— О Свет! Нужно уходить отсюда!

Приглушенный голос Оуэна привел в себя Джеда, которому с трудом удалось подняться на ноги. Потом, вспомнив об ужасе, который он испытал в Начальном Мире, он снова сел, охваченный дрожью.

— Он ушел, — заверил его Оуэн.

— Точно?

— Да. Я слышал, как он слушал вокруг нас. Потом он ушел. Во имя Радиации, кто это был? Кобальт? Стронций?

Джед выкарабкался из груды камней и начал искать свою сумку с эхокамнями, но потом передумал и решил не шуметь.

Оуэн вздрогнул от ужаса:

— Этот запах! А звук его формы!

— И еще другое ощущение! — Джед почти кричал. — Это было что-то… психическое!

Он слегка щелкнул пальцами, оценил отраженные звуки и обогнул большой сталактит, который сливался со сталагмитом складчатой формы.

— Какое еще другое ощущение? — спросил Оуэн.

— Это было так, как будто вся Радиация обрушилась мне на голову. Это не было похоже ни на звук, ни на запах, ни на осязательное ощущение.

— Я никогда не слышал ничего подобного.

— Это не было «слышать». Нет, нет, действительно нет.

— Почему же мы потеряли сознание?

— Я не знаю.

Пройдя несколько поворотов, Джед подумал, что они уже ушли достаточно далеко, и начал постукивать своими эхо-камнями.

— О Свет! — воскликнул он с облегчением. — Даже субат теперь меня не испугает.

Они перелезли барьер, потом пошли вдоль большой реки; Джед спрашивал себя, почему его друг не почувствовал того же таинственного ощущения. Сам он понял, что испытанное чувство было еще более страшным, чем само чудовище.

Потом Джед начал кусать губы при мысли об угрожающей возможности: а что, если то, что он почувствовал в Начальном Мире, было наказанием, посланным Всемогущим, потому что он отказывается — о святотатство! — верить, что Свет есть Бог?

Когда они добрались до знакомых мест, Джед сказал:

— Придется рассказать обо всем Первому Выжившему.

— Это невозможно! — возразил Оуэн. — Мы же нарушили Закон, перейдя барьер!

Джед не подумал об этом осложнении. В любом случае у Оуэна и так хватало неприятностей, так как в прошлом периоде он прозевал, что скот забрался на плантации манны.

Несколько сотен дыханий позднее Джед провел своего спутника вокруг последнего большого препятствия — огромного бездонного колодца. Он убрал свои камни. Чуть погодя он сделал Оуэну знак замолчать и увлек его в нишу в стене.

— Что происходит? — спросил Оуэн.

— Реактисты!

— Я ничего не слышу.

— Ты услышишь их через несколько биений сердца. Они перед нами, в главном проходе. Если они придут сюда, вероятно, придется бежать, чтобы достичь прохода.

Звуки, доносившиеся из другого туннеля, становились все более четкими. Заблеяла овца, и Джед узнал этот звук.

— Это одно из наших животных. Они опять ограбили Нижний Уровень.

Голоса реактистов усиливались, пока они шли до пересечения коридоров, потом снова стали удаляться.

— Иди скорее! — приказал Джед. — Сейчас они не могут нас реактировать.

Он сделал не больше тридцати шагов, потом внезапно остановился и шепнул Оуэну:

— Тише!

Сам он задержал дыхание и прислушался. Кроме собственных ударов сердца и других, послабее — Оуэна, были слышны удары сердца еще одного человека, очень близкие и слабые, но быстрые, как у человека, объятого страхом.

— Кто это? — спросил Оуэн.

— Реактист.

— Ты, наверное, чувствуешь запах, которые оставили за собой другие.

Джед шел осторожно, оценивая свои слуховые впечатления и стараясь уловить другие следы. Но это был запах реактиста, ошибиться в этом было невозможно, хотя запах и был очень слаб, словно у ребенка. Джед еще раз втянул носом воздух и задержал его в носовой полости.

Маленькая реактистка!

Он ясно разобрал биение ее сердца, когда разок стукнул камнями, чтобы исследовать детали углубления, в котором она пряталась. Шум заставил ее вздрогнуть, но вместо того, чтобы убежать, она начала плакать.

Оуэн с облегчением вздохнул:

— Это всего лишь ребенок!

— Что случилось? — спросил Джед с сочувствием.

Она не ответила.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Оуэн в свою очередь.

— Мы не сделаем тебе ничего плохого, — пообещал Джед. — Что с тобой?

— Я… я не умею реактировать, — наконец сказала она между двумя всхлипами.

Джед присел рядом с ней.

— Ты реактистка, не правда ли?

— Да… Нет… нет. То есть…

Ей было всего двенадцать или тринадцать зарождений, не больше.

Джед вытащил девочку из ее убежища.

— А… как тебя зовут?

— Эстель.

— Почему же ты спряталась здесь, Эстель?

— Я услышала, как идут Моган и другие, и убежала, чтобы они меня не реактировали.

— Почему ты не хочешь, чтобы они тебя нашли?

— Чтобы они не увели меня в Мир реактистов.

— Но ведь твое место там, ведь так?

Она шмыгнула носом, и Джед услышал, как она вытирает слезы.

— Нет, — сказала она упавшим голосом, — там они все умеют реактировать, кроме меня. И когда я буду готова стать Выжившей, не будет ни одного Выжившего-реактиста, который бы захотел жить со мной вместе. — Она снова заплакала. — Я хочу жить в вашем мире.

— Это невозможно, Эстель, — попробовал объяснить Оуэн. — Ты не понимаешь, как люди настроены против… я хочу сказать… о, объясни ей, Джед!

Когда отражения ее голоса дали ему понять, что волосы девочки закрывают ей лицо, он откинул их назад.

— Однажды на Нижнем Уровне жила девочка; она была примерно твоего возраста. Она была очень грустная, потому что ничего не слышала. Она хотела убежать. Потом, в один период, она вдруг начала слышать! И она была очень довольна, что поступила достаточно умно и никуда не убежала до этого времени.

— Это была Другая, правда ведь? — спросила девочка.

— А вот и нет! В этом-то и дело. Мы только подумали, что она Другая. И если бы она убежала, мы бы так никогда и не узнали, что она не была такой.

Эстель молчала, и Джед повел ее к главному проходу.

— Значит, ты думаешь, — спросила она после долгого молчания, — ты считаешь, что я, может быть, начну реактировать?

Он рассмеялся и остановился в широком проходе около горячего источника, окутывающего их паром.

— Я уверен, что ты начнешь реактировать в тот момент, когда меньше всего будешь ожидать этого. И ты будешь так же счастлива, как та девочка, о которой я тебе рассказал. — Он прислушался в сторону грабителей и без труда уловил звук их удаляющихся голосов. — Ну, Эстель? Ты хочешь вернуться к себе?

— Тогда да… если ты говоришь, что так нужно.

— Браво! — Он легонько шлепнул ее и подтолкнул в сторону уходящих реактистов. Потом он сложил ладони рупором и крикнул: — Один из ваших детей остался здесь!

Оуэн отступил назад:

— Уйдем отсюда, а то у нас будут неприятности.

Джед лишь рассмеялся:

— Мы ничем не рискуем; останемся здесь, пока не убедимся, что они ее нашли. — Он прислушался к неуверенным шагам девочки, которая уходила к возвращавшимся реактистам. — Все равно сейчас они не смогут нас реактировать.

— Почему?

— Мы же находимся рядом с горячим источником. Они не могут реактировать то, что находится слишком близко к кипящей воде. Я понял это уже несколько возникновений назад.

— А при чем здесь горячий источник?

— Я не знаю. Но это так.

— Да, но если они не могут нас реактировать, они могут во всяком случае нас услышать.

— Что касается нас, то нет: они слишком доверяют своему «реактированию». Их другие чувства немного стоят.

Они подошли ко входу в Мир Низшего Уровня. Джед послушал, как Оуэн пошел к своему жилищу, потом направился к административной пещере. Он решил все же рассказать там об угрозе со стороны Начального Мира, не упоминая, однако, имени своего друга.

Все, казалось, идет нормально, слишком нормально, если учитывать недавнее вторжение реактистов. Но, в конце концов, атаки были настолько частым явлением, что стали для людей обычным делом.

Где-то слева и сверху он почувствовал след Рендела и проследил за ним по запаху вдоль шеста, на который тот поднялся, чтобы закрепить блок эхопрожектора; механическое движение камней прожектора внезапно ускорилось. Джед послушал впечатления, создаваемые более частыми эхо. Он различил оттенки рабочей команды, которая разбрасывала навоз на плантации манны, и еще одной, которая рыла новую общественную пещеру. Вдали, около стены, женщины стирали в реке белье.

Его удивила какая-то особенная полутишина, которая там царила. Она показывала, что там что-то произошло. Даже дети собрались около жилых пещер молчаливыми маленькими группами.

Справа он услышал стон, доносившийся из пещеры, в которой лечили раненых, — и изменил направление. Отраженные «клак» центрального прожектора показывали ему, что около входа в пещеру кто-то находится. Когда он приблизился, то смог услышать фигуру Зельды.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Реактисты, — ответила она кратко. — Где вы были?

— Преследовал субата. Есть раненые?

— Альбан и Выживший Бридли. Но они получили лишь несколько царапин.

Ее голос звучал приглушенно из-за массы волос, закрывавших ее лицо.

— Среди реактистов раненые были?

Она горько рассмеялась; ее смех был похож на сухой звук отпускаемой тетивы лука.

— Вы что, шутите? Первый Выживший вас везде ищет.

— Где он?

— На собрании старейшин.

Джед направился к административной пещере; он медленно подошел к входу. Старейшина Хэверти держал речь, его резкий голос было легко узнать.

— Мы закроем вход! — Хэверти ударил по камню. — Тогда нам не нужно будет больше бояться ни реактистов, ни субатов!

— Садитесь, старейшина, — сказал Первый Выживший властным голосом. — То, что вы говорите, не имеет смысла.

— Да? А почему?

— Нам говорили, что когда-то давно это уже пробовали. Прекратилась циркуляция воздуха, и температура стала просто невыносимой.

Джед медленно прошел до входа в грот, стараясь держаться сбоку, чтобы не перебить звуки прожектора, так как это выдало бы его присутствие даже менее натренированному уху, чем его собственное.

Первый Выживший рассеянно и негромко постукивал по каменному столу.

— Тем не менее, — произнес он, — кое-что мы можем сделать.

— Да? И что же? — спросил Выживший Хэверти.

— Но в одиночку это нам не по силам. Это слишком большой проект. Необходимы совместные действия между нами и Верхним Уровнем.

— До настоящего времени мы ничего не предпринимали вместе с ними, — вступил в разговор старейшина Максвелл.

— Но они знают, что придет время и нам нужно будет объединить наши усилия.

— А о чем идет речь?

— Есть проход, который мы могли бы закрыть. Это не затруднило бы движения ни на Низшем, ни на Верхнем Уровнях, но отрезало бы нас от Мира реактистов, если наши расчеты верны.

— Главный проход, — предложил Максвелл.

— Точно. Это огромная работа, но если за нее возьмутся оба Уровня, то, возможно, мы сможем закончить ее за полпериода.

— А реактисты? — снова вскочил Хэверти. — Разве они позволят нам спокойно работать?

Джед услышал, как Первый Выживший пожал плечами, прежде чем продолжить:

— Жителей обоих наших Уровней больше, чем реактистов. Мы можем сложить материалы с нашей стороны баррикады быстрее, чем они сумеют убрать со своей. В конце концов они бросят это дело.

Вокруг большого каменного стола установилась тишина.

— Соблазн велик, — сказал Максвелл. — Нам остается только убедить жителей Верхнего Уровня.

— Я думаю, это возможно, — Первый Выживший откашлялся. — Входите же, Джед, мы вас ждали.

Войдя, Джед заметил, что Первый Выживший заметно постарел. Непрерывный стук его ногтя передал Джеду довольно сложное впечатление: лица всех сидящих вокруг стола были обращены к Джеду. Он также чувствовал, что позади Первого Выжившего кто-то стоит.

Человек этот постепенно проявился, и Джед расслышал его в деталях: не очень высокий, немного сутулый, несмотря на молодой ритм его дыхания; волосы падали на лоб и щеки, оставляя свободными только уши, нос и рот. Самая волосатая личность Низшего Уровня: Ромель Фентон-Круазе, его брат.

После того, как были соблюдены обычные правила разумного времени, чтобы узнать и подумать, Первый Выживший начал говорить:

— Джед, вы не думаете, что настало время, чтобы выдвинуть вашу кандидатуру в Выжившие?

Первой мыслью Джеда было проигнорировать этот прозаический вопрос и сразу перейти к рассказу об угрозе, таящейся в Начальном Мире. Но так как к этому вопросу нужно было подходить с большой осторожностью, он решил немного подождать с этим и ответил лишь:

— Да, конечно!

— Вы уже думали об объединении?

— Радиация, нет! — Он прикусил язык. — Нет, об этом я еще не думал.

— Вы, конечно, знаете, что любой человек должен стать Выжившим и что первая обязанность Выжившего — это выжить.

— Так меня учили.

— И выжить означает не только сохранить свою собственную жизнь, но и передать ее следующим поколениям.

— Я это прекрасно осознаю.

— И вы не нашли никого, с кем бы вы хотели объединиться?

Была Зельда, но она была из «волосатых лиц». Была Луиза, эхо которой отражали чистое лицо и открытые глаза, но она все время дрыгалась и хихикала.

— Нет, Ваше Выживание!

Вокруг стола раздались жесты неодобрения, а Ромель потер руки при мысли о том, что должно произойти дальше. Его злорадство напомнило Джеду о времени, когда «шутки» Ромеля имели форму лассо, которое вылетало из укрытия и швыряло его на землю, больно обвившись вокруг его щиколоток. Вражда между братьями продолжала существовать и поныне. Но сейчас она выражалась по-взрослому — или почти по-взрослому.

— Хорошо, — с воодушевлением сказал Первый Выживший; он поднялся. — Я думаю, что мы нашли для вас подругу для объединения.

Джед пробормотал что-то неразборчивое, но потом, забыв всякое уважение, выкрикнул:

— Нет, только не для меня!

Как объяснить им, что у него нет времени, чтобы объединиться? Что он должен оставаться свободным, чтобы продолжать то, что начал много периодов назад? Что он подвергает сомнению их религиозные верования? Что он хочет посвятить свои силы доказательству того, что Свет — физическое явление, которого можно достичь в этой жизни, а вовсе не то, что существует только в жизни будущей?

Ромель со смехом сказал:

— Это решат старейшины.

— Ты не старейшина!

— Ты тоже. И ты забываешь известный кодекс старшинства.

— К Радиации кодекс!

— Достаточно! — прервал их Первый Выживший. — Как напомнил Ромель, вопрос о вашем объединении решать нам. Что скажут старейшины?

Максвелл предложил:

— Расскажите нам сначала о некоторых деталях соглашения между Мирами.

— Хорошо, — согласился Первый Выживший. — До сегодняшнего момента ни я, ни Лa Ру ничего не сообщали об этом, но мы оба придерживаемся мнения, что нужно укрепить отношения между двумя мирами. Ла Ру думает, что объединение Джеда с его родной племянницей поможет этой цели.

— Ни за что на свете! — запротестовал Джед. — Ла Ру, наверное, очень хочет избавиться от родственницы, мало одаренной природой!

— Вы ее когда-нибудь слышали? — спросил Первый Выживший.

— Нет! А вы?

— Я тоже нет; но Ла Ру говорит…

— Мне плевать на то, что говорит Ла Ру!

При входе на Верхний Уровень непривычные звуки центрального прожектора принесли Джеду многочисленные, впечатления о мире, достаточно похожем на его собственный: с пещерами, рабочими местами и оградами для скота.

Ожидая эскорта, который должен был за ним прибыть, он с грустью думал о найденном по другую сторону барьера оружии Оуэна. Похоже, он ошибался, думая, что проклятое существо было послано самим Светом только для того, чтобы наказать его за святотатственное отрицание веры. В конце концов, барьер, видимо, был построен только для того, чтобы защитить людей от этих чудовищ. Но это не остановит его в поисках Тьмы. И он не позволит, чтобы судьба Оуэна надолго осталась невыясненной.

— Джед Фентон?

Голос, который послышался из-за скалы слева, застал его врасплох. Выйдя на ясный звук центрального прожектора, человек сказал:

— Я — Лоренц, советник Ла Ру Ансельма.

Голос Лоренца говорил о человеке маленького роста, со слабым дыханием, который держался немного ссутулившись. Джед получил и непрямое звуковое впечатление лица, покрытого глубокими морщинами, на котором отсутствовала нежная влажность открытых глаз.

— Десять прикосновений узнавания? — вежливо спросил Джед.

Но советник отклонил предложение.

— Мне достаточно моих чувств; я никогда не забываю того, что слышу.

Он начал спускаться по тропинке, извивающейся по зоне горячих источников. Джед следовал за ним.

— Ла Ру ждет меня?

Это был бесполезный вопрос, поскольку гонец наверняка уже сообщил о его приходе.

— В противном случае я бы не пришел вас встречать.

Почувствовав враждебность в резких словах советника, Джед обратил на него особое внимание. Эхо прожектора сильно изменялись при контакте с Лоренцем из-за решительного и злобного выражения его лица.

Джед откровенно спросил:

— Вы против моего присутствия здесь?

— Да, я не советовал делать это. Я не понимаю, что мы выиграем, объединившись с вашим Миром.

Неодобрительное отношение советника занимало Джеда до тех пор, пока он не понял, что объединение двух Уровней автоматически повлечет за собой ослабление влияния Лоренца.

Тропинка перестала спускаться и теперь шла вдоль правой стены. Жилые пещеры отражались приглушенными звуками. Джед скорее почувствовал, чем услышал несколько групп любопытных, слушающих, как они проходят мимо.

Советник взял его за плечи и повернул направо.

— Вот пещера Ла Ру.

Слушая свои эхокамни, Джед неуверенными шагами двигался вдоль длинного коридора. Противоречия, которые он слышал, смущали его. Даже сам проход был одновременно и знакомым, и странным. Джед был уверен, что когда-то уже приходил сюда. Например, он точно помнил этот точеный сталактит, роняющий холодные капли в крошечное озерко. Он часто останавливался здесь, трогая руками его влажную и скользкую поверхность и вслушиваясь в красоту падающих капель.

И в то же время, когда он направлял свои «клик» прямо на сталактит, тот превращался в живое существо, удлиняясь до самой воды или же, наоборот, сокращаясь почти до потолка. Рядом с ним угрожающе открывалось и закрывалось отверстие колодца. Сам коридор тоже сокращался и раздвигался наподобие гигантских легких.

— Не бойся, Джед! — прозвучал нежный женский голос. — Мы просто забыли искусство удерживать предметы на месте.

Голос был одновременно умиротворяющим и знакомым, чужим и волнующим. Джед послал несколько точных «клик». К нему вернулось впечатление о лице, лишенном всякого выражения. Джед хотел прикоснуться к нему, но его руки схватили пустоту. И в то же время он ведь ясно слышал ее!

— Уже так давно, Джед! Все детали позабыты.

Джед сделал несколько нерешительных шагов.

— Добрая Выжившая?

Он почувствовал ее легкую иронию:

— Ты говоришь это таким холодным тоном!

И сразу целая лавина детских воспоминаний обрушилась на его сознание.

— Но ведь вас же не было! И вы, и Глухое Ухо, и Вечный Человек… все вы были только мечтой, сном!

— Послушай вокруг себя, Джед, разве все это кажется тебе реальным?

Сталактит продолжал изменять форму. Стена коснулась его руки, а потом вернулась на прежнее место.

Значит, это состояние, похожее на те, которые приходили к нему в детстве. Со стесненным сердцем он вспомнил периоды, когда Добрая Выжившая брала его за руку и уводила с собой. Это была рука, которую он не всегда мог ощущать, и в реальном мире она никуда его не уводила, потому что на самом деле он продолжал спать на своей каменной скамье. И тем не менее он внезапно оказывался в длинном коридоре или в маленьком смежном Мире вместе с Глухим Ухом — мальчиком, который мог различать только жужжание насекомых. Добрая Выжившая объясняла: «Ты и я, Джед, мы можем избавить Глухое Ухо от его одиночества. Подумай о страшном мире, в котором он живет — абсолютно молчаливом мире! Но я смогу провести вас обоих через этот проход, и вы сможете играть вместе так, как будто он не глухой!»

Джед опять оказался в том же самом, странном и вместе с тем знакомом коридоре.

Добрая Выжившая произнесла:

— Глухое Ухо теперь уже взрослый, ты просто не узнаешь его.

Удивленный Джед возразил:

— Но воображаемые создания не могут расти!

— Мы не совсем такие, как остальные воображаемые создания.

Он спросил недоверчиво:

— И где же Глухое Ухо? Я хочу его слышать.

— Он чувствует себя хорошо, и Вечный Человек тоже. Вечный Человек очень постарел. Знаешь, он на самом деле не вечный, но почти! Правда, теперь у нас нет времени пойти их услышать. Ты меня беспокоишь, Джед. Нужно, чтобы ты проснулся.

На мгновение ему показалось, что он действительно просыпается. Потом он вновь погрузился в детские воспоминания. Добрая Выжившая объяснила ему, что он был единственным, к кому она могла приходить, да и то только тогда, когда он спит. Но Джед все время говорил о ней, и она испугалась. Она ведь знала, что люди начинают спрашивать себя, не является ли он Другим. А она вовсе не хотела, чтобы он разделил судьбу, ожидающую Других. И тогда она перестала ходить к нему.

Но тут Добрая Выжившая покончила с его воспоминаниями:

— Нужно, чтобы ты проснулся, Джед! Ты ранен и слишком долго находишься без сознания.

— Значит, ты вернулась только для того, чтобы разбудить меня?

— Нет, я хочу предостеречь тебя против чудовищ и всех этих твоих мечтаний — твоего желания идти на поиски Света. Чудовища безобразны и злобны. Я проникла в сознание одного из них: оно было полно таких страшных и странных вещей, что я не смогла оставаться там больше доли биения сердца!

— Их много? — Да.

— А поиски Света?

— Неужели ты не понимаешь, что ты ищешь только свои мечты? Тьмы и Света, как ты их себе представляешь, не существует. Ты просто стараешься уклониться от своих обязанностей. Тебе следует думать о выживании, об объединении, о действительно важных вещах.

Он всегда думал, что если бы его мать была жива, то она была бы в точности такой, как Добрая Выжившая.

Но только Джед собрался ответить ей, как она исчезла!

Он повернулся на мягком матрасе из волокон манны и почувствовал повязку вокруг головы.

Откуда-то издалека, перекрывая звуковой фон, доносился неуверенный мужской голос, который произносил привычные слова обычая ознакомления:

— Здесь, сын, мы находимся под эхопрожектором. Ты слышишь, какой громкий звук? Заметь направление его «клак» — оно строго вертикально. Мы в центре Мира. Послушай те эхо, которые все стены отражают почти одновременно. Пойдем, мой мальчик…

Джед с трудом приподнялся, и кто-то придержал его за плечи, чтобы он оставался лежать.

Это оказался советник Лоренц; он обернулся и скомандовал:

— Идите скажите Ла Ру, что он приходит в себя.

Джед почувствовал, как удаляется запах Деллы, растворяясь среди более сильных запахов, пропитывающих все вокруг, — запахов, которые помогли ему идентифицировать пещеру Ансельма Ла Ру.

Голос отца-инструктора достиг сознания Джеда, затрудняя его попытки сориентироваться:

— …Там, прямо перед тобой, сын мой, — ты слышишь эту пустоту в череде звуков? Это вход в наш Мир. Сейчас мы направляемся к птичьему двору. Будь внимателен, мой мальчик! Перед тобой в пяти шагах находится большой выступ скалы. Остановимся на минуту. Потрогай его. Ощути его форму и размеры. Запомни точное место. Так ты избежишь многих ран и шишек…

Джед постарался отогнать навязчивый голос и собрать разбегающиеся мысли. Но он еще полностью находился под впечатлением своего сна.

Он был смущен возвращением Доброй Выжившей, внезапно появившейся из давно забытых мечтаний, как если бы он вернулся в пропасть своего прошлого и принес оттуда самый запомнившийся эпизод. Но он понял настоящее значение этого появления: вероятно, это была всего лишь ностальгия по детству — по тому чувству защищенности, которого он не испытывал с того момента, как отец взял его за руку и познакомил со своим миром, точно так же, как это делал сейчас этот чей-то внимательный отец.

— Во имя Радиации, что произошло? — с трудом выговорил он.

— Вам в висок попал дротик, — сообщил ему Лоренц, — и вы погасли, как эхопрожектор, на целый период.

Тут Джед разом все вспомнил. Шатаясь, он встал на ноги:

— Чудовище? И реактисты?

— Они ушли. Все.

— Что произошло?

— Кажется, чудовище похитило реактиста, сторожившего выход. Два других реактиста пытались ему помочь, но потеряли сознание на месте.

«Клак» центрального прожектора проникли через раздвинутые занавеси у входа и отразились на лице советника, показав его искаженные страхом черты. Джед прочитал на этом лице еще одно выражение: казалось, советник хочет сказать что-то еще.

Но больше всего Джеда обеспокоило появление чудовища на Верхнем Уровне. До сих пор он был уверен, что достаточно барьера, чтобы преградить сюда путь подобным созданиям. Он думал, что Оуэн и он сам заслужили все эти неприятности, потому что нарушили табу барьера. Но это было не все. Кроме того, чудовище проникло через барьер, чтобы прийти в мир, населенный людьми. Еще раз Джед спросил себя, нет ли на нем вины за это? Ведь он первым вышел в Начальный Мир, разве не так? И разве чудовище не выбрало особенно важный момент, чтобы снова напасть на людей: как раз тогда, когда он, Джед, начал богохульствовать, думая вновь приняться за поиски Света?

Советник наконец решился спросить:

— А что вы делали как раз перед тем, как вас ранили дротиком?

— Я пытался подойти к реактисту, который охранял вход.

Лоренц слышимо посуровел:

— Значит, вы это признаете?

— Что я должен признавать? Ведь у меня был шанс захватить заложника.

— О! — В голосе советника прозвучало разочарование. Потом он с сомнением добавил: — Ла Ру будет счастлив это узнать. Многие из нас спрашивали себя, почему вы скрылись.

Джед сел на ложе, свесив ноги:

— Я не понимаю, что вы пытаетесь этим доказать? Вы хотите сказать, что…

Но Лоренц поспешно продолжил:

— Итак, вы хотели атаковать реактиста? Этому довольно трудно поверить!

Сначала Лоренц излучал открытую враждебность. Потом советник с юмором — возможно, наигранным — предположил, что способности Джеда можно сравнить со способностями реактистов. Чего он этим добивался?

Джед взял Лоренца за руку:

— О чем вы думаете?

Как раз в этот момент Ансельм Лa Ру сильным движением откинул занавес и вошел в пещеру.

— Что это за истории о том, кто хотел атаковать реактиста?

Джед услышал почти незаметные движения Деллы, которая вошла вместе с вождем.

— Именно для этого Джед и направился ко входу, — скептическим тоном пояснил Лоренц.

Ансельм, однако, не обратил никакого внимания на это добавление.

— Именно это я и говорил! Как вы себя чувствуете, мой мальчик?

— Как если бы мне заехали дротиком по голове!

Ла Ру добродушно рассмеялся, потом вновь стал серьезным.

— Вы оказались гораздо ближе к этой штуке, чем все мы. Во имя Радиации, что это было?

Джед задумался, стоит ли рассказывать о своей предыдущей встрече с чудовищем. Но закон барьера действовал здесь с той же строгостью, что и на Низшем Уровне.

— Я не знаю. У меня не было времени, чтобы услышать его перед тем, как меня ранили, — сказал он.

— Кобальт, — прошептал Лоренц. — Конечно же, это был Кобальт!

— Может быть, это были Кобальт и Стронций, — предположила Делла. — У многих людей создалось впечатление, что чудовищ было два.

При этих словах Джед вздрогнул. Разве его сон не подсказывал ему, что этих непонятных существ было много!

— О Свет! Это было ужасно! — согласился Ансельм. — Конечно же, это были демоны-близнецы. Какие еще существа могли бы вызвать у нас эти странные и мрачные ощущения?

— Не все почувствовали эти «странные и мрачные», как вы говорите, ощущения, — напомнил ему советник официальным тоном.

— Верно. Ни один из Волосатых Лиц, к примеру, не помнит о такой необычной вещи.

— Я тоже, хотя я и не Волосатое Лицо.

— Есть еще и другие, которые ничего не почувствовали. А вы, мой мальчик?

— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал Джед, не желая вдаваться в подробности.

Ансельм и Лоренц замолчали. Делла положила руку на лоб Джеда:

— Мы вам приготовили поесть. Вам еще что-нибудь нужно?

Удивленный, Джед вслушался в девушку получше. Она почему-то была такой любезной!

— Хорошо, мой мальчик, — сказал Ансельм, собираясь уходить. — Сейчас не переутомляйтесь, а когда вы поправитесь, вы вернетесь к себе для отдыха и созерцания, чтобы избежать необдуманного объединения.

Занавес опустился вслед за вышедшими Ла Ру и советником.

— Я пойду послушаю, готов ли обед, — сказала Делла и тоже вышла.

Джед снова лег на свое ложе и попробовал ощупать рану через повязку. Воспоминание о встрече с чудовищем — или с чудовищами — было еще свежо. В их присутствии он испытал то же ощущение, что и в Начальном Мире. Он снова подумал о том таинственном ощущении давления, которое почувствовало его лицо, и ему показалось, что именно его глаза получили большую часть энергий этого воздействия. Почему? Он припомнил, что Оуэн не ощутил этого психического давления. Может быть, с этим фактом связано то, что его друг предпочитал держать глаза закрытыми?

В пещеру вернулась Делла, и Джед ощутил, что она принесла скорлупу, наполненную… он послушал жидкость и почувствовал нежный запах бульона из клубней манны. В другой руке она держала предмет, который он не смог узнать.

— Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы выпить немного этого бульона? — спросила она, протягивая ему сосуд.

Он услышал, что она очень беспокоится о нем, и никак не мог объяснить изменения ее отношения к нему.

Вдруг он почувствовал, как горячая жидкость полилась ему на руку.

— Осторожнее! Вы так все разольете!

— О! — Она выровняла сосуд. — Извините меня.

Он внимательно слушал девушку. Она даже не услышала, как потекла жидкость! Можно подумать, что она совсем глухая!

Придумав вопрос, он почти неслышно прошептал:

— Что это за бульон?

Ответа не было. Ее уши действительно ничего не стоили! И в то же время… Он помнил, как она выбрала мишенью такой крошечный и тихий источник, что он даже не подумал о его существовании!

Делла поставила миску и протянула ему предмет, который принесла с собой.

— Что вы об этом думаете, Джед? — спросила она тихо.

Он тщательно обследовал предмет. Он все еще был пропитан запахом чудовища. Это была трубка конической формы, похожая на секцию стебля манны. Более широкий конец ее был обломан. Проведя пальцем внутри, он нашарил маленький твердый предмет. А вытаскивая палец, порезался обо что-то очень острое.

— Что это?

— Я не знаю. Я нашла это возле входа. Должно быть, его уронило одно из чудовищ.

Он еще раз ощупал маленький округлый предмет. Это ему… что-то он ему напоминал.

— Один конец был теплым, когда я подобрала эту штуку, — сказала она.

Он слушал ее с подозрением. Почему она заколебалась, прежде чем сказать слово «теплый»? Знала ли она, что реактисты реактируют теплоту? Хотела ли она услышать его мнение по этому поводу, или она тоже думала, что он — реактист? В любом случае она хорошо скрывала свои мысли.

Джед с трудом приподнялся на локте. Теперь он вспомнил! Круглый предмет в трубке был миниатюрной копией Святой лампы, используемой во время некоторых религиозных церемоний!

Он не мог поверить своим ушам. Каково было значение этого странного парадокса? Ведь Святая лампа ассоциировалась со Светом, с добротой, с добродетелью, а не с безобразными и злыми чудовищами!

Никакие события больше не нарушали монотонности последних периодов его пребывания на Верхнем Уровне. Жители были не особенно любезны с ним; появление чудовищ сделало их пугливыми и замкнутыми. Несколько раз на его приветствия не отвечали и он мог слышать ускоренное биение сердца, выражавшее панический страх.

