Ранним утром они отправились в сад. А́ра и его щенок Ко́тот шли по берегу речки. Котот был белый, мохнатый, с длинным пушистым хвостом. Ара был смуглый, с большими чёрными глазами.

Они побежали и вдруг под камнем увидели красивый синий цветок. Котот понюхал и прошёл мимо. Ара остановился:

— Котот, ведь это же фиалка! — сказал он, — Нужно её сорвать и подарить маме.

„Гав!“ — торопливо согласился Котот.

Ара сорвал фиалку.

Снова пошли вперёд, и вдруг из-за кустов вылетела птичка. Ара посмотрел и прошёл мимо. Котот остановился и начал нюхать.

„Гав, гав!“ — осторожно лаял он.

Ара подошёл ближе. Под кустом было птичье гнездо. В нём лежали два пятнистых яичка.

— Котот, — сказал Ара, — это птичьи яйца, не трогай.

„Гав!“ — недовольно согласился Котот.

Они снова побежали вперёд. Вдруг под скалой что-то зашелестело… Оба остановились. Котот поднял вверх хвост. Под камнем извивалась маленькая змея.

— Котот, это змея, нужно её убить, — сказал Ара.

„Гав, гав, гав!“ — с возмущением залаял Котот и бросился на змею…

Значит, фиалку сорвали, птичьи яйца не тронули, змею убили.

Вот какие бывают хорошие путешественники!

Перед домом был зелёный сад. Там протекал маленький ручеёк, и на берегу этого ручейка Ара и Цо́гик решили построить дом для Котота.

— Здесь хорошо, — сказала Цогик. — Когда Кототу захочется пить, он сможет выйти из своего домика и попить из ручья.

— Правильно, — согласился Ара. — Но давай спросим у Котота.

— Давай!

— Котот, скажи правду: тебе здесь нравится?

Котот помахал хвостом и радостно заурчал, что означало: нравится.

Они начали строить.

Мать Ара дала гвозди и доски, отец Цогик — маленький молоток. Игрушечными ведрами носили воду, игрушечной лопатой месили грязь, потом начали класть стену. Клали кирпич на кирпич — и вот одна стена готова. Снова клали кирпич на кирпич — вторая стена готова. Когда подошло время обеда, уже были готовы четыре стены, дверь, два окна и пол; только не было потолка. Потолок сделали после обеда. Взяли жёрдочку, прибили к ней две дощечки, положили на стены, и получился дом.

Затем начали его обставлять. Цогик принесла кровать своей куклы, из катушек сделали стулья, с потолка спустили нитку, к концу ее привязали стеклянную пробку — получилась электрическая лампочка.

Когда все было готово, позвали Котота и пригласили его в дом…

И тогда только заметили, что дом для Котота очень мал.

— Ой! — загрустила Цогик.

— Ничего, — сказал Ара, — Сейчас лето, Котот может жить и на балконе, а до зимы мы для него построим новый дом.

Они поднялись на четыре ступеньки и вошли в коридор. В коридоре Ара снял фуражку и сказал:

— Котот, вытри лапы.

Затем постучал в дверь.

— Войдите! — сказала из комнаты мать Цогик.

Они вошли в комнату.

— Здравствуйте, тётя, — сказал Ара. — Мы с Кототом пришли к вам в гости. Мы будем вести себя хорошо и не будем вам мешать.

Мать Цогик улыбнулась.

Цогик лежала в кровати: она подвернула ногу и не могла ходить. Возле неё на кровати лежала кукла.

Ара спросил Цогик:

— Что у тебя болит?

— Мы обе заболели, — ответила Цогик, — я и Ну́ник. У меня болит нога, а у Нуник — рука.

И она показала перевязанную руку куклы. Один палец у куклы был сломан.

Потом они поделились друг с другом новостями.

Цогик сообщила, что у её кошки Мурки родились котята.

— Они сейчас спят в корзинке, в сарае, — сказала она.

Ара рассказал, что его отец сделал ему тележку.

— Дашь мне поиграть? — спросила Цогик.

— Конечно, дам. А котята у Мурки очень маленькие?

— Совсем маленькие.

— Вот жалко, а то запрягли бы их в тележку, — сказал Ара.

Мать Цогик принесла яблоки:

— Кушайте, дети.

Они начали есть и вспомнили о Кототе.

— Котот, Котот! — позвали они.

Котот вылез из-под кровати.

— Котот, это яблоко. На, съешь его, — сказал Ара.

Котот понюхал, но есть не стал.

— Ешь, Котот, ешь! — просила Цогик. — Ну какой же ты товарищ?

Но Котот был равнодушен к яблоку.

— Может быть, он обиделся?

Мать Цогик засмеялась.

— Собаки яблок не едят, — сказала она. — Сейчас я Кототу дам кусочек мяса.

Так они все позавтракали: Ара и Цогик съели по яблоку, а Котот — кусочек мяса.

Отец Ара копал землю в саду. Погружал лопату в землю, затем поворачивал её. Секунду лопата сверкала под лучами солнца и снова уходила в землю.

Ара следил за работой отца. Отец копал так легко!

„Неужели я не смогу копать?“ — думал Ара.

— Котот, как ты думаешь, смогу я копать? — спросил он.

