Косые лучи утреннего солнца, проникая сквозь закопченную стеклянную крышу вокзала Чаринг-Кросс, клубы дыма и пара, отражались в серебристых лужицах вокруг книжных киосков и барьеров. Спешащие пассажиры, попадая в полосы света, выглядели актерами на сцене под лучами прожекторов.

У самого выхода на платформу один особенно широкий луч высветил две взъерошенные шевелюры — рыжую и светло-русую. Рыжая принадлежала девочке лет пятнадцати с широко поставленными серыми глазами и вздернутым веснушчатым носом. Ее полное имя было Пенелопа Уоррендер, но все называли ее Пенни. Правда, иногда Джонатан, двоюродный брат Пенни, называл ее Рыжиком, намекая на цвет волос. Сейчас он стоял, глядя на сестру сверху вниз и снисходительно улыбаясь, что неизменно выводило ее из себя.

— Какой же ты болван! Как ты мог забыть билеты? Что же нам теперь делать? — ругала его Пенни. — Не понимаю, как ты можешь после этого вот так стоять и ухмыляться… А купить другие у тебя, конечно, нет денег. Ведь так, Джон, или нет?.. Если бы ты хоть немного соображал, то сейчас пошел бы и попросил помощи у полицейского или еще у кого-нибудь, чтобы они тебе одолжили.

Кузен, закинув рюкзак за плечи, пригладил рукой свою буйную шевелюру. Ему только что исполнилось шестнадцать, и он был на четыре дюйма выше Пенни. И никогда, ни при каких обстоятельствах, Джон не мог выглядеть аккуратным. Казалось, его руки всегда были длиннее рукавов, брюки слишком коротки, а галстук — в случае, если он не забывал его надеть, — всегда отставал от воротника. Стекла очков отчасти скрывали его смышленый взгляд.

— Я разве сказал, что забыл билеты дома? — терпеливо объяснял он. — Я только сказал, что был бы не прочь забыть их, потому что тогда смог бы заняться любимым делом — рассматривать всю эту роскошь: тепловозы, электровозы…

Порывшись в карманах, Джон извлек два зеленых билета, подхватил дорожную сумку Пенни и, перейдя за барьер, встал в очередь на посадку.

— Джон, нам обязательно нужно, чтобы в купе больше никого не было, — говорила Пенни. — Мы не можем начинать такое приключение, если будем не одни. Когда мы найдем пустое купе, я смогу, например, притвориться, что у меня коклюш, а ты будешь предупреждать всех из окна… Пойдем дальше, Джон! Давай скорее. Не понимаю, почему все решили куда-то ехать именно сегодня…

Пенни трещала без умолку, пока Джон не спеша продолжал вышагивать по платформе.

Джон давно привык к манере сестренки говорить быстро, взахлеб, потому что они все каникулы проводили вместе. Родители Пенни сейчас были в Индии, она не видела их уже несколько лет, и миссис Уоррендер, ее тетя, стала ей почти что родной матерью. Пенни боготворила и своего дядю, погибшего в авиационной катастрофе.

Сумка была тяжелой, и Джон на секунду поставил ее, чтобы передохнуть. Тем временем Пенни, ловко увернувшись от тележки со сникерсами и жвачкой, полетела дальше.

Вдруг она крикнула:

— Эй, Джон! Давай сюда, скорее! Я нашла!

Она стояла почти рядом с тепловозом, возбужденно махая руками.

До отхода поезда оставалось всего несколько минут, и тепловоз тихонько шипел. Взгляд Джона был прикован к этой удивительной машине; не глядя, он взялся за ручки сумки и, не заметив спешащего носильщика, нечаянно толкнул его. Извинившись, он удивленно уставился на женщину, чей багаж вез на тележке носильщик. Внешность ее была весьма примечательна: низенькая, очень толстая, с переваливающейся походкой. Ярко-оранжевый шарфик, повязанный с совершенно неподобающим кокетством, украшал ее седоватые, по-мужски подстриженные волосы. Когда она обернулась что-то сказать носильщику, Джон увидел, что дама носит массивные очки в роговой оправе с такими толстыми стеклами, что за ними трудно разглядеть глаза.

— Скорее, приятель, — сказала она носильщику. — Не обращайте внимания на этого юного ротозея. Ему следовало бы смотреть, куда он идет, а не ворон считать. Поторопитесь и найдите для меня место в углу… Да не бросайте сумки, а ставьте аккуратно.

Она развернулась своим внушительным торсом и вперевалку двинулась за носильщиком.

Джон, невольно замедлив шаг, проводил ошарашенным взглядом странную даму в не по возрасту ярком костюме, не замечая, что Пенни уже подпрыгивает от нетерпения и жутко гримасничает — ведь носильщик уже приближался к облюбованному ею купе. Оценив опасность, Джон сделал рывок вперед. До цели еще оставалось ярдов десять, когда Пенни вдруг запрыгнула в вагон и захлопнула дверь. Носильщик поравнялся с ее купе, заглянул внутрь через окно и поставил сумки. Но только он собрался открыть дверь, как Пенни, опустив оконное стекло, высунулась наружу и закатилась в таком ужасающем приступе кашля, что носильщика чуть не сдуло назад, но он сумел устоять и вновь взялся за ручку двери.

Пенни, теперь ярко-пунцовая, отчаянно замотала головой, но, прежде чем она успела что-то сказать, подоспела дама мощного сложения, а следом за ней и Джон.

— Что же вы встали? Давайте-давайте, открывайте дверь! — громогласно распорядилась она. — Это купе меня вполне устроит… Что это с тобой, девочка? Ну-ка, позволь, я пройду.

Пенни страдальчески хватила ртом воздух и опять зашлась в кашле.

— Ох, Джон, наконец-то… Объясни этой леди… Я думаю, мы должны ее предупредить…

— Ну-ка, девушка, посторонись! — сказал носильщик. — Иди прокашляйся в коридор и дай мне поставить вещи этой леди.

Пенни неохотно отошла в сторону, бросая сердитые взгляды на Джона. Носильщик поставил на багажную полку четыре чемодана. Дама, порывшись в большой черной сумке, вознаградила его старания чаевыми, после чего поднялась в вагон и плюхнулась на сиденье напротив Пенни.

— И о чем же это ты должна меня предупредить, милочка? — спросила она.

Ее большая сумка соскользнула с колен на пол.

Пенни под одобрительным взглядом Джона помогла поднять ее и посмотрела на даму широко открытыми невинными глазами.

— Дело в том… что у меня… был коклюш, и мы подумали…

— Ах, коклюш, вот как? Ну, это пустяки. Я тоже болела коклюшем в детстве, так что можешь не волноваться. А ты, мальчик, если собираешься ехать, проходи сюда, не торчи у дверей.

Джон, вспыхнув, протиснулся мимо толстых коленок дамы и забросил свой рюкзак на полку в дальнем углу купе.

— Садись-ка сюда, Джон, — с надеждой в голосе проговорила Пенни.

— Нет уж, спасибо, — упрямо буркнул он. — У меня пока и с этой стороны дел хватит. А ты оставайся там и записывай номера всех тепловозов, какие увидишь. Ты карандаш, который я тебе дал, еще не посеяла? А бумагу?

Пенни посмотрела в окно. Поезд теперь быстро скользил над крышами неприглядных домишек южного Лондона. На минуту их закрыла собой обогнавшая зеленая электричка. Пенни порылась в кармане своей спортивной куртки в поисках карандаша. Подняв глаза, она перехватила на себе изучающий взгляд попутчицы. Пенни не решилась бы утверждать, но ей показалось, что дама ей подмигнула. Точно сказать было невозможно из-за толстых стекол ее очков; в этот момент большой тепловоз прогрохотал мимо с ее стороны. Джон крикнул:

— Успела, Пенни?

— Ой, Джон, мне очень жаль, но нет, не… — начала она.

Неожиданно прервав ее, странная дама назвала номер тепловоза.

— А вот и карандаш, милочка. У меня всегда с собой куча карандашей. — И она, запустив руку в бесформенную черную сумку, извлекла из нее с десяток карандашей.

Джон, стоявший у другого окна, удивленно обернулся:

— Вот это да! Спасибо большое. Как это вы так быстро сумели? Вас тоже интересуют тепловозы?

— Вовсе нет, — последовал ответ. — Но у меня просто глаз такой — сразу все замечаю.

Теперь в ее голосе слышались вполне дружелюбные нотки. Она даже улыбнулась им обоим.

Когда поезд выехал за границы Лондона и помчался по пригородам, она попросила Джона снять ей с багажной полки один из чемоданов, после чего достала из сумки шоколадку.

— Вот, поделите пополам, — предложила она.

После такой демонстрации дружелюбия им оставалось одно — быть приветливыми и отвечать на все ее вопросы.

За разговором Джон пытался угадать, кто она и откуда, но неожиданно дама сама помогла ему, обратившись к Пенни:

— Я бы хотела нарисовать тебя, мой дружок. Ты можешь посидеть спокойно несколько минут? Вот так, посмотри в окно.

Пенни вспыхнула. Женщина опять порылась в сумке, достала один из многочисленных карандашей, какой-то старый конверт и быстрыми, точными движениями начала набрасывать портрет.

Джон, пересев на ее сторону, следил, как на обрывке бумаги появляется задорная физиономия Пенни.

— Да вы художница! — восхищенно ахнул он.

Женщина засмеялась.

— Моя фамилия Бэллинджер, — представилась дама. — Рисунок, разумеется, можешь взять себе — пошлешь родителям. И передай им, что я бы хотела написать когда-нибудь твой портрет.

Когда поезд проезжал по Тонбриджу, эта странная мисс Бэллинджер, оторвавшись от газеты, спросила:

— Едете в Гастингс на летние каникулы? Что-то поздновато вы собрались — сентябрь ведь уже.

— Нет, мисс Бэллинджер, мы едем не на каникулы. Для нас это скорее приключение, хотя Джон упорно не хочет этого признавать — считает, наверное, что он слишком взрослый. Понимаете, мы едем в наш новый дом, которого никогда раньше не видели. Все, кому я о нем говорила, твердят, что Рай — это и правда райское местечко. А вы этот городок знаете?

— Знаю ли я Рай? Как же не знать! Да и Уинчелси тоже. У меня домик в Уинчелси, на самом берегу. Так что можете меня навестить. Сколько вы здесь пробудете?

— Мы возвращаемся в школу двадцать второго числа, — сказал Джон. — Но две недели у нас еще есть. Вы случайно не слышали об отеле «Веселый Дельфин»? Он такой небольшой, расположен на Трейдерс-стрит. Вот в нем-то мы и будем жить, но только не как постояльцы. Он принадлежит моей маме, она там уже три недели — приводит дом в порядок.

— Я там когда-то останавливалась, — кивнула мисс Бэллинджер. — Я его прекрасно знаю. И много раз делала зарисовки — со стороны Трейдерс-стрит. Что ж, юноша, если твоей маме нужны будут постояльцы, я с удовольствием приеду. Помнится, не в идеальном порядке его содержали. Когда, ты говоришь, он снова откроется? Не знаешь?..

Джон достал свой бумажник, вынул из него аккуратно сложенное письмо. Пенни посмотрела в окно. Они уже миновали Тонбридж-Уэлс и теперь неслись по живописной равнине Сассекс-Уилд.

Джон снова заговорил:

— Вот у меня тут длинное письмо от мамы. Если хотите, могу прочитать, что она обо всем этом пишет.

— Конечно же, хочу, — кивнула мисс Бэллинджер. — Рай — премилый городок, и я уверена, что «Дельфин» вам тоже понравится.

— Да, маме тоже он очень нравится, — откликнулся Джон. — Она считает, что мы никогда не захотим отсюда уехать, потому что Рай сразу воспринимается как родной дом… Ага, вот. Она еще и об Уинчелси упоминает.

— А что такое «марч», мисс Бэллинджер? — спросил он, перевернув страницу.

— Это такие плоские, ровные участки суши, отвоеванные людьми у моря. Эта полоса тянется от стоящего на холме Рая до песчаных дюн… Я вам расскажу еще, если успеем, но, я смотрю, мы так быстро едем… Точнее это место называется Ромни-Марч, речь идет о его западном крае… Интересно, а что еще пишет ваша мама?

— Вот тот кусочек, что я искал, мисс Бэллинджер. Слушайте:

Джон оторвался от письма.

— Как вы думаете, мама права, мисс Бэллинджер? Звучит все очень заманчиво…

— Разумеется. Интересно было бы взглянуть на эти старинные документы, о которых она упомянула.

Тем временем промелькнула еще одна станция. Длинный поезд мчался, изгибаясь на крутых поворотах, и вскоре вдали они увидели зеленовато-синее море и светлую полоску галечного пляжа. Затем, после двух туннелей и еще одной станции между ними, поезд прибыл в Гастингс. Они едва успели снять свой багаж, Джон потянулся за чемоданами мисс Бэллинджер.

— Не трудитесь, юноша. На то есть носильщики. Всего доброго, мои новые друзья! Нет-нет, вы меня не ждите… Идите, идите. До свидания.

Джон немного удивленно посмотрел на нее. Казалось, ей не терпится от них избавиться.

— Спасибо, что вы нам столько рассказали про Рай, — поспешно проговорила Пенни. — Может, мы с вами еще увидимся.

— Возможно, возможно. До свидания.

— Занятная толстуха, да, Пенни? Что ты о ней думаешь?

— Знаешь, Джон, мне показалось странным, что она старалась поскорее от нас избавиться. Всю дорогу была такая разлюбезная, а тут, похоже, не захотела вместе с нами выходить из вагона… Да ладно, ну ее! Главное, мы здесь, и надеюсь, машина все-таки ждет нас.

Однако Пенни ошибалась. На привокзальной площади, залитой солнечными лучами, стояло три машины, но все — только такси.

— Ну вот, что я тебе говорила? Он уехал! Не дождался нас… Надо было поторопиться. Вечно с тобой…

— Не ворчи, Пенни. Лучше иди и спроси у этих парней, может, кто-то из них Фред Вэссон. А я пойду позвоню по телефону маме, узнаю, выехал он или нет.

— Гениальное решение, — фыркнула она и гордо прошагала к такси, поджидавшим пассажиров.

Она спросила у двух водителей постарше, нет ли среди них Фреда Вэссона, но оба отрицательно покачали головами. Пенни вернулась к Джону, который ждал ее у двери телефонной будки.

Она протиснулась внутрь, втолкнув туда брата, и закрыла дверь. Джон вновь достал мамино письмо — посмотреть номер. Когда миссис Уоррендер взяла трубку, он вдруг почувствовал, что Пенни тычет его в спину и громко шепчет:

— Джон! Джон! Посмотри скорее!

Но в будке было слишком тесно, чтобы повернуться. Из-за шепота Пенни прямо ему в ухо Джон с трудом смог различить голос мамы.

— Молодцы, что догадались позвонить, — говорила она. — Вы сейчас на вокзале в Гастингсе, так? Фред уже едет. Машина долго не заводилась. Он должен быть на месте минут через десять. Как вы оба, в порядке? Очень хочу тебя видеть, Джон. Привет Пенни. До встречи!

Не успел он повесить трубку, как Пенни, открыв дверь, вытащила его наружу.

— Ты видел ее? — выдохнула она. — Скорее, Джон! Я хочу проследить, куда они пойдут.

— Ты это о ком? — недовольно оглядываясь, спросил Джон. — Что за спешка?

— О ком, о ком! О мисс Бэллинджер, конечно, болван! Она только что вышла из этого буфета с каким-то очень странным типом. Вон они, смотри! Садятся в такси.

Джон успел заметить широкую спину их попутчицы, заслонившую собой дверь такси, и рядом какого-то невысокого, щуплого человечка в черной шляпе, который уселся в машину после нее.

— Мне он показался крайне подозрительным, этот ее спутник. На нем была такая зловещая черная шляпа. Да, зловещая, потому что такие носят только самые отъявленные злодеи. Еще у него были очень черные, скошенные к концам брови — ты понимаешь, что я хочу сказать? И очень маленькие, тоже скошенные, черные усики… Знаешь, Джон, кто он такой? По-моему, он член какой-то банды… И он не англичанин. И еще, знаешь, что? Я думаю: если бы он не тащил ее чемоданы, то бы все время махал руками. Вот что это был за тип! — с пафосом закончила она.

— Махал руками, не махал руками — какая разница? — скептически заметил Джон. — А сама-то она как себя при этом вела?

Пенни озадаченно посмотрела на него.

— Это удивительно, но она казалась совсем другой. Я не могу точно объяснить… Ну, ладно, что сказала тетя? И где машина?

— Сейчас будет, — ответил Джон. — Ты пока прислонись к стене. Она такая теплая, приятная.

Они встали, прислонившись к нагретой солнцем стене вокзала. До них доносился характерный вокзальный запах разогретого гудрона и машинного масла и еще слабый запах моря.

— Ты обращала внимание, что приморские города всегда пахнут как-то особенно, правда? — заметил через некоторое время Джон. — Не знаю, как тебе, а мне нравится.

— Мне тоже эти запахи нравятся, — согласилась Пенни. — Смотри, вон подъезжает какая-то зеленая машина, довольно старая. Может, это и есть наша? Слушай, Джон, если это Фред Вэссон, он мне нравится.

Машина описала дугу по площади и остановилась прямо напротив них.

— Не вы ли будете мистер Джонатан и мисс Пенелопа? — спросил, непривычно растягивая слова, водитель и вылез из машины.

У него были ярко-синие глаза, а когда он вежливо приподнял свою старую фетровую шляпу, они заметили, что волосы у него светло-соломенные. Определить его возраст было трудно, потому что его обветренное лицо представляло собой сплошную сеть морщин, разбегающихся в разные стороны при улыбке.

— Вы, видно, уже волновались, — продолжал он. — Я и сам сокрушался, что опаздываю, так ведь эта старая калоша заводиться не хотела. А я не шибко разбираюсь в моторах этих. Но теперь вроде бы все нормально, и я вас вмиг доставлю по назначению.

По дороге Фред показал им руины древнего замка на вершине утеса, потом они медленно вползли в узкие улочки старой рыбацкой деревушки, пристроившейся между двумя холмами, с деревянными тротуарами на уровне крыши машины, отгороженными перилами.

— Прилив, должно быть, раньше добирался до самых домов, — объяснил Фред. — Иногда, бывает, и сейчас, когда дует юго-западный ветер да еще и прилив высокий, нам хлопот хватает.

Даже Пенни притихла, когда они въехали в Уинчелси и Фред медленно покатил по широкой улице, огибающей церковное кладбище и развалины когда-то великолепной церкви.

— Мисс Бэллинджер говорила, что когда-то море доходило до самых стен Уинчелси. Не представляю, как это могло быть, — сказал Джон. — Непохоже, что здесь когда-нибудь был порт. Отсюда моря даже и не видно.

Фред затормозил, выпрыгнул из машины и открыл дверь:

— Мне было велено остановиться здесь и повести вас на смотровую площадку — так сказала миссис Уоррендер.

Пенни сжала руку Джона.

— Джон, ты только посмотри, — восхищенно прошептала она. — Все, как говорила мисс Бэллинджер. Я теперь понимаю, что она имела в виду. И что тетя имела в виду, когда писала, что этот город очаровывает. Такой удивительный городок, покинутый морем… Посмотри, какая там внизу плоская равнина. И повсюду овцы пасутся.

Джон кивнул:

— Да, и теперь вполне можно представить, как море доходило до самого подножья холма. Он обернулся к Фреду: — А что сейчас удерживает море? Ведь оно опять может запросто ворваться туда и все затопить?

— Ясное дело, может, — согласился Фред. — Было однажды такое, но это еще в те времена, когда я мальчишкой бегал. Тогда, говорили, дамбу прорвало.

— Какую дамбу? — заинтересовалась Пенни.

Он указал куда-то вправо:

— Те скалы, что вы видите, называются Клиф-энд, а от них сразу начинаются эти низинные поля — марчи. А чтобы удерживать море, построена дамба — длинная насыпь из гальки. Она начинается от Клиф-энда и идет до самого устья реки ниже Рая.

Джон и Пенни следили за его рукой.

— Вон те домики, и хибарки, и все, что рядом с ними, — продолжал он, — называется Уинчелси-бич. Народу там летом — тьма. И еще строить собираются — за дамбой, конечно.

Потом Фред показал им развалины какого-то приземистого сооружения с круглой центральной частью, одиноко стоящего посреди марча. Это, как он объяснил им, были руины замка Кэмбер. И наконец, он показал им Рай — с домами, прилепившимися к пирамиде скалы, черепичными крышами, сверкающими в лучах заходящего солнца, рекой, которая бежала дальше к морю.

— Теперь, Пенни, ты понимаешь, почему такие городки были важными портами, — сказал Джон. — Когда море доходило до них, они, наверное, стояли, как форты на островах. Интересно бы узнать, до какого места доходила вода?

— А вон там проходит скалистая гряда, — указал рукой Фред. — Начинается от Рая и тянется до Уинчелси. Вдоль ее подножья можно пройти пешком.

— Поехали дальше, — предложила Пенни. — Я хочу поскорее добраться до Рая, посмотреть, как он выглядит, хочу увидеть наш дом.

Они медленно проехали под аркой старинных городских ворот.