Если бы не Делла, он ушел бы на свой Уровень раньше, чем это предусматривалось обычаем. Но девушка представляла собой загадку, которую ему очень хотелось бы разгадать.

Она все время находилась рядом с ним. И дружба, которую она ему предлагала, была настолько щедрой, что он нередко чувствовал, как ее рука касается его руки, когда она показывала ему свой мир или знакомила Джеда с его обитателями.

Однажды Делла еще больше углубила тайну, спросив:

— Джед, вы от меня ничего не скрываете?

— Что вы хотите сказать?

— Вы не находите, что я тоже попадаю в цель довольно метко?

Чтобы заставить ее побольше развить эту тему, он сказал:

— Камнями вы действительно прекрасно попадали в цель!

— Кроме того, я нашла этот предмет, который больше никто не услышал.

— Ну и что?

На лице девушки, обращенном к нему, отражалось страстное ожидание. Он почувствовал, что его молчание привело ее в отчаяние. Она даже сделала вид, что собирается уходить, но он задержал се вопросом:

— Что именно я скрываю от вас, по вашему мнению?

На его вопрос она отвечать не стала.

— Я не знаю, вы за или против нашего объединения, — просто сказала она, но было ясно, что она сказала совсем не то, что хотела бы.

Во время двух последних периодов его пребывания Джеду казалось, что Делла прислушивается к малейшему его слову, как будто чего-то ожидает. Это продолжалось до самого его ухода. Она находилась на плантации манны, пока эскорт ожидал его у выхода в коридор.

— Джед, не надо ничего от меня скрывать, это нехорошо!

— Что, например?

— Например… как получается, что вы так хорошо слышите!

— Когда я был молодым, Первый Выживший проводил много времени…

— Вы все это уже мне рассказывали, — нетерпеливо напомнила она. — Если мы не изменим своего мнения после отдыха и созерцания, Джед, мы объединимся. Тогда между нами не должно будет оставаться секретов.

Но в тот момент, когда он собрался спросить, что же она хочет этим сказать, пришел Лоренц, неся на плече лук.

— Перед вашим уходом, — сказал он, — мне хотелось бы, чтобы вы дали мне урок стрельбы из лука.

Джед взял лук и колчан, теряясь в догадках, почему вдруг советник захотел улучшить свои навыки в стрельбе.

— Хорошо. В поле я никого не слышу.

— Да, но через несколько биений сердца туда придут играть дети, — сказал советник. — Прослушайте сад: вы слышите этот высокий стебель манны, в сорока шагах от нас?

— Да.

— Плод наверху — хорошая мишень.

Отойдя от испарений ближайшего колодца, Джед стукнул своими эхокамнями.

— Когда речь идет о неподвижной мишени, — пояснил он, — нам нужно воспринять ее как можно более четко. Центральный прожектор не дает достаточно ясного впечатления. — Он натянул лук. — Затем очень важно не менять положения ног, потому что иначе вы потеряете начальную ориентацию.

Выпустив стрелу, он услышал, как она пролетела на две длины руки выше плода. Удивленный таким значительным промахом, он снова стукнул камнями, краем уха отмечая реакцию Лоренца. Лицо советника выражало сильнейшее волнение. Лицо Деллы также отражало звуки восторга. Почему же они так счастливы, что он промахнулся? Ошарашенный своими наблюдениями, он выстрелил еще раз. Вторая стрела пролетела так же далеко от цели, как и первая.

Советник и девушка казались еще более довольными. Однако их поведение заметно отличалось одно от другого: Лоренц торжествовал, а Делла была безумно счастлива.

Он промахнулся еще дважды, прежде чем оставил эту непонятную игру. Раздосадованный, он бросил лук и колчан и направился к выходу, где его ожидали сопровождающие. Сделав несколько шагов, он вдруг сообразил, почему стрелял так из рук вон плохо. Тетива лука оказалась натянутой значительно сильнее, чем в его мире! Это же было так просто! Он припомнил, что заметил, как сильно натянута тетива, но просто не обратил на это взимания.

Внезапно Джед резко остановился. Он вдруг понял, что происходило. Он знал, почему Лоренц так отреагировал на его промахи и даже для чего он вообще затеял весь этот спектакль.

Чтобы сохранить свое влияние и положение советника, Лоренцу было необходимо дискредитировать Джеда как возможного партнера по объединению с Деллой. А что могло быть лучшим аргументом для этого, чем доказательство того, что он реактист?

Советник наверняка знал, что реактисты не могут реактировать в зоне тепла, которая окружает кипящие источники в садах. И так как именно рядом с источником Джед и промахнулся несколько раз кряду, Лоренц мог быть вполне уверен, что Джед — реактист.

Да, но что же тогда вызвало такую реакцию у девушки? Вероятно, она тоже знала об ограничениях возможностей реактистов. И она поняла, что доказывает такая проверка Джеда, даже если не догадывалась, что проверка и была специально для этого задумана.

Но ведь его неудача сделала ее безумно счастливой. Почему?

— Джед! Джед!

Он услышал, как Делла бегом догоняет его.

Она схватила его за руку:

— Ты можешь мне теперь ничего не говорить! Я сама знаю. О Джед! Джед! Я даже и мечтать не смела о такой замечательной вещи!

Она обхватила руками его голову и поцеловала прямо в губы.

— Ты… ты знаешь… что? — еле смог выговорить он, чтобы заставить ее объяснить все до конца.

Девушка с воодушевлением продолжала:

— Ты не слышишь, что я догадывалась об этом с самого начала — с момента метания копий? И когда я принесла тебе эту трубку, которую уронило чудовище, я чуть было не сказала тебе, что я ее нашла по теплу, исходившему от нее! Но я не могла сделать первый шаг, не имея уверенности, что ты тоже реактист!

Он с трудом выговорил:

— Тоже?

— Да, Джед! Я — реактирую, как и ты!

Их беседу прервал капитан почетного эскорта, который подошел предупредить Джеда, что все готово к отправлению.

Отдых и созерцание требовали соблюдения строжайшей дисциплины. Действительно, объединение, как жизненно важный шаг, подразумевало, что Выживший полностью достоин его, что создавало двойную ответственность. Кроме того, тот, кто посвящал себя объединению, должен был также выполнять требования размножения и ознакомления своего потомства с Миром.

Однако Джед, пребывая в тишине пещеры, закрытой тяжелыми занавесями, размышлял совсем не об этих предметах. Он думал о Делле, но не в смысле обычного объединения. Его размышления касались того принципиально важного факта, что она была реактисткой. Как же ей удавалось так долго скрывать это? И каковы были теперь ее намерения?

В то же время ситуация была не лишена юмора. Стоило лишь вспомнить Лоренца, который изо всех сил старался разоблачить Джеда — реактиста, при этом совершенно не замечая Деллу. Но в такой ситуации девушка встанет на сторону Джеда, если советник начнет открыто обвинять его.

Если бы Джед захотел, он смог бы разоблачить Деллу в любой момент. Но чего он этим добьется? В любом случае тот факт, что она принимала его за реактиста, создавал любопытное положение, и Джеду не терпелось выяснить, чем же все кончится.

Все мысли неизменно приводили его к предположениям, касающимся истинной природы редкой способности реактистов. Какова была та магическая сила, которая позволяла им воспринимать физический мир в полной тишине и при отсутствии всяких запахов? Может быть, реактисты слышали наподобие Глухого Уха из его снов — неприметные звуки, исходящие от всех предметов, живых и неживых? Потом Джед вспомнил, что они реактировали не звуки, а тепло.

Каждый раз, когда его внимание отвлекалось на эти темы, он понимал, что отдаляется от смысла отдыха. Однако Джеду казалось, что из-за необычных условий его будущего объединения эти вопросы заслуживают такого внимания.

Чтобы не отвлекаться слишком от жизненно важных проблем, Джед не стал рассказывать Первому Выжившему о чудовищах на Верхнем Уровне. Это могло бы лишь возобновить обвинения в его адрес, связанные с путешествием в Начальный Мир.

Во время четвертого периода отдыха раздавшиеся снаружи звуки отвлекли Джеда от медитации. Сначала он подумал, что это снова нападение чудовищ. Но голоса, доносившиеся до него, выражали скорее досаду, чем страх. Казалось, все жители бросились к плантациям. Он услышал, что все жилища опустели, и решил прервать свой отдых. Джед побежал к плантациям. Дойдя до середины пути, он услышал, что Первый Выживший и старейшина Хэверти идут ему навстречу.

— Вы собирались долго держать это в тайне? — спрашивал Хэверти.

— По крайней мере до тех пор, пока не приму решение.

— А? Что? Я… Но что вы можете сделать?

— Надо же, Джед! Итак, ты прервал свой отдых? Может быть, это и к лучшему.

Хэверти извинился, объяснив, что хочет послушать, не придумал ли старейшина Максвелл, как выйти из создавшегося положения.

— А что произошло?

— Иссякли разом девять горячих источников. — Первый Выживший направился к своей пещере.

— Уф! А я было решил, что это субаты или даже реактисты!

— О Свет! Если бы только это!

Вернувшись к себе, Первый Выживший начал мерить шагами свое жилище.

— Создалась критическая ситуация, Джед!

— Может быть, источники снова потекут?

— Три первых пересохли напрочь. Я боюсь, что они иссякли навсегда.

Джед решительно махнул рукой:

— Ну что же, придется обойтись без них!

— Ты что, не понимаешь, насколько серьезно наше положение? Равновесие весьма шатко. То, что произошло, означает, что некоторые из нас уже не смогут выжить!

Джед собрался успокоить его, но мысли перешли на более личные проблемы. Может быть, это — месть чудовища Начального Мира, гнев которого навлек на них он, Джед? Иссякшие на обоих Уровнях горячие источники, злые существа, переходящие барьер, — вдруг все это означает начало возмездия оскорбленного Всемогущего Света?

— Вы хотите сказать, что выживут не все из нас?

— Посчитай сам. Каждый источник в состоянии кормить самое большее сто двадцать пять растений манны. Девять высохших колодцев означают уменьшение на тысячу двести растений, по меньшей мере.

— Но это же всего лишь маленькая часть…

— Все, что уменьшает потенциал выживания. — очень важно! Используя известную формулу, нетрудно услышать, что при уменьшении количества источников на девять мы сможем прокормить только тридцать четыре головы скота вместо сорока. Количество других животных тоже соответственно уменьшится. А в результате здесь сможет выжить на семнадцать человек меньше.

— Мы можем пополнить нехватку охотой.

— Дичи и так становится все меньше и меньше: проходы полны субатов.

Первый Выживший перестал шагать из угла в угол. Он тяжело дышал, и не нужны были эхо, чтобы услышать по его осунувшемуся лицу, что он пребывает в полном отчаянии.

При мысли о том, что выживание человека полностью зависит от манны, Джед почувствовал, как его охватывает чувство безнадежности. Манна была их единственным спасением от смерти, так как служила пищей для людей и для животных; кроме того, она давала питательные семена, волокна, из которых женщины делали ткани, веревки и сети, скорлупу, которую можно было использовать в качестве сосудов. А высушенные стебли манны становились достаточно твердыми, чтобы изготавливать из них копья и стрелы.

Он с горечью вспоминал серьезный голос отца, который несколько возникновений назад рассказывал ему одну из легенд:

«Наши деревья манны — подобие тех великолепных растений, которые Свет создал в Раю, но, увы, всего лишь очень слабое подобие. Растения, созданные Светом, были покрыты тысячами легких, изящных штучек, качавшихся я шептавших при малейшем ветерке и радующихся постоянному общению со Светом. Они поглощали энергию света и использовали ее так, что могли смешивать воду, которую растения пили, с частицами земли и с воздухом, выдыхаемым людьми и животными. И для людей и животных они превращали все взятое в пищу и в чистый воздух.

Но растения Света совершенно не подходили для нас! Нам пришлось вывести дерево, менее приятное на слух, но обладающее мощными корнями, способными глубоко погружаться в колодцы с кипящей водой. Таким образом они впитывают тепловую энергию воды и используют ее, чтобы преобразовать отработанный воздух наших Миров, а также продукты разложения в волокна и клубни, в плоды и в свежий воздух.

Это и есть манна».

Оборвав воспоминания, Джед спросил:

— И что же дальше?

— Как проходит твое созерцание?

— Мне кажется, я уже почти исчерпал тему.

— Тем лучше, — Первый Выживший положил руку ему на плечо. — Скоро нам понадобится помощь Верхнего Уровня. Ты, конечно, понимаешь, что у тебя нет выбора. Принимая во внимание обстоятельства, твое объединение ни в коем случае не должно быть неудачным, — ты же понимаешь это?

— Да, конечно.

Первый Выживший тепло пожал ему руку:

— Я уверен, что ты будешь готов вернуться на Верхний Уровень, как только закончишь семь периодов отдыха.

Снаружи глубокую тишину, упавшую на Мир, нарушили первые слова Молитвы Света. Страстный голос Хранителя Пути дрожал от почтения, произнося священные тексты. Тише, но не менее страстно, звучали ему в тон голоса верующих. Вспомнив, что церемонии оживления трех первых источников ни к чему не привели, Джед поднял занавеси и отправился к месту собрания, чтобы присутствовать на службе.

Встал он немного в стороне от остальных. Если бы он встал в первом ряду на церемонии, на которой он присутствовал впервые за несколько возникновений, то отвлек бы Хранителя и Выживших. Он почувствовал еще большую тревогу, когда какой-то мальчик, обладающий, видимо, очень тонким слухом, сжал руку матери и воскликнул: «Мама! Это Джед! Это Джед Фентон!»

Мать пожурила его: «Замолчи и слушай Хранителя». А Хранитель Филар прохаживался между молящимися, и его слова ясно отражались от предмета, который он прижимал к груди.

Хранитель призывал:

— Прикоснитесь к Святой лампе! Пусть вдохновение ведет вас по дороге добродетели! Изгоним Тьму! Мы выполним свои обязанности Выживших только тогда, когда отречемся от Зла, и только так мы сможем начать большой период объединения со Всемогущим Светом!

Джед подумал, что если Хранитель Пути еще не казался измученным жителем Низшего Уровня, то уже был близок к этому. Звуки центрального прожектора отскакивали от костей его тела, казалось, готовых проткнуть кожу Хранителя. Его борода была такой редкой, что ее почти не было слышно. Но что больше всего поражало в лице Хранителя, так это его глубоко посаженные глаза, веки которых были сжаты так крепко, что, похоже, не открывались ни разу в жизни.

Подойдя к Джеду, Хранитель остановился и сказал своим вибрирующим басом:

— Среди всех вещей, находящихся в этом Мире, Святая лампа — единственное, что когда-либо соприкасалась со Светом. Дотронься до нее! — Поскольку Джед колебался, Хранитель повторил: — Дотронься до нее!

Джед неуверенно протянул руки и коснулся гладкой холодной поверхности. Предмет казался гораздо больше той маленькой лампочки, которую чудовища оставили в пещере Верхнего Уровня. И Джед подумал, что…

Но тут же отогнал эту мысль. Разве не его пагубное любопытство по поводу лампы и других вещей уже навлекло такие бедствия на этот мир?

Хранитель шел величественным шагом и нараспев провозглашал:

— Существуют те, кто отрицает, что в этой лампе когда-либо находился Свет. Да падет на них проклятие за то, что они вызвали гнев Всемогущего!

Джед опустил голову, понимая, что уж ему-то хорошо известен такой человек.

— Духовные проблемы, предстающие перед нами в этот период оживления, — заключил свою проповедь Хранитель, — касаются лично каждого из нас. Эхо очень четкое. Если каждый из нас не раскается в своих ошибках, мы, возможно, обнаружим, что тот же самый Всемогущий Свет, который благословил Выжившего своим присутствием, обладает и способностью уничтожить его навсегда!

Он положил Святую лампу в нишу и повернулся к собранию, простирая руки. Одна пожилая женщина встала и смиренно подошла к нему. Джед услышал, как руки Фила-ра выполняли последний обряд.

— Ты ее чувствуешь? — спросил Хранитель.

Разочарованная женщина отрицательно покачала головой и вернулась на свое место.

— Терпение, дочь моя. Все, кто проявляют упорство в борьбе против Тьмы, достигнут Эффективного возбуждения.

Еще одна Выжившая, потом двое детей, потом один Выживший робко подошли к Хранителю Филару, прежде чем ритуал возбуждения оптического нерва дал первый положительный результат. Это произошло с какой-то молодой женщиной. Как только Хранитель откинул волосы, закрывавшие ее лицо, и коснулся кончиками пальцев ее век, она восторженно вскрикнула:

— Я ее чувствую! О, я чувствую ее!

Ее голос был полон такого волнения, что Джед вздрогнул.

Хранитель одобрительно погладил ее по голове и перешел к следующему.

Джед стоял последним, запрещая себе думать о том, что те, кто были Эффективно возбуждены, возможно, чувствовали лишь прикосновение рук Хранителя. Он же, наоборот, старался быть как можно восприимчивее, чтобы его первое участие в обряде не нарушили старые предрассудки.

Когда подошла его очередь, все остальные уже покинули место собрания и Джед оказался наедине с Хранителем. Опустив голову, он слушал строгое выражение лица Фила-ра. Хранитель не скрыл от него, что считает его ответственным за постигшие их народ несчастья, так как именно Джед нарушил запрещение пересекать барьер.

Костлявые руки нащупали лицо Джеда, коснулись глаз. Затем Хранитель нажал на верхние веки.

Сначала не произошло ничего. Потом Хранитель усилил давление пальцев почти до боли.

— Вы ее чувствуете, сын мой? — настойчиво спросил он.

Но Джед ничего не отвечал, так как был слишком удивлен. Два неясных полукруга молчаливого звука плясали у него в голове. Эффективное возбуждение вызывало такое же ощущение, которое он уже испытал дважды в присутствии чудовищ!

Может, это частица самого Света, которую он чувствовал в тот момент? Если это действительно так, почему он чувствовал Всемогущего всякий раз, когда ощущал рядом присутствие близнецов-демонов? Если Свет есть Добро, то почему же тоща он ассоциируется с созданиями Зла?

Джед подавил кощунственные мысли, стараясь полностью прогнать их из памяти и запретив себе даже вспоминать о них.

Завороженный, он слушал танцующие круги. Их интенсивность менялась в зависимости от силы давления пальцев Хранителя.

— Вы ее чувствуете?

— Да, я ее чувствую, — признал Джед.

— Я не думал, что вам это удастся, — сказал Хранитель, несколько разочарованный. — Но я счастлив слышать, что надежда для вас еще не утеряна.

Усевшись на каменную скамью под нишей Святой лампы, Хранитель сказал уже более мягким тоном:

— Мы не часто вас слышали здесь, Джед. Это очень беспокоило вашего отца, и я его понимаю. Придет период, когда судьба этого мира будет у вас в руках. Будут ли это хорошие руки?

Джед тоже сел и опустил голову.

— Я почувствовал ее, — прошептал он, — я ее почувствовал!

— Я уверен в этом, сын мой, — в знак симпатии Хранитель положил руку ему на плечо. — Я думаю, что вы могли бы ее почувствовать уже очень давно. И многое было бы по-другому и для вас, и, может быть, для всего нашего мира.

— Неужели я виноват в том, что источники пересохли?

— Я не могу вообразить себе ничего худшего, чем нарушение табу барьера; разумеется, это вызвало гнев Всемогущего.

Джед в отчаянии заломил руки:

— Что я могу сделать?

— Раскаяться глубоко и искренне. И мы услышим, что произойдет.

— Но вы не понимаете. Было не только нарушение барьера! Я засомневался во Всемогущем и в…

— Я понимаю, сын мой. Вы засомневались, как это случалось и с другими Выжившими. Но помните, что ваш скептицизм не всегда влечет за собой наказание. Именно по искренности раскаяния узнается обращенный Выживший.

— Вы думаете, что я найду в себе достаточно искренности?

— Я в этом уверен, особенно теперь, когда мы поговорили открыто. И я не сомневаюсь, что, если объединение со Светом произойдет при вашей жизни, вы будете готовы его принять.

Мысленно Хранитель уже вслушивался в бесконечность.

— Настанет великолепное время, Джед: Свет будет везде, в постоянном общении Всемогущий принесет человеку знание действительности. И Тьма будет побеждена окончательно.

Остаток этого периода Джед провел в своей пещере. Но больше он не думал об объединении. Он размышлял о своих новых убеждениях, стараясь, чтобы ни одна мысль не оскорбила Всемогущего.

За эту четверть периода он без малейшего сожаления отказался от поисков Тьмы и Света. Кроме того, он решил больше никогда не пересекать барьер.

Новая вера принесла ему спокойствие и уверенность в том, что все будет хорошо как в духовном, так и в материальном плане. Его уверенность была так велика, что он не удивился бы, если бы пропавшие источники вновь забили! Он чувствовал себя так, как будто заключил союз с самим Светом!

Джед был глубоко погружен в эти мысли, когда пришел Первый Выживший.

— Хранитель только что сообщил мне, что ты слышал Свет, сын!

— Я слышу множество вещей, которых не слышал раньше, отец!

Эти слова, исполненные серьезности и набожности, вызвали у отца улыбку одобрения и гордости.

— Я долго ждал этого момента, Джед. Теперь я смогу осуществить свои планы.

— Какие планы, отец?

— Нашему Миру нужен молодой и энергичный руководитель. Этого не хватало давно, еще до начала катастроф. А сейчас больше, чем когда-либо, мы нуждаемся в воображении и смелости молодого человека.

— Вы хотите, чтобы я стал вашим преемником?

— Как только это станет возможным! Нам придется серьезно готовиться, но я помогу тебе.

Несколько периодов назад такие мысли не могли бы прийти в голову старому Фентону. Но в новой жизни Джеда это имело лишь второстепенное значение.

— Я слышу, что тебе нечего мне возразить, — сказал Первый Выживший с признательностью.

— Я выполню вашу волю.

— Хорошо! Через два периода я укажу, что тебе надо делать. Затем, когда ты вернешься из Верхнего Уровня, я начну готовить тебя к исполнению новых обязанностей.

— Но как воспримут это старейшины?

— После того как они узнали, что произошло между Хранителем Филаром и тобой, у них нет никаких возражений.

В самом начале следующего периода, еще до того, как включили центральный прожектор, Джеда, грубо тряхнув за плечо, разбудил старейшина Эвримен.

— Просыпайтесь! Скорее!

Наверняка случилось нечто весьма серьезное, раз он решился так вот ворваться в личную пещеру. Джед вскочил с ложа. Он слышал, как его брат зашевелился на своем.

— Что произошло?

— Первый Выживший! — Эвримен уже торопился к выходу из пещеры. — Поспешите!

Джед выбежал из пещеры, одновременно услышав, что Ромель проснулся и что место отца пустует. Он догнал старейшину перед входом в Мир.

— Куда мы идем?

Эвримен так запыхался, что не смог ответить. Джед услышал шум его дыхания, приглушенный волосами, закрывавшими его лицо.

Постепенно он стал замечать и другие признаки чего-то чрезвычайного. Неясные голоса, приглушенные страхом, доносились от отдельных групп людей. Джед услышал также, как несколько человек, бывших, видимо, в курсе ситуации, побежали к входу.

— Первый Выживший… — проговорил наконец Эвримен, отдышавшись. — Мы вместе вышли на нашу обычную прогулку… но когда мы проходили около входа… — тут он обо что-то споткнулся и, падая, чуть было не увлек за собой Джеда.

В этот момент заработал центральный прожектор, эхо которого сразу позволило Джеду охватить все детали происходящего. Он заметил, что за ним тяжелой походкой идет Ромель.

Старейшина Эвримен наконец продолжил рассказ:

— Это было ужасно! Оно… это что-то… бросилось из прохода, распространяя такое зловоние!.. Когда я вспоминаю его расплывчатую форму!.. Вашего отца и меня, нас просто парализовало от страха…

Воздух вокруг все еще был пропитан запахом чудовища. Джед ускорил шаг.

— Затем послышался свистящий звук, — продолжал звучать все более удаляющийся голос Эвримена. — И Первый Выживший упал, как будто жизнь покинула его; он даже не защищался, когда оно схватило его!

Джед добежал до входа в коридор и протиснулся сквозь толпу Выживших, которые пытались узнать, что же произошло.

Запах в проходе был ужасен и становился все сильнее по мере того, как Джед шел вперед. Он различил запах Первого Выжившего, смешанный с этой вонью. Через несколько шагов запах заметно усилился. Он висел над мягким предметом, лежащим на земле.

Джед поднял этот предмет. Он был в два раза больше его ладони и на ощупь напоминал ткань из манны, только гораздо тоньше. С каждой стороны находилась ленточка из той же материи.

Вещь заслуживала внимательного исследования. Но она была пропитана запахом чудовища, и поэтому Джед не мог принести его в свой Мир, не вызвав беспорядков. Тогда он положил предмет туда, где нашел, присыпав его песком, и постарался запомнить это место.

Возвращаясь, Джед чуть было не наткнулся на своего брата, который тоже пробирался по проходу.

— Похоже, ты станешь Первым Выжившим раньше, чем собирался, — сказал он с оттенком зависти в голосе.

— …Мы смиренно заклинаем Всемогущий Свет, чтобы он направил нас, и доверяемся новому главе.

Выживший Эвримен, самый старый из старейшин, заканчивал свою речь. Он сделал паузу, чтобы выслушать Ассамблею.

Стоя перед ним, Джед тоже слушал тишину, нарушаемую только дыханием присутствующих. Эта тишина отражала скорее тревогу, чем уважение.

Горькие мысли не позволяли ему уделить должное внимание церемонии вступления. Джеда мучил тот факт, что Свет нарушил их молчаливый союз, выбрав к тому же столь грубый способ, чтобы проявить себя.

Джед очень переживал исчезновение Первого Выжившего; было ясно, что тот уже никогда не вернется.

Много раз за прошедшие два периода он хотел пойти на поиски отца, полный гнева и возмущения, но все еще надеялся, что он вернется. Джед думал, что проводится нечто вроде испытания, чтобы проверить искренность его раскаяния. Но охранять вход поставили вооруженных защитников, и это доказывало, что все происходящее — не выдумка.

Джед чихнул, потом громко шмыгнул носом, чем вызвал презрительную паузу в речи Выжившего Эвримена. Старейшина продолжал:

— Мы не должны ожидать от нашего нового Первого Выжившего яснослышания и мудрости, свойственных его покойному отцу. Ничто не может сравниться с той глубиной, которая заставила Первого Выжившего Фентона заранее понять необходимость подготовки и назначения своего преемника.

Джед в нетерпении прислушивался к охраняемому входу. Еще одна причина запрещала ему ринуться на поиски отца по другую сторону барьера: это навлекло бы на него гнев старейшин, которые в этом случае избрали бы Ромеля, а это означало полнейший хаос и неразбериху.

Кто-то подтолкнул его вперед, и он оказался перед Хранителем Пути.

— Повторяйте за мной, — торжественно произнес Филар. — «Я клянусь, что изо всех сил буду бороться за Выживание не только для себя самого, но и для всех остальных обитателей Нижнего Уровня».

Джед повторил клятву, громко хлюпая при этом носом.

«Я обязуюсь, — продолжал Хранитель, — обеспечить безопасность для всех, кто зависит от меня, и я сделаю все, что в моей власти, чтобы отодвинуть занавес Тьмы. Да поможет мне Свет!»

Джед завершил тираду громким чиханием.

Когда церемония закончилась, он остался перед официальной пещерой, чтобы пожать множество рук.

Ромель подошел последним.

— Вот теперь будет весело! — сказал он в качестве шутки, но его голос звучал вовсе не шутливо, хотя осталось непонятным, что скрывается за густым занавесом его волос.

— Мне придется нелегко, — согласился Джед, — и мне понадобится любая помощь.

— Конечно, — откликнулся Ромель, не в силах скрыть зависть, — но сначала надо закончить со свидетелями.

Заседание, прерванное церемонией вступления, не касалось непосредственно Джеда. Это было дело старейшин, которые уже возвращались в официальную пещеру. Без сомнения, Ромель заговорил об этом только для того, чтобы затронуть другую тему. Джед почти услышал свист предательского лассо своего брата.

— Как ты думаешь, — продолжал Ромель гораздо громче, чем следовало, — чудовище, укравшее Первого Выжившего, похоже, то самое, которое ты слышал в Начальном Мире?

Вот оно что! Конечно, Ромель сделает все возможное, чтобы никто не забыл, что Джед нарушил табу барьера. И теперь Ромель укреплял позиции. Настоящий удар он нанесет позднее.

— Я не знаю, — бросил Джед в ответ и направился в Официальную пещеру.

Там установили переносной прожектор, и Джед, усаживаясь, сосредоточился на отраженных от присутствующих эхо. Все старейшины были на своих местах, свидетели сидели в углу.

— Кажется, мы остановились на Выжившем Меткалфе, — сказал председатель собрания Эвримен. — Он уже начал рассказывать, что он слышал.

На середину вышел худой нервный человек. Он явно был сильно смущен и все время сплетал и расплетал пальцы.

Он начал с извинений:

— Я не мог слышать происходящее достаточно четко. Я как раз возвращался из сада, когда услыхал, как вы закричали, вы и Первый Выживший. Я помню несколько впечатлений от случившегося, полученных благодаря вашим голосам.

— Как звучало это явление?

— Не знаю. Оно было примерно человеческого роста.

Свидетель все время поворачивал голову из стороны в сторону, и это очень раздражало. Волнообразные движения волос, которые закрывали его лицо — так как он был Волосатое Лицо, — напоминало Джеду пульсирующую плоть чудовища из Начального Мира.

— Вы слышали его лицо? — спросил Эвримен.

— Нет. Я был слишком далеко.

— Помните вы о… о таинственном звуке?

— Не помню ничего похожего на молчаливый звук, который слышали другие.

Меткалф был Волосатое Лицо; Эвримен — тоже, так же как и два других свидетеля, которые уже дали показания. Никто из них не получил психического ощущения от ревущей тишины. Так же, как и на Верхнем Уровне, никто из Волосатых Лиц не услышал невероятного неслышного шума, производимого чудовищами!

Джед откашлялся, с трудом проглотил слюну и помассировал затылок. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так плохо!

Эвримен поблагодарил Меткалфа и вызвал следующего свидетеля.

Слушания длились уже два периода и становились скучными. В конечном счете свидетели разделились на две категории: на тех, кто слышал сверхъестественный звук, и остальных.

Но у Джеда были и другие заботы. Он все меньше верил, что чудовища пришли, чтобы наказать его за переход барьера. Ведь страшная опасность не исчезла после его раскаяния, и это могло означать, что или Свет не принимает его раскаяния, даже самого искреннего и глубокого, или что нарушение табу никак не связано с действиями чудовищ.

Джед сосредоточил все внимание на пришедшей ему в голову третьей возможности. «Для начала предположим, что я был прав, когда думал, что Тьма и Свет представляют собой физические силы. Предположим далее, что в своих поисках я чуть было не обнаружил какой-то важный факт. И предположим, наконец, что чудовища, согласно гипотезе сопротивляющиеся моему успеху, обнаружили мою удачу. Разве они не сделали бы все, что в их силах, чтобы заставить меня отступить?»

Он громко чихнул, прервав Эвримена на самой середине вопроса. Очередным свидетелем был мальчик; его взволнованный голос показывал, что он расслышал таинственные звуки.

Старейшина Эвримен дополнил свой вопрос:

— И как ты опишешь эти… ощущения?

— Как будто безумные крики отражались от моего лица. Я продолжал их слышать, даже когда затыкал уши пальцами!

Ребенок стоял, повернувшись к Эвримену, и Джеду трудно было как следует расслышать его лицо. Вдруг он понял, что обязательно должен услышать его выражение. Обогнув каменный стол, Джед взял мальчика за плечи и повернул его так, чтобы тот находился прямо под звуками прожектора.

Так он и думал: глаза ребенка были широко открыты!

— Вы хотели задать вопрос? — спросил Эвримен, плохо скрывая свое раздражение.

— Нет, спасибо, — ответил Джед и сел на свое место.

Мальчик ходил с открытыми глазами, как и он сам. Три других свидетеля относились к той же категории. И все они испытали одинаковые ощущения!

Неужели он был прав, предположив, что молчаливый звук каким-то образом связан с открытыми глазами? Он вспомнил о странной реакции его глаз во время ритуала возбуждения оптического нерва: было ясное впечатление, что у него перед глазами пляшут круги молчаливого звука.

Как объяснить все это? Если глаза предназначались исключительно для того, чтобы чувствовать Свет, то почему получалось, что они воспринимают и тот ужас, который несут чудовища? Сколько вопросов, столько и загадок! Он боялся, что никогда не сумеет найти на них ответа.

