практикант из г. Крупань, во время восстания осенью 1941 г. — секретарь волостного партизанского комитета.

Арест агентуры ЮВвО.

Т.е. Горная гвардия Н. Калабича.

Показательная разница в терминологии. Как правило, в отчетах РОК «бандами» называли отряды ЮВвО, а красными и партизанами — отряды И. Тито.

Арест агентуры ЮВвО.

Драгослав Милетич «Рачич» — капитан артиллерии 1-го класса в югославской довоенной армии. В ЮВвО — командир Церско-Маевичской группы корпусов. Летом 1943 г. был во главе северного крыла четнической операции в бассейне реки Дрины в Восточной Боснии и Западной Сербии. Его четники вошли в города Байна Башта и Вишеград, однако не смогли сопротивляться скоординированному натиску немцев и партизан и отступили в горы. В ноябре 1945 г., чтобы не сдаваться окружившим его титовцам, подорвал себя динамитом.

По достигнутым с М. Недичем весной 1944 г. договоренностям, четники ЮВвО, пообещав не нападать на немцев и защищать горные и малодоступные районы от партизан, фактически взяли под полный контроль сельские районы Центральной и Западной Сербии. Немцы и отряды коллаборационистов передвигались лишь по основным магистралям и держали свои гарнизоны в городах.

BA, NAV-N-T-501, мф. 248, л. 394

Карапанциħ Б.М. Граijански рат у Србски 1941–1945. Београд, 1993. С. 161; The Cetniks, a survey of cetnik activity in Yugoslavia, April 1941 — June 1944. G-2 (Pb), A.F.H.Q. September 1944. P. 36

BA, NAV-N-T-501, мф. 248, л. 190

Ново време. 1942, 2 април.

BA, NAV-N-T-78, мф. 332, л. 6289966.

BA, NAV-N-T-501, мф. 267, л. 221–231; мф. 253, л. 519–520;.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 1. Београд, 1981. С. 557.

ВА, Четничка архива (ЧА), к.299, д. 3, л. 1, д. 14, л. 1; к. 275, д. 22, л. 1

НиколиН К. Hcxopuja равногорског покрега: 1941–1945. Кн… 1. Београд, 1999. С. 378–390.

BA, NAV-N-T-501, мф. 248, л. 1096, 1146,1174, 1247, 1259

BA, NAV-N-T-501, мф. 249, л. 31, 105, 206, 604, 684; мф. 253, л. 150.

BA, NAV-N-T-501, мф. 249, л. 535.

BA, NAV-N-T-501, мф. 252, л. 1255

BA, NAV-N-T-501, мф. 249, л. 569,678; мф. 252, л. 1281;; мф. 253, л. 149.

BA, NAV-N-T-501, мф. 253, л. 48, 181

BA, NAV-N-T-501, мф. 253, л. 317

BA, NAV-N-T-501, мф. 253, л. 501, 705.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн… 3. Београд, 1983. С. 929, 935, 937, 939; АвакумовиЬ И. Михаиловий према немачким документима. Београд, 2004. С. 243–247.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн, 3. Београд, 1983. С. 931–932.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн>. 3. Београд, 1983. С. 942.

См. карту районов Сербии, которые немцы передали под управление четников, согласно соглашениям о перемирии. Tomasevich J. The Chetniks: war and revolution in Yugoslavia, 1941–1945. Stanford, 1975. P. 106.

BA, NAV-N-T-501, мф. 256, л. 3.

BA, NAV-N-T-501, мф. 256, л. 4, 13–15.

BA, NAV-N-T-501, мф. 256, л. 179.

133

BA, NAV-N-T-501, мф. 256, л. 360–380.

BA, NAV-N-T-501, мф. 256, л. 7.

134

B A, NAV — N -T-1 75, мф. 222, л. 1759962.

BA, NAV-N-T-501, мф. 256, л. 549–552.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, КН..4, 1985. С. 1068–1070.

Neubacher Н., Sonderauftrag Siidost: 1940–1945: Bericht eines fliegenden Diplomaten. Berlin, 1956. S. 170.