— Они называются Стрэнд-гейт — Береговые ворота, — пояснил Фред.

— Ясно, что Береговые, — засмеялась Пенни, — они же выходят на берег.

Узкие улицы, вымощенные булыжником, круто взбирались вверх по склону. Выступающие вторые этажи домов опасно нависали над тротуарами. Ни Джон, ни Пенни никогда прежде не видели ничего подобного. Фред сосредоточился на дороге и даже не пытался отвечать на их вопросы, вертя руль то вправо, то влево. Почти торжественно он выехал на улицу, ведущую к великолепной церкви, как бы венчающей Рай, ту самую, которую они видели со смотровой площадки в Уинчелси.

Пробормотав «вот мы почти и дома», он еще пару раз резко повернул и вдруг затормозил на довольно широкой, вымощенной булыжниками улице. Кое-где между ними зеленела трава.

— Может, хотите дойти до дома пешком, так вам будет интереснее? — улыбнулся Фред. — Вот он, перед вами — нежится на солнышке. — И он указал рукой куда-то в конец улицы.

На центральных шумных улицах городка бурлила жизнь, здесь же царило сонное спокойствие, как будто Джон и Пенни попали в другой, странный мир. Дома, стоящие почти вплотную, были все разными: маленькие белые домики с черными дверями перемежались с вполне солидными строениями, фасады которых пересекали крест-накрест темные балки.

— Посмотри, Джон, — прошептала Пенни, — по-моему, это он… Да, я уверена, это «Дельфин».

Джон снисходительно улыбнулся.

— Тебе не кажется, Пенни, что эта улица очень похожа на ту, в Уинчелси? Она как будто обрывается в конце. И раз мы сейчас на вершине холма, я думаю, там тоже должен быть обрыв. И, наверное, оттуда мы сможем увидеть марчи и море.

— Нет, ты лучше посмотри на этого хитрющего дельфина на вывеске, — прервала его Пенни. — Обрати внимание, какой у него взгляд. Неудивительно, что его назвали «веселым».

Когда они разглядывали вывеску отеля, из дверей вышла обрадованная миссис Уоррендер. Высвободившись из объятий Пенни и быстро обняв Джона, она подхватила их под руки и провела на несколько шагов вперед, туда, где улица заканчивалась, упираясь в невысокую старую стену.

— Сначала взгляните на это, — сказала она, — а потом можете исследовать «Дельфин». По дороге Фред рассказал вам что-нибудь о Рае и Уинчелси? Он не слишком разговорчив, но прекрасный человек и очень мне помогает. Я думаю, он вам понравится. Ну, смотрите! Мы на самом краю обрыва. Из окна Джона — как я вам об этом писала — видно море. За рекой, к востоку тянется Ромни-Марч, а направо стоит на своем холме Уинчелси.

Пенни наклонилась над стеной и сорвала несколько мелких ярко-розовых цветочков, грозди которых покачивались среди нежных кружевных листьев.

— Это тамариск, — объяснила миссис Уоррендер. — Мне кажется, он встречается только на побережье. Прелестные цветочки.

— Здесь есть проход вниз, — заметил Джон, указывая на пологие ступени, ведущие вниз вдоль домов справа.

— Это называется Проход Торговцев — в честь свободных торговцев, или, думаю, точнее — контрабандистов. Этим путем можно быстро спуститься к шоссе или к реке, но зато подниматься обратно — занятие не из легких… А теперь пойдемте в дом, и до чая вы успеете посмотреть свои комнаты и обследовать остальные.

С залитой солнцем улицы они шагнули в тень арки. Слева располагалась дверь с надписью: «Только комнаты отеля», а напротив нее — другая, свежевыкрашенная белой краской дверь с табличкой «Частные помещения».

— Мы живем здесь, — сказала миссис Уоррендер, толкнув вторую дверь. — Но не все наши комнаты на этой стороне, потому что обе части здания соединены вот этим переходом у нас над головой. Вы всегда должны пользоваться этой дверью, чтобы не мешаться под ногами у постояльцев. Мы открываем отель в понедельник, но мне очень хотелось, чтобы вы приехали раньше. Сейчас уже практически все готово — благодаря Фреду и, пожалуй, мистеру Грэндону.

— Кто такой мистер Грэндон? — спросил Джон, когда они вошли в маленькую темную прихожую.

— О, это управляющий. Я о нем вам потом расскажу. Сейчас его нет… Пойдемте, посмотрите ваши комнаты.

Пенни вскоре потеряла счет коридорам, через которые они проходили, и лестницам, по которым они поднимались и спускались, прежде чем дошли до комнаты Джона. В своей оценке он был краток:

— Спасибо, мамочка, она замечательная!

Но все поняли, как он обрадован.

Окно, выполненное в виде эркера, как попыталась в своем письме объяснить миссис Уоррендер, позволяло в одну сторону смотреть вдоль улицы, а в другую — видеть за краем обрыва устье реки, впадающей в море, и покрытые травой низинные луга.

— Если ты не против, мама, я думаю сделать здесь небольшую перестановку: поставлю кровать прямо у окна, — сказал он. — По-моему, это будет здорово — вечером поднимаешь голову от подушки и видишь, как вспыхивает маяк.

— Можешь устроить все так, как тебе больше нравится, — согласилась мама. — Я не сомневалась, что у тебя появятся свои собственные идеи… А теперь пойдемте, посмотрим кроличью норку Пенни.

Втроем они прошли еще по одному узкому коридору и поднялись по одной короткой и узкой лестнице.

— Сейчас мы в другой части дома. Я была настолько уверена, Пенни, что тебе понравится эта комнатка, что просто не могла не приберечь ее для тебя. Вот мы и пришли! Береги голову, Джон, дверь низкая.

Пенни восхищенно ахнула. Комната, конечно, была небольшой, но очень уютной и веселой. Стены, обитые ярким мебельным ситцем, на подоконнике у развевающихся от ветра занавесок и на туалетном столике с изящными украшениями — цветы. А на покрывале рядом с подушкой — грустный и слегка облезлый белый медвежонок, которого еще так недавно Пенни каждый вечер укладывала с собой спать. Вдруг ее глаза наполнились слезами, и она не нашлась что сказать. Они так добры к ней! Только они — тетя и Джон — понимают, как одиноко себя чувствуешь, когда твои родители так далеко, что временами, несмотря на редкие встречи и письма, начинает казаться, что они и вовсе нереальны.

На мгновение Пенни почувствовала себя гораздо старше своего возраста. Оттолкнув Джона, стоявшего у нее на дороге, она подошла к окну и высунула голову наружу, чтобы они не заметили ее состояния. Через несколько секунд, когда туман в ее глазах рассеялся, она обнаружила, что смотрит вниз на маленький, отгороженный стеной садик. По другую сторону стены шли пологие ступени Прохода Торговцев. Снизу садик, расположенный на склоне холма, ограничивала стена соседнего дома, а справа шла другая стена, за которой, как она правильно догадалась, был двор с большим гаражом.

— Какой симпатичный садик, — сказала она, чувствуя руку миссис Уоррендер на своем плече. — Только вот цветов маловато, да?

— Там были розы, и часть из них сейчас украшает твою комнату. А вон там, у стены, — левкои.

— А что это за дерево, тетя, которое растет прямо сквозь стену? Наверное, когда ее строили, оно было уже большим и тогдашние хозяева его пожалели, оставили, но им пришлось выстроить стену вокруг него.

Джон выглянул из-за ее плеча.

— Я такие раньше видел, — сказал он. — Это ракита, что-то вроде ивы.

— После чая можете подняться наверх и распаковать вещи. Ваш багаж прибыл в целости и сохранности, и вам предстоит потрудиться, чтобы привести все в порядок. Сейчас попьем чаю в большой гостиной — интересно, как она вам понравится, — а заодно посмотрите, что собой представляет часть дома, отведенная под отель.

Они вновь спустились вниз, и Фред, очень нарядный в своей темно-зеленой униформе, принес им чай с тостами и печеньем. Они уселись перед камином. Он горел ровным тихим пламенем, распространяя легкий приятный запах.

— Мы его никогда не гасим, — улыбнулся Фред, перехватив удивленный взгляд Пенни. — Зимой разводим пламя до самой трубы, а сейчас просто чуть поддерживаем дубовыми дровами.

Большие кресла были мягки и удобны, а Пенни так устала после поездки и связанных с ней волнений. Она слушала, как Джон что-то рассказывает маме о прошедшем семестре, но вдруг услышала свое имя.

— Пенни, милая, — сказала миссис Уоррендер, — я говорила Джону, что у меня для вас есть еще сюрприз, но это завтра. И еще мне может понадобиться ваша помощь — чтобы успеть все подготовить к понедельнику. Кстати, в связи с этим я вспомнила о мистере Грэндоне. Во-первых, вы должны помнить, что он мой управляющий и фактически ведет все дела отеля за меня. Вы должны быть с ним вежливы — и чтобы никаких этих ваших шуточек и розыгрышей, Пенни! Да вам и нет нужды много с ним общаться. Просто помните, что он здесь на работе и что наша часть дома не имеет к нему никакого отношения.

— Мама, он тебе что — не нравится? — спросил Джон. — По твоему тону можно понять, что не слишком. Почему ты нас предупреждаешь, чтобы мы были с ним поаккуратнее?

Миссис Уоррендер рассмеялась.

— Сама не знаю. Наверное, действительно он мне не очень нравится, и тем не менее он отличный работник. Как мне кажется, он не англичанин. Но наш старый дядюшка Чарльз, должно быть, очень его ценил, потому что оставил ему для меня письмо, в котором настоятельно его рекомендовал. Так что — нравится он нам или не нравится, а без него не обойтись. Понимаете, управлять таким отелем — дело нешуточное. А когда появятся первые постояльцы, нам придется всем засучить рукава.

Джон встал, потянулся:

— А что мы будем делать со всеми этими бумагами, мама? С теми, что оставил твой дядя Чарльз? Ты сказала, я могу их посмотреть.

— Ах, ну да, конечно! Но лучше мы посмотрим их завтра — это будет часть моего сюрприза.

Итак, Джон пошел наверх разбирать и расставлять по полкам свои книги и делать перестановку в комнате, а Пенни, которая подобные дела всегда по возможности оттягивала, вновь вышла на улицу.

За ужином Пенни, казалось, вновь обрела свою обычную энергичность и жизнерадостность, однако согласилась отправиться спать по первому же слову тети.

Заснула она почти мгновенно, но среди ночи по какой-то непонятной причине проснулась. Включив ночник на тумбочке рядом с кроватью, она увидела, что проспала всего два часа. Она удивленно села в кровати. В доме было тихо: ни скрипа половиц, ни дуновения ветра. И только напрягая слух, она смогла уловить доносившееся через окно чуть слышное сонное бормотание моря. И тут она вспомнила! Среди всех этих сегодняшних волнений и суеты она совсем забыла про свой дневник. Из-за этого дневника Пенни нередко приходилось мириться с насмешками и дома, и в школе, но ежедневные записи стали для нее не только одним из немногих непреложных правил, но и потребностью.

Она вспомнила, что не решилась отправить дневник багажом, а положила его в свой рюкзак, где находились их дорожные припасы. Но куда же она его дела? Ну да, конечно, он остался в гостиной! Она сбросила его с плеч на пол за креслом. Вылезать из кровати очень не хотелось, но пришлось идти за дневником, потому что она понимала, что все равно не заснет, пока не запишет что-нибудь об этом замечательном дне, полном радостных волнений.

Она не смогла найти выключатель на стене в коридоре и жалела, что не захватила с собой фонарик. Было так тихо, что отель казался пустым. Пенни подумала о том, как она будет искать дорогу обратно, и почувствовала, как ее сердце гулко заколотилось. Потом ее начали мучить сомнения — в том ли направлении она идет. Она вернулась к своей лестнице, во всяком случае, полагала, что это ее лестница. И только решила, что придется оставить поиски дневника до утра, как вдруг услышала где-то внизу странный звук.

Сердце ее забилось быстро-быстро, и ладони стали влажными. Звук повторился. Это было похоже на тихое шипение или жужжание. Что это или кто это может быть? Какая я глупая! Это же телефон, вдруг поняла она. Кто-то набирает номер. В тот же момент она заметила слабый отблеск отраженного света в конце коридора. Она осторожно двинулась вперед, ощупывая руками стену, свернула влево, чуть не споткнулась о низкую приступку и оказалась на лестничной площадке перед уходящими вниз ступеньками другой лестницы, ведущей в большую гостиную.

В дальнем углу, возле затененной лампы, она увидела фигуру незнакомого мужчины. Он стоял к ней спиной с телефонной трубкой в руке.

Прикрывая ладонью рот, он тихо заговорил, но ему пришлось повысить голос. Бесшумно спустившись на три ступеньки, Пенни услышала:

— Да-да, дети приехали, но это неважно… Это абсолютно ничего не меняет… Да, я обязательно найду бумаги и, если не смогу привезти их к вам, то сниму копию с тех, где могут быть подсказки… Встречаемся в воскресенье… Да, на старой мельнице, в шесть. Если смогу, захвачу бумаги с собой…

Пенни перенесла тяжесть тела на другую ногу — ступенька скрипнула. Мужчина резко обернулся. Пенни в удивлении поднесла руку ко рту — она узнала его.

Это был человек с черными усиками, которого она видела с мисс Бэллинджер на вокзале в Гастингсе.

Проснувшись, Пенни стряхнула с себя остатки тяжелого сна и услышала какое-то странное бульканье за окном. Она поняла, что идет дождь — льет как из ведра — и это булькают и урчат переполненные канавы и водосточные трубы. Занавески были раздвинуты и, не отрывая головы от подушки, она смогла увидеть тоскливое серое небо. Через открытое окно крупные капли падали на угол ее туалетного столика.

Вскочив с кровати, она закрыла окно. На часах было только половина седьмого. Она вернулась в постель и опять зарылась в одеяло, намереваясь вздремнуть еще часок, а то и два. Но сон не шел. Закинув руки за голову и сдвинув брови, она уставилась в потолок, вспоминая свое ночное приключение.

Она припомнила, что говорил по телефону этот человек, — все, до единого слова. Наверное, это был мистер Грэндон, управляющий отеля. И он же — знакомый мисс Бэллинджер. Он договаривался встретиться с кем-то в шесть и был уверен, что найдет какие-то бумаги. И еще он сказал кому-то, столь же таинственному, что «дети» — то есть она и Джон — приехали.

Она потянулась, пошевелила большими пальцами ног. Джон рассвирепеет, когда она ему расскажет и он поймет, какой случай упустил! Можно рассказать ему за завтраком. Хотя, если уж на то пошло, почему бы не рассказать прямо сейчас? Она натянула на себя свитер и джинсы, тихонько вышла в коридор и спустилась по лестнице. Теперь света было достаточно, чтобы видеть, куда идешь. Но, хотя Пенни помнила путь по большой лестнице до гостиной отеля, она поняла, что не представляет, как ей найти комнату Джона или гостиную тети. Она попробовала спуститься еще по каким-то лестницам, но каждый раз упиралась в глухие закрытые двери. Почему-то у нее не хватало смелости попытаться открыть их и заглянуть в комнаты, которые предположительно были пусты — но как знать?

Пока она соображала, как ей лучше поступить, снизу послышалось чье-то негромкое насвистывание. Она подбежала к началу лестницы и посмотрела вниз, в большую гостиную. Фред Вэссон, в зеленом байковом переднике, включал в розетку мощный пылесос. Она тихо окликнула его:

— Доброе утро, мистер Вэссон. Как вы поживаете?

— Доброе утро, мисс, — удивленно обернулся он. — Раненько вы встали в такое дождливое утро. Может, на новом месте плохо спалось?

Она присела на краешек большого кресла, болтая ногами. И пока Фред рассказывал ей, что вывеску «Веселого Дельфина» только совсем недавно нарисовал местный художник, который живет в конце этой же улицы, она ломала голову, как бы ей разбудить Джона. И наконец, ей пришла блестящая мысль.

— Мистер Вэссон, вы не могли бы одолжить мне на время плащ? Любой, хоть старый — все равно. Понимаете, свои вещи я еще не распаковала, а мне нужно ненадолго выйти на улицу.

— Да ведь ливень-то какой, мисс! И рано еще. В такую погоду вы все равно ничего не увидите.

— Пожалуйста, любой старый плащ, мистер Вэссон, чтобы мне не бежать опять наверх. А дождь я люблю.

Он с сомнением посмотрел на ее летние туфли, но все же пошел к шкафу под лестницей.

— Кто-то из постояльцев, должно быть, оставил невесть когда, — сказал он, извлекая на свет весьма потертый плащ. — Великоват вам будет, но хоть не промокнете.

Он открыл перед ней дверь.

Пенни немного постояла под прикрытием арки, глядя на дождевые струи, потом выбежала на улицу. Окно Джона располагалось прямо над ней, и, как она и рассчитывала, узкая створка, выходящая на море, была открыта. Она огляделась, ища, чем бы кинуть в окно, но повсюду вода потоками стекала к канавам, оставляя большие лужи на булыжной мостовой, и нигде не было видно ни камушка, ни горсти гравия.

Разочарованная, она побрела к стене и посмотрела вниз на реку. Косые струи дождя яростно хлестали по лужам, заслоняя и море, и стоящий на холме Уинчелси. Тут она заметила несколько сорняков, растущих у дома. Набрав полную горсть мокрой земли, она на цыпочках (хотя в этом не было никакой необходимости) подкралась к открытому окну, потом быстро оглядела улицу — никого поблизости не было.

Высунув кончик языка, как она всегда делала, если очень старалась, Пенни размахнулась и швырнула комком в окно. Пока мокрая земля летела по воздуху, она не без злорадства вспомнила слова Джона, что он хочет переставить кровать под окно.

Довольно долго все было тихо, потом послышался какой-то шлепок, за ним сдавленный вскрик и опять тишина. Пенни, не в состоянии больше мучиться неизвестностью, хихикнула. После этого в окне появилось лицо Джона.

Тут уж хихиканье Пенни перешло в смех. Близоруко щурясь, Джон пытался нацепить на нос очки. Одна щека его была в грязи, муть струйкой стекала ему в рот. Он вытер грязь рукавом пижамы. Когда наконец его очки оказались на месте, он, захлебываясь, проговорил:

— Ах, значит, это ты? Ну, конечно, кому еще придет такое в голову! Я бы мог догадаться, если бы у меня было время подумать. Ты чего там торчишь, шла бы лучше в дом. Не видишь — дождь идет? Чего доброго, схватишь насморк и испортишь нам все каникулы.

— Что ты раскричался, болван, — прошипела она. — Одевайся скорее и спускайся вниз. У меня новость — срочная и очень важная! Я не знала, где твоя комната, поэтому пришлось так поступить. Скорее вставай, Джон! Это очень срочно, правда.

— Да ладно… Лучше отправляйся в свою комнату и лезь в постель. Слишком сыро, темно, да и рано, чтобы вставать. Я хочу еще поспать. И не приставай больше, Пенни.

— Пожалуйста, Джон, — упрашивала она. — Я серьезно говорю, это важно. У меня ночью было такое приключение! Я хочу, чтобы ты узнал. Давай, шевелись. И учти, нам надо встретиться тайно, Джон! Ты меня слышишь? Вставай сейчас же! И, когда будешь готов, открой свою дверь и оставь ее так. И слушай мои шаги. Я никого и ничего не могу найти в этом доме. Все двери почему-то всегда закрыты. Джон, сделай, как я сказала, пожалуйста!

И, сама того не замечая, она наклонила голову набок и улыбнулась ему такой подкупающей улыбкой, что он кивнул и закрыл окно.

Она не спеша вернулась во двор и тут увидела, как Фред исчез в узкой двери, расположенной рядом со входом отеля. Последовав за ним, Пенни оказалась в маленькой комнатке с длинным столом под окном.

— Вы тут живете, мистер Вэссон? — спросила она, сбрасывая промокший плащ.

— Это что-то вроде моей мастерской, — ответил он со своей обычной дружелюбной улыбкой. — Я здесь иногда работаю — дел разных хватает! Далеко ходили, мисс? Надеюсь, не слишком промокли.

Пенни только покачала головой, не удовлетворив его любопытства.

Она выскользнула из комнаты и вошла в отель. Поблизости никого не было. Решив, что Джон, должно быть, к этому времени успел умыться, она прошла через гостиную и начала подниматься по лестнице с полированными ступенями.

На середине лестницы она обернулась и посмотрела вниз. Ее намокшие туфли оставили грязные следы на полу, возможно, только что натертом Фредом. Лучше их снять и пойти в носках! Она со вздохом села на ступеньку и только успела снять одну туфлю, как сверху раздался вкрадчивый голос:

— Доброе утро, юная леди! Полагаю, вы мисс Пенни? Можно подумать, что с тех пор, как приехали, вы все свое время проводите на лестнице… Очень удивительно, мисс Пенни! Очень странно!

От неожиданности Пенни вскочила, растерянно оглядываясь. Выпавшая из рук туфля громко протарахтела по ступенькам вниз.

— Ой! Доброе утро… — пролепетала она. — У меня туфли немного промокли… я тут наследила… Как вы поживаете? Откуда вы узнали, как меня зовут?