Казалось, глаза являлись связующим звеном между божеством и демоном; может быть, Свет заключил союз с чудовищами?

Ну вот, опять! У него снова появились кощунственные мысли! Джед приготовился испытать гнев Всемогущего.

Но он услышал лишь вопрос Эвримена:

— Ну, Джед, — или, вернее, Ваше Выживание, вы услышали эти различные описания. Можно ли сравнить их с впечатлениями, которые вы могли запомнить от встречи с монстром Начального Мира?

Джед решил действовать потоньше.

— Мне кажется… я совсем не уверен, что слышал этого монстра. Когда играет воображение…

Было бесполезно привлекать внимание к этой теме; он еще не понимал, что может выиграть, рассказав о вторжении чудовищ на Верхний Уровень.

— Вы хотите сказать, что не слышали чудовища в Начальном Мире? Тем не менее вы ведь ходили туда? — спросил старейшина.

Джед попытался откашляться, но горло сильно болело, и он хрипло ответил:

— Да, это так.

— С тех пор многое случилось, — напомнил старейшина Максвелл. — Мы потеряли несколько горячих источников, и чудовище утащило Первого Выжившего. Как вы думаете, не вы ли виновны во всех этих несчастьях?

— Конечно, нет! Зачем обвинять самого себя?

— Некоторые придерживаются противоположного мнения, — сухо возразил Эвримен.

Взбешенный, Джед встал.

— Вы хотите сместить меня

— Сидите, мой мальчик, — посоветовал ему Максвелл. — Старейшина Эвримен был за то, чтобы мы сделали вас Первым Выжившим, но ничто не помешает отстранить вас, если мы сочтем это необходимым.

— Вопрос в том, — подхватил Хэверти, — ответственны вы или нет за эти события.

— Конечно же, нет! Три первых источника иссякли задолго до того, как я пересек барьер, — воскликнул Джед.

Присутствующие молча обдумывали его слова, но та истина, которую он только что высказал, удивила самого Джеда гораздо больше, чем остальных.

— Вы понимаете? — он наклонился к ним, опираясь руками на каменный стол. — То, что происходит сейчас, не может быть результатом моих грехов! У Верхнего Уровня такие же неприятности, как и у нас; они потеряли много колодцев с горячей водой, и один из Выживших исчез задолго до того, как я проник в Начальный Мир.

— Мы были бы более склонны доверять вам, если бы вы рассказали об этом раньше, — цинично заметил Эвримен.

— Я не сообразил, что пересек барьер после этих событий. Сначала я думал, что если расскажу вам это, то только усилю ваше осуждение.

— Что, — спросил Хэверти, — может служить доказательством того, что вы говорите правду?

— Проверьте у эскорта, который меня сопровождал.

Джед чувствовал себя, словно Выживший, освободившийся из глубин Радиации: только что он отбросил предположения, которые могли накрыть всю его жизнь покрывалом страха.

Он испытал огромное облегчение; Теперь он был уверен, что его путешествие в Начальный Мир в поисках Тьмы и Света не вызвало мести разгневанных сверхъестественных сил. Ему не нужно было отказываться от своих поисков. Конечно, он теперь не сможет уделять этому делу столько времени, сколько хочется, так как он стал Первым Выжившим и к тому же собирался объединиться; но он мог продолжать исследования.

Депрессия, которая угнетала его уже несколько периодов, наконец исчезла. И если бы горло у него болело поменьше, он бы закричал от радости.

Он снова чихнул и почувствовал, как кровь запульсировала у него в висках; немного погодя старейшина Максвелл тоже начал чихать и кашлять.

Снаружи послышался шум, сопровождавшийся волной ужасного запаха. Кто-то уверенным шагом вошел в пещеру и успокоил их:

— Не бойтесь запаха! — Голос принадлежал Ромелю. — Так пахнет вещь, которую я держу в руке. Ее потеряло чудовище, когда похищало Первого Выжившего.

Джед перехватил эхо прожектора от предмета, который показывал брат. Это был кусок ткани, который Джед спрятал в коридоре. Ромель снова готовил воображаемое лассо, и Джед был готов к броску, который его свалит.

Пока старейшины изучали предмет, Максвелл спросил:

— Где вы это нашли?

— Я услышал, как эту вещь прятал Джед, и проследил за ним.

— А зачем было Джеду прятать этот предмет?

— Об этом надо спросить у него, — ответил Ромель и, пока Максвелл не задал нового вопроса, продолжал: — Я думаю, что он спрятал это, чтобы чудовище смогло его найти. Поймите меня правильно: Джед — мой брат, но интересы Нижнего Уровня — превыше всего, поэтому я и разоблачаю этот заговор.

— Но ведь это же абсурдно… — начал Джед.

— Как? — прервал его Хэверти. — Заговор? Какой заговор? Зачем ваш брат решил вступить в заговор с чудовищем? Как он мог пойти на такое?

— Но ведь он отправился тайком в Начальный Мир и встретил там чудовище, не так ли?

Эхо показывали только волосы Ромеля, закрывающие ему все лицо. Но Джед знал, что улыбка, скрывавшаяся за этим занавесом, была такой же сардонической, как когда-то давно, когда его лассо достигало своей цели.

— Я спрятал эту ткань, — начал он, — потому что…

Но Хэверти продолжил:

— Что он выиграл бы, вступая в заговор с чудовищем?

Теперь не хватало только последнего удара.

— Но ведь теперь он — Первый Выживший, — напомнил, ухмыляясь, Ромель.

Джед собрался было броситься на него, но его остановили двое старейшин.

— Ваши действия делают предъявленное обвинение лишь более правдоподобным, — заметил Эвримен.

Джед успокоился:

— Я спрятал эту ткань, чтобы иметь возможность спокойно изучить ее. Я не мог принести ее сюда, не вызвав подобных вопросов.

— Это разумно! — проворчал Эвримен. — А что вы можете сказать по поводу сговора с чудовищем?

— Вы что же, думаете, что я был заинтересован в том, чтобы чудовище похитило реактиста?

— Лично я так не думаю.

Джед рассказал им о вторжении двух чудовищ на Верхний Уровень.

— Но почему вы нам об этом раньше не рассказали? — возмутился Эвримен, когда Джед закончил.

— По той же самой причине, которую я уже изложил: я тоща еще не знал, что не несу ответственности за эти события.

Помолчав, Максвелл предупредил:

— В любом случае мы проверим эту вашу историю похищения реактиста.

— Если вы обнаружите, что я лгу, приговаривайте меня к любому заключению в Колодце!

Эвримен встал:

— Я думаю, что заседание длилось достаточно долго.

— К Радиации заседание! — выругался Джед. — Хватит пустых разговоров. Пойдемте лучше на поиски Первого Выжившего.

— Тише, — успокоил его Хэверти. — Мы должны избегать любых поспешных действий. Нашими врагами могут оказаться сами Стронций и Кобальт.

— Ведь чудовища могут вернуться!

— Но мы доверяем охране у входа и заклинаниям Хранителя.

Еще одна глупость, родившаяся из суеверия! Но Джед понял, что он не заставит их изменить мнение.

К концу периода он ушел в пещеру Фентонов, чтобы поработать над перераспределением растений манны среди

Выживших и скотом. Он разровнял поверхность песка, где писал символы, и начал подсчеты сначала. Но сильное чихание смело весь песок. Раздосадованный, Джед бросил стилос.

Он облокотился на стол и в отчаянии уронил голову на руки. Из носа у него текло так, что это доводило почти до безумия, и ему казалось, что голова набита горячей влажной ватой. Однажды он уже страдал от температуры, но не до такой степени, и он никогда не слышал, чтобы кто-то был так болен.

Джед утешил себя мыслью, что ни одно божественное существо больше не противилось его поискам Света. Он с трудом мог поверить этому. Может быть, чудовища и были против его поисков Тьмы и Света; но если найти способ сопротивляться их умению усыплять, людей, то им можно было противодействовать.

Казалось, он нащупал более или менее стройную схему, в которую укладывались многочисленные факты — как материальные, так и нематериальные. Но многое оставалось непонятным. Какова была связь между глазами и Светом, между Светом и Тьмой, между Тьмой и Начальным Миром, между Начальным Миром и Радиацией? Тоненькая нить тянулась также к демонам-близнецам, а потом возвращалась к начальной точке, то есть к глазам и соотношению между Светом и Тьмой.

Джед вдруг с удивлением осознал, что думает о Сайрусе-мыслителе, посвятившем свою жизнь размышлениям в пещере, расположенной на другом конце Мира. Он вспомнил, что несколько возникновений назад слышал, как старик высказывал своеобразные мысли о Тьме. Может быть, эти философские дискуссии и лежали в основе его стремления найти Тьму и Свет! Джед решил пойти к мыслителю, чтобы побеседовать с ним. Но тут приоткрылись занавеси, пропустив Мэни, одного из новых Выживших.

— Для нового Первого Выжившего, у которого лишь только несколько биений сердца опыта, — сказал он строго, — вы приготовили себе массу неприятностей, напрямую заявив старейшинам, что следует идти преследовать чудовище.

Джед чихнул и рассмеялся:

— Действительно! Наверное, мне лучше было бы промолчать.

Мэни сел рядом с ним и тоже чихнул.

— Когда Хранитель узнал об этом, он изо всех сил хлопнул себя по лбу. А потом заявил, что теперь уверен, что Ромель будет лучшим Первым Выжившим, чем вы.

— Я займусь этим вопросом, когда разрешу проблему с источниками.

— Он также сказал, что ваше поведение на заседании доказывает, что на самом деле вы и не собирались раскаиваться, и он предсказал будущие новые катастрофы.

Слова Мэни словно послужили сигналом: снаружи послышались встревоженные голоса.

Джед выбежал и остановил одного из бегущих:

— Что за шум?

— Река! Уровень воды понижается!

Еще до того, как Джед добежал до берегов, звуки прожектора позволили ему уяснить ситуацию. Уровень воды понизился самым катастрофическим образом, так что берег полностью скрывал ее тихий звук. Слышен был только слабый плеск воды на небольших перекатах.

Потом донеслись вопли ужаса со стороны центрального входа. Не замедляя бега, Джед изменил направление. Теперь, когда центральный прожектор находился за его спиной, он мог яснее представить то, что находилось перед ним.

— Чудовище! Чудовище! — слышались крики.

Джед приостановился: проход начал вибрировать, все больше и больше заполняясь неслышным ревом чудовищ. Ощущения походили на те, которые он испытывал при Эффективном возбуждении, но были намного сильнее. Уже не расплывчатые полукруги касались его глаз. Ревущая тишина, казалось, стала чем-то безличным, внешним, она не связывалась больше с какой-то частью его тела, а ассоциировалась с выходом из туннеля.

Это беззвучное нечто вело себя так же, как звук, прикасаясь к предметам вокруг: своду, стенкам, сталактитам около входа…

Джед шел вперед, закрывая лицо руками. Далекий грохот тут же прекратился. Значит, это правда! Это ужасное воздействие чувствуют только его глаза!

Только избавившись от этих непонятных ощущений, он смог сконцентрироваться на эхо, которые мог услышать. В проходе чудовища не было, и только его запах указывал на то, что совсем недавно оно тут побывало. На земле уши Джеда зафиксировали предмет, похожий на трубку. Он услышал, что предмет этот очень похож на тот, который Делла нашла на Верхнем Уровне.

Прежде чем Джед схватил эту штуку, один из защитников бросился к ней с огромным камнем.

— Нет! Нет! — закричал Джед, но было уже поздно.

Открыв глаза, Джед наклонился, чтобы подобрать то, что осталось от находки. Бесформенный сплющенный обломок был еще теплым и издавал резкие отзвуки. Джед также заметил, что вокруг не осталось и следа от ревущей тишины.

Сайрус-мыслитель жил один и проводил в размышлениях все свое время. Женщины Низшего Уровня, особенно вдовы, заботились о его нуждах. Но когда ему приходилось тратить время на беседы, он старался использовать это время с наибольшей пользой.

Сейчас, например, мыслитель красноречиво рассуждал о многих предметах сразу.

— Джед Фентон! Первый Выживший Джед Фентон! И он пришел ко мне, чтобы побеседовать о философии, как в былые времена!

Сидя рядом, Джед нетерпеливо задвигался и сказал:

— Я пришел, чтобы спросить…

— Я боюсь, что проблема иссякших источников, а также притаившиеся в проходах чудовища — задачи довольно-таки трудные. Вы уже подумали о том, как восполнить убыль воды в реке? А тот предмет, который чудовище потеряло вчера, как вы думаете, что это?

— Мне кажется, что…

— Подождите минутку. Я бы хотел кое-что обдумать.

Джед был ему очень признателен за эти несколько мгновений тишины. Его голове стало немного легче, а то она была готова расколоться как скорлупа манны всякий раз, когда он кашлял. Ему уже приходилось страдать от высокой температуры, например когда его укусил паук. Но никогда еще она не доставляла столько мучений.

Пещеру Сайруса защищали от внешних звуков толстые драпировки, плотно закрывающие вход. На сама пещера была настолько мала, что Джеду не составляло труда сосредоточиться на отзвуках слов. Он смог даже уловить, насколько изменился Мыслитель за прошедшие возникновения.

Джеду очень нравилось, что старик больше не закрывает лицо волосами, потому что совершенно облысел. Морщины, образовавшиеся от постоянных усилий держать глаза закрытыми, были глубоки, как никогда.

— Я думал, — сказал Сайрус, объясняя свое молчание, — не оставили ли чудовища этот предмет у нас специально. Я склонен этому поверить. А вы?

— И мое мнение таково же.

— И с какой целью, по-вашему?

Джед услышал сквозь занавеси речитатив Молитвы Света, которую читали для церемонии возрождения на другом краю Мира. Он слышал и членов официального эскорта, которые ожидали его снаружи, чтобы сопровождать на Верхний Уровень.

— Это один из вопросов, который я собирался обсудить с вами. Но сначала я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о… Тьме.

— О Тьме? — Джед услышал, как Сайрус потер рукой подбородок. — Мы и раньше об этом частенько рассуждали, не правда ли? И что же конкретно вам хотелось бы знать?

— Возможно ли, что Тьма каким-то образом связана… — Джед в нерешительности замялся, — … связана с глазами?

После нескольких биений сердца Сайрус ответил:

— Не думаю. Не больше, чем с коленом или мизинцем. Почему вы так решили?

— Потому что предполагаю, что Тьма тесно связана со Светом, хотя и не знаю, каким образом.

Сайрус тщательно обдумал это предположение.

— Всемогущий Свет — бесконечное Благо. Тьма — бесконечное Зло, по устоявшимся верованиям. Они воплощают принцип противоположностей: одно не существует без другого. Если бы не существовало Тьмы, Свет был бы везде. Значит, можно утверждать, что существует негативное родство. Но я не слышу, каким образом глаза могут входить в эту схему.

Джед снова закашлялся. Встав, он почувствовал сильное головокружение.

— Вы когда-нибудь испытывали Эффективное возбуждение?

— Во время ритуала возбуждения оптического нерва? Да, несколько возникновений тому назад.

— Хорошо. Во время Эффективного возбуждения предполагается, что люди должны чувствовать Свет. И если существование Света зависит от существования Тьмы, глаза должны иметь способность чувствовать и Тьму тоже!

Джед услышал, как его собеседник, погруженный в свои мысли, снова потер ладонью лицо.

— Это кажется логичным, — согласился мыслитель.

— Если бы удалось обнаружить Тьму, как вы думаете, может быть, нашли бы также и…

Но Сайрус не собирался отвлекаться от собственных мыслей:

— Если мы признаем Тьму в качестве материального понятия, попробуем задать себе вопрос: «Что такое Тьма?», Предположим, что возможно — заметьте, я говорю «возможно», так как речь идет всего лишь о гипотезе, — что она является универсальной единицей. Это означает ее существование везде: в воздухе, который нас окружает, в коридорах, в бесконечности скал и болот.

Теперь Джеда сотрясал ледяной озноб лихорадки, но он заставил себя продолжать внимательно слушать.

— Во-вторых, — продолжал Сайрус, и его голос теперь отражал два поднятых пальца, — если Тьма действительно вездесуща, ее трудно воспринять только при помощи чувств.

Разочарованный, Джед опустился на скамью. Если мыслитель говорит правду, то найти Тьму никогда не удастся.

— Но почему она тогда существуем?

— Может быть, это нечто нематериальное, отражающееся в звуках.

Они немного помолчали.

— Нет, Джед, я не думаю, что вы найдете Тьму в этом мире.

Джед взволнованно спросил:

— Но разве в бесконечности меньше Тьмы?

— Если вы говорите о Рае, мы не можем рассматривать Тьму как физическое явление. В этом случае я бы сказал, что в Раю безусловно меньше Тьмы, ибо говорят, что он наполнен Светом.

— Но как может звучать Рай?

Мыслитель рассмеялся:

— Если положиться на верования, то мы будем вынуждены признать, что Рай должен звучать просто великолепно. Говорят, там человек подобен Богу. Свет там везде и повсюду, и поэтому возможно познавать мир не по запаху и не по слуху. И там не нужно двигаться ощупью, там все ваши чувства как будто объединяются в одно, которое достигает дальше, чем самый громкий голос.

Джед сидел, сокрушаясь, что его визит к Сайрусу оказался таким безрезультатным. Мудрец даже не обнадежил его в поисках Света.

— Эскорт ждет вас, — напомнил ему мыслитель.

— Тогда последний вопрос: как вы объясняете ритуал возбуждения оптического нерва?

— Я не знаю. Этот вопрос мне всегда казался слишком трудным. И Свет знает, сколько я об этом передумал всего! Но, пожалуй, вас может заинтересовать вот что: Эффективное возбуждение может оказаться некоей нормальной функцией нашего тела.

— Каким образом?

— Закройте глаза. Только очень сильно. Что вы слышите?

— Сильный шум в ушах.

— Все верно. Теперь предположите, что нам пришлось в течение ряда поколений жить без звуков. Ни один человек из живущих сейчас никогда не слышал ни малейшего шума. Но, возможно, нам передали бы легенду, легенду о звуке, например при помощи языка, основанного на прикосновении…

— Я не понимаю, что…

— Попробуйте представить себе, что существует «ритуал возбуждения слухового нерва». Это то, что вы только что сделали, напрягая лицевые мышцы. И может быть, сейчас существовал бы Хранитель, который заставлял бы вас напрягать лицевые мышцы, чтобы почувствовать великий «Всемогущий Звук»!

Джед в волнении вскочил на ноги:

— Вы хотите сказать, что эти круги молчаливого звука, которые мы воспринимаем при Эффективном возбуждении, связаны с нормальным действием, которое раньше люди осуществляли глазами?

Он услышал, как мыслитель пожал плечами, сказав:

— Я ничего не думаю; я всего лишь поставил теоретический вопрос.

Дыхание старика снова стало слабым и задумчивым.

Джед пошел к выходу, потом остановился и повернулся к мыслителю. Когда-то давно он думал, что сможет найти уменьшение Тьмы в Начальном Мире и таким образом обнаружить ее настоящую природу. Но Сайрус сделал вывод, что Тьма является универсальной единицей, которую невозможно воспринять чувствами.

Но разве не может оказаться, что Свет способен разрушать, то есть стирать часть Тьмы? И если бы Джеду удалось почувствовать эту перемену, возможно, ему удалось бы понять и природу Света и Тьмы?

Но теперь ему в голову пришла гораздо более важная мысль: Сайрус сказал, что Всемогущий Свет в Раю позволял человеку «познавать» окружающий мир не по запаху и не по слуху. Может быть, именно так действуют Реактисты? Ведь они тоже как-то по-особому связаны со светом, но, видимо, даже не подозревают об этом.

Джед уже понял, что существует определенная связь между Светом, Тьмой, глазами, Начальным Миром и демонами-близнецами. А сейчас оказалось, что в эту же группу явлений он необходимо должен включить и реактистов, потому что помнил, что вокруг них так же меньше таинственного «нечто», как меньше тишины, когда нормальный человек слушает звуки.

И это «нечто» реактистов, может быть, и есть то таинственное явление, которое он искал, — уменьшение Тьмы! Вспомнив, что Делла тоже реактистка, Джед вдруг очень захотел вернуться на Верхний Уровень, чтобы внимательно выслушать ее и, может быть, услышать, что именно уменьшается вокруг нее, когда она реактирует.

Джед раздвинул занавеси.

— До свидания, сын, и удачи тебе, — бросил ему вслед Сайрус, оглушительно чихая.

Джед покинул свой эскорт у последнего поворота перед входом на Верхний Уровень. С одной стороны, он был доволен, что отделался от охраны. Капитан только и делал, что жаловался на боли в горле, а другой охранник так кашлял, что трудно было слушать эхо камней. Впрочем, те, кто не испытывал этих недомоганий, были страшно нервными, так как им казалось, что они ощущают запах чудовищ. Что касается Джеда, то он просто вообще ничего не мог обонять, потому что его нос был напрочь заложен. К тому же он почти ничего и не слышал: казалось, болезнь повлияла и на его слух тоже.

Дрожа от озноба, он как можно сильнее стукнул своими эхокамнями и, пошатываясь от навалившейся слабости, спустился по проходу, думая, что лучше ему сразу пройти к лечебной пещере, а не продолжать свое заявление намерений объединения. Он миновал поворот и остановился, чтобы послушать, что находится впереди. Там можно было уловить бурную деятельность: люди громоздили скалы одну на другую, причем работали они очень быстро, но в строгом порядке. И голоса. Голоса двух мужчин, произносящие имя Всемогущего Света в отчаянной молитве. Сильнее стукнув своими камнями, он вслушался в «клик», отражавшиеся от людей, торопливо собиравших камни и складывавших их в кучу около стены у входа на Верхний Уровень.

Вдруг Джед осознал, что ощущает молчаливые звуки прямо перед этими двумя! И звук этот был прикреплен к стене!

Маленький пучок неподвижных эхо, казалось, прилепился к стене, а те двое людей старались быстро завалить его камнями. Тут один из них услышал Джеда, вскрикнул от страха и убежал в глубь прохода.

— Это всего лишь Фентон с Нижнего Уровня! — крикнул ему второй.

Но было слышно, что первый мужчина и не собирается останавливаться, а тем более возвращаться.

Джед сделал шаг вперед, но отпрянул в страхе. Он снова убедился, что ревущую тишину он воспринимает не ушами. На самом деле он ее «слышал» — если это слово было здесь уместно — глазами! Он проверил впечатление, отвернув лицо в сторону: ощущение мгновенно прекратилось. Когда же он повернулся спиной ко входу, пучок молчаливого шума полностью исчез. Тут мужчина, работающий в проходе, уложил последний камень на самый верх кучи, закончив загородку против эхо; этот факт имел для Джеда символическое значение.

— Вам следовало бы спрятаться, пока не вернулось чудовище! — сказал ему мужчина.

— А что произошло?

Отражения его слов дали представление о человеке, вытирающем дрожащей рукой пот с лица.

— На этот раз чудовище никого не похитило. Оно только вымазало стену и… — тут мужчина завопил, затряс правой рукой перед лицом, а потом бросился в проход словно глухой, причитая: — О Свет Всемогущий!

Джед сразу услышал то, что так напугало этого человека. Его руку покрывала ревущая тишина! Полный любопытства, он подошел к куче камней. Но новый приступ кашля напомнил о болезни, и, спотыкаясь, Джед продолжил свой путь на Верхний Уровень.

На этот раз его никто не встречал. Он направился к пещере Лa Ру, заметной благодаря «клак» центрального прожектора. В пещере Джед застал Ансельма расхаживающим из угла в угол; он казался очень взволнованным и мрачно разговаривал сам с собой.

— Входите, мой мальчик, или, вернее, Первый Выживший! — приветливо сказал Ла Ру. — Должен отметить, что я счастлив опять встретиться с вами.

И он снова принялся ходить взад и вперед, а Джед сел на скамью и сжал руками лихорадочно горящее лицо.

— Я очень огорчился, узнав, что произошло с вашим отцом, мой мальчик. Я бы даже сказал, что эта новость просто потрясла меня. После вашего ухода чудовища похитили у нас еще трех человек.

— Я вернулся, — слабым голосом произнес Джед, — чтобы объявить свои намерения объедине…

— Намерения объединения, ну и ну! — воскликнул Ансельм, повернувшись к Джеду и уперев руки в бока. — В такое время вы еще думаете об объединении? — И, поскольку Джед молчал, Ла Ру продолжил: — Извините меня, мой мальчик. Но сейчас мы буквально на краю пропасти. Чудовища теперь везде, а источники иссякают один за другим. Только за прошедший период высохло еще пять. Насколько я понимаю, у вас такие же проблемы.

Джед лишь слабо кивнул головой, не заботясь, чтобы его знак согласия был услышан.

Ансельм что-то проворчал сквозь зубы и произнес:

— Объединение! Разве гонец не сказал вам, что я решил отложить его на более поздний срок?

— Я не слышал гонца! Где он?

— Я послал его совсем недавно.

Джед без сил упал на скамью; все его тело горело, словно в кипящем источнике. Гонец ушел, но не добрался до Нижнего Уровня. И они не повстречали его по дороге. Итак, тому, что некоторые охранники из официального эскорта — те, кто не был болен, — почувствовали запах чудовища в проходе, можно дать только очень мрачное объяснение.

Джед снова закашлялся; а когда приступ прекратился, он понял, что в пещере появился советник Лоренц и, остановившись напротив, пристально слушает его.

— Ну, Фентон, — бесцеремонно обратился к нему Лоренц, — что вы думаете обо всех этих историях с чудовищами?

Джед почувствовал, как у него по спине пробежал холодок.

— Я даже не знаю, что и думать.

— Я уже сообщил Лa Ру свое мнение. Реактисгы принялись за старое. Они снова захватывают Выживших, чтобы сделать из них рабов, а чтобы было легче, они объединились с демонами-близнецами.

— Все это просто смешно, — вмешался Ансельм. — Мы сами слышали, как чудовища утаскивали в плен реактиста.

— А кто вам сказал, что они не сделали это специально, чтобы мы это слышали?

Ансельм проворчал, звучно шмыгнув носом:

— Если реактисты вновь решили захватывать себе рабов, мы ничего не можем сделать, чтобы помешать им.

Лоренц упрямо молчал, но отчетливо слышалась его уверенность в том, что чудовища и реактисты действуют заодно. И Джед прекрасно понимал почему: советник намеревался обвинить его в том, что он — реактист, и поэтому хотел убедить всех, что обвинение подразумевает косвенную ответственность Джеда за нашествие чудовищ.

— Я уверен, что Делла хочет узнать, что мы решили по поводу вашего объединения, мой мальчик, — Ансельм взял советника за руку и повлек его к выходу. — Я пришлю ее к вам.

Крупная дрожь сотрясала все тело Джеда, лоб горел, и он кашлял, не переставая. Через некоторое время в пещеру вошла девушка; она остановилась у входа, спиной к занавеске.

— Что с тобой? Ты весь горишь!

Сначала Джед удивился — она смогла установить его температуру, стоя в другом конце пещеры. Но потом сообразил, что температура тела — тоже тепло, а ведь все реактисты способны реактировать тепло.

— Я не знаю, — с трудом произнес он.

Минутный всплеск энергии позволил ему заинтересоваться приходом девушки и тем, что она сейчас реактирует; теперь он мог прислушаться к ней поближе и постараться понять, изменяется ли при этом что-то вокруг нее. Но интерес пробудился в нем лишь на какое-то мгновение, и вскоре лихорадка взяла верх.

Делла тщательно закрыла занавес и подошла ближе. Он отвернулся, чтобы откашляться. Она встала на колени рядом и прикоснулась к его горячим рукам и лицу. Он услышал, что она очень обеспокоена. Но девушка начала разговор на гораздо более серьезную тему, чем его самочувствие.

— Джед, я уверена, что советник знает, что ты реактист! — сказала она и тихо продолжила: — Он еще не заявлял об этом открыто, но без устали повторяет всем, кто хочет слушать, как замечательно развиты твои чувства.

Собрав все силы, Джед с трудом сел. Все его тело покрывала испарина, в ушах шумело.

— Ты не понял, зачем он хотел, чтобы ты стрелял по той мишени, которую он выбрал у горячих источников? Он знает, что тепло нарушает восприятие реактистов, и он хотел знать, не являешься ли ты…

Джед не расслышал конец фразы. Пошатнувшись, он

мягко свалился на каменный пол…

Очнувшись, он сразу же почувствовал во рту привкус лечебной грязи и смутно припомнил, что его несколько раз заставляли глотать эту вязкую микстуру. Он также помнил, что пока он лежал в полузабытьи в пещере Ла Ру, Добрая Выжившая снова попыталась войти в его бредовые сновидения. Может быть, ей это и удалось? Но он почти ничего не мог вспомнить и снова позабыл все свои сны.

Сейчас Джед чувствовал только охватившее его спокойствие и облегчение. Горло больше не болело, мысли были ясными, лихорадка полностью испарилась. Хотя он чувствовал еще большую слабость, ему было гораздо лучше. Потом он ощутил чье-то легкое дыхание в другом конце пещеры й узнал его ритм и амплитуду: там находилась Делла. Он слышал четкий звук ее походки, когда она нервно прохаживалась из одного конца пещеры в другой.

Неожиданно девушка подошла к ложу, на котором он лежал, и отчаянно потрясла его за плечо:

— Джед, просыпайся!

По ее голосу он понял, что она уже не первый раз пытается его разбудить.

— Я проснулся!

— Слава Свету!

Прядь волос выбилась из-под ленты, которая их придерживала, и упала ей на лицо. Она отбросила ее, и Джед смог получить ясное впечатление о ее тонких правильных чертах, выражавших сильную тревогу.

— Тебе нужно уходить, — прошептала она. — Советнику удалось убедить дядю Нориса, что ты — реактист! И они…

Недалеко от входа в пещеру послышались голоса, и Джед услышал, как девушка в тревоге повернула голову.

— Они идут! Может быть… может, мы успеем убежать, пока они не пришли!

Он попытался встать, но снова упал, отчасти от слабости, а отчасти от удивления, так как заметил, что девушка не поворачивалась ухом в направлении шума, как делали все люди, а стояла к нему лицом. Это означало, что она реактировала не ушами. Но чем же тогда она реактирует?

Голоса слышались все ближе.

Советник: «Я абсолютно уверен, что он реактист! Он такой меткий стрелок, а тут не мог попасть в простую неподвижную мишень на плантациях манны. Вы знаете не хуже меня, что избыток тепла нарушает восприятие реактистов».

Лa Ру: «И впрямь, это звучит довольно убедительно».

Советник: «А Аубри? Мы послали его, чтобы он закрыл тот молчаливый звук, который чудовище прикрепило на стену около входа. Это было два периода тому назад, и с тех пор Аубри не появляется. Кто последний его слышал?»

Ла Ру, кашляя: «Байрон говорит, что, когда он бегом вернулся сюда, Фентон оставался там вместе с Аубри».

Советник, чихая: «Вот именно! Если вам нужны еще доказательства, чтобы убедиться, что Фентон — реактист, вступавший в заговор с чудовищами, вы можете обратиться к одному из наших основных верований».

Ла Ру: «Тому, которое гласит, что всякий Выживший, который имеет какие-либо отношения с Кобальтом или Стронцием, смертельно заболеет».

Голоса обоих приблизились к самому входу в пещеру.

Ла Ру, шмыгая носом: «Что мы будем с ним делать?»

Советник: «Пока хватит колодца. — Он снова чихнул. — Если он реактист, то должен представлять какую-то ценность в качестве заложника».

Когда пришедшие отодвинули занавес, Джед услышал, что у входа встали в полной готовности несколько вооруженных защитников. Ла Ру Ансельм вошел и приблизился к Джеду, мягко отодвинув Деллу.

— Он очнулся?

— Он не реактист, вставьте его в покое! — попыталась вступиться за Джеда Делла.

Джед услышал, что ее лицо повернуто прямо к Лa Ру. И снова он обратил внимание, что она убрала волосы со лба и с глаз. Он вспомнил, что и перед тем, как протянуть ему тот предмет в форме трубки, она подносила его к лицу.

Значит, она реактирует глазами!

Ансельм грубо потряс его:

— А ну, вставайте! Мы хорошо слышим, что вы уже давно проснулись!

Джед с трудом встал. Лоренц попытался схватить его за руку, но он вывернулся.

— Защитники! — в страхе завопил советник.

