Прищурив глаза, Алекс Мэтью оглядел дворцовый бальный зал.

Оркестр сыграл несколько аккордов из народной каратианской песни, и это послужило сигналом к тому, чтобы кавалеры пригласили дам на первый танец. Те зашуршали изысканными шелковыми платьями, переливающимися в свете канделябров, засверкали роскошными украшениями.

Резкие черты лица Алекса немного смягчились, когда он увидел невесту. Его сестра сияла ярче, чем любой бриллиант, и счастье ее было таким искренним и непомерным, что Алекс почувствовал себя неловко, будто вторгся в чужую личную жизнь. Дочь его отца от второго брака, Рози, была всего лишь на несколько лет младше его.

Алекс перевел взгляд на своего зятя — без пяти минут короля Каратии. Герд внешне не проявлял никаких эмоций, но Алекс заметил, как вспыхнули его глаза, когда он взглянул на женщину, стоявшую рядом с ним. Будто в зале никого не было, кроме них двоих…

Это длилось всего одну секунду, но Алекс почувствовал, как что-то дрогнуло у него внутри.

Зависть? Нет.

Что такое секс и страсть, он прекрасно понимал. Уважение и симпатия — тоже. Но любовь для него была чуждым понятием. Возможно, навсегда и останется таким. Похоже, Алекс просто не способен испытывать это чувство. И поскольку разбивание сердец не доставляло ему никакого удовольствия — хватило печального опыта юности, — он выбирал себе любовниц, способных смириться с его холодностью.

Тем не менее Алекс радовался тому, что его сестра полюбила мужчину, достойного ее. Они с Гердом были родственниками и росли вместе, как братья. И если кто и заслуживал любви Рози, то это в первую очередь Герд.

Дамы и кавалеры стали собираться вокруг королевской пары, оставив им пространство посреди бального зала.

Мужчина, стоявший рядом с Алексом, спросил:

— Ты хочешь пригласить вот эту красавицу, Алекс?

— Нет, я приглашу вон ту! — Голубые глаза Алекса обратились на женщину, одиноко стоявшую в дальнем углу.

Красивое лицо принцессы Серины было спокойным и безмятежным, а поза — изящной и уверенной.

Пока Рози и Герд не объявили о своей помолвке, в высшем обществе были почти уверены — следующей королевой Каратии станет именно Серина.

Принцесса держала себя царственно-величественно, и если и горевала по поводу своей отставки, то никому не доставляла удовольствия насладиться своим горем.

За последние несколько дней Алекс слышал некоторые высказывания гостей, присутствующих сейчас на свадьбе, насчет положения принцессы Серины. Люди выражали сочувствие, но большинство жаждало увидеть драму и понаблюдать за терзаниями разбитого сердца.

Алекс мысленно поежился от злобы и лицемерия людей. В груди его стал расти гнев. Впрочем, принцесса не нуждалась в его защите. Ее знатное происхождение и уверенность в себе являлись прекрасным щитом, отражающим все ехидные высказывания гостей и лживые попытки утешить ее.

Он познакомился с ней год назад на балу. Серину представил ему старый испанский аристократ, осыпав ее множеством комплиментов. Удивившись мгновенно вспыхнувшему мужскому желанию, Алекс увидел веселые огоньки, заигравшие в темно-синих глазах принцессы.

Слегка язвительно он отозвался об этом потоке хвалебных слов, превозносивших происхождение, гордость, власть и положение.

Ее тихий грудной смех еще больше распалил его.

— Если бы у вас в Новой Зеландии существовали такие же традиции, вас тоже награждали бы хвалебными эпитетами, — невозмутимо сообщила она ему.

Сейчас, имея некоторые не очень приятные сведения о ее брате, Алекс сомневался в этом. Доран Монтевель прекрасно знал значение эпитетов в европейской истории. Только знала ли принцесса, какие планы вынашивал ее младший брат?

Если и знала, то ничего не предпринимала по этому поводу, хотя, возможно, тоже хотела видеть себя в Монтевеле, причем в качестве истинной принцессы, а не просто обладательницы древнего титула, унаследованного от ее свергнутого деда.

И Алекс решил выяснить, что она делает сейчас.

Заметив его приближение, Серина немедленно изобразила на лице очаровательную улыбку. Дымчато-фиолетовый тон платья прекрасно подчеркивал цвет ее глаз, а покрой — изящную талию. Алекс почувствовал, как в нем проснулось нечто первобытное и необузданное. Им овладело нестерпимое желание узнать, что скрывается за этим красивым фасадом, бросить ей вызов на самом примитивном уровне — как мужчина женщине.

— Алекс, — сказала она, улыбнувшись еще ярче, когда он остановился перед ней. — Это такое знаменательное событие для всех нас! Я никогда не видела более счастливой невесты, а Герд выглядит… ну, он почти преобразился.

Алекс прекрасно умел владеть собой, поэтому по достоинству оценил ее искусство скрывать свое разбитое сердце.

— О да, конечно, — ответил он. — Это мой танец, надеюсь?

По-прежнему улыбаясь, она положила ему на руку свою ладонь, и вместе они направились к толпе, собравшейся вокруг Рози и Герда.

Алекс взглянул на свою спутницу. В памяти его всплыла фраза из далекого детства: «Белая как снег, красная как кровь, черная как смоль».

Серина была воплощением Снежной королевы.

Полная величия и в то же время грациозная, она могла сыграть в этой сказке звездную роль. Черные волосы идеально сочетались с диадемой и классическими чертами лица, чувственно подчеркивали бледность почти прозрачной кожи.

Впрочем, имелось небольшое отклонение от классического описания Снежной королевы. Губы Серины были не ярко-красными, а темно-розовыми. Красный цвет слишком откровенный, слишком провокационный…

Но губы ее показались Алексу такими соблазнительными…

Алекс почувствовал, что в нем проснулся древний как мир охотничий инстинкт. Он захотел Серину Монтевель в первый же раз, как только увидел ее. Но уже тогда он догадывался: она сильно переживает по поводу своих рухнувших надежд. Поэтому Алекс не стал добиваться ее внимания. Однако с тех пор прошел целый год — за это время можно было залечить любые сердечные раны.

Алекс остановился вместе с Сериной возле столпившихся танцевальных пар. Заметив какого-то мужчину, с нескрываемым вожделением разглядывавшего его партнершу, он бросил на него пронзительный взгляд и с удовлетворением отметил про себя, что этот «ценитель прекрасного» быстро отвел глаза.

Раздались звуки вальса, и толпа затихла — новобрачные начали танцевать. Постепенно зрители стали хлопать в ладоши в такт музыке.

Серина подняла глаза и напряглась, ощутив на себе его взгляд. Высокий темноволосый Алекс Мэтью оказывал на нее необъяснимое воздействие.

Молчание между ними становилось слишком тягостным, почти многозначительным, поэтому она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Это замечательная традиция.

— Каратианский свадебный танец?

— Да.

Ни Рози, ни Герд не улыбались. Они смотрели друг другу в глаза, будто вокруг них никого не было. Оба, казалось, были так поглощены друг другом, что Серина почувствовала нечто неприятное. Что это — сожаление? Нет, не совсем… Что-то вроде тоскливой зависти…

Всего лишь год назад она решила дать понять Герду, что не может продать себя, чтобы стать королевой Каратии. Серина восхищалась Гердом, более того, подобный союз решил бы многие ее проблемы, но она хотела гораздо больше, чем просто подходящий брак.

И вскоре после этого Герд встретил Рози — в последний раз он видел ее лишь ребенком — и влюбился без памяти. Они обожали друг друга так, что не в силах были скрыть свои чувства. Серина сама никогда не испытывала подобного…

Не сводя с них глаз, она тихо сказала:

— Они подходят друг другу, не правда ли?

Алекс пронзил Серину загадочным взглядом, от которого она покраснела с головы до ног. Какая глупость — говорить такое о молодоженах, которые только что поклялись друг другу в верности и любви!

Где-то она читала о том, что страстная любовь длится два года, поэтому у Герда и Рози еще было время насладиться друг другом, пока их любовь не начнет таять, как дым…

— Ты очень проницательная, — отметил Алекс. — Да, они подходят друг другу.

Музыка стала быстрой, зажигательной, и все бросились танцевать.

Серина, справившись с собой, положила руку на плечо Алекса и почувствовала, как пальцы его сжали другую руку, — он закружил ее в вальсе. Серину пронзило сладкое чувство — такое трепетное, возбуждающее, что, сделав несколько па, она споткнулась.

Рука Алекса тут же прижала ее к мускулистому торсу на несколько кратких, захватывающих дух секунд, а затем она услышала:

— Расслабься, принцесса…

Ощутив его теплое дыхание, напрягшиеся мышцы бедра, Серина содрогнулась. Шокированная своей молниеносной реакцией, она отодвинулась от Алекса на безопасное расстояние, подавив в себе чувственный всплеск, и отдалась танцу, повинуясь естественному чувству ритма. Это безудержное физическое влечение возникло в ней в первый же раз, как только она увидела Алекса.

Чувствовал ли он то же самое?

Рискнув взглянуть на него, она увидела горящие глаза, и сердце ее бешено забилось. Он не прижал ее крепче к себе, но Серина почувствовала, как напряглось его тело.

«Да!» — с ликованием подумала она, прежде чем приступ паники не разрушил эту хмельную радость.

Сглотнув комок в горле, Серина сдержанно произнесла:

— Прости. Я не сконцентрировалась. Эта одна из самых чудесных свадеб, на которых я когда-либо бывала. Рози такая счастливая!

— Но все же ты какая-то рассеянная. Тебя что-то беспокоит? — осторожно поинтересовался Алекс.

Ну да, действительно, ее беспокоило несколько вещей, особенно одна…

Но Алекс не имел в виду ее брата. Он заметил, что на Серину было обращено множество взглядов. Некоторые были сочувственными, а некоторые — враждебными. Сама она предпочитала злобные взгляды, хотя шепоток, случайно доносившийся до нее, больно жалил Серину.

— Должно быть, это для нее словно горькая отрава, — сказала французская герцогиня.

Ее белобрысый кавалер издал язвительный смешок:

— Бьюсь об заклад, ее брат пришел бы в ярость. Она отказалась стать королевой, женой Герда, а это был для них шанс выбраться из бедности. К тому же уступить Герда простолюдинке!..

Не все, конечно, так злобно судачили о ней, но Серина видела, как люди прерывали разговор и отводили взгляд при ее приближении.

Ну и пусть думают что хотят! Горделиво выпрямив спину, она улыбнулась Алексу.

Я не рассеянная, со мной все в порядке, — сказала она ему совершенно спокойно.

Его черные брови слегка приподнялись.

— Ты, наверное, заметила: некоторые здесь гадают, не расстраиваешься ли ты оттого, что упустила такую возможность?

По крайней мере, он открыто спросил ее об этом.

— Не больше, чем сам Герд, — холодно ответила она.

Губы Алекса — жесткие, но невероятно сексуальные — растянулись в улыбке, в которой был скорее вызов, чем удивление.

— В самом деле?

— В самом деле, — ответила она уверенно и вопросительно взглянула на него.

Алекс смотрел на ее лицо, и чувственное волнение охватило Серину.

«Да, да, — подумала она, — он флиртует со мной».

И она готова была ответить ему тем же. Но сначала надо кое-что выяснить.

Набравшись смелости, Серина сказала:

— Я удивлена, что ты сегодня один.

Его последней любовницей была красивая гречанка — богатая наследница, недавно получившая развод. Ходили слухи о том, что именно Алекс и стал причиной развода, но Серина с трудом в это верила. Алекс считался поборником крепкой семьи.

Однако что на самом деле она знала о нем? Ничего, кроме того, что с помощью своего недюжинного ума, беспощадной энергии и непререкаемого авторитета он построил широко известную в мире бизнес-империю.

Кроме того, его увлечение греческой красавицей, возможно, еще не прошло…

Тон Алекса был безразличным.

— А почему бы и нет? У меня сейчас нет серьезных отношений.

Ах вот как! Если бы она ответила: «И у меня тоже», это означало бы приглашение.

Серина ограничилась коротким кивком и уставилась на танцующие пары, мелькавшие за его спиной. Алекс был прекрасным танцором — двигался с непринужденной грацией спортсмена, под его вечерним элегантным костюмом угадывалось мощное тело.

— И какие же у тебя планы на ближайшее будущее? — спокойно спросил Алекс.

Серина ответила коротко:

— Вообще-то я собираюсь пойти учиться.

Взгляд Алекса стал более пристальным.

— Ты удивляешь меня. Я думал, ты стала музой Рассела.

— Мы решили, что ему нужна другая муза, — без всякого сожаления произнесла она.

Работать с подающим большие надежды парижским модельером было, конечно, интересно, но, хотя Серина и теряла в деньгах, она испытала облегчение, когда Рассел решил: ему нужна более экстравагантная партнерша, соответствующая его новому направлению.

Серина не испытывала никаких иллюзий. Рассел выбрал ее лишь по одной причине: она была вхожа в те высшие круги общества, в которые он так стремился попасть. И теперь, сделав себе имя, он больше не нуждался в ней. Да и Серина, в свою очередь, была рада расстаться с его непомерным самолюбием и непредсказуемым характером.

— И что же ты собираешься изучать? Садоводство? — спросил Алекс.

Он знал о том, что она вела колонку по садоводству?

— Ландшафтный дизайн.

Ей действительно не терпелось этим заняться. Она только что получила маленькое наследство от своего деда, последнего короля Монтевеля. Если добавить к этому деньги, которые Серина получала за свои статьи, то их хватит на то, чтобы оплатить Дорану последний курс в университете, оплатить свою учебу и текущие расходы на жизнь.

Правда, придется жестко экономить, но она уже привыкла к этому.

— Ты будешь продолжать писать статьи по садоводству для этого гламурного журнала о знаменитостях? — Небрежный тон Алекса ясно давал ей понять, что он об этом думает.

— Конечно. Они возложили на меня надежды, и я сделаю все, чтобы оправдать их ожидания.

И почему она оправдывается перед этим мужчиной? Серина постаралась сдержать внутреннюю дрожь, когда встретила его загадочный взгляд.

— Почему именно ландшафтный дизайн? Может быть, лучше писать об особах, которые никогда не пачкали руки в земле?

Ледяным голосом она произнесла:

— Я не только восхищаюсь красотой, которую создают дизайнеры по ландшафту. Я уважаю великую мечту садовников создать идеальный, изумительный пейзаж — своего рода Эдем. И я хочу заняться этим.

— Твой титул и твои связи в обществе помогут тебе добиться успеха.

Эти слова, произнесенные небрежным тоном, сильно уязвили ее. Тем более что в них была доля правды.

Серина спрятала свой гневный взгляд за густыми ресницами:

— Да, это поможет. Но чтобы добиться успеха, нужно гораздо больше.

И у тебя это есть?

— Да, есть, — спокойно ответила она.

Вместо ответа, Алекс взял ее руку и стал внимательно разглядывать.

— Безупречная кожа, — пробормотал он с язвительной ноткой в голосе. — Ни царапинки, ни пятнышка. Идеальный маникюр. Держу пари, ты никогда не пачкала руки.

Серина весело блеснула глазами:

— И сколько ставишь на карту?

Алекс рассмеялся.

— Нисколько, — быстро ответил он, отпустив ее руку. — Ты что-нибудь выращивала в детстве?

— Да. У меня была своя овощная грядка. Мать считала, что детям очень полезно работать в саду.

— Конечно, я помню сад твоих родителей на Ривьере, который славился своей красотой.

— Да.

Мать обожала их сад. Работа в саду помогала ей залечивать душевные раны — благодаря желтой прессе любовные похождения ее мужа стали известны всему свету. Вскоре после смерти родителей земля и дом были проданы, как и все остальное, — надо было выплатить долги, оставшиеся после них.

Музыка закончилась, и Алекс разжал свою сильную руку:

— Тебе надо приехать в Новую Зеландию. Там изумительные растения, потрясающие пейзажи и самые лучшие садовники в мире.

— Не сомневаюсь в этом.

— Я вылетаю в Новую Зеландию завтра. Не хочешь присоединиться ко мне?

Вздрогнув, Серина посмотрела на него, поймав на себе его испытующий взгляд. Почему он предложил ей такое безумие?

— Спасибо, но я не могу вот так взять и поехать.

— Тебя что-то держит здесь? Возможность, которую боишься упустить? — Он помедлил, прежде чем протянуть: — Любовник?

Щеки ее моментально вспыхнули.

Любовник? Такого у нее не было в жизни… никогда.

— Нет, — с трудом призналась Серина. — Но я не могу просто исчезнуть.

— Почему? Харуру — то место, где располагается мой дом, — находится на северном побережье, и если тебя интересуют растения, то там много кустов. — Когда Серина вопросительно взглянула на него, он пояснил: — В Новой Зеландии леса называются кустарником. А в том месте, где я живу, ботаники до сих пор обнаруживают новые виды растений.

И Алекс улыбнулся так обворожительно, что на секунду она забыла обо всем.

Лето в разгаре, и в маленькой дешевой квартирке в закоулках Ниццы было душно и жарко. На улицах сновали толпы туристов. А Новая Зеландия — по крайней мере, на фотографиях — зеленая, прохладная и загадочная страна…

— Звучит очень заманчиво, но я не поддаюсь импульсивным решениям, — непринужденно ответила она.

— Может быть, настало время поддаться? Возьми с собой своего брата, если хочешь.

Если бы только удалось взять! Искушение охватило ее, затуманило разум, ослабило волю.