Warlimont W. Im Hauptquartier der deutschen Wehrmacht 1939–1945. Augsburg, 1990. S. 499.

NARA, Declassified: NND 877092 by AB 12/30/2004. Orders to Lt. Col. Robert H. McDowell, AUS from Edward J. Green, Lt. Comdr., USNR. Headquarters company B, 2677th Regiment, Office of strategic services (Prov), APO 534, U.S.Army. 15 August 1944.

Kocmuh Б. За исторщу наших дана. Београд, 1996. С. 151–152; Карапанцик Б.М. Гра1)ански рат у Cponjn 1941–1945. Београд, 1993. С. 319–333.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн, 3. Београд, 1983. С. 652–653; КарапанциЬ Б.М. Гра^ански рат у Србщи 1941–1945. Београд, 1993. С. 264, 319–329; Kostic В. Za istoriju nasih dana. Beograd, 1996. S. 150–157; Изда^ик и ратни злочинац Дража МихаиловиЙ пред судом: стенографске белешке и документа са су!)ен>а Драгол>убу-Дражи МихаиловиЬу. Београд, 2005. С. 237–241,395; Hoj6axepX. Спещуални задатак Балкан. Београд, 2005. С. 164; Kostic В. Za istoriju nasih dana. Beograd, 1996. S. 164–165.

TitoJ.B. Vojna djela, 1.1: 1941–1945. Beograd, 1961. S. 273.

MapuHKoeuh А. Све je било могуЬе у оне дане… Сейан>е на сеп-темар 1944 // Записи из добровол>ачке борбе. Кн… III. Минхен, 1955.

144

BA, NAV-N-T-311, мф. 189, л. 262;, мф. 195, л. 973.

Эта оценка отличается от вышеприведенной оценки разведотдела 57-й армии РККА, которая базировалась на заниженных данных НОАЮ. Tomasevich J., The Chetniks: war and revolution in Yugoslavia, 1941–1945. Stanford, 1975. P. 413.

ЦолиЬ М. Преглед oriepauiija на]угословенском ратишту: 1941–1945. Београд, 1988; ЦолиН М. Пола века од ослобо!)ен>а Србще. Београд, 1995. С. 151; Львов А., Мещанский И. На земле Югославии, Белградская стратегическая наступательная операция (28 сентября — 20 октября 1944). М., 2005. С. 15–16.

Brigade u NOR // Vojna enciklopedija. Beograd, 1971. Т. 2. S. 28.

Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М., 2001. С. 300.

МаринковиН А. Све je било могуЬе у оне дане… С'еЬаьье на сеп-темар 1944. // Записи из добровол>ачке борбе. Кн… III. Минхен, 1955.

TonanoeuhЖ. Како су комунисти дограбили власт у JyrocjiaBnjH.

Об отношениях ЮВвО и СССР подробнее см.: Тимофеев А.Ю. Русский фактор. Вторая мировая война в Югославии. 1941–1945. М., 2010. С. 204–226, 263–291.

Cvetkovic S. Izmedu srpa i cekica: represija u Srbiji 1944–1953. Beograd, 2006. S. 419, 199–201.

ВасиЬД. Црвене магле. Београд, 1922. С. 5.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. VI, кн>.1. Београд, 1952. С. 154–155; МиловановиЬ Н. Драгиша ВасиЙ од гра^анског бунтовника до контрареволуционара. Београд, 1986. С. 259–260.

160

МшовановиН Н. Драгиша ВасиЬ од гра!)анског бунтовника до контрареволуционара. Београд, 1986. С. 274.

Nikolic К. Dragisa Vasic: skica za portret nacionalnog revolucionara, Istorija 20 veka, 1 (1997). S. 97—106.

КнежевиЬ P., КнежевиИ Ж. Слобода или смрт. Сиетл, 1981. С. 119.

ВучковиН 3. Сечан>а из рата. Валево, 2005. С. 337.