Стража бросилась в пещеру.

Хотя Джед не думал, что такое вообще возможно, но колодец наказания Верхнего Уровня оказался страшнее, чем на Нижнем Уровне. Трудно было вообразить кару ужаснее. Убежать из колодца было немыслимо. Выступ, на котором Джед лежал, находился на расстоянии в два его роста от отверстия колодца; он был гораздо уже, чем его тело, и одна рука и одна нога висели над пропастью.

После того, как его на веревках опустили туда, он неподвижно лежал уже несколько сотен биений сердца, пока тело совершенно не затекло. Потом, двигаясь чрезвычайно осторожно, Джед бросил в пропасть один из своих эхокамней. Камень падал, падал, падал… Много дыханий спустя, когда Джед уже потерял надежду услышать звук удара, послышалось слабенькое «плюх».

Издалека доносились обычные звуки, характерные для конца периода активности: дети играли после занятий, стучала скорлупа манны во время ужина, кто-то кашлял.

Но вот эхопрожектор остановился на период сна, а чуть позже пришла Делла. Она опустила ему на веревке сосуд с едой. Потом легла на край скалы, свесив голову над пропастью.

— Мне почти удалось убедить дядю Нориса, что ты не можешь быть реактистом, но эта проклятая эпидемия опять вывела его из себя.

— Ты говоришь про чихание и кашель?

Жест девушки изменил ровный поток ее голоса, полного грусти: — Следовало бы принимать лечебную землю, как делали мы, но Лоренц говорит, что это не помогает против болезни Радиации.

Пока она молчала, Джед стукнул скорлупой по стенке колодца. С помощью четких эхо он быстро получил связное впечатление о выражении лица девушки. То, что он услышал, понравилось ему еще больше, чем раньше.

Удлиненный овал ее лица выражал нежность и доверие. Стянутые сзади волосы имели приятный звук и придавали ее лицу гармоничное тональное равновесие, которое напомнило ему меланхоличную мелодию сталактитов, ту самую, что девушка наигрывала ему несколько периодов назад. Сейчас он отлично слышал, как будет счастлив ее партнер по объединению.

Джед поднес ко рту следующую креветку, но рука его остановилась на полдороге, когда он вдруг сообразил, что Делла должна реактировать даже сейчас. Он еще раз стукнул сосудом по скале, чтобы вызвать эхо. И он услышал, что ее лицо обращено прямо к нему. Ему показалось, что он может дотронуться до ее сосредоточенно неподвижных глаз. Но слушать, что происходит вокруг, когда она реактирует, было некогда. Если что-то и уменьшалось, Джед был абсолютно не в состоянии обнаружить это в данный момент! Однако одно ему стало ясно: если Свет и Тьма связаны с глазами — и, может быть, только с глазами реактистов, — это уменьшение, которое он стремился услышать, должно иметь значительное влияние на глаза!

Но стоп! Ведь что-то произошло в пещере Ла Ру, когда Делла склонилась над ним, чтобы разбудить. Ее волосы упали на лицо, и когда она откинула их назад, не стало ли меньше волос у нее перед Глазами?

Его охватило чувство отвращения и никчемности. Нет! Тьма не могла быть только волосами! Это слишком смешно: всю свою жизнь искать столь прозаическую вещь! Он вспомнил, что Сайрус сказал о универсальности Тьмы. И Джед решил послушать дальше вокруг девушки.

— Джед, — сказала она неуверенно, — ты не… я хочу сказать, ты и чудовища, вы…

— Я никогда не имел с ними дела.

Джед услышал, как она облегченно вздохнула.

— Ты… пришел к нам из Мира Реактистов?

— Я там никогда не был!

Эхо поймали ее разочарованное выражение.

Через половину периода непрерывных блужданий по длинным незнакомым коридорам Джед остановился и с беспокойством прислушался к пространству вокруг. И опять он ощутил далёкий шум крыльев, такой тихий, что Делла не в состоянии была его расслышать.

— Что случилось, Джед? Ты так напугал меня!

Он ответил ей самым естественным тоном:

— Ничего страшного. Просто мне что-то показалось.

Но он уже некоторое время догадывался, что за ними по пятам летит субат.

— Может быть, это слышен кто-то из реактистов?

— Как раз на это я и надеялся, но ошибся, никого нет. — Джед не хотел понапрасну тревожить девушку.

Пока он мог говорить, все шло хорошо. Слова служили ему неплохим источником эхо, с помощью которых ему удавалось обнаруживать встречающиеся препятствия. К несчастью, темы для разговора быстро иссякали, и им подолгу приходилось идти молча. Тогда Джеду приходилось прибегать к различным уловкам, чтобы девушка не догадалась, что он совершенно неспособен реактировать. Покашливания в нужный момент, копье, которое будто случайно волочилось по земле, неловкий шаг, задевающий камешки так, что они разлетались из-под ног, — все эти импровизации помогали ему.

Словно случайно, он задел копьем стену и обнаружил в нескольких шагах впереди поворот. Пока он старался как можно непринужденней обогнуть его, Делла вдруг предупредила:

— Осторожно, сталактит!

Ее предупреждающий возглас дал впечатлений каменной иглы во всей ее слышимой четкости, но слишком поздно: «Бум!»

Он головой расколол сталактит надвое, куски его разлетелись во все стороны.

— Джед! Ты что, не реактировал?

Он застонал, что позволило ему не ответить на этот вопрос. Теперь его лоб украшала изрядная шишка.

— Ты ранен?

— Нет, ничего страшного.

Он хотел продолжать путь.

— Нет, правда, ты не реактировал?

Неужели она догадалась? Вдруг он упустит свой единственный шанс попасть в Мир Реактистов?

Несмотря на свое замечание, она всего лишь рассмеялась:

— У меня были такие же проблемы, как и у тебя! Потом, в один период, я сказала себе: «К Радиации, что подумают люди! Я буду реактировать, сколько мне захочется!»

Пользуясь отражениями ее слов, которые Делла произносила очень четко, Джед постарался покрепче запомнить все подробности прохода впереди.

— Ты права, — сказал он. — Я действительно сейчас не реактировал.

— Теперь нам больше нет надобности отрекаться от нашей способности, Джед, — она взяла его за руку. — Это все в прошлом. Наконец мы можем быть самими собой! Разве это не великолепно?

— Конечно, — он дотронулся рукой до шишки на лбу. — Это замечательно!

— Скажи мне, Джед… эта девушка, которая ждала тебя…

— Зельда?

— Какое странное имя… и в придачу она — Волосатое Лицо! Это была… твоя подруга?

Наконец-то вновь начался разговор, который давал эхо!

— Да, я думаю, ее можно так назвать.

— Хорошая подруга?

Он ловко провел ее мимо неглубокого колодца, ожидая, что она его похвалит: «Теперь ты реактируешь», но она ничего не сказала.

— Да, хорошая подруга.

— Я поняла это по тому, как она тебя ждала.

Джед отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Он был счастлив услышать, что реактисты не лишены нормальных человеческих эмоций. Он ощутил некоторую гордость, когда услышал, как Делла сказала с недовольной миной:

— Ее тебе будет… очень недоставать?

Он храбро ответил:

— Я думаю, мне удастся привыкнуть.

Джед еще раз кашлянул и обнаружил какое-то углубление. К счастью, при следующем шаге он наткнулся на камень, и громкий и четкий звук открыл ему подробности пропасти, занимавшей почти половину ширины прохода.

— Реактируй!

— Я ее реактирую! — ответил он, помогая ей обойти провал.

Через несколько мгновений она холодно сказала:

— У тебя было много друзей?

— Да, я редко оставался один.

Он тут же пожалел о своих словах, подумав, что в его положении одиночество и недовольство судьбой были бы логичнее.

— Даже зная, что ты… отличаешься от других?

— То есть, — поспешил он объяснить, — большинство относились ко мне так хорошо, что мне почти удавалось забыть, что я не такой, как они.

— Ты знал даже эту бедняжку реактистку, — добавила она задумчиво.

— Эстель? Я слышал ее, извини, реактировал только один раз, — и он рассказал девушке о первой встрече с маленькой беглянкой.

Когда он закончил, Делла спросила:

— И ты дал Могану и другим уйти, даже не сказав, что ты тоже реактист?

— Я… То есть… — У него пересохло в горле.

— О! — сказала она. — Я забыла. Ты ходил со своим другом Оуэном и не мог открыть свой секрет.

— Совершенно верно!

— А потом ты все равно не мог покинуть Нижний Уровень, зная, что все они нуждаются в тебе.

Он слушал ее с подозрением. Почему она так стремится подсказать ему ответы, которые он не сумел найти сам? Было похоже, что она, играя, будто насаживает его на крючок, а потом отпускает. Может быть, она догадывается, что он не реактист? Ему казалось, что весь его план изучения возможных связей между реактистами, глазами, Тьмой и Светом вот-вот провалится в беззвучную пустоту.

Снова мрачное хлопанье крыльев, которое все еще не слышала Делла, отвлекло его от мыслей. Не замедляя шага, он сосредоточился на этом зловещем шуме. Теперь за ними летели два этих проклятых животных.

Джед сразу понял, что самый лучший выход — это дать решительный отпор, пока они не привлекли других субатов. Он надеялся также, что проход станет слишком узким, чтобы звери могли их преследовать.

Он приостановился и подождал, пока Делла что-нибудь скажет — ему нужны были новые эхо. Но, натолкнувшись на стену, он чуть было не вывихнул себе плечо. Он достал свои эхокамни и яростно стукнул ими. К Радиации то, что она придумала! Если она поймет истину, что ж, тем хуже!

Делла только рассмеялась.

— Давай, стучи своими камнями, если это придает тебе уверенности. Я тоже через это прошла, когда начала реактировать.

— Правда? — Он пошел быстрее, потому что теперь слышал все достаточно четко.

— Постепенно ты привыкнешь. Это все из-за сквозняков: они великолепны, но утомительны.

Сквозняки? Неужели она чувствует медленное движение воздуха в коридорах? Он мог слышать воздух только тогда, когда он сильно колебался при полете копья или стрелы.

На этот раз оступилась Делла. Она упала на Джеда, заставив его потерять равновесие, и они вместе натолкнулись на стену.

Она прижалась к нему. Джед чувствовал теплоту ее дыхания и щемящую нежность тела.

Он удержал ее рядом, и она прошептала:

— О Джед! Мы будем так счастливы вместе! Никогда еще двое людей не имели так много общего!

Она прижималась щекой к его плечу, а ее волосы рассыпались по его руке и волновались при каждом движении.

Бросив свои копья, он погладил ее по лицу и почувствовал правильный ритм ее четких и тонких черт. Ее гибкая тонкая талия пришлась точно по его руке, и он почувствовал плавный изгиб бедер.

Впервые он осознал, что Делла представляет для него нечто большее, чем просто средство для достижения цели. Теперь он был уверен, что ошибался, когда думал, что она хочет его обмануть; он был в этом так уверен, что поймал себя на мысли, что с удовольствием оставил бы свои планы, чтобы жить с ней с одном из маленьких миров.

Но потом холодная логика победила, и он поднял свои копья, чтобы продолжить путь. Делла реактистка; он — нет. Она будет счастлива у реактистов, а он должен удовольствоваться поисками Света — если останется в живых в их мире.

— Ты сейчас реактируешь? — спросил Джед у нее.

— О! Я все время реактирую. Скоро ты тоже будешь так делать.

Он внимательно прислушался, пытаясь обнаружить малейшие изменения вокруг девушки, но ничего не услышал. Изменения, которые он хотел найти, были, вероятно, настолько незначительны, что он мог бы их почувствовать только тогда, когда присутствие большого числа реактистов имело бы собирательный эффект. Но почему бы не попробовать подойти к этому прямо?

— Скажи мне, Делла, что ты думаешь о Тьме?

Он слышал эхо ее сердитого лица, когда она произнесла сомневающимся тоном:

— Тьмы в мирах много…

— Зло, Грех, не правда ли?

— Конечно! Чем же еще это может быть?

Было ясно, что о Тьме Делла ничего не знает. Или даже если и знает что-то, то все равно не представляет себе Тьму на самом деле.

— Почему ты интересуешься Тьмой?

Он уже придумал ответ:

— Я как раз думал, что умение реактировать должно быть противоположно Тьме, и что это хорошая способность.

— Конечно, — сказала девушка. Она шла за ним по краю небольшой впадины, потом вдоль речушки, выбивавшейся из-под земли. — Разве может быть плохой такая красота?

— Это… красиво? — Он попытался смягчить вопросительную интонацию. Тем не менее его фраза больше походила на вопрос, чем на утверждение.

Теперь Делла говорила пылко и выразительно:

— Эта скала над нами… прореактируй, как она выделяется на фоне холодной земли, какая она теплая! Сейчас она исчезла, но через мгновение вновь появится, как только пройдет этот теплый поток воздуха. Вот она!

Джед был ошеломлен. Как у нее получается, что скала то появляется, то исчезает? Ведь он все время слышал эхо от ударов камней, и скала ни на палец не сдвинулась в сторону!

Услышав, что проход становится широким и прямым, он убрал свои камни.

— Ты сейчас реактируешь, правда, Джед? Скажи, что ты реактируешь?

Он заколебался, но потом словно по наитию сказал:

— Там, в реке, я реактирую большую рыбу. Она четко выделяется на дне реки.

— Это невозможно, — возразила она скептически, — я же ее не реактирую.

Но рыба там была! Джед слышал движение плавников, которые удерживали ее неподвижно против течения.

— Она там, уверяю тебя!

— Рыба не теплее и не холоднее воды, которая ее окружает. Я никогда не могла реактировать что бы то ни было в воде, даже ту вещь, которую бросала туда сама.

Чтобы скрыть свою ошибку, он смело заявил:

— А я всегда мог реактировать рыбу. Возможно, я реактирую иначе, чем ты.

Девушка слышимо огорчилась:

— Я об этом не подумала! О Джед! А если я не настоящая реактистка?

— Да нет же, Делла, ты — реактистка, это точно, — ответил он, прежде чем погрузиться в тревожное молчание. Как он мог рассчитывать перехитрить реактистов?

Снова до него донесся пугающий шум кожистых крыльев, и Джед удивился, что такие отчетливые звуки девушка не воспринимает. Звери достигли широкой части коридора и, чувствуя большое пространство, быстро летели к ним. Джед остановился на мгновение, чтобы прислушаться повнимательней. Он ясно слышал, что чудовищ стало вдвое больше.

— Что случилось, Джед?

Одна из тварей издала пронзительный крик.

— Субаты! — воскликнула она.

— Только один, — сказал он, чтобы не пугать ее. Если удастся, они убегут от преследователей. — Иди вперед, Делла. Я пойду за тобой на случай, если субат нападет.

Джед был доволен временным преимуществом, которое предоставила ему ситуация. Он мог не доказывать постоянно, что он реактирует. Он держал девушку за руку и следовал за ней. Однако несколько звуков было бы весьма кстати, чтобы тоже сориентироваться. И для этого, он продолжил беседу:

— Когда ты вот так ведешь меня за руку, — весело сказал он, — ты напоминаешь мне Добрую Выжившую.

— А кто это?

Идя за Деллой вдоль нависающего над рекой выступа, Джед рассказал ей о женщине, которая в его детских снах уводила его поиграть с маленьким мальчиком, жившим с ней.

— Глухое Ухо? — повторила она. — Так звали этого мальчика?

— Да. В моих снах он мог слышать только молчаливые звуки некоторых кузнечиков.

— Если они были молчаливыми, откуда ты знал, что эти кузнечики издают какие-то звуки? — она ловко провела его мимо колодца.

— Я помню, та женщина утверждала, что эти звуки действительно существуют, но только один Глухое Ухо может их слышать. Она их воспринимала, только слушая его мысли.

— Она могла слушать его мысли?

— И без труда! — он приглушенно рассмеялся, давая понять абсурдность своего воображения. — Именно таким образом она общалась со мной. Она могла проникать в мысли любого и в любое время, — кроме мыслей реактистов.

Делла остановилась возле каменной колонны.

— Но ведь ты реактист, а они проникала в твои мысли! Как ты объясняешь это?

Ну вот! Он совершил еще одну оплошность, просто болтая, чтобы слышать дорогу. Но Джед быстро поправился:

— Ах да! Я забыл тебе сказать, что я был единственным реактистом, в мысли которого она могла проникать! Не принимай это всерьез. Сны не всегда логичны.

Проход перед ними продолжал расширяться.

— Твой Глухое Ухо похож на одного мальчика.

— Что?

— Если бы я тебе сказала, что знала ребенка, который никогда не поворачивался в направлении голоса, но всякий раз, когда мать замечала, что он слушает в сторону стены, она могла быть уверена, что найдет там кузнечика.

Что-то в этом рассказе показалось ему знакомым.

— Этот ребенок существовал в действительности?

— На Верхнем Уровне, еще до моего рождения.

— Что с ним произошло?

— Все решили, что он — Другой. Его изгнали в проходы еще до того, как ему исполнилось четыре возникновения.

Теперь Джед вспомнил, что его родители тоже рассказывали эту историю.

— О чем ты думаешь, Джед?

Он помолчал немного, потом рассмеялся:

— Я наконец-то понял, почему мне снился Глухое Ухо. Ты не понимаешь? Мне тоже рассказывали о нем, и это перешло в Подсознательную память.

— А… Добрая Выжившая?

В его памяти словно поднялся занавес, сделав слышимыми давно забытые воспоминания.

— Я сейчас вспомнил историю Другой, изгнанной с Нижнего Уровня за много возникновений до моего рождения. Это была девушка, которая всегда знала, что думают другие!

— Ну вот! Все твои странные сны можно объяснить.

Почти. Ему осталось только найти происхождение Вечного Человека своего воображения.

Джед перенес внимание вперед и услышал вдали шум водопада.

Беглецы приближались к концу прохода, и Джед с уверенностью чувствовал впереди наличие большого мира — возможно, Мира Реактистов. Правда, в этом он сомневался, поскольку уже давно не чувствовал их запаха.

— Ужасно, — сказала Делла задумчиво, — что Других изгоняют вот так.

— Первый реактист тоже был Другим. — Джед снова пошел впереди, используя свои камни. — Но когда его изгнали, он уже стал взрослым, и вернулся тайком, чтобы найти партнершу по объединению.

Они вышли из прохода, и Джед услышал пересекающую широкое ровное пространство реку, исчезающую в противоположной каменной стене. Он крикнул, и серия запоздалых эхо вернулась к нему с устрашающих высот и огромного расстояния.

— Джед, это великолепно! — воскликнула девушка. — Я никогда не реактировала ничего более красивого!

— Нужно, не теряя времени, дойти до другой стороны, — произнес он спокойно. — Там, где река пропадает в стене, должен быть другой проход.

— Из-за субата? — спросила она, почувствовав тревогу в его голосе.

Ничего не ответив, Джед быстро повлек ее по канаве, промытой водами реки, текшей когда-то гораздо выше, чем теперь.

Спустя много дыханий они вошли в незнакомый проход. В тот же момент их преследователи вырвались из прохода, который только что покинули люди, и наполнили обширный мир ужасными криками.

— Нужно спрятаться. Они долетят до нас в два взмаха крыльев.

Они пересекли реку, и эхо обнаружили для него узкое отверстие, достаточное лишь для того, чтобы еле протиснуться в него. Следуя за Деллой, Джед оказался в углублении не больше жилой пещеры. Девушка без сил опустилась на землю, а Джед уселся рядом, слушая яростные крики субатов, бьющихся в узком проходе.

Делла положила голову ему на плечо.

— Ты веришь, что мы когда-нибудь доберемся до Мира Реактистов?

— Почему ты так торопишься туда попасть?

— Я… Ну ладно! Наверное, по той же причине, что и ты.

Он был почти уверен, что она не могла знать его мотивы — или могла?

— Ведь наше место там. Более того, Джед, ты уверен, что не найдешь там… знакомых?

— Кого?

Она заколебалась, прежде чем выговорить:

— Родственников.

Он нахмурил брови.

— У меня там нет родственников-

— Выходит, ты — прирожденный реактист?

— А ты — нет?

— Нет! Видишь ли, я незаконнорожденная… — Она быстро добавила: — Но ведь это ничего не изменит в наших отношениях, правда?

— Радиация! Конечно, нет! — взволнованно воскликнул Джед.

— Как я рада, Джед! — она потерлась щекой о его руку. — Конечно, никто об этом не знал, кроме моей матери.

— Она тоже была реактисткой?

— Нет, отец.

Джед прислушался к тому, Что происходило снаружи. Разочарованные субаты улетали восвояси.

— Я не очень тебя понимаю.

— Это довольно просто, — ответила Делла, дожимая плечами. — Когда моя мать заметила, что беременна, она объединилась с Выжившим с Верхнего Уровня. Все подумали, что я родилась немного преждевременно, вот и все.

— Ты хочешь сказать, — деликатно начал он, — что твоя мать и… реактист…

— Все было по-другому. Они только собирались объединиться. Началось с того, что они случайно встретились в проходе — и потом встречались много раз. Наконец они решили бежать вместе и найти маленький Мир, где могли бы жить спокойно. Но по дороге она оступилась и упала в колодец, а реактист погиб, вытаскивая ее на поверхность. И моей матери не оставалось ничего другого, кроме как вернуться на Верхний Уровень.

Джед почувствовал сострадание к девушке. Теперь он понимал, почему она с такой страстью стремилась в Мир Реактистов. Обняв Деллу за плечи, он прижал ее к себе. Но вскоре отвел руку, осознав разницу между ними. Это было не только физическое различие между реактистом и не-реактистом. Между Джедом и Деллой существовала пропасть несхожих мыслей и различных, если не совершенно противоположных, ценностей. Он почти понимал презрение, которое реактисты испытывали к несчастным существам, не способным понять и оценить реактирование.

Субаты наконец убрались из прохода, и Джед решился:

— Нам лучше тронуться в путь.

Но Делла сидела неподвижно, затаив дыхание. Ему показалось, что он слышит легкие поскребывания, которых раньше не заметил. Джед пристукнул своими эхокамнями, чтобы послушать точнее, и тут же получил впечатление множества маленьких мохнатых существ.

Делла вскрикнула и, словно подброшенная, вскочила на ноги:

— Джед, здесь полно пауков! Только что один из них укусил меня в руку!

Еще до того, как они добрались до выхода, он услышал, что шаги девушки стали неуверенными; когда она упала без сознания, он вытолкнул ее наружу и выбежал вслед за ней, но недостаточно быстро. Одно из этих мохнатых существ упало к нему на плечо, и, прежде чем Джед сбросил его, рука была почти парализована болью страшного укуса.

Крепко сжав копья в одной руке, Джед взвалил Деллу на плечо и, пошатываясь, пошел дальше. Яд растекался по жилам, постепенно подбираясь к сердцу и к голове.

Джед продолжал двигаться вперед, несмотря на то что для этого были необходимы поистине нечеловеческие усилия. Здесь терять сознание было совершенно недопустимо: могли, вернуться субаты. И потом, Джеду было необходимо найти горячий источник, чтобы сделать припарки.

Он натолкнулся на скалу и чуть было не потерял равновесие, но удержался на ногах и продолжал, пошатываясь, брести вперед. Немного дальше он перебрался через рукав реки; выбравшись на другой берег, Джед свалился, вконец обессиленный.

Вода реки исчезала в отверстии в стене, проход перед ними дальше становился шире, а почва под ногами высохла. Джед пополз, держа одной рукой копья, а другой волоча за собой Деллу. Остановившись на минуту передохнуть, он услышал, как где-то с мелодичным звуком равномерно падают капли. Острием одного копья Джед коснулся скалы и смог распознать неширокий боковой проход.

Коридор этот показался Джеду странно знакомым: там висел тонкий длинный сталактит, с которого падали капли холодной воды, а немного подальше можно было разобрать колодец с четкими, словно вырезанными в скале краями. Джед был уверен, что когда-то уже приходил сюда и трогал руками холодную скользкую поверхность каменной иглы.

Последним впечатлением, которое осталось у него перед тем, как он окончательно потерял сознание, было смутное воспоминание, что этот коридор ведет в воображаемый мир Доброй Выжившей.

Джед отказывался признавать свои абсурдные впечатления, явно противоречащие тому, что он ощущал. Он был уверен, что все еще находится в проходе около сталактита, и в то же время четко понимал, что лежит в каком-то другом месте. Тихий звук равномерно падающих капель время от времени сменялся тихим постукиванием: «тук-тук-тук», и снова превращался в «кап-кап-кап» воды. Жесткость камня, на который Джед свалился в сжигающей его лихорадке, вдруг оказывался мягкостью матраса из волокон манны.

В течение следующей фазы чередование «здесь» и «там», тихое «тук-тук-тук» постоянно привлекали его внимание. Негромкие эхо передали ему впечатление человека, сидящего на выступе и рассеянно постукивающего пальцем по камню рядом с собой.

О Свет, как стар был этот человек! Если бы Джед не слышал отчетливого постукивающего движения его пальцев, то принял бы его за скелет. Трясущаяся от старости голова походила на обтянутый кожей череп, а редкая борода расстилалась по земле.

Тук-тук-тук… кап-кап-кап…

Джед снова оказался в проходе. Словно спутанные в клубок, а потом опять разделяющие звуки превратили бороду старика в сталактит.

— Расслабься, Джед. Сейчас уже все хорошо.

Он почти очнулся от сна.

— Добрая Выжившая!

— Было бы проще, если бы ты звал меня Лea.

Имя удивило Джеда, но он подумал: «Ну вот, опять мне все снится».

— Сейчас да.

Послышался другой — тихий и полный тревоги — голос:

— Лea, как он?

— Он приходит в себя.

— Я слышу. — И потом: — Джед!

Джед снова оказался в проходе, но только на несколько мгновений. Вскоре он опять ощутил себя на удобном матрасе, в одном из меньших Миров; над ним склонялась женская фигура, а невероятно старый человек сидел около стены, непрерывно постукивая пальцами.

— Джед, — сказала женщина. — Другой голос принадлежит Итону.

— Итону?

— Ты знал его как Глухое Ухо, но мы дали ему другое имя. Сейчас он ушел на охоту, но скоро вернется.

Джед удивлялся все больше и больше.

Чтобы успокоить его, женщина сказала:

— Мне с трудом верится, что ты нашел сюда дорогу после стольких возникновений.

Он собирался было ответить, но она перебила его:

— Ничего не объясняй. Я все услышала в твоих мыслях: что ты делал в проходе, как тебя укусил…

Он вдруг сразу вспомнил все и воскликнул:

— Делла!

— Она вне опасности. Я подоспела вовремя!

Внезапно Джед осознал, что на самом деле спит, хотя действительно слышит слова Доброй Выжившей.

— Нет, Джед! Не Добрая Выжившая, a Лea.

Джеда удивили слуховые впечатления от женщины. Он вытянул руку, чтобы ощупать ее лицо, плечи. Но… ведь она еще молода!

«А ты что думал? Что я похожа на вечную женщину? — мысленно сказала она. — Я была почти ребенком, когда приходила к тебе».

Он вслушался в нее внимательнее. Развеяна не говорила, что может читать его мысли, только когда он спит?

— Да, когда ты далеко. Но когда ты рядом, это не обязательно.

Он послушал звуки, отраженные Леа. Она была чуть выше Деллы. Но несмотря на то, что она была на девять или десять возникновений старше Деллы, она отнюдь не проигрывала при сравнении. Глаза ее были закрыты, волосы сзади падали на плечи, а спереди едва прикрывали лоб.

Послушав вокруг себя, Джед услышал унылый мирок, в котором кое-где были разбросаны горячие источники, окруженные, как обычно, плантациями манны; недалеко пробивалась река, вытекающая из одной стены, чтобы тут же нырнуть в другую. Около Джеда, на таком же, как у него, матрасе, можно было расслышать спящую Деллу. Он получал все эти впечатления от эхо, которые звучали от непрестанного стука пальца… Вечного Человека?

— Да, Вечного Человека, — подтвердила Леа.

Джед встал и сделал несколько шагов, чтобы исследовать этот новый Мир. Он почувствовал себя даже лучше, чем ожидал.

— Тише! — сказала Леа. — Его нельзя беспокоить, пока он не перестанет стучать.

Джед подошел к женщине поближе и молча послушал ее. Неужели он действительно здесь, в странной обстановке его снов?

— Как вы узнали, что я нахожусь в проходе?

— Я услышала, как вы идете.

Он понял, что в данном случае «слышать» вовсе не означает слышать звуки.

Она с сочувствием положила руку ему на плечо:

— Я также расслышала в твоих мыслях, что Делла — реактистка…

— Она думает, что я тоже такой.

— Я знаю это. Но я не понимаю, что ты собираешься делать.

— Я…

— О, я знаю все твои мысли! И в то же время не понимаю тебя. Я знаю, что ты хочешь проникнуть в Мир Реактистов, чтобы искать там Тьму, но я не понимаю зачем.

— Я ищу и Свет! И Делла должна помочь мне.

— Да, это я понимаю. Но тебе известно о ее собственных планах? Она не внушает мне доверия.

— Наверное, потому, что вы не можете слышать ее мысли.

— Может быть. Я так привыкла к миру мыслей, что чувствую себя потерянной, когда мне приходится довольствоваться только внешними впечатлениями.

— Вы не скажете Делле, что я не тот, за кого она меня принимает?

— Все будет так, как ты хочешь. Мы сделаем так, чтобы она продолжала думать, что ты единственный реактист, мысли которого я могу читать. Надеюсь, ты понимаешь, что ты делаешь?

Неожиданно с большим шумом заявился Глухое Ухо, и было чрезвычайно странно, что его радостные крики не разбудили Деллу, а также что их не услышал Вечный Человек, продолжающий невозмутимо постукивать пальцами.

— Джед! Где ты?

— Здесь! — Джед обрадовался возможности познакомиться с личностью, в реальное существование которой до сих пор не верил.

— Ты помнишь, что он не может тебя слышать? — напомнила ему Леа.

— Но ведь он бежит прямо к нам! — Тут Джед почувствовал странный запах, который исходил от Глухого Уха. — Кузнечики?

— Итон, — поправила его Лea. — И это действительно кузнечики. У него их всегда полная сумка. Они создают ему такие же точные эхо, как тебе — твои камни.

Итон бросился к Джеду и, хлопнув его по плечу так, что затрещали кости, заставил повернуться вокруг. Потом он легко, как ребенка, приподнял Джеда в воздух.

Радость Джеда слегка поубавилась, когда он осознал атлетические пропорции друга. В конечном счете Выжившие хорошо сделали, что изгнали Глухое Ухо из Нижнего Уровня: позднее это наверняка бы пришлось сделать из-за его нечеловеческого роста!

— Ах ты, субатов сын! Я так и знал, что в один прекрасный период ты придешь!

— О Свет! Как хорошо… — Джед остановился на середине фразы, почувствовав, как неловкие пальцы коснулись его губ.

— Разреши ему, — сказала Лea. — Для него это единственный способ услышать тебя.

Почти полпериода друзья провели, вспоминая детство. Джед рассказал о мирах людей, объяснил, что означает жить в обществе множества мужчин и женщин, рассказал о последних хитростях реактистов и о том, как изгоняли в последнее время новых Других.

Беседу они прервали только для того, чтобы достать еду из колодца с кипящей водой и отнести Вечному Человеку его порцию. Но тот, не собираясь разговаривать, проигнорировал их присутствие.

Отвечая на вопрос Итона, Джед сказал:

— Почему я хочу идти к реактистам? Потому что там, возможно, я найду Тьму и Свет!

— Забудь об этом! — возразил Итон. — Ты теперь здесь, так и оставайся с нами.

— Нет! Я не могу бросить мои поиски.

— О большие летающие субаты! Я не представлял, что у тебя такие мысли!

В этот момент краем слуха Джед заметил, что Делла пошевелилась на своем ложе.

Джед подбежал к ней и опустился рядом на колени. Дотронувшись до лица девушки, Джед ощутил сухую и прохладную кожу — значит, температура спала.

— Где мы? — спросила Делла слабым голосом.

Он начал было рассказывать, но не успел дойти до середины, как девушка снова спокойно заснула.

Наверстать упущенное время Делла постаралась на следующий день. Слушая рассказы Джеда о Мире, в котором они оказались, она задумчиво молчала и, казалось, старалась что-то спрятать внутри своего сознания.

Только позже, когда они остались у горячего источника одни и занялись изготовлением припарок от укусов, Джед узнал причину ее сдержанности.

— Когда ты приходил сюда последний раз? — спросила она.