Поездка в Новую Зеландию, возможно, отвлекла бы Дорана от его пагубного увлечения — видеоигры, которую он придумал с друзьями. Брат был увлекающейся натурой, и интерес его обычно угасал так же быстро, как и вспыхивал, но это его последнее увлечение оказалось настолько сильным, что грозило перерасти в зависимость. За последние несколько месяцев Серина почти не видела брата.

Отпуск мог бы спасти его.

Да и ей самой тоже нужен отдых. В последнее время Серина находилась в подавленном состоянии. Злобные намеки, наглость журналистов, желающих выведать, как она чувствует себя сейчас, когда сердце ее якобы разбито, и откровенная ложь, написанная о ней в желтой прессе, — все это добивало Серину.

Если она поедет в Новую Зеландию с Алексом Мэтью, все решат, что они любовники. И с каким наслаждением она швырнет этот мнимый любовный роман в самодовольные, алчные до сенсаций лица!

Разволновавшись, Серина готова была уже согласиться. Секунду она колебалась, но здравый смысл вернулся к ней.

Каким же образом ее отъезд докажет всем, что она не страдает от разрушенных надежд? Нет, так не годится. Все посчитают ее поступок чистой бравадой, и это лишь больше подтвердит слухи о ее разбитом сердце.

— Благодарю за любезное предложение, — учтиво произнесла она, — и я уверена, Доран с удовольствием бы съездил в Новую Зеландию…

— Но?.. — иронично спросил Алекс.

— Мы не можем позволить себе отпуск прямо сейчас.

Он слегка пожал широкими плечами, не сводя с нее взгляда:

— У нас с Гердом и Кельтом есть самолет, поэтому транспорт не проблема. И через месяц у меня назначена деловая встреча в Мадриде, поэтому на обратном пути могу вас высадить в Ницце. — Глаза Алекса блеснули, а затем он тихо и с вызовом спросил: — Боишься, принцесса?

— Меня зовут Серина! — вспылила она. — С какой стати мне бояться?

Она опасалась, конечно. В животе у нее болезненно заныло, будто Серина стояла на вершине высокой скалы. Алекс Мэтью был человеком не из ее круга.

Но как же быть с Дораном?

Серина взглянула через бальный зал на своего брата, смеявшегося в группе молодых людей, среди которых был его лучший друг, сын старого товарища ее отца, еще один изгнанник из Монтевеля. Джанки и заразил Дорана компьютерными играми. Вместе они решили придумать свою игру, чтобы, если повезет, в дальнейшем продавать на нее права.

«Это будет огромный успех!» — с энтузиазмом заверил ее Доран и заставил поклясться, что она никому не разболтает их секрет.

Поначалу Серина посчитала все очередной фантазией брата, но Доран окунулся в проект с головой. Месячный отпуск на другом конце света, возможно, помог бы разрушить эти колдовские чары.

— Тебе нечего бояться меня, — прямо сказал ей Алекс.

Щеки Серины вспыхнули.

— Я знаю.

Будто не слыша ее, он продолжал:

— По поводу жилья не будет никаких проблем. У меня старинный дом, с несколькими спальнями для большой викторианской семьи. Северное побережье само по себе прекрасное место, но оно еще интересно и тем, что именно там впервые встретились европейцы и местные жители маори. Сначала они враждовали, потом смешались друг с другом. Ну так как?

— Это невозможно! — произнесла она, отогнав мысль, что месяц в Новой Зеландии дал бы ей возможность получить фотографии и материал сразу для нескольких колонок в журнале.

Но Алекс, судя по всему, уловил ее минутную слабость.

— Почему бы и нет? — И, увидев, что она колеблется, продолжил: — Почему бы тебе не спросить своего брата, как он к этому относится?

Брат, конечно, откажется. Серина не сомневалась в этом.

— Хорошо, я сейчас спрошу.

Еще раз взглянув через зал, Серина увидела, что Доран направляется прямо к ним. Высокий, стройный, атлетически сложенный, он не был похож на человека, проведшего последние полгода за компьютером.

Когда Алекс озвучил свое предложение, Доран воспринял его со своим обычным энтузиазмом:

— Конечно, ты должна ехать, Серина!

— Я приглашаю вас двоих, — любезно произнес Алекс.

Радость осветила подвижное лицо Дорана, затем мгновенно исчезла. Многозначительно взглянув на Серину, он сказал:

— Мне хотелось бы поехать, но… ты знаешь мои обстоятельства. — Разведя руками, он закончил неопределенно: — Обязательства, видите ли.

— Я думал, ты любишь нырять с аквалангом, — прищурился Алекс.

— Да, люблю. — В глазах Дорана снова вспыхнул энтузиазм.

— Новая Зеландия — фантастическое место для дайвинга. Недалеко от Харуру затонули два старинных судна, представляющие большой интерес для аквалангистов, но мои друзья любят ездить в Вануату, чтобы понырять в рифах. Если тебе интересно, могу свозить тебя туда. — Выражение лица Дорана, на котором отразилось такое непреодолимое желание, стало почти комическим, а Алекс добавил: — Есть еще места, где затонули военные суда времен Второй мировой войны.

Серина быстро вмешалась:

— Но разве ты столь опытный ныряльщик, чтобы погружаться в таких местах?

— Какая у тебя квалификация, Доран, и где ты занимался дайвингом? — вместо ответа, спросил в свою очередь Алекс.

Доран стал пространно и пылко рассказывать о своем опыте, и, когда он закончил, Алекс сказал:

— Звучит неплохо. — Взглянув на Серину, он добавил с улыбкой, в которой сквозила ирония: — А чтобы успокоить твою нервную сестру, скажу: друзья мои — опытные и ответственные инструкторы-спортсмены. — Он назвал фамилию семьи, прославившейся своим исследованием морей.

— Здорово! А я — очень осторожный дайвер! — сказал Доран, совершенно забыв о том, что он только что отказывался от поездки. — Ты знаешь об этом, Серина, — добавил он, бросив негодующий взгляд на свою сестру.

Серина заморгала. После смерти родителей ей пришлось научиться экономить на всем.

— Конечно, ты прекрасный дайвер, — сказала она, обращаясь к брату, — но до Вануату еще надо добраться, а мы не можем…

Алекс откашлялся:

— Дорану ничего не нужно. У моих друзей есть яхта. — Он взглянул на парня, стоявшего рядом с ним: — Возможно, тебе придется поехать одному.

Доран весело произнес:

— Нет проблем.

Не взглянув на Серину, Алекс непринужденно произнес:

— Я уезжаю завтра утром. Дайте мне знать, когда примете решение. А теперь прошу простить меня, пойду повидаюсь с Гердом.

Едва дождавшись, когда Алекс отойдет достаточно далеко, Доран воинственно воскликнул:

— Серина, черт возьми, не надо меня опекать! Я взрослый человек и имею все гражданские права. Дайвинг в Вануату — это фантастика! Ты же упустила Герда, и теперь это единственный шанс для меня добраться туда.

Серина язвительно бросила в ответ:

— Я думала, ты собираешься сделать себе состояние с помощью твоей никудышной игры!

И она тут же мысленно укорила себя за то, что позволила себе разозлиться. Брат любил ее, но в жизни ему требовался более зрелый и сильный человек, к которому он мог бы прислушиваться.

Смутившись, брат признал:

— Хорошо, я непорядочный и ненадежный. Прости меня. Но… — Слова замерли на его губах.

— Но ведь ты сказал Алексу, что не можешь поехать! — напомнила она ему.

Брат смущенно взглянул на нее, в глазах его мелькнуло отчаяние:

— Это слишком хороший шанс, чтобы упускать его. Я смогу все устроить.

Серина почувствовала облегчение:

— В таком случае ты будешь дураком, если не воспользуешься предложением Алекса.

— И ты тоже, — сказал он.

Они обменялись взглядами, и Серине показалось: брат откажется от поездки, если она не поедет.

Сдавшись, она пожала плечами и непринужденно произнесла:

— Честно говоря, всегда хотела увидеть Новую Зеландию. И это была бы чудесная возможность добыть материал для моих новых статей.

— О, Серина, дорогая! Расслабься немного! Забудь о своих статьях и о том, что ты — моя старшая сестра. Отдохни как следует! Воспользуйся предложением Алекса Мэтью — и увидишь, какой легкой станет твоя жизнь, когда ты перестанешь так старательно изображать из себя образцовую женщину.

Это было больно слышать, но она улыбнулась и сдержанно произнесла:

— Я постараюсь.

Глядя вслед брату, Серина спросила себя, почему она не испытывает особой радости от неожиданного предложения Алекса? Из головы не выходили слова Дорана.

Отдохнуть? Расслабиться? Вместе с Алексом Мэтью?..

Она взглянула в ту сторону, где стоял Алекс: он разговаривал с королевской парой. Взгляд Серины скользнул по его лицу, по массивной высокой фигуре, облаченной в прекрасно сшитый вечерний костюм. Его внушительный и непринужденно-надменный вид произвел на нее сильное впечатление.

По коже ее пробежали мурашки — под воздействием чувственного всплеска, поднявшегося откуда-то из глубины. Дыхание участилось, пульс ускорился.

Серина судорожно выдохнула. Ей показалось, она попала в сильный шторм и волны, подхватив ее суденышко, понесли его неизвестно куда.

Если она поедет в Новую Зеландию, то станет еще более уязвимой. Сможет ли она подавить в себе эту стихийную реакцию, обуздать ее и вернуться целой и невредимой после месячного пребывания рядом с Алексом?

Под конец вечера Серина случайно столкнулась с дамой, от встречи с которой ей до сих пор удавалось уклоняться. Шикарно одетая женщина, несмотря на возраст, была все еще красива и могла легко вскружить голову любому мужчине.

Точно так же, как когда-то отцу Серины…

Воспоминания о том, какие муки испытывала мать, были еще свежи в памяти Серины, поэтому, скрыв свою неприязнь и презрение за учтивой улыбкой, она спокойно улыбнулась даме, когда та проворковала:

— Моя дорогая девочка, как вам, наверное, тяжело сейчас! — Это лицемерное выражение сочувствия сочеталось с любопытным пристальным взглядом. — Я восхищаюсь вашим мужеством — вы смогли прийти сюда!

Серина стоически сдержала свой гнев:

— Спасибо, но уверяю вас — мне не потребовалось никакого мужества.

Пожилая дама вздохнула.

— Какие благородные слова! — покровительственно отметила она. — Таким же был ваш дорогой отец — он сохранил аристократическую гордость, даже когда потерял все. Перед лицом такой трагедии ваш отец не утратил стойкости духа. Остается лишь сожалеть, что он не был вознагражден за это.

Серину охватил страшный гнев, и она испугалась, что скажет сейчас что-нибудь резкое.

Дама между тем продолжала:

— Милочка моя, я понимаю, насколько вам больно оттого, что вас отвергли. Надеюсь, скоро ваша боль затихнет. Разбитое сердце — это… — Она внезапно замолчала, устремив взгляд куда-то поверх головы Серины.

Серина напряглась, и по спине ее пробежал холодок: она поняла, кто появился за ее спиной, и едва сдержала себя, чтобы не повернуться.

На лице пожилой дамы расцвела улыбка. Уголки ее полных губ дрогнули и приподнялись.

— Мистер Мэтью! — промурлыкала она. — Как я рада видеть вас! — Голос ее был низким, немного охрипшим, и от этого банальная фраза обрела налет сексуальности.

Слегка повернув голову, Серина увидела голубые глаза Алекса, смотревшие прямо на нее. Через секунду он отвел взгляд и с холодной учтивостью поприветствовал пожилую даму.

Женщина проворковала:

— Я хотела сказать принцессе, что жаловаться и горевать — напрасная трата времени, но теперь вижу: мне не стоит утомлять ее такими прописными истинами. Судя по всему, она уже забыла о прошлом и смотрит в будущее.

Серина ответила на ее ехидную улыбку коротким кивком.

— Очень мило с вашей стороны, что вы интересуетесь моей жизнью, — сдержанно произнесла она.

Как посмела эта мадам заподозрить, что она охотится за Алексом?!

— Простите нас великодушно, мадам, — сказал Алекс. — Король и королева желают поговорить с принцессой.

Когда они отошли подальше от пожилой дамы, Серина отрывисто произнесла:

— Тебе не надо было спасать меня. Я справилась бы сама.

— Не сомневаюсь! — Язвительная улыбка заиграла на его твердых прекрасных губах. — Но просто не люблю стервятников. Они загрязняют атмосферу.

Серина тихо ахнула, а затем рассмеялась:

— Она ужасная женщина, но все-таки это слишком резко сказано.

— Нет, не резко. Это ты слишком вежливая. — Суровая нотка, прозвучавшая в его голосе, заставила ее быстро взглянуть на него. Помедлив секунду, Алекс продолжал: — Мне понравилось, как ты рассмеялась. Я не слышал раньше такого смеха.

— Потому что я не смеюсь по приказу, — возразила Серина, разозлившись на себя за то, что щеки ее сильно покраснели.

— Осторожно! — предупредил ее Алекс, и голос его стал веселым. — Маска упадет.

Серина споткнулась. Ее локоть так сильно сжала его рука, что она подумала, не останутся ли теперь на ней синяки.

— Маска? — сдавленным голосом переспросила Серина.

— Та маска, которую ты все время носишь, — идеальная маска принцессы, за которой скрывается кукла, — надменно произнес Алекс, и пальцы, сжимавшие ее локоть, немного расслабились.

Неужели именно так он видел Серину — безжизненной вещью, скрывающейся за маской?

— На самом деле я не принцесса: Монтевель теперь республика, поэтому титул принцессы остался лишь в истории. И ты, конечно, знаешь о том, что никто из нас не совершенен.

— Так что же скрывается за этим безмятежным, невозмутимо спокойным и невероятно красивым лицом?

— Заурядная женщина, — сказала она, надеясь, что голос не выдал ее смятения.

К счастью, они приблизились к королевской паре, и Алекс неспешно протянул:

— Рози, Герд, скажите Серине, что ей понравится Новая Зеландия. Никак не могу убедить ее, — эта страна стоит того, чтобы ради нее пересечь половину земного шара.

Новоиспеченная королева и новобрачная в одном лице, улыбнувшись Серине, произнесла:

— Конечно, вы полюбите Новую Зеландию. — И живое лицо ее осветилось гордостью за свою родную страну. — Это самая прекрасная страна в мире, кроме, конечно, Каратии. Я родилась и выросла на северном побережье, в Нортленде, и уверена — это самое лучшее место в Новой Зеландии.

— Все говорят, что там невероятно красиво, — произнесла Серина, ощущая на себе задумчивый взгляд Герда.

Рози с энтузиазмом продолжала:

— И Харуру — тоже сказочное место. Просторное, зеленое и с пляжами не хуже средиземноморских.

Молодые с улыбкой взглянули друг на друга, и стало понятно, что сами они бывали там.

Серина почувствовала укол зависти.

Алекс вежливо произнес:

— Герд, может быть, ты заверишь принцессу в том, что со мной она будет чувствовать себя в полной безопасности?

Растерявшись от такой откровенности, Серина с яростью взглянула на него и выпалила:

— Я и не думала… — Сдержав себя, она закончила более мягко: — Конечно, так оно и есть.

Брови Герда приподнялись, когда мужчины обменялись взглядами — как друзья-соперники.

Затем Герд спокойно сказал:

— Ты можешь положиться на Алекса.

Они еще поговорили несколько минут, затем Серина пожелала им всего наилучшего, и Алекс повел ее обратно. Остановившись посреди зала, он спросил:

— Так ты поедешь в Новую Зеландию?

— Да! — выпалила она неожиданно для себя.

Глаза цвета небесной лазури напряженно смотрели на нее несколько секунд, затем Алекс кивнул:

— Тебе понравится эта поездка. Мы отправляемся завтра в десять утра. Надеюсь, ты не проспишь.

Серине снилось: нечто черное и страшное преследует ее и хочет убить… Она бежит изо всех сил и уже задыхается от бега, но не может оторваться от своего преследователя.

Тихий крик вырвался из ее груди.

И вдруг кто-то сильно потряс ее.

— Проснись, Серина, — скомандовал низкий и твердый голос. — Не переживай, принцесса, тебе просто снится кошмар. Проснись, и все будет хорошо.

Все еще находясь во власти страшного сна, Серина стряхнула властную руку со своего плеча и забилась в дальний угол кровати. Но длинные пальцы сжали ее запястье.

Ресницы ее взметнулись вверх, и она увидела перед собой мрачное лицо Алекса Мэтью. К своему ужасу, Серина почувствовала, как слезы защипали глаза.

— Должно быть, тебе снился ужасный сон, — хрипловато произнес он, прижав Серину к своему мощному телу.

Щека ее приникла к открытому вороту его рубашки. Серина благодарно прижалась к Алексу, впитывая в себя энергию и силу мужчины. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности. Она слышала, как бьется его сердце — быстро и тяжело. Где-то внутри ее вспыхнуло сладкое предчувствие — такое внезапное и бесстыдное, что Серина вздрогнула, потрясенная его силой.

И тогда она поняла, что в нем вспыхнули такие же чувства. В шоке она отпрянула назад, и на этот раз Алекс отпустил ее.

— О боже мой! — пробормотала она. — Прости… я не хотела беспокоить тебя.

Но на этом слова ее иссякли. Серину охватил жар, кровь прилила к щекам, и ей пришлось сдержать инстинктивное желание накрыть голову подушкой. Вместо этого Серина воинственно взглянула на него.

— Все в порядке, — коротко сказал он. Поднявшись, Алекс взглянул на нее сверху вниз: — Тебе часто снятся кошмары?