Котот не слышал. Он в это время следил за курами, которые клевали червей, выползающих из земли.

— Папа, можно и мне копать землю? — спросил Ара.

— Ты ещё мал, — ответил отец.

— Нет, я не маленький. Это кукла Цогик маленькая, а я уже большой, — возразил Ара.

— Нет, Ара, это трудно.

— Да, трудно! А что тут трудного? Раз — и лопата идёт в землю!

Отец Ара засмеялся:

— Ну-ка, иди попробуй!

„Легко сказать „иди“, — подумал Ара, — когда на пути лежат такие глыбы“. Всё же он пошёл.

Странные эти глыбы. Кажется, крепкие, но только поставишь на них ногу — сразу рассыпаются.

Ара стал на большую глыбу. Глыба рассыпалась.

— Ой, я упал! — закричал он.

Котот радостно залаял и побежал к нему. Ему казалось, что Ара играет.

Подошёл отец, поднял Ара и отнёс его в конец сада, на то место, где он работал.

— Значит, ты хочешь копать? — спросил он.

— Хочу! — твёрдо ответил Ара.

— Ну, возьми лопату.

Ара попытался поднять лопату, но не смог: было очень тяжело.

Отец сам поднял лопату и сказал:

— Ну, встань на лопату.

Ара, крепко держась за рукоятку, встал на лопату.

— Нажми, — сказал отец.

— Я ведь жму, папа.

— Идёт в землю?

— Нет, не идёт.

— Вот видишь, я же говорил — не легко. Это тяжёлый труд: чтобы копать землю, нужно быть сильным; а чтобы быть сильным, нужно вырасти.

— Что же мне тогда делать? — опечалился Ара.

— Найдём для тебя работу! — улыбаясь, сказал отец. — Вот у забора стоит ведро. Видишь?

— Вижу.

— В ведре известковая вода и кисть. Известковой водой нужно смазать стволы яблонь, чтобы не было гусениц. Сможешь?

— Смогу! — обрадовался Ара.

— Ну, начинай.

— До какой высоты мазать, папа?

— До высоты твоего носа. Но смотри не запачкай нос!

Ара побежал к ведру и начал энергично смазывать ствол яблони. Котот бегал вокруг, и Ара сердился на него:

— Не мешай, Котот! Это же работа. Для работы нужно быть сильным, а чтобы быть сильным, нужно вырасти. Ты ещё маленький, Котот!

Бывают книги с красивыми картинками — цветными, яркими. На одной странице нарисована лошадка, на другой — петушок, на третьей — зайчики, на четвёртой — дом и дерево. Очень интересные книги!

Но, кроме книг с картинками, бывают и книги для раскрашивания. Нарисованы цветы, или фрукты, или птицы. Смотришь и сам решаешь, каким цветом их раскрасить. Например: розу — красным цветом, фиалку — фиолетовым; а вот яблоко фиолетовым цветом, конечно, красить нельзя.

Раскрашивали вдвоём: Цогик и Ара. Ара красил кистью, а Цогик — цветным карандашом.

Ара макал кисть в черную краску и раскрашивал крылья ласточки. Он был сосредоточен и пыхтел. А Цогик от напряжения высунула язык.

— Цогик, посмотри, как красиво получается! — сказал Ара.

— Хорошо, только меньше пыхти.

И они продолжали раскрашивать.

Кототу скучно было сидеть одному. Сначала он попробовал поесть краску; мордочка стала красной. Было невкусно, и он перестал есть. Затем нашел бабушкин клубок, но получил удар по голове спицей. Он обиделся и ушел в сад.

Рисунки кончились.

— А теперь что будем делать? — спросила Цогик.

Ара задумался.

— Посмотри, — сказал он, — рисунки в наших книгах раскрашены, а в папиных нет. Может быть, их забыли раскрасить? Видишь, какие они скучные? Давай мы сами их раскрасим.

И он принес большую книгу с письменного стола отца.

— Как же мы будем вдвоём раскрашивать одну книгу? — спросила Цогик.

— Но на письменном столе других книг нет, а книжный шкаф закрыт, — сказал Ара.

— Тогда ты подожди, а я буду раскрашивать.

— Нет, ты подожди!

Пока они спорили, в комнату вошла мама:

— Что вы шумите?

— Мы хотим раскрасить папину книгу, а то видишь, какая она скучная!

— Какие вы смешные! — сказала мама. — Взрослая книжка может быть очень интересной и без цветных картинок. Вот когда научитесь читать, сами увидите! А папину книгу лучше положить на место.

В саду, на берегу ручья, стояла тахта. На ней были разбросаны игрушки Ара. Здесь лежали кубики, мячик, гуттаперчевая собачка, только не белая, как Котот, а чёрная, ещё игрушечный „Москвич“ и тележка, сделанная отцом Ара. С Цогик пришла в гости кукла Нуник.

Но самой интересной игрушкой для ребят был самолёт — подарок дяди.

Замечательная игрушка этот самолёт! У него красивые серебристые крылья, спереди два пропеллера, внизу два колеса, а сверху приделаны два кольца. Через кольца пропускали верёвку. Ара держал один конец верёвки, Цогик — другой. Когда Ара спускал верёвку вниз, самолёт двигался к нему, а когда поднимал, самолёт мчался к Цогик.