— О! Так много возникновений назад, что я…

— О соус манны! — Она отвернулась, и постукивания Вечного Человека отразились от ее спины. — Должна заметить, что появление твоей Доброй Выжившей наяву было настоящей неожиданностью.

— Да, она… — только позже он понял, что именно она хотела этим сказать.

— Добрая Выжившая! Могу себе представить, какая она добрая!

— Уж не думаешь ли ты…

— Зачем ты привел меня сюда? Может быть, в качестве партнерши по объединению для этого неловкого гиганта? — Но тут же пожалела о своих словах: — Джед, ты уже забыл о Мире Реактистов?

— Что за мысль?

— Тогда пойдем!

— Ты не понимаешь. Я не могу уйти вот так! Леа спасла нас. Это наши друзья!

— Друзья! — Ее голос стал похож на свист бича. — Ты и твои друзья!

И Делла ушла, так и не повернувшись к нему лицом.

Джед собрался было пойти следом, но внезапно его поразила необычайная тишина.

Вечный Человек прекратил постукивание! Сейчас можно пойти поговорить с ним!

Неуверенно Джед подошел к нему ближе. Ему удалось поверить в реальность Леа и Итона, но Вечный Человек все еще походил скорее на навязчивый сон из фантастического прошлого; он никогда не сможет понять его!

Ориентируясь по астматическому дыханию, Джед подошел вплотную к старцу.

«А вот и Джед! — Беззвучное представление Леа нарушило тишину. — Наконец он пришел послушать нас».

— Джед? — Ответ Вечного Человек, слабо поддержанный мыслями Леа, был полон недоумения и забвения.

«Конечно. Вы не помните его?»

Вечный Человек опять начал неуверенно постукивать. Джед получил впечатление костлявого пальца, который при каждом ударе почти полностью скрывается в скале. Сколько же поколений потребовалось, чтобы выбить в камне отверстие такое глубины!

— Я вас не знаю.

Голос, скорее грустный шепот, был шершав, как поверхность скалы.

— Лea… Как-то давно она приводила меня.

— А! Дружок Итона!

Старец протянул слышимо дрожащую костлявую руку. Его пожатие было легким, как дуновение воздуха. Вечный Человек попытался улыбнуться, но впечатление улыбки было абсолютно неясным из-за спутанной бороды и беззубого рта.

— Сколько вам возникновений?

И в ту же секунду, когда Джед задал вопрос, он понял, что ответа не будет. Ведь до прихода Лea и Итона старик жил один, не зная возникновений или других естественных ритмов, которые бы позволили замерять ход времени.

— Я очень стар, сын мой, очень стар. И я был так одинок. — Его голос превратился в еле слышный шепот, почти не дающий эхо.

— Даже с Леа и Итоном?

— Они не знают, что такое слышать, как уходят те, кого любишь, а также что такое быть лишенным красоты Начального Мира, и…

Джед вздрогнул:

— Вы знали Начальный Мир?

— …быть изгнанным после того, как твои внуки и правнуки стали Выжившими.

— Вы жили в Начальном Мире? — снова спросил Джед.

— Их нельзя порицать за то, что они избавились от Другого, который не желал стариться. Что вы говорите? Жил ли я в Начальном Мире? Да, да, я ушел из него через несколько поколений после ухода Света!

— Вы хотите сказать, что жили в то время, когда Свет еще был с человеком?

После долгого молчания, как будто пытаясь отыскать давно забытые воспоминания, Вечный Человек наконец ответил:

— Я — как это мы говорили — видел Свет.

— Вы видели Свет?!

Старик рассмеялся, но его слабый смех вскоре прервался приступом кашля.

— «Видел», — прошептал он, — это прошедшее время глагола «видеть». Видеть, вижу, видел; я вижу, ты видишь, он видит! Они видели. Ты знаешь, в Начальном Мире мы видели!

«Видеть»! Снова такое же темное слово, как и легенды, из которых оно пришло, бросало ему вызов.

— Вы слышали Свет? — спросил Джед, стараясь отчетливо выговаривать каждое слово.

— Я видел Свет! Я помню, как мы играли в прятки. Видел! Как мы смеялись! И эти дети, которые бегали и прыгали, с красными щеками и блестящими глазами, и…

Джед закричал:

— Вы его трогали? Вы его чувствовали? Вы его слышали?!

— Кого?

— Свет!

— Нет. Нет, сын мой. Я его видел! Это же так ясно!

Ясно? Это ясно? Разве он тоже рассматривал Свет, как нечто безличное?

— На что он похож? — взмолился Джед. — Опишите мне его!

Весь дрожа, старик упал на свое ложе.

— Боже мой! Я не знаю, я уже не знаю! Это было так давно, что я даже не могу вспомнить, на что похож Свет.

Джед тронул его за плечо:

— Постарайтесь! Постарайтесь!

— Я не могу, — всхлипнул старик.

— Имел ли он какое-нибудь отношение к глазам?

«Тук-тук-тук»…

Вечный Человек снова начал свой размеренный стук, скрыв горькие воспоминания и навязчивые мысли, уйдя в ставшую привычной умственную отрешенность.

Теперь, естественно, не могло быть и речи о том, чтобы покинуть мир Доброй Выжившей. Теперь, когда старческая память Вечного Человека давала Джеду надежду, что откроются новые пути к Свету и Тьме. К несчастью, невозможно было открыть Делле причину, побудившую его оставаться здесь. Джед просто сказал девушке, что еще недостаточно окреп, чтобы отправляться в путь.

Внешне удовлетворенная таким объяснением, Делла постаралась устроиться поудобнее в ожидании выздоровления Джеда. Ее отношения с Леа быстро улучшались, и это показывало, что первоначальное недоверие Деллы было лишь преходящим настроением. Она сама сказала Джеду, что ее первое впечатление о Лea и Итоне было, конечно, ошибочным. Все оказалось совсем не так, как она предполагала вначале, призналась Делла, и, несмотря на свои недостатки, Итон не был тем смешным увальнем, за которого она его приняла.

Лea тактично воздерживалась от прямого умственного общения с Джедом или Итоном, когда девушка находилась поблизости. Поэтому Делла вскоре забыла, что Лea обладает такой странной способностью.

Леа тоже пришлось сделать определенные усилия, чтобы приспособиться к гостям. Хотя она и относилась к Делле очень гостеприимно, Джед чувствовал некоторое недоверие, вызванное тем, что Леа не могла слышать мысли молодой реактистки.

Он с интересом наблюдал за событиями, ожидая, когда наконец Вечный Человек соблаговолит покинуть свое уединение и снова согласится общаться. О Свет! Сколько же бесценной информации мог бы ему сообщить этот человек, не имеющий возраста!

На пятый период с момента их прихода Делла купалась в реке, а Джед затачивал наконечники своих копий. Вдруг он услышал мысли Леа:

«Прошу тебя, Джед, не ходи к реактистам».

«Вы же знаете, что я принял решение».

«Значит, нужно его изменить. Все проходы полны чудовищ».

«Откуда вы это знаете? Вы мне говорили, что боитесь слушать их мысли».

«Но я слушала мысли жителей обоих Уровней».

«И что же вы услышали?»

«Панику, страх, ужас и еще какие-то очень странные впечатления, которых я не поняла. Чудовища буквально везде. Люди бегут прятаться, потом возвращаются в свои жилища, потом опять покидают их в поисках убежищ!»

«А рядом с нами чудовища есть?»

«Не думаю — во всяком случае, сейчас».

Это усложняло проблему. Без сомнения, больше свой уход оттягивать было невозможно, если по-прежнему пытаться достичь Мира Реактистов!

«Нет, Джед. Не ходи туда. Прошу тебя!»

Он чувствовал, что настойчивость Леа объясняется не только заботой о его благополучии. В основе ее мыслей лежало также безысходное отчаяние, связанное со страхом слышать только свой затерянный мирок, вновь ощутить ужасную изоляцию, которая была уделом ее Мира до прихода Джеда и Деллы.

Но Джед принял решение, и единственное, о чем он сожалел, было то, что он не смог снова поговорить с Вечным Человеком.

Внезапно, в этот самый момент, монотонное постукивание пальцев прекратилось. На этот раз Джед бегом пересек крохотный мирок. Когда он переходил, Делла спросила, куда он идет.

— Выслушать Вечного Человека. А потом мы сразу уйдем!

Сев рядом со старцем, Джед нетерпеливо спросил:

— Теперь мы можем поговорить?

— Уходите, — со стоном выдавил Вечный Человек. — Я не желаю ничего вспоминать.

— Но в конце концов! Я же ищу Свет! И вы можете мне помочь!

Ответом Джеду было только шумное дыхание старика.

— Попробуйте вспомнить, прошу вас. Имеет ли Свет отношение… к глазам?

— Я… я не знаю. Мне кажется, что я помню что-то светлое… я не могу подобрать никакого другого слова.

— Что-то светлое? А что это такое?

— Это как очень громкий звук, как острый вкус или, может быть, как сильный удар.

На лице Вечного Человека Джед услышал неуверенность. Вероятно, старец мог объяснить ему то, что Джед искал. Но он говорил такими же смутными загадками, как и древние легенды.

Джед попробовал успокоиться и начал шагать взад и вперед около этого дрожащего от старости скелета. Может быть, здесь можно найти ответ на вопрос, который так занимал его: как и чем Свет мог помогать человеку, как мог касаться всех вещей сразу и создавать мгновенные и немыслимо точные впечатления? Если бы только старик мог приподнять завесу забвения!

Джед попробовал подойти с другого конца:

— А Тьма? Вы что-нибудь знаете о ней?

Он отчетливо услышал, как старец вздрогнул всем телом.

— Тьма? — повторил Вечный Человек дрожащим от страха голосом. — Я… Господи!

— Что случилось?

Крупная дрожь пробегала по телу старика. Его искаженное страхом лицо застыло наподобие ужасной маски.

Джед никогда в жизни еще не слышал такого страха. Сердце старца билось в два раза чаще и звучало подобно содроганиям раненого субата. Каждый слабый вдох, казалось, был последним. Вечный Человек попытался привстать, но вновь упал на свое ложе и закрыл лицо руками.

— Господи! Тьма! Ужасная Тьма! Вот теперь я вспомнил. Она же окружает нас со всех сторон!

Потрясенный, Джед схватил его за руку и с силой отчаяния потянул к себе. Горестные вопли старца отдавались во всех проходах:

— Вы чувствуете, как она обрушивается на нас? Ужасная, черная, проклятая Тьма! О боже мой, я не хотел вспоминать! Но вы меня заставили!

Джед в страхе прислушался вокруг себя. Вечный Человек воспринимает Тьму сейчас?! Или это всего лишь воспоминание? Нет, ведь он сказал, что она «окружает нас со всех сторон»!

Джед ушел, оставив старца во власти страха. Вечный Человек рыдал и кричал:

— Неужели вы ее не чувствуете? Неужели не видите? Мой Бог, мой Бог, сделайте так, чтобы я вышел отсюда!

Но Джед не чувствовал ничего, кроме свежего и влажного воздуха пещеры. Однако он ощущал, что чего-то боится, как будто поглотил часть странного ужаса Вечного Человека.

Разве возможно чувствовать или водеть — нет, видеть — Тьму? Но если ее можно видеть, то, значит, с Тьмой делали то же самое, что, по словам Хранителя, можно было делать со Всемогущим Светом.

Внезапно Джед почувствовал неопределенную угрозу, которую он не мог ни потрогать, ни услышать. Это было странное и мрачное ощущение — ощущение удушья, тишина, которая не была лишена звуков, нечто одновременно незнакомое и близкое.

Делла сидела с Леа и Итоном. Никто из них не сказал Джеду ни слова, как если бы непонятный страх внезапно сделал их немыми.

Делла уже приготовила провизию для путешествия. Леа, смирившись, принесла Джеду его копья. Все так же храня молчание, все четверо дошли до выхода в проход.

Сделав по проходу несколько шагов, Джед обернулся и сказал:

— Я вернусь.

Небрежно волоча копья по земле, он начал зондировать проход и пошел вперед.

Грустный мир Доброй Выжившей, Глухого Уха и непостижимого Вечного Человека медленно растаял в глубинах забвения. Джед чувствовал непоправимую и горькую потерю, осознав, что воспоминания питаются тем же, что и сны, и что единственным доказательством существования Мира Леа впредь будет лишь смутный образ в его памяти.

Почти полпериода Делла шла молча. По выражению ее лица Джед мог слышать, что что-то ее беспокоит. Что это было — его слова или какие-то его поступки? Свет знает, сколько раз он подавал ей повод для беспокойства и страха.

Теперь, когда они ушли из Мира Леа, Джед разработал остроумную систему ориентации, которую — он был в этом совершенно уверен — Делла не в состоянии заметить: он стал постоянно насвистывать мелодию за мелодией.

Так они добрались до места, где проход сужался настолько, что им даже пришлось некоторое время ползти. Когда же наконец появилась возможность выпрямиться, Джед воскликнул:

— Наконец-то мы сможем немного вздохнуть!

— Почему? — спросила она, когда нагнала его.

— Субаты сюда не долетят: они не смогут преодолеть такой узкий проход.

Помолчав немного, Делла начала:

— Джед…

Видимо, она решилась затронуть какой-то давно мучивший ее вопрос, но Джед предпочел отложить объяснения и сказал:

— Впереди проход становится очень широким.

— Да, это я реактирую. Джед, я…

— И воздух буквально пропитан запахом реактистов, — сказал он, шагая вдоль узкой и глубокой трещины, о которой ему сообщило эхо его последних слов.

— Правда? — Она пошла быстрее. — Наверное, мы приближаемся к их Миру!

Вскоре они дошли до перекрестка, и Джед заколебался, в каком направлении им идти дальше. Потом все его тело напряглось, и он инстинктивно стиснул копья в руках: кроме запаха реактистов он почувствовал еще один запах, сладковатый и неприятный. Этот запах отравлял вокруг весь воздух, и в его происхождении он не мог ошибиться.

— Делла, — прошептал он, — только что здесь проходили чудовища.

Но она не услышала его. Вне себя от волнения, она побежала по правому коридору. Он даже услышал, как она миновала один поворот.

Потом до него донесся шум падающих камней и страшный вопль.

Зафиксировав в памяти впечатление коридора, Джед побежал к зияющему отверстию, в котором еще замирал крик девушки.

Подойдя к обвалу, Джед прищелкнул пальцами, чтобы получить более четкое впечатление колодца, в который, по всей вероятности, и оступилась Делла. Справа от него, ло края, находилась большая скала, которая казалась довольно устойчивой. Рядом с ней Джед положил было свои копья, но одно из них тут же соскользнуло в пропасть, задевая в падении стенки колодца. Звук слышался очень-очень долгое время, а потом воцарилась тишина.

Понадежнее укрепив второе копье, Джед отчаянно закричал:

— Делла!

Ему ответил испуганный шепот:

— Я здесь, на выступе.

Он возблагодарил Свет за то, что она так близко. Еще был шанс спасти девушку. Уцепившись за скалу, Джед повис над пропастью. Отражение свиста показало ему Деллу, сжавшуюся в комочек на маленьком выступе, совсем рядом с краем.

Держась одной рукой, он вытянул вторую как можно дальше. Джеду удалось схватить девушку за запястье и приподнять ее, а потом оттолкнуть от ненадежных камней на твердую землю.

Лишь только они отошли от колодца, как скала с грохотом обрушилась в пропасть. Сильные эхо позволили четко распознать, что девушка находится в состоянии шока.

Наконец она заплакала. Он дал ей выплакаться, а потом, взяв за руку, заставил подняться. Когда звук его дыхания отразился от ее лица, он услышал, что сильнее всего на этом лице выделяются широко открытые глаза. Джед чувствовал их напряженную неподвижность и на мгновение поверил, что сумеет раскрыть их тайну.

— В точности то же самое случилось и с моими родителями, — произнесла она задумчиво, повернувшись к провалу. — Может быть, это предзнаменование: словно мы должны продолжать то, что начали они!

Делла положила руки на плечи Джеда. Вспомнив теплоту ее тела, он прижал ее к себе и поцеловал. Девушка ответила на его поцелуй, но потом вдруг внутренне отстранилась.

Он взял в руки оставшееся копье и сказал:

— Хорошо, Делла. Теперь скажи мне, что же именно случилось?

Вместо ответа она вдруг решительно задала вопрос, который до сих пор так и не решилась задать:

— Что это за… поиски Света? Я слышала, как ты разговаривал с Вечным Человеком. Еще ты говорил о Тьме, и твой вопрос почти свел его с ума от страха.

— Но ведь это очень просто, — ответил Джед, пожимая плечами. — Ты же слышала, как я говорил, что ищу Тьму и Свет.

Продолжая продвигаться вперед, он чувствовал, что озабоченность не покидает Деллу. Скорлупа манны, постукивавшая у него в сумке, делала слышимым проход, по которому они шли.

— Это вовсе не с точки зрения поисков Бога, — заверил он. — Я просто думаю, что Тьма и Свет — совсем не то, что мы полагаем.

И Джед тут же ощутил, что озабоченность девушки сменилась сомнением: она отказывалась верить такому простому объяснению.

— Но ведь это не имеет смысла, — возразила она. — Все знают, что есть Свет и что есть Тьма!

— Считай как хочешь. Скажу только, что мое мнение на этот счет отличается от общепринятого.

— Я тебя не понимаю.

— Тогда выбрось все из головы.

— Но я все думаю о Вечном Человеке: мне показалось, что Тьма имеет для него совсем другое значение. Это не Зло, которое его пугает, а нечто совсем иное, ведь так?

— Конечно.

Делла снова надолго замолчала. За это время они прошли мимо нескольких боковых проходов. Потом девушка сказала:

— Джед, ты хочешь пробраться в Мир Реактистов именно поэтому?

Он решил, что сейчас ей можно сказать правду, по крайней мере, часть ее, — так, что его способности реактиста не подвергнутся сомнению.

— В каком-то смысле да. Мне кажется, Тьма и Свет имеют непосредственное отношение к глазам так же, как и ре-актирование.

— И ты думаешь, что сможешь найти у реактистов то, что тебе поможет?..

— Совершенно верно.

Проход впереди начал плавно изгибаться.

— И это единственная причина твоего путешествия?

— Нет! Я реактист, как и ты, и я хочу жить там, где живут реактисты.

Тревога девушки немедленно улеглась, сердце ее стало биться медленнее; Джед почувствовал, что она испытывает большое облегчение. Его откровенность слышимо уменьшила беспокойство Деллы, и она теперь была готова рассматривать его поиски Света и Тьмы как фантазию, не угрожающую ее интересам.

Они продолжали идти, держась за руки. Внезапно Джед остановился: он снова почувствовал запах чудовищ. Одновременно он ощутил и крошечное пятно молчаливого звука, пляшущее на влажной стене прохода.

На этот раз таинственное ощущение даже не очень удивило его. В качестве эксперимента он закрыл глаза; ощущение тут же исчезло. Когда он их снова открыл, молчаливые отражения вернулись; они бежали по скале, как тихий шепот.

— Идут чудовища! — закричала Делла. — Я реактирую их отпечатки на стене!

Он обернулся:

— Ты их реактируешь?

— Мои ощущения в точности как при реактировании. Уйдем отсюда, Джед!

Но Джед не двигался, сосредоточившись на странных беззвучных эхо, медленно передвигавшихся по стене, не достигая его ушей. Ему казалось, что в глаза льется струйка горячей воды. Девушка сказала, что реактирует эти впечатления. Может быть, способность реактировать — нечто близкое тому, что с ним сейчас происходит?

Джед вернулся к привычным слуховым ощущениям и сразу же понял, что к ним приближается всего одно чудовище. Джед сказал девушке:

— Жди меня в первом боковом проходе.

— Нет, Джед. Ведь ты не можешь…

Но он подтолкнул ее в ту сторону, куда они шли, а сам спрятался в небольшой нише в стене. Услышав, что в ней ему не хватит места, чтобы размахнуться копьем, Джед положил его на землю. Потом он закрыл глаза, чтобы исключить отвлекающие впечатления, которые чудовище распространяло впереди себя.

Но вот чудовище достигло поворота, и Джед услышал, как оно идет вдоль стены с его стороны. Он изо всех сил вжался в нишу.

Ужасный запах становился просто невыносимым. Отчетливо прослушивались многочисленные складки кожи, которые колыхались повсюду вокруг тела чудовища. Если его дыхание и биение сердца имели такую же интенсивность, как и у людей, то оно, должно быть, уже находилось где-то совсем рядом.

Джед выскочил из своего укрытия и изо всех сил ударил в то место, где, как он предполагал, находился живот этой твари. Задохнувшись, чудовище упало головой к нему. Стараясь во что бы то ни стало избежать прикосновения, которое, видимо, должно было быть липким и противным, Джед ударил еще раз, теперь по голове.

После того как он услышал, что чудовище ударилось о землю, Джед открыл глаза. Он был почти уверен, что странный молчаливый звук, издаваемый монстром, исчез; действительно, вокруг него больше ничего не было слышно. Наверное, потому, что чудовище лежало без сознания.

Джед встал на колени, чтобы обыскать лежащую тварь, и обнаружил, что ее тело действительно покрывает легкая материя, еще более тонкая, чем та, которую он нашел у входа на Нижний Уровень. Неудивительно, подумал он, что чудовище казалось покрытым складками кожи. Ведь никому никогда не доводилось слышать об одежде, которая бы не облегала все тело как можно плотнее.

Руки Джеда нащупали голову и встретили лоскут более плотной ткани, точно такой же, который он когда-то спрятал из-за его запаха. Эта ткань удерживалась на морде чудовища при помощи четырех лент, завязанных на затылке.

Он сорвал ткань и снова стал ощупывать… нормальное человеческое лицо! Оно походило на лицо женщины или ребенка, без единого волоска, но черты были скорее мужскими.

Чудовище оказалось человеческим существом!

Джед встал, и его нога наткнулась на что-то твердое. Перед тем как дотронуться до этого предмета, он несколько раз щелкнул пальцами и без труда узнал загадочную вещь. Это был тот же похожий на трубку предмет, который монстры оставляли при нападениях на обоих Уровнях.

Тут существо зашевелилось, и Джед немедленно бросил странную находку, чтобы подобрать копье. В этот момент, задыхаясь, подбежала Делла и крикнула:

— Там еще несколько чудовищ! Они идут с другой стороны!

Теперь и он мог их расслышать, а при этом ощутил и молчаливый танец немых звуков на стене. Джед схватил девушку за руку, и они побежали по проходу; Джед волочил по земле копье, чтобы получить достаточно громкие отчетливые эхо. Он сразу услышал маленький боковой проход, замедлил шаг и с опаской свернул в него.

— Пойдем пока туда, — предложил он. — Я думаю, что так будет надежнее.

— Но ведь запах реактистов ощущается и здесь.

— По-моему, нет. Но мы вернемся обратно. Такие маленькие коридорчики обычно описывают полукруг.

— Хорошо, — покорно согласилась она, стараясь не терять бодрости. — По крайней мере здесь нет и следа чудовищ.

— Это вовсе не чудовища. — Джед подумал, что реагирование, как и слух, давало реактистам впечатления недостаточно тонкие, чтобы отличать свободно падающую материю от складок кожи. — Это — человеческие существа.

Он услышал, как она ошеломленно, хотя и негромко, воскликнула:

— Но это же невозможно!

— Я предполагаю, что они — Другие, только еще более отличные от нас, чем все Другие вместе взятые; они даже выше, чем реактисты.

Джед дал девушке уйти вперед, чтобы самому спокойно подумать над этой новой загадкой. В конце концов, возможно, они действительно демоны. Ведь его народ привык помнить о существовании двух демонов-близнецов. Но другие легенды рассказывали уже не о двух, а о многих демонах, которые живут в Радиации. Джед даже помнил имена некоторых из них: их называли Углерод Четырнадцать, Уран Двести Тридцать Пять и Уран Двести Тридцать Восемь. Рассказывали еще про Плутоний Двести Тридцать Девять и огромного зловредного обитателя Термоядерной Пропасти по имени Водород.

Действительно, подумал Джед, в Радиации много демонов. Легенды приписывали им такие качества как скрытое проникновение, умелая маскировка, а также смертоносное дыхание. Может быть, демоны, выйдя из мифов, решили теперь, в конце концов, испробовать свои силы в реальном мире?

Делла замедлила шаг, так как по неровной, усеянной многочисленными камнями поверхности идти было гораздо сложнее. Но шум от ее шагов очень хорошо помогал Джеду слышать дорогу.

Тут Джед снова задумался о своей встрече с загадочным существом, оставшимся лежать там, в проходе.

«Молчаливый звук», который оно направляло на стену, был довольно интересной штукой, если отбросить страх, вызываемый ощущениями от него. Обдумывая свои ощущения, Джед вспомнил, что ему показалось, будто он расслышал все детали стены — мельчайшие трещинки, самые крошечные выпуклости. Как нужно было называть такие ощущения: «слышать» или, может быть, «реактировать»?

Потом ему на память пришли недавние слова Хранителя пути, которые заставили его содрогнуться, — ведь он сказал, что в Раю свет был вездесущим и давал человеку полное знание об окружающем мире. Но тот молчаливый звук, который монстры проецировали на стены, не мог быть всемогущим! И просто невероятно предполагать, чтобы тот проход был Раем!

Нет, такое просто немыслимо! То тонкое нечто, которое чудовища распространяли то здесь, то там в коридоре, не было Светом. И в этом Джед был абсолютно уверен.

Тем временем они с Деллой продолжали двигаться по коридору, полному различных препятствий. Размышления Джеда перешли на другие запомнившиеся детали. Он вспомнил, например, что в какой-то момент стало казаться, что он уловил какой-то постоянно убывающий элемент, которого в проходе становилось меньше под действием молчаливого звука монстров! Но ощущения Джеда были слишком неопределенными и расплывчатыми, чтобы из них можно было делать какие-либо выводы. Наверное, это всего лишь его мечта, его сильное желание подсказывали ему, что он случайно обнаружил замечательного врага Света, саму Тьму, в пустынном и отдаленном коридоре.

Делла остановилась в конце коридора перед выходом и помахала Джеду, чтобы он побыстрее шел к ней.

— Реактируй этот мир! — восторженно воскликнула она. — Это восхитительно!

Ветер, врывающийся в узкое отверстие коридора, был душист и свеж; вдали можно было расслышать беспечный шепот реки, и Джед с помощью эхо от голоса девушки попробовал исследовать детали этого средних размеров Мира.

— Какое замечательное место, — произнесла Делла, не в силах сдержать сдой восторг. — Я могу реактировать пять или шесть горячих источников и по меньшей мере две сотни ростков манны, а берега реки буквально покрыты саламандрами!

Отражение от ее слов помогло Джеду составить общее впечатление. Он смог оценить многочисленные естественные углубления в левой стене и необычайно высокий потолок, которые обеспечивали прекрасную циркуляцию воздуха.

Взявшись за руки, они пошли по этому Миру. Ветер, обрушившийся на них из коридора, придавал воздуху еще более восхитительную свежесть, чем на Нижнем Уровне.

— Я все думаю, не в этот ли Мир хотела попасть моя мать, — мечтательно произнесла Делла.

— Она бы не смогла найти лучшего Мира. Я уверен, что здесь может жить большая семья и все ее потомство в течение множества поколений.

Они уселись на крутом берегу реки, и Джед принялся вслушиваться выдвижения рыб в воде, пока Делла доставала из сумки еду. Но вскоре Джед заинтересовался странным молчанием девушки и, прислушавшись, опять ощутил ее непонятную неуверенность.

— Тебя что-то беспокоит, Делла?

— Да, для меня есть кое-что непонятное в твоих отношениях с Леа. Теперь я знаю, что она приходила к тебе в твоих снах. Но ты же сам мне говорил, что она не может читать мысли реактистов.

Теперь Джед был уверен, что она не знала о его неспособности реактировать; если бы она хотела обмануть его, то не проговорилась бы о своих подозрениях на этот счет.

— Я ведь уже говорил тебе: наверное, я чем-то отличаюсь от других реактистов. Например, сейчас я реактирую дюжину рыб в воде, а ты этого не можешь сделать.

Она вытянулась на земле, положив голову на согнутую руку.

— Надеюсь, что ты не слишком отличаешься от нас. Мне не хотелось бы чувствовать себя в чем-то хуже тебя.

Слова девушки прозвучали для Джеда невольной насмешкой: ведь это он чувствовал себя более убогим.

— Если бы мы не искали Мир Реактистов, — сказала она, подавляя зевок, — это место было бы идеальным для проживания, как ты считаешь?

— Может быть, это лучшее, что мы могли бы сделать.

Он прилег рядом с ней; чуть слышные эхо ее дыхания создавали ему привлекательные впечатления лица девушки, нежных и четких контуров ее плеч, талии, бедер, скрытых еле слышным шепотом ткани.

— Это… может быть, хорошая… мысль, — сказала она, зевая. — Если бы мы решили…

Он немного подождал, но не услышал больше ничего, кроме ровного сонного дыхания.

Джед улегся поудобнее и прогнал сентиментальные мысли, которые начали затуманивать его планы. Но ему пришлось признать, что приятно было бы жить в этом затерянном Мире и не думать больше о реактистах, о чудовищах в человеческом обличье, о субатах, об обоих Уровнях, Выживании и суровых ограничениях религии и общего Закона. И, конечно, не вспоминать больше о своих безнадежных поисках Света и Тьмы.

Но подобная жизнь была явно не для него. Делла была реактисткой, Другой, она была выше его. Ему придется все время стараться казаться таким же, как она; это не может привести ни к чему хорошему. Он вспомнил о споре между двумя реактистами, который ему довелось подслушать во время одного из их набегов на Мир Нижнего Уровня: «В царстве глухих человек с одним ухом становится королем, как реактист здесь».

Вот так! И он, Джед, будет похож на калеку, которого Делла поведет за руку. В ее непонятном мире сквозняков, которые можно почувствовать, и почти сверхъестественного восприятия вещей, которые он никогда не в состоянии будет расслышать, он будет чувствовать себя одиноким и ущербным калекой.

Выбираясь из глубин сна, Джед осознал, что, должно быть, уже давно лежал так — может быть, целый период сна, а может, и больше. Он уже почти проснулся, когда услышал громкие крики.

Он наверняка проснулся бы, если бы кричала Делла, но крики доносились до него из глубин сна, а это доказывало, что их причина была чисто психологической. Казалось, их порождал какой-то клубок страха, спрятанный в недрах его сознания.

Но за этими молчаливыми и отчаянными призывами он распознал Леа. Джед попытался разобраться в беспорядочном смешении хаотических впечатлений, но, видимо, Леа испытывала такой дикий ужас, что ей никак не удавалось выразить свои мысли достаточно внятно.

Через различные эмоции — безграничное удивление и страх — Джед воспринял обрывки криков и воплей, толкотни и поспешного бегства, а в придачу вспышки молчаливого звука, которые смешно бегали по стенам прохода, составляя близкую и реальную обстановку его детских впечатлений; иногда до него доносился знакомый звук: «Ш-с-с».

Ошибиться было невозможно: чудовища в человеческом обличье захватили Мир Леа!

— Джед! Джед! Из прохода летят субаты! — Делла изо всех сил трясла его за плечо, чтобы разбудить.

Джед схватил свое единственное копье и вскочил на ноги. Первая тварь — а их было три или четыре — висела уже почти прямо над ними. Ему хватило времени только на то, чтобы заставить Деллу плотно прижаться к земле; потом он быстро выставил копье, чтобы отразить первый атакующий удар.

Скрежеща зубами, тварь бросилась на них и наткнулась грудью на самое острие копья. Оружие сломалось пополам, а субат грохнулся так, что земля загудела от удара.

Две других фурии готовились атаковать следом за первой. Джед толкнул девушку в реку и сам бросился следом за ней. Меньше чем через одно биение сердца течение, гораздо более быстрое, чем он предполагал, повлекло Деллу к тому месту, где река снова скрывалась в расщелине скалы. В следующий момент рука Джеда коснулась волос Деллы, и ему удалось ухватиться за густые пряди. Но течение уже затянуло обоих путешественников под воду и увлекло их в подземный канал.

Мощным течением их швыряло из стороны в сторону, а потом непреодолимо повлекло ко дну. Но скоро Джед поднялся на поверхность, ему настолько не хватало воздуха, что легкие, казалось, вот-вот разорвутся. Тем не менее рука продолжала крепко стискивать волосы Деллы.