Серине удалось вернуть себе частицу своего обычного самообладания, и она произнесла почти спокойно:

— Иногда снятся, но ведь у всех такое бывает?

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.

— Нет! — резко ответила она, затем покраснела: — Прости, это грубо с моей стороны.

— Иногда достаточно просто поговорить, чтобы страхи исчезли.

Взглянув на него, Серина отвела глаза:

— Я думаю, это обычный ночной кошмар: за мной кто-то гнался, и я бежала как сумасшедшая, но не могла убежать. Я никогда не узнаю, кто или что это было…

Если бы только Серина смогла увидеть своего преследователя, она, возможно, сумела бы справиться со страхом, но ужасный злодей, кем бы он ни был, не собирался раскрывать перед ней свое лицо. Серина должна была преодолеть свой страх еще несколько лет назад. Ее мать считала эти сны обычными подростковыми ночными кошмарами. Но Серина больше не верила маме.

Она повзрослела в тот год, когда ей стукнуло восемнадцать лет, — тогда погибли ее родители…

— Исследование снов, с точки зрения логики, — пустая трата времени, — небрежно заметил Алекс.

Серина изобразила слабую улыбку:

— О, конечно, я с тобой согласна. Все прошло. Спасибо тебе большое за то, что ты спас меня.

Немедленного ответа не последовало, и она снова взглянула на него. Нахмурив брови, Алекс спросил ее все тем же невозмутимым тоном:

— Как думаешь, почему тебе снова приснился этот сон?

Я не знаю, — ответила Серина, пытаясь обрести свою обычную сдержанность.

— Скоро нам подадут обед. Если хочешь освежиться, можешь воспользоваться душевой.

— С удовольствием. Спасибо. Ты очень добр ко мне.

— Никаких проблем, — бросил Алекс через плечо, закрывая за собой дверь.

Несколько секунд Серина сидела очень тихо, расслабленно опустив плечи и глубоко дыша, чтобы успокоиться.

Какой же дурой она была! В ту же секунду, когда Алекс приподнял ее, ей надо было сразу же оттолкнуть его и отвергнуть то двусмысленное утешение, которое он ей предлагал, — вежливо, но твердо.

Но вместо этого она прильнула — да, именно прильнула! — к нему, будто он был ее последним убежищем в страшном и опасном мире.

И это было так замечательно! Сильные руки Алекса, обнимающие ее, и тонкий возбуждающий запах его тела. Запах, присущий лишь ему одному. Прижимаясь к нему, она чувствовала, как в нем закипает энергия, готовая захлестнуть ее с головой…

Алекс поднял глаза, когда появилась Серина — с тщательно уложенной прической, свежим макияжем.

«Маска снова надета, — язвительно подумал он, — и на этот раз очень плотно». Внезапное чувственное желание, пронзившее Алекса, застало его врасплох.

Почему Серина так раздражает его? Потому что ведет себя как королева, повинуясь давно умершим традициям? Впрочем, это выгодный стиль поведения в повседневной жизни. Вот только гардероб у нее не совсем подходящий.

Впрочем, нет. Ее наряды были прекрасной рекламой для дизайнера, которому она служила музой. Дизайнер сделал правильный выбор — Серина Монтевель имела связи со всеми европейскими королевскими семьями. Она выглядела превосходно в стильных нарядах с нотками чувственности, изысканно облегающих ее стройное тело.

Однако это нисколько не изменяло одного факта: Алекс презирал людей, нечестно играющих на своем наследстве, своем титуле или положении в обществе.

Хотя, кажется, он не способен был презирать Серину. Ведь он только что пригласил ее отдохнуть вместе с ним, организовал поездку для ее брата, чтобы избавить парня от пагубной зависимости, и пообещал взять его к себе на работу.

Но почему он вмешался в ее жизнь? Потому что Серина была вызовом для него?

Алекс отмахнулся от этой мысли. Он никогда не рассматривал женщин как трофеи: чем труднее их добыть, тем престижнее награда. А что касается ее юного брата… Ну, на самом деле Алексу нравился этот парень, и если ему удастся спасти того от стаи волков, пытающихся завлечь его в грязные делишки, то он сделает доброе дело для Герда и Рози. Ведь Монтевель находится по соседству с Каратией и имеет с ней общую границу.

А принцесса Серина? Она интриговала его.

Алекс взглянул на невозмутимое лицо Серины, когда та грациозно опустилась в кресло и взяла журнал.

Вчера вечером на балу женщина, которая в итоге разрушила брак ее родителей и, возможно, была причиной их смерти, намекнула на то, что Серина выискивает себе богатого мужа. Алекс презирал эту женщину — и себя самого за то, что не мог выкинуть ее слова из головы.

Возможно, Серина бережет себя для будущего мужа? Впрочем, до него доходили слухи: у нее уже были с кем-то серьезные отношения. Но когда это он позволял себе беспокоиться насчет слухов? Элегантная, умная принцесса с изысканными манерами и безупречной репутацией в обществе была бы идеальной женой для любого достойного мужчины.

Герд женился, поэтому был вычеркнут из списков кандидатов в женихи. Но, возможно, Серина рассматривала сейчас в этом качестве брата Рози? Конечно, он не королевских кровей, но зато богатый и со связями.

И если Серина была вовлечена в тайную деятельность брата, если ей было известно гораздо больше, чем секретным агентам Герда, то богатый влюбленный муж мог бы им очень пригодиться…

Мысленно Алекс пожал плечами. Не в первый раз женщина пыталась использовать его в своих корыстных целях. И если принцесса Серина думает получить от него что-то, изображая из себя стыдливую скромницу, то она глубоко ошибается.

Губы Алекса едва шевелились, когда он прошептал:

— Серина… — и нежно провел пальцем по контуру ее губ.

Кожа ее загорелась огнем, а сердце, казалось, стало стучать где-то в ушах. Желание наполнило каждую клеточку ее тела. Не в силах поверить в происходящее, Серина сдержала дыхание, пытаясь прислушаться к голосу разума. Но ее разум молчал. Не отводя взгляда от горящих голубых глаз, она застыла на месте.

— Я очень рад тому, что ты приехала. — И Алекс отступил назад.

Серина почувствовала невероятное унижение. Прерывающимся голосом она произнесла:

— Я не нарываюсь ни на какие комплименты. Просто веду разговор в слегка ироническом тоне.

Распрямив плечи, она вздернула подбородок и спокойно взглянула в его глаза. Между прочим, у нее уже был опыт взаимоотношений с мужчинами, и она даже целовалась с некоторыми из них!

Однако поцелуи эти были просто приятными, но совсем не возбуждающими — по сравнению с тем обжигающим чувственным всплеском, который накрыл ее с головой, когда Алекс всего лишь притронулся к ней.

Ни один мужчина не возбуждал ее так, как Алекс, не пробуждал в ней потребность, о которой она даже и не подозревала, — такую же сильную и настойчивую, как голод. Он единственный смог превратить ее гормоны в прекрасный и одновременно ужасающий поток предвкушения…

«Остановись», — строго велела Серина своему телу, но ей пришлось подождать несколько секунд, чтобы совладать с дрожью в голосе, а затем непринужденно сказать:

— Надеюсь, тебе удалось убедить Герда в том, что его беспокойство насчет границ своих владений безосновательно.

Выражение лица Алекса было непроницаемым.

— Я передам ему твои слова, — ответил он, затем взглянул на свои часы: — Я позвонил организатору благотворительного вечера, который сегодня собираюсь посетить. Она будет рада видеть и тебя.

— Нет-нет, — прервала его Серина. Чувственный порыв мгновенно погас, окончательно лишив ее сил. — Мне кажется, на меня подействовала смена часовых поясов — сегодня я совершенно не гожусь для общения.

Черные брови сдвинулись, Алекс пристально посмотрел на нее:

— Да, я должен был догадаться. Прости, что утомил тебя, заставив играть в теннис.

— Нет, ты не заставил! — быстро возразила она. — Мне нужно выспаться как следует, и все будет хорошо.

Алекс кивнул:

— Я уйду, но вернусь не поздно, до полуночи. Если проголодаешься, позвони в ресторан и закажи себе еду.

Серина почувствовала облегчение, когда он ушел.

Утром Серина проснулась свежая и бодрая. Приняв душ и надев обтягивающие брюки и бледно-голубую рубашку, подчеркивавшую цвет ее глаз, Серина раздвинула занавески и взглянула на яркое небо, сияющее над городом, на морской залив, переливающийся в лучах солнца.

На балконе перед окном был разбит небольшой цветник, и Серина, открыв дверь, с изумлением вскрикнула, увидев необыкновенные розы: ярко-красные, с темной сердцевиной — такой же манящей и загадочной, как запретная любовь…

Серина наклонилась, чтобы понюхать, и вдруг услышала голос:

— Роза склоняется к розе. — Это был голос Алекса, заставивший ее резко выпрямиться и пошатнуться. — С тобой все в порядке? — Его руки мгновенно подхватили ее. — Может быть, мне что-то неизвестно? Ты спотыкаешься уже второй или третий раз.

Серина со стыдом осознала: ей очень хочется прижаться головой к его широкой груди и остаться так надолго, но сработал инстинкт самосохранения, и она напряглась, застыв на месте.

Я не спотыкалась. Просто вставала не на ту ногу. И со мной все в порядке, спасибо тебе. Просто очень быстро выпрямилась.

Алекс взглянул на нее сверху вниз, и легкая улыбка заиграла на его губах. На секунду Серине показалось, что сердце ее перестало биться. Она так остро ощущала его руки на своей коже, что ей трудно было собраться с мыслями. Поэтому, торопясь, она произнесла:

— И наверное, я немножко опьянела от этого дурманящего запаха. Ты знаешь, как называется эта роза?

— Нет, но могу выяснить. — Алекс отступил назад, и Серина увидела: глаза его сузились и загадочно затуманились. — Ты выспалась?

— Да, спасибо. Как… как прошел благотворительный вечер?

— Очень хорошо.

Серина была не в силах пошевелиться. Внутри ее все кипело, а он… он будто не слышал ее слов…

Перед ней словно разверзлась пропасть. Если она прыгнет туда, то встретит неизвестность. И уж точно никогда уже не будет прежней.

Отбросив страх, Серина подняла руку и прикоснулась к его щеке.

Улыбка его застыла на губах, а взгляд стал пронзительным.

— Ты уверена, принцесса?

— Меня зовут Серина, — сказала она, глядя ему в глаза.

Она хотела, чтобы Алекс поцеловал ее как женщину, а не как принцессу, потомка древней королевской династии, наследницу исчезнувшего трона.

Возникло молчание, становящееся с каждой секундой все более напряженным.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросил Алекс.

Голос его стал низким и хриплым, и от этого дрожь пробежала по ее спине.

— Да, понимаю. Но чего хочешь ты?

Что-то вспыхнуло в его голубых глазах, и чувственные губы изогнулись в ироничной улыбке.

— Поцелуя, — сказал Алекс. — И я не прошу тебя об этом, Серина, а просто беру то, что ты молчаливо предлагаешь мне с тех пор, как мы танцевали с тобой на свадьбе Герда и Рози.

Алекс прижал ее к себе.

Почувствовав внезапное облегчение, Серина кивнула. Но так как Алекс не делал никаких движений, она смутилась. От растерянности и стыда ее щеки вспыхнули, но она твердо встретила его взгляд.

И когда он, склонив голову, овладел ее ртом, она сдалась и сама прильнула к нему. Горячее желание охватило ее, и Серина забыла обо всем. Теперь она ощущала лишь его твердые мускулы, его вкус и запах, присущий только ему одному…

Он поднял голову и заглянул в ее глаза. Затуманенные страстью, они загадочно потемнели. Почувствовав триумф, Алекс сжал зубы, охваченный первобытным инстинктом, и с трудом обуздал свое желание подхватить Серину на руки, отнести в свою спальню и овладеть ею.

Но это было бы слишком быстро, слишком примитивно, а она заслуживала гораздо большего, чем просто торопливое и неистовое совокупление.

— Серина, мы должны остановиться прямо сейчас, или будет слишком поздно.

— Значит, нам надо остановиться, — сказала она, и срывающийся голос выдал ее.

Алекс почувствовал досаду. Впервые в жизни он утратил над собой контроль, пошел на поводу желания и не думал о последствиях, черт возьми!

Кто мог предполагать, что эта сдержанная и изысканная женщина проявит все инстинкты куртизанки? Нет, большинство куртизанок прежде всего заботились о своем банковском счете. Серина же предлагала себя пылко, без всяких условий.

А затем он задумался: «Предлагала бы она себя так страстно, если бы мы не разговаривали перед этим о ее брате?»

И хотя вопрос этот все-таки возник у него, Алекс знал: это не так. Серина, похоже, была убеждена в том, что Доран со своими друзьями действительно занимаются созданием компьютерной игры.

И все-таки… Он подведет Герда и Рози, если не попытается выяснить, знает ли Серина о чем-нибудь. Любая, даже мельчайшая информация помогла бы выйти на людей, поддерживающих ее брата и его друзей. Несмотря на все свои усилия, они с Гердом до сих пор не могли выяснить, кто является тайным вдохновителем коварных планов. Впрочем, у них были некоторые подозрения…

Если принцесса хоть что-то знает, он просто обязан вытащить эти сведения из нее. А если для этого нужно было завлечь ее в постель, он готов. Буквально говоря, перед Алексом стоял вопрос жизни и смерти.

Серина взглянула на него и уловила нечто мрачное и угрюмое в его глазах. Похолодев, она сдержала дрожь, отвернувшись в сторону, будто снова заинтересовавшись розой.

— Я очень сожалею, — ровным тоном произнес Алекс.

— Почему? — Ей даже удалось улыбнуться. — Я знаю, таблоиды называют меня «ледяной принцессой», но ведь ты не веришь им? Меня уже целовали…

Брови его приподнялись. Алекс сорвал прекрасную розу и протянул ей. Затем каким-то странным голосом произнес:

— Прости меня. Я предложил тебе поехать со мной, не подумав о том, что мы, возможно, захотим остаться здесь подольше…

Ей стало жарко.

«Теперь или никогда», — подумала Серина.

— Я… благодарю тебя, — сказала она, приподняв цветок к своим губам, еще не остывшим после его поцелуев. Лепестки были теплыми и гладкими, и Серина вдохнула их сладкий чарующий аромат. Торопливо она произнесла: — Я никогда не видела розу такого необыкновенного красного цвета. Кажется, она прекрасно чувствует себя в горшке, поэтому я куплю себе такую, когда поеду домой. Она будет расти на моем балконе и напоминать мне о поездке.

— Если ты хочешь иметь истинное напоминание о Новой Зеландии, лучше приобрести местное растение. Ты можешь купить семена, которые годятся для большинства стран.

Как он мог так быстро переключиться от страстных и требовательных поцелуев, которые были всего лишь несколько минут назад, к этим приятным условным любезностям?

Очевидно, легко. Эмоции и чувственные ощущения все еще бурлили в Серине, но Алекс, по-видимому, гораздо лучше, чем она, владел собой.

— Пойду посмотрю, нет ли у меня пакетиков с семенами. — Он повернулся, чтобы уйти, но, по-видимому, что-то вспомнил: — У нас некоторые изменения в планах, если ты не возражаешь. Вчера вечером за ужином я встретил друзей, которые живут к северу отсюда и занимаются производством вин. У них замечательный сад. Сегодня они пригласили меня на ланч для дегустации нового сорта вина, и, когда я упомянул о тебе, они пригласили и тебя.

— Очень мило с их стороны, — нерешительно произнесла Серина.

— Почему так часто я слышу сомнение в твоем голосе, будто ты хочешь сказать «но…».

Этот ироничный вопрос вызвал у нее улыбку.

— Буду рада познакомиться с ними, а дегустация нового сорта вина — это особый случай… — Голос ее затих.

Разве Серина могла сказать, что не хотела бы появляться перед людьми в качестве его последнего завоевания, эскорта для богатого мужчины?

Но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Алекс сказал:

— Жители Новой Зеландии — простые, душевные люди, и я уверяю тебя, их приглашение вполне искреннее. Аура предложила нам сначала пообедать, а затем осмотреть ее сад, и это тебе будет очень интересно. — Увидев, что Серина продолжает колебаться, он добавил: — Она узнала твою фамилию. Оказывается, Аура читала некоторые твои статьи.

Эти слова окончательно развеяли сомнения Серины.

— С удовольствием пойду, — тихо сказала она.

Серина остановилась посреди комнаты и сделала несколько глубоких вздохов, стараясь прийти в себя.

Ощутив запах розы, тонкий и дурманящий, она пробормотала себе под нос:

— Спасибо, этого достаточно! Теперь мне нужна ясная голова.

Налив в бокал воды, Серина поставила в него цветок, уколовшись шипом, и печально взглянула на каплю крови, выступившую на пальце.

По некоторой причине она не хотела анализировать то, что произошло там, на балконе. Чувственная дрожь пробежала по ее телу, когда она вспомнила…

«Остановись», — приказала она своему своенравному разуму. Ведь она наслаждалась поцелуями Алекса — очень наслаждалась! И, судя по его реакции, он наслаждался ее откликом.

А затем он это прекратил. Опять. Почему? И куда это их заведет?

Серина уставилась в зеркало, затем обвела отсутствующим взглядом роскошную ванную комнату. В утонченном дамском стиле. Ей лучше не забывать о том, что этой ванной пользовались когда-то и другие женщины…

Эта мысль омрачила те приятные переживания, которые пробудили в Серине его поцелуи, прекрасный день, красивые розы…

Однажды Серина стала невольной свидетельницей ссоры, разыгравшейся между ее отцом и матерью, когда отец раздраженно сказал: «Это ничего не значит, дорогая. Ты — единственная женщина, которую я люблю, остальные — просто развлечение».