Разумеется, это был тот самый приятель мисс Бэллинджер, который прошлой ночью говорил по телефону. Пенни почти не сомневалась, что перед ней мистер Грэндон, но все же хотела убедиться в этом до того, как встретится с Джоном. И, стоя на середине лестницы, в одной туфле, с поблескивающими от дождя волосами и быстро бьющимся сердцем, она спросила:

— А вы кто, простите?

В ответ он улыбнулся. Это была довольно скользкая улыбочка под тонкой линией черных усиков.

— Моя фамилия Грэндон, рад с вами познакомиться… Надеюсь, мы станем друзьями, — добавил он с легким кивком.

Значит, она с самого начала была права: есть какая-то связь между мистером Грэндоном и мисс Бэллинджер. Почти овладев собой, она снова побежала наверх по лестнице в одной туфле, забыв подобрать вторую.

— Почему бы и нет? — проходя мимо него, сказала она и улыбнулась своей неподражаемой улыбкой.

— Мисс Пенни, — негромко окликнул он ее. — Мисс Пенни, надеюсь, я не потревожил вас, когда говорил по телефону прошлой ночью?

Вопрос застал ее врасплох. Она растерялась, но всего лишь на мгновение.

— Не понимаю, о чем это вы, — произнесла она уже в следующую секунду и побежала по извилистому коридору.

Свернув за первый же угол, она встала, прислонившись к стене. Где она? Этот дом — совершенно абсурдное сооружение! Тут она услышала приглушенное немузыкальное мычание, источником которого, без сомнения, был Джон. По-прежнему в одной туфле она тихонько пошла по коридору на голос и, свернув за угол, увидела взлохмаченную голову своего кузена, высунувшуюся в открытую дверь.

— Ага, пришла, — сказал он. — Ты что, чокнулась? Или бродишь во сне? Ты почему в одной туфле?

Не отвечая, она втолкнула его в комнату и закрыла дверь. Причем не захлопнула с размаху, как обычно, а закрыла тихо и аккуратно. Потом, привалившись к ней спиной, огляделась по сторонам.

— Слушай, Джон, ты уж извини, что я в тебя землей пульнула. Но у тебя правда был такой смешной вид! Знаешь, вообще-то я кидаю не очень метко, а тут с первого раза попала.

Джону это смешным не показалось. С сердитым видом он пошел к раковине и выдавил пасту на зубную щетку.

Оказалось, что объяснить ему ситуацию труднее, чем она предполагала. Пенни сделала еще одну попытку.

— Давай, Пенни, не тяни. Если у тебя действительно есть что рассказать, выкладывай! — буркнул он.

И она рассказала ему все. Он слушал нетерпеливо. Несколько раз пытался прервать ее, но она отмахивалась.

— Дай мне закончить. Мы должны действовать вместе, поэтому-то я и хотела предупредить тебя перед завтраком… И вот, стою я на ступеньках, Джон, ну совершенно окаменев от страха… а он кому-то рассказывает, что мы приехали…

— То есть как это? Что значит — «мы приехали»?

— Ну, я же говорю! Не мешай, дай досказать до конца. — И она постаралась сделать все, чтобы заставить его слушать.

— …И все это так невероятно таинственно и пугающе, Джон, — заключила она. — Ты помнишь, что нам вчера сказала твоя мама? Что он ей не очень нравится. И теперь мы точно узнали: он как-то связан с этой ненормальной мисс Бэллинджер.

— Нет, Пенни, точно мы этого не знаем. Мы не можем это утверждать.

— Но как же не знаем? Он же приехал на вокзал встречать ее! И разве она не старалась от нас избавиться в вагоне, чтобы мы не видели их вместе?

Джон кивнул:

— Я думаю, это потому, что мы имеем отношение к «Дельфину». Она поняла, что мы вскоре познакомимся с ее приятелем… Хотя что из этого? Нет, я ничего не понимаю.

— Я тоже — пока. Но это как раз то, что нам нужно выяснить? Задачка не из легких. Но как здорово, Джон, что приключения начались еще до того, как мы сюда приехали!

Внизу, в гостиной, Фред Вэссон был занят полировкой бронзы. Когда Джон ответил на его «Доброе утро!», Пенни сказала:

— Вам здесь случайно не попадалась одна туфля, мистер Вэссон? Она только что упала с лестницы, и я не смогла сразу же сходить за ней… Очень торопилась, — беспомощно развела она руками, увидев изумленное лицо Фреда.

— Одна туфля? — пробормотал он.

— Ну да, вот такая. Только на другую ногу, конечно. — И она поочередно вытянула обутую и босую ногу, чтобы он смог убедиться.

Фред медленно покачал головой.

— Нет, мисс, — с достоинством проговорил он. — Нет, мисс. Туфлю я не видел, хотя протер весь пол, как вы и сами знаете. Вы говорите, мисс, она упала после того, как вы прошли?

Джон улыбнулся, Пенни вспыхнула и рассеянно заглянула под несколько стульев. Тут дверь открылась, и в гостиную вошла миссис Уоррендер в сопровождении своего управляющего. В руках у мистера Грэндона была туфля Пенни. Нес он ее примерно так, как, должно быть, королевский глашатай нес хрустальный башмачок Золушки.

— А я уже собрался послать горничную к вам в комнату с этой туфлей, мисс Пенни, — приторно улыбнулся он. — Разумеется, вы оставили ее на половичке, когда вошли в дом после прогулки. Позвольте!

И, прежде чем она успела разобраться в том, что происходит, он уже стоял перед ней на одном колене, надевая на нее туфлю. Она невнятно пробормотала какие-то слова благодарности и пошла вслед за тетей и Джоном через двор в их гостиную.

За завтраком Пенни вела себя очень тихо в надежде, что никто не вспомнит больше об этом эпизоде с туфлей. Но она просчиталась.

— Не знаю, что ты затевала, моя милая, — сказала ей тетя, передавая чашку кофе, — но, по-моему, делать этого не стоило. Мистер Грэндон явился ко мне с твоей туфлей в руке — во всяком случае, он почему-то сразу решил, что это твоя туфля, — и сказал, что хотел бы познакомиться с вами обоими. Меня несколько удивило, что у него твоя туфля, но мне ничего не оставалось, кроме как сказать ему, что это очень на тебя похоже!

Пенни покраснела, поспешно отхлебнула кофе, но, прежде чем успела ответить, Джон, спасая ее, сказал:

— Мама, ты что, Пенни не знаешь? Мы с ней слегка повздорили, и она случайно уронила туфлю. А этот твой мистер Грэндон всегда такой любезный? Чем нам сегодня заняться? Может быть, помочь тебе в доме? А то на улице так сыро. И потом, мы еще не очень здесь ориентируемся.

Миссис Уоррендер бросила на Пенни быстрый взгляд и улыбнулась. Она, несомненно, принадлежала к разряду «понимающих» взрослых.

Когда, наконец, завтрак закончился, миссис Уоррендер сказала:

— Перед вашим приездом я подумала, что, когда все комнаты в отеле будут заняты — а мы, конечно же, надеемся, что так оно и будет все лето, а затем в такие праздники, как Рождество и Пасха, — для вас места будет маловато. Есть мы всегда будем в моей гостиной, но для игр и занятий она не очень подходит — я не смогу никогда примириться с удивительной способностью Пенни устраивать беспорядок. Использовать же ваши спальни для чего-то другого, кроме сна, тоже нельзя — размер не тот. Думаю, вам нужно иметь специальную игровую комнату. Так вот, вам повезло — я нашла такую. Пойдемте, я покажу ее. Посмотрим, как она вам понравится.

И все вместе снова пошли наверх.

— Скоро вы научитесь здесь ориентироваться, — сказала мама. — Запомните, комната Джона по коридору на стороне отеля, но этот же коридор проходит дальше на нашу сторону. Здесь первая лестница вниз ведет в кухню, а вот эта — наверх, в комнаты служащих отеля. Вот эта, комната поменьше, ведет в другие помещения отеля и в ванную комнату… Ну а это — переход. Ступеньки справа ведут наверх в мою комнату, а вниз — к мистеру Грэндону. А здесь, налево — личная лестница Пенни. Да-да, опять поднимаемся вверх.

— Нет, я не хочу, чтобы Джон критиковал мою комнату, — запротестовала Пенни. — Ему там нечего делать. Хотя сейчас там вроде прибрано.

— Я вовсе не собиралась демонстрировать ему твою комнату.

— Но ведь эта лестница больше никуда не ведет, да, тетя? Разве там, наверху, еще что-то есть?

— Пойдемте — сами увидите. Проходите вперед. А теперь откроем пошире твою дверь, Пенни, чтобы было светлее… Ну, теперь видите? Что перед вами?

Дверь спальни Пенни находилась справа от маленькой лестничной площадки, стены которой были аккуратно облицованы темными дубовыми панелями. Когда дверь открыли, Пенни смогла убедиться, что перед ней — пустота, ничего, кроме этих самых панелей. Она обратила к тете озадаченное лицо.

— Но это все та же деревянная стена! Ничего другого я не вижу.

— Ну-ка, дай, я взгляну, — вмешался Джон. — Есть предположение: это потайная дверь или сдвигающаяся панель… Пенни, смотри. Вон там, справа — разве это не дырка в стене? Да вот же, прямо у тебя под рукой!

— Ты почти угадал, Джон, — сказала миссис Уоррендер. — Правда, это не потайная дверь и не сдвигающаяся панель… Не знаю, зачем она вообще здесь, но ее невозможно разглядеть, пока не открыта другая дверь. Сунь палец в эту дырочку, Пенни. Чувствуешь деревянную задвижку? Нажми на нее вверх и толкни дверь внутрь. Вот, пожалуйста, вы уже на полпути к сюрпризу.

Пенни пискнула от волнения: от ее легкого прикосновения дверь открылась, и за ней продолжались узкие ступеньки вверх.

— А теперь, Джон, возьми вот этот ключ и иди вперед вместе с Пенни, — сказала мама. — Откройте им то, что найдете наверху!

Лестница была очень узкой и крутой. Резко свернув, она вывела их на еще меньшую лестничную площадку перед узкой арочной дверью на массивных кованых петлях с большим железным замком — такие встречаются в подвалах старинных церквей.

— Пропусти меня вперед, — сказал Джон. — Я не могу открывать, когда ты торчишь на дороге!

Пенни была так взволнована, что безропотно посторонилась. Джон двумя руками вставил ключ в скважину и повернул его. Вопреки ожиданиям замок открылся довольно легко. Джон взялся за большую железную ручку, потянул ее на себя — тяжелая дверь бесшумно отворилась. Шагнув назад, чтобы она не ударила его, он наступил на ногу Пенни.

— Берегите головы, дверь очень низкая, — успела предупредить миссис Уоррендер.

Джон и Пенни вошли внутрь. Вошли и замолчали. Они оказались в узкой комнате под самой крышей. Стены, как и на лестнице, были обшиты дубовыми панелями, пол из неровных половиц ничем не был покрыт. Справа, где пересеченный балками потолок резко скашивался вниз, светлели три узких и длинных — до пола — окна из толстого зеленоватого стекла. Как обнаружила Пенни, чтобы посмотреть в них, приходилось вставать на колени. Напротив двери располагался старый кирпичный камин с чугунными собаками на черной от копоти плите очага.

— Ну, что скажете о своем новом пристанище? — с улыбкой спросила миссис Уоррендер от двери.

Подбежав, Пенни обхватила ее руками:

— Ты хочешь сказать, тетя, что эта комната наша? Совсем-совсем наша, и мы можем делать здесь, что захотим?

— Именно так! Мебели здесь, как видите, немного, но вам это и ни к чему. Вот этот великолепный стол, судя по всему, был здесь и изготовлен, потому что втащить его сюда в готовом виде просто немыслимо. Можете пользоваться и этими тремя стульями. А в шкафах, Джон, полно места, чтобы ты мог устроить книжные полки и разместить часть твоей библиотеки. Только будь осторожнее, не испорти облицовку стен…

— На мой взгляд, — продолжала миссис Уоррендер, — в этой комнате есть нечто странное, и я даже сама не могу понять, что именно. Непонятно, почему такая отличная комната была устроена так высоко, под самой крышей. Этот камин по-настоящему старинный, и видно, что им много пользовались. Я, как только нашла эту комнату, подумала: зачем вообще нужно было кому-то использовать ее для жилья?

— Может, это было чье-то тайное убежище? — предположил Джон.

— Потайная комната! — загорелись глаза у Пенни.

Миссис Уоррендер стерла пыль со стола и присела за него.

— Нет, пожалуй, особой тайны из нее не делали. Я хочу сказать, что эту дверку напротив комнаты Пенни мог бы найти каждый. Она вовсе не спрятана… Нет, я думаю, с этой комнатой все не так просто. Здесь надо разобраться — и это одна из причин, почему я решила отдать ее вам. Да, это ваша комната, можете делать в ней что угодно. Можете, если хотите, зажигать камин, и если вы собираетесь бывать здесь вечером, то прямо сейчас сходите в город, купите керосиновую лампу и повесьте ее на балку. Или лучше спросите у Фреда, может, у него завалялась где-нибудь такая. Обычно Фред находит всякую всячину. Но вы должны сами приносить уголь и керосин. И обещайте мне, что будете сами ее убирать, потому что я сказала мистеру Грэндону, что никто из прислуги отеля не должен ходить дальше лестничной площадки Пенни. У вас есть ключ, и, насколько мне известно, он единственный, так что я не смогу больше сюда приходить — разве что вы сами меня пригласите.

— Мы обязательно тебя пригласим, тетя, — пообещала Пенни. — Но только тебя и больше никого… По-моему, это самый лучший сюрприз в моей жизни. А ты что скажешь, Джон?

Но Джон, хотя и был взволнован не меньше Пенни, вдруг заметил в углу у камина большой черный жестяной ящик.

— А что это за ящик, мама? Ты его здесь видела?

— Разумеется. Я чуть не забыла сказать вам о нем. Джон, ты не можешь поставить его на стол? Пенни, помоги ему. Молодцы!

Порывшись в сумочке, она извлекла на свет еще один ключ, поменьше. Дети в ожидании стояли рядом.

— Вот ключ от ящика, Джон, береги его. Там полно всяких бумаг, книг и разных вещей, которые для нас оставил вместе с домом дорогой дядюшка Чарльз. По словам адвоката мистера Хардинга, дядя полагал, что ты, Джон, возможно, захочешь разобрать все эти бумаги. Ты что гримасничаешь, Пенни? Неужто зуб болит?

Несчастная Пенни, старавшаяся при упоминании о бумагах привлечь к себе внимание Джона многозначительными подмигиваниями, попыталась свести все к шутке.

— Нет, тетя, не волнуйся, это обыкновенный нервный тик.

— Да… Здесь все в один голос утверждают, будто в старые времена «Дельфин» облюбовали для себя контрабандисты. Думаю, благодаря его удобному расположению — из него был короткий путь к реке по ступеням в конце улицы.

Миссис Уоррендер сделала паузу и задумчиво посмотрела на свои руки.

— Я хочу открыть вам один секрет, и он должен остаться нашим секретом, хотя, откровенно говоря, я сомневаюсь, что за этим действительно что-то есть! Мистер Хардинг, довольно старомодный, но очень милый старичок, рассказал мне, запинаясь и заикаясь, что, насколько он помнит, в городе ходили слухи, будто в «Веселом Дельфине» или где-то поблизости от него были спрятаны сокровища контрабандистов… Не делай такое серьезное лицо, Пенни! Я уверена, что это всего лишь болтовня. Но, так или иначе, дядя Чарльз, видимо, знал об этих слухах, и, как намекнул мистер Хардинг, он и купил «Дельфина» не без того, что надеялся найти эти сокровища. Но — увы! — так и не нашел. Она встала из-за стола, подошла к двери, устремив взгляд куда-то в пространство поверх их голов, и закончила совсем неожиданно: — А вдруг вы действительно найдете какие-то сокровища… Желаю удачи! — С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

После того как миссис Уоррендер оставила детей в их новой комнате, ни у Джона, ни у Пенни не возникло желания обмениваться впечатлениями. Джон стоял у стола, вертя в пальцах ключ и поглядывая время от времени на большой черный ящик. Он вдруг почувствовал себя гораздо старше. Похоже, маме действительно нужны эти сокровища… Вероятно, до сих пор он не слишком задумывался над финансовыми проблемами семьи. И он сам, и Пенни воспринимали переезд в «Веселый Дельфин» всего лишь как забавное приключение. Но вряд ли для его мамы было очень просто принять решение оставить их прежний дом и переехать сюда, в незнакомый город, где у нее нет ни друзей, ни родственников, чтобы взяться за управление отелем. Мама говорила ему, что этого никогда бы не произошло, если бы отец не погиб.

Джон энергично протер очки и оглянулся на свою двоюродную сестру. Стоя на коленях перед окном, она что-то выводила пальцем на пыльном стекле. В этот момент солнце нашло лазейку меж летящих по небу туч, потому что рыжие кудряшки Пенни вдруг вспыхнули в лучах яркого света. Джон расправил плечи. «Нас только трое: мама, Пенни и я, — подумал он. — Но Пенни еще совсем ребенок, она не поймет того, о чем я сейчас подумал».

Когда он вновь взглянул на нее, Пенни очень спокойно, не оборачиваясь к нему, сказала:

— Джон, нам с тобой хорошо развлекаться, веселиться, а каково тете. У нее больше нет мужа, — она сделала прерывистый вдох, — и мы единственные, кто может ей помочь. И хотя она делала вид, что все эти разговоры — пустая болтовня, я уверена, что она была бы очень рада, если бы мы и вправду нашли сокровища. Давай поклянемся, что найдем их.

— Но мы даже точно не знаем, существуют ли они на самом деле, — осмотрительно заметил Джон. — И у нас даже нет никаких подсказок.

Она вскочила, потирая уставшие после долгого стояния коленки.

— Какой ты тупой, Джон! У тебя же под носом ящик, полный подсказок. Могу спорить, контрабандисты использовали эту комнату. И, думаю, мою комнату тоже, потому что она прямо под этой. Подойди сюда и посмотри на окно. Ты можешь разобрать эти буквы? Может, это и есть подсказка? Тогда мы сможем начать поиск сокровищ прямо сейчас. Только ты прочти их. Я сама пыталась, но у меня ничего не вышло. Буквы какие-то странные. По-моему, первое слово «Господи». Иди посмотри.

Джон, засмеявшись, встал из-за стола.

— Вот, смотри, — сказала Пенни, стирая ладонью пыль со стекла.

— «Господи, спаси Англию и город Рай», — с победным видом прочла она. — Это все. Пожалуй, в качестве подсказки не очень нам подходит. Надо узнать у кого-то из местных, может, это был чей-то девиз или что-то в этом роде… Или пароль — почему бы нет?

— Все равно сейчас это нам никак не поможет, — сказал Джон. — Хотя, пожалуй, интересно. Слова выцарапаны алмазом. Другой камень не обладает такой твердостью, чтобы оставить царапины на стекле… У меня идея, Пенни! Давай останемся здесь до обеда — все равно опять полил дождь. Найдем лампу, повесим ее на эту балку. Я поищу дров для камина, и, может быть, мама разрешит нам принести сюда еды. А потом мы запрем дверь и спокойно займемся содержимым ящика.

Пенни план одобрила, и, заперев за собой дверь, они отправились за нужными вещами. Чтобы не терять времени зря, Пенни сама пошла искать тетю и просить у нее продукты. А Джон отыскал Вэссона в его каморке во дворе. Тот трудился над чем-то с напильником в руках, но, когда Джон спросил его, сославшись на маму, о керосиновой лампе, он, отложив свою работу, сказал:

— Да это хоть сейчас — пожалуйста, мистер Джон. Я ее раньше над дверью в гостиную вешал — еще до того, как электричество провели… Вот она, мистер Джон, подойдет?

И с этими словами он извлек из-под лавки старую медную лампу с отражателем, стеклянной трубой и цепочкой, чтобы было за что вешать.

Затем он показал Джону бак с керосином и дровяной сарай, где хранились щепки для растопки и дрова покрупнее. Джон набрал в мешок дров и, взвалив его на плечо, отправился наверх.

— Пенни, открой дверь! Я тут чуть не застрял с этим проклятым мешком.

Услышав его голос, она выбежала и помогла ему влезть на последние несколько ступенек.

— Все в порядке, — сообщила она. — Я нашла твою маму, и она сказала, что предоставляет нам полную свободу действий. А еще она велела этой забавной старушке-поварихе дать нам все, что нам нужно для пикника в комнате. Похоже, повариха не слишком обрадовалась, когда я предъявила ей списочек: чайник, кастрюля, немного кофе и какао, потому что я больше люблю какао, хоть ты и говоришь, что это питье для малышей. И еще молока. И потом я подумала, что можно бы сварить сосисок, ну а просить у нее сковородку для яичницы я уж не отважилась. Может, лучше ты это сделаешь? Мне кажется, ты ей больше нравишься. По-моему, она вообще больше к мальчикам благоволит.

Она остановилась, чтобы перевести дух, и вдруг уставилась на его ноги.

— Что ты так смотришь? — спросил Джон, сбрасывая на пол мешок.

— Что у тебя на ногах, Джон? — спросила Пенни.