Джед с ужасом спрашивал себя, не течет ли эта река под землей через бесконечное множество промоин, никогда не выходя на открытое пространство.

В тот миг, когда Джед уже не мог дольше задерживать дыхание, он в последний раз задел головой за скалу, потом скользнул по выступу и наконец вынырнул на поверхность. Он приподнял голову девушки над водой и сам стал жадно глотать воздух. Услышав, что берег совсем близко, он ухватился за скалу и вытолкнул на него Деллу; потом выполз на берег сам и без сил рухнул рядом с ней. К великому своему облегчению он почувствовал, что девушка еще дышит.

Через некоторое время, когда бешеное сердцебиение немного поутихло, Джед услышал шум водопада. Отражения этого шума дали ему картину просторного и высокого Мира, в который они попали. Но множество других звуков, скрытых от него поначалу шумом падающей воды, заставили Джеда вздрогнуть: он разобрал стук сосудов из скорлупы манны, удары по скале, блеяние овец и голоса — многочисленные голоса, неясные и отдаленные.

Вытряхнув воду из ушей, Джед встал и, чтобы лучше расслышать, что их окружает, швырнул в скалу камешек. Но тут до него донесся сильный и легко узнаваемый запах, который возбудил одновременно и любопытство, и некоторую тревогу.

— Джед! — сказала Делла, с трудом приподнимаясь. — Мы в Мире Реактистов! Прореактируй же его! Здесь все именно так, как я ожидала.

Он внимательно прислушался, но его впечатления, отражаемые водой, были неясными и неопределенными. Правда, ему удалось услышать тихие, волокнистые звуки от плантации манны слева, а справа — отверстие, ведущее к проходу. Кроме того, Джед услышал множество странных предметов, расположенных с равными интервалами в самом центре этого Мира. Это были кубы с прямоугольными отверстиями в несколько рядов. Он сразу узнал жилища, похожие на те, которые повстречались ему в Начальном Мире; по всей вероятности, они были сделаны из переплетенных стеблей манны.

Делла, охваченная странным волнением, заставлявшим сильнее биться ее сердце, встала и пошла вперед.

— Не правда ли, какой великолепный Мир! Реактируй этих реактистов, всех этих реактистов!

Совершенно не разделяя охватившего девушку энтузиазма, Джед спустился вслед за ней по довольно крутому склону, ведущему к центру Мира, с трудом ориентируясь по звуку воды. Это и впрямь был странный Мир. Джеду удалось собрать впечатления от большого числа реактистов, которые работали или развлекались, в то время как другие укладывали крупные обломки скал и насыпали щебенку возле входа. Всей этой деятельности не хватало только успокаивающих звуков центрального прожектора, из-за чего картина отражала Джеду необычные и тревожные звуки.

Кроме того, он был сильно разочарован. Он-то надеялся, что как только они доберутся до Мира Реактистов, различие, давно им разыскиваемое, сразу бросится ему в уши. Все сразу стало бы просто. У реактистов были глаза, при помощи которых они материально затрагивали всеобъемлющую Тьму, продырявливая ее, если можно так сказать, точно так же, как умеющие слышать продырявливают тишину! Джеду осталось бы только узнать, что именно уменьшается при этом вокруг, и тогда он понял бы, что такое Тьма!

Но он не слышал ничего необычного. Там, внизу, находилось множество людей, и все они реактировали. Все остальное было таким же, как и в других Мирах, слышанных Джедом, только здесь не было центрального прожектора и чувствовался всепроникающий запах реактистов.

Делла ускорила шаг, но Джед удержал ее:

— Не напугай их!

— Не бойся. Мы же сами реактисты!

Теперь они находились достаточно близко от обитаемой зоны, чтобы Джед мог различить эхо отдельных людей. Вслед за Деллой он пошел вокруг плантации, потом мимо ряда стойл для скота. Вот они подошли к группе реактистов, строивших еще одно кубическое жилище. Джед услышал, как в группе воцарилась боязливая тишина и все головы повернулись к ним.

— Мы — реактисты, — уверенно заявила Делла. — Мы пришли сюда, потому что наше место здесь.

Люди подошли ближе и окружили пришельцев.

— Моган! — крикнул один из них. — Идите сюда! Скорее!

Несколько реактистов бросились на Джеда и схватили его за руки так, что он оказался не в состоянии шевельнуться. Он услышал, что Деллу схватили точно так же.

— Но мы безоружны! — запротестовал он.

Со всех сторон подходили все новые люди, вокруг собралась целая толпа, и возбужденные голоса создавали ровный шум, позволяющий Джеду, несмотря на отсутствие эхопрожектора, услышать в общих чертах то, что их окружало.

Лица двоих реактистов вдруг приблизились к его лицу на расстояние ладони, и Джед услышал их широко открытые глаза, исполненные, как ему показалось, суровости. Он убедился, что его собственные глаза тоже открыты и не моргают.

— Девушка реактирует, — произнес кто-то слева.

Чья-то рука быстро промелькнула прямо перед глазами

Джеда, и он невольно моргнул.

— Этот, я думаю, тоже, — сказал обладатель руки. — Во всяком случае, глаза у него открыты.

Их повели между двумя рядами жилищ, и со всех сторон продолжали сбегаться десятки реактистов. Сосредоточившись, Джед заметил человека выше среднего роста, который прокладывал себе дорогу сквозь толпу, и сразу узнал Могана — главу реактистов.

— Кто их впустил сюда? — сурово спросил Моган.

— Они прошли не через вход, — ответил ему кто-то из толпы.

— Они говорят, что они реактисты, — уточнил другой.

— Это верно? — переспросил Моган.

— Глаза у них обоих открыты.

Голос подошедшего вплотную Могана, буквально оглушил Джеда:

— Что вы здесь делаете? И как вы сюда вошли?

— На нас напали субаты, где-то за этой стеной, — объяснил Джед. — Спасаясь от них, мы бросились в реку, а она принесла нас сюда.

Голос Могана немного смягчился.

— Должно быть, вас несло Радиация знает сколько времени! Я единственный, кто до вас прошел этим путем! — С заметной гордостью в голосе он добавил: — Я даже дважды проплыл против течения. И что же вы там делали?

Первое время после заключения Джед еще подумывал о побеге. Он слышал, что выйти из хижины будет довольно несложно, если у него будут развязаны руки. Но крепкая веревка не позволяла освободиться.

Бежать… но куда? Ведь центральный вход блокирован командой, которая возводила баррикаду; с другой стороны — сильное течение подземной реки… Куда же бежать из этого плена?

В других обстоятельствах побег был бы его единственной надеждой и его единственным утешением. Но за пределами Мира Реактистов — только проходы, полные чудовищ, которые, без сомнения, опустошили все другие Миры. Единственная причина, которая могла бы заставить его действовать — надежда найти затерянный Мирок для Деллы и для себя, — больше не существовала, так как Делла оказалась его врагом.

Некоторое время Джед постоял перед зарешеченным отверстием, слушая, как рабочие заканчивали замуровывать вход. Потом, в отчаянии сев на землю в углу хижины, он стал слушать рев водопада, который перекрывал все остальные звуки.

С горечью Джед спрашивал себя, почему же он решил, что найдет Свет в этом жалком Мире. Ведь он предположил, что если реактисты узнают мир, не слыша его, то они обладают способностью, напоминающей ту, которая, вероятно, появлялась у всех людей в присутствии Всемогущего Света. И по своей глупости он, Джед, поверил, что от применения этой способности может уменьшаться Тьма. Но он не учел одного: такое уменьшение Тьмы могли воспринимать только реактисты. А их способности оставались для него тайной за семью печатями.

Джед улегся прямо на пол в углу хижины и погрузился в размышления о взаимосвязях между Светом, Тьмой и реактистами. Напрасно он пытался не думать больше о Делле. Может быть, ему следует признать, что ее действия — всего лишь обычное вероломство, свойственное всем реактистам? Нет, Лea никогда бы… Добрая Выжившая… Какова ее судьба? Может быть, она делала попытки связаться с ним и из глубин Радиации? Но это он мог узнать, только погрузившись а сон.

Остаток периода Джед старался как можно больше дремать, надеясь услышать мысли Лea. Но контакта не было.

К концу третьего периода он уловил снаружи тихий шум — звук шагов, достаточно близкий, чтобы его услышать, несмотря на грохот водопада. Потом он почувствовал запах Деллы: она подошла вплотную к стене хижины.

— Джед!

— Уходи!

— Но я хочу тебе помочь!

— Ты мне уже достаточно «помогла»!

— Не дури. Разве я пользовалась бы свободой, разве я смогла бы прийти к тебе сейчас, если бы поступила по-другому?

Он услышал, как она что-то делает с веревкой, прочно запирающей вход.

— Наверное, ты воспользовалась первой же возможностью, чтобы освободить меня?

— Конечно! Я просто не могла прийти раньше. Только что реактисты услышали в проходе подозрительный шум и ослабили охрану.

Развязав последний узел, Делла открыла прочную загородку из стеблей манны.

— Возвращайся к своим друзьям реактистам, — проворчал он.

— О Свет, до чего же ты упрям! — она начала развязывать веревки, стягивающие его руки. — Ты сможешь проплыть под водой еще раз?

— А что это даст?

— Мы вернемся на один из Уровней.

Наконец-то он почувствовал, что его руки освободились.

— Ты же знаешь, что жители обоих Уровней приняли меня за реактиста. Кроме того, возможно, и Уровней-то уже нет больше.

— Тогда мы проберемся в один из маленьких Миров. — И она упрямо повторила: — Ты сможешь плыть?

— Думаю, что да.

— Хорошо, тогда идем. — И она пошла к выходу из хижины.

Он остановил ее:

— Ты хочешь сказать, что идешь со мной?

— Уж не думаешь ли ты, что я собираюсь оставаться здесь без тебя?

— Но это же твой Мир! Это твое место! И к тому же я — не реактист!

Она вздохнула и раздраженно сказала:

— Послушай меня. Сначала я безумно радовалась, что нашла людей, похожих на меня. Я не спрашивала себя, что произойдет, если ты окажешься не реактистом. Потом я реактировала, как тебя свалил Моган. И я поняла, что разница между нами не имеет ровней никакого значения. Ну а теперь мы можем пойти на поиски какого-нибудь затерянного Мира?

Не дожидаясь ответа, она подтолкнула Джеда по направлению к водопаду. Джед почувствовал, что Мир Реактистов затянуло пеленой страха. Жилая зона вдалеке была погружена в мертвую тишину. Неясные эхо от шума водопада дали ему впечатление нескольких реактистов, которые, пятясь, отходили от забаррикадированного входа.

На середине склона, ведущего к началу водопада, Джед внезапно выпрямился, почуяв где-то неподалеку и выше опасный запах. Джед подобрал несколько камней и, стукнув их один о другой, понял, что впереди, выше по склону, их дожидается Моган.

— Я полагаю, вы думаете, будто мы бежим, чтобы показать дорогу чудовищам в ваш Мир, не так ли? — мрачно спросил Джед.

Еще раз быстро стукнув камнями, он успел уловить впечатление бросившегося на них предводителя реактистов.

Но в этот момент Мир потряс шум тысяч водопадов. Мощный, страшный поток ревущей тишины проник в Мир Реактистов с внезапностью удара кинжала. Волна его шла от забаррикадированного входа. Уже биение сердца спустя вокруг царил невообразимый хаос, сопровождаемый дикими воплями, а из приоткрывшегося туннеля вырывался беспощадный конус того же неслышимого звука.

Помогая себе одной рукой, а другой увлекая за собой Деллу, Джед быстро вскарабкался по склону. Ошарашенный случившимся Моган поднялся вместе с ними.

— О Свет Всемогущий! Во имя Радиации, что происходит? — выругался вождь.

— Я никогда в жизни не реактировала ничего подобного! — воскликнула Делла.

Резкие и болезненные ощущения коснулись глаз Джеда; они спутали все его слуховые впечатления, но в то же время, казалось, в какой-то степени и дополнили их. Звуковые отражения давали более или менее полное впечатление разрушенной баррикады. Но он ощущал и зоны молчаливого звука, тоже связанные с баррикадой. Распространяясь, они обрисовывали каждую деталь ее поверхности так же ясно, как будто Джед ощупывал рукой ее поверхность.

Внезапно стена погрузилась в относительную тишину, и Джед связал это с перемещением конуса молчаливого звука. Сейчас Джеду казалось, что он воспринимает одновременно все постройки в центре поселения. Горящая тишина касалась всех предметов, находившихся в пределах слышимости, и проникала в его сознание с беспощадной силой, подобно настоящему ожогу.

Джед закрыл лицо руками и сразу почувствовал облегчение. Теперь он слышал, как в этот мир ворвались чудовища в сопровождении распространяющихся повсюду знакомых Джеду звуков «ш-с-с».

— Не бойтесь нас! — выкрикнуло одно из чудовищ.

— Дай сюда немного света! — сказало другое.

Эти слова громом прозвучали в сознании Джеда. Что они хотят сказать? Неужели Свет действительно связан с этими зловредными существами? И как они могли давать Свет? Джед вспомнил, что однажды ему в голову уже приходила абсурдная мысль, что тот конус молчаливого звука, который чудовища направляют вперед при своем появлении, и есть — но возможно ли такое?! — Свет. В тот момент Джед отбросил эту дикую гипотезу, как он попытался сделать и сейчас.

На мгновение глаза его невольно приоткрылись, и он снова необычайно удивился. Оказалось, он почти обнаружил, что уменьшилось то самое загадочное «нечто»! А ведь когда-то он уже вообразил, что нашел то уменьшение, которое искал. И сейчас Джед укрепился в своем убеждении: что-то частично исчезло из Мира Реактистов с того момента, как эти кошмарные существа проникли в него.

— Чудовища! — закричал Моган. — Они направляются прямо к нам!

Страшно завопила Делла, и отражение ее голоса принесло Джеду представление о трех созданиях, бегом поднимающихся к ним по склону.

— Джед! — девушка вцепилась в его руку. — Бежим…

Ш-с-с!

Делла без сознания упала на землю и (Джед не успел ее подхватить) покатилась вниз по склону. Он хотел бежать за девушкой, но Моган остановил его:

— Мы ничего для нее не можем сделать!

— Нужно догнать ее, пока…

Но договорить Джед не успел: вождь реактистов схватил его в охапку и бросил в реку, после чего нырнул туда сам.

Невзирая на сопротивление Джеда, Моган утянул его под воду и начал отчаянно выгребать против течения. Джед попытался высвободиться, но гигантская сила Могана и страх утонуть быстро заставили его бросить бесплодные попытки.

Приблизительно на середине подземной реки течение внезапно швырнуло Джеда на скалу. Невольный крик лишил его даже того малого запаса воздуха, который еще оставался в его легких. Моган нырнул еще глубже, и Джеду пришлось из последних сил бороться с желанием вдохнуть. В конце концов он не выдержал, и вода хлынула ему в легкие…

Ритмичное надавливание на грудную клетку, производимое реактистом, вернуло Джеда к жизни. Он начал кашлять, потом его стошнило проглоченной водой.

Моган перестал накачивать воздух в его легкие и помог ему подняться.

— Я был неправ, когда думал, что ты заодно с этими монстрами, — сказал он в качестве извинения.

— Делла! Делла! — восклицал Джед в промежутках между приступами кашля. — Мне нужно вернуться туда, за ней!

— Слишком поздно. Сейчас чудовища уже повсюду.

Джед с тревогой начал искать, в каком направлении от них находится река, но не услышал ни малейшего всплеска.

— Где мы? — спросил он.

— В маленьком коридоре. Выудив тебя из воды, я приволок тебя сюда, пока нас не учуяли субаты.

Проследив за отражениями его слов, Джед услышал детали туннеля, в котором он очнулся: с одной стороны он расширялся, а с другой почти исчезал между сходящимися стенами. Оттуда доносились яростные крики субатов, которые тщетно пытались к ним прорваться.

— Этот коридор не ведет к главному проходу?

— Нет. Мы находимся в противоположной стороне от него. Ведь невозможно же сражаться с субатами голыми руками!

Джед поднялся и прислонился к стене. Может быть, им удалось бы нагнать чудовищ в узком проходе, но из-за субатов это было абсолютно невозможно. Джеду пришлось примириться с грустной реальностью.

— А куда ведет этот проход?

— Не знаю. Я никогда не был в этой стороне.

Да, у них действительно не было выбора.

Мужчины двинулись вперед по коридору. Несколько раз споткнувшись, Джед спросил себя, почему ему удается идти без своих эхокамней. Он нашел два более или менее подходящих камня и начал заполнять проход впереди их постукиванием.

— Вы очень хорошо слышите с этими штуками, а? — спросил Моган.

— Неплохо. — Тут Джеду пришло в голову, что он суров с Моганом безо всякой причины или, вернее, потому, что тот помешал ему отправиться спасать Деллу, а эта попытка могла закончиться только катастрофой. Уже более любезно он добавил: — Я долго тренировался.

— Я думаю, что это великолепный способ ориентировки для того, кто не умеет реактировать, — сказал Моган. — Но мне кажется, что в конце концов шум свел бы меня с ума.

Дальше они продолжали идти молча. По мере того, как они удалялись от Мира Реактистов, мысль о том, что он, возможно, больше никогда не услышит Деллу, все больше приводила Джеда в отчаяние. Он так хотел бы жить с ней в маленьком затерянном Мире; он был уверен, что ее превосходство никоим образом не повлияло бы на их отношения.

Но теперь девушка была далеко, а наиболее важная часть его Мира просто рассыпалась в прах. Джед осуждал себя за то, что вовремя не оценил Деллу по достоинству и предпочел ее любви какие-то дурацкие поиски! Он пообещал себе отыскать ее во что бы то ни стало, даже если это уведет его в термоядерные глубины Радиации. И если он не вырвет Дел-лу из лап чудовищ, Радиация будет его заслуженным наказанием.

Когда они миновали большую расщелину, Моган снова подошел поближе к Джеду.

— Делла сказала мне, что вы ищете Тьму и Свет…

— Забудьте об этом, — сухо ответил Джед; он и сам бы хотел все забыть.

— Но это меня очень интересует. Если бы вы были реактистом, я бы уже давно заговорил об этом.

Охваченный внезапно пробудившимся любопытством, Джед спросил:

— Что именно вы бы хотели обсудить?

— Я никогда особенно не верил никаким легендам. И всегда думал, что Всемогущий Свет — лишь тупое восхваление самого обычного явления.

— Неужели?

— Я даже открыл, что такое Свет на самом деле.

Джед даже остановился на половине шага:

— Что?

— Тепло!

— Как вы это объясняете?

— Тепло есть везде, не так ли? Когда его много, мы говорим, что жарко; когда его мало, мы называем это холодом. Чем теплее предмет, тем сильнее впечатления, которые он посылает в глаза реактистов.

Джед задумчиво покачал головой:

— И это позволяет вам узнавать вещи, не слыша их, не трогая и не нюхая…

— То есть как раз так, как говорят легенды о Свете!

Что-то в его рассуждениях было не совсем логичным, но

Джед не мог уловить, что именно. Может быть, это всего лишь нежелание признавать, что Свет может оказаться такой прозаической вещью?

Расслышав благодаря эхо от камней, что перед ними открывается более широкий проход, Джед ускорил шаг. И почти сразу Моган произнес:

— Я реактирую впереди какой-то очень широкий проход.

Джед побежал впереди, быстрее постукивая камнем о камень, чтобы звуки эхо соответствовали большей скорости. Добежав до широкого прохода, он резко остановился.

— Что случилось? — спросил у него Моган, добежав до этого места.

— Я чувствую запах чудовищ, а кроме него — еще и множества жителей наших Уровней.

Эхо показали ему, что Моган провел рукой по глазам.

— Этот проход — сущая Радиация для глаз: здесь слишком жарко. Я с трудом могу отреактировать одну вещь от другой.

Джед тоже ощущал тепло. Постепенно он узнал это место по характерным нагромождениям скал. Ну конечно же! Они с Моганом находились совсем рядом со входом в Начальный Мир! Джед посильнее постучал камнями и обнаружил обломок скалы, за которым они с Оуэном пряталась во время их первой встречи с чудовищем. Вход в Начальный Мир должен был находиться сразу после поворота, справа от них, и, если идти дальше по проходу, можно было достичь барьера и Уровней.

— Куда мы пойдем?

— Налево! — быстро сообразил Джед и двинулся в этом направлении.

Сделав несколько шагов, он продолжил разговор:

— Итак, вы думаете, что Свет — это тепло?

— Совершенно верно.

— А Тьма?

— Очень просто: Тьма — это холод!

Но Джед не согласился с ним:

— Вы заблуждаетесь. На расстоянии воспринимать тепло и холод могут одни только реактисты. Назовите мне легенду, в которой бы говорилось, что Свет является исключительно достоянием реактистов? Мифы утверждают, что Свет объединит со временем всех людей.

— И на это есть ответ: реактисты просто первые из тех, кто начнет это объединение.

Джед собрался было возразить на это заявление, но не успел. Благодаря сильным эхо он различил детали следующего поворота и сразу же понял, что огромный поток молчаливого звука шел именно оттуда: как будто тысячи этих человеческо-нечеловеческих созданий приближались к нему, предшествуемые ревущей тишиной.

— Я больше ничего не реактирую! — вдруг пожаловался Моган.

Джед прислушался, но ни один звук не выдавал присутствия чудовищ. Он шаг за шагом стал продвигаться вперед, полный решимости не закрывать глаза на этот раз. Мышцы его лица напряглись, оно исказилось в мучительной гримасе. Вдруг Джед поймал себя на том, что идет вперед, совершенно не прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Моган шел за ним на некотором расстоянии, время от времени ругаясь вполголоса.

Джед добрался до поворота. Он шел быстро, потому что боялся, что усомнится в своих силах и повернет назад, чтобы удрать. Страшное вещество лилось в его глаза с силой ста кипящих источников, и Джед больше не мог держать их открытыми. Обливаясь слезами, он шел неуверенными маленькими шажками, полагаясь теперь только на эхо своих камней.

Вдруг он остановился в страхе: к нему не возвращалось ни одно эхо! Но ведь это было абсолютно невозможно! Никто и никогда не слышал звука, который бы не отражался со всех сторон! А здесь в мире звуков царила невероятная, неслыханная пустота!

Страх словно парализовал все тело Джеда, он был не в силах сделать ни шагу. Неподвижный, как росток манны, он закричал изо всех сил.

Но отражения его голоса тоже не было слышно ни сверху, ни спереди, ни с боков! А позади звук очертил ему впечатление гигантской каменной стены, поднимающейся на головокружительную высоту — в несколько раз больше, чем даже в Мире Реактистов! И в этой стене он уловил пустоту прохода, из которого он только что вышел. Это впечатление обрушилось на него с силой камня, упавшего с вершины горы: он находился в бесконечности! Но то, что его окружало, не было безграничностью каменных стен и сводов, а было безграничностью… воздуха!

Охваченный невыразимым ужасом, Джед попятился к покинутому им проходу. Все легенды утверждали, что существуют лишь две бесконечности: Рай и Радиация!

Джед сделал еще шаг назад и наткнулся на неподвижно застывшего Могана. Тот воскликнул:

— Я даже не в состоянии держать глаза открытыми! Где мы очутились?

— Я… — слова застревали в горле. — Я думаю, что мы в Радиации.

— О Свет! Я это чувствую!

— Это запах чудовищ. Все кругов буквально пропитано им!

Испуганный Джед отступил еще на шаг. Потом он ощутил сильный жар и понял, почему Моган оказался не в состоянии реактировать: он привык к ровному умеренному теплу Миров и проходов. Здесь же сверху лился такой жар, который можно было сравнить лишь с тысячами кипящих источников!

Тут Джед осознал, что ни за что не покинет эту бесконечность, не узнав в точности, что же это такое. Он уже начал кое-что подозревать; уже сама жара о многом говорила ему. Заранее напрягшись, чтобы превозмочь боль, он открыл глаза. Из них тут же хлынули потоки слез.

Странные и тревожные впечатления, обступившие его, были расплывчатыми, и он вытер лицо тыльной стороной ладони. Потом ощущения стали более связными — ощущения, которые, как ему казалось, были довольно сходны с тем, что испытывали реактисты. Непонятным образом Джед осознавал — при этом, как ни странно, с помощью глаз, — что земля впереди образует высокий холм, на вершине которого находится группа каких-то хрупких штуковин, слегка раскачивающихся из стороны в сторону. Они смутно напомнили ему ростки манны со срезанными вершинами. И Джед вдруг припомнил легенду о растениях Рая.

Но вокруг него простиралась без конца и края жаркая бесконечность, которая никоим образом не могла соотноситься с небом!

Среди неслыханных растений Джед реактировал — если это можно было назвать так — маленькие сооружения правильной геометрической формы наподобие хижин в Начальном Мире, что было еще одним предполагаемым признаком Рая.

Но ведь здесь обитали чудовища!

И только в этот миг Джед понял, что происходит нечто невероятное: он получает впечатления от бесконечного количества предметов сразу, не испытывая необходимости ни слушать эхо от них, ни нюхать!

А ведь такое могло быть возможным только в присутствии Великого Всемогущего Света!

Значит, это именно так и есть!

Вот он — конец его поисков!

Он нашел Свет; и в конечном итоге стало ясно, что чудовища распространяли в проходах именно Свет.

Но этот Свет не был в Раю! Он был в бесконечности Радиации, обитаемой ядерными чудовищами и демонами!

Все легенды, все догмы горько вводили в заблуждение!

Получалось, что для человека Рая не существовало!

Кроме того, когда атомные демоны появлялись в проходах, человек находил конец своего материального существования.

В отчаянии Джед откинул голову назад, и мгновенно невероятной силы молчаливый звук буквально взорвался у него в глазах. Ощущение было настолько ужасным, что ему показалось, будто сейчас глаза у него вылезут на лоб.

Посылая во все стороны свой яростный молчаливый вопль, над Радиацией господствовал круглый предмет, подавляя все вокруг своей мощью, своим невероятным жаром и своим злобным великолепием.

Водород собственной персоной!

Джед резко повернулся и со всей быстротой, на которую только был способен, бросился к покинутому им недавно проходу, не обращая внимания на шум, возникший впереди. Позади раздался вопль Могана, но его тревожный возглас прервал знакомый звук: «Ш-с-с».

Джеду удалось добежать до коридора, ориентируясь по многочисленным эхо своих камней.

Едва осознавая, что Моган так и не последовал за ним, Джед с облегчением очутился в безопасности знакомых проходов и каменных стен. Звуки окружающего его одиночества и отсутствие предводителя реактистов были всего лишь незначительным воспоминанием по сравнению со страхом, сжимающим его сердце.

С колоссальным трудом Джед добрался до первого поворота. Обожженные глаза, из которых непрестанно лились слезы, все еще ощущали жуткое действие раскаленного шума от гигантского шара, наполнявшего этим шумом пустое пространство ужасающей бесконечности Радиации.

За поворотом Джед налетел на скалу, поднялся и снова побежал дальше, совершенно не отдавая себе отчета в том, что он продвигается среди нагромождения скал, даже не помогая себе эхокамнями.

Наконец, совершенно обессиленный, Джед остановился и прислонился к сталактиту, пытаясь привести дыхание в норму.

Только теперь он осознал все происшедшее и почувствовал злую иронию сущности окружающего мира. Вся эта сила или вещество, заполнявшее бесконечность, и была Светом, тем самым Светом, который он искал всю свою жизнь.

Но оказалось, что Свет не просто недобрый, а нечто совершенно кошмарное, составная часть Радиации. И сразу вслед за этим Джед понял и другое: теперь он знал, что такое Тьма!

Тьма заполняла все коридоры и проходы, которые он пробегал и проходил в своей жизни, все Миры, в которых ему довелось побывать, не считая тех редких случаев, когда в них встречались чудовища. И у Джеда не было никакого способа узнать Тьму, пока он не испытал действия Света.

Теперь все было просто.

Бесконечность, которую только что покинул Джед, была наполнена Светом; перед ним, в проходе, Света было уже значительно меньше, а после следующего же поворота наступит полное отсутствие Света, или абсолютная Тьма — такая полная, такая всеобщая, что он смог бы жить внутри нее десять тысяч возникновений, даже не отдавая себе отчета в ее существовании!

Пошатываясь под наваливающимися на его сознание одна за другой новыми и странными истинами, Джед продолжал двигаться вперед, вытянув руки прямо перед собой. И, даже просто пользуясь глазами, он полностью воспринимал вокруг абсолютное отсутствие Света, похожее на самую глубокую тишину, — густой и тяжелый занавес Тьмы.

Спотыкаясь на каждом шагу, он прошел поворот, миновав одновременно и некий нематериальный барьер. И в тот момент, когда Тьма беспощадно покрыла его и все вокруг, Джед вздрогнул. Сейчас он шел на ощупь, исследуя неизвестность впереди руками. Он с горечью сравнил себя с Ромелем, который был от рождения вынужден передвигаться примерно так же, потому что обладал недоразвитым слухом и обонянием.

Оступившись, Джед упал в небольшую выемку в полу; перед тем как поднятые, он подобрал пару камней и стукнул ими друг о друга.

Но теперь привычные с детства звуки показались Джеду какими-то чужими и далекими. Ему нужно было напрячь все свое внимание, чтобы получить от эха хотя бы более или менее связные впечатления. Может быть, спросил он себя, слух его притупился, и это — прямое следствие какого-то заболевания от пребывания в Радиации? Снова страх сковал его, и этот страх был так же велик, как и окружающая его Тьма, потому что Джед вспомнил еще одну древнюю легенду: встреча с Радиацией грозит серьезными болезнями, сопровождаемыми высокой температурой, глухотой, изнуряющей рвотой, выпадением волос, слепотой или чем-то в этом роде.

Однако беспокойство быстро уступило место горечи, которая заполнила все его существо, как удушающий пар от колодца с кипящей водой. Перед Джедом открывалось будущее, так же лишенное каких-либо перспектив, как и бесконечность, которой он только что избежал. Все его планы оказались всего лишь мечтами, разбившимися вдребезги, его Миры исчезли, Делла пропала навсегда, а поиски Света завершились разочарованием и глубокими угрызениями совести. Всю жизнь он преследовал надежду, а когда в конце концов поймал ее, она оказалась совершенной пустотой.

Джед продолжал неуверенно продвигаться вперед в обступившей его со всех сторон Тьме, отчаянно стуча эхокамнями, но каждое следующее впечатление от ставших вдруг совершенно ему чуждыми эхо давалось ему все с большим трудом. Как в бреду, он боролся за малейшие отчетливые ощущения. Но тем не менее ему приходилось то и дело останавливаться, чтобы ощупать неясное препятствие руками.

Он добрался до места, где они с Моганом выбрались из реки, и через несколько шагов отражения звука камней начали собирать для него впечатления резонирующей пустоты Начального Мира.

Внезапно Джед приглушил стук камней и поспешно отступил назад по проходу перед донесшимися до его ушей звуками — ясными и отчетливыми звуками, которые он уже давно должен был услышать.

Это были голоса, многочисленные голоса! Проход впереди заполняли чудовища! Джед уже ощущал их запах, а вместе с ним — и запах реактистов. Несомненно, это были ничего не соображающие пленники, захваченные демонами.

Джед спрятался было между скал, убедившись сначала, что находится в мертвой зоне для эха. Но, подумав, сообразил, что надо укрыться в месте, недоступном также и для Света, — только тогда эти твари не в состоянии будут обнаружить его. И он скорчился в самой глубине своего убежища.

Вскоре Джед заметил Свет, проникающий через трещины. Но, решив никогда больше не вступать в контакт с этим жутким явлением, и так уже частично лишившим его слуха, он плотно зажмурил глаза.

Удерживая в памяти картину от сочетания звуков, издаваемых чудовищами и реактистами, он прислушался к разговору двух монстров, которые проходили прямо рядом с его тайником:

— Я рад, что наконец-то решено покончить с этими реактистами!

— Я тоже. Их легко будет восстановить, потому что они уже умеют более или менее пользоваться своими глазами.

— Да, их перевоспитывать легко; но если подумать о последней группе с Верхнего Уровня…

Этот разговор был прерван другим, который вела между собой идущая следом за первыми пара чудовищ:

— …Примечателен этот феномен реактирования. Торндайк говорит, что намеревается получше изучить его.

— Если подумать, это не так уж необыкновенно. Когда хромосомы подвергаются прямому воздействию радиации, можно ожидать самых различных мутаций, в том числе и видения в инфракрасном спектре.