Мать ее спросила подавленно: «Неужели все мужчины так считают?»

И отец слегка вспылил перед тем, как ответить: «Да. Все мужчины, которых я знаю, считают именно так. Это просто мужская природа».

Жизненный опыт Серины подтверждал слова отца. Многие мужчины — да и женщины тоже — не нуждались в любви. Им был нужен лишь секс.

Серина знала, что она — не такой человек. Она дала себе клятву, что дождется своего мужчины — того, кто пробудит в ней ранее неизведанные чувства, того, кого она сможет уважать…

Они приехали на виноградник, где их ждали друзья Алекса. Серину они встретили с радостью. Джансены были на несколько лет старше, чем Алекс. Они жили со своими четырьмя детьми в роскошном доме, а рядом, вплоть до морского залива, простирались виноградники. Они были замечательной парой, интересными и эрудированными людьми, и их сад произвел на Серину сильное впечатление. Сочетание местных растений с редкими экзотическими придавало саду неповторимый вид.

Гости, собравшиеся на банкете, приехали из разных стран. Серина с удовольствием болтала с местными жителями и очень обрадовалась, когда увидела свою давнюю подругу — из королевской семьи, царствующей на одном из средиземноморских островов, — которая теперь жила со своим симпатичным мужем среди виноградников Южного острова.

Некоторые гости тоже были знакомы Серине. Отпив изысканного игристого вина, поданного официантом, она заметила еще одного своего старого знакомого, направлявшегося прямо к ним. Гилберт, симпатичный отпрыск известной семьи, владельцев компании, производившей лучшее шампанское во Франции, порывисто обнял ее и расцеловал в обе щеки.

— Дорогая Серина! — напыщенно произнес он. — Что ты делаешь здесь, на другом конце земли?

— Она приехала со мной, — ответил Алекс из-за ее спины.

Еще шире улыбнувшись, Гилберт поднял глаза:

— Алекс! Я и не предполагал встретить тебя здесь с самой красивой женщиной из всех присутствующих, не считая, конечно, хозяйки дома!

Серина рассмеялась.

— Старина Гилберт нисколько не изменился — умеет найти комплимент для каждой женщины, — сердечно произнесла она, почувствовав нарастающее напряжение, не имевшее никакого отношения к Гилберту. — А ты что здесь делаешь, позволь поинтересоваться?

— О, мы с Флинтом старые друзья, — сказал он ей, — и я часто приезжаю в Новую Зеландию, просто посмотреть, чем он занимается, а еще потому, что мне нравятся эти места. К тому же мы по-прежнему продаем здесь много шампанского.

Самолет стал снижаться. Серина сглотнула, увидев широкую долину и две извилистые речки. Вдали они сливались, образуя большое устье, похожее на озеро, отделенное от моря золотистой прибрежной полосой. Зеленая долина с пышной растительностью казалась прекрасным первобытным уголком, отрезанным от всего остального мира.

Заинтригованная, Серина наклонилась вперед и увидела, как стремительно приближается земля. Самолет летел над грядой холмов к маленькому аэродрому. Несколько частных самолетов стояли возле ангара, и Серина заметила два вертолета невдалеке, а также просторную автомобильную парковку перед зданием аэровокзала.

«Не такая уж и глушь», — подумала она.

Рядом с ней раздался голос Алекса.

— Охинга, — указал он на прибрежную деревушку, протянувшуюся вдоль еще одной, но уже большой реки, берега которой густо поросли деревьями. — Наш ближайший торговый центр.

Увидев мерцание воды сквозь зеленую листву, Серина сказала с удивлением:

— Эти деревья, кажется, растут в воде!

— Мангровые заросли. Они предпочитают солоноватую воду, какая бывает в устьях рек, впадающих в море.

Самолет, выпустив шасси, пошел на снижение, а затем плавно покатился по взлетной полосе. Радостное волнение, которое Серина так старательно сдерживала с тех пор, как приехала в Новую Зеландию, снова охватило ее.

Она бросила взгляд на Алекса и, стараясь говорить непринужденным тоном, произнесла:

— Я думала, мангры — это тропические деревья.

— Да, так оно и есть, но в Новой Зеландии много мангровых деревьев. Они растут в устьях рек в северной части Северного острова.

— Интересно, как они попали сюда? — Тема мангровых деревьев была безопасной. Если она сконцентрируется на ней, то ее не будет тянуть взглянуть на его мужественное лицо. — Семена могут быть перенесены по воде, но ведь Новую Зеландию и тропики разделяет множество морей.

Алекс улыбнулся. Сердце Серины, екнув, забилось с бешеной скоростью.

— Есть предположение, что семена прибило волнами со стороны Австралии, но я больше верю последней теории: Новая Зеландия и Новая Каледония были когда-то соединены перешейком или цепью островов, поэтому мангровые деревья могли перекочевать с острова на остров, — объяснил он.

Серина нахмурила брови, лихорадочно пытаясь припомнить, где находится Новая Каледония.

— Это большой остров к северо-западу от нас, — пришел ей на помощь Алекс.

Серина кивнула:

— Это была колония Франции? — «Не смотри на него — думай о деревьях». — Значит, мангры адаптировались к здешнему климату — более прохладному, чем на их родине?

— Возможно, эти деревья появились здесь в более теплый период, а затем постепенно адаптировались, при медленном похолодании.

— Потрясающе! — Тема была закрыта, но Серина не могла придумать, о чем говорить дальше.

К счастью, пилот объявил о прибытии, и все пассажиры встали, начав собирать свои вещи. Это избавило Серину от необходимости отвечать ему.

Их снова ожидал автомобиль, но на этот раз за рулем сидела женщина — немного старше, чем Серина, в джинсах и шерстяном свитере, который нисколько не скрывал ее восхитительных форм.

— Привет, Алекс! — весело обратилась она к Алексу. — Хорошо долетели?

К неприятному удивлению Серины, Алекс наклонил голову и поцеловал ее в щеку, а затем сказал:

— Серина, познакомься, это Линди Харкорт, управляющая Харуру. Линди, это принцесса Серина Монтевельская.

— Просто Серина, спасибо, — уточнила она, протянув руку женщине. — Как поживаете, Линди?

Рукопожатие Линды было крепким.

— О, прекрасно. Может быть, мне называть вас ваше высочество?

— Нет, ни в коем случае!

Женщина улыбнулась, будто глубоко задумавшись о чем-то:

— Ну хорошо. — Взглянув на сумку Серины, она покачала головой, явно ожидая увидеть гораздо больше вещей: — Значит, я правильно сделала, что приехала на «лендровере».

Серина слишком близко к сердцу восприняла эти слова. Наверняка другие женщины, приезжавшие в гости к Алексу, привозили с собой весь гардероб.

Взяв свои вещи и сумку Серины, Алекс направился через зал прилета. Многие здоровались с ним. К нему здесь относились с любовью и особым уважением, заметила Серина.

Когда они оказались на парковке, Алекс обратился к Линди:

— Дай мне ключи, пожалуйста.

— О, прости. — Она протянула ему ключи и, когда машина была открыта, проскользнула на заднее сиденье.

Алекс закинул сумки в багажник, открыл пассажирскую дверцу, и Серина уселась на переднее сиденье, рядом с ним.

«Кажется, Линди Харкорт и Алекс в очень близких отношениях, которые нельзя назвать обычной дружбой», — размышляла Серина.

Когда «лендровер» тронулся с места, Линди наклонилась вперед и спросила:

— Как прошла свадьба Рози?

— Превосходно, — коротко ответил Алекс.

Линди рассмеялась:

— И больше ты ничего не можешь сказать о свадьбе? Надеюсь, Серина расскажет мне все.

— С удовольствием, — кивнула Серина и добавила: — Мне кажется, я никогда не видела таких счастливых людей.

— Рози всегда словно излучает сияние! — усмехнулась Линди.

Серина разозлилась. Излишне было говорить такие слова перед братом Рози.

— Она выглядела превосходно и, конечно, излучала счастье, но я в первую очередь имела в виду Герда. Они — прекрасная пара.

Серина уставилась в окно — на сельские пейзажи, проносившиеся мимо них: большие зеленые пастбища становились серебристо-голубыми, прежде чем исчезнуть вдали.

«Деревья, — подумала Серина, вспомнив о мантрах. — Вот хорошая тема для разговора».

Сглотнув, она торопливо произнесла:

— А что это за деревья? Не ожидала увидеть осеннюю желтую листву — думала, здесь почти субтропики.

— Не совсем. Но у нас теплый климат, — сказал Алекс, свернув на дорогу, которая сразу же стала петлять, поднимаясь вверх по холму. — Мы даже можем выращивать некоторые сорта бананов. А деревья здесь желтеют не все. Кроме тех, которые ты заметила, желтеет еще хурма, а японские клены краснеют.

— Вы интересуетесь садами, Серина? — спросила Линди.

— Да, очень.

— Принцесса пишет статьи для одного из европейских журналов, — пояснил Алекс, искоса взглянув на Серину. — Хотя статьи скорее о садах, чем о садоводстве, насколько я понимаю.

— Да, — подтвердила Серина.

— Тогда вам понравится усадьба Алекса. У него роскошный сад, — сказала Линди.

— Горю нетерпением увидеть его, — ответила Серина.

Узкая дорога превратилась в подъездную аллею, спускавшуюся с пологого холма, обрамленную с обеих сторон большими деревьями. Заметив фантастически огромный дуб — по европейским меркам, на вид ему было несколько сотен лет, — Серина поняла, что деревья Северного полушария растут здесь гораздо быстрее, чем на родине.

Ее внимание привлекла пышная раскидистая крона одного дерева, и Серина даже обернулась, когда они проехали мимо него.

— Фикус крупнолистный из Австралии, — сказал ей Алекс. — К сожалению, плоды его несъедобны.

Она подалась вперед, чтобы рассмотреть группу желто-зеленых деревьев, которые при ближайшем рассмотрении оказались одним огромным деревом.

— Это пурири, — объяснил Алекс. — На самом деле это дикие кустарниковые деревья, но они не отказываются расти и в саду.

Наконец они выехали к дому, окруженному просторными стрижеными газонами.

— О-о-о! — протяжно выдохнула Серина.

Дом Алекса оказался просто роскошным. Машина остановилась на площадке перед главным входом, Линди вышла и, подойдя к дверце Серины, открыла ее.

Почувствовав неловкость, Серина произнесла:

— Спасибо вам, — и ступила на гравий.

Алекс забрал сумки из багажника. Поставив их на землю, сказал:

— Спасибо, Линди. Увидимся позже.

— Никаких проблем, — весело ответила женщина и улыбнулась Серине: — Уверена, вам здесь понравится.

Когда Линди ушла, Алекс сказал:

— Добро пожаловать в мой дом, Серина.

— Он потрясающий! Я не видела ничего подобного! — Друзья Алекса жили в изысканном современном доме, а его дом был старый, колониальных времен.

— Викторианский стиль, — пояснил Алекс. — Построен в конце девятнадцатого века для одного индуса, который привозил сюда лошадей из Индии. Тогда в моде были веранды, и дом ими изобилует. — Алекс нагнулся, чтобы взять сумки.

— Я сама понесу свою, — сказала Серина, потянувшись к багажу.

Руки их соприкоснулись, и она отпрянула. Алекс выпрямился, держа в руках две сумки. Сверкнув глазами, он сказал:

— Мое прикосновение не отравлено.

— Я знаю, — выпалила Серина, не в состоянии трезво мыслить. И добавила: — И мое — тоже.

Секунду они смотрели друг другу в глаза.

Алекс неспешно и подчеркнуто произнес:

— Мать Линди была нашей экономкой. Она давно умерла, и мы с Линди вместе росли, пока я не уехал учиться в колледж. Во многих отношениях она для меня такая же сестра, как и Рози.

«Линди для него ничего не значит?» — подумала Серина и спросила:

— Сколько лет тебе тогда было?

— Семь. — Он направился по ступенькам на веранду с каменным полом.

Ужаснувшись, Серина последовала за ним. Она знала: в Англии маленьких детей отправляют из дома учиться в школу-интернат, но даже представить себе не могла, что в Новой Зеландии делают то же самое.

— После смерти моей матери отец вновь женился, — заговорил Алекс. — Его новая жена решила, что шумный, надоедливый и несносный ребенок мешает ей, поэтому меня отправили в школу-интернат. Мы с Рози виделись лишь на каникулах, поэтому близких отношений — как у брата с сестрой — у нас не сложилось.

Серине стало очень жалко ребенка, которым был когда-то Алекс. Маленького мальчика отослали из родного дома, оторвав от друзей, от отца, от няни и от маленькой сестры — от родных и близких людей, которые были для него опорой в жизни.

— Я счастлива, что мои родители не разлучали нас с Дораном, пока мы достаточно не подросли, и только тогда они отправили нас в школу, — сказала она.

Алекс открыл входную дверь:

— Мне кажется, Рози пришлось гораздо тяжелее, чем мне. Я быстро освоился в школе-интернате, а она осталась жить с матерью, которая вскоре обнаружила, что больше не испытывает к ней материнских чувств. А так как мой отец, археолог, все время находился в поездках, за Рози ухаживала мать Линди.

Сердце Серины снова сжалось. Брак ее родителей был не совсем удачным, но, по крайней мере, они сохраняли семью ради нее и Дорана.

Я не знала об этом… Но теперь у нее есть Герд, и он обожает ее!

— Да, они будут счастливы друг с другом, — спокойно сказал Алекс.

Просторный холл с высоким потолком был обставлен старинной мебелью, преимущественно английской. Красивая широкая лестница с позолоченной резьбой вела на второй этаж.

— Вот твоя спальня, — сказал Алекс, когда они поднялись по лестнице, и открыл массивную дверь, пропуская Серину вперед.

Комната была большой, полной воздуха, и в ней доминировала широкая кровать. Высокие окна, от пола до потолка, открывались на еще одну широкую веранду. Внизу расстилались изумрудные газоны с красивыми клумбами и пальмами, а вдалеке виднелись деревья с густыми кронами.

Быстро оглядевшись, Серина улыбнулась:

— Я поняла, почему ты решил предоставить мне именно эту комнату. Чтобы помочь мне изучить растительность Новой Зеландии, да?

— Моя бабушка была художницей-пейзажистом, — пояснил Алекс, когда Серина стала рассматривать акварели, развешанные на стене. — Здесь есть ее работы.

— Должно быть, она была уникальной личностью, — серьезно сказала Серина. Вглядевшись в подпись, она произнесла благоговейным шепотом: — О! Фреда Мэтью! Это одна из самых известных художников-пейзажистов двадцатого века. И это твоя бабушка?! — Серина не смогла скрыть своей радости, почувствовав тонкую нить, связавшую их.

— Она умерла, когда я еще не родился, поэтому никогда не видел ее. — Алекс поставил сумку Серины на стул.

— Твоя бабушка оставила грандиозное наследство, — убежденно произнесла Серина, разглядывая каждую работу с нескрываемым восхищением.

— Спасибо. Я тоже так считаю.

Голос его был серьезным, но некая нотка привлекла ее внимание. Повернувшись, Серина увидела предательский веселый блеск в его глазах и рассмеялась в ответ, мгновенно избавившись от напряжения.

— Я снова услышал твой смех. Ты знаешь, насколько он заразительный?

Что-то произошло между ними — оба пристально взглянули друг на друга, обменявшись невысказанными мыслями. Серине стало трудно дышать. Глаза ее расширились, когда Алекс подошел к ней своей мягкой походкой хищника.

Еле слышно он произнес:

— Твой смех не только заразительный. Он очень, очень сексуальный. И когда ты повернулась, взглянув на меня через плечо, в этом было что-то… Не знаю, как это выразить, но ты показалась мне созданием из нереального мира. — Голос его стал низким: — И неотразимой.

Его губы прикоснулись к ней — нежно, слегка… И тело ее стало таять — медленно и томительно, под воздействием его обжигающих прикосновений, и вскоре Серина уже не могла противиться этим обволакивающим ласкам.

— Именно этого ты хотела, Серина?

— Да, именно этого, — прошептала она. — Ведь ты это знаешь.

Алекс крепче прижал Серину к себе, и губы его овладели ее ртом настолько властно и требовательно, что колени ее подогнулись. А затем Серина перестала осознавать окружающий мир…

Когда, наконец, Алекс оторвал от нее свои губы, Серина осознала, что он так же возбужден, как и она. Она ощущала его прерывистое тяжелое дыхание и напряжение рук, обнимавших ее.

Серина никогда не испытывала такого чудесного ощущения комфорта и защищенности.

— Серина, — тихо сказал он, прижавшись щекой к ее лбу, — на сегодня достаточно.

Дрожь пробежала по ее телу, и она издала слабый протестующий звук. Будто догадавшись о том, что ей трудно стоять на ногах, Алекс подержал ее еще несколько секунд, пока она, с усилием выпрямившись, не отодвинулась от него.

Слова упали в напряженное молчание, словно камешки в пруд. С трудом шевеля припухшими губами, Серина тихо произнесла:

— Наверное, я бестолкова, но все же спрошу: почему?

В слабой улыбке Алекса было больше печали, чем веселья.