Котот вертелся тут же, но смотреть ему было неинтересно: он нюхал. Ара сердился на него:

— Котот, это не еда, это самолёт! Пожалуйста, не мешай!

Из соседнего двора пришёл Гево́рг.

— Ой! — удивился он. — Что это вы делаете?

— Пускаем самолёт! — гордо сказал Ара.

— Дашь мне немножко попускать?

— Не дам, это мой самолёт!

— А помнишь, я тебе мячик давал?

В сад вышла мать Ара.

— О чём это вы спорите? — спросила она.

— Разве самолёт не мой? Разве не мой? — быстро заговорил Ара.

— Твой, — ответила мама.

— Геворг хочет играть…

— Пускай играет.

— Не дам, не дам! — возмутился Ара, схватил самолёт и прижал к груди. — Он мой!

Геворг заплакал. Мать Ара позвала его в дом.

— Ну, пускай самолёт! — сказал Ара Цогик.

Но Цогик тоже захотелось плакать.

— Я больше не играю, — сказала она и ушла.

Ара, обняв самолёт, вошёл в комнату. Геворг сидел у стола и ел яблоко, а на столе лежало ещё одно.

— Яблоко! — обрадовался Ара.

— Не трогай, это для Геворга, — сказала мама.

— В буфете ещё есть, — возразил Ара.

— Те для папы.

Мама сняла крышку со швейной машинки и начала шить. Интересно шить на машинке! Повернёшь ручку — и колесо начинает вертеться: чик-чик-чик-чик-чик…

Ара подошёл к столу:

— Крутить, мама?

— Нет. Нельзя. Это моя.

— Ну, дай покрутить!

— Нет.

Ара чуть не заплакал:

— Почему не даешь? Колесо поломается?

— Твой самолет тоже не поломался бы, — сказала мама, — но ты Геворгу не дал.

Ара опустил голову — ему было стыдно.

Немного погодя ребята снова были в саду. Самолет пускали Геворг и Цогик, а Ара весело играл с Кототом, ожидая своей очереди.

Козлёнка привёл отец Ара. Отец держал в руках пучок зелёной травки, а козлёнок мекал и бежал за ним. Так они вошли в сад.

В это время Цогик, Ара и Котот играли в саду. Цогик и Ара приготовили для Котота бумажную цепь и хотели привязать его к яблоне.

— Котот, только одну секунду стой спокойно, только одну секунду! — уговаривал его Ара.

Но Котот не соглашался.

„Гав, гав!“ — сердито лаял он, глядя на цепь, и лапами рвал кольца.

Когда козлёнок вошёл в сад, всё было забыто. Все трое обрадовались: Цогик и Ара — козлёнку, а Котот — тому, что освободился от цепи.

Дети сразу побежали к козлёнку. Котот за ними. Козлёнок испугался Котота и начал смешно подпрыгивать.

— Котот, будь умным, — предупредил Ара, осторожно придерживая козлёнка.

У козлёнка была мягкая чёрная шерсть, короткий, поднятый кверху хвост и маленькая голова с едва заметными рожками.

Стали решать, как его назвать.

— Чёрненький, — твёрдо сказал Ара.

Цогик согласилась, а Кототу было всё равно.

Затем пошли в сад, чтобы нарвать для Чёрненького травы. Взяли по маленькой охапке и принесли козлёнку.

Чёрненький уже подружился с Кототом. Отец привязал козлёнка тонкой верёвкой к яблоне, а Котот сидел возле него смирно и дружелюбно.

Чёрненькому дали охапку травы, и он тут же съел её.

— Ещё что нужно сделать? — спросила Цогик.

— Нужно напоить его, — ответил Ара.

Чёрненького отвязали и повели к ручью. Он напился и от удовольствия мекал.

Затем решили выкупать козлёнка. Только хотели облить его водой, как в сад вышел отец.

— Что это вы делаете? — спросил он.

— Купаем козлёнка.

— Подождите! — засмеялся отец. — Ведь он простудится.

Оказалось, что купать козлёнка нельзя.

— Ну, тогда давайте сделаем ему из травы и листьев матрац, — предложил Ара.

До вечера они делали матрац. Чёрненький равнодушно смотрел на него.

— Почему он не ложится спать? — спросила Цогик.

— Ещё рано, выспится, — ответил Ара.

В это время ребят позвали ужинать. Они ещё раз погладили Чёрненького и ушли.

Рано утром проснулись и тут же побежали в сад, к Чёрненькому. Козлёнок был на месте, а травяного матраца не оказалось. За ночь Черненький съел свой матрац.

Котот в эту комнату войти не мог: ему было запрещено. Там жили шелковичные черви. Уже целый месяц бабушка и мать кормили листьями тутового дерева шелковичных червей. Старший шелковод колхоза был доволен их работой.

— Недолго уж осталось, через несколько дней начнут сновать коконы, — сказал он.

Ара, Геворг и Цогик с нетерпением ждали этого.

Наконец шелковичные черви начали сновать коконы. Занятные эти коконы! Они похожи на цифру восемь — как будто два круглых белых мячика соединены друг с другом. Но самое интересное — это работа червей. Между тремя тонкими травинками черви выбирают себе место, выпускают изо рта шелковинку и обматываются ею. Спустя некоторое время они обматываются ещё прозрачным чехлом и продолжают укреплять стенки.