— Возможно, тебе это покажется странным, но на ногах у меня обувь, а точнее — кроссовки, — терпеливо объяснил он.

— У тебя какой рисунок на подошве? — не отставала от него Пенни.

Джон, стоя на одной ноге, поднял другую, чтобы посмотреть:

— Полоски лучами и пупырышки. Ты что, чокнулась? Я знаю, что сама ты вообще частенько ходишь без туфель, но я не понимаю, почему тебя интересует рисунок моих подметок?

Пенни отложила швабру:

— Иди сюда, посмотри внимательно и скажи мне, что ты видишь.

Она подвела его к камину и остановилась в ярде от пустой плиты под очагом:

— Смотри! Видишь следы? Это не твои и, уж конечно, не мои. И я знаю, что твоя мама сегодня здесь не стояла, к тому же могу спорить, она не носит туфли на рифленой подошве, да еще такого размера… Ну, теперь ты видишь? — Она указала на нетронутый шваброй угол, он был все еще покрыт слоем пыли. В одном месте, примерно в ярде от стены, виднелся след рифленой подошвы. Он был вполне четким, и спутать его с чем-то другим было невозможно.

— Наверное, это следы того, кто принес сюда этот ящик, — предположил Джон. — Скорее всего этот старичок, адвокат. Мама вряд ли сама смогла бы втащить его сюда по этой лестнице. Если только попросила Фреда?

— Возможно, — согласилась Пенни. — Как только представится случай, я проверю его обувь… Не знаю, Джон, но мне кажется, это свежий след.

Джон присел на корточки и внимательно осмотрел отпечаток.

— Ты права, Пенни. Он должен быть совсем свежим, потому что на нем нет новой пыли.

— Кто-то здесь побывал перед нашим приходом, — продолжала Пенни. — И я уверена, Джон, что все это очень подозрительно. Тетя сказала, что это наша комната и что всем было велено не ходить сюда и не мешать нам.

Джон засмеялся:

— Но мама также сказала, что есть только один ключ, верно? Ты лучше подумай, каким образом нам проверить у всех подошвы! Это я предоставляю тебе, Пенни. Ты у нас специалист по туфлям.

— Можешь смеяться сколько угодно, Джон, но я уверена, что за этим кроется что-то подозрительное и… зловещее, — сказала она, сметая пыль вокруг отпечатка. — Во всяком случае, я все равно запомню этот рисунок.

Итак, пока Пенни подметала и стирала пыль, Джон уложил дрова и разжег огонь в камине. Вскоре пламя взвилось до широкой трубы, горящие угольки падали с высоких железных прутьев на каминную плиту. После этого он еще раз спустился вниз за лампой и крючком, а Пенни сходила за чайником, кастрюлей и корзинкой, прикрытой белой салфеткой.

Пикничок получился на славу. Дождь уже прекратился, солнце с перерывами светило на крыши домов и сквозь их узкие окна, бросая причудливые тени на дощатый пол. Дрова в камине шипели и трещали, легкий запах дыма превратил заброшенную комнату в уютное жилье.

Наконец, они сдвинули остатки пиршества на другой конец стола, сложили скатерть и вновь водрузили черный ящик на стол, поближе к свету.

— Нам понадобится много места, чтобы раскладывать все эти вещи, — сказал Джон, вставляя ключ в скважину.

— Ой! — вздрогнула Пенни. — А что, если там череп и истлевшие кости?

Замок лязгнул, и крышка ящика довольно легко отошла. Костей там не обнаружилось — только пачки бумаг, несколько старых книг да свернутые в рулоны листы, по виду напоминающие карты.

Джон отодвинул Пенни в сторону:

— Надо сделать все путем. Садись, будем просматривать все по очереди.

Но сделать это оказалось непросто — некоторые пачки состояли из писем и счетов, написанных витиеватым старомодным почерком. Немного поколебавшись, Джон отложил их в сторону, намереваясь вернуться к ним, если не найдется ничего более интересного. Затем они вынули две книги, стряхнув с них столько пыли, что Пенни громко чихнула.

Нашли они еще одну книгу большого формата. В нее были вложены несколько газетных вырезок. Просмотрев часть из них, Джон обнаружил, что все они посвящены контрабандной торговле и контрабандистам Ромни-Марч. Были также отчеты, вырезанные из старых журналов, о поимке в Рае банды контрабандистов и о суде над ними. Еще одна статья с тщательно выполненными старомодными гравюрами, вырезанная и вклеенная в книгу, рассказывала о Бруклендском сражении.

Затем они развернули скатанный в трубку лист, что стало пока что самым волнующим для них открытием. Пенни держала один конец, в то время как Джон разворачивал и удерживал другой. Они сразу поняли, что это довольно примитивная, схематичная карта чего-то. Повертев ее так и сяк, Джон догадался, что это попытка изобразить часть марча вблизи Рая и побережья к западу от него.

— Смотри, Пенни! Это же Рай! Он даже нарисован на холме. Тут есть что-то еще недалеко от Рая… Что это? Птичка?

— Сам ты птичка! — вскрикнула она, когда он опять растянул карту донизу. — Это же мы, Джон! Это «Дельфин». По крайней мере, подразумевалось, что это «Дельфин». И у него та же дурацкая улыбка на морде — из чего следовало сделать вывод, что он веселый.

Джон восхищенно посмотрел на нее.

— Возможно, ты права. Да, наверное, это так! Но почему автору этой карты нужно было рисовать «Дельфин»?

— Из-за сокровищ, конечно, тупица! Разве не понятно? Эта карта — подсказка, они обязательно должны быть где-то в доме — сокровища, я имею в виду!

— Но никаких надписей или рисунков по поводу этого нет… Давай посмотрим, что тут еще изображено… Вот это — Уинчелси, видишь! И еще здесь нарисован небольшой холм или вулкан — внизу, у моря. А это — ветряная мельница — вон там. А вот еще одна, сзади, за Раем. Только, похоже, она стоит посреди леса — это, конечно, идиотизм…

— Джон! — взволнованно выдохнула Пенни. — Джон! Ты разве не видишь, мы нашли это! Он сказал по телефону «старая мельница». Вот же она! Вот она!

— Да, но здесь их две, и мы не знаем, какая из них, — резонно заметил Джон. — Вот здесь тоже есть что-то похожее на мельницу.

Чем дольше они изучали карту, тем больше волновались. Говорили одновременно, перебивая друг друга. Наконец, Джон оттолкнул руку Пенни, дав карте возможность свернуться.

— Погоди минутку! — засмеялся он. — Так мы никогда ничего не найдем. Давай сначала просмотрим все до конца, чтобы точно знать — ничего более важного там нет. Потом сложим все остальное на место и по-настоящему изучим карту!

Пенни с неохотой согласилась, и они вернулись к ящику.

— Тут на дне какая-то громаднейшая книга, — сказал Джон после того, как они вынули еще несколько журналов и две книжки поменьше, посвященные Раю. — Теперь понятно, почему ящик такой тяжелый. — И он перевернул его на бок, чтобы книга вывалилась на стол.

Какой-то маленький предмет, звякнув о стенку ящика, упал на пол. Пошарив руками по полу, Пенни нашла небольшой ключик. Когда она поднялась с колен, Джон изумленно смотрел на большую с бронзовыми накладками книгу, лежащую перед ним на столе.

— Это Библия, — сказал он. — Такие, я думаю, называют «семейная Библия». Она заперта на замочек. Этот ключ от нее?

Пенни передала ему ключ. Джон немного повозился с замком, потом послышался щелчок, и тяжелая обложка открылась.

Открытая Библия лежала перед ним на столе, а он тупо пялил глаза на большой белый конверт в своей руке.

— Смотри! — наконец, произнес он. — Оно адресовано мне! Но этого не может быть! Наверное, это розыгрыш, как ты думаешь?

Пенни огорошенно покачала головой. Надпись на конверте совершенно четко гласила: Джонатан Питер Уоррендер, «Веселый Дельфин», Рай, Сассекс.

— Нет, это все же чья-то шутка, Пенни. Письмо было вложено в Библию… Я только открыл обложку — а оно там, лежит и смотрит на меня…

— Надо открыть его и прочитать. Может, тогда ты узнаешь, как оно туда попало, — сказала Пенни, рассуждая вполне логично.

Но Джон продолжал вертеть конверт в руках.

— Я считаю, мне нужно показать его маме, — сказал он. — Ты думаешь, она знала, что оно здесь? Может, это шутка?

Пенни уже прямо-таки подскакивала от нетерпения:

— Джон, не будь таким занудой! Открой письмо! Оно ведь адресовано тебе, так? Значит, оно для тебя и больше ни для кого другого.

— Тогда вперед! Посмотрим, может, нам удастся раскрыть эту тайну. Опять начинает темнеть — подойдем к окну.

Он пододвинул к окну стул, Пенни толчком заставила его сесть и наклонилась над ним, уткнувшись подбородком в плечо. В конверте было несколько листков тонкой бумаги, исписанных мелким аккуратным почерком. Вот что они прочли, сидя вместе в маленькой потайной комнатке под скошенной крышей «Веселого Дельфина», в то время как дождь хлестал в окно и дрова в старом камине таинственно потрескивали, бросая искры на каменную плиту очага.

Джон вздохнул и обратился к следующей аккуратно исписанной странице.

Джон застыл с письмом в руке, глядя в окно. Пенни, опустившись на колени рядом со стулом, дочитывала последние строчки. После этого она тоже не произнесла ни слова, и, оглянувшись, он заметил слезы на ее щеках. Он и сам чувствовал себя подавленно. И у него хватило такта молча подождать, пока она сама не заговорит.

— Где эта подсказка? Где она? — сказала Пенни очень тихо.

Подсказка была прикреплена к последней странице письма и представляла собой всего лишь потертый обрывок пергамента с несколькими буквами и цифрами:

— Джон, ты видишь, я была права! Я всегда верила, что здесь должны быть сокровища… И я тебе вот еще что скажу, если ты сам об этом не подумал. Этот клочок бумаги — как раз то, что ищет мистер Грэндон… Это то, за чем он охотится, — те самые таинственные документы. Ты увидишь, что мистер Чарльз окажется прав — найдутся другие охотники за сокровищами. — Она встала, повернулась лицом к нему. — Джон, ты обещал, что мы будем заниматься этим вместе, ведь так? Только мы вдвоем и больше никто — пока не найдем сокровища, правда? Ты мне клянешься, Джон? Скажи, что клянешься.

Он тоже встал, взъерошил ее рыжие волосы:

— Конечно, клянусь. Я и не смог бы сделать это сам, Рыжик.

Они вернулись к столу, посмотрели на царящий там беспорядок.

— Пить хочется после такой работы, — сказал Джон. — Может, сходишь вниз за заваркой, а я пока поставлю чайник и немного приберу здесь, а потом займемся подсказкой.

Когда грязная посуда после чая присоединилась к той, что уже стояла на краю стола после пикника, Джон опять взял в руки пергамент. Но чем дольше они разглядывали его, тем меньше понимали, что все это означает. Пенни предположила, что «НЗ» — это место на карте, помеченное такими буквами, но, тщательно осмотрев карту, они не смогли найти там каких-либо отдельных букв или цифр.

— Что это какая-то дата, совершенно понятно, — сказал наконец Джон. — А не может она относиться к какому-нибудь письму из этих пачек в ящике?

— Тут все непонятно, — возразила Пенни. — Это может быть 8 апреля 1857 года или 1867, 1877, или 1907, или 1927, или 1937, или это может быть 7 апреля, а восьмерка впереди, чтобы было труднее понять. И я не понимаю, как одно из этих писем может иметь к этому отношение. Ведь дядя Чарльз написал, что получал их из самых разных мест… Во всяком случае, я лично не вижу никакой связи между подсказкой и его письмом.

Джон уныло кивнул:

— И это «НЗ» меня просто ставит в тупик. Это могут быть и чьи-то инициалы… Стоп! Кажется, у меня блестящая идея! Пенни, это может быть… Смотри! Дядя сказал, что «положил письмо в Библию по причине, которую ты, возможно, скоро поймешь…». А что, если «НЗ» означает Новый Завет? Возможно, это он успел разгадать. Но тогда, значит, он положил письмо в Библию, чтобы дать нам начальный толчок.

Пенни восхищенно посмотрела на него.

— Конечно, ты прав, Джон! Найди Новый Завет, но только не представляю, какое отношение может к этому иметь 8 апреля.

Джон расстегнул бронзовую застежку переплета Библии и раскрыл ее.

— Найди оглавление, там сначала идут Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, — энергично взялась за дело Пенни. — Все остальные книги идут потом, а в конце «Откровение» — это легко запомнить.

— Ты подала мне еще одну блестящую мысль, Пенни. Давай посмотрим, что в восьмой книге. Вот она… «Второе послание к коринфянам». Но что тогда означает апрель?

— Слушай, Джон! Когда обычно называют цитату из Библии, то главу ставят после названия книги, а потом номер стиха, ведь так? Представь, что каким-то образом «апрель» — это подсказка, чтобы найти главу в «Коринфянах»?

Джон переворачивал большие страницы:

— Здесь тринадцать глав. Давай будем смотреть начало каждой из них. Может, встретим что-нибудь о весне или вообще о временах года.

Они не смогли отыскать ничего подходящего, хотя одна из глав начиналась словами: «О, если бы вы несколько были снисходительны к моему неразумию!», а другая: «В третий уж раз иду к вам».

— Нам придется прочесть их целиком, Джон! Я уверена, что это единственный способ. Давай, ты будешь читать первую главу, а я следующую.

— Погоди, Пенни. Мы только что говорили, что это может иметь отношение ко времени года. Апрель — это четвертый месяц, верно? Давай сначала посмотрим четвертую главу…

— А стих седьмой, — взволнованно добавила Пенни. — Конечно, именно так! Как мы сразу не догадались!

И когда они прочли первые строчки стиха, то поняли, что были правы:

— Мы отгадали! Отгадали! — воскликнула Пенни и в восторженном порыве бросилась обнимать Джона.

— Что это на тебя нашло? — сказал тот, невозмутимо высвобождаясь из ее рук. — Хоть мы и разгадали значение подсказки, но, думаю, ненамного приблизились к сокровищам. «Глиняный сосуд» — может, имеется в виду какая-то старая ваза?

Джон принялся пересматривать карты, книги и бумаги, укладывая их обратно в ящик.

— У меня уже голова болит, — сказал он через некоторое время. — Давай выйдем на воздух, даже если там снова идет дождь. Мне просто необходимо проветриться. Попутно можем поговорить… Мы хорошо поработали, Пенни, и пока не знаю как, но мы обязательно разыщем эти «глиняные сосуды». Хотя фраза эта мне не понравилась, они вполне могут быть где-то закопаны… Собери пока грязную посуду, а я запру ящик.

— Что ты собираешься делать с подсказкой? — спросила Пенни, со стуком ставя тарелки на поднос. — Может, зашить ее под подкладку твоей куртки?

— Нет, спасибо! Все остальное, кроме подсказки, я запру в ящике, а ее буду хранить в своем бумажнике… Видишь, Пенни, я кладу ее туда. Теперь я отнесу вниз поднос, а ты возьми ключ и обязательно запри за нами дверь. Огонь погас, так что опасности нет.

Они отправились искать миссис Уоррендер.

— Вы просидели там целый день? — спросила она, когда они нашли ее. — Чем занимались и как вам там понравилось?

— Тетя, там просто замечательно! — воскликнула Пенни. — Практически это будет наш дом, пока мы здесь на каникулах. Надеюсь, ты не против?

— Очень даже против! Там душно, нет свежего воздуха. Вам нужно сейчас выйти на улицу хотя бы на часок. Дождь перестал, так что вечер замечательный. Идите, посмотрите город. А я приготовлю для вас ужин, чтобы он вас ждал, когда вернетесь.

Это полностью совпадало с желанием Джона, и они пошли за своими ветровками.

Выйдя из дома, они прежде всего подошли к стене и посмотрели на запад. Солнце, которого не было видно целый день, теперь окрашивало грозовые облака роскошными багряными отблесками. Коричневая река под деревянным мостом быстро несла к морю свои мутные волны, над низинными лугами висел мягкий туман, поэтому был виден только верх центральной башни Кэмберского замка.

— Из-за тумана все выглядит так, будто море опять вернулось, — сказала Пенни. — Видишь, как он затопил всю землю, словно вода? А Уинчелси и Рай стоят, как острова. Так уже когда-то и было, да?

Джон кивнул.

— А я знаешь, о чем сейчас думал? Что бы сделал мистер Грэндон, если бы узнал, что у меня в бумажнике? Надо будет еще раз повнимательнее посмотреть на эту карту. Завтра займемся ветряными мельницами и еще выясним кучу разных вещей.

— На карте мельница расположена за городом, верно? — сказала Пенни. — Давай пойдем и отыщем ее, только и всего. А когда вернемся, поговорим с Фредом Вэссоном. Он наверняка все про Рай знает. Он мне говорил, что родился здесь. Я думаю, мы от него сможем узнать все, что нам нужно. Пойдем. Заодно можно пройтись мимо большой церкви.

— Давай сначала спустимся по этим ступенькам, посмотрим реку, — предложил Джон. — Можно у кого-то из рыбаков узнать дорогу к мельнице, и потом, мне очень хочется посмотреть на их лодки.

Пенни согласилась, и они отправились вдоль боковой стены «Дельфина» вниз по Проходу Торговцев.

В конце его они свернули налево и сразу же оказались среди рыбаков и строителей лодок. В воздухе резко пахло рыбой и тиной. Как ни странно, туман, который они видели сверху, поднимался не от реки, потому что тут, внизу, его не было.

Поговорив немного с рыбаками, они отправились обратно, наверх по тесным улочкам, заглядывая в многочисленные магазинчики. Узкие тротуары были заполнены гуляющими горожанами и туристами.

— Мне нравится суббота, — сказала Пенни. — Особенно субботний вечер. А тебе, Джон?

— Мне тоже — и субботние вечера, и этот город.

Мельницу они нашли довольно легко. Она стояла примерно в миле от города, на краю поля, недалеко от фермы, и была, безусловно, очень старой, хотя крылья ее на первый взгляд сохранились, и, казалось, она еще может работать.

— По-моему, это не самое удачное место для встреч, — заметила Пенни. — Но он точно сказал «на старой мельнице». Эта, по-моему, достаточно старая, как ты считаешь?

— Интересно было бы посмотреть, как она работает, — задумчиво проговорил Джон. — Но давай вернемся домой, найдем Фреда и спросим его, нет ли здесь поблизости другой старой мельницы. Становится темно и холодно, и я хочу есть.

Они спустились с холма, наблюдая, как сотни огоньков зажигаются в окнах домов лежащего перед ними городка. Их шаги по булыжникам эхом отдавались под старой аркой ворот Лэндгейт. Перед ними уже виднелась церковь. Пенни сунула свою руку под локоть Джона, и впервые он не спросил ее, что это она делает.

— Я уверена, что он завтра встречается с мисс Бэллинджер, — сказала она. — И нам обязательно надо его выследить и все разузнать.

— А если есть еще одна мельница, нам придется разделиться и пойти по одному, — добавил Джон. — Хорошо бы три не оказалось. Я все думал об этих «глиняных сосудах», но так ничего и не придумал. Просто головоломка какая-то. По-моему, сначала надо выяснить, какое отношение ко всему этому имеет мистер Грэндон.

— Мне надоело называть его мистером Грэндоном, — фыркнула Пенни, когда они свернули на Трейдерс-стрит. — Я не сомневаюсь, что он настоящий жулик, и в конце концов нам придется его разоблачить… Мы знаем, что он охотится за сокровищами, на самом деле принадлежащими твоей маме, Джон. И я его ненавижу! Когда мы с тобой будем о нем говорить, я буду называть его «Проныра» — это ему больше подходит. Он такой скользкий… «Мисс Пенни, мисс Пенни!»… А сам только и думает…

— Посмотри! — прервал ее Джон. — Осветилась вывеска нашего «Дельфина». Шикарно выглядит, а?

Когда они подошли к дому, Фред Вэссон стоял на стремянке, прикрепляя очередную гирлянду.

— Готовимся к понедельнику, — улыбнулся он. — Нам ведь надо выглядеть понаряднее. Чтобы к открытию у нашей хозяйки все было как положено.

— Фред… надеюсь, вы не против, если я буду называть вас Фредом, а не мистером Вэссоном? Когда вы спуститесь, — сказала Пенни, — мы бы хотели порасспрашивать вас о Рае. Можно, мы зайдем к вам в мастерскую после ужина?

— Да, пожалуйста, заходите оба, если миссис Уоррендер не возражает, — сказал он. — Захватите кружки, я сварю вам какао.

После ужина они бросились со всех ног к Фреду. Окно мастерской было задернуто старыми красными занавесками, а когда и дверь тоже закрыли, жар от висячей керосиновой лампы и плиты стал почти невыносимым.

Фред освободил для них часть скамейки и, следя за закипающим в кастрюле молоком, начал рассказывать о Рае. Они едва успевали запоминать. Казалось, он был готов ответить на любые вопросы, лишь бы только они касались его родного городка.

— Фред, что означают слова «Господи, спаси Англию и город Рай»? — спросила Пенни.