— Потому что сейчас обеденное время, и моя экономка будет гадать, чем это мы занимаемся и почему не идем на обед. Еще год назад мы уже хотели друг друга, но время еще не пришло. И я не знаю, пришло ли оно сейчас. Я чувствую в тебе какую-то скованность…

Нет, нет, это была не скованность! То, что он чувствовал в ней, было стыдливостью, скромностью девственности.

Сказать ему? Нет.

Серина прикусила губу:

— Я приехала сюда, совершенно не рассчитывая на… не надеясь… — Голос ее сорвался и затих.

— Не надеясь на что? На отношения? Терпеть не могу это слово! — Тон его был холодным, почти насмешливым. — Любовный роман? Звучит не лучше. На что конкретно ты «не рассчитывала»?

— Я тоже не люблю это слово — «отношения». — Она не знала, что еще сказать.

Алекс молчал, лицо его было непроницаемым, и вдруг Серина почувствовала, как рука его сжала ее запястье, а большой палец прижался к чувствительной ямке, где бился пульс.

— Что бы ты мне ни говорила, — произнес он, — твоя реакция свидетельствует о том, что у нас уже есть отношения. — Он произнес это слово так подчеркнуто, что мурашки пробежали по ее коже.

Я не…

Алекс резко и безжалостно прервал ее:

— Как тебе поступать — решай сама, но отрицать это невозможно. — Он отпустил ее. — И тебе не угрожает никакая опасность. Я контролирую себя, и ты себя тоже, не сомневаюсь в этом.

Его холодный тон и ироничный взгляд мгновенно отдалили их друг от друга, и Серине стало больно.

Взглянув на свои наручные часы, Алекс сказал:

— Скоро обед. Я зайду за тобой через двадцать минут.

Алекс ушел, но воспоминание о его поцелуе продолжало витать в комнате, как запах розы, которую Серина так небрежно и так глупо засунула в свою сумку. Открыв ее и достав цветок — уже поникший и помятый, — Серина хотела выбросить его в мусорное ведро. Но что-то остановило ее. Печально улыбнувшись своей слабости, она положила розу обратно в сумку.

— Душ, — сказала она самой себе.

Будто водой можно смыть воспоминания об их поцелуях! У нее было чувство, что они останутся с ней навсегда. Впервые в жизни Серина испытывала такую глубокую страсть, что утратила контроль над всеми своими эмоциями.

Ванная комната, примыкавшая к спальне, была роскошной и изысканно отделанной, и снова Серина подумала о том, сколько же женщин бывало в этой комнате, в этом доме и… в объятиях Алекса!

Он, конечно, не слыл плейбоем, но имя его связывали с несколькими женщинами-красавицами — уверенными, богатыми, успешными.

«Я совершенно не похожа на них», — грустно подумала Серина, открывая кран.

Разве она могла вести такую светскую и роскошную жизнь? Когда погибли родители, ей пришлось отказаться от всяких надежд на какую-либо карьеру. Доставшееся ей в наследство имущество находилось в полном беспорядке. Серина спасла, что смогла, и стала продавать все, что было более-менее ценным, лишь бы Доран мог окончить свою престижную и дорогую школу. Да и потом ей приходилось экономить буквально на всем, чтобы оплачивать учебу Дорана в университете.

Именно поэтому его увлечение игрой, грозившее перерасти в зависимость, так тревожило Серину. Однажды, когда она застала его за этим занятием, Доран заверил ее в том, что когда-нибудь он будет заботиться о ней и содержать ее. Но, по ее убеждению, на этом поприще преуспевали лишь большие компании, а не отдельные любители-дилетанты.

Впрочем, в настоящее время Доран наслаждался жизнью в Вануату, поэтому хотя бы сейчас можно было не беспокоиться о нем.

Серина прошлась по комнате, любуясь изящными картинами, украшавшими стены.

Кто-то постучал в дверь. Это был Алекс. Лицо его было невозмутимым, когда он окинул быстрым взглядом ее обнаженные руки и шею.

— Тебе, наверное, надо надеть накидку или кардиган.

— Я надену что-нибудь, — сказала Серина, пожалев, что не догадалась об этом сама.

Взяв легкую накидку, Серина с негодованием подумала: поцелуй Алекса превратил ее в совсем другую женщину — возмутительно чувствительную к каждому его взгляду, к каждой модуляции его низкого голоса.

Ни она, ни Алекс не захотели выпить перед обедом, поэтому сразу приступили к еде. Обед им накрыла экономка Каролина Саммерс — тридцатилетняя женщина с приятной улыбкой. Она была прекрасным кулинаром. Неожиданно почувствовав голод, Серина с вожделением взглянула на блюдо из мидий и миндаля.

— Это мое любимое, — сказал Алекс. — Я еще на свадьбе заметил: тебе понравились блюда из морепродуктов.

Попробовав, Серина воскликнула с энтузиазмом:

— Как вкусно! Это национальное блюдо?

Я не знаю, где Каролина нашла рецепт. Возможно, она сама его придумала. Спросим ее, когда она вернется.

Серина стала расспрашивать Алекса о местной жизни. Пока он рассказывал, она наслаждалась звуком его голоса, видом его сильных загорелых рук, положенных на стол, живым теплом, исходящим от камина, и тишиной темнеющих полей….

Харуру оказалось наследством, доставшимся Алексу от отца. Герд и его брат Кельт были его родственниками по матери. И еще Серина узнала: хотя Алекс и называл это место домом, работа отнимала у него так много времени, что он не часто бывал здесь.

Она узнала и о том, что Харуру на местном языке означает «грохот».

— В горах есть водопад, который гремит так, что его слышно на очень большом расстоянии. Звук передается по земле.

— Как это?

— Здесь вулканическая почва, и, наверное, это особенность акустики.

Кроме всего прочего, Серина узнала и самое главное: ее влечение к Алексу все усиливалось, постепенно превращаясь в нечто угрожающее.

И это могло разбить ее сердце…

Следующим утром Алекс показал Серине свой сад. Впервые за всю свою жизнь она не смогла в полной мере сосредоточиться на красоте садовых форм — гармоничном сочетании деревьев, цветочных клумб и газонов. Сейчас Серина была способна видеть лишь мужчину, находившегося рядом с ней…

Но ведь это… не любовь?..

Она не могла позволить себе любить Алекса. Он четко дал понять, как к ней относится. Неудовлетворенное желание, пульсирующее между ними, свидетельствовало о том, что у них лишь физическое притяжение, и не более того.

С облегчением Серина нырнула в «лендровер» для небольшого путешествия по окрестностям. Извилистая дорога вела вверх, открывая потрясающий вид на зеленые холмы и поросшие лесом ущелья. Был виден и Тихий океан — голубая блестящая полоса под ярким зимним небом.

— Завтра мы поедем на ближайший пляж, — сказал ей Алекс, когда они уже ехали домой. — Надеюсь, у тебя есть теплые вещи?

— Конечно есть, — сухо ответила она. — Но тебе не надо развлекать меня. Завтра я арендую автомобиль и поеду сама осматривать сады, о которых прочитала в путеводителе.

Алекс взглянул на нее, прищурив глаза:

— Ты когда-нибудь ездила по улицам с левосторонним движением?

— О да, — невозмутимо ответила она, стараясь не смотреть вниз.

На дороге не было ограждений, и с той стороны, где сидела Серина, зияла глубокая пропасть. Серина жутко боялась высоты, но не хотела показывать Алексу, как сильно она нервничает.

Но возможно, он почувствовал это, потому что плавно сбросил скорость:

— Когда? И как часто?

— Я обычно навещала Дорана в его школе. И когда наша няня болела, я часто ездила в Сомерсет.

Она ездила в Англию и по другим делам: осматривала сады и брала интервью у их владельцев.

— Значит, ты можешь ездить по городу и с правосторонним, и с левосторонним движением?

— И езжу очень осторожно, — кивнула Серина.

— Если на дороге появится еще какой-нибудь транспорт, держись левой стороны, — сказал ей Алекс. Он взглянул на нее: — Тебе не надо арендовать автомобиль, я довезу тебя.

Какая-то птица внезапно взмахнула крыльями прямо перед лобовым стеклом.

Серина вскрикнула. Алекс замедлил ход и удержался на своей полосе.

— Никогда не пытайся объехать птицу или животное, — спокойно произнес он. — Многие люди погибли в автокатастрофах, пытаясь совершить резкий маневр, чтобы кого-то не сбить. Всегда оставайся на своей полосе, в своем ряду, если это автострада.

— Но ведь это совершенно инстинктивное желание — избежать столкновения? — возразила Серина.

— Сумей совладать с собой. Ты умеешь это делать.

Серина вспыхнула. Да, она умеет владеть собой, но только тогда, когда Алекс не притрагивается к ней…

— Другое дело, если перед тобой внезапно возник человек, но даже в этом случае ты должна взвесить все последствия, — добавил он.

— Надеюсь, этого никогда не произойдет.

— Я знаю многих людей, у которых есть прекрасные сады, и они с удовольствием пообщаются с тобой.

Серину раздирали сомнения. Она хотела максимально плодотворно провести эти дни, то есть увидеть как можно больше садов. Чем больше она соберет материала, тем будет лучше. Но она не хотела, чтобы Алекс возил ее…

Серина задумчиво произнесла:

— Иногда ты напоминаешь мне моего отца…

Алекс ответил ей в тон:

— Не думаю, что похож на твоего отца, — и, помолчав несколько секунд, язвительно добавил: — Или на твоего брата.

Серина отвела глаза. Руки его, державшие руль, были сильными и уверенными. Где-то в глубине сознания Серина представила себе, как эти руки ласкают ее бледную кожу…

Ее тут же охватил жар, и, чтобы справиться с ним, она уставилась на стадо овец, пасущихся в поле.

— Одна овца свалилась, — заметил Алекс, остановил машину и вышел.

Открыв дверцу, Серина тоже вышла из автомобиля и уставилась на овцу, лежавшую на траве с судорожно дергающимися ногами.

— Что с ней случилось? — спросила она, когда Алекс ловко перескочил через проволочную ограду.

Он направился к лежавшему животному:

— Овца так обросла шерстью, что не может подняться после падения. Не может восстановить равновесие. Она умрет, если останется так лежать. Оставайся здесь — я все сделаю.

Но Серина тоже перелезла через ограду — держась поближе к столбу, по примеру Алекса. Проволока поцарапала ей руки, и Серина потерла ладони о джинсы.

Овцы шарахнулись в сторону при их приближении, но затем остановились на безопасном расстоянии и с любопытством уставились на двоих пришельцев.

Алекс внимательно осмотрел овцу.

Кажется, ему не нужна была помощь, но Серина последовала за ним по короткой жесткой траве. Она наблюдала, как Алекс наклонился и, казалось, без всякого усилия поднял овцу на ноги. Она тяжело дышала, низко опустив голову, но все-таки стояла достаточно твердо, и Алекс отступил назад.

— Черт возьми, — пробормотал Алекс, когда овца пошатнулась. Он подхватил ее и удержал на ногах.

Серина спросила:

— Может быть, мы подержим ее вместе некоторое время, пока она не придет в себя и не восстановит равновесие?

— Может быть, но ты испачкаешься. — В голосе его прозвучала язвительная нотка.

— Ну и что? — Возмутившись, Серина присела возле тяжело дышавшего животного и подставила свое колено. Грязная шерсть, нагретая зимним солнцем, испачкала ее джинсы.

— Овца не очень приятно пахнет, — сказал Алекс и добавил: — На твоих руках и одежде останется ланолин — животный воск. И твои модные джинсы никогда не отстираются.

— Я знавала запахи гораздо хуже, чем этот, — сказала Серина, твердо встретив его взгляд.

— В таком случае спасибо за помощь, — холодно произнес Алекс. — Сегодня овец должны стричь, нам только надо поддержать ее.

Все это было как-то странно — стоять вот так рядом с тяжело дышавшим животным. Серина едва сдержала ироничную улыбку, гадая о том, сколько женщин, гостивших в красивом доме Алекса, имели дело с овцами?

А что бы сказали его конкуренты по бизнесу, если бы увидели его сейчас? В клетчатой рубашке, с засученными рукавами, обнажавшими сильные мускулистые руки, в джинсах из плотной ткани, соблазнительно обтягивающих узкие бедра, в сапогах, он стоял, широко расставив ноги, возвышаясь над Сериной на несколько дюймов.

Серина сама была не маленького роста и привыкла смотреть мужчинам прямо в глаза, не поднимая головы, поэтому чувствовала себя сейчас какой-то приниженной, слабой и в то же время защищенной…

Молчание становилось напряженным, поэтому Серина сказала первое, что пришло ей в голову:

— Я думала, что у фермеров в Новой Зеландии много пастушьих собак.

— Много? Каждый фермер имеет одну или две собаки.

Серина кивнула и отвела глаза в сторону, стараясь сконцентрироваться на солнечном дне, на пении птиц, которого она прежде никогда не слышала, на густом запахе овец — на чем-нибудь, лишь бы отвлечься от близости Алекса.

Ничего не помогало.

— Но я не фермер. Я бизнесмен. И у меня нет собаки, я подолгу не бываю здесь, а собакам, как и супругам, нужно общение для полного счастья.

— Поэтому ты не женился?

Эти слова совершенно непроизвольно сорвались с ее языка, и Серина, мгновенно пожалев о них, сжалась в ожидании резкого ответа.

Алекс ответил довольно холодно:

— Нет. Когда я женюсь, то по-другому организую свою жизнь. А ты почему до сих пор одна?

— Пока не тороплюсь. У меня впереди еще куча времени, — фальшиво-непринужденным тоном ответила Серина.

— Конечно, — лениво произнес Алекс.

Увидев его пронзительные глаза, она вспыхнула:

— В чем дело? Я испачкала лицо?

— Нет, не испачкала. У тебя изумительная кожа — ни пятнышка. Я просто загляделся на твои волосы, которые так красиво переливаются на свету. Но все же лучше надеть шляпу — солнце здесь палящее, даже зимой. Я дам ее тебе, когда мы вернемся домой.

Серина сглотнула комок в горле:

— Спасибо.

— Нельзя допустить, чтобы такая красивая кожа обгорела на солнце. — И, к ее изумлению, Алекс наклонился и поцеловал ее в нос.

Широко раскрыв глаза, Серина замерла, не в силах дышать. Солнце внезапно стало более ярким, краски — более насыщенными, а пение невидимых птиц в кустах — более мелодичным.

Наконец Алекс, выпрямившись, сказал:

— Посмотрим, сможет ли эта старушка держаться на ногах сама. Отпустим ее и медленно отойдем в сторону.

Почему-то сильно расстроившись, Серина повиновалась. Овца покачнулась, но Алекс, подавшись к ней, поддержал ее, и она встала более твердо. Через несколько секунд овца опустила голову и стала щипать траву.

— С ней все будет хорошо, — кивнул Алекс.

Они снова перебрались через ограду, и Алекс открыл для Серины дверцу машины. Но прежде, чем она села внутрь, он приобнял ее за талию и слегка прижал к себе.

У Серины перехватило дыхание. Она не знала, как женщины в таких случаях дают понять, что они согласны завязать любовный роман. Поэтому Серина последовала инстинкту: сначала вздохнула, затем уткнулась носом в его загорелую сильную шею и непроизвольно прикоснулась к ней губами.

Большое тело Алекса напряглось, отчего дрожь прошла по ее спине.

— Ты уверена, Серина?..

— Абсолютно. — Это слово прозвучало очень тихо, поэтому, чтобы у него не осталось никаких сомнений, она подняла голову и улыбнулась ему.

Ее затуманенный взгляд встретился с горящим взглядом Алекса.

— Ты всегда будешь спрашивать меня, уверена ли я?

Алекс наклонился и поцеловал ее в губы.

Этот поцелуй был всем, чего Серина так тайно желала, — страстной печатью, закрепившей их почти негласное соглашение. Смятенные мысли мгновенно улетучились, когда она ощутила его чувственные губы на своих губах.

Его руки, обнимавшие ее за талию, скользнули вниз, обхватили бедра и прижали к себе. Серина тихо вскрикнула, чуть не задохнувшись от этого эротического жеста, и Алекс впился губами в ее рот.

Серине показалось, что она очутилась в совсем неизведанном мире чувств, в котором главным было ее непреодолимое, невероятное желание. Она тесно прижалась к нему, и ей вдруг захотелось полностью раствориться в этом головокружительном чувственном мире…

Но через минуту Алекс оторвался от нее и сказал голосом, в котором слышались и страсть и досада:

— Кто-то едет.

Да, действительно. Когда он отпустил ее, Серина услышала шум мотора. Какая-то машина приближалась к ним.

Алекс поддержал Серину секунду, чтобы она устояла на ногах. «Совсем как та овца», — усмехнулась про себя она.

Нахмурившись, он взглянул поверх ее головы, и руки его бессильно упали:

— Линди.

Серина поняла, что он не слишком удивился. Интуиция, обычно появляющаяся у женщин в двусмысленных ситуациях, подсказала ей, что Линди явно заинтересована в Алексе. Возможно, они и росли как брат с сестрой, но Линди относилась к нему явно не как к брату.

Мурашки пробежали по коже Серины, когда она встретила недобрый взгляд женщины, остановившей возле них свой блестящий, чуть запыленный автомобиль.

— Что это вы здесь делаете? — спросила Линди, приоткрыв окно.

Алекс кивнул в сторону овец:

— Одна овца свалилась. Мы помогли ей подняться, но она все еще нетвердо стоит на ногах.

— О, бедняжка Серина! — сказала Линди, просияв улыбкой. — Не совсем приятное знакомство с окрестностями! Запах овечьего стада — это не очень романтично, да?

Махнув рукой, Линди тронулась с места, и мелкие камешки брызнули из-под колес.