Цогик, Ара и Геворг втроём с интересом смотрели на одного червяка. У него уже был тонкий чехол.

— Сейчас перестанет, — сказал Геворг, — больше не будет ткать.

— Почему? — удивилась Цогик.

— Если стенки будут толстыми, воздух не пройдёт, тогда он задохнётся.

— Нет, — засмеялся Ара, — он ещё будет ткать, ему хватит воздуха в чехле.

Они поверили Ара: он говорил то, что слышал от мамы, а мама, конечно, не может ошибиться.

— Ара, а Что он будет делать внутри кокона? — спросил Геворг.

— Медленно, медленно превращаться в бабочку, — ответил Ара.

Это было уже совсем невероятно: неужели червяк может стать бабочкой?

— Что ты!.. — не поверил Геворг.

— Вот увидишь, — сказал Ара.

— Это твоя мама так говорила?

— Да. Вот я попрошу у мамы несколько коконов, мы сохраним их, и, когда черви станут бабочками и выйдут из коконов, тогда сам увидишь.

Пришла мама. Она положила на тахту несколько пучков травы с острым запахом.

— Мама, дашь нам несколько коконов? — попросил Ара.

— Дам. Сколько штук вы хотите?

Вопрос был серьёзный. Сколько попросить? Тысячу — это много, десять — как будто мало, а других цифр они не знали.

— Два раза по десять, — попросил Ара.

— Нет, три по десять, — сказал Геворг.

— Эх, вы! Совсем считать не умеете, — засмеялась мама. — Идите к Со́ник, пускай она вас научит считать до тридцати. Когда научитесь, тогда приходите, я дам вам тридцать коконов.

— Мы тридцать не хотим, только три по десять! — обиженно сказала Цогик.

— Но ведь три по десять — это и есть тридцать.

Они удивились. Затем пошли к Соник, старшей сестре Геворга.

Три дня они учились считать, занимались в саду. Котот тоже участвовал, но он так и не научился считать.

— Считай! — убеждал Ара. — Считай, Котот, чтобы мама тебе тоже дала коконы.

Но Котот не считал.

— Котот тупой, — заключил Геворг.

Ара рассердился:

— Вовсе не тупой! Тупая Мурка.

— А почему не считает?

— Во-первых, Кототу не нужны коконы, — сказал Ара, — а во-вторых, во-вторых… — пробормотал он, не зная, что сказать: наконец нашёл: — а во-вторых, Котот — собака, а собаки никогда не считают.

Чёрненький утром траву не ел: не было аппетита. Ара, Цогик и Котот после завтрака пошли навестить Чёрненького и очень обеспокоились.

— Почему он не ест траву? — сказал Ара. — Неужели он болен?

— Посмотри, какой скучный, — сказала Цогик, хотя на самом деле козлёнку вовсе не было скучно.

Котот начал играть с Чёрненьким, но Цогик отогнала его:

— Котот, не заставляй больного бегать! Вспотеет, устанет.

Ара подошёл к Чёрненькому и положил руку ему на лоб:

— У него температура повышена, весь горит.

— Надо лечить, — сказала Цогик. — Он, конечно, болен гриппом.

Ара нашёл оправу от очков, нацепил себе на нос. Он стал врачом, Цогик — сестрой. Начали лечить Чёрненького.

— Необходимо измерить температуру, — сказал врач.

Принесли карандаш, положили под мышку Чёрненькому, затем вынули, посмотрели.

— О! — воскликнула Цогик. — Температура тысяча, доктор.

— Открой рот, — предложил Чёрненькому врач. — Открой рот — я посмотрю твой язык.

Чёрненький рта не открыл.

— Он без сознания, — заключила Цогик.

Они побежали домой, принесли лекарство.

Цогик, держа лекарство на ладони, подошла к Чёрненькому. Чёрненький понюхал и отошёл. Он не хотел принимать лекарство.

— Прими! — убеждал Ара. — Хорошие дети во время болезни всегда принимают лекарство. Прими, чтобы скорее выздороветь, чтобы щёчки твои порозовели.

Однако Чёрненький не подходил близко. Чтобы не выбрасывать лекарство, решили дать его Кототу, но он поднял хвост вверх и — гав, гав, гав! — убежал.

— Оставь его! — сказал Ара. — Готовь шприц — нужно Чёрненькому сделать укол.

Острым кончиком карандаша кольнули Чёрненького в бок.

Чёрненький отскочил в сторону, Котот бросился за ним.

— Держи, Котот! — приказал врач.

Но Котот вовсе и не думал держать Чёрненького. Чёрненький и Котот стали бегать по саду.

— Посмотри, как больной бегает! — сказал Ара.

— Значит, он не болен.

— Да, не болен! — возмутился врач. — Прививка помогла — вот что!

Бабушка посадила наседку. Двадцать дней черная курица сидела на яйцах и согревала их. На двадцать первый день цыплята начали стучать по скорлупе: „Тук, тук, тук!“

Курица обрадовалась и принялась клювом ломать скорлупу. Из яиц вышли пушистые цыплята. Один был жёлтенький, другой — чёрненький, потом ещё рябенькие, беленькие. Они были такие маленькие, что едва двигались. Курица собрала их вокруг себя и вышла из сарая.