— Да это самое и означают. Жители Рая всегда считали, что Англия отдельно, а они отдельно. Здесь любой понял бы, что эти слова мог написать или сказать только кто-то из местных. Рай не всегда шел тем же путем, что остальная Англия!

Потом он рассказал им, что встарь некоторые жители марча — их называли «ночные филины» — переправляли овечью шерсть с Ромни-Марч на корабли, а те вывозили ее без всяких пошлин из Англии во Францию.

— Когда мы сюда приехали, Фред, нас сразу очень заинтересовали ветряные мельницы. Мы нашли одну на вершине холма, за городом. Она работает?

— Да, мисс. Еще как работает. И уже сколько лет!

— А еще такие поблизости есть? — вмешался в разговор Джон.

— В Рае нет, но в Уинчелси есть — только совсем старая, одни развалины. Она стоит в поле, недалеко от церковного кладбища. Обычно ее у нас называют старой мельницей, хотя обе они, как говорят, были построены примерно в одно время… А теперь давайте-ка сюда ваши кружки, я вам налью какао и расскажу о Бруклендской битве…

Когда он отвернулся к плите, Джон, посмотрев на Пенни, прошептал одними губами:

— Говорил я тебе! Пока что нам везет…

На следующее утро Джона разбудил звон колоколов на большой церкви и звук шагов по камням мостовой за окном. Оторвав от подушки голову, он посмотрел в свое окно — на море. Солнце стояло уже высоко, и до него через низинные луга долетел знакомый уже запах соленого тумана и ранней осени. Потом, через много лет, он неизменно будет напоминать ему о волнениях его первых дней в Рае.

Пошарив под подушкой, Джон нащупал большой железный ключ от их верхней комнаты и сразу же вспомнил обо всем, что произошло вчера.

Ему казалось маловероятным, что действительно существует какое-то сокровище или, во всяком случае, сокровище достаточно значительное. Однако мистер Грэндон шпионит за ними и явно сам стремится его заполучить. Таких чудес с ними еще не бывало!

В письме дяди Чарльза сомневаться не приходится — оно-то вполне реально. И подсказка, которую им удалось так быстро расшифровать, безусловно, подлинная, хотя, размышляя о «глиняных сосудах», Джон мог лишь растерянно вздыхать и разводить руками. Он уже с опаской думал, что им придется пересмотреть все книги и письма в ящике в поисках чего-нибудь, что сможет им помочь.

Тут он заметил на ковре у двери белый прямоугольник бумаги. На нем не было ни имени, ни адреса, а только категоричная надпись «Совершенно секретно» — она была нацарапана карандашом наискосок в верхнем углу. Джону показалось, что он узнал этот почерк. Понимая, что на этом приятный утренний сон для него все равно закончен, он, накинув халат, сел на краешек кровати.

Быстро умывшись и одевшись, он спустился вниз. Пенни в большой гостиной не было, так же, как и Фреда, и он вышел во двор. Входная дверь их половины дома была еще закрыта. Он приподнял щиток почтового ящика и, наклонившись, попытался заглянуть через щель в прихожую. В этот момент дверь под его рукой чуть сдвинулась и начала приоткрываться внутрь. И сразу же он услышал негромкий, вкрадчивый голос Пенни:

— Доброе утро, мистер Грэндон. Я только что случайно проходила мимо и услышала, что вы трогаете дверь. Сегодня погода гораздо лучше, не так ли? Я так рада…

— Не будь идиоткой, Пенни, — прервал ее Джон. — Открой нормально дверь и впусти меня.

— Джон! — ахнула она. — А я решила, что это Проныра. Я подумала, что это должен быть он… Во всяком случае, надеялась, что это он, — простосердечно призналась она.

Джон пролез мимо нее и закрыл за собой дверь.

— И что ты собиралась делать? Предположим, это был бы Грэндон? Что бы ты сделала?

— Я бы втянула его в разговор, — решительно ответила Пенни. — А вот что ты здесь делаешь, позвольте спросить?

— Ну, спроси — пожалуйста! Я тебе отвечу: я нашел твою дурацкую записку и сразу же спустился вниз искать тебя, хотя зачем, сам не знаю — пустая трата времени.

— Это я от тебя уже слышала, — отмахнулась Пенни. — Но какую записку ты имеешь в виду?

Джон сел на ступеньки и, потянув ее за руку, усадил рядом с собой.

— Давай лучше выйдем во двор на солнышко и до завтрака все обсудим. Зачем нам попадаться на глаза Проныре? И сначала давай выясним, носит ли он туфли на рифленой подошве?

Во время завтрака миссис Уоррендер предупредила:

— Постарайтесь оба быть готовыми без четверти одиннадцать, хорошо?

— Быть готовыми для чего, тетя? — спросила Пенни. — Если нужно чем-то помочь тебе, мы всегда готовы.

— Мы все идем в церковь, — объявила тетя. — И не в этой одежде, конечно.

Пенни растерянно заморгала глазами:

— Но ты же не хочешь сказать, что мне нужно надеть шляпку? Ты же знаешь, тетя, что я вообще не ношу шляпок. Я буду выглядеть в ней, как пугало огородное.

При этих ее словах Джон хохотнул, но быстро успокоился под строгим взглядом мамы.

— И ты тоже, Джон, пожалуйста, надень свой синий выходной костюм. И хоть раз приличную рубашку.

Пенни озадаченно кусала губы:

— Но, тетя, дорогая, я думаю, сегодня мы вместе пойти не сможем. Ты не против, если один из нас останется дома — на часах? И, может быть, тот, кто останется, сходил бы потом к вечерне — если ты считаешь, что это обязательно!

— То есть как это — на часах?

— Это такая игра, мама, — вмешался Джон. — Не обращай внимания, мы будем готовы вовремя.

Когда они вновь остались одни, Пенни сказала:

— Джон, мне только что пришла в голову ужасная мысль. Подсказка у тебя?

Он открыл свой бумажник и заглянул внутрь.

— Да! Здесь, на месте. Давай сходим в нашу комнату и еще разок взглянем на карту. У нас еще есть время до переодевания.

Он сунул руку в карман куртки.

— Ключ! Его нет! Я оставил его под подушкой…

Они вместе бросились наверх. К счастью, ключ был по-прежнему там, где Джон его оставил, увидев записку Пенни под дверью.

— Он такой огромный, этот ключ, — сказал Джон, когда они взбирались по лестнице Пенни. — Его просто неудобно носить с собой, карман оттягивает. Но придется, ничего не поделаешь.

Он вложил ключ в скважину и потянул на себя тяжелую дверь.

— Теперь надо отыскать ключ от ящика. Где-то здесь я его положил.

Когда ящик был благополучно отперт, они вновь разложили карту на столе. Через некоторое время Джон сказал:

— Знаешь, Пенни, до вечера мы не сможем ничего сделать. Нам придется пойти на мельницу, но только не вместе, а каждый на свою, и спрятаться так, чтобы можно было подсмотреть, с кем Проныра встречается. И подслушать, о чем они говорят. А сейчас давай больше не будем ломать голову над этой картой, пока не узнаем точно, за чем он охотится! Он ведь не знает, как много нам уже известно, и, вполне возможно, чем-нибудь себя выдаст. Мы опережаем его самое меньшее на шаг, и он не знает, что у нас уже есть. Вот что меня действительно беспокоит, так это «глиняные сосуды». Нам придется обоим основательно пошевелить мозгами, Пенни. Хотя ответ может быть в этом ящике.

Прежде чем Пенни успела что-то сказать, за дверью послышались шаги и кто-то постучал. Джон, уронив свой бумажник, захлопнул крышку ящика, после чего подбежал к двери.

— Кто там? Что вам надо?

В ответ мамин голос произнес:

— Я не вхожу, Джон. Я только хотела узнать, там ли вы? Пенни тоже там, да? У вас осталась всего четверть часа на переодевание, а вы еще и не начинали!

Они виновато переглянулись, слыша, как удаляются по лестнице ее шаги. Потом они бросились к ящику, второпях затолкали туда все, что было на столе, кроме бумажника Джона. Заперев ящик, Джон проверил крышку — на всякий случай — и сунул ключ в карман. Затем они также тщательно заперли дверь комнаты и бросились вниз по лестнице переодеваться.

Им еще повезло, что «Веселый Дельфин» находился недалеко от церкви. Они подоспели к ее широким ступеням как раз в тот момент, когда два золотых херувима на огромных часах у них над головой пробили первый удар из одиннадцати.

Ко времени начала службы Джон уже немного отдышался. Сунув руку в карман, он нащупал холодный железный ключ. Слава Богу, здесь. И подсказка тоже! Или нет? Медленно, осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, он открыл кожаный бумажник, уверенный, что вот сейчас, в следующее мгновение, его сомнения развеются. Но подсказки на обычном месте не оказалось.

В панике он начал выворачивать содержимое бумажника на скамью рядом с собой, даже не замечая неодобрительного шепота мамы. Правда, когда Пенни наклонилась к нему, беззвучно шевеля губами, он был слишком взволнован, чтобы ответить ей что-то вразумительное. Он только растерянно покачал головой и снова пересмотрел все содержимое бумажника. Сомнений не оставалось: подсказки там не было! Поднявшись вместе с другими прихожанами в конце проповеди, он стал лихорадочно рыться в других карманах, но с тем же результатом. Тут он вспомнил, что пергамент мог остаться в его старой куртке, в которой он ходил наверх после завтрака. Это его немного успокоило, но все-таки он продолжал беспокойно возиться до конца службы. Когда они шли в толпе по проходу, Пенни удалось пробиться к нему.

— Что случилось, Джон? Что у тебя пропало?

— Не могу найти подсказку. Ты случайно не взяла ее со стола, когда мама постучала?

— Конечно, нет! Какой ужас, Джон!

— Может быть, она в кармане моей старой куртки, в которой я был утром.

— Тогда скорее! Бежим к тебе в комнату и посмотрим в старой куртке.

Они обыскали все карманы и даже дырку в подкладке, потом вывернули наизнанку карманы старых брюк, но подсказки не было и в помине. Джон сел на кровать, запустил пятерню в волосы, вконец испортив свой аккуратный воскресный пробор.

— Дело дрянь, Пенни. Я даже не могу вспомнить, где я ее оставил. Давай посмотрим наверху. Я мог случайно сунуть ее обратно в ящик, когда мы в спешке все собирали.

Они взлетели по лестнице и, к своему огромному облегчению, обнаружили, что дверь по-прежнему заперта. Внутри комната казалась такой же, как они оставили ее два часа назад. Они закрыли за собой дверь, и Джон запер ее на задвижку. Ящик по-прежнему стоял на столе, но драгоценного обрывка пергамента и тут не было.

— Давай проверим, ящик заперт? — предложил Джон. — Ключ у меня с собой.

Пенни прошла по комнате и вдруг остановилась, принюхиваясь.

— Ты чувствуешь запах? — прошептала она.

Джон, проверявший крышку ящика, пожал плечами:

— Нет, вроде ничего не чувствую. Все в порядке, он заперт.

— Погоди минутку… Джон, я совершенно уверена, пока мы уходили, кто-то здесь был.

— Не глупи, как этот кто-то мог сюда попасть? Ведь дверь была заперта, правда? Ты сама видела, как я ее отпирал. Сейчас надо прежде всего перебрать все в ящике, потому что подсказка могла выпасть у меня из кармана на стол, и, когда мама постучала, я мог запросто запихнуть ее в ящик вместе с другими бумагами.

Но Пенни все еще стояла у камина, задрав нос и принюхиваясь.

— Ты выглядишь, как реклама шоколадки, — сострил Джон, откидывая крышку ящика. — Иди лучше помоги мне.

— Я поняла! — торжествующе вскрикнула Пенни. — Здесь была женщина. Я чувствую запах. Очень слабый парфюмерный запах, но я точно чувствую. Джон, а ты? Неужели ничего? Ну, принюхайся.

Он с сопением втянул несколько раз носом воздух.

— Нет, — покачал он головой. — Ты меня извини, но я чувствую только запах пыли!

Вдруг она бросилась к нему:

— Я поняла! Это не женщина, это он, Проныра! Он здесь был, пока мы ходили в церковь! Я так и знала, что он это сделает, как только мы выйдем из дома. Могу спорить, это так. И запах этот от той гадости, которой он мажет свои противные сальные волосы.

— Но как он мог войти сюда? — недоумевал Джон. — Даже если ты права, как он сюда проник?

— Значит, у него есть другой ключ, — торжествующе заключила Пенни. — Наверняка это так.

Джон с тревогой взглянул на нее:

— Я спрошу у мамы, что она знает о другом ключе. Она ведь говорила, что есть только один ключ… Ладно, давай посмотрим этот ящик еще раз, а потом надо бежать вниз к ланчу.

Они вынули из ящика все, но обрывка пергамента так и не нашли.

— Боюсь, подсказка пропала, — уныло заключил Джон. — Наверное, я ее где-то выронил. Я точно знаю, что утром она была у меня в спальне и здесь, когда мы пришли в комнату после завтрака.

— Вот именно — была, и ты ее уронил, — согласилась Пенни. — А Проныра следил, когда мы уйдем из дома, потом пришел сюда, отпер дверь своим ключом, и теперь подсказка у него! Но я могу утешить тебя вот чем: он не знает Библию так же хорошо, как мы, и поэтому ему никогда не дойти до «глиняных сосудов».

— Да, но если подсказка все-таки у него, тогда мы не так уж опережаем его. Нам придется поторопиться, чтобы решить эту задачку. Я думаю, нам стоит после ланча опять прийти сюда и пересмотреть остальные бумаги… Пойдем.

— Ну, как там у вас наверху? — спросила за ланчем миссис Уоррендер. — Нашли уже что-нибудь интересное?

— Да, нашли, — сказал Джон, — но, если ты не против, мы оставим это пока в тайне, ладно? Ты случайно не ходила в нашу комнату, когда мы переодевались для церкви? То есть после того, как ты нам напомнила, и до того, как мы собрались?

— Конечно, нет, — напрочь отвергла это предположение миссис Уоррендер. — Я же говорила вам, что не буду ходить туда без приглашения. Я и тогда появилась только для того, чтобы вас поторопить. Мне не хотелось посылать Фреда, или мистера Грэндона, или кого-то из горничных.

— А ты не знаешь, может быть, есть дубликат ключа от двери? — спросил Джон.

— Конечно, он может существовать, но я лично его никогда не видела. Фред тоже знает об этой комнате, и вы можете спросить у него, есть ли где-то второй ключ. Кажется, я его однажды спрашивала, но точно не помню. Я бы на вашем месте не стала волноваться по этому поводу. И не пропадайте в своей душной комнатенке целыми днями. Сегодня вы куда-нибудь пойдете?

Джон, сидевший напротив нее, улыбнулся:

— Нам многое хотелось бы тебе рассказать, мама, но, пожалуй, мы лучше подождем — надо самим сначала убедиться. Ты ведь не против, правда?.. И мы обещаем, что выйдем погулять позднее. А если захотим чаю, то попьем его там, наверху, ладно?

…Рассматривая карту, они сжевали с чаем несколько булочек, после чего Джон решил, что теперь пора.

— Пенни, мне очень жаль, что нам придется разделиться, но я уверен, что так надо. Я отправлюсь сейчас же, думаю, наверное, лучше мне взять Уинчелси. Фред сказал, что это недалеко от церкви, и на этой карте она тоже обозначена сразу за городом.

Они снова сложили все бумаги, заперли ящик, собрали грязную посуду после чая, загасили огонь, тщательно заперли за собой дверь и спустились вниз по лестнице.

— Не знаю, как туда лучше добраться, — сказал Джон, когда они вышли из дома. — Наверное, по тому шоссе, где мы ехали с Фредом, ходят автобусы. Но должен быть и короткий путь в Уинчелси, через марч. Пойдем, Рыжик, ты меня немного проводишь. У тебя еще полно времени. Мы с тобой попробуем найти тропинку с другой стороны моста.

Они спустились по ступеням Прохода Торговцев, прошли мимо лодочников, пересекли по мосту реку и вышли на длинное прямое шоссе, ведущее сначала к Кэмберу, а потом сворачивающее к Уинчелси.

— Ты, конечно, делай, как хочешь, но я бы на твоем месте пошла по шоссе. Это гораздо безопаснее и для тебя полезнее — ты слишком мало двигаешься. А я возвращаюсь — пока! Где встречаемся? Не думаю, что сегодня мы еще раз пойдем наверх в комнату… Мне кажется, тетя на нас обидится, если мы опять исчезнем.

— Ладно, Рыжик, как-нибудь встретимся. Я согласен, что после ужина нам придется побыть с мамой. Но, может, нам удастся прошмыгнуть наверх перед тем, как идти спать.

— Или после того… так даже интереснее, — засмеялась Пенни и, помахав ему рукой, повернула обратно к Раю.

Джон пошел по шоссе. Хотя в лучах предзакатного солнца низинные луга выглядели довольно привлекательно и сотни овец мирно паслись на них меж темных траншей, ему пришлось признать, что четко видимых тропинок через марч нет.

К тому моменту, когда Джон дошел до холма, на склоне которого находились городские ворота Уинчелси, он совершенно выбился из сил. К тому же ему было жарко, и он очень нервничал, потому что было уже половина шестого, а ему предстояло еще найти старую мельницу.

Жители Уинчелси наслаждались солнечным воскресным вечером. Джон, смешавшись с толпой, оглядел смотровую площадку, с которой они любовались окрестностями, когда были здесь в первый раз, и заметил небольшую группу людей, стоящих кружком около сидящего человека. Ища глазами, кого бы спросить о ветряной мельнице, он вдруг понял, что фигура художника ему знакома. На раскладном стульчике сидела, вглядываясь в мольберт, мисс Бэллинджер. К счастью, она, кажется, его не заметила. Он торопливо прошел мимо, моля Бога, чтобы она его не окликнула.

Поведение мисс Бэллинджер показалось ему довольно странным. Непохоже было, что она собирается идти на встречу с Пронырой. Разве что мельница находится так близко, что она сможет быстро туда попасть.

Он торопливо шагал по улице, думая, как бы не столкнуться с Пронырой. У дверей гостиницы спросил, где здесь поблизости располагается старая мельница. Следуя в указанном направлении, Джон вскоре обнаружил, что с севера городок заканчивается так же резко, как и с юга, хотя с этой стороны склон холма более пологий. Он вновь прошел через городские ворота и оказался на окаймленном вязами поле.

Вдали простирались голубоватые просторы сассекских равнин, а на самой высокой точке поля чернели угрюмые руины когда-то мощной ветряной мельницы. Только вот вокруг нее не было ничего такого, где бы можно спрятаться и подслушать разговор. «А если встреча состоится не около, а внутри мельницы?» — мелькнула у него тревожная мысль. Так, может быть, стоит пробраться туда первым и спрятаться где-то в укромном уголке, откуда можно слышать и видеть?

Он обратил еще внимание на два обстоятельства. Первое: солнце исчезло за тяжелыми тучами, которые ветер пригнал с моря, а без его лучей старая мельница выглядит особенно заброшенной и таинственной. Второе обстоятельство его в первый момент испугало: Джону показалось, что черная шляпа, отдельно от головы, сама по себе медленно движется на уровне земли к мельнице. Эта черная шляпа сразу же навела его на мысль о Проныре. Это подтверждалось и направлением движения, но не мог же несчастный вдруг уменьшиться до размеров кролика!

Потом Джон понял: это не шляпа, а сам Проныра в шляпе идет вдоль канавы, или углубленной тропинки, или дороги, не видимой с того места, где Джон сейчас затаился. Через несколько минут черная шляпа исчезла совсем. Джон встал и побежал вдоль своей стороны живой изгороди в направлении, откуда появилась шляпа.

Его догадка подтвердилась. Пробежав не более минуты, он увидел дорогу, проходящую в углублении. Джон перелез через ворота и с опаской двинулся к мельнице. Эту дорогу, очевидно, когда-то использовали, чтобы подвозить на мельницу зерно, а потом увозить муку. К счастью, она не была прямой, несколько раз сворачивала, так что Джону удалось пробраться незаметно. Очень осторожно, стараясь не произвести ни одного шороха, сворачивал он за очередной поворот.

Вскоре он обнаружил еще тлеющий окурок сигареты. Выверяя каждое движение, он начал выбираться на крутую насыпь. Ухватившись обеими руками за куст боярышника, он подтянулся до уровня, когда смог заглянуть за край. К своему удивлению, он обнаружил, что находится совсем близко от мельницы. Однако вид Проныры, прислонившегося к ней с очередной сигаретой во рту, удивил его значительно меньше. Затаив дыхание, Джон молил Бога, чтобы Проныра, выбрасывая спичку, не посмотрел вниз. И уже в следующее мгновение с ужасом понял, что если немедленно не предпримет чего-нибудь умного, то наверняка будет обнаружен сообщницей Проныры, которая может появиться в любой момент.

Принимать решение надо было мгновенно, а поскольку утыканная шипами ветка, за которую он ухватился, сильно колола руку, он, отпустив ее, бесшумно соскользнул вниз по насыпи на дорогу. Секунду он лежал, не двигаясь. Сверху не донеслось ни единого звука, лишь шум все усиливающегося ветра, который со свистом пролетал сквозь поскрипывающий остов мельницы.