Алекс молчал, и Серина, сделав еще один глоток вина, почувствовала себя неловко.

Наконец он спокойно произнес:

— Значит, мы решили: я делаю звонок, а потом еду вместе с тобой.

Почему она колеблется? Его предложение разумно, но все же какая-то упрямая часть ее предупреждала Серину: ей надо соблюдать осторожность, сохранять свою независимость.

— Да. Спасибо большое за то, что ты мне помогаешь.

Что-то дрогнуло в глубине его глаз.

— Это доставляет мне удовольствие. Тебе нравится вино?

— Оно прекрасное.

— Кто-то научил тебя ценить вина.

Серина поставила бокал на стол:

— Отец был знатоком вин, и он научил меня и Дорана разбираться в них.

Винный погреб ее отца и драгоценности матери пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами. Денег, полученных от продажи виллы, с ее роскошными садами, оказалось недостаточно. Сохранились лишь две вещи — диадема матери (как оказалось, фальшивая) и телескоп отца.

— Я слышал об этом, — сказал Алекс.

В его словах Серина уловила некоторый подтекст. Что еще он слышал о ее отце? То, что отец был ценителем не только вина, но и женщин?

Отогнав от себя эту циничную мысль, Серина непринужденно произнесла:

— И конечно, все знают: Новая Зеландия производит интересные новые марки вин, которые получают престижные награды на международных конкурсах.

Серина расслабилась, когда они стали говорить на более отвлеченные темы. Острый ум Алекса восхищал ее, и вскоре она стала восхищаться широтой его знаний.

Но в каждом его слове сквозила скрытая, но мощная сексуальность. Серина остро ощущала ее: пристальный взгляд, низкий тембр голоса, гибкие грациозные движения…

Когда они перешли в библиотеку и стали пить кофе, Серина вдруг с ужасом поняла, что в ней медленно закипает возбуждение — и она непроизвольно строит ему глазки!

«Прекрати, достаточно! — скомандовала себе Серина после паузы, которая длилась слишком долго. — Еще немного, и ты попросишь его о поцелуе».

Но ей потребовалось неимоверное усилие, чтобы оторвать себя от старой, но очень удобной кожаной софы, стоявшей возле камина, и слегка охрипшим голосом выдавить из себя:

— Я еще не совсем привыкла к смене часовых поясов. Понимаю, что еще рано ложиться спать, но если я сейчас не пойду в свою комнату, то могу рухнуть прямо здесь и уснуть.

Алекс встал. Его высокая мускулистая фигура кружила ей голову — сильнее, чем вино, которое они выпили перед обедом.

Ужаснувшись тому, что Алекс может догадаться о том, какие чувства охватили ее, Серина уставилась на его надменный подбородок:

— Спасибо тебе за прекрасный ужин и очень приятный вечер.

Но когда, повернувшись, она направилась к двери, сильная рука схватила ее за плечо. Серина замерла на месте. Сердце ее бешено забилось, она открыла рот, чтобы возразить, но затем снова закрыла, повернулась и…

Взгляды их встретились. Алекс смотрел на нее, прищурив глаза, и в них читался такой вызов, что Серина вздрогнула всем телом.

— Скажи мне, что ты хочешь, — промолвил Алекс, раздельно произнося каждое слово.

Сглотнув, Серина кивнула, поразившись тому, насколько она доверяет этому мужчине, которого едва знала.

— Ты ведь знаешь, чего я хочу, — сказала она таким голосом, которым никогда прежде не говорила.

Грудь его вздымалась, он тяжело дышал. Ни о чем не думая, Серина прильнула к нему, и руки его замкнулись вокруг нее.

— Посмотри на меня, — скомандовал он, и голос его был низким и проникновенным.

Серина повиновалась, отбросив остатки сомнения. В его глазах горело пламя желания.

Рот его приоткрылся, приблизился к ее лицу, и язык проник в ее рот. Серина откликнулась на это молчаливое приглашение. Тело ее дрожало от возбуждения, настойчиво требуя удовлетворения, которого она не испытывала никогда в жизни.

Алекс поднял голову. Серина вздохнула, уткнув лицо в его шею, и тихонько прикусила.

— Серина…

Голос его был наполнен страстью, и Серине показалось: он звучит лучше самой прекрасной музыки. Она поцеловала его загорелую кожу в месте укуса, почувствовав солоноватый терпкий вкус и вдохнув неповторимый запах. Дрожь прошла по телу Алекса, и Серина почувствовала подспудную мощь, скрытую мужскую силу, которой так боялась — и вместе с тем жаждала.

— Алекс, — тихо сказала она и прошептала на языке своих предков: — Твой поцелуй украл мою душу…

— Что ты говоришь?

Осознав, на каком языке говорит, Серина похолодела. Неужели она забылась настолько, что уже не владела собой? Потрясенная, она пересилила это безрассудное желание, которое охватило ее, и сдержанно произнесла:

— Это слова из старой монтевельской народной песни. Мне в детстве пела ее няня…

— Переведи мне эти строчки, — сказал Алекс.

Сильные пальцы приподняли ее подбородок. Серина заставила себя взглянуть в его глаза — и была заворожена его властным взглядом.

— В этой песне нет ничего особенного, уверяю тебя. Если убрать музыку, то останутся избитые сентиментальные фразы, которых полно в любой популярной песенке. И я не собираюсь тебе петь!

Она услышала его смех:

— Кажется, только поэты могут понять наши истинные чувства. Но то, что говорилось в твоей старой песенке, — это правда.

Быстро и властно Алекс поцеловал ее.

Оказавшись в плену опасного желания, Серина прижалась к Алексу всем телом, бездумно наслаждаясь его прерывистым дыханием. «Какие бы чувства он ни испытывал, — подумала она, собрав остатки разума, — он не смог скрыть своего влечения ко мне».

Зубы его покусывали ее кожу, повторяя ту эротическую ласку, которую она подарила ему. Серину переполнили невероятные ощущения. В самой глубине души она чувствовала, что была рождена для его прикосновений.

Рождена для этого мужчины?

Паника подступила куда-то к горлу.

Алекс поднял голову. Взгляд его глаз заставил ее замереть, и тогда, подняв руку, он обхватил ее грудь. Серина затрепетала от сладкого предчувствия и закрыла глаза, не в силах вынести накала своих чувств.

Но Алекс скомандовал:

— Смотри на меня!

— Алекс, — пробормотала она, не в силах больше сказать ни слова.

Он снова склонил голову и овладел ее ртом.

Этот поцелуй был настойчивым и властным. На секунду она напряглась, но, когда другая его рука, обхватив ее бедра, еще крепче прижала Серину к себе, она поняла: если не повинуется сейчас зову сердца, то всю последующую жизнь будет жалеть об этом. Не важно, что было и что будет впереди, она хотела Алекса с таким отчаянием, что о сопротивлении было невозможно думать.

Дыхание ее застыло в груди, когда его большой палец стал медленно ласкать соски. Тело Серины словно пронзили тысячи чувственных иголочек. Алекс стал нежно ласкать все ее тело. Серина возбудилась до предела — и вдруг услышала тихий стон. Это стонала она…

Серина замерла в шоке.

Она влюбилась в Алекса! Прекрасно понимая, что он не любит ее…

На бронзовом от загара властном лице Алекса блеснули глаза — как сапфиры в темную ночь. Сердце Серины забилось еще сильнее, когда она увидела последствия своего страстного отклика на его поцелуи. Губы Алекса были припухшими и красными. И верхняя, и нижняя, чувственно изогнутая…

Руки Серины как бы сами собой обхватили его за талию.

— Ты уверена? — опять спросил он.

— Уверена. — Разве это был ее голос, срывающийся от томления?

Должна ли она сказать ему, что все происходящее было новым для нее?

Нервно облизнув губы, Серина пробормотала:

— На самом деле я… я не…

— Ты не предохраняешься? — Алекс отстранил ее от себя, лицо его было непроницаемым. — Не волнуйся, — быстро сказал он. — Я все сделаю.

Страстное желание Серины немного поутихло. Конечно, надо предохраняться.

— Но не здесь, я думаю. Тебе надо время, чтобы подготовиться?

Нет, ей не надо было времени. Иначе она может передумать. А если она передумает, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть об этом…

Серина взглянула на него с некоторым вызовом:

— Как викторианской невесте?

Но ведь именно невестой она чувствовала себя сейчас — немного испуганной, немного смущенной и все же охваченной страстью и с нетерпением ожидающей того, что должно с ней произойти.

И до сих пор Серина не дала ему понять, что была совершенно неопытной.

— Вряд ли тебя можно назвать «викторианской невестой», — дрогнувшим голосом произнес Алекс. — Нам надо пойти в твою спальню, я думаю.

Ее молчаливое согласие превратилось в тихий вскрик, когда он подхватил ее на руки.

— Я очень тяжелая! — запротестовала она.

— Ты совсем не тяжелая.

Улыбка его выразила мужскую уверенность в своей силе, и Серина, прижавшись к его груди, почувствовала себя защищенной, как никогда.

Перед комнатой Алекс поставил Серину на пол и повернул ручку двери. Комната была наполнена мягким светом ночника, стоявшего на столике возле кровати.

Серина прошла вперед и обернулась, придержав дверь.

— Проходи, — сказала она тихим сдавленным голосом и тотчас же почувствовала себя глупо.

Ведь это был его дом, между прочим.

Но Алекс сказал:

— Спасибо тебе, — словно понял скрытый подтекст ее слов. А затем добавил, криво усмехнувшись: — Я оставлю тебя здесь ненадолго.

Ну конечно. Предохранение…

Почему он решил заняться с ней любовью в ее комнате? Закрыв за ним дверь, Серина невидящим взглядом уставилась на шикарную обстановку спальни.

«Наверное, Алекс не желает вторжения чужого человека в свое личное пространство», — подумала она.

Серина понятия не имела, как вести себя, — наверное, впервые в своей взрослой жизни. Рядом с ней не было ни матери, ни гувернантки, которые могли бы ей что-то подсказать. Здесь были только она и мужчина, которого она любила всем своим существом, каждой клеточкой своего тела.

Раздался стук в дверь, и Серина вздрогнула. Трусливо подождав несколько секунд, она пошла открывать.

Смущение охватило ее. Уставившись на грудь Алекса, Серина стала судорожно подыскивать слова и, наконец, нашла что сказать:

— Няня всегда оставляла ночью свет, так что я никогда не спала в темноте.

— Из-за ночных кошмаров?

Серина кивнула:

— Я до сих пор их боюсь и оставляю свет, хотя понимаю, что зря трачу электроэнергию.

— Твое душевное спокойствие не менее важно, чем экономия электроэнергии, — тихо сказал Алекс. — Почему ты так внимательно смотришь на пуговицу моей рубашки?

Этот вопрос заставил Серину вскинуть голову.

— Это очень красивая пуговица, — тупо произнесла она.

Взяв ее за руку, Алекс прижал ее ладонь к своей груди, и она почувствовала сильный стук его сердца.

— Может быть, ты расстегнешь ее? — предложил он.

Приняв этот вызов, она расстегнула пуговицу, а затем, набравшись храбрости, просунула руки под рубашку. Сердце его забилось еще сильнее, и Серина вспыхнула от волнения.

— Видишь, что ты со мной сделала? — низким голосом произнес он.

Кожа его была упругой и горячей, покрытой курчавыми волосками, и Серина ощутила под пальцами твердые мускулы. Насладившись новыми ощущениями, она смело расстегнула другую пуговицу, выше первой. Когда Алекс не высказал никаких возражений, она расстегнула еще одну…

— Ты можешь расстегнуть все, — сказал он, когда она заколебалась.

Склонив голову, она сделала так, как он сказал, а затем прерывисто вдохнула воздух при виде того, что ей открылось.

Единственное слово, которое пришло ей на ум, было «великолепный». В свете ночника поблескивала его гладкая кожа, под которой рельефно выделялись накачанные мышцы. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой, изнеженной и даже хрупкой.

Почти в ту же секунду он привлек ее к себе и сказал, уткнувшись лицом в ее волосы:

— Девочка моя, не бойся.

Я не боюсь, — выпалила Серина. — Я просто… просто переполнена чувствами.

Она поцеловала его в плечо, а затем, вспомнив о том, как он ласкал ее всего лишь несколько минут назад, подняла руку и прикоснулась пальцем к его твердому соску.

Услышав его прерывистый вздох, Серина пришла в восторг. Алекс приподнял ее лицо, и она увидела его прищуренные глаза, в которых сверкнул вызов.

— Я очень рад, — тихо сказал он. — А теперь настала моя очередь.

Он расстегнул молнию на ее платье так быстро и ловко, что Серина поняла: ему не раз приходилось иметь дело с женской одеждой и с женским телом. От этой мысли ей стало больно, но Серина промолчала, когда платье соскользнуло с нее и на ней остались лишь бюстгальтер и шелковые трусики, плотно обтягивавшие узкую талию и стройные бедра.

— Ты… невероятно, потрясающе прекрасна! — воскликнул Алекс.

Серина покраснела.

Взглянув на ее черные туфли, Алекс спросил:

— Может быть, тебе будет удобнее, если ты снимешь их?

Серина могла бы просто скинуть их, но она тихо вскрикнула, когда он опустился перед ней на колени и стал снимать чулки. Его руки ласкали ее нежную кожу — от икр до бедер. Охваченная небывалым блаженством, Серина вздрогнула.

Алекс взглянул на нее, и лицо его напряглось. Улыбка, игравшая на его губах, стала хищной, и Серина вздрогнула еще раз.

Наконец он поднялся, помедлил секунду, а затем резко отвернулся.

Горячая волна предвкушения охватила Серину, внизу живота сладко заныло. Все еще не в силах говорить, она молча смотрела на его широкие мускулистые плечи, когда он, наклонившись, откинул с кровати одеяло, а затем, выпрямившись, повернулся к ней.

Похоже, Алекс понял: она стыдится своей наготы, поэтому подхватил ее на руки. Склонив голову, он поцеловал Серину в грудь. А затем, поставив ее на пол, Алекс снял с нее бюстгальтер.

Когда Серина попыталась прикрыться рукой, он сказал:

— Это преступление. — Она уставилась на него, широко раскрыв глаза, и он улыбнулся. — Преступление, — повторил он глухим голосом и добавил, обняв ее: — Это все равно что завернуть в мешковину Венеру Милосскую…

Серина инстинктивно отступила, но Алекс, быстро подхватив девушку на руки, бережно положил ее на кровать.

Проснувшись, Серина потянулась и почувствовала приятную боль в мышцах. Она была одна — Алекс ушел. На улице уже рассвело, птицы весело распевали в саду.

«Алекс говорил, что птицы здесь очень красиво поют на рассвете», — мечтательно подумала она.

В какой-то степени она была рада, что Алекс ушел. Ей нужно было побыть одной — справиться со своими эмоциями.

Но сконцентрироваться ей так и не удалось — мысли все время возвращались к прошедшей ночи. Через некоторое время Серина сдалась и просто позволила себе окунуться в тепло чувственных ощущений. Она даже представить себе не могла, что занятие любовью требует такого… такого предельного накала чувств.

Алекс был то нежным, то резким, но неизменно страстным. Прежде она гадала о том, как он себя поведет, если на время избавится от своего обычного самоконтроля.

Теперь она знала.

Самообладание Алекса было его врожденным свойством. Таким же, как голубые глаза, квадратный подбородок, глубокий низкий голос. И его походка, и нежность рук, прикасающихся к ее коже, и тонкий мужской запах, от которого у нее кружилась голова…

И он никогда не позволял себе терять самоконтроль.

«Наслаждайся его любовью — и не проси больше ничего, — посоветовала себе Серина, призвав на помощь здравый смысл. — Наслаждайся им, пока можешь, потому что это не продлится долго».

Она любила его, но ведь сам Алекс никогда не заговаривал о любви, не просил ее любить ее, да и с какой стати? Он считал ее утонченной, взрослой и разумной женщиной. И к тому же опытной.

Лежа в его доме, на измятых после страстной ночи простынях, Серина видела будущее так же ясно, как ясновидица. Они будут любовниками примерно полгода, возможно, год или два, а затем она постепенно наскучит Алексу, и он найдет себе другую женщину. Он интеллигентно расстанется с ней — они придут к взаимному согласию, что роман их окончен, и останутся друзьями.

Серину пронзила боль — такая острая, что она похолодела и едва смогла дышать.

Это убьет ее. Вскинув руку, она хотела закрыть глаза, но случайно взглянула на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке.

— Девять часов! — выдохнула она и вскочила с кровати.

Через пятнадцать минут она выходила из своей комнаты. Растрепанная женщина, которую Серина увидела в зеркале, превратилась в ухоженную, преисполненную чувства собственного достоинства принцессу. Ее выдавали лишь слегка припухшие губы.

Сердце ее забилось как бешеное, когда дверь в конце коридора распахнулась и из нее вышел Алекс. Лицо его слегка прояснилось, когда он увидел ее, но Серина почувствовала: между ними вновь выросла стена.

Во рту у нее пересохло. Он стал прежним — сдержанным и холодным.

Циничный голосок внутри ее спросил: «А с какой стати ему становиться другим? Ведь он в тебя не влюбился».

— Тебе надо было разбудить меня, — сказала она, покраснев, когда осознала тайный смысл своих слов. И поспешила добавить: Я не хотела так долго спать.

Хотя Алекс и улыбнулся, взгляд его был настороженным.

— Тебе надо было отдохнуть. — Он поцеловал ее в щеку — формально, безразлично.