Некоторые слова, произносимые этими монстрами, показались Джеду лишенными какого бы то ни было смысла. Кроме того, он никогда не слыхал о демоне по имени Торндайк в иерархии атомных демонов.

Когда последнее чудовище прошло мимо, Джед еще долгое время оставался неподвижным в своем убежище, одинокий и полный горечи. Он внимательно слушал и жадно принюхивался, но не почувствовал среди пленников ни малейшего намека на образ или запах Деллы.

Но лишь только Джед собрался пуститься в дальний путь к Нижнему Уровню, как вдруг услышал, что какой-то отставший от остальных демон торопится догнать своих; при этом отчетливый запах Деллы чуть было не заставил Джеда тут же, не раздумывая, выскочить из тайника.

Но он сдержался и, крепко зажмурив глаза, чтобы Свет не отвлекал его, стал терпеливо дожидаться подходящего момента. И когда чудовище проходило мимо него, Джед прыгнул вперед и резко ударил монстра под ложечку. Тот выронил бесчувственное тело Деллы, которое тащил на плече, и попытался удрать, но Джед погнался следом и быстро настиг его. Ему удалось обхватить чудовище за шею, но времени, чтобы задушить эту тварь, у Джеда не было. Он ограничился тем, что несколько раз изо всех сил двинул противника в челюсть, пока тот не перестал шевелиться.

Взвалив девушку на плечо, Джед щелкнул пальцами, чтобы сориентироваться, и быстро двинулся к Начальному Миру, безопасному для них хотя бы временно. Он постарался как можно точнее понять отражения щелчков и благополучно пересек центральную площадку. Наудачу он выбрал хижину, в которой можно было спрятаться.

Джед положил Деллу на пол, а сам уселся напротив входа, стараясь не пропустить ни малейшего подозрительного шума. Прошло не меньше сотни биений сердца, а девушка все не приходила в сознание. Наконец, услышав, как она глубоко вздохнула, он бросился к ней и зажал рот ладонью, чтобы она не вздумала закричать. Но когда Делла начала отчаянно вырываться из его рук, он прошептал ей на ухо:

— Это Джед! Мы в Начальном Мире!

Она успокоилась довольно быстро. Тогда Джед отпустил ее и рассказал все, что с ним произошло.

— О Джед! — воскликнула она, когда он завершил свой рассказ. — Нам надо отправиться на поиски того затерянного Мира, пока есть еще хоть какие-то шансы спастись!

— Мы отправимся, как только убедимся, что чудовищ в проходах больше не осталось.

Девушка в изнеможении положила голову на его плечо.

— Мы найдем наш чудесный Мир, правда?

— Мы найдем лучший из всех Миров. И если он окажется не совсем таким, как нам хочется, мы переделаем его.

— Сначала мы построим пещеру, а потом… — она остановилась. — Послушай, что это?

Поначалу он не услышал ничего. Потом разобрал отдаленный звук «бум-бум-бум», как будто стучали друг о друга два больших камня или какие-то другие твердые предметы. Правда, гораздо больше его обеспокоило то, что Делла услышала этот звук раньше него. Неужели Радиация до такой степени притупила его слух? Или он просто взволнован воспоминанием о прямых впечатлениях от Света и забыл, как пользоваться ушами?

— Что это? — спросила она, вставая.

— Я не знаю, — Джед на ощупь выбрался из хижины. — Можно подумать, что звуки идут из соседней хижины.

Внимательно прислушиваясь, они вошли в отверстие другой хижины, и Джед прислушался к звуку, доносившемуся из квадратного отверстия, прорубленного прямо в полу. Делла сильнее сжала его руку, и он почувствовал, как она вздрогнула, когда среактировала этот искусственный колодец.

Джед подошел поближе и внимательно прослушал отверстие, идущее не отвесно вниз, а под довольно острым углом. Теперь он слышал, что эти звуки отчетливо модулируются целым рядом небольших крутых возвышений, усеивающих всю поверхность наклонного колодца.

— Насколько я слышу, там ступеньки, которые ведут вниз, — негромко произнес он.

— А что глубже?

— Откуда я знаю?

— Джед, я боюсь!

Задумавшись, Джед уже поставил ногу на первую ступеньку.

— Легенды говорят, что Рай находится рядом с Начальным Миром.

— Но внизу этой лестницы не может быть Рая! Если ты хочешь уйти отсюда, пойдем лучше искать наш Мир!

Он шагнул на первую ступеньку, потом на вторую. На свое несчастье он открыл, что Радиация тоже находится близко от Начального Мира. Но, возможно, и Рай тоже где-то поблизости. Кроме того, Джед был полностью поглощен звуками ударов, доносящихся снизу. Звук был какой-то странный, завораживающий, казалось, он тянул спуститься все ниже и ниже.

Бум-бум-бом, бум-бум-бом…

Эти звуки казались одновременно резкими и какими-то… нежными. Они были громкими и точными, чрезвычайно отчетливыми, похожими на звуки неслыханного сверх-эхопрожектора, отражения которого настолько совершенны, что ни одна деталь не ускользает от них.

Даже учитывая, что его слух значительно ухудшился, Джед мог различить малейшие детали на каждом камешке. Любая трещина в ступеньке, малейшее углубление в стене, самые маленькие неровности — все было прекрасно слышно. Да, звуковые сочетания, получаемые им оттуда, были почти так же совершенны, как те странные впечатления, которые хлынули ему в глаза, когда Свет Радиации пытался поглотить его!

Очарованный чудесным источником звука, Джед спускался все быстрее, словно приближался к самому совершенному искусственному эхопрожектору, который когда-либо был построен. Конечно же, такой прожектор мог существовать только в Раю!

Бум-бум-бом, шпок… с-с-с…

Низкие величественные звуки заставляли резонировать точные формы всех больших возвышений. Даже не вслушиваясь специально, Джед мог следить за любыми движениями Деллы. Более резкие звуки заполняли пустоты массой деталей необыкновенной точности. Например, нежное «пим-пом» позволяло ему без малейшего усилия расслышать каждую прядь волос на голове девушки.

Бум-бом, пим-пом… тук, ту…

Джед внимательно прислушался к неправильным вторичным эхо. В их необыкновенно отчетливых отзвуках он услышал даже едва заметное движение, когда Делла нахмурила брови. Впечатления, исходившие от ее длинных ресниц, были такими ясными, будто у него были десятки крошечных пальцев, которыми он трогал каждую ресничку в отдельности.

Теперь Джед прыгал сразу через две ступеньки; в какой-то момент ему показалось, что лестница, уходившая вниз и вдаль к бесконечной звуковой красоте Рая, никогда не кончится. Потом ступени повернули направо, и наконец, совсем недалеко он смог услышать отверстие в стене колодца.

— Давай вернемся! — попросила, догнав его, задыхающаяся от быстрого спуска Делла. — Вдруг мы не сможем выбраться отсюда обратно!

Но Джед шел все быстрее и быстрее.

— Разве ты не слышишь, что это, возможно, то, что я так давно ищу? Ведь на самом деле я искал не Свет, а Рай, и я понял это только сейчас!

Он дошел до последней ступеньки и остановился. Потом к нему присоединилась и Делла. Они стояли под огромным каменным сводом, раскинувшимся высоко вверху над просторным залом, гораздо большим, чем Мир Реактистов. Джед не помнил себя от радости, вслушиваясь в богатые вибрирующие звуки, давая этому непрерывному мощному потоку идеального звучания полностью захлестнуть себя. Это было самым захватывающим приключением в его жизни. Он упивался невообразимой красотой, наполняющей его слух. Полное совершенство аккордов и ритмов наполняло его восхищением и новой уверенностью в себе…

Справиться с этим эмоциональным опьянением Джеду удалось не сразу. И тут он осознал, что простирающийся перед ним Рай почти полностью состоит из… воды!

Это было немыслимо! И тем не менее… Джед отчетливо слышал обширную водную поверхность, которая изменяла отражающиеся звуки своим равномерным дыханием.

Джед расслышал и то, что они с Деллой оказались на уступе, немного поднимающемся над нескончаемой гладью воды. С противоположного конца этого Мира до ушей Джеда доносился мощный рев большого водопада. Слева удалось расслышать поворот, который прослеживался до самого источника покоривших Джеда идеальных звуков.

Райский прожектор оказался ансамблем гигантских кубических конструкций, намного превосходящих все, встреченное в Начальном Мире. Эти кубы окружало сложнейшее переплетение огромных труб, которые выходили из воды, перекрещивались друг с другом и уходили в стены кубических, строений. С вершин самых больших кубов трубы расходились по всем направлениям и исчезали в своде.

Ошеломленный впечатлениями, Джед внимательно изучал звуки «бум-бом, тю-у-у», доносившиеся до его ушей со всех сторон.

— Где мы? — испуганно прошептала Делла. — И почему здесь так жарко?

Только теперь он тоже почувствовал удушающую жару. Казалось, она исходила от тех огромных конструкций, которые давали такие великолепные эхо. Действительно ли они с Деллой попали в Рай?

— Что ты сейчас реактируешь, Делла? — спросил он и вдруг понял, что глаза девушки плотно закрыты.

— Я ничего не могу реактировать, здесь слишком жарко. Ничего не получается, — она казалась потрясенной и очень напуганной.

— Все-таки попытайся.

Девушка долго колебалась; потом неожиданно вздрогнула и закрыла лицо ладонями.

— Нет, не могу! Мне просто делается больно!

Джед внезапно понял, что все это время он тоже стоял, закрыв глаза. Тогда он осторожно приоткрыл один глаз и не увидел — он вспомнил это странное слово — не увидел… ничего.

— Ты совсем ничего не смогла реактировать? — спросил он.

Делла упорно прятала лицо в ладонях.

— Только несколько огромных хижин. И множество стеблей, которые вздымаются прямо из воды. Потом стало слишком жарко, и я не смогла продолжать.

Джед снова повернул голову в сторону строений, стараясь не закрывать прищуренных глаз. Теперь там можно было различить Свет! Но не тот, который опалил его в бесконечности Радиации, а скорее напоминающий Свет, уносимый чудовищами с собой: два конуса, направленные в разные стороны, там, в самом центре конструкций.

Заинтересованная его молчанием, Делла нерешительно спросила, что происходит.

— Чудовища! Там!

Джед услышал, как одно из замеченных им существ прокричало другому, перекрывая шум огромного эхопрожектора:

— Ты залил четвертый реактор?

— Он перестал работать. По плану это должно остановить последние горячие источники на Верхнем Уровне.

— А отдельные источники, которые питаются от второго реактора?

— Торндайк сказал, что их останавливать не надо. Если мы оставим какие-то источники, они помогут выжить оставшимся, пока мы их не найдем.

Ощущая в душе какой-то жуткий холод, Джед приготовился подниматься обратно в Начальный Мир. Он был прав с самого начала! Именно чудовища были виновны в том, что иссякали колодцы. Теперь Джед понимал, как ненадежно было положение Выживших. В любой момент демоны могли лишить их всех единственного источника Существования.

Конус света неожиданно быстро повернулся в их сторону. Схватив Деллу за руку, Джед опрометью бросился в коридор.

Они быстро шагали через ступеньку, поднимаясь все выше, пока Джед не решил, что необходимо остановиться и сделать передышку. Но в тот же миг он ощутил позади слабый свет: чудовища тоже поднимались следом за ними!

Задыхаясь, он пошел еще быстрее, увлекая за собой девушку, и только с отчаянием спрашивал себя, далеко ли еще до выхода из колодца.

— Я… я больше… не могу, — прошептала Делла.

Упав как подкошенная, она чуть было не свалила и его; он схватил ее в охапку и продолжал подниматься, делая последние отчаянные усилия.

Несмотря на поддержку, Делла упала снова, и, пытаясь ее поднять, Джед свалился рядом. Казалось, у него не осталось ни капли сил. Но это был их последний шанс: если им не удастся ускользнуть сейчас, они навсегда распрощаются с надеждой на жизнь в безопасности своего Мира.

С огромным трудом Джеду удалось подняться на ноги. Он взял девушку на руки и заставил двигаться свои онемевшие ноги. Каждый шаг словно пронзал его сердце ударом кинжала, а каждый глоток воздуха казался последним.

Наконец Джед услышал вверху отверстие колодца и немного приободрился, чувствуя, что их цель близка. Он предпочел пока не задумываться, где они смогут найти укрытие, когда придут в Начальный Мир.

Спустя целую вечность Джед, продолжая нести девушку на руках, переступил последнюю ступеньку и чуть ли не на четвереньках вполз в хижину. Он подтолкнул Деллу вперед и решительно приказал:

— Иди, спрячься где-нибудь в другом жилище. Быстрее!

С трудом переступая ногами, Делла вышла наружу и тут же упала: он слышал только ее свистящее от перенапряжения дыхание.

Джеду удалось встать. Еле живой от усталости, он был вынужден прислониться к стене. При этом он натолкнулся на какой-то большой твердый предмет, и его слуховые впечатления завертелись с головокружительной быстротой. Джед налетел еще на что-то и упал, совершенно не осознавая, что на него обрушилась какая-то мебель, стоявшая в хижине.

«Здесь нельзя оставаться, Джед! Вставай и беги!»

Хотя и искаженные страхом, мысли Леа смогли преодолеть расстояние между Радиацией и Начальным Миром. Растерявшийся от неожиданности Джед даже не мог вспомнить, как он сумел заснуть.

«Демоны! Они идут к тебе!»

Джед попытался освободиться от навалившихся на него предметов, которые буквально погребли его. Но ему никак не удавалось окончательно прийти в себя.

«Я не могу одновременно говорить с тобой и следить за чудовищами, — взволнованно продолжала Лea. — Они не знают, где ты, но слышали шум. Они найдут тебя и отведут в Радиацию».

Его удивляла собственная вялость, не проходящая даже при таком ужасном предупреждении. Простая усталость не могла быть единственной причиной такого состояния. Через сознание Леа Джед попытался получить общее впечатление о физическом мире, в котором та находилась. Благодаря слуховым впечатлениям ее мозга он понял, что Леа лежит на поверхности, предназначенной для отдыха, которую там называют «кровать». Леа находилась в какой-то хижине, закрытой крепкой занавеской из жесткого материала; «дверь» — воспринял Джед от Леа незнакомое слово. Руки ее были привязаны к краям кровати. Глаза Леа держала плотно закрытыми и упорно старалась не открывать их, зная, что, если она их откроет, ее тут же атакует непонятная сила, которая, как ей сказали, была «светом». Этот свет просачивался по краям гибкой занавески, закрывающей «окно» — еще одно отверстие в стене хижины.

Потом Джед почувствовал, как на Леа накатывает волна страха: дверь ее пещеры — ее называли «комнатой» — открылась. Он расслышал, как туда вошли два человеческо-нечеловеческих существа.

— Как чувствует себя сегодня наша телепатка? — спросил один.

— Мы сейчас на несколько секунд приоткроем глаза, не правда ли? — добродушно добавил второй.

Джед ощутил непреодолимый страх Леа: она вся трепетала в страхе перед какими бы то ни было контактами с этими существами.

Словно на собственной руке Джед почувствовал, как одно из существ взяло руку Леа, потом по ней разлилась резкая боль выше правого локтя. В мозгу Джеда тут же послышались мысленные вопли пленницы.

— Ну вот, — сказало одно из существ. — Это помешает вам делать глупости!

Другая часть сознания Джеда уловила в отдалении звук «ш-с-с», но он был слишком поглощен контактом с Доброй Выжившей, чтобы обращать на него внимание. Ведь чудовища держали Леа в плену уже довольно давно, и Джед спрашивал себя, каким чудовищным пыткам она подвергалась за это время.

— Ну, как она? — донесся до сознания Джеда вопрос первого существа, осторожно берущего Лea за запястье.

— Ее очень трудно обучать. Похоже, будто она обладает иммунитетом против всякой логики.

— Нужно сделать все возможное. Торндайк говорит, что у нас уже была одна телепатка, за два или три поколения до этого. Та тоже была страшно впечатлительной, но этой, видимо, довелось пережить нечто поистине невероятное.

Джед почувствовал, как чья-то рука коснулась лба Леа, и расслышал слова одного из существ:

— Ну, давайте попробуем хоть на секундочку открыть глаза.

Безграничный ужас заполнил все существо Доброй Выжившей, и нить, соединявшая ее с Джедом, мгновенно оборвалась.

Джеду удалось сбросить с себя каменную скамью, придавившую его; коснувшись своей головы, он заметил на волосах кровь, а на лбу вздулась огромная шишка.

Разбросав навалившиеся на него предметы, Джед поднялся на ноги. Он изо всех сил щелкал пальцами, но получал только неясные впечатления о каких-то вещах, лежащих вокруг, и о квадратном отверстии в полу между ним и входом в хижину.

Вспомнив о звуках, которые он слышал во время мысленного контакта с Леа, Джед быстро вышел наружу. Вокруг не ощущалось никаких слышимых следов дыхания или биения сердца Деллы. Джед ударил кулаком по стене хижины и получил несколько добавочных впечатлений о совершенно голой земле вокруг.

Потом он почувствовал старый запах чудовищ, которые проходили здесь много биений сердца назад. Он встал на колени и ощупал руками землю в том месте, где упала девушка. Тонкая пыль сохранила четкий отпечаток ее тела, но земля уже совершенно остыла.

В совершенном отчаянии он с трудом потащился к проходу, где исчезла Делла, опять захваченная чудовищами. Без сомнения, они решили, что девушка была одна. Они захватили ее слишком давно, чтобы сохранилась надежда догнать их до того, как они достигнут Радиации.

Какой же он дурак! Вместо того чтобы бежать в надежное укрытие, он застрял в этих дурацких колодцах, исследуя их столько времени, что демоны снова похитили Деллу.

Он брел, терзаемый угрызениями совести, охваченный чувством полной безнадежности, пока не остановился у входа в Начальный Мир. Тишина, царившая здесь до самой Радиации, была абсолютно бездонной. Джед старался отогнать от себя мысли о пытках, которым подвергалась Лea, а может быть, скоро испытает и Делла.

Джед сделал пару неуверенных шагов в сторону Радиации, но остановился и с отчаянием вслушался в свои пустые руки. Один, без оружия, он ничего не сможет предпринять против злых сил, населяющих эту бесконечность.

Но ведь он может раздобыть себе оружие! Если на Нижнем Уровне осталось так мало жителей, как он предполагал, они явно не смогут оказать ему значительного сопротивления, когда он вернется туда. Без сомнения, ни один из тек, кто уцелел в этом Мире, если вообще кто-то там остался, и не вспомнит, что Джеда подозревали в реактизме.

Джед поднял пару камешков и сильно стукнул ими друг о друга, повернувшись в сторону барьера и Миров. Теперь, когда он решился отправиться в Радиацию сам, он с удивлением обнаружил, что не слишком-то страшится мысли сражаться с тамошними обитателями.

«Клик-клак, клик-клак»…

Эхо, вернувшиеся к нему, были какими-то невыразительными, лишенными всяких подробностей, так привычных его слуху. Возрастающая неуверенность заставила Джеда замедлить шаги: ведь он был едва способен расслышать предметы, находящиеся совсем рядом!

Охваченный тревогой, Джед для пробы приставил к ушам ладони, но это совершенно ничего не дало. Он вытянул руки перед собой, чтобы ощупыванием дополнить недостаточные слуховые впечатления.

Он почти полностью оглох! Воспоминание об ощущениях, полученных при воздействии на глаза в Радиации, были настолько живы, что Джед уже был не в состоянии использовать обычные слуховые впечатления.

Он сильно расшиб ногу о не замеченный им обломок скалы и, прихрамывая, поковылял дальше, ругая себя за глухоту и неловкость. Немного погодя он натолкнулся на сталактит, потерял равновесие и упал у самого края зияющего колодца, потеряв сознание от удара о землю. Очнувшись, Джед осторожно встал и еще медленнее побрел вперед, едва решаясь отрывать ноги от земли.

Преодолевая возрастающий страх перед неслышными теперь препятствиями, Джед решил двигаться на расстоянии вытянутой руки от стены прохода. Приблизившись к барьеру, он подозрительно прислушался и скорее почувствовал, чем расслышал какое-то изменение в этом месте. Он понял, что произошло, лишь когда приблизился вплотную к тому месту, где должен был находиться барьер из наваленных камней. Барьера там не оказалось! Атомные демоны разрушили щит, ограждавший Миры от опасностей и болезней, насылаемых на них бесконечностью. Демоны разрушили все, чтобы увести Выживших и их скот. Джед еще чувствовал в проходе запах проходивших по нему животных.

Бросив ставшие негодными камешки, он поднял два больших булыжника и изо всех сил ударил одним о другой. Но даже отражения этих громких звуков почти ничего ему не дали. Он в ярости еще раз ударил камнями, и они рассыпались, оставив в руках лишь две пригоршни песка. В отчаянии Джед разжал пальцы. О Свет! Он даже не смог расслышать, как песок сыплется на землю!

Джед со страхом осознал, что все больше утрачивает свои способности ориентироваться на слух; теперь он двигался, как человек, бредущий по колено в воде. Через несколько шагов он врезался в правую стену прохода и, отлетев в сторону, сильно ободрал локоть об обломок скалы.

И тут он внезапно почувствовал, что снова ощущает Свет.

Пятно молчаливого звука находилось на стене прямо над головой Джеда; оно походило на круг Света, который он заметил когда-то на стене Верхнего Уровня. Это пятно, такое маленькое, что его почти не было слышно, казалось, заполняло весь проход впереди своим мягким теплом.

Теперь Джед пошел вперед гораздо увереннее, воспринимая глазами волнующие впечатления скал и других препятствий, которые находились в пределах действия этого пугающего явления. Из осторожности Джед еще не решался полностью доверять этим неслышным впечатлениям, но его слух был настолько нарушен Радиацией, что Джед уже почти утратил способность пользоваться им.

Без малейшего колебания Джед пробежал эту часть прохода, не прибегая к помощи слуха. Однако на следующем повороте его внезапно охватил страх. Здесь больше не было Света! Джед почувствовал, что буквально задыхается в тяжелых плотных складках занавеса тишины и Тьмы. Он чувствовал, что она давит на него своей массой, полной незнакомых опасностей. Джед чуть было не заорал с перепугу и с трудом подавил в себе желание броситься со всех ног вперед в надежде, что знакомая обстановка Нижнего Уровня умерит затопивший душу страх.

Он вдруг вспомнил Вечного Человека и тот случай, когда этот жалкий затворник сверх всякой меры испугался явления, которое тогда было для него, Джеда, совершенно пустым звуком.

Но теперь все было по-другому. Ведь сейчас Джед знал, что есть Тьма, и понимал всю неразумность страхов Вечного Человека. Застыв в неподвижности, Джед внимательно вслушался в окружающее пространство. Сейчас он почти начисто лишился слуха, и один Свет знал, какие угрозы могли таиться под непроницаемым покровом окружавшего его занавеса Тьмы.

Все же уши Джеда уловили какой-то отдаленный звук, от которого он чуть было не побежал прочь. Но стоило ему сделать первый шаг, как расплывчатые впечатления превратились в слова:

— Слава Свету, период единения настал!

Джед узнал голос Филара, Хранителя Пути. Этому голосу вторили десятки голосов:

— Слава Свету!

Филар продолжал:

— Тьма исчезнет перед Выжившим!

И голоса отозвались:

— И Свет восторжествует!

Это была почти молитва, которой, правда, не хватало того глубокого волнения, которое может дать только уверенность.

Джед пошел в направлении этого хора. Тем временем Филар продолжил:

— Мы откроем глаза и почувствуем Великий Всемогущий Свет!

Голоса торжественно провозгласили:

— И Тьмы больше не будет!

— Возвращайтесь туда, откуда пришли! — крикнул им Джед. — Не ходите дальше!

Группа Выживших остановилась посередине прохода.

— Кто это? — спросил Хранитель.

— Это я, Джед. Не надо…

— Прочь с моей дороги! Нам было объявлено, что скоро состоится единение.

— Кто вам это сказал?

— Посланники Света. Они сказали, что мы должны выйти из наших укрытий и отправиться за барьер.

— Это ловушка! Я уже был за барьером! Вы найдете там только Радиацию!

— Когда мы были лишены благоразумия до такой степени, что убегали от посланников, мы тоже так думали.

— Посланники обманывают вас! Именно они осушили наши горячие источники!

— Чтобы заставить нас покинуть свои Миры. Для этого они оставляли пятна Света на стенах. И по той же самой причине они несколько раз приносили нам святые трубки Всемогущего — чтобы глаза наши понемногу привыкали к Свету.

И Филар снова направился вперед, не обращая больше никакого внимания на Джеда; остальные Выжившие последовали за ним.

— Вернитесь! — отчаянно закричал Джед. — Это же ловушка!

Но люди продолжали идти вперед, не слушая его.

Выругавшись, Джед снова медленно направился к Нижнему Уровню, полный решимости вооружиться, чтобы отомстить Радиации и ее демонам.

Весь в синяках и шишках, с израненными руками и ногами, он наконец дошел до Нижнего Уровня. Несмотря на то что проходы, ведущие в его Мир, были ему прекрасно знакомы, он еле-еле добрался туда.

Прислонившись к стене у входа, Джед позволил себе немного расслабиться. Он чувствовал себя как после долгой болезни.

Здесь все было так знакомо, что он мог спокойно идти, куда хочет, даже не прибегая к помощи камней. Но ожидаемое облегчение так и не пришло. Джед не чувствовал себя возвратившимся после долгого отсутствия домой. Тяжелая пелена Тьмы и полная тишина создавали странную и враждебную обстановку, лишенную обычной умиротворяющей гармонии.

Без знакомых звуков центрального прожектора весь Мир был всего лишь обширным пространством, лишенным эхо. Джед хлопнул в ладоши и услышал в ответ только ужасающую тишину. Не было слышно и безмятежного плеска горя-

чих источников, придающих этому Миру ощутимую теплоту. Слева он воспринял сухой и жесткий диссонанс, отраженный умирающими ростками манны.

Внутри Тьмы царил ужасный страх, точно такой, который заставлял кричать Вечного Человека. Джед почувствовал, как его тоже охватывает всепоглощающий ужас — ужас, порожденный отсутствием Света. Заставив себя вернуться к своей цели, он направился к хранилищу оружия.

По дороге Джед еще разок хлопнул в ладоши, чтобы освежить в памяти основные пункты, по которым он привык ориентироваться на Нижнем Уровне. Память дополнила детали, которые он оказался не в состоянии почувствовать.

Джед ушиб ногу об огромный камень, свалившийся на дорогу, и вскрикнул от боли. Потирая ушиб, он мысленно обругал Выжившего, который нарушил закон, запрещающий перемещение предметов большого размера. Но гнев его поутих, стоило лишь подумать, что если бы он сам был здесь во время нашествия чудовищ, то без всякого сомнения тоже сдвинул бы все крупные скалы, чтобы остановить захватчиков.

Услышав неопределенный звук позади, Джед резко обернулся: кто-то прятался в трещине в стене. Это оказалась отчаянно рыдавшая пожилая женщина. Она закрывала рот рукой, чтобы заглушить звуки рыданий.

Джед направился к ней, но женщина закричала:

— Нет, нет, нет!

— Это я, Джед!

— Уходите! Вы один из них!

Джед узнал Выжившую Гленн, пожилую вдову, и остановился. В бессилии он слушал ее всхлипывания: он ничего не мог предпринять, чтобы уменьшить ее страх, и ему нечего было сказать, чтобы хоть как-то успокоить ее.

Прослушивая ставший призрачным Мир, он понял, что Нижний Уровень никогда больше не будет обитаемым. Демоны, которые начали период Страшного Суда, лишили этот Мир всякого значения.

Но теперь он придет с отмщением прямо в их бесконечность! Он принял это решение во имя настоящего Божества, которое Выжившие оскорбили почитанием ложного Всемогущего Света.

Джед повернул назад и направился к хранилищу оружия.

— Нет, не уходите! — начала вдруг умолять его Выжившая. — Не оставляйте меня здесь, я боюсь, за мной придут чудовища!

Забравшись в хранилище, Джед сунул руку в его первое отделение, опасаясь в душе, что ничего там не обнаружит. Но тут его дрожащие от волнения пальцы нашарили лук; он вытащил его и надел на плечо. Это — раз, чтобы отомстить за Нижний Уровень! Пара колчанов, наполненных стрелами, последовала за луком. Это — за Деллу и и Первого Выжившего! Третий колчан Джед надел на другое плечо. За Оуэна!

В следующем отделении Джед нашел копья и тоже забрал их. За Сайруса-мыслителя! Еще несколько копий — в другую руку. За Лea, Итона и Вечного Человека!

— Вернитесь! — продолжала взывать из расщелины пожилая Выжившая. — Не оставляйте меня здесь одну! Ведь чудовища снова вернутся за мной!

Она уже выбралась из своего убежища, и Джед услышал, как она ползет ко входу, пытаясь преградить ему дорогу.

Не обращая на нее внимание, он остановился и сильно хлопнул в ладоши, чтобы получить последнее впечатление о месте, где прожил столько периодов, последнее «прощай», полное сожаления и горечи. Потом твердым шагом Джед направился ко входу.

Шум крыльев Джед услышал только тогда, когда знакомый ненавистный звук раздался над самой головой. Одновременно до него донесся и сильный запах субата. Джед решил освободиться от лишнего оружия и снял с плеч колчаны, отбросил подальше лук и сбросил одну связку копий. Но едва он начал развязывать веревку, которая связывала другие копья, как субат ворвался в коридор и сразу бросился на него.

Джед мгновенно упал на бок. Ему удалось увернуться от зверя, все же сумевшего основательно расцарапать ему когтями руку. Лежа на земле, Джед еще раз попытался развязать веревку.

Резкие крики субата мешались с воплями ужаса, издаваемыми женщиной у входа.

Развернувшись под сводом пещеры, проклятая тварь ринулась во вторую атаку. Джед понял, что он не успеет приготовить копье, как субат с его когтями, твердыми как камень, доберется до него.

Но в следующее мгновение, когда Джед уже приготовился встретить неминуемую гибель, он вдруг осознал конус света, выходящий из прохода. Конус прошел над распростертым на земле Джедом, который успел ощутить что-то большое и темное, с воем летящее прямо на него.

Джеда просто передернуло от отвращения, когда до него дошло, что он увидел субата глазами. Если эта тварь казалась ему отвратительной в форме слухового восприятия, то страшное уродство световых впечатлений было совершенно невообразимым!

Субат подлетел уже настолько близко, что Джед мог свободно достать до него рукой, как вдруг от входа донесся оглушительный шум. Тонкий язычок света, звуком напоминающий Водород, пересек Мир. Субат внезапно остановился и, как безжизненная тряпка, свалился к его ногам. Джед сообразил, что между тем громким звуком, язычком света и неожиданным падением субата существует какая-то загадочная связь.

Не успел еще Джед обдумать это совпадение, как почувствовал, что конус света осторожно приближается, а за ним следом движется чудовище. Ориентируясь по впечатлениям, которые ему доставлял Свет, Джед сильно рванул связку копий, веревка лопнула, и копья раскатились по земле.

Джед схватил одно из них и, повернувшись в сторону приближающегося монстра, приготовился к сражению.

Ш-с-с!

Джед почувствовал только ожог на груди, и тут же оружие вывалилось из его ослабевших рук, а сам он упал без сознания.

Поначалу Джеду казалось, что он воспринимает осязательные и звуковые впечатления, исходящие от Леа. Он слышал многочисленные голоса, неясные из-за значительной удаленности, и был уверен, что они доносятся через сознание Леа. Звуковые импульсы, пройдя через «окно» — отверстие в стене жилища, — угасали, отразившись от квадратных стен.

Без сомнения, это была хижина, та самая, где держали в плену Леа. Только на этот раз ощущения Джеда были гораздо более четкими. Он почти чувствовал, как путы, которые привязывали к ложу Леа, впиваются в его собственное тело.

«Леа?» — позвал он мысленно.

Но ответа в его мозгу не прозвучало.

Внезапно Джед осознал, что его ощущения вовсе не приходят из вторых рук. Это он сам был пленником в этой хижине! Раньше он не понял этого, потому что продолжалось действие того жуткого звука «ш-с-с», лишившего его способности пользоваться своими чувствами.

Джед внимательно вслушался: в хижине никого не было — ни человека, ни чудовища. Осторожно направив ухо в сторону окна, он услышал шуршание занавесей на нем. Легкий ветер иногда приподнимал их, и голоса становились громче, хотя и недостаточно для того, чтобы разобрать разговор.