НиколиЬ К. Младен Жу)'овиЙ у BpxoBHoj команди JBYO: прилог биографии // Зборник радова Народног My3eja. Кн… 37. Београд, 2007. С. 149–168; Жу/oeuh М. Ратни дневник. 2, JyrocjiaBiija у II светском рату: (jyH 1942 — април 1944). Врн>ачка Бан>а, 2004; Жу/овиЙ М. Hcejn о л>удима и floratjajifMa: 1903–1959. Врн>ачка Бан» а, 2004; Жу/овиЬ М. Зборник докумената из заоставштине Младена J. ЖурвиЬа. Враачка Бан. а, 2004.

Garasanin /., Karadzic V, Stojanovic N., Cvijic J., Cubrilovic V, Moljevic S. Greater Serbia: from ideology to agression. Zagreb, 1992.

166

По результатам Второй мировой войны Хорватия получила ряд территориальных приобретений на море, а вот из состава Сербской федеральной единицы коммунисты ампутировали ряд новых республик и автономий (Черногория, Косово и Метохия, Воеводина, Македония), как будто Сербия не выиграла, а проиграла войну в октябре 1944 г.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кнь.1. Београд, 1981. С. 1—10.

^тПетрановиНБ. Стратеги]а Д.МихаиловиЬа 1941–1945. Београд, 2000. С. 137.

В Сербии 27 января по новому стилю отмечают день святого Саввы, одного из самых почитаемых святых Сербской православной церкви, известного религиозного, культурного и политического деятеля.

ВучковиИ 3. Сечан>а из рата. Вал>ево, 2005. С. 341–345.

175

Запись беседы тов. Молотова с Иденом и Гопкинсом во время завтрака в английской миссии в Тегеране 30 ноября 1943 г. // Ржешев-ский О. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии: Документы, комментарии, 1941–1945. М., 2004. С. 403.

176

Ржешевский О. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии: Документы, комментарии, 1941–1945. М., 2004. С. 406.

177

Topalovic Z. Jugoslavia. Zrtvovani saveznik. London, 1970. С. 70–71.

ТрбиЬ В. Мемоари. Београд, 1996. Кн>. II. С. 180.

В формирующейся базе данных об участниках воинских формирований и гражданских структур ЮВвО на официальном сайте сербской Республиканской ассоциации по сохранению традиций Равногорского движения уже зафиксировано свыше 100 ООО лиц, и это еще не окончательные результаты, http://www.ravna-gora.org

179

Тимофеев А.Ю. Русский фактор. Вторая мировая война в Югославии. 1941–1945. М., 2010. С. 125–157.

Об организации пропаганды в ЮВвО см. подробнее: Mamuh М. Равногорска n;ieja у штампи и пропаганди. Београд, 1995.

Mamuh М. Равногорска n;ieja у штампи и пропаганди. Београд,

1995. С. 35.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. X IV, кн・・. 1. Београд, 1981. С. 602–605.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 1. Београд, 1981. С. 776–778.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 2. Београд, 1983. С. 746.

Mamuh М. Равногорска iweja у штампи и пропаганди. Београд, 1995. С. 25–26.

Mamuh М. Равногорска nfleja у штампи и пропаганди. Београд, 1995. С. 49–65.

ВА, ЧА, к. 128, ф. 13, д.11, с. 179.

Рашская область или Рашка — территория со смешанным сербским и мусульманским населением турецкого Новопазарского Санджака, разделявшего до 1912 г. Сербию и Черногорию, а после этого поделенного между Сербией и Черногорией. В годы итальянской оккупации входила как полуавтономное образование в состав т. н. Независимого государства Черногории.

До прихода к власти Тито (способствовавшего, по ленинскому рецепту, мутации регионального сознания в национальное самосознание у черногорцев, македонцев, сербов-мусульман и воеводинцев) абсолютное большинство сторонников независимой Черногории (и даже большинство организаторов Рождественского восстания) считали себя сербами. Литературные произведения Николы Петровича и его еще более талантливого предшественника Петра II Петровича Негоша входят в ризницу сокровищ сербской литературы, в своих патриотических стихах они не раз называли себя сербами.