Серина сдержала желание поцеловать его в ответ.

Выпрямившись, он испытующе взглянул на нее, прищурив глаза:

— В следующий раз с удовольствием разбужу тебя, но сегодня я подумал: тебе надо как следует выспаться. А теперь, раз ты встала, предлагаю позавтракать.

Подавив в себе острое разочарование, Серина направилась вслед за ним. А что она ожидала? Что Алекс подхватит ее на руки, страстно прижмет к себе и поцелует прямо здесь, в коридоре, где в любую минуту могла появиться экономка?

Серина думала, что не сможет ничего съесть, но, оказавшись в залитой солнцем столовой, почувствовала, как в ней проснулся аппетит. От кофе она тоже не отказалась бы.

Алекс сообщил ей, что связался с несколькими владельцами садов, которые с удовольствием согласились показать ей свои владения.

— Хотя, — добавил Алекс, — им нужно месяц на подготовку.

Серина рассмеялась:

— И когда мы придем смотреть их сад, они скажут нам, что он выглядел прекрасно неделю назад или будет роскошным через неделю, но, к сожалению, сейчас находится не в самом идеальном состоянии.

— Я вижу, ты хорошо разбираешься в этом вопросе, — сухо произнес он. — Предлагаю поехать завтра. Ты сказала, что на осмотр каждого сада тебе требуется по меньшей мере три часа, и затем ты собираешься брать интервью. Поэтому я решил: в один сад мы поедем утром, в другой — днем, а в перерыве можем пообедать. Я знаю хороший ресторан недалеко отсюда.

Глаза его блеснули, и Серине стало тепло.

— Звучит очень заманчиво, — сдержанно ответила она.

Строить воздушные замки на песке очень глупо, это верный путь к разбитому сердцу. Их связь была эфемерной, и Серина могла рассчитывать лишь на то, что Алекс предлагал ей сейчас.

Любовь не входила в их молчаливое соглашение. Алекс вполне ясно дал ей понять, что хочет ее, а у Серины были свои основания на близость — отдаться именно этому мужчине, позволить именно ему научить ее радостям секса.

«Инстинкт не подвел меня, я сделала правильный выбор», — твердо сказала себе Серина.

Алекс воплощал в себе все качества идеального любовника. Она надеялась, он не заставит ее изменить свое мнение.

Но теперь было слишком поздно беспокоиться об этом…

Чтобы нарушить затянувшееся молчание, Серина стала непринужденно щебетать, что она прекрасно умела делать. Постепенно ее напряжение спало, и вскоре Серина вдруг стала говорить о своем брате.

— Он был любимцем моего отца, — без всякой затаенной злобы сказала она. — Отец считал, что Доран когда-нибудь вернется в Монтевель. Боюсь, Доран рос с мыслью о том, что именно так и произойдет. Но когда ему исполнилось четырнадцать лет, отец наконец-то понял — это невозможно. С тех пор он и стал игнорировать Дорана.

— Почему? — удивился Алекс.

— Думаю, он рассматривал Дорана лишь как будущего короля. Когда отец, наконец, понял, что трона для наследника больше нет и никогда не будет, он утратил интерес к сыну.

— Ты описываешь отца так, будто тот был отъявленным эгоистом, — строго произнес Алекс.

— Да, я знаю. Но, боюсь, отец этим и отличался.

У Серины до сих пор сердце сжималось от боли при воспоминании о том, как Доран любыми способами пытался завоевать внимание отца. А затем отчаялся и стал злиться, когда понял, что все усилия его напрасны…

Почувствовав на себе внимательный взгляд Алекса, она тихо сказала:

— Отец считал: лишь члены нашей семьи достойны быть правителями Монтевеля. Поэтому, когда он осознал, что Доран никогда не станет королем, мы все для него… словно обесценились.

Алекс нахмурился:

— Как с тобой обращался отец?

— Так же, как с другими женщинами, — беспечно ответила она. — Делал комплименты моей красоте и высказывал надежду, что когда-нибудь я прощу ему все. Просто за то, что он тот, кто он есть. — Смутившись, Серина умолкла. Она никогда ни с кем не делилась семейными секретами. Это явная оплошность с ее стороны. Небрежно она произнесла: — Вообще он был прекрасным отцом, и сейчас уже поздно жалеть о том, что он так обращался с Дораном.

Алекс перевел разговор на другую тему. Он стал рассказывать Серине о растительном мире Новой Зеландии и проявил в этой сфере большие знания.

«У нас все-таки есть нечто общее, кроме страстного физического влечения», — подумала Серина, и тело ее жарко вспыхнуло.

— Ты очень мило краснеешь, — тихо сказал Алекс.

Взгляды их встретились, и Алекс, перегнувшись через стол, взял ее руку и поднес к своему рту. Серина вздрогнула, ощутив на ладони прикосновение его губ. Дыхание ее участилось.

— У меня есть хижина, — сказал он, улыбнувшись при виде ее недоумения. — Так жители Северного острова называют маленькие домики на берегу моря.

— Ты знаешь местный диалект?

— Нет, только отдельные слова. Жители южных островов используют слово «хибара» для описания такого же домика. В языке маори есть множество диалектов, хотя они претерпели изменения в разных частях страны, а также на островах Тихого океана, заселенных полинезийцами. Моя хижина находится возле красивейшего пляжа. Ты хочешь пожить там со мной некоторое время? — Заметив, что Серина колеблется, он добавил: — Это не так далеко отсюда, и мы каждый день будем выезжать, чтобы осматривать сады.

«И мы будем одни — Линди Харкорт не помешает нам…»

Нерешительно Серина спросила:

— Ты можешь выделить для этого время?

— Я буду со всеми на связи. Моя хижина оборудована средствами коммуникации.

Значит, она сможет переписываться с Дораном?

«Хотя, — с иронией подумала Серина, — он вряд ли по мне скучает».

Взглянув на него, она встретила пронзительный взгляд холодных голубых глаз и приняла решение:

— Конечно, спасибо, это будет замечательно!

Судя по грозному тону Алекса, произошло что-то серьезное. Но прежде, чем Серина встала с кровати, он вернулся в комнату и сказал, поморщившись:

— Твой брат покинул Вануату.

Серина вскочила:

— Что?

— Ты не знаешь? — Он хмуро взглянул на нее.

Серина потрясла головой:

— Я проверю свою почту.

— Секунду, — остановил ее Алекс. — Ты сказала, ему там очень нравится и он наслаждается отдыхом. — Эта фраза прозвучала как обвинение.

— Да, — пылко произнесла она. — Наслаждается. Но Доран всегда был импульсивным. Я даже удивилась, что его увлечение дайвингом продлилось так долго. Мне кажется, я говорила тебе об этом. Наверное, ему надоела жара или там было мало девушек, с которыми он мог бы пофлиртовать… — Голос ее затих под пристальным взглядом Алекса.

Перед ней стоял мужчина, которого Серина не знала, но о существовании которого подозревала всегда. Теперь он был не нежным любовником, а безжалостным воином.

— Серина, если ты беспокоишься о жизни и безопасности брата, — жестко произнес Алекс, — расскажи мне все об этой так называемой игре, которой он так увлеченно занимается.

Смутившись, она ответила:

— Я уже все рассказала.

— Нет, не все!

— Что происходит? Почему тебя так взволновало то, что Доран покинул Вануату? И что может быть особенного в этой дурацкой компьютерной игре?

— Потому что он отправился в приграничную зону между Каратией и Монтевелем, и игра, к которой ты так беспечно относишься, не компьютерная игра, а реальная.

Серина уставилась на него, и страх подступил к ее горлу.

— Не надо говорить глупостей, — произнесла она, но тон ее был нерешительным. — Что значит — реальная?

— Это не шутка. Подумай. Тебе заморочили голову и придумали сказку — очень умную сказку, — чтобы ты сидела тихо, пока Доран, его друзья и еще несколько человек строили планы вторжения в Монтевель в надежде завладеть страной.

Серину будто ударили в живот.

— Это смешно! — пробормотала она. — Наверное, кто-то придумал сказку для тебя и для Герда.

— Нет! — неумолимо произнес он.

Всего одно слово, но в нем слышалась непреклонная убежденность.

Пытаясь убедить уже саму себя, а не его, Серина произнесла хрипло:

— Доран и его друзья — неглупые люди. Почему они решили, что смогут завладеть Монтевелем? У них нет денег — высланным аристократам пришлось своим трудом зарабатывать на жизнь. И никто из них не имеет военной подготовки. Ни у кого нет связей в Монтевеле… или чего-то еще. — Справившись со своим голосом, она сказала более уверенным тоном: — Если это был звонок от Герда, то он напрасно беспокоится.

— Нет, не напрасно! — жестко ответил Алекс. — Твой брат и его веселые друзья, эта кучка романтических идиотов, планируют использовать прибрежную зону Каратии как плацдарм для наступления. А что касается денег и военных знаний, то у них есть сторонники, которые обеспечивают им и то и другое.

Серина, похолодев от страха, соскочила с кровати. Взглянув на себя и осознав, что она совершенно голая, Серина схватила простыню и обернула вокруг тела. Взгляд Алекса не дрогнул, и она поняла, что, несмотря ни на что, он верит словам Герда, если ему действительно звонил Герд.

Серина заставила себя прислушаться к голосу разума.

Это была не слишком убедительная версия. Притянутая за уши, можно сказать.

Она еще раз взглянула на каменное лицо Алекса, и в вихрь ее страхов насчет брата проникла слабенькая печальная мысль: Алекс, возможно, пригласил ее сюда — и даже соблазнил, — надеясь на то, что она…

«Прекрати!» — велела она себе.

Доран был гораздо важнее для Серины, чем ее хрупкие, недавно родившиеся, неосознанные надежды и влечения.

Алекс — грозный магнат, привыкший к жестоким законам мира бизнеса. Герд тоже могущественный человек — правитель, который выиграл гражданскую войну в горах Каратии. Ни тот ни другой, так же как и их спецслужбы, не находятся в плену иллюзий.

Они, должно быть, действительно верили в то, что Доран планировал использовать Каратию как плацдарм для завоевания Монтевеля. А если это так… Выходит, Доран лгал ей?

Но самое ужасное — сейчас он находился в опасности!

Холодная рука страха сжала ее сердце. С трудом шевеля онемевшими губами, Серина произнесла:

— Алекс, ты уверен?..

Взгляд его был безжалостным.

— Совершенно уверен.

Серина почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица.

— Мне надо ехать! — решительно промолвила она. — Попробую пробудить в них голос разума.

— Нет, ты никуда не поедешь! — Тон Алекса был непререкаемым.

Вздрогнув, Серина плотнее закуталась в простыню и вышла из спальни. Она остановилась перед стеклянной стеной, за которой виднелась бухта. Серина пыталась сконцентрироваться на виде, открывшемся перед ней, но не видела ничего, кроме расплывшихся красок и форм.

— Что тебе известно об этой так называемой игре? — раздался голос Алекса. — Он обсуждал с тобой свои замыслы, маневры, план действий?

— Нет! — Серина расправила плечи. — Он мне рассказывал лишь о вампирах, — добавила она, и голос ее дрогнул, когда она произнесла последнее слово. Доран, очевидно, шутил с ней. Быстро заморгав, она спросила: — Кто же поддерживает их и почему?

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

Разозлившись, Серина повернулась и встретила ледяной взгляд, который, казалось, проникал в самые глубины ее души. Разговор между ними был невозможен. Алекс подозревал и ее.

— Я ничего не знаю, — с горечью произнесла она. — И вряд ли могу повлиять на брата и убедить его не делать этого.

— Я так и думал, — кивнул Алекс.

— Что ты собираешься предпринять?

— Формально это меня не касается, я не имею никаких официальных полномочий, поэтому действовать будет Герд.

Губы ее дрогнули.

— Но ведь у него медовый месяц! Бедная Рози… Я не могу поверить в то, что они хотят совершить революцию. У них нет шансов. Это… это безумие.

— Ими кто-то руководит, — коротко сказал Алекс. — Этот бессовестный человек использует их молодость и наивность против них же самих. Вообще любую революцию чертовски трудно организовать. Конечно, нынешний государственный строй нельзя назвать совершенным, но это все же лучше, чем власть диктатора, вышвырнувшего из страны твоих предков. И гораздо лучше, чем гражданская война, которая была развязана, чтобы избавиться от тирана. В настоящее время большинство граждан вполне довольны сложившейся в стране ситуацией. Если Доран и его товарищи возьмутся за свой безумный замысел, прольется кровь.

Серина вцепилась в простыню:

— Я пыталась отрицать твои слова, потому что не хотела в них верить. — Она твердо встретила его взгляд. — Ты действительно уверен, что это не студенческая шалость, которая испарится как дым, когда ребята столкнутся с первыми реальными препятствиями?

— Я уверен, — спокойно ответил он, без всякого сочувствия к ней. — Насколько я понял, они находятся в плену романтических фантазий и веры в то, что жители Монтевеля встретят их с распростертыми объятиями.

— Но почему они верят в это? — с отчаянием спросила Серина, совсем не рассчитывая получить от него ответ.

— Потому что хотят в это верить, — отрывисто произнес Алекс, — и потому что их убедил человек, которому они доверяют.

— Имеет ли этот человек какое-то отношение к организации, которая пыталась завладеть рудниками Каратии несколько лет назад?

С волнением Серина ждала от него ответа. На границе Каратии и Монтевеля были обнаружены залежи ценного минерала, который каратианцы использовали в электронной промышленности. Рудниками владело королевство Каратия, и Герд был вынужден начать гражданскую войну, так как некая преступная организация положила глаз на эти рудники.

— Нет, эта организация больше не существует, а люди, которые подняли тот мятеж, либо убиты, либо сидят в тюрьме. Между нами говоря, Герд, Кельт и я позаботились о том, чтобы они получили по заслугам. — Его безжалостный тон заставил зашевелиться волосы у нее на затылке. Но прежде, чем Серина задала еще один вопрос, Алекс произнес: — Скажу тебе больше: если это те люди, которых мы подозреваем, то подстрекатели совершенно не заинтересованы в том, чтобы Герд или другие каратианцы оказались в Монтевеле. — Он помедлил, чтобы придать вес своим следующим словам: — Они, возможно, используют восстание, которое готовит твой брат, как диверсию.

Ужаснувшись, Серина уставилась на Алекса.

— Ты пытаешься меня запугать, — в оцепенении вымолвила она.

— Надеюсь, мне это удалось сделать.

— О да, конечно, — едва слышно вымолвила Серина. — Ты не знаешь, что замыслил Доран?

— Подозреваю, он хочет подплыть к Монтевелю на арендованной яхте, высадиться на берег в то время, как туда подоспеют товарищи.

Серина сглотнула:

— Понимаю. — Она снова поежилась, а затем сказала: — Мне надо срочно вернуться домой.

Нет!

— Алекс, я не могу оставаться здесь, в полном бездействии!

— Ты ничего не сможешь сделать, а здесь хотя бы находишься в безопасности.

— Алекс, он мой брат! Я должна сделать все, что в моих силах. Может быть, мне удастся уговорить Дорана…

Алекс видел, как ей трудно говорить. Она понимала, что вряд ли сможет остановить эти безумные замыслы Дорана, но хотела быть рядом со своим братом. И он не винил ее за это. Серина только не знала одного: если Дорана убьют, она будет следующей. Ведь в случае гибели Дорана Серина станет последним законным наследником королевского трона. Этот факт может кому-то не понравиться…

Поэтому он твердо сказал:

— Это плохая идея.

Она прямо встретила его взгляд — эта женщина не позволит себя запугать.

— Может быть, и плохая, но я все равно поеду! Сейчас позвоню и закажу билет.

— Принцесса, ты никуда не поедешь.

— Ты не сможешь меня остановить, — с вызовом бросила ему она. — Может быть, ты здесь и хозяин, но я тебе не подчиняюсь.

Я не позволю тебе вылететь из Новой Зеландии, — холодно произнес он.

— Каким же образом? Думаешь, твое искусство в любви настолько ослепило меня, что я готова тебе полностью покориться?

Алекс обнажил зубы в улыбке, от которой по коже Серины пробежали мурашки:

— Это не имеет отношения к делу.

— Значит, ты будешь тюремщиком! — яростно вскрикнула она.

— Серина, ты никуда не поедешь! И я прикую тебе к кровати цепями, чтобы удержать здесь.

Беспощадная нотка, прозвучавшая в его голосе, заставила ее вздрогнуть. Серина безмолвно уставилась на него, охваченная гневом и страхом за своего брата.

Более мягким голосом Алекс произнес:

— Тебе надо одеться и проверить свою почту. Может быть, Доран прислал тебе какое-нибудь сообщение.

— О да, конечно! Я сделаю это прямо сейчас. Если позволишь, пойду надену что-нибудь, — спокойно сказала она.

Алекс помолчал, задумавшись, затем кивнул.

Сердце ее билось где-то у горла, когда Серина вбежала в свою спальню и кинулась к ноутбуку. Включив его, она натянула на себя халат, откинула растрепавшиеся волосы со лба и с нетерпением стала ждать, когда компьютер загрузится.

Доран прислал ей письмо из двух строчек:

«Не волнуйся, все будет хорошо. Скоро увидимся».

Торопясь, Серина написала ответ: «Не делай ничего». Пальцы ее так дрожали, что ей пришлось остановиться и крепко сжать руки, перед тем как написать брату, что замыслы их раскрыты. И уже в следующую секунду над ее головой протянулась рука и уничтожила ее письмо. Не в силах справиться со страхом, Серина похолодела, когда Алекс выключил компьютер.