В это время Цогик, Ара и Геворг строили мост через ручей.

— Ой, цыплята! — закричала Цогик, заметив наседку и цыплят.

Все сбежались к наседке.

Наседка испугалась: ей казалось, что дети хотят обидеть её цыплят.

„Куд-кудах, куд-кудах!“ — взмахнула крыльями и полетела сначала на Котота.

„Тук!“ — Наседка клюнула Котота прямо в голову.

„Гав, гав!“ — возмутился Котот.

Геворг разнял драчунов.

Котот обиделся, пошёл лёг под забором, положив голову на лапы.

Ара начал упрекать наседку:

— Ты почему ударила его? Он сторож нашего двора. Ты думаешь, что он обидит твоих цыплят? Ты ошибаешься. Ну, быстрей иди и проси у Котота прощения!

Но наседка не пошла. Она ещё сердито кудахтала, а цыплята попискивали. Больше Ара с наседкой говорить не стал.

— Вот кто тупой! — сказал он.

Все отошли в сторону, и каждый начал выбирать для себя цыплёнка.

— Жёлтенький — мой! — сказала Цогик.

— А черненький — мой! — воскликнул Ара.

Геворг еще колебался: ему нравился и белый и рябой.

Прошло несколько дней. Однажды утром наседка со своими цыплятами гуляла во дворе, а Котот сидел на берегу речки, у своего домика, как вдруг откуда-то появилась кошка и стала подбираться к цыплятам. Наседка её не заметила. Но только кошка протянула лапу к цыплёнку…

„Гав! Гав! Гав!“ — сердито залаял Котот и бросился на кошку.

Ара в это время красил забор в саду. Он обернулся и увидел кошку.

— Держи, Котот, эта кошка — вор! — закричал он.

Но Котот уже трепал кошку. Наседка закудахтала, собрала цыплят вокруг себя, а кошка-вор едва спаслась от лап Котота и со всклокоченной шерстью убежала.

— Ну! Что я говорил? — обратился Ара к наседке. — Котот — умная собака!

Он побежал в дом и принёс для Котота большой кусок сахару.

С этого дня Котот и наседка стали друзьями.

Собрали коконы в корзинки и сдали на склад. Работа с шелковичными червями закончилась. В это время маму вызвали в правление колхоза и сказали, что решили послать её на месяц в город учиться на курсах бригадиров.

— Вот хорошо! — обрадовалась бабушка. — И я поеду зубы лечить.

— Я тоже, бабушка? — спросил Ара.

— Конечно, — улыбнулась бабушка.

— И Котот?

— Зачем же брать Котота?

— Бабушка, ведь он тоже очень хочет… Хочешь, Котот?

Но Котот убежал в сад.

— Видишь? — сказала бабушка. — Кототу всё равно.

Ара хотел возразить, но мама твёрдо сказала:

— Котота не возьмём.

Вечером посоветовались с отцом.

Ночью Ара спал плохо: ему всё казалось, что мама вдруг передумает и не возьмёт его.

Утром он раньше всех оделся и побежал на улицу. „Вдруг подъедет колхозная „Победа“, шофёр решит, что мы уже уехали, и повернёт обратно“, — беспокойно думал он.

Цогик тоже вышла на улицу. Она уже знала, что Ара уезжает в город, и грустила.

Ара начал утешать её:

— Видишь, Котот тоже не едет. А ты думаешь, это для него хорошо? Что поделать! Как-нибудь в другой раз и ты поедешь. Я всё тебе подарю: вот Чёрненький пусть будет твоим, мой самолёт тоже…

Но Цогик быстро-быстро моргала глазами, чтобы не заплакать.

Пришла „Победа“. Мама и бабушка с чемоданами вышли в сад.

— Ну, будь здорова, Цогик-джан, не скучай! — попросил Ара.

Затем подошёл к Чёрненькому, привязанному к яблоне:

— Будь послушным, не болей, а то Цогик одна — кто будет тебя лечить?

Котот вился у ног Ара.

Мама и бабушка сидели в машине и уже звали Ара, а шофёр Лево́н открыл дверку багажника и положил туда чемоданы.

Ара сел рядом с матерью, дядя Левон нажал педаль, машина зашумела и медленно тронулась с места.

„Гав! Гав! Гав!“ — послышался сзади лай Котота.

Ара было и грустно и радостно. Грустно потому, что расстался с Цогик и Кототом, а радостно потому, что ехал в город. Он прижал нос к стеклу машины и смотрел на поля.

По обе стороны шоссе тянулись виноградные сады, а чуть дальше раскинулись пашни. „Сколько зёрен пшеницы будет на этих пашнях? — думал Ара. — Наверное, тысяча раз по миллиону…“ Но он не успел сосчитать, потому что заснул.

Проснулся Ара от лёгкого толчка, и первое, что он услышал, был лай Котота:

„Гав! Гав! Гав!“

Ара удивился. Бабушка и мама тоже.

Вот так дело!

Сразу вышли из машины.

Машина стояла у тротуара широкой и чистой улицы. А из багажника доносился лай Котота:

„Гав! Гав! Гав!“

Маленькие зайчики играли на полянке. Вдруг из глубины леса вышел серый волк. Зайчики очень испугались и начали бегать, но серый волк бежал ещё быстрее и чуть не поймал одного зайчика.