НенезиН Д. Jugoslovenske oblasti pod Italijom: 1941–1943. Beograd, 1999; Burgwyn H. James. Empire on the Adriatic: Mussolini’s Conquest of Yugoslavia, 1941–1943. New York, 2005.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. III, КН..1. Белград, 1950. С. 18–19.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. III, кн.,1. Белград, 1950. С. 21.

Burgwyn Н. James. Empire on the Adriatic: Mussolini's Conquest of Yugoslavia, 1941–1943. New York, 2005. P. 90–91; З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIII, кн>. 1. Београд, 1969. С. 255.

Николиħ К. Италщанска войска и четници у Другом светском рату 1941–1943. Београд, 2009. С. 175–176.

Izvori za istoriju SKJ. NOR i revolucija, t. II. Beograf, 1985. S. 353.

Izvori za istoriju SKJ. NOR i revolucija, t. II. Beograf, 1985. S. 125–129.

Вукчевиħ Б. Идеолошки, Еуерски и етнички сукоби у 1угославщи 1941–1945. Подгорица, 1996. С. 101.

Bymeeuħ Б. Идеолошки, ejepcKH и етнички сукоби у JyracjiaBHjH 1941–1945. Подгорица, 1996. С. 79; З.д.и.п. о HOP H.J, т. III, кн.,1. Белград, 1950. С. 281.

JoKCUMoeiih М. Из минулих дана: rpat)a за исторщу Другог свет-скограта. НикшиЙ-Београд, 1996. С. 42–45.

«Глас Црногорца» (почти каждый номер). ДомазетовиН В. Револуцща у Hpnoj Гори и ььени узроци. Београд, 1944 и др.; Поименные списки убитых с формулировкой причин лкивидации и способов убийства см.: РециЬ В. ГраЬански рат у UpHoj гори 1941–1945. Подгорица, 2002. С. 269–431.

Dilas М. Revolucionami rat. Beograd, 1990. S. 102, 173, 191.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. Ill, kh>. 4. Белград, 1953. С. 460–461.

Черногорское общество до наших дней сохранило традиционное для горцев деление на кланы (роды).

223

З.д.и.п. о HOP H.J, т. III, кн… 4. Белград, 1953. С. 470–475.

Союзничество не задалось: лояльные ЮВвО четники нападали на «зеленых», а «зеленые» избегали столкновений с партизанами. Отряд К. Поповича занимался бандитизмом и разложился, что привело к тому, что после капитуляции Италии в ноябре 1943 г. Ловченская бригада К. Поповича была распущена немцами. Два сына К. Поповича были в партизанах, причем один из них был провозглашен народным героем Югославии, что не помогло старому Поповичу, ушедшему после войны в лес и убитому ОЗН в марте 1947 г.

НиколиЬ К. Италщанска eojcKa и четници у Другом светском рату 1941–1943. Београд, 2009. С. 219–220.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. II, кн… 3. Белград, 1955. С. 152–155.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. III, кн… 4. Белград, 1953. С. 217–225.

CuMuft П., Деспот 3. Тито: строго повер. ъиво. Архивски документа. Београд, 2011. С. 510—511

Так как с творчеством правителя и митрополита Черногории, большого друга России Петра Петровича Негоша, читатели, возможно, не знакомы, отметим, что эта эпическая поэма посвящена этнической чистке — «истреблению потурченцев», живших чересполосицей с православными. В первой главе («Встреча у Ловчена») описана подготовка к «чистке страны от нехристей». Во второй главе («Встреча у Цетинья») мусульманам вынесен ультиматум — самостоятельно снести мечети и перейти в православие. В третьей главе («Рождество») изображена резня мусульман. В четвертой («Новый год») описано начало новой свободной жизни в очищенной стране. Главный герой поэмы митрополит Данило (историческое лицо, правитель черногорской теократии во время описываемых событий) говорит, что потурченцы, живущие на православной земле, — зло, которое нужно искоренить, провозгласив святую войну носителям «ложной веры» и «демонического мессии», поднимая этот конфликт на уровень космического противостояния между добром и злом. Негош П. Горный венец. Пер. с серб. — хорв. под ред. О. Кутасовой. М., 1988.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн… 1. Београд, 1983. С. 28–29, 49–52.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 2. Београд, 1983. С. 91–99.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн… 2. Београд, 1983. С. 360.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 2. Београд, 1983. С. 629–645.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. II, кн… 9. Београд, 1960. С. 464.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн>. 2. Београд, 1983. С. 615.