Я не разрешаю отправлять тебе это письмо, — коротко произнес он. — Если ребята поймут, что их планы раскрыты, бог знает каких еще дел они могут натворить.

Серина тупо спросила:

— А как ты узнал об их планах?

— Всю схему они изложили в своей компьютерной игре, — сказал Алекс. — Мои люди сумели взломать их компьютер.

— Но откуда ты узнал, что это не просто игра?

— Один из моих людей внедрился в группу. Перестань цепляться за соломинку, Серина. Это не игра. Это очень серьезно.

Серина пошатнулась и чуть не упала, но Алекс подхватил и удержал ее.

Она сказала с яростью:

— Я убью его, идиота! — и чуть не задохнулась, ужаснувшись сказанным словам.

— Все в порядке, — тихо сказал Алекс.

Но Серина покачала головой:

— Где он сейчас находится?

— Летит в самолете.

— Куда?

В Рим.

Серина с трудом вырвалась от Алекса, из его утешающих объятий:

— Мне надо принять душ.

— Я приготовлю завтрак.

Взяв свою одежду, Серина направилась в ванную комнату. Встав под струю воды, она вдруг со злостью подумала о том, что даже не может выпрыгнуть из окна и убежать. И Алекс прекрасно знает об этом, поэтому совершенно не беспокоится.

Она даже не знает дороги отсюда к его поместью. И не знает, где лежат ключи от «лендровера».

Но ей надо вернуться домой… Паспорт и кредитная карточка лежат в ее сумке.

Выключив душ, Серина тихонько выбралась из ванной комнаты, схватив на ходу полотенце.

В спальне она открыла свою сумку — там не было ни паспорта, ни кредитной карточки. Там не было даже ее мобильного телефона!

Разозлившись, она бросилась на кухню и столкнулась с Алексом.

— Верни мне все обратно! — воскликнула она. — Немедленно! Или я… я…

С трудом сдерживая себя, он спокойно сказал:

— Я верну тебе это, когда все закончится.

Серина с негодованием смотрела на него, гнев кипел в груди, переливаясь через край, и в какой-то момент вдруг осознала, что Алекс никак не реагирует на ее наготу.

Получается, он привез ее сюда, завлек в свои объятия, в свою постель, занимался с ней страстным сексом, привез в эту хижину — и все для того, чтобы выудить из нее какую-то информацию!

Серина никогда не чувствовала себя такой беспомощной, такой беззащитной — и полностью зависящей от чьей-то милости. И такой невыразимо несчастной…

Ей потребовалось все ее мужество, чтобы выдавить сквозь зубы:

— Я тебя презираю!

Не дожидаясь ответа, она повернулась и направилась обратно в ванную, ничего не видя перед собой.

Снова встав под душ, она подставила лицо под сильную струю воды, словно пытаясь смыть с себя страх за своего брата, гнев на Алекса и леденящую горькую мысль о том, что он попросту использовал ее.

Выйдя из ванной комнаты, она откинула мокрые волосы со лба.

«Взгляни в лицо фактам, Серина», — строго сказала себе она.

Алекс с Гердом задумали убрать с дороги ее и Дорана — это должно было остановить других заговорщиков. Алекс устранил ее на время — только так он мог выяснить, что замыслили Доран и его группа. Какой коварный ход…

Серина торопливо оделась и причесалась, не переставая ругать себя.

Любовь была преходящим явлением, она понимала это. Люди влюблялись, страдали, потом рассказывали всем историю несчастной любви, а через полгода заводили новый счастливый любовный роман.

Она справится с этим!

Стук в дверь заставил ее резко повернуться.

— Завтрак готов.

Несмотря на все свои старания, Серина так и не смогла уснуть до его прихода. Тяжелые мысли крутились в ее голове, заглушая голос разума, который твердил ей о том, что нельзя переносить на Алекса свой гнев, вызванный поведением Дорана.

Глаза ее были закрыты, когда она услышала, как открылась дверь. Ее и так уже напряженное тело еще больше напряглось, когда Алекс лег в постель рядом.

Он не притронулся к ней, и Серина почувствовала себя униженной. Но вскоре ощущение унижения превратилось в горькую печаль. Вчера они доставили друг другу такое удовольствие, и Серина была счастлива, открыв для себя, что чувственные ощущения могут обогатить ее жизнь…

Серина с трудом сдерживала себя, чтобы не повернуться к нему лицом. Услышав его дыхание — спокойное и ровное, — она решила, что ненавидит его. Горячие слезы навернулись ей на глаза, но она не хотела, чтобы Алекс увидел их: и так уже достаточно унижений!

— Спи, Серина, — тихо сказал Алекс.

Она не смогла выговорить ни слова в ответ — голос мог выдать ее. В конце концов она уснула, но лишь для того, чтобы через несколько часов проснуться в страхе в тисках ночного кошмара. Только на этот раз ее крепко прижимал к себе Алекс, который говорил:

— Все в порядке, милая. Спи спокойно.

Утром, проснувшись, Серина обнаружила, что Алекса рядом нет.

Это был сон, в смятении подумала она, обманчивый, предательский сон, особенно в той части, где Алекс крепко прижимает ее к своему сильному теплому телу и зовет ее «милая»…

Может быть, он уже жалеет об их любовной связи? Может быть, решил, что напрасно потратил время на нее, потому что она ничего не знает о той компьютерной игре, которую придумывал Доран со своими друзьями для отвода глаз?

Серина выбралась из кровати, отправилась в душ, затем натянула на себя джинсы и футболку и вышла из спальни. Ей нужно было знать, есть ли какие-то новые известия о Доране.

Алекс стоял на улице, в ярком свете зимнего солнца, и с кем-то разговаривал по мобильному телефону, сосредоточенно сдвинув брови. При появлении Серины он мгновенно повернулся и коротко сказал в трубку:

— Ну хорошо, — а затем, захлопнув крышку телефона, критически оглядел Серину: — Все в порядке?

— Все замечательно, спасибо, — машинально произнесла она.

— Дорану удалось скрыться от моих людей, — хмуро сообщил ей Алекс. — Его не видели с тех пор, как он покинул аэропорт в Риме. Я предполагаю, он уже плывет через Адриатическое море в направлении Каратии. Герд приказал своим пограничным войскам перейти на усиленный режим охраны границ.

Серина отвернулась, чтобы он не смог разглядеть ее лицо.

— Значит, нам осталось лишь ждать, — сказала она и мысленно добавила: «И молиться».

— Боюсь, что так. — В его голосе прозвучало раздражение — Алекс не привык ждать.

— Почему ты не скажешь мне, кто поддерживает их? У Дорана нет денег, чтобы разъезжать по всему миру.

— Мы сами до сих пор не знаем конкретно, кто является продюсером этого шоу. Может быть это не один, а два организатора. — Алекс взглянул на свои часы: — Пора завтракать. А затем мы поедем.

Серина прикусила губу, сдержав возражение.

Останутся ли они здесь или вернутся в его поместье, все равно она будет волноваться, и ничего с этим не поделаешь.

Следующие два дня были похожи на первый. Серина изнемогала от неизвестности, беспокойство мучило ее. Но она продолжала придерживаться распорядка дня, который составил для нее Алекс, и в глубине души была благодарна ему за то, что он так незаметно и ненавязчиво поддерживал ее.

На третий день она проснулась с ощущением того, что Алекс снова держит ее в объятиях, но с отчаянием поняла: это всего лишь сон…

И на этот раз Алекс оставил ее одну.

Поднявшись, Серина стала приводить себя в порядок.

Но сердце ее замерло, когда она услышала голос Алекса. Он звал ее. Все еще в пижаме, Серина выскочила за дверь — и чуть не налетела на него.

— Что? — выдохнула она, напряженно вглядываясь в его лицо. — Какие новости?

— Агенты безопасности Герда задержали Дорана и нескольких его сторонников на побережье Каратии.

От радости Серина не смогла вымолвить ни слова. Слезы потекли по щекам. Рука его обняла ее за плечи. С трудом подавив в себе желание прильнуть к Алексу, она отодвинулась. Сглотнув комок в горле, Серина наконец смогла выдохнуть:

— Слава богу!

— Да, конечно, — сухо согласился Алекс, отступая от нее.

— С ним все в порядке?

— Да, все хорошо, хотя он отказывается признавать, что подвергал смертельной опасности не только себя, но и своих друзей, а также тысячи других людей.

— Я могу с ним связаться?

— Когда сотрудники службы безопасности Герда, побеседовав с Дораном, отпустят его, он поедет домой. И ты сможешь позвонить ему и сказать о том, в какую опасную игру он оказался вовлечен.

Серина сжала дрожавшие губы. Ее охватили такие противоречивые чувства, что она с трудом могла справиться с ними. Мысли лихорадочно крутились в ее голове.

— Тогда я тоже поеду домой, — быстро сказала она.

— Хорошо, — холодно ответил Алекс.

Я не прошу твоего разрешения! — вспыхнула Серина.

Брови Алекса поднялись, но он ответил вполне спокойно:

— А я не имею такого права. Знаю, какие чувства ты испытываешь: хочешь наброситься на своего брата. Это будет гораздо разумнее, чем изливать свой гнев на меня.

Но Серина уже овладела собой.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — произнесла она как можно более спокойно.

«Только в том, что ты украл мое сердце…»

Но это звучало слишком драматично.

— Доран наверняка будет защищаться, — сказал Алекс. — Позволь дать тебе совет. Разговаривай с ним как со взрослым, который сделал ошибку, но извлек из нее урок. И я бы еще указал ему: неразумно лгать тем, кто любит его.

«Конечно, он сказал это не для того, чтобы сделать мне больно. Ведь он не знает, что я люблю его…»

— Он должен понять: для него нет обратной дороги в Монтевель.

— Это должен понять каждый, — строго сказал Алекс. — Доран причинил всем много неприятностей. Герд наверняка доходчиво объяснил ему это. Если он прислушается к голосу разума, пусть лучше окончит университет — ему осталось учиться всего один год — и займется делом, которое ему по душе.

Серина осторожно спросила:

— Ты все еще хочешь взять его к себе на работу?

— Да, — кивнул Алекс.

Во время долгой обратной дороги во Францию Серина лелеяла в душе эту мысль. Глупо, конечно, но так ей было чуть-чуть легче. Если Алекс по возвращении во Францию будет поддерживать с ней связь, то они смогут…

«Нет, — подумала она, вставляя ключ в дверь своей квартиры. — Даже не думай об этом. Этого никогда не произойдет. Пройдет год, и ты даже не сможешь вспомнить его лицо. Единственное, что будет тебе напоминать о нем, — это твои статьи в журнале и фотографии, которые ты сделала в Новой Зеландии».

Алекс купил ей билеты на обычный рейс, потому что частным самолетом воспользовался Кельт с семьей. Серина очень устала за время дороги.

Жаркое и шумное средиземноморское лето, царившее в городе, с внезапной силой обрушилось на нее, и Серина затосковала по Новой Зеландии, с ее пышной зеленью и свежим воздухом.

Доран оказался дома. Он вышел встречать ее с подчеркнуто спокойным лицом, но спокойствие мгновенно сменилось тревогой и растерянностью, когда Серина, уронив сумку на пол, стала молча плакать, глядя на него.

— О нет! — выдохнул он и, подойдя к сестре, осторожно обнял ее, будто боясь, что она разобьется. — Все хорошо, Серина, все хорошо. Не плачь, пожалуйста, не плачь. Со мной все в порядке, и прости меня за то… что я лгал тебе.

Серина, сглотнув слезы, не могла сказать ему, что плачет не только о нем.

— Надеюсь на это, — вымолвила она дрожащим голосом. — Я с ума сходила от беспокойства.

— Я знаю. — Доран отстранил ее от себя. — Алекс Мэтью мне сказал.

По голосу брата она догадалась: разговор у них был не самый приятный. Она вспомнила совет Алекса — обращайся с ним как со взрослым человеком.

— Когда?

— Он вчера прилетел в Каратию, перед самым моим отъездом домой. — Сделав важное лицо, брат скорбно произнес: — У нас был долгий разговор.

Серина, услышав это, задумалась: почему Алекс не поехал с ней вместе обратно во Францию, а отправил ее одну? Именно таким образом он хотел дать ей понять, что между ними все кончено?

— Долгий разговор? — Она попыталась скрыть свой явный интерес. — О чем же?

Доран пожал плечами:

— В общем-то, обо всем. Хочешь что-нибудь поесть? Или выпить кофе?

— Да, спасибо. Мне надо продержаться до вечера и не уснуть.

Доран приготовил ей кофе, болтая о том о сем, и, когда Серина села и взяла свою чашку, он сказал:

— Это был не очень приятный разговор. Если честно, Алекс устроил мне взбучку.

— Неужели? — невозмутимым тоном произнесла она.

Доран пожал плечами. Ему явно было неловко.

— Полагаю, он имел полное право злиться на меня. Я не подумал о последствиях для Каратии, если бы мы действительно сделали это. Герд Крисандер-Гиллан — его кузен. — Доран нахмурился. — Не говоря уже о том, что сводная сестра Алекса — теперь жена Герда.

— Честно скажу, я не подозревала о том, что существует такая проблема с беженцами, пока Алекс не упомянул об этом, — произнесла Серина.

Доран с явным облегчением взглянул на нее:

— Да, и я тоже. А когда он сказал мне, что весь этот заговор был спланирован оппозицией в Монтевеле, мне стало плохо.

— Оппозицией в Монтевеле? — Серина потрясенно уставилась на него. Я не знала о ее существовании.

Доран пригнулся вперед, лицо его стало серьезным:

— Эта группа заговорщиков, называющих себя «борцами за свободу», не могла получить власть законным путем. И кому-то из них пришла в голову блестящая идея — использовать нас.

Серине показалось, что кофе вдруг стал очень горьким. С трудом проглотив невкусную жидкость, она сдавленно произнесла:

— Продолжай.

— Их план состоял в том, чтобы мы устроили беспорядки на границе, — надо было отвлечь на себя внимание правительства. А они тем временем захватили бы власть. Их совершенно не волновало то, что может случиться с нами. Алекс прямо мне об этом не сказал, но из его разговора с Гердом я понял: они надеялись на то, что нас всех убьют. И тогда они смогли бы совершенно не волноваться о том, что кто-то когда-нибудь заявит о своих правах на трон. — Доран пожал плечами. — Когда я услышал об этом, очень обрадовался тому, что ты находишься в Новой Зеландии.

Именно поэтому Алекс так упорно не разрешал ей возвращаться домой? Потому что ей грозила опасность?

— Надеюсь, ты понял: восстановление монархии в Монтевеле невозможно.

— Из того, что говорил мне Алекс, я сделал вывод, — еще более серьезным тоном произнес Доран. — Люди сами должны выбирать своих лидеров, их нельзя им навязывать. Если граждане Монтевеля захотят вернуть монархию, пусть избавятся от существующего режима и спросят меня, хочу ли я занять трон. — Помедлив, он закончил с хитрой улыбкой: — Если они захотят меня пригласить, конечно. И я устроил бы референдум, прежде чем принять их приглашение.

«Спасибо тебе, Алекс», — мысленно произнесла Серина.

— У тебя есть сейчас основания беспокоиться о своей безопасности?

Брат удивленно взглянул на нее:

— С какой стати? Нас задержали еще до того, как мы добрались до Монтевеля, и никто больше о нас не знает.

— Только так называемые «борцы за свободу», — сухо произнесла Серина, — с которых сдерут шкуры, если власти в Монтевеле узнают об их заговоре.

Доран коротко и невесело рассмеялся:

— Так им и надо. Но Алекс считает — этого не произойдет. Человек, которого они использовали для связи с нами, — один студент из колледжа, — узнал о том, что мы решили оставить это дело.

— И как он воспринял новость?

Доран пожал плечами:

— Ну, назвал нас трусами и тому подобными словами. — Было очевидно, что это обвинение до сих пор жгло его. — Это было весьма забавно, потому что он находился в безопасности в Париже, в то время как мы плыли на яхте. После разговора с Алексом и Гердом мы поняли: нам морочили голову, поэтому его гневные тирады не произвели на нас никакого впечатления. Я — единственный, кто знает реальных заговорщиков. А вот они не знают об этом. Они уверены — мы их не выдадим. А что касается остальных, то для всех мы — всего лишь изобретатели новой компьютерной игры.

— Твои слова успокоили меня, — тихо сказала Серина. — Я так волновалась!

Собравшись с духом, Доран все-таки спросил:

— Ты простишь меня за то, что я лгал тебе?

— Да. — Она взглянула ему прямо в глаза: — Только никогда больше этого не делай.

— Обещаю. — Доран повеселел. — А что касается компьютерной игры… Знаешь что? В одной известной фирме заинтересовались нашим проектом. Алекс считает, надо с ними поговорить. Он назвал нам фамилию известного специалиста по заключению контрактов и сказал, что сам поддержит нас!

Серина, сглотнув, радостно произнесла:

— Это замечательно!

Доран рассмеялся.

— Да, действительно, — сказал он. — Так или иначе, мы все время рассматривали это как компьютерную игру, поэтому нам не потребуется много времени, чтобы привести ее в товарный вид.

Серина с облегчением взглянула на брата. Доран обладал прекрасным свойством быстро забывать о плохом и легко вступать в новую жизнь.

«Мне надо тоже это сделать», — с горечью подумала она.

В эту ночь Серина написала письмо Алексу — короткое благодарственное письмо, состоявшее из нескольких абзацев. Она запечатала его в конверт и написала на нем адрес. Завтра она отправит письмо по почте, и все будет закончено.