Сделав несколько шагов вперед, Джон заметил узкую тропинку, взбегающую на насыпь, и понял, что, должно быть, именно таким путем Проныра добрался до мельницы. Джон решил, что если будет двигаться быстро и бесшумно, то сможет незаметно перебежать открытое пространство впереди, там, где дорога подходит к мельнице, и спрятаться с противоположной ее стороны. Выскочив из-за укрытия дороги, так верно служившего ему, он подумал: не удастся ли спрятаться под мельницей, ведь она выстроена не прямо на земле, а на фундаменте из огромных каменных блоков. Там должно найтись укромное местечко, хотя и выглядит все это не очень-то уютно.

Пробегая через открытое пространство, он ощутил на себе в полной мере силу яростных порывов ветра. Все правильно, так и должно быть, ведь он находится сейчас на самом продуваемом месте на многие мили вокруг. Добежав до спасительных стен мельницы, он упал на колени и заглянул в щель между блоками. На другой стороне виднелись тонкие ноги Проныры в черных брюках, хлопающих на ветру. Затем, мужественно преодолев отвращение, он пополз в щель по слою мусора, скопившемуся здесь за многие годы.

Занятие явно не из приятных; он успел проползти два-три ярда, когда вдруг понял: он не сможет ни увидеть напарника Проныры, ни услышать их разговор из-за шума ветра, который завывал под развалинами, с ревом прорываясь сквозь разрушенную деревянную обшивку. Упираясь руками и коленями, Джон отполз назад, решив, что единственный возможный вариант — это незаметно обогнуть мельницу, чтобы спрятаться вблизи от Проныры и его собеседника. Только тогда он сможет что-то разобрать из их разговора.

Где-то в самой мельнице должна быть дверь, он это знал, но не мог вспомнить, не стоял ли как раз около нее Проныра. Джон тихонько двинулся вперед и наконец добрался до дверного проема. Внутри он разглядел лестницу со щербатыми ступенями, ведущую наверх, в деревянную надстройку. Значит, здесь был второй этаж, который может послужить ему сейчас идеальным убежищем.

Внезапно косые струи дождя забарабанили по стенам. Джон понял, что Проныра будет искать укрытия. Он еще раз окинул быстрым взглядом полусгнившие ступени над собой и решил, что выбора у него нет. Нижние четыре ступени давно развалились, поэтому ему пришлось подпрыгнуть к поручню и подтянуться. Поднимаясь, он предусмотрительно наступал на боковые края ступенек, а не в центр, где они наверняка самые хлипкие и скрипучие. Почувствовав, что одна из них обвалилась под его ногой, он успел схватиться за край настила и забросить себя в спасительную темноту. В тот момент, когда он оказался наверху, послышались голоса и звуки быстрых шагов. Он успел в последний момент!

Поднявшись с колен, Джон увидел, что находится в круглой комнате с большим деревянным валом в центре, идущим насквозь через пол и потолок. Тогда он растянулся во всю длину на полу и, упершись головой в массивный дубовый вал, приложил ухо к щели. И обрадованно обнаружил, что слышит каждое слово, произнесенное внизу.

— Не будем задерживаться в этом отвратительном месте дольше, чем это необходимо, — произнес женский голос. — Вы принесли их?

Джон с удивлением понял, что голос определенно принадлежал не мисс Бэллинджер. Это был гораздо более молодой и приятный голос, который он никогда прежде не слышал.

Мистер Грэндон ответил не сразу.

— Есть у меня кое-что… Кое-что важное, но я пока не знаю, что это означает.

— Дайте, я посмотрю, — быстро проговорила незнакомка. — Да ладно, ладно, что вы в нее вцепились… Я только посмотрю. Ведь все равно мне придется отнести это ей. Вы же знаете, что вам сейчас нельзя с ней видеться. Если не отдадите, я скажу, что вы скрыли это от меня, и вы знаете, что тогда будет. Ну же, дайте взглянуть… Только-то? Но это же какая-то бессмыслица… «НЗ 8 апрель 7». Здесь больше ничего не было? Вы уверены, что это все?

Голос Проныры прозвучал обиженно, и Джон легко представил себе, как он теребит при этом свои тонкие усики:

— Есть и другие бумаги, и я знаю, где они. Но ей нужно набраться терпения. Необходимо действовать осторожно. Никто не должен заподозрить ограбления… Все будет не так просто, как я думал, но я это сказал для тебя, а не для нее, поняла? А эта бумажка — я нашел ее сегодня, — она должна что-то означать, я уверен, потому что она действительно старая.

— Где вы ее нашли? Говорите быстрее, мне пора возвращаться и передать это ей.

— Этим детям, которые мне совсем не нравятся, в особенности нахальная рыжая девчонка, отдали комнату Торговца наверху. Они что-то пронюхали, но я пока не выяснил, что именно, — времени не было. Я думаю, другие бумаги они хранят в железном ящике и держат его все время на замке, бестии… Сегодня утром, когда они ушли, я наведался туда…

Тут Джон чуть не присвистнул от удивления. Он все еще твердо верил, что, когда они ходили в церковь, входная дверь комнаты оставалась запертой. У него затекла нога, и он тихонько пошевелил ею.

Проныра продолжал:

— Этот обрывок пергамента валялся на полу. Кто-то из них, видно, его обронил… Надо тебе сказать, что эти дети отнюдь не дураки… Они ужасно любопытны, настырны и даже могут быть опасны… И я подозреваю, что им многое известно, но они сами не понимают значения этого… Нам надо срочно выяснить, что зашифровано на этом обрывке. Да, как можно скорее.

— Конечно, — спокойно отозвалась незнакомка. — А вы должны срочно выяснить, что именно на самом деле знают эти дети. И если вы сами не сможете это сделать, нам придется предпринять другие шаги. Я знаю, она так скажет. Нам очень важно немедленно выяснить, что они узнали.

Что ответил Проныра на эту спокойно произнесенную угрозу, Джон так и не узнал, потому что в этот момент чуть не вскрикнул от внезапной острой боли — ногу свела судорога. Инстинктивно он согнул ее и принялся растирать мышцу голени, при этом его кроссовка шаркнула по полу, и он услышал, как женщина испуганно вскрикнула:

— Ой, что это?

Кусая губы, чтобы не закричать от боли, Джон услышал, как Проныра сказал:

— Крысы, что же еще? В любой старой развалюхе вроде этой их всегда полно! — И засмеялся, когда его собеседница с визгом бросилась наружу.

Мистер Грэндон последовал за ней, но не столь быстро. Джону было так больно, что хотя он и полез к проему лестницы, но спускаться по ступенькам не решился, пока боль не утихла. Когда же он вновь обрел способность ходить, то обнаружил, что наступает на ногу с трудом. Однако, несмотря на это, он все же сумел кое-как спуститься, не сломав себе шею.

Гроза уже прошла, и солнце вновь ярко сияло, когда Джон осторожно пробирался по знакомой углубленной дороге обратно в Уинчелси. Ему встретилось несколько человек, но Проныры среди них не было. Джон шел, размышляя, нельзя ли выйти из города другим путем, минуя смотровую площадку, но тут вдруг понял, что теперь уже не имеет значения, там ли мисс Бэллинджер или нет, поскольку не с ней у Проныры состоялась встреча.

Оказалось, что художница все еще на прежнем месте. Она даже окликнула его, когда он проходил мимо.

— Добрый вечер, мой юный друг, — громогласно приветствовала она его из-за своего мольберта. — Я вижу, ты уже побывал в Уинчелси? Иди сюда и расскажи, как он тебе понравился… А где же наш Рыжик? Пенни, кажется, так ты ее называл. Да-да, Пенелопа, конечно! Голова у нее болит? Ах, бедняжка! Какая неприятность и в такой прекрасный день! Стало быть, ты один исследуешь новые места. Подойди поближе, мой мальчик, и скажи, узнаешь ли ты эти старые ворота? Двадцать раз я писала их в разные времена года, и ни разу они не выглядели одинаково… Этот свет над лугами… Его невозможно передать на холсте… Так ты говоришь, исследовал новые места? И что же ты такое исследовал, мой юный друг? Ты только посмотри на свои колени — они все в пыли!

С ужасом Джон понял, что она заметила то, чего не заметил он сам! В этот день на нем были шорты, и его загорелые коленки стали черными от пыли и грязи после ползанья на старой мельнице.

— Сам не знаю, где это я сумел так вывозиться, мисс Бэллинджер. Может, когда залезал на дерево сегодня утром — посмотреть на гнездо диких голубей… Мне очень нравится ваша картина. Да, очень! Она просто замечательная.

Она продолжила свою работу, одновременно забрасывая его разными дотошными вопросами о его маме, о «Дельфине», о том, что он сам думает об этом старом доме и успели ли они его уже обследовать.

— Меня очень интересует все старинное: дома, вещи, документы, — говорила она. — Так что обязательно сообщите мне, если найдете какие-нибудь старые бумаги или карты. И уже конечно, не тащите их в лавку старьевщика в Гастингсе или Рае. Принесите их мне, и я их у вас куплю.

В этот момент к церкви подошел автобус, и, увидев на нем табличку «Рай», Джон поспешно крикнул «До свидания» и сбежал, радуясь такой удаче. Когда автобус замедлил ход на повороте, он вскочил на подножку. Мисс Бэллинджер подняла в приветствии кисть и крикнула:

— Я скоро к вам приеду!.. Да-да, мы еще с вами встретимся когда-нибудь в Рае. Но вы со своей сестрой обязательно загляните в мою хибарку на чай. Не забудь. До скорого!

Откинувшись на спинку сиденья, Джон вытер взмокший лоб. Будет что рассказать сегодня Пенни, довольно думал он, выходя из автобуса у моста и поднимаясь по ступеням Прохода Торговцев.

Пенни стояла наверху у стены, теребя в руках веточку тамариска. Взгляд ее выражал глубокую задумчивость. Увидев Джона, она заговорила первой, не дав ему раскрыть рта:

— Ничего не говори — не надо. А то я этого не вынесу. Похоже, ты не зря потратил время. Да-да, я по твоей дурацкой улыбке вижу, что все приключения достались тебе. Я так и знала! Ты ведь сам выбрал себе мельницу в Уинчелси. Ты с самого начала знал, что у меня ничего интересного не будет. Ладно, пока мы не пошли ужинать, скажи мне только одно: кто с ним встречался?

— Я не знаю, Пенни, кто это был. Я ее не видел.

— Не видел? Но как же так? Ты прошел всю эту дорогу, отыскал мельницу, видел Проныру… Ведь ты его видел, правда? Ну конечно, видел. Но не видел «ее»? Хотя зачем тебе было на нее смотреть, мы ведь и так знаем, что это была мисс Бэллинджер, так?

Он покачал головой:

— Нет, это не она. Но ее я тоже видел.

— Чем вы сегодня собираетесь заняться? — спросила миссис Уоррендер за завтраком на следующее утро. — Почему бы вам не прихватить с собой сэндвичей и не пойти обследовать округу, пока погода хорошая? В Кэмбере, например, отличный песок. И там расположен этот старый замок. Правда, сама я там еще не была. Сегодня не могу вами много заниматься, потому что во второй половине дня приезжают первые постояльцы.

— Как жалко! — вздохнула Пенни. — Наверное, мне «Дельфин» не очень понравится, если кругом будут чужие люди… Да-да, тетя, я помню, мы не должны мозолить им глаза и вертеться у них под ногами. Обещаю, что мы будем вести себя примерно. Но что они собой представляют?

— Это мы узнаем, только когда они приедут, Пенни. А пока это только имена. И ты не должна говорить о наших гостях так, будто они… экспонаты! — засмеялась она.

— А мне до них и дела нет, — сказал Джон, протягивая руку за тостом. — Мы трое всегда будем вместе, что бы ни случилось. И у нас есть своя комната наверху, когда ты, мама, не захочешь, чтобы мы находились здесь. Давай, Пенни, шевелись! Я считаю, это неплохая идея — пойти куда-нибудь на целый день.

Как только миссис Уоррендер отправилась готовить им сэндвичи, Пенни, посмотрев на него, сказала:

— Можешь строить какие хочешь планы, Джон, но я наотрез отказываюсь что-нибудь делать, пока ты мне не расскажешь, что с тобой было на мельнице. Может, пойдем наверх?

Джон встал.

— Нет. Такое утро! Жалко сидеть дома. Давай лучше пойдем гулять, и я тебе по дороге все расскажу. И не дуйся на меня, как маленькая.

Они подошли к своей любимой стене и посмотрели сквозь вьющийся тамариск на марч. Он казался необыкновенно зеленым в свете утреннего солнца.

Потом Джон рассказал ей о своем приключении. О том, как он удивился, когда увидел в Уинчелси мисс Бэллинджер, и как в последний момент все же успел на мельницу.

Он пошел в дом, а Пенни все еще стояла, прислонившись к стене. Стоит ли уже заглянуть на кухню или еще рано, размышляла она, когда вдруг заметила мальчика, который ехал на велосипеде по Трейдерс-стрит в ее сторону. Остановившись, он взглянул на Пенни, потом, задрав голову, прочитал вывеску отеля.

— Где дверь? — коротко бросил он.

— В стене. Они всегда бывают в стенах, — елейным голоском ответила Пенни.

Мальчик зыркнул на нее сердито, буркнул что-то неразборчивое и слез с велосипеда. Затем он достал из кармана письмо и решительно спросил:

— Ты здесь живешь?

Когда Пенни кивнула, он довольно неохотно вручил ей конверт, на котором мелким аккуратным почерком был выведен адрес: «Джонатану Уоррендеру, «Веселый Дельфин», Рай» и пометка: «Посыльному подождать ответа».

— Стой здесь, я сейчас принесу ответ, — сказала Пенни и со всех ног кинулась искать Джона. Она встретила его на лестнице — он спускался, прыгая через две ступеньки и весело насвистывая. Свернутая в трубку карта торчала из внутреннего кармана куртки.

Джон подошел к окну и разорвал конверт, в то время как Пенни, стоя на цыпочках, заглядывала ему через плечо.

Немного посовещавшись, Пенни и Джон решили отправиться на прогулку на целый день и завершить ее у мисс Бэллинджер. Джон вышел во двор и сказал посыльному:

— Передай, пожалуйста, мисс Бэллинджер, что мы с удовольствием придем, и еще — большое спасибо.

Парень стоял, осмысливая услышанное.

— Ты понял, что тебе сказали, — вмешалась Пенни, — или, может, надо повторить?

Посыльный, не ответив, бросил на нее сердитый взгляд и укатил на своем велосипеде.

— Ты не забыл запереть ящик и дверь? — спросила Пенни.

— Конечно, не забыл. И даже взял с собой большой ключ. Там, в ящике, были еще другие карты, но они не такие интересные, как эта. Ты уже взяла сэндвичи, или мне опять придется тебя ждать?

— Подождешь, ничего с тобой не сделается! Если тетя в кухне, я ей скажу, что нас пригласили на чай. Когда я буду готова, встретимся во дворе.

Когда она наконец вышла с тяжелым рюкзаком, Джон стоял, прислонившись к стене, изучая карту[1].

— Иди-ка сюда, Рыжик, посмотри на нее еще раз, — окликнул он ее. — Я, кажется, начинаю понимать, что к чему. Смотри! Видишь эти извилистые реки, проходящие через Рай? А прямые черные линии — это, наверное, дороги… Вот зигзаг на этой сумасшедшей дороге между Раем и Уинчелси. Она как будто все время стремится уйти в сторону от Уинчелси. Это там я хотел найти короткий путь — срезать угол… А пунктирные линии — это скорее всего тропы, которыми пользовались контрабандисты. Не представляю, что еще это может быть. Ведь не границы же чьих-то владений!

— Если ты прав, Джон, тогда почему на ней не показаны траншеи? Ведь именно траншеи так опасны ночью?

— На карте такого масштаба это невозможно изобразить. Интересно, они пользовались компасом? В любом случае нам надо обследовать все эти тропы, и чем скорее, тем лучше — пока каникулы не кончились. Может быть, тогда мы найдем еще какие-нибудь подсказки по этим «глиняным сосудам». Но это большая работа. И начнем мы ее прямо сейчас, от нашего дома. И еще, Пенни, здесь есть кое-что, чего мы не заметили раньше. Во-первых, мне кажется, на небольшом холме у Кэмбер-Сэндз нарисована виселица или что-то в этом роде, и, я думаю, это вполне подходящее место, чтобы спрятать сокровище.

— Ты хочешь сказать, что нам придется рыться в истлевших костях?! — ужаснулась Пенни.

— Не исключено. Ведь мы должны обыскать все, верно? А теперь посмотри еще сюда, Пенни. Ты, конечно, видишь, что все пункты, отмеченные особо, соединены пунктирными линиями, и большинство из них расположено вокруг этого района. Видишь, как четыре тропы встречаются у замка Кэмбер? И эти две мельницы выделены особо. И, знаешь, теперь, когда я внимательнее посмотрел, мельница в Уинчелси мне кажется единственным важным объектом… И еще этот похожий на маленький вулкан бугор прямо на берегу к югу от Уинчелси. По-моему, это и есть тот холм около бунгало мисс Бэллинджер, и мы обязательно должны его осмотреть. А дальше по берегу — гостиница или постоялый двор. Там заканчивается тропа, и я думаю, что это тоже важный объект. Я предлагаю на сегодня такой план действий: сначала посмотрим старую гавань, поэтому давай сходим в Кэмбер, потом пройдем вдоль берега к небольшому холму около Уинчелси-бич. Через устье реки должен быть мост или паром… Вот Фред идет, давай-ка его спросим!

— Да, есть там паром, — подтвердил Фред. — Правда, его никогда не бывает на той стороне, где его ждешь, а если крикнешь погромче, он приплывет… Не забудьте, мистер Джонатан, что, когда вы вернетесь, здесь уже будут постояльцы. Не топайте сильно в гостиной, хорошо?

Они зашли попрощаться с миссис Уоррендер.

Джон свернул карту так, чтобы она не торчала из его кармана, закинул на плечи рюкзак, и они пошли к железному мосту через реку на другом конце города.

— Не представляю, что нам делать с этими «глиняными сосудами», Рыжик, — продолжал он. — Просто ума не приложу. Так ведь можно два графства исходить, а подсказки не найти.

Через час ходьбы они достигли небольшого городка Рай-Харбор и вступили на широкую белую песчаную полосу под названием Кэмбер-Сэндз. Здесь, на вершине дюны, они подкрепились сэндвичами.

Перекусив, они разулись и пошли босиком по песку обратно к гавани. Здесь крикнули паромщика, который перевез их через реку. Остановившись за старым черным сараем, они опять сверились с картой контрабандистов, и Джон сказал:

— Надо постараться отыскать здесь эту тропу. На карте она идет почти вплотную к морю.

По эту сторону реки песка не было, и вскоре они уже шагали вдоль широкой насыпи из гальки, которая кое-где была укреплена деревянными стойками и старыми железнодорожными шпалами.

— Давай залезем наверх, — предложила Пенни. — А то здесь, внизу, идти неинтересно — ничего не видно.

— Может, и неинтересно, но я уверен, что мы сейчас идем по той самой тропе контрабандистов. По-моему, это был бы для них очень удобный путь к замку Кэмбер-касл. Ну, ладно уж, давай залезем наверх.

Взобравшись наверх, они поняли, что это искусственная дамба, построенная для того, чтобы сдерживать море. Берег здесь представлял собой галечные отмели, разделенные старыми волнорезами, и хотя сейчас, при отливе, море отступило настолько, что виднелась полоска песка, нетрудно было себе представить, что здесь может твориться во время бури.

— Представляешь, как в шторм волны бьются об эту дамбу? — сказал Джон.

— Да, — кивнула она. — И видно, как в некоторых местах пришлось укреплять дамбу. Но, Джон, ты подумай, что тут было, если дамба все же прорывалась и вода устремлялась к этим двум городкам! Мне сейчас вспомнилась легенда о маленьком голландском мальчике, который заткнул пальцем дырку в дамбе и тем спас свою страну! Я думаю, вот этот бугор прямо перед нами и есть тот, что нарисован на карте. Отсюда он похож на пирамиду. А наверху стоит какая-то старая лачуга. И за ней видны еще дома… Слушай, солнце спряталось, и ветер какой-то холодный… Давай опять спустимся с насыпи и пойдем по тропе контрабандистов.

Они скатились вниз, вызвав небольшой камнепад. Справа от них, неожиданно близко, возникли развалины замка Кэмбер. Пенни высказала предположение, что это самое подходящее место, чтобы спрятать сокровища.

— Вполне возможно, — согласился Джон. — Но сейчас прежде всего надо решить, что мы скажем мисс Бэллинджер. Мы должны договориться, чтобы не было разнобоя. Вырабатываем версию и придерживаемся ее. У меня такое ощущение, что ей срочно надо что-то у нас выведать… Да, пожалуй, ты права, Пенни, это она велела Проныре найти подсказку и принести ей.

— В любом случае мы скоро это узнаем, ведь мы уже почти пришли, — заметила Пенни. — Так что давай быстро решать, потому что сейчас, возможно, подсказка уже у нее.