Стаматовиħ А. Острошка голгота. Цетинье, 2004.

Neubacher Н. Sonderauftrag Stidost: 1940–1945: Bericht eines fliegenden Diplomaten. Berlin, 1956. S. 160.

РециН В. ГраЬански рат у Upnoj гори 1941–1945. Подгорица, 2002. С. 385.

Эти метания — от нападения на немцев к союзу с ними, а потом возврат к лояльности англичанам — закончились для В. Лукачевича трагично. Вернувшийся из Лондона в мае 1944 г. В. Лукачевич был опьянен идеями о спасении ЮВвО «ампутацией» Д. Михаиловича. В сентябре 1944 г. В. Лукачевич взбунтовался и сформировал Независимую группу национального сопротивления. На территории Восточной Герцеговины его группа напала на 369-ю легионерскую (хорватскую) дивизию вермахта, но очень скоро была разбита совместными усилиями немцев, усташей и партизан. В. Лукачевич был захвачен партизанами, осужден и расстрелян.

РециЬ В. ГраЬански рат у Црно] гори 1941–1945. Подгорица, 2002. С. 404–405.

Kovacevic В. Saveznicko bombardovanje Cme Gore 1943–1944. godine. Svjedocanstvo. Podgorica, 2003.

Neubacher Н. Sonderauftrag Sildost: 1940–1945: Bericht eines fliegenden Diplomaten. Berlin, 1956. S. 105–121, 145, 155–161; Па-режанин P. Moja Mucuja у I Ipnoj Гори. Рим, 1960; КарапанциЬ Б.М. Гра1)ански рат у Срби|и 1941–1945. Београд, 1993. С. 311–317; Влахович М. Став генерала НедиЬа према I Ipiioj Гори // Записи из добровол>ачке борбе. Кн… I. Минхен, 1955. С. 62–69; З.д.и.п. о НОР H.J, т. XII, кн… 4. Београд, 1979. С. 390–395.; т. XIV, кн… 3. Београд, 1983. С. 608–610.

Несмотря на многочисленные жертвы среди мирного сербского населения из-за налетов авиации союзников весной — летом 1944 г. операции по спасению пилотов из сбитых немцами самолетов союзников никогда не прекращались. До конца 1944 г. (когда авиация союзников прекратила свою деятельность над территориями под контролем четников) было спасено около 700 пилотов из англо-американских ВВС. ПешиН М. Мисща Xaлjapд: спасаван>е савезничких пилота од стране четника Драже Михаиловийа у Другом светском рату. Крагу]'евац, 2004; Freeman G. The Forgotten 500: the untold story of the men who risked all for the greatest rescue mission of World War II. New York, 2008.

ВА, Четничка архива, к. 279, ф. 16, д. 1.

247

Ilajoeuh Р. Контрареволуци.]'а у Црно) Гори: четнички и федера-листички покрет: 1941–1945. Титоград-Цетшье, 1977. С. 477–481.

РециН В. ГраЬански рат у UpHoj гори 1941–1945. Подгорица, 2002. С. 504–508; Tlajoeuh Р. Контрареволущуа у UpHoj Гори: чет-нички и федералистички покрет: 1941–1945. Титоград-Цетин>е, 1977 С. 520–522.

Парежанин P. Moja мисща у Цржу Гори. Београд, 1992.

ВучетиЬ С. Гра^ански рат у Црнсу Гори: 1941–1945. Детройт, 1947. С. 138.

^24> З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн… 4. Београд, 1983. С. 851–854.

ЦомиЬ В. Голгота митрополита црногорско-приморског JoaHHKHja. Цетин>е, 1996; Маркуш J. Православл>е у LJpHoj Гори. Цетин. е, 2006.

Беляков С.С. Усташи: между фашизмом и этническим национализмом. Екатеринбург, 2009.