Более сильный порыв ветра раздул занавеси, частично открыв отверстие в стене хижины, и Джед уловил звуковое впечатление от скалистой стены, возносящейся на необозримую высоту. Он был уверен, что уже слышал нечто подобное, и начал рыться в памяти, чтобы точно вспомнить, где именно.

Ну конечно! Это же стена, у подножия которой они с Моганом вошли в Радиацию! Еще до того, как занавески опустились, Джед расслышал и зияющее отверстие входа в коридор.

Без всяких сомнений, он находится где-то в ужасной протяженности Радиации. Джед открыл глаза и вздрогнул от обилия нахлынувших на него впечатлений. Правда, ощущения оказались слабее, чем он ожидал. Наверное потому, что стены хижины задерживали значительную часть Света. Он повернул было голову к окну, но тут же отвернулся. Глаза его были открыты какую-то долю биения сердца, но впечатление получилось устрашающее. Как будто бы частица Водорода проникла сквозь щель в занавесках и образовала на темном полу длинную узкую линию.

Выждав, чтобы успокоиться, несколько десятков биений сердца, Джед попытался открыть глаза и высвободиться из пут — ведь кисти рук были свободны. Но все было безрезультатно; он не в силах был побороть последствий звука «ш-с-с», лишившего его сознания.

Некоторое время спустя Джед чуть было не вскрикнул от страха и быстро прикрыл дрожащие веки: в нескольких пальцах от своего лица он только что ощутил нечто угрожающее и ужасное! Это был шишковатый предмет с пятью кривыми отростками, который смутно напомнил ему звуковое впечатление от…

Но ведь это невозможно! И тем не менее…

Джед открыл глаза и очень осторожно пошевелил для пробы указательным пальцем левой руки. Один из отростков загадочного предмета тоже пошевелился! Успокоившись, он опустил руку. Его удивление было безгранично: легенды говорили, что Свет создает немыслимо точные впечатления всех вещей, но ни одно из верований никогда не делало ни малейшего намека на возможность для Выжившего получить такие впечатления от собственного тела!

Джед снова поднял руку к тому месту, откуда ее можно было разглядеть, и начал изучать свои впечатления. Их совершенство было просто невероятным. Он различил все линии на ладони и малейшие волоски на тыльной стороне кисти.

Но Джед был просто не в состоянии поверить своим глазам: его рука внезапно разделилась на две, как будто первая рука породила вторую, абсолютно похожую! Обе руки соединились, потом снова разъединились, четкие, как никогда!

Он ясно ощущал неравномерное напряжение мышц, заставляющих двигаться его глаза, — напряжение, которое чувствовалось также и в крыльях носа, когда рука делилась на две, и исчезало, когда оба изображения соединялись в одно. Джед обнаружил, что сильное напряжение помогает избежать странного и, конечно же, неверного впечатления, что у него две левых руки, в то время как все другие чувства утверждали обратное.

Совсем рядом с хижиной раздались голоса, что заставило Джеда насторожиться. Он успел опустить руки и притвориться спящим прежде, чем дверь открылась. Джед сразу услышал, что тюремщиков двое, и постарался не шевелиться, поняв, что они подошли к кровати. Слух Джеда даже помог разобрать, что голоса вошедших приглушены масками из ткани.

— Это новенький?

— Да, последний. Я думаю, что это тот самый, который придушил Хоукинса, чтобы похитить девушку, чувствительную к инфракрасному излучению.

— А! Так это тот самый! Фентон, Джед Фентон. Его старый отец давно ждет этого дня!

— Ты хочешь, чтобы я сказал Эвану, что он здесь?

— Это невозможно: его направили на курсы ускоренной переподготовки.

Джед надеялся, что они не заметят невольного движения, которое он сделал при упоминании имени его отца. Единственной возможностью избежать пытки, по крайней мере сейчас, было притворяться спящим.

— Ну что, Торндайк, — сказал тот, который стоял ближе к кровати, — приступим?

Джед снова вздрогнул, услышав, что здесь находится сам Торндайк.

— Ему сделали последние инъекции? — спросил Торндайк.

— Да, все.

— Тогда мы можем снять маски без риска новой эпидемии гриппа.

Джед услышал, что они сняли свои лоскуты из ткани с лиц. Потом неожиданно почувствовал, что его трогают за плечо.

— Прекрасно, Фентон, — произнес Торндайк. — Сначала вы ничего не поймете и, возможно, сильно удивитесь. Но потом понемногу привыкнете.

Джед упорно хранил молчание, и тогда второй пришедший спросил;

— Может, он все еще без сознания?

— Нет, конечно. Все, кто не пробует с криками вырваться, делают вид, что спят. Ну, Фентон! Насколько я знаю, у вас больше опыта обращения со светом, чем у кого-либо другого. Вы должны прогрессировать просто гигантскими шагами.

Может, из-за рассчитанной мягкости голоса, а может, из-за того, что Джеду надоело держать глаза закрытыми, но во всяком случае в следующее биение Свет потоком хлынул в его сознание, принеся целую серию впечатлений.

— Хорошо! — произнес Торндайк со вздохом облегчения. — Мы делаем успехи!

Но Джед опять закрыл глаза, чтобы избежать слишком волнующих ощущений. Он предпочел сравнивать в памяти то, что только что увидел, со звуковыми импульсами, получаемыми от эхо.

Торндайк (Джед сомневался, правильно ли он его называет) оказался мужчиной высокого роста, крупное лицо которого выражало силу и решимость. Его резкие черты контрастировали с гладким как у женщины подбородком.

Свободно висящая ткань образовывала вокруг тела складки, колеблющееся при каждом движении, что делало восприятие фигуры на слух довольно затруднительным. Но Джед сказал себе, что для существ, живущих в большом пространстве и при такой жаре, облегающая одежда была бы и неприятной, и непрактичной.

— Пожалуйста, Кейзмен, — сказал Торндайк, — отдерните занавеси, чтобы было побольше света.

— Вы уверены, что он это вынесет? — спросил Кейзмен, направляясь к окну.

— Думаю, да. Он чувствует себя почти так же хорошо, как реактист. Без всякого сомнения, у него было больше контактов со светом, чем мы предполагали.

Джед расслышал, как раздвигаются занавеси на окне, и его охватил страх. Потом он ощутил яростную атаку света на закрытые глаза.

Торндайк положил руку на плечо Джеда:

— Спокойно, Фентон. Вам не сделают ничего плохого.

Конечно, это всего лишь лживые слова, чтобы смягчить его подозрительность. Они хотят дать ему ложное чувство безопасности, а потом, уничтожив пытками возродившиеся надежды, будут веселиться.

Все же Джед открыл глаза; правда, он едва мог выносить свет, потоком лившийся из окна. Потом он их снова закрыл, но не только потому, что боялся света. Рядом стояли два Торндайка, и это было страшно до дрожи в коленях.

Торндайк рассмеялся:

— Просто ваши оба глаза еще не достигли необходимой координации, и это делает вещи довольно забавными, не правда ли? Понемногу вы узнаете маленькие секреты конвергенции световых лучей. — Он взял скамеечку и сел рядом. — Теперь мы кое-что выясним. Что-то из того, что я вам сейчас расскажу, окажется выше вашего понимания. Попробуйте мне просто поверить, если можете; понемногу все прояснится. Первое: это не Радиация. Мы — не демоны. Вы не умерли и не находитесь на пути в Рай. В небе — солнце. Оно производит сильное впечатление, но это не Водород собственной персоной.

— И, кстати, не Всемогущий Свет, — добавил Кейзмен.

— Да, Фентон, — заявил Торндайк, — в противоположность тому, что вы сейчас думаете, этот внешний мир однажды покажется вам раем.

— К тому же, — сказал Кейзмен, — вы обретете новое понятие о рае: вечно недоступный в этом материальном мире, вечно где-то далеко, в бесконечности, но в другой бесконечности. Вам придется изменить даже ваши прежние верования.

Он замолчал, и Джед чуть было не потерял терпение. Потом Торндайк спросил:

— Вы нас слушали? Хотите что-нибудь сказать?

— Я хочу вернуться на Нижний Уровень, — произнес Джед, не открывая глаз.

— Вот видите! — сказал Кейзмен, смеясь. — Он разговаривает!

— Я так и думал, — устало отозвался Торндайк. — Но выполнить его желание невозможно. Скажите, Фентон, что вы думаете о таком предложении: хотели бы вы… хм… услышать… как ее зовут?

— Делла, — подсказал Кейзмен.

Джед попытался встать, забыв про свои путы.

— Что с ней сделали? Могу ли я ее… видеть?

— Надо же! Он даже знает, для чего ему глаза! Кейзмен! Как поживает эта девушка? Она справляется?

— Она делает гигантские успехи, как и большинство реактистов, потому что те немного знают, что такое видеть. Конечно, она еще не очень хорошо понимает, что получится дальше, но послушно выполняет все указания.

Торндайк шлепнул по своему колену:

— Ладно, Фентон, завтра вы ее увидите.

Наверное, все это — начало пытки. Джеду оставляли капельку надежды у чтобы потом подвергнуть его новым страданиям.

— Это только вступление, — продолжал Торндайк. — А теперь мы дадим вам обширную информацию, которую вы потом сможете обдумать. Жители обоих Уровней, так же как и реактисты, являются потомками комплекса выживания США, номер четырнадцать. Представьте себе целый мир — не такой, который знаком вам, а во много раз больше, — где живут в тесноте миллиарды — вы знаете, что такое миллиард? — людей. Они разделены на два лагеря, готовые броситься друг на друга со смертельным оружием. Его применение способно… хм… отравить окружающую среду на несколько поколений.

Торндайк сделал паузу, и Джеду показалось, что ему приходилось рассказывать эту историю уже сотни раз.

— Война все же разразилась, — продолжал Торндайк, — но, к счастью, после того, как приготовления к выживанию нескольких групп — семнадцати, если быть точным, — закончились. Были построены… подземные убежища, герметически закрытые, чтобы избежать радиоактивного заражения…

— Между прочим, — добавил Кейзмен, — это уже было большим достижением: обеспечить выживание нескольких значительных групп людей. Это было бы невозможно без атомной энергии и открытия одного из типов растительной жизни, который мог развиваться при помощи термосинтеза вместо фото…

Кейзмен внезапно остановился, словно почувствовал, что слушатель его совершенно не понимает.

— Это ваши ростки «манны», — пояснил Торндайк. — Как бы то ни было, эти комплексы выживания были готовы; война разразилась, и несколько избранных покинули свой… рай, если можно так выразиться. Все оборудование работало, как положено; знания и общественные институты сохранились, так что жизнь продолжалась для людей, которые знали, где они находятся и почему. Спустя поколения, когда воздух снаружи очистился, потомки первоначальных Выживших решили, что они могут без риска для жизни вернуться во внешний мир.

— За исключением комплекса номер четырнадцать, — поправил Кейзмен. — Там все оказалось несколько сложнее.

— Действительно! — подтвердил Торндайк. — Но вернемся к нашей теме. Насколько я слышал, Фентон, вы неверующий. Вы никогда не соглашались, что свет — это Бог. А теперь у вас должно быть более или менее правильное представление о том, что это на самом деле так, хотя вы упрямы как осел, лишь только речь заходит о том, чтобы открыть глаза. Во всяком случае, факты именно таковы.

Выдержав довольно длинную паузу, Торндайк продолжал:

— Свет — такое же естественное явление, как, например, шум водопада. В своей первоначальной форме он в изобилии испускается тем, что вы называете «сам Водород». Как вы уже, должно быть, заметили, мы умеем делать его искусственно. Каждый комплекс выживания имел автономную систему искусственного производства света, и они функционировали до того момента, когда Выжившие смогли выйти на поверхность.

Наклонившись над кроватью, Кейзмен прервал Торндайка:

— За исключением вашего. Через несколько поколений вы забыли, как обращаться с этими системами, если случится что-либо непредвиденное. И действительно что-то произошло…

— Скорее всего, какой-то незначительный дефект конструкции, — подвел итог Торндайк. — И свет погас. Одновременно взорвалась большая часть труб с горячей водой, питавших вашу станцию. Жителям пришлось эмигрировать в глубину комплекса и занять помещения, подготовленные лишь частично. Разместить же там было необходимо значительно увеличившееся население.

Понемногу Джед начал представлять, более или менее связно, во что его хотят заставить поверить. То малое, что ему удалось понять, было настолько невероятно, что против восставала вся его логика. Например, какой смысл имела бесконечность, заселенная миллиардами враждебных друг другу индивидуумов? Однако голоса Торндайка и Кейзмена вовсе не звучали злобно или угрожающе. Можно было даже сказать, что их беседа, лишенная, казалось, всякого смысла, действовала успокаивающе.

Нет! Наверняка они добивались именно такой его реакции! Они хитростями пытались завоевать его доверие! Но что бы они ни делали, что бы ни говорили, Джед решил не отступаться от своего решения убежать, найти Деллу и выбраться вместе с ней из Радиации.

Он открыл глаза, но лишь на одно мгновение задержался на впечатлении лица Торндайка. Рядом с этим основным впечатлением он мог видеть окно с раздвинутыми занавесками. За ним возвышалась огромная каменная стена с темной дырой — входом в проход.

Интерес Джеда еще больше возрос, когда вызванные светом впечатления достигли еще большей четкости. Вдалеке виднелись движущиеся фигуры — наверняка это были либо Выжившие, либо чудовища; но они казались не больше его мизинца! И еще он заметил, что проход, ведущий в его Мир, отсюда казался величиной с ноготь.

Должно быть, Кейзмен обратил внимание на искаженное страхом лицо Джеда, потому что он воскликнул:

— Торндайк! Что это с ним?

Но Торндайк только рассмеялся:

— Это первый опыт зрительного восприятия. Не бойтесь, Фентон! Вы быстро привыкнете к тому, что предметы, удаляясь от вас, уменьшаются в размерах. Ведь чем ближе голоса, тем они громче, а чем дальше, тем тише они звучат. Разве не так?

— Для начинающего он видит очень хорошо, — заметил Кейзмен.

— Действительно, он намного опережает остальных. Наверняка он не первый раз высовывается наружу. А, Фентон?

Джед не ответил. Закрыв глаза, он горевал, потому что ужасы бесконечности оказались гораздо страшнее, чем он ожидал вначале. Он обязательно должен вернуться в Миры!

Торндайк прервал течение его грустных мыслей:

— Да, кстати, о комплексе номер четырнадцать… Когда ваши люди покинули базовый лагерь, они оставили там почти все свои знания. Мы заметили это уже во время первого нашего посещения ваших «проходов». О, совсем забыл сказать: мы — члены экспедиции комплекса выживания номер семь, которые покинули свое убежище уже поколение назад. Как я говорил, в одном из ваших коридоров мы повстречали какого-то Выжившего. Общаясь с ним, мы так долго ломали голову над проблемой взаимопонимания, что чуть не свихнулись, и только позже начали понимать, что с вами произошло.

— Это был житель Верхнего Уровня, — заметил Кейзмен. — Потребовалось целых две недели, чтобы заставить его более или менее разумно мыслить. Тогда до нас дошло, что для того, чтобы вытащить вас на солнышко, мало будет прийти к вам и сказать: «Здрасьте, это мы! Это — свет! Идите с нами».

— О да! — подтвердил Торндайк. — Действовать надо было очень постепенно, до тех пор, пока мы полностью не изучили ситуацию. Мы забрали некоторых ваших Выживших, но общего представления не получили. Немыслимо было являться к вам до того, как мы узнали все уголки и закоулки, в которых вы могли бы спрятаться, если бы мы принялись вытаскивать вас из ваших жилищ.

Пожалуй, этот рассказ не был лишен смысла, и поэтому Джед заставил себя слушать спокойно.

Торндайк поднялся и коротко рассмеялся:

— Поначалу мы собирались обучить несколько Выживших из вашего комплекса и послать их к вам без света, чтобы они понемногу подготовили вас.

— Но это не удалось, — вынужден был признать Кейзмен. — Как только кто-то из ваших обретает умение пользоваться глазами, то сразу обнаруживает, что больше не в состоянии передвигаться в темноте без света. Большинство даже панически боится возвращения вниз!

Торндайк потер руки.

— Я думаю, на сегодня с вас хватит, Фентон. Обдумайте то, что мы рассказали. Я полагаю, в следующий раз вы захотите задать нам несколько вопросов. Чтобы помочь вам найти ответы, мы приведем людей, которых вы знаете и кому доверяете.

Джед открыл глаза как раз в тот момент, когда они выходили. Он с изумлением и растерянностью увидел, что по крайней мере в том, что касается законов перспективы, они сказали правду: чем дальше они уходили, тем меньше становились.

Потом он попытался освободиться от пут, но снова безрезультатно. Тогда он расслабился, чтобы собраться с силами, и повернул голову в другую сторону. И сразу же поток яркого света проник в его глаза и заставил его вскрикнуть от боли и ужаса. Посылая к нему свои вопли, в углу окна находился край того большого диска, который, по словам Торн-дайка, не был Водородом! Может быть, он движется к хижине, чтобы поразить его?

С силой отчаяния Джед рванулся, пытаясь освободиться. И ремни поддались его напору как раз в тот момент, когда тепло… «солнца», как назвал это Торндайк, все сильнее давило на спину Джеда.

Выпутавшись из ремней, он бросился к двери и начал безуспешно сражаться с этой на удивление прочной занавеской, пока не обломал ногти. Поколебавшись мгновение, он перебежал на другую сторону хижины и выскочил из окна.

Джед приземлился на ноги и увидел, что солнце вовсе не так уж близко, как он опасался. Но возникли другие осложнения. Впечатления, которые проникали в его глаза, показали ему, что его жилище находится в длинному ряду абсолютно одинаковых хижин. Только каждая следующая хижина была немного меньше предыдущей, а последняя — не больше его ладони!

Кроме того, все эти люди, которых он видел и слышал издалека, начали кричать и побежали к нему. И несмотря на то, что они были не больше его пальца, приближаясь, они быстро увеличивались!

В полном замешательстве Джед решил взобраться на большую земляную насыпь, окружающую вход в коридор.

— Выживший убежал! Выживший убежал! — кричали позади.

Он споткнулся о какое-то препятствие, которое не сумел расслышать вовремя, и, оглушенный, с трудом поднялся на ноги. Жар большого предмета, называемого «солнцем», безжалостно лился на его голые плечи и спину, когда он взбирался по склону. Вход в коридор становился все ближе.

Но тут темная зияющая дыра внезапно распалась на две части, которые начали расходиться все дальше и дальше. Лишь большим усилием Джед сумел взять под контроле мышцы лица; оба отверстия соединились в одно. Задыхаясь, он наконец добежал до прохода.

Но… но тут Джед обнаружил, что не может решиться войти туда. Темнота в коридоре была слишком густой, слишком угрожающей.

Может быть, за первым же поворотом его поджидает притаившийся субат? А бездонные колодцы, которые он будет не в состоянии ни увидеть, ни услышать!

Но преследователи были теперь совсем рядом, и он бросился бежать вдоль высокой скалистой стены. Несколько раз Джед упал, в какой-то момент кубарем покатился по крутому склону и, наконец, очутился среди странных невысоких растений, жестких на ощупь.

Джед с трудом продрался сквозь эти растения и продолжал бежать, почти все время не открывая глаз, из-за чего несколько раз наткнулся на большие стволы растений Рая, попадавшихся на пути. К счастью, голоса преследователей все больше отдалялись, и он меньше чувствовал тепло Водорода на груди и руках.

Он бежал и бежал; остановился ненадолго, чтобы перевести дыхание, и опять бежал до тех пор, пока не упал на землю и не покатился сквозь другие, необыкновенно нежные растения, полностью покрывавшие почву. Из последних сил Джед поднялся еще раз и снова побежал через густые заросли. Наконец он без сил упал лицом на влажную землю.

«Наверное, я ошибалась, Джед. Все вовсе не так ужасно. Я думаю, что, может быть, чудовища действительно стараются нам помочь».

Контакт с Лea вновь обрел ясность, которая полностью пропала во время их последнего общения. Сейчас ее молчаливая речь звучала спокойно и рассудительно. Похоже, Торндайк, полностью подавив ее сопротивление, целиком контролирует ее сознание и пользуется Доброй Выжившей как ловушкой для поимки его, Джеда.

«Нет, Джед, это вовсе не так. По крайней мере, я так не думаю. Я уверена, что действую только по собственной воле».

Если бы было иначе, подумал Джед, предательство и ловкость чудовищ превосходили бы всякое человеческое воображение.

«Может быть, они вовсе никакие не чудовища, — продолжала она. — Они никогда не делали мне больно, кроме того случая, когда заставляли меня открывать глаза при Свете. А еще я встретила Итона. Он совсем их не боится! Он думает, что они добрые!»

Джед повернулся и, все еще не совсем проснувшись, вспомнил, что свалился без сил среди какой-то густой растительности, которая густо покрывала землю в бесконечности.

«Итон счастлив, — сказала Лea, — потому что может передвигаться без моей помощи, даже не используя кузнечиков, чтобы получать слышные эхо. Он говорит, что теперь может видеть дорогу, а поэтому ему не нужно ее слышать».

Над головой Джеда раздался какой-то тревожный звук, и Джед распластался среди сырых растений. Сначала он испугался, но было нечто странно чарующее в этих трех чистых высоких нотах, которые наполняли бесконечность грустной гордостью и отгоняли звуковую пустоту.

«Не бойся, — подсказала Лea, конечно же, слышавшая, как эти прекрасные звуки отдались в его сознании. — Я слышала это много раз; это одна из вещей, которая в конечном итоге убедила меня, что это не может быть Радиацией».

— Что это? — спросил Джед, вслушиваясь в чередование резких и мягких звуков.

«Это крылатое животное — птица. — Потом, уловив его недоверие, Лea продолжала: — Нет-нет, она не имеет ничего общего с субатом. Это маленькое хрупкое создание. Итон говорит, что птицы — те из первоначальных обитателей бесконечности — «Внешнего Мира», как он ее называет, — которым удалось выжить».

Джед молчал, и Лea снова заговорила в его сознании:

«Сейчас здесь то, что они называют «ночью». Но она скоро закончится, и снова настанет «день». Итон говорит, что тебя необходимо разыскать до восхода Водорода».

Джед ощутил странный зуд и покалывание кожи на плечах и на спине. Ощущение было не слишком сильное, но достаточно неприятное, чтобы разбудить его окончательно. Он открыл глаза: его пальцы нервно вцепились в рыхлую землю.

Ужасный свет полностью исчез! Вокруг царила приятная глазу мягкость: к счастью, здесь существовало нечто промежуточное между полной тьмой и резким светом.

Три отчетливые ноты снова послышались в воздухе, и он уловил их легкое отражение на стволах растений Рая, возвышавшихся вокруг него. Там, наверху, над срезанными вершинами… «деревьев», вспомнил он, восторженные ноты терялись в обширном пространстве.

Устремив взгляд выше вершин деревьев, Джед увидел большой, холодно светящийся диск, который одновременно и был похож на солнце, и отличался от него. Водород был так же яростен, как шум тысяч водопадов, а этот круг воспринимался мягко и привлекательно; Джеду показалось, что этот диск очень подходит к завораживающему пению крылатого создания.

Джед внимательнее оглядел бездонный купол, накрывающий бесконечное пространство вокруг, и с удивлением заметил множество крошечных светящихся точек, танцующих в вышине. Их было столько, что Джед даже не попытался сосчитать их. Кроме того, он заметил, что их яркость все время меняется.

А между этими веселыми пятнышками и над ними царила всепоглощающая темнота, напоминавшая о проходах и Мирах, в которых Джед провел всю свою жизнь. Его глаза были настолько очарованы необыкновенной гармонией светящихся частиц, что он даже не обратил особого внимания на тьму, которая их разделяла.

Мир, единственная материальная граница которого — земля под ногами. А вокруг этого мира простиралась не бесконечность камня и грязи, а бесконечность полутьмы, усеянная маленькими светлыми точками и освещаемая нежным диском света — по крайней мере теперь; в другие отрезки периодов это была бесконечность яркого света, в которой главной была необъятная грубая сила, называемая «солнце».

«Новая бесконечность», — так сказал Кейзмен.

Да, новая бесконечность и новые бесконечные понятия — настолько другие, что Джеду не хватало слов, чтобы определить хотя бы их часть.

Но несмотря на приливы восторга и с трудом сдерживаемый энтузиазм, Джед испытывал чувство некоторой безнадежности. Среди этого света, самого мягкого и нежного, который он когда-либо видел, Джед осознавал, что никогда больше не сможет спокойно переносить полнейшую Тьму проходов и Уровней. С некоторым сомнением он все же вынужден был признаться самому себе, что никогда у него не хватит смелости вернуться в знакомые Миры. Неужели это означает, что ему придется остаться здесь, в этой бесконечности, заполненной непонятными явлениями, на всю свою жизнь?

«Я тоже так думаю, Джед, — просто отозвалась на его мысли Леа. — Многое мне пришлось узнать во время последних периодов. Большинство наших понимают, что Нижние Миры — прошлое».

Джед резко выпрямился. Он слышал мысли Леа, когда бодрствовал. Значит, она совсем рядом! Но еще до того, как он задал ей этот вопрос, он снова почуветвовал неприятное раздражение кожи на плечах. Он почесался, и ему показалось, что кожа моментально начала гореть.

Птица снова начала издавать свои радостные трели, и он слушал, как мелодичные звуки передают свое очарование удивительным предметам и явлениям, заполняющим все вокруг. Это странное место было поистине великолепно — не красиво в том смысле, когда мелодичные звуки очаровывают слух, но приятно наполняющими его формами и бесконечным разнообразием Света и Тьмы.

Постепенно Джед понял, что позади него кто-то находится, и со страхом повернул голову. Далеко-далеко от него часть купола начала сбрасывать свое темное покрывало. Ровный поток света постепенно поднимался, поглощая одну за другой светящиеся точки.

Леа говорила, что этот период, «ночь», — временное явление, а это означает, что Водород снова будет лить свой режущий свет, наполняя им бесконечность. Неужели наступает конец спокойной фазы, доставившей ему столько удовольствия? Джед поднялся, весь охваченный непонятной дрожью, и направился в сторону, обратную части купола, заливаемой светом. Прокладывать путь сквозь густую растительность было довольно нелегким делом.

Еще через несколько биений сердца между стволами растений Рая появился другой свет — движущийся конус, который мог означать только приближение Торндайка или кого-то из его помощников.

Над головой Джеда трели птицы еще раз разрезали темноту. Он отчаянно пытался рассортировать привычные эхо, но смог различить только, что за конусом света скрывались четыре человека, а все остальные детали расплывались на фоне бесконечности.

Пригнувшись, Джед опять спрятался в густой растительности, надеясь, что это помешает свету обнаружить его. Группа преследователей приближалась. Вдруг налетел ветер — и Джед даже подпрыгнул от неожиданности, когда все растения, все деревья, даже находившиеся так далеко, что он едва мог их расслышать, начали колыхаться и шуметь.

Ветер донес до него запах преследователей.

Там был Торндайк, что было совсем неудивительно. Джед легко узнал его запах, хотя встречался с ним всего один раз.

Но, смешанные с этим запахом, там были еще три, которые он не мог не узнать:

Итон!

Оуэн!

Делла!

Он мог допустить, что жители бесконечности сумели подчинить своей воле Итона и Оуэна, но Делла! Она оказалась здесь всего лишь на полпериода раньше его!

«Делла — реактистка, — заметила Леа. — Она понимает все гораздо легче, чем мы».

Не обращая внимания на эти мысли, которые он не желал больше слушать, Джед начал медленно отходить назад, лавируя среди растений и стараясь шуметь как можно меньше. Слева становилось все больше и больше света, и Джед был уверен, что появление этого жуткого «солнца», скорее всего, неминуемо.

«Джед, не убегай! Я прошу тебя! Оставайся там, где находишься сейчас!»

Теперь это были мысли Итона, которые просто ворвались в его разум. И он тоже заодно с Торндайком!

«Да, Джед. Я помогла Итону вступить с тобой в контакт. Ты можешь доверять ему. Он говорит, что, если ты не вернешься в хижину, то заболеешь», — прозвучала мысль Лea.

«Нет-нет, вовсе не болезнью радиации, — вмешалась спокойная мысль Итона, — но болезнью, которая вызывается отсутствием привычки к солнечному свету. И другими болезнями тоже — болезнями, от которых Торндайк хочет тебя защитить».

Спустя некоторое время Джед услышал мысли Итона, обращенные к кому-то другому:

«Он там, в этих кустах!»

Джед выбрался из укрытия и какой-то момент пребывал в нерешительности: яркий свет прожектора Торндайка бил ему прямо в глаза и мешал видеть хоть что-нибудь. Потом Джед резко развернулся, чтобы убежать.

— Ты же искал Свет, разве не так? — в полный голос крикнул ему Оуэн. — А теперь, когда ты его нашел, ведешь себя как жеманная старая дева!

Джед в нерешительности остановился, чтобы послушать такой знакомый голос, которого он не слышал уже много периодов, с тех самых пор, как чудовища впервые перешли барьер. Но его остановило не столько удивление, что он снова слышит этот голос, сколько смысл произнесенных слов.

Ведь это была истинная правда! Он всю жизнь искал Свет, он сам признавал, что когда найдет его, то Свет покажется и странным, и непонятным, и даже устрашающим.

И вот он нашел Свет. И что же он делает? Он даже не осмелился смотреть на него. И сейчас пытается удрать от своего собственного открытия.

Может быть, эта бесконечность, этот Внешний Мир окажутся не такими страшными, если сделать попытку понять их?

— Я могу сделать вам инъекцию прямо отсюда, — на этот раз до Джеда донесся спокойный голос Торндайка. — Но я рассчитываю, что вы сами образумитесь.

Однако, когда конус света приблизился, Джед инстинктивно отступил назад. Его кожа болела все сильнее; и его лицо перекосилось от боли, стоило лишь прикоснуться к руке.

— Об этом можешь не беспокоиться, — со смехом успокоил его Оуэн. — Это всего лишь твой первый солнечный ожог, вот и все. Если ты вернешься, мы сделаем тебе примочку.

И, как будто прочитав мысли Джеда, голос Торндайка добавил:

— Конечно, существует еще масса вещей, которых вы пока не понимаете. Но и мы тоже еще не понимаем очень и очень многое в окружающем нас мире. — Конус света рассеялся в вершинах деревьев. — Например, мы не знаем, что находится там, наверху. Бесконечность остается бесконечностью, а вечность — вечностью, совсем так же, как и в вашем мире пещер. И всегда остается что-то неизвестное.

Джед уже чувствовал себя не таким слабым и незначительным, как в прошлом, когда оказался перед жителями Внешнего Мира. Только что Торндайк назвал подземную область за скалистой стеной «миром пещер». Но, по многим признакам, этот огромный мир, окружающий их сейчас, тоже можно было считать всего лишь огромной пещерой. Тут тоже был свод и бесконечность, скрывающаяся за ним, и занавес темноты отделял известное от неизвестного.

Какая-то фигура смело вошла в конус света — совсем маленькая человеческая фигурка. Но сейчас Джед уже не испугался. Он знал, что рост человека увеличится, как только человек подойдет ближе, и пропорции станут совершенно обычными.

Совершенно спокойно Джед смотрел на приближающуюся фигуру. Вскоре он заметил, что ее освещал свет, намного более яркий, чем от прожектора Торндайка. Это мог быть только свет Водорода, который постепенно заливал купол позади него. Опять поднялся ветер, заставляя трепетать деревья Рая, и он принес с собой свежий, чистый запах Деллы.

— Я тоже понимаю здесь не все, — сказала она, подходя к нему. — Но я намерена ждать и реактировать, что произойдет.

Небогатый опыт Джеда подсказал ему истину, доставившую ему удовольствие: реактировать и видеть — настолько близкие чувства, что физическая разница между ним и Деллой стала незначительной. У него больше не было повода чувствовать себя стоящим ниже.

Он не отрывал взгляда от приближавшейся девушки. Над ними чудесно пела птица, и щемящая красота ее пения еще больше усиливала радость, которую он испытывал, глядя на девушку.

Тонкие гармоничные впечатления, вызываемые Деллой, поразили его своей особенной мягкостью и нежностью. Это было похоже на музыку, которую однажды она играла ему на Верхнем Уровне. И еще напоминало переливы отдаленного водопада. Он крепко сжал протянутую Деллой руку.

— Мы останемся здесь и посмотрим, что произойдет… Вместе! — сказал Джед, спускаясь к ожидавшим их людям.