— Если так, то это подтверждает наше предположение, — согласился Джон. — Но она сообразит, как поступить, если только доберется до «глиняных сосудов»! Мы должны делать вид, что ничего не знаем, и стараться сбить ее с толку, если она опять будет задавать вопросы… Только, Пенни, не вздумай разыгрывать из себя идиотку, а то ты все испортишь. Давай договоримся, что вообще не будем слишком много разговаривать. И тогда, может быть, она себя выдаст. Какое-то подозрительное это место, правда?

Пенни недовольно сморщила нос.

— Не понимаю, как она может здесь жить, если она художница, — сказал Джон. — Здесь все такое безобразное… Хотя, что она художница, мы знаем — она ведь нарисовала тебя, только вот почему?.. Четвертый дом, так она написала… Пойдем и поскорее отделаемся от этого чаепития.

Свернув к берегу, они двинулись вдоль насыпи.

— Вон она! — сказал Джон. — Ждет нас. Не забудь, о чем мы договорились, и не вздумай разыгрывать свои глупые шуточки, что бы она ни делала и ни говорила.

— А я уж думала, не заблудились ли вы, — громогласно заявила мисс Бэллинджер. — Рада, что вы пришли. Как дела, мои дорогие? Вчера я встретила Джонатана, и он так восхищался моей работой — надеюсь, не только из любезности… Пойдемте. — И она повела их по усыпанной галькой дорожке, окаймленной большими камнями, к грязно-зеленой двери своего бунгало.

Когда они вошли, мисс Бэллинджер извинилась за размер прихожей.

— Боюсь, у меня тут тесновато, но это уж моя вина, а не ваша… Вся беда в том, что я слишком велика для этой хибарки… Проходите сюда, и будем пить чай.

Открыв другую дверь, она провела их в комнату с весело горящим камином и столом, уставленным тарелками с булочками, пирожными и вареньем.

Когда они позднее обменивались впечатлениями, оба согласились с тем, что их хозяйка была очень приветлива и, по крайней мере, в течение получаса не засыпала их вопросами — во всяком случае, такими, на которые было бы трудно ответить. Чай был замечательный, а поскольку с самого завтрака они ничего не ели, кроме сэндвичей, то с удовольствием отдали должное столу.

После чая мисс Бэллинджер предложила им посмотреть кое-что из ее работ. Несомненно, она была мастером своего дела, и какое-то время они оба с огромным интересом рассматривали рисунки и картины, выбранные ею из стопки холстов, небрежно сложенных на диване в гостиной.

— Ой, это же «Дельфин»! — всплеснула руками Пенни. — Вы, должно быть, рисовали его с нашей стены.

— Верно, но только это было несколько лет назад, когда я там останавливалась, — объяснила мисс Бэллинджер. — Но мне хочется когда-нибудь написать его еще раз — лучше. Твоя мама уже решила, когда она открывает отель? — обратилась она к Джону.

— Мы открываемся сегодня, — ответил он. — И я надеюсь, вы навестите нас, пока мы на каникулах.

Мисс Бэллинджер кивнула:

— Я как-нибудь позвоню твоей маме или зайду поговорить с ней. Я обожаю старинные дома и старинные вещи. И собираю старые карты, бумаги, документы. Мой лондонский дом весь забит такими вещами. Вы оба должны когда-нибудь приехать посмотреть мою коллекцию. Кстати, раз мы об этом заговорили, вы могли бы кое-что для меня сделать, пока вы не разъехались по своим школам.

— Конечно, мисс Бэллинджер, с радостью, — приторно вежливо пропела Пенни. — Мы все для вас сделаем — все, что сможем, правда же, Джон?

До этого мисс Бэллинджер стояла к ним спиной у окна. Но после реплики Пенни она повернулась, блеснув очками, и они не смогли уловить выражение ее глаз.

— Раз так, я скажу вам, что вы могли бы для меня сделать. Как раз сейчас я составляю коллекцию старых писем, книг, документов, карт. Меня особенно интересуют карты, относящиеся к этим местам. Все свои истории о марче и контрабандистах я узнала из тех бумаг, которые мне удалось собрать. И я бы хотела, чтобы вы мне помогли увеличить мою коллекцию.

— Я что-то не очень понимаю, как мы могли бы вам помочь, — наморщил лоб Джон. — Мы бы, конечно, с удовольствием, но вряд ли мы найдем какие-то старые бумаги или карты.

— Я надеялась, что вы поищете их для меня… Я бы вам хорошо заплатила. Немного наличных в кармане, когда вы поедете в школу, не помешают, а? Если хотите, я бы с удовольствием дала вам несколько фунтов прямо сейчас, и вы для меня что-то принесете.

— Что вы, мисс Бэллинджер! — воскликнула Пенни, ткнув Джона под столом ногой так сильно, что он подпрыгнул. — Мы никак не можем этого сделать!

— Ну, тогда просто имейте в виду, что меня эти вещи интересуют, на случай, если вы наткнетесь на подобные документы, неважно когда и где. Я страстный коллекционер, а коллекционеры, как вы знаете, готовы на все ради того, чтобы заполучить нужную им вещь.

Хотя последние слова были сказаны с улыбкой, Пенни почувствовала в них какое-то предупреждение или угрозу, и, когда мисс Бэллинджер заговорила опять, причем очень тихо, Пенни инстинктивно пододвинулась ближе к Джону.

— Я вот как раз вспомнила, — продолжила мисс Бэллинджер. — Вы как будто говорили мне в поезде, что ваша мама хранит какие-то старые бумаги, чтобы показать вам. Ты уверен, Джонатан, что у тебя ничего нет для меня?

— О каких бумагах вы говорите, мисс Бэллинджер? — невинно спросил Джон. — Я не говорил, что мы уже просматривали эти старые бумаги.

— Разве? Странно. Почему же я решила, что говорил? Сама не понимаю…

— Ну-у, — задумчиво протянул Джон, — нашли мы там несколько старых бумаг… И карта там еще была, правда, Пенни? Но из этих бумаг мы ничего не сможем вам отдать. Понимаете, мисс Бэллинджер, они наши, и мы не собираемся их продавать. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать.

— Нет, я этого совсем не понимаю, — отрезала мисс Бэллинджер так резко и с таким изменившимся выражением лица, что Пенни вздрогнула. — Не вижу причин, почему бы вам, дети, не отдать мне эти старые бумаги. Я уверена, они для вас не представляют никакой ценности, а для меня, возможно, это как раз то, что нужно… А карта? Знаете что, мои юные друзья? Я дам вам за нее пять фунтов!

— Но, мисс Бэллинджер, — запротестовал Джон. — Мы не можем взять эти деньги. Не можем!

— Но это всего лишь старый лист бумаги, — вмешалась Пенни. — Какие-то линии, черточки, несколько красных крестиков и пунктирных линий…

— Красных крестиков? — насторожилась мисс Бэллинджер. — Вы уверены? Вы ничего не путаете? Потому что как раз такие карты я и ищу. Где она сейчас? Можно мне на нее взглянуть?

— Да где-то дома валяется, — беззаботно махнул рукой Джон. — Точно не помню, куда я ее сунул. Пенни, может, ты помнишь?

— Нет, я тоже не помню. Какой ты растеряха, Джон, однако.

— А теперь послушайте меня. Эта карта, возможно, стоит больших денег. Принесете ее сюда, или я к вам зайду. И я вам сразу скажу, сколько она стоит!

Обратившись к Пенни, мисс Бэллинджер продолжала:

— Когда твой день рождения, дорогая? Случайно, не седьмого апреля? Хочешь, я подарю тебе картину с «Дельфином»?

— Но мой день рождения только что прошел, — ответила Пенни, порядком растерявшись. — В июле. Конечно, мне бы хотелось иметь эту картину, но я никак не могу ее принять. Нет, никак, большое спасибо.

Мисс Бэллинджер вразвалку подошла к дивану, нашла холст, о котором шла речь, скатала его в трубку и сунула в руки Пенни.

— Ерунда, моя дорогая! Я рада, что она будет у тебя. Пожалуйста, возьми ее. И единственное, о чем я попрошу, это чтобы вы вспомнили обо мне, если найдете какие-нибудь старые бумаги.

— Огромное вам спасибо за чай, — сказала Пенни, пожимая руку мисс Бэллинджер. — Нам так у вас понравилось… Теперь вы должны нас навестить.

— Спасибо, — мрачно пообещала хозяйка дома. — Обязательно навещу!

— Молчи. Иди, не останавливаясь, — процедил сквозь зубы Джон, когда они, шурша галькой, шли по дороге обратно. — Она не должна видеть, что мы разговариваем. И не напускай на себя таинственный вид. Ты должна выглядеть чуть глуповатой, то есть как обычно!

Но когда они наконец отошли на приличное расстояние и свернули на шоссе, оба заговорили одновременно.

— Пенни, она себя выдала! Я знал, что так и будет! Хотя это она хитро придумала насчет дня рождения, да?

— День рождения? А при чем тут день рождения? — озадаченно посмотрела на него Пенни.

Джон в отчаянии схватился руками за голову:

— Седьмое апреля, тупица! Это же дата на подсказке. Ты что, не помнишь?

— Ах, ну да, конечно! — засмеялась Пенни. — Я уже и забыла об этом дурацком клочке бумаги!

— Забыла об этом дурацком клочке бумаги! — повторил Джон в бешенстве. — Она забыла! Ты что, не понимаешь, что теперь все доказано. Теперь мы точно знаем: Проныра передал подсказку женщине, а та — мисс Бэллинджер. Теперь в этом нет никаких сомнений. Она рассчитывала, что мы себя выдадим, когда услышим дату седьмое апреля. Я тогда чуть не подпрыгнул, но она следила за тобой, к счастью. Неудивительно, что на тебя это не произвело впечатления!

— А я просто подумала, что она с приветом, — заявила Пенни. — Я вообще ненавижу даты и никогда их не запоминаю. Но, Джон! Эта карта, похоже, ей очень нужна, да? Как ты думаешь, что бы она сделала, если бы знала, что она у тебя в кармане?

Сейчас они шли по изрытой колеями дороге, ведущей от моря в глубь берега. Перед тем местом, где она вливалась в более широкое шоссе, им пришлось посторониться, пропуская велосипедистку, которая, бросив на них любопытный взгляд, покатила дальше к ряду домиков. Это была хорошенькая девушка лет двадцати — в белой куртке, брюках и босоножках на босу ногу. Джон, оглянувшись, проводил ее взглядом.

— Смотри, не сверни шею, — фыркнула Пенни.

Джон удивленно посмотрел на нее, но у него хватило ума промолчать.

Еще минут пятнадцать они продолжали говорить о мисс Бэллинджер и уже почти дошли до поворота дороги на Уинчелси, где надеялись остановить автобус, когда звук велосипедного звонка сзади заставил их отпрыгнуть в сторону.

— Слава Богу, я вас перехватила! — произнес приятный голосок.

Обернувшись, они увидели ту же девушку в белом. Прежде чем они успели что-то сказать, она, подъехав ближе, продолжала:

— Моя тетя поручила мне обязательно вас догнать и передать вам ее предложение. Это касается тебя, — обратилась она к Джону с обворожительной улыбкой.

— Меня? — с сомнением проговорил он. — Почему только меня?

— Сейчас объясню. Я понимаю, может быть, это покажется странным, но я должна передать вам, что после вашего ухода она все думала об этой старой карте, которую вы нашли, и чем больше думала, тем больше убеждалась, что хочет ее получить для своей коллекции.

Подойдя чуть ближе к Джонатану, она спокойно проговорила:

— Ей так нужна эта карта, что она готова выменять ее на мотоцикл!

— На что… выменять? — округлил глаза Джон.

— На мотоцикл! И ты сможешь сам выбрать, какой захочешь! Принеси ей карту, и можешь хоть сразу же идти покупать мотоцикл.

— Автобус, Джон! Автобус идет! — прервала ее Пенни. — Скорее, мы должны на него успеть.

Джон очнулся от своих мечтаний.

— Спасибо, конечно. Это очень заманчиво, но нам надо на автобус. До свиданья! — И он побежал вслед за Пенни.

— Счастливо! — крикнула девушка. — Сообщите ей побыстрее, ладно? Она сказала, любой мотоцикл, какой захочешь.

Они успели вскочить в автобус, но он был переполнен, и Джону пришлось стоять у двери, а Пенни смогла сесть на краешек сиденья впереди. Ее трясло от злости. Как он мог так глупо себя вести с этой девицей? Даже и сейчас стоит с идиотским отсутствующим взглядом!

Джон действительно смотрел куда-то вдаль, подпрыгивая вместе с автобусом.

Вернувшись в Рай, они молча поднялись по ступеням Прохода Торговцев. Пенни не хотелось первой начинать разговор, а Джон все еще витал в своих мечтах.

Однако наверху, около дома, они оба увидели нечто заставившее их остановиться. Маленький черный скотч-терьер с поднятым ухом важно сидел под аркой, с любопытством глядя на них.

— Вот! Это то, чего нам здесь не хватало — собаки! — прошептала Пенни. — И, как в сказке, она уже здесь… Какой симпатичный! Эй, малыш! Иди сюда!.. Джон, очнись, пожалуйста! А то можно подумать, что эта велосипедистка — ведьма и тебя заколдовала!

— Насчет заколдовать — не знаю, но у меня такое чувство, что я ее раньше почти видел.

— То есть как это — почти?

— А так — почти. Эта та девушка, которая разговаривала с Пронырой на мельнице. Я узнал бы ее голос из сотни других.

— Всего каких-то двенадцать дней осталось, и опять в школу, — со вздохом сказала Пенни за завтраком на следующее утро. — А у нас еще столько дел!

— Куда вы отправитесь сегодня? — поинтересовалась миссис Уоррендер.

— В замок Кэмбер. Нам обоим хочется его посмотреть. Я прочел про него в одной из тех старых книжек.

— О каких старых книжках ты говоришь? — спросила мама.

— О тех, что были в большом железном ящике твоего дяди Чарльза в комнате наверху.

— Все это время я вела себя примерно, не проявляла излишнего любопытства и ни разу не спросила, что вы там нашли, — улыбнулась миссис Уоррендер. — И все же есть что-нибудь интересное?

— Да нет, ничего особенного, — поспешила вмешаться в разговор Пенни. — А как тебе первые постояльцы? Ничего?

— По-моему, очень милые люди. Родители, трое детей и даже собачка. Правда, на собачку я не рассчитывала и не думаю, что в первоклассных отелях это допускается.

— Мы вчера вечером встретили эту собачку, — сказала Пенни. — Она такая прелесть, я ее обожаю.

Улыбнувшись, миссис Уоррендер сказала:

— Ну, что же, желаю вам интересной прогулки, и не опаздывайте к обеду сегодня вечером.

Двумя часами позже Джон и Пенни свернули у ворот фермы с шоссе, ведущего в Уинчелси, и направились к развалинам замка Кэмбер, которые возвышались впереди, как скалистый остров.

— У меня предчувствие, — задумчиво проговорила Пенни, — что мы в этом замке обнаружим что-то очень интересное.

— Пенни, я хотел тебе сказать, — серьезно посмотрел на нее Джон, — сегодня за завтраком я уже чуть не рассказал маме обо всем. Не думай, что я решил нарушить обещание. Просто я считаю, что с этой таинственной подсказкой у нас мало шансов раскрыть тайну. И мне не нравится связь между мисс Бэллинджер, Пронырой и этой девушкой, которая пыталась подкупить меня.

— Ты на нее смотрел совершенно обалдело, — не без ехидства заметила Пенни.

— Ты что хочешь сказать? — возмутился Джон. — Я просто удивился, что мне предлагают мотоцикл.

— Более глупой рожи я еще не видела, и мотоцикл тут ни при чем, — не унималась Пенни. — Но сейчас не это главное. А главное то, что ты обещал и даже поклялся, что ничего не скажешь тете. Ведь поклялся, да? Ты обычно не нарушаешь своих обещаний. И еще не забывай, что дядя Чарльз просил тебя в письме не тревожить маму. Ты должен подождать еще несколько дней, Джон. Давай сделаем это сами.

Джон молчал. Они перешли по дощатому мостику еще через одну траншею, и только тогда он заговорил:

— Дело не в том, что я хочу отнять у тебя нашу тайну, Рыжик. А в том, что все это оказалось гораздо более серьезным, чем мы думали сначала. И если у нас не хватит ума разгадать, что это за «глиняные сосуды», раньше, чем это сделают они, тогда мы сами окажемся виноваты в поражении — особенно если сокровища на самом деле ценные. Как ты понимаешь, именно ради мамы мы не должны рисковать потерять все. Лучше рассказать ей, что нам удалось разведать, и дальше действовать вместе.

Пенни не сразу смогла найти, что ответить, и Джон удивленно посмотрел на нее. Чуть откинув голову назад, она смотрела на синеющее за лугами море. Ветер развевал ее рыжие волосы, и, может быть, впервые ее лицо было очень серьезным.

Она забралась на изгородь, села на верхней перекладине, после чего спокойно сказала:

— Я понимаю, мы не должны рисковать, если это может привести к потере сокровищ, но ты сам сказал, что мы на шаг опережаем банду этой Бэллинджер — я только что придумала для них это название. И я думаю, у нас хватит ума, чтобы перехитрить ее и Проныру. Нам нужно и дальше притворяться, что мы ничего не знаем. Насколько я понимаю, они пока практически беспомощны… И, кроме того, Джон, я пришла к выводу, что мы должны раскрыть эту тайну сами, без взрослых. Может быть, нам было бы легче, если бы нас было больше, потому что, я думаю, надо все время следить за Пронырой и этой мисс бандиткой. Именно так, выслеживая их, мы, возможно, многое узнаем.

Джон с интересом посмотрел на нее:

— Ты хочешь сказать, что мы должны организовать небольшую утечку информации, и пусть они шевелят мозгами за нас?

Пенни с готовностью кивнула, хотя на самом деле ее мысль не забегала так далеко вперед.

— Мы уже почти пришли, — продолжал Джон. — Предлагаю знаешь что? Сначала сядем и съедим сэндвичи. Потом вспомним все, что мы выяснили до сих пор, и я это запишу, если только не забыл захватить свою записную книжку. После этого мы все спокойно обсудим. И посмотрим, может быть, таким путем приблизимся к разгадке.

Теперь, глядя на замок с близкого расстояния, они заметили, что его стены, по крайней мере, снаружи, все еще в довольно хорошем состоянии и что само сооружение гораздо больше, чем они себе это представляли. Круглая приземистая центральная башня ненамного возвышалась над внешними стенами. Но что их более всего потрясло, это тишина заброшенных безмолвных развалин.

— Не хотела бы я оказаться здесь ночью, — проговорила Пенни. — Сейчас, при свете, это еще куда ни шло, но ночью, в темноте… Бр-р-р…

— Никто и не заставляет тебя приходить сюда ночью. Разве что придется последить за кем-то из конкурирующей фирмы. Но это ведь была твоя идея — заставить их на нас работать, верно? Ладно, давай попробуем мыслить логически. На карте показаны четыре тропы, встречающиеся здесь, и та, по которой мы только что пришли, — одна из них. На месте контрабандистов я бы обязательно выбрал этот замок, если бы мне нужно было понадежнее спрятать сокровища. Недалеко от берега и удобно защищаться в случае нападения. Поэтому, я думаю, мы вполне можем предположить, что здесь что-то спрятано.

В течение следующего часа они исследовали стены с внешней стороны, проверяли, нет ли какого-нибудь вынимающегося камня и необычных пометок или знаков. Они искали и на земле у подножия стены. Один раз Джон даже опустился на колени и поскреб песок на голом клочке земли, проверяя, нет ли там крышки люка.

Внутри замка на вершине высокой, поросшей травой насыпи возле обращенной к югу внешней стены они нашли идеальное место для пикника. Насыпь всего фута на два не доходила до края стены, и здесь они были почти так же высоко, как дозорные, которые когда-то мерили шагами крепостной вал, высматривая врагов. Стена защищала их от ветра, который свистел среди каменных руин. Пенни тут же растянулась на траве, с наслаждением вдыхая сладковатый свежий запах маленьких красных и желтых цветочков с удивительным названием «венерин башмачок».

— Чудо, как пахнет! — вздохнула она.

Джон уже распаковывал рюкзак.

— Ты что, пирожки с мясом уже учуяла?

— Да нет, я вовсе не о пирожках. Я о другом. Мне нравится запах травы и моря, и этот марч, и овцы на нем. И мне нравится лежать здесь на солнышке и слушать, как поют птицы. И еще мне нравится «Дельфин», и как интересно в нем живется… И сегодня такой день, когда мне особенно не хочется возвращаться в школу.

— На вот, поешь лучше что-нибудь, — вернул ее к прозе жизни Джон. — Без еды какое может быть удовольствие… А как только поедим — запишем в книжку все, что мы знаем об этой Бэллинджер и Проныре.

Через четверть часа, когда, подкрепившись, они были готовы продолжить разговор, Джон достал свою записную книжку, карандаш и принялся за дело.

Они тщательно припомнили все события этих дней, связанные с Пронырой и мисс Бэллинджер. Получился довольно внушительный перечень. Работа их даже утомила.

— Постой, Джон. Помолчи минутку и прислушайся, — вдруг попросила Пенни. — Слышишь? Какое-то жужжание, как бывает на лугу летом. Чудо, как хорошо!