Almond М. Europe’s Backyard War. London, 1994. P. 137;

Buchenau K. Kampfende Kirchen: Jugoslawiens religiose Hypothek. Frankfurt am Main, 2006; Hoty L"Broszat M. Der kroatische Ustascha-Staat 1941–1945. Stuttgart, 1964; Шкаровский M.B. Создание и деятельность Хорватской Православной Церкви в годы Второй мировой войны // Вестник Церковной истории, 2006, № 4. С. 221–262.

BA, NAV-N-T-501, мф. 264, л. 1185–1212.

259

З.д.и.п. о HOP H.J, т. IV, кн>. 1. Београд, 1951. С. 682–683.

З.д.и.п.0 HOP H.J, т. IV, кн>. 1. Београд, 1951. С. 27.

261

ВА, НедиЬева архива, к. 125, ф. 1, д. 17.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XII, кн». 2. Београд, 1979. С. 111–125; MileticA. О saradnji komandanta cetnickih odreda istocne Bosne Jezdimira Dangica sa Nemcima. Vojnoistorijski glasnik, 1972, № 2.

НикопиЬ К. Италщанска всуска и четници у Другом светском рагу 1941–1943. Београд, 2009. С. 175–176.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, ккь. 1. Београд, 1981. С. 15–18, 82, 1 1 0–1 1 2.

Скоко С. Крваво коло херцеговачко 1941–1942. Пале-Београд, 2000.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 1. Београд, 1981. С. 311–317.

Horstenau G. Izmedu Hitlera i Pavelica. Beograd, 2007.

Gobetti Е. L’occupazione allegra. Gli italiani in Jugoslavia (1941–1943). Carocci, 2007; Scotti G. Juris, juris! All’attacco!: laguerriglia parti-giana ai confini orientali d’Italia 1943–1945. Milano, 1984; Francesconi T. Le bande VAC in Dalmazia 1942–1943. Milano, 1992.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIII, кн… 1. Београд, 1969. С. 418.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. X IV, кнь. 2. Београд, 1983. С. 756, 889.

См.: Поповик J., ЛалиН М. Pop izdaje: cetnicki vojvoda Momcilo Bujic. Zagreb, 1988; ЪуриЬВ. Всувода Ъу)\\Ь. Београд, 1998; Реферат ОЗН-ы «Vojnopoliticka organizacija cetnika u Lici, elaborat OZN-e za Liku 1945»: HDA, fond ZKRZ, mikrofilm Z-2948.

ВА, ЧА, к. 151, ф. 5, д. 3.

Meemuh В. Cnynaj партизанских злочина на Малом Лошиььу // Во^оисторщски гласник, бр. 1–2, 2004.

Реферат ОЗН «Vojnopoliticka organizacija cetnika u Lici, elaborat OZN-e za Liku 1945»: Хорватский государственный архив, fond ZKRZ, mikrofilm Z-2948.

При этом каждый «национальный уполномоченный» сочетал два рода обязанностей — пропаганду и контрразведку. Эта должность появилась у четников как аналог комиссаров у партизан.

Тимофеев А.Ю. Сербские союзники Гитлера. М., 2010. С. 185—

197.

ЪуриЬ В. Bojводa T)yjnh. Београд, 1998; Споменица Динарске четничке дивизще. Београд, 1993. С. 271–275.

Бывший командир Динарской дивизии посвятил в звание «воеводы четников» нескольких командиров ополченческих формирований из числа участников конфликтов 90-х в Хорватии и Боснии.

281

ПлеРшш Н. Ратне године 1941–1945. Београд, 2004.

Mamuh М. Равногорска H.neja у штампи и пропаганди. Београд, 1995. С. 80–81.

Об оккупации Словении см.: Пилько Н.С. Словения в годы оккупации. СПб., 2009.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн… 1. Београд, 1981. С. 194; т. XIV,кн… 2. Београд, 1983. С. 852.

Saje F. Belogardeizam. Ljubljana, 1954; Makar В. Domobranstvo na Primorskem: (1943–1945). Ljubljana, 1982.