— Бедный зайчик! — пожалел его Ара.

Но в это время из леса вышел охотник.

— Ах ты, злодей! — крикнул он, прицелился и выстрелил из своего ружья: „Пиф-паф!“

Волк свалился на землю, а зайчики разбежались.

Очень интересный спектакль был в кукольном театре!

После спектакля бабушка и Ара пошли домой. По дороге Ара спросил у бабушки:

— Бабушка, а куда ушли зайчики?

— Домой, — ответила бабушка.

— А где их дом?

— Не знаю. Ведь они не настоящие зайчики. Это были куклы.

Ара удивился:

— Разве куклы бегают?

— Конечно.

— Вот удивительные куклы! А охотник?

— Охотник — тоже кукла.

Это было уж совсем невероятно. Если охотник — кукла, как же он тогда из леса пришёл и сказал: „Ах ты, злодей!“, а затем стрелял: „Пиф-паф!“

— Бабушка! Бабушка! Если он кукла, то почему он разговаривает? У Цогик куклы не разговаривали.

— Это другие куклы, — чтобы избавиться от вопросов, сказала бабушка.

Ара задумался. „У Цогик было три куклы, — думал он, — и ни одна из них не бегала. А здесь куклы бегают, говорят да ещё стреляют. Вот если бы у меня была такая кукла-охотник!“

Когда уже подходили к дому, Ара вдруг сказал:

— Бабушка, я тоже хочу говорящую куклу.

Вечером, когда тётя Лу́сик готовила ему постель, он посадил Котота в угол и начал рассказывать:

— Ах, Котот, напрасно ты с нами не пошёл! Какие замечательные куклы там были! Они говорили, бегали, подпрыгивали, а охотник стрелял в волка: „Пиф-паф!“ Жаль, что моя бабушка не знает, где продаются такие куклы.

Ара рассказывал, но Котот не слушал: за день беготни он устал и на половине рассказа уснул. А тётя Лусик слушала и смеялась.

Затем тётя объяснила:

— Ара, кукла никогда не сможет говорить и бегать или стрелять из ружья… Ведь кукла есть кукла, а не человек. За сценой кукольного театра находятся артисты. Они надевают куклу на руку и заставляют её двигаться, прыгать, бегать. Они за куклу и говорят.

— Вот что!.. — удивился Ара.

В этот вечер Ара долго не мог уснуть, всё ворочался с боку на бок и думал: „Когда приедем домой, обязательно сделаем с Цогик кукольный театр“.

„Гав! Гав! Гав!“ — яростно лаял Котот.

Но экскаватор не обращал на него никакого внимания. Своим огромным ковшом он поднимал вверх камни разрушенного дома и с грохотом высыпал их в грузовик.

Котот не понимал, что экскаватор — это машина; он думал, что это огромный зверь, который выбежал из леса, чтобы разрушать дома́. Вот почему Котот так сердился.

Мама и Ара смотрели на работу огромной машины и смеялись над Кототом.

— Чего ты лаешь? — говорил Ара. — Все молча смотрят, а ты: гав, гав! Это экскаватор, а не зверь. Ты, наверное, сердишься потому, что он ломает дома? Ведь какие это дома: маленькие, кривые. Слышал, мама говорила, что вместо этих домишек здесь будут построены высокие дома, а во дворах будут фонтаны, площадки для игр… А ты: гав, гав, гав, глупенький. Ну, сам посуди, что лучше?..

Но Котот не успокаивался. Вдруг он бросился вперёд и прыгнул в ковш экскаватора. Как раз в это время ковш, наполненный землёй, поднялся в воздух. Котот от страха весь съёжился. Хобот экскаватора медленно повернулся к грузовику, и секунду Котот висел над бездной.

— Ой! Котот, Котот! — закричал Ара.

Экскаваторщик высунул из будки голову и улыбнулся:

— Не бойся, маленький.

Затем медленно опустил ковш к грузовику. Котот быстро спрыгнул в машину, оттуда на землю и побежал, как ветер.

— Подожди, Котот, подожди! — радостно кричал Ара.

Но напуганный Котот не остановился. Он мчался мимо людей и машин…

Когда Ара с мамой вернулись домой, Котот лежал под лестницей и дрожал.

С этого дня Котот больше не лаял на экскаватор. Как только он издали замечал его, старался обойти стороной.

Ара, наоборот, экскаватор очень понравился. В альбоме, который подарила тётя Лусик, он без конца рисовал экскаватор.

В конце площади стоял большой и красивый памятник Ленину. Вокруг были высокие дома с колоннами, а напротив — фонтан. Ара такого фонтана никогда не видел. Из десятка труб брызгала вода, сверкая под лучами солнца и с шумом падая в огромный бассейн. Маленькие капли воды блестели, как иней, и разбрызгивались по асфальту.

Бабушка и Ара долго с восхищением смотрели на фонтан, затем Ара спросил:

— Бабушка, откуда идёт столько воды?

— Наверное, из водоёма, — ответила бабушка.

Постепенно наступил вечер, на площади зажглись разноцветные прожекторы. Фонтан стал ещё красивее, маленькие капельки падающей воды теперь казались зелёными, красными, синими.

Жаль, что было уже поздно и надо было идти домой.

На следующий день Ара решил устроить в кухне фонтан. Тётя Лусик ушла на работу, мама — на учёбу, а бабушка на балконе чистила картошку для обеда. В это время Ара и Котот пошли на кухню. Ара поставил старый таз посреди кухни, затем своими маленькими вёдрами налил туда воды, и получился бассейн.

— Котот, — сказал Ара, — посмотри, это бассейн. Если в него положить трубы, получится фонтан. Но где найти трубы? Как ты думаешь, Котот?

Однако Котот ничего не думал, он только молча смотрел на воду.

Вдруг Ара что-то вспомнил:

— Знаешь что, Котот? Нашёл: можем трубы сделать из моей дудочки.

Он быстро пошёл в комнату, принёс железную зелёную дудочку и положил в таз. Всё было готово, осталось только, чтобы вода струилась. Но вода не струилась. Ара начал думать, отчего это может быть: бассейн был, трубы тоже, а фонтан не получался.

Пока Ара думал, Кототу надоело ждать, он ушёл. Потом оказалось, что таз был дырявый. Вода начала медленно растекаться по кухне. Пока Ара спохватился, пол кухни был залит водой. Пришла бабушка и рассердилась:

— Что это ты сделал?

— Бабушка, я и Котот хотели сделать фонтан.

— Вот глупенькие!..

Бабушка сейчас же вытерла пол в кухне.

А вечером тётя Лусик объяснила:

— В тазу построить фонтан нельзя. Под фонтаном на площади есть такие машины, которые выталкивают воду наверх. Без этих машин вода сама кверху не пойдёт и никакого фонтана не получится.

В коридоре было три двери — значит, три квартиры. Ара уже знал, что справа жил один старый учёный. Тётя Лусик говорила, что он может из маленького помидора вырастить помидор величиной с арбуз, а виноград — величиной со сливу.

Утром Ара спросил тётю:

— Тётя, учёный дедушка не сердитый?

— Нет, — сказала тётя, — не сердитый.

— Вот это хорошо…

— Почему?

— Ну, если был бы сердитый, я побоялся бы.

Тётя ответа Ара не слышала: она торопилась на работу.

Все ушли, в доме остались Ара и Котот. Тогда Ара решил пойти в гости к учёному дедушке.

— Котот, — стал он убеждать собаку, — ты не ходи, а то ещё натворишь там что-нибудь… Ты не обижайся — сам знаешь, что это с тобой бывает.

Но Котот не желал оставаться дома один.

— Ну, что делать, — сказал Ара, — идём!

Они постучали. Учёный дедушка сам открыл дверь.

— Здравствуйте, дедушка! — сказал Ара и вдруг растерялся. — А это Котот…

Котот в это время уже вошёл в комнату.

— Ну, входи, входи! — пригласил учёный.

Прошли коридор и вошли в кабинет дедушки. Ара глазами искал Котота, а Котот в это время нашёл в углу какой-то пузырёк и нюхал его.

— Дедушка, — спросил Ара, — вы учёный?

— Да.

— Вы можете маленькую вещь сделать большой?

Дедушка засмеялся:

— Иногда могу.

— Это хорошо! — обрадовался Ара, затем застенчиво добавил: — Я не для себя хочу…

И он подробно рассказал, что купил для Цогик маленькую гуттаперчевую куколку и теперь хочет, чтобы куколка выросла.

— А! — воскликнул учёный. — Но это невозможно, мой маленький… Ведь я не каждую вещь могу увеличить. Я увеличиваю фрукты и делаю их вкусными. Вот, например, яблоки… — Затем учёный объяснил: — Это тоже в один день не получается, для этого нужно яблоко хорошо обработать и хорошо заботиться о нём. Вырастешь — научишься…

Они долго беседовали. Затем учёный дедушка угостил Ара вкусными абрикосами.

Когда Котот и Ара стали прощаться, учёный дедушка вдруг сказал:

— Я что-то вспомнил… Я знаю, где достать большую куклу. — И, взяв трость, позвал: — Идёмте!

Через час они втроём возвращались из магазина. Теперь у Ара было две куклы: одна — новая, большая кукла, которая, как уложишь, сразу закрывает глаза и спит, а другая — та маленькая куколка, которая так и не выросла.

— Каждый человек должен работать, Котот! Тот, кто ничего не делает, — на что он нужен? Ну, хотя бы ботинки: если твои ботинки запылились, ты же не должен ждать, чтобы мама тебе их почистила?.. Но что я с тобой говорю! Всё равно ты ботинок не носишь.

Ара и Котот были дома одни, беседовали и работали. Правду говоря, работал только Ара, а Котот бегал по комнате и играл мячом.

Ара очень хотел помочь тёте и маме, поэтому он искал в доме для себя работу: собирал разбросанные на полу бумажки, тряпкой вытирал пыль со стульев. Затем он открыл буфет, чтобы посмотреть, что можно почистить.

В буфете было много всего: варенье, сливочное масло, сыр, а в большой тарелке — четыре румяных пирога, которые вкусно пахли. Ара очень любил пироги, но знал, что без разрешения ничего брать нельзя. Поэтому он сделал вид, как будто не замечает их.

Как раз в это время зазвонил телефон. Ара забыл всё и побежал к телефону.

— Алло! — послышался голос мамы.

— Алло! — ответил Ара.

— Бабушка дома? — спросила мама.

— Нет.

— Ты один?

— Нет, почему? С Кототом.

Ара очень хотелось долго говорить с мамой, но, наверное, мама была занята. Велела не баловаться, затем сказала, что скоро придёт сама. А больше Ара ничего не слышал. Он ещё немножко подождал и с сожалением положил трубку.

Когда Ара снова подошёл к буфету, он увидел, что Котот сидел у открытой дверцы буфета и поедал пироги: он воспользовался случаем, что Ара забыл закрыть буфет, и уже успел проглотить три пирога, а теперь уписывал четвёртый.

— Ах ты, бездельник! — рассердился Ара. — Что это ты сделал?

Котот ничего не ответил; махая хвостом, проглотил последний кусочек и встал, как будто ничего не случилось.

— Что теперь скажем бабушке?

Ара знал, что и без пирогов можно обойтись, но был убеждён, что бабушка строго накажет Котота, и это огорчило его.

— Котот, — печально сказал он, — почему ты такой глупый?

А Котот только помахивал хвостом.

Ара уже ничего не мог поделать: закрыл дверку буфета и тихо сел в кресло.

Пришла домой мама, затем пришли бабушка и тётя Лусик. Все были голодны. Бабушка быстро постелила скатерть, поставила на стол тарелки и принесла из кухни приготовленный ещё утром суп.

— Ну, садитесь! — улыбаясь, сказала она. — Сегодня у нас суп и пироги…

Ара едва глотал суп. После каждой ложки он посматривал на сидящего в углу Котота.

Суп доели.

— Теперь принесу пироги, — сказала бабушка и пошла к буфету.

Ара вскочил с места.

Когда бабушка открыла дверцы буфета, Ара закричал:

— Бабушка, только не бей Котота, это я съел пироги!

Он подбежал к Кототу.

— Да, я съел, я съел! — непрерывно повторял он, укрывая собой Котота.

Старшие, заинтересовавшись, встали.

— Смотрите, какой он глупенький, — продолжал Ара. — Ведь он не знал, что нельзя… Потом, не он съел, а я…

Бабушка и мама ничего не сказали, а тётя Лусик улыбнулась:

— Ну, что ж делать… Не расстраивайся, мы Котота не накажем.

А Котот, махая хвостом, нюхал ботинки Ара. Он и не знал, что Ара выручил его.

Какие замечательные витрины бывают в магазинах! Самые разные предметы находятся в них: фуражки, ботинки, часы, радиоприёмники… Всего не перечислишь. Можно целыми днями, прижав нос к стеклу, смотреть, смотреть…

Есть и такие витрины, где выставлены всякие вкусные вещи: колбаса, икра, апельсины, виноград… Но всё здесь в витринах искусственное, сделанное из гипса, а настоящее в магазине — свежее и сочное.

И всё же самой лучшей витриной Ара кажется витрина книжного магазина: сколько там книг! Тонкие и толстые, широкие и узкие, с яркими переплётами или просто беленькие, и на всех напечатаны буквы.

Бабушка, Ара и Котот остановились перед витриной.

— Ох, сколько здесь книжек! — вздохнул Ара.

Бабушка молчала, а Котот отвернулся: какое ему дело, что в витринах выставлены книги! Читать он не умел, а кушать книги нельзя.

— Бабушка, — попросил Ара, — купи и для меня книгу.

Они вошли в магазин.

— Есть ли у вас книги для детей? — спросила бабушка.

— Есть, — ответила продавщица и положила книги на прилавок…

— Эту тоже, эту тоже, — говорил Ара.

— Ну, достаточно, — сказала наконец бабушка и заплатила за выбранные книги.

Они вышли на улицу. Ара теперь был богатым, у него было так много книг! А сколько ещё книг осталось у тёти в магазине!

— Бабушка, — спросил Ара, — кто написал все эти книги?

— Писатели, — ответила бабушка.

— А что такое писатели?

— Ну, писатель — это человек, который пишет книги.

— Понял, — сказал Ара. — Значит, мама тоже писатель?

— Почему же? — удивилась бабушка.

— Ведь она тоже пишет, каждый день пишет…

— Нет, какая же она писательница? Она пишет уроки.

Ара остался недоволен: как так мама не писательница? Но вечером мама сама подтвердила слова бабушки.

— Я занимаюсь, — сказала она, — учусь, как лучше ухаживать за шелковичными червями. Я пишу только свои уроки. А писатель может написать об очень многом — например, о нашем колхозе, о птицах, о речке, о лентяе мальчике, о верных друзьях. Писатель пишет сказки, стихотворения, рассказы. Он внимательно наблюдает жизнь и людей и потом пишет об этом.

После этого Ара очень хотелось встретить какого-нибудь писателя. Однажды на улице он увидел старика, который стоял и внимательно наблюдал за людьми. Ара подошёл и спросил:

— Дедушка, вы писатель?

— Почему писатель? — удивился старик.

— А вы стоите и наблюдаете.

— Нет, я учитель. В толпе я потерял внучку и теперь ищу её.

Так Ара и не встретил писателя.

А один писатель видел его, бывал даже у него в гостях и после этого написал книжку о нём, о Цогик и о Кототе.