Вздохнув, Джон положил книжку на траву рядом с собой, повернулся на спину и закрыл глаза. Возможно, Пенни права. Почему бы им не расслабиться на несколько минут… И солнце так хорошо припекает…

Ему было тепло и приятно, и, когда он закрыл глаза, мир качнулся и плавно куда-то поплыл… К этому моменту Пенни тоже уже спала.

Они проспали около часа, и за это время произошло несколько важных событий. За стеной их невозможно было заметить снаружи, да и внутри, только если обойти центральную башню и посмотреть вверх на их орлиное гнездо.

Пенни проснулась первой. Солнце все так же ласково пригревало и просвечивало огненно-красным цветом сквозь опущенные веки. Несколько секунд она лежала в блаженной расслабленности, не открывая глаз. Затем ей послышался голос, который показался ей смутно знакомым. Она удивленно села, стоя на коленях на траве. В нескольких ярдах от нее на корточках сидел подросток лет шестнадцати. Он беззвучно рассмеялся и, приложив палец к губам, кивнул в сторону Джона, который вдруг резко сел.

— Извините, что разбудил, — прошептал он. — Я не знал, что вы здесь, пока не долез до верха. Вы не против? Я хочу послушать, что происходит там, внизу, но так, чтобы меня не увидели… Если хотите повеселиться, можете тоже заглянуть за стену. Эта старая чудачка и не подозревает, что ее ждет!

Пенни с интересом посмотрела на незнакомца. Очень даже симпатичный парень — темные волосы, карие глаза, загорелое лицо и ослепительно белые зубы.

Медленно и очень осторожно все трое подкрались к краю стены и выглянули наружу. Внизу, почти прямо под ними, перед своим мольбертом сидела мисс Бэллинджер — спиной к крепостной стене. В правой руке она держала плоскую кисть. Помахивая ею, она своим громким голосом говорила двум детям, стоявшим по обе стороны от нее:

— Я не люблю любопытных детей и прошу, чтобы вы ушли отсюда. И желательно подальше. Да заберите с собой эту вашу подозрительную собачонку! — Тут она махнула кистью в сторону черного скотч-терьера, которого Пенни видела накануне.

Несомненно, это было грубой ошибкой с ее стороны, потому что пес, которому, видно, чем-то не понравилась эта крупная дама, сначала зарычал, пригнув голову к земле и почти спрятав ее между лап, а потом прыгнул к кисти, схватил ее и с победоносным видом отскочил в сторону. Уже через пять секунд ручка кисти превратилась в мелкие щепки, а щетина, залепленная краской, подскочила в воздух, словно дохлая мышь.

— Уберите этого негодяя! — возопила мисс Бэллинджер, поднимаясь со стульчика и угрожающе надвигаясь на юркого терьера, который теперь с громким лаем описывал круги вокруг своего врага. — Безобразие! Уберите немедленно этого ненормального пса и убирайтесь сами вместе с ним, маленькие негодники!

Взглянув на детей, Пенни удивленно присвистнула, а Джон принялся протирать свои очки. Это были близнецы — мальчик и девочка лет десяти, удивительно похожие друг на друга.

— Маки! — позвала девочка. — Иди сюда. Побыстрее, пожалуйста.

Собачка, опустив свой победно реявший хвост, послушно подошла к хозяйке. Та взяла ее на руки и сунула под мышку. Подняв голову, пес от избытка чувств лизнул ее в нос.

— А теперь мы хотим вам что-то сказать, — обратилась девочка к мисс Бэллинджер, которой все же хватило такта сделать смущенное лицо. — И мы скажем это очень вежливо, без грубости. Вы не должны так разговаривать с нашим Макбетом. Он ведь ничего плохого не делал, не так ли? Только сидел на траве и смотрел, как вы пишете картину, так же, как и мы.

— А вы хотели ударить его кистью, — вставил мальчик.

— Бедный, беззащитный малыш, — склонилась к собачке его сестра. — Мы только хотели посмотреть, как вы работаете. Нам в школе говорят, что нужно проявлять интерес ко всему, что нас окружает, а художники встречаются нечасто…

Мисс Бэллинджер тяжело рухнула на свой стульчик. Лицо ее стало багровым, а губы беззвучно шевелились, как бы произнося слова, но они не вылетали из ее рта, застревая где-то на подходе.

— Ой, смех! Как она разозлилась! Сейчас лопнет от злости, — прошептала Пенни. — Но кто эти забавные дети? И собачку эту я видела возле отеля.

— Представьте себе, я их брат. Меня зовут Дэвид. Близнецы всегда сначала кажутся забавными, но, бывает, я от них так устаю… Слышите, а эта тетка опять выступает.

— Замечательно! — гремела мисс Бэллинджер. — Появляетесь вдруг непонятно откуда, задаете нахальные вопросы, потом стоите над душой и опять пристаете с вопросами, да еще натравливаете на меня это мерзкое животное и в довершение всего начинаете меня учить! В последний раз спрашиваю: вы, наконец, оставите меня в покое?

Близнецы с любопытством, без всякого страха разглядывали ее.

Издавая какие-то сдавленные звуки, напоминающие рычание, мисс Бэллинджер поднялась и начала рыться в своей вместительной сумке, так хорошо знакомой Джону и Пенни.

— Послушайте, ребятки, — заговорила она совсем другим голосом — ласковым, почти воркующим: — Вы любите мороженое? Сегодня очень жарко — хотите получить по большому мороженому на каждого? Вот вам полкроны… Сбегайте купите себе по большому стаканчику… Вот, ребятки, держите.

Близнецы холодно посмотрели на нее.

— Нет, спасибо, — сказала Мэри. — Мы не очень любим мороженое. Во всяком случае, в это время дня.

— По крайней мере, не настолько, чтобы бежать за ним обратно в Рай, — добавил Дики.

— И к тому же, — продолжила Мэри, — нам не разрешают брать деньги у чужих.

Мисс Бэллинджер, подпрыгнув на стульчике, схватилась за голову.

— Нахальные щенки! — взвизгнула она. — Отвратительные, наглые сопляки! Уйдете вы, наконец?

Мэри поставила собаку на землю.

— Маки, милый, не обращай на тетю внимания, — проговорила она. — Тетя грубая и невоспитанная.

— Убирайтесь отсюда оба, слышите? — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Убирайтесь, пока я вас не отшлепала. Да-да, я могу!

— Смотрите, — прошептал Джон. — По-моему, у нее пена изо рта лезет. Здорово! Вот это зрелище!

— К сожалению, нам пора, — невозмутимо-вежливым тоном сказал Дики. — Ничего не поделаешь — время. А мне так хотелось посмотреть, как вы будете использовать в картине все эти измерения.

— Измерения? Ты о чем это, мальчик? — насторожилась она.

— Видите ли, мы с Мэри были вон за тем холмиком… — с невинным видом признался он.

— И мы видели, как вы прошли по тропинке, — продолжила Мэри, — и поставили эту свою треногую штуковину там, наверху, и потом что-то измеряли рулеткой или веревкой, а еще ползали у стен и тоже измеряли и записывали в блокнот.

Джон и Пенни обменялись быстрыми понимающими взглядами.

— Да, все так и было, — подхватил Дики. — Зачем вы это делали?

Шум, который теперь произвела мисс Бэллинджер, невозможно было передать словами. Она, разумеется, фыркнула, рыкнула и, как потом они это описывали, «разразилась зловещим хохотом», но так и не ответила на вопрос. Вместо этого она повернулась к ним спиной, схватила складной стульчик и мольберт, сунула их себе под мышку и вразвалку пошла прочь в направлении Уинчелси.

— Ну вот, вы все видели! — развел руками Дэвид. — Таков финал представления близнецов Мортонов.

Дэвид опустился на колени и перевесился через край стены. Он не позвал их, а свистнул чисто и мелодично, подражая крику чибиса.

— Эй, поднимайтесь сюда. Познакомьтесь с новыми друзьями, — позвал он их, после чего повернулся к Джону. — Ты не против? Может быть, мы вмешиваемся не в свое дело?

— Конечно, мы не против, — ответил Джон. — Вы живете где-то здесь?

Опережая Дэвида, Пенни сказала:

— Я знаю, где я видела эту собачку. У нас дома, в «Дельфине»! Ты ее не узнал, Джон? Это с ней я разговаривала вчера вечером, когда мы вернулись. Слушай, — обратилась она к Дэвиду, — а вы случайно не в «Веселом Дельфине» остановились? Может, вы наши первые постояльцы?

— Да, именно так. Мы приехали вчера. И он нам очень понравился — я имею в виду «Дельфин». И я думаю, скучать нам здесь не придется.

Джон встал, потягиваясь.

— Это просто здорово! Мы тоже там живем, понимаете. Но только не как гости, теперь это наш дом, он принадлежит моей маме. А это Пенни, моя кузина.

— А мы Мортоны. Мы собирались поехать в Шропшир, но на этот раз не получилось. Эти места нам совершенно не знакомы… Эй, близнецы, скорее… Маки, ты уже здесь!

Когда Дэвид объяснил близнецам, что Пенни и Джон живут в «Дельфине» и тоже сейчас на каникулах, Мэри сказала:

— Мы не против к ним присоединиться, правда, Дики? Я уже думала, что эти каникулы у нас будут скучными — с одним только Дэвидом. Но, может, все-таки с нами будут происходить всякие истории, как раньше?

Джон внимательно посмотрел на них.

— Это они о чем? — спросил он. — Что значит, «с нами будут происходить истории»?

— Да так, ни о чем, — сказал Дэвид. — Не обращайте на них внимания. Это у них манера такая изъясняться. А в Шропшире с нами действительно случались всякие приключения. Мы вам когда-нибудь расскажем.

Все Мортоны Пенни очень понравились, особенно Дэвид — это она сразу поняла, как только проснулась.

— Как удачно, что вы приехали. Теперь у нас будут общие приключения, — сказала она. — Давайте побудем здесь, пока еще солнце высоко, и съедим по шоколадке.

Мэри уселась рядом с Джоном, взяла на колени собачку.

— Большое спасибо… А Маки немного можно? Он это любит. Шоколад, знаете ли, очень питательный.

— Почему вы назвали его Маки? — спросил Джон. — Потому что он шотландский терьер?

— На самом деле его зовут Макбет, — пояснил Дэвид.

— Тогда почему Макбет?

— Это все спрашивают, — снисходительно улыбнулась Мэри. — Мы его так назвали потому что, когда он был маленьким, он убивал сон… В том смысле, что все время лаял по ночам и не давал нашим родителям спать… А ему эта толстуха не понравилась, правда, Дики? Он ее возненавидел.

— Когда он кого-то ненавидит, значит, это плохой человек, — сказал Дики. — Маки никогда не ошибается. Или, во всяком случае, нечасто. Мне она тоже не понравилась. Она что-то вынюхивала, высматривала, мерила стены и разозлилась, когда мы ее увидели.

— Да Бог с ней, — сказал Дэвид. — У меня появилось предложение. Сегодня утром я видел у церкви маленькое кафе. Давайте сейчас вернемся в Рай и потом все вместе пойдем туда пить чай. Мы вас приглашаем. Согласны?

— Я согласна, если буду сидеть рядом с Джоном, — заявила Мэри. — Мы, правда, пока ему не очень нравимся, но ничего, скоро понравимся.

Они собрали и зарыли обрывки бумаги от сэндвичей и всей компанией отправились через марч в Рай.

По дороге у узкого мостика Пенни потянула Джона за рукав, и они, приотстав, оказались позади остальных.

— Что ты о них думаешь, Джон? По-моему, отличные ребята, и мы должны попросить их помочь нам. Ты же знаешь, нам нужны союзники.

— Да, этот парень, Дэвид, он ничего, — согласился Джон. — Но от младших толку не будет. Может, рассказать только ему? Чтобы он один участвовал в этом?

— Не думаю, что он согласится. И потом, мне кажется, ты не прав относительно близнецов. С ними уже бывали приключения. Давай спросим их за чаем, что именно. А потом можешь сам решать. Но, если можно, давай объединимся с ними, Джон! У нас осталось мало времени, а мне так хочется найти сокровища.

Джон кивнул и ускорил шаг, догоняя Мортонов.

В кафе им удалось найти столик у окна. Усевшись рядом, близнецы произвели некоторое смятение среди посетителей. А через десять минут даже Джон оттаял, решив, что Мэри слишком забавна, чтобы не замечать ее.

— Вы не хотите рассказать нам о ваших приключениях в Шропшире? — спросил он.

Им было что рассказать. Оба — и Джон и Пенни — слушали как завороженные.

— Это была какая-то удивительная полоса приключений, — продолжал Дэвид. — Иногда мне и самому не верится, что все это происходило. Не думаю, что здесь может случиться что-нибудь подобное. Если только… — добавил он, поймав взгляд Джона, — если только вы уже не наткнулись на что-то такое….

Джон посмотрел на Пенни, та чуть заметно кивнула.

— Кое-что имеется, — улыбнулся он. — И, я думаю, вы могли бы нам помочь. Но вы, конечно, должны пообещать, что ничего не скажете своим родителям или еще кому-то. Идет?

Дэвид кивнул, Мэри улыбнулась, а Дики серьезно сказал:

— Клянемся.

— Мы подозреваем, что где-то в Рае или Уинчелси, а может быть, и в самом «Дельфине» спрятаны сокровища контрабандистов. Мы разгадали подсказку, где их искать. И мы знаем, что эта художница, которую сегодня довели до истерики близнецы, тоже охотится за ними. У нее есть сообщники.

Глаза Дэвида загорелись.

— Здорово! — выдохнул он. — Рассказывай дальше. Это не хуже, чем тогда в Шропшире. Эх, жалко, что Пет нет с нами.

— Пошлем ей телеграмму, — предложил Дики. — И ничего не будем предпринимать до ее приезда. И других членов тоже. Они будут нужны нам.

— Других членов чего? — спросила Пенни, когда Дэвид, заплатив по счету, встал из-за стола.

— Мы со своими друзьями создали тайный клуб, — объяснил он. — Вот что имеет в виду Дики.

— Жалко, что мы в нем не состоим, — порывисто заявила Пенни. — Я была бы рада стать его членом.

Дэвид задумчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал. Джон продолжил свой рассказ о связи между мисс Бэллинджер, мистером Грэндоном и девушкой в белой куртке.

Они вместе прошли по Трейдерс-стрит. Даже близнецы молчали, внимательно слушая, когда Джон рассказывал им о карте контрабандистов и о попытке мисс Бэллинджер подкупить его.

— Ты можешь нам ее показать? — спросил Дэвид.

— Не здесь и не сейчас, — ответил Джон. — Но, конечно, вы ее увидите — потом, когда никого не будет поблизости… Мне только что пришла гениальная мысль! У нас с Пенни есть своя потайная комната — в «Дельфине», под самой крышей. Она принадлежит только нам, и больше никто не может туда входить, потому что ключ я всегда ношу с собой. Давайте встретимся там сегодня в полночь, и я покажу вам карту и другие бумаги. И мы составим план действий.

Они договорились, что Джон в половине двенадцатого стукнет в комнату № 5, а Пенни зайдет за близнецами в комнату № 8, если, конечно, сама не уснет к этому времени.

Тут подъехали на машине мистер и миссис Мортон, и Джон едва успел сказать:

— Никому не говорите о нашей тайне. Глупо, конечно, что мы здесь разболтались. Проныра мог нас видеть, а это нам ни к чему. Вы идите вперед со своими родителями, а мы потом. Мы вам стукнем в половине двенадцатого или раньше, если все будет спокойно. Постарайтесь не болтать за ужином про нашу встречу, а то Проныра может услышать. Наденьте кеды или тапочки, чтобы не топать.

Когда они ушли, Пенни сказала:

— Это здорово, Джон! Я рада, что ты решился их подключить. Я так хотела этого! И я уверена, что с ними мы кое-чего добьемся. Как ты считаешь?

— Может быть, — кивнул Джон. — Но пока еще рано об этом говорить. Дай мне сначала все толком объяснить им. А сейчас надо скорее переодеться, не то нам здорово влетит.

Пенни не ложилась спать, беспокойно поглядывая на часы. Наконец, время пришло. Она не раздевалась, поэтому сразу же, когда часы показали 11.30, взяв фонарик, бесшумно открыла дверь своей комнаты и начала спускаться по скрипящим ступенькам лестницы. В доме было тихо, и, поскольку в коридоре горел свет, она погасила фонарик. Ее путешествие вниз по лестнице, затем по устланному ковром коридору прошло успешно, и она без труда нашла комнату № 8. Дверь, конечно, была не заперта, поэтому, повернув ручку, она проскользнула внутрь.

Близнецы крепко спали. Их одежда была сложена на стульях рядом с кроватями. Она решительно растолкала их.

Затем, крадучись, они втроем вышли в освещенный коридор. Внизу кто-то чиркнул спичкой, и они замерли как вкопанные. Близнецы стояли, прижавшись к стене, Пенни чуть слышно прошептала:

— Тихо. Не двигайтесь.

Потом за ближайшим углом скрипнула половица. «Все, попались!» — в панике подумала Пенни и начала лихорадочно подыскивать объяснение. Близнецы смотрели на нее огромными от волнения глазами, но ни один из них не шелохнулся. Мелькнула мысль, не открыть ли ближайшую к ним дверь и не проскользнуть ли внутрь. Но прежде, чем она на это решилась, две длинные тени выползли из-за угла. За ними появились… Джон и Дэвид!

Раздалось сдавленное хихиканье Мэри.

— Зачем вы идете этим путем, балбесы? — прошептала Пенни. — Скорее! Внизу кто-то есть!

— Заблудились, наверное, — пробормотал Джон. — Извини, Пенни, теперь я вспомнил — к твоей лестнице первый поворот налево, так?

Пенни кивнула.

— Скорее! Ну, скорее же! — торопила она их.

Когда они подошли к лестнице, Джон, остановившись, прошептал:

— Дай твой фонарик, Пенни. Мой почти сел, а мне нужен свет, чтобы отпереть дверь.

Она передала ему фонарик, заметив, как Дэвид улыбнулся ей, когда узкий луч скользнул по его лицу. За ее спиной взволнованно перешептывались близнецы, поднимаясь по узким ступенькам. Проходя мимо, она закрыла дверь своей комнаты и шепотом окликнула Джона:

— Надеюсь, ты захватил спички для лампы?

— Там есть коробок на полке у камина, — сдавленным шепотом ответил он. — Дэвид, ты не против, если Пенни пойдет впереди? Она подержит фонарик, пока я открою дверь. Она эту дорогу знает.

Протиснувшись вперед, Пенни светила фонариком, пока Джон доставал из кармана своего халата большой ключ. Сзади послышалось какое-то странное постукивание.

— Это у Дики зубы стучат, — сообщила Мэри. — Он не боится, а просто волнуется. Давай скорее, Большой Джон, а то мы тут сзади уже с ума сходим.

Луч фонарика остановился на замочной скважине, Джон вставил тяжелый ключ и повернул его. Когда он дернул на себя тяжелую дверь, Пенни отступила назад, потом посветила фонариком через его плечо. Ночь была безлунная, и в комнате царила кромешная тьма. Пенни провела лучом к камину, чтобы Джон смог пройти к спичкам. Как только слабый желтый луч достиг обшитой дубовыми панелями стены в дальнем конце, послышался странный щелчок. Пенни вскрикнула, фонарик со стуком упал на пол. Она была так напугана, что у нее дрожали колени и ей пришлось прислониться к дверному косяку. В темноте она почувствовала, как Джон наклонился за фонариком, потом его рука скользнула по ее плечу и неловко стиснула его.

— Ты видел, Джон? — прошептала она. — Видел ее лицо — на фоне темной стены? Скажи скорее, видел или нет?

Фонарик зажегся снова. Джон, крепко держа его в руке, направил луч на стену у камина.

— Теперь там ничего нет… — сказал он чуть дрожащим голосом. — Но я тоже видел лицо, Пенни. Это была Бэллинджер.

— Это было ее лицо — мисс Бэллинджер, — шепотом повторил Джон. — Только лицо, без тела… Хотя какая ерунда… Так же не бывает!

— Но выглядело это именно так, — пожала плечами Пенни.

— О чем вы там шепчетесь? Уйдите с дороги и дайте нам пройти. Здесь есть где-нибудь свет? — вмешался в разговор стоявший у нее за спиной на лестничной площадке Дэвид.

Послышалась и другая недовольная реплика:

— Темно, как в угольном подвале… И ужасно холодно. И нам из-за вас, здоровых дылд, ничего не видно… Джон, ты что, может, темноты испугался?

После этих слов Джон решительно шагнул вперед и, освещая фонариком стену, взял с каминной плиты спички.

— Извините! — проговорил он. — Входите быстрее. Дэвид, возьми фонарик и, пожалуйста, закрой дверь на задвижку изнутри… Я сейчас зажгу лампу… Здесь, внизу, должны быть сухие дрова. Постарайся разжечь огонь. Что-то я замерз. Почему бы нам не устроиться поудобнее, раз мы собираемся обсуждать важные дела.

— Ты расскажешь нам о вашей тайне, да? — спросила Мэри, а Дики добавил: — Интересная комната. И она