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн… 1. Београд, 1981. С. 380; т. XIV, кн… 2. Београд, 1983. С. 855.

См.: BajtA. Bermanovdosje. Ljubljana, 1999;BorstnikP. Pozabljena zgodba slovenske nacionalne ilegale. Ljubljana, 1998; Kljakic S. Kranjc M. Slovenacki cetnici. Beograd, 2006; Zupanic K. Cetnistvo na Stajerskem. Ljubljana, 2008.

З.д.и.п. о HOP H.J, т. XIV, кн>. 4, 1985. С. 891–970.

287

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн, 4, 1985. С. 965.

Roberts W. Tito, MIhailovic and The Allies 1941–1945. New Brunswick, 1973. P. 279.

МилуновиН М., Padoeauoeufi Ъ. Из живота и рада др Живка ТопаловиЬа. Стокхолм, 1988. С. 372.

И и коли ti К., Дгшитрц/евиЬ Б. Генерал Драгол>уб МихаиловиЬ 1893–1946. Биографща. Београл, 2011. С. 410–411, КазимировиЬ В. Србща и JyrooiaBHja, т. 4. Kparyjeeau, 1995. С. 1265–1265.

В 1946 г. суд и процесс над генералом были осуждены на Западе, как «коммунистическое зверство». В 1948 г. президент США Трумэн посмертно наградил Д. Михаиловича орденом «Легион Почета» (англ. Legion of Merit). Так диктовала логика «холодной войны». Орден был вручен дочери генерала Гордане в 2005 г.

Это бурское слово предложил для британских частей особого назначения в 1940 г. У. Черчилль.

ВА, ЧА, к. 262, ф. 8, д. 2.

АС, ф. БИА, III, д. 5, Elaborat «Srpski jagdkomandosi (diverzantsko teroristicka aktivnost srpskih formacija). 1944–1945»; III, д. 34, Elaborat «Hvatanje cetni6kih bandi na tromedi Bosne i Hercegovine, Srbije i Cme Gore (1945–1955); Latas B. Unistenje padobranaca i diverzanata ubacenih u Srbiju 1945 // «Odbrana i zastita», 1980, br. 6; З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн… 4, 1985. C. 792–795.

г* в_ХОр_ая группа командос «Витязь», о которой радировал Саша, пыталась перебраться в Сербию 3–6 марта 1945 г., но была обнаружена и разбита; выжить удалось лишь тем, кто не успел переправиться.

295

Latas В. Unistenje cetnika u zavrsnoj etapi rata, Vojnoistorijski glasnik, 1986, br. 1; З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, kh, 4, 1985. C. 690–691, 758, 905, 929, 955, 962–963, 965, 966.

Medic М. Obavjestajna sluzba па podrucju Like i osvrt na vojno-obavjestajnu sluzbu u jedanaestom korpusu // Kotar Donji Lapac u narod-nooslobodilackom ratu: 1941–1945. Karlovac, 1985. S. 812.

Radelic Z. Krizari. Gerila u Hrvatskoj 1945–1950. Zagreb, 2011.

См.: ТепавчевиЬ А. Борба за слободу. Кн… 2. Вал>ево, 2005. С. 290–294; АС, ф. БИА, III, д. 34, Elaborat «Hvatanje cetnickih bandi na tromedi Bosne i Hercegovine, Srbije i Cme Gore (1945–1955)».

ZavrSne operacije za oslobodenje Jugoslavije. Beograd, 1957;

З.д.и.п. о HOP h.J, т. XIV, кн… 4,1985. C. 976–980,1004–1010; Zavrsne operacije za oslobodenje Jugoslavije: ucesnici govore: naucni skup 23. i 24. april 1985. Beograd, 1986.

См.: Россов О. Миф о «переодетых энкавэдэшниках»: спец-группы НКВД в борьбе с бандформированиями в Западной Украине // Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться! М., 2008.

ДимитрщевиНБ., НиколиЬК. Ъенерал МихаиловиЙ. Биографща. Београд, 2004. С. 482–486.

Walter R. Mansfield. Marine with the Chetniks, Marine Corps Gazette, Jan 1946, p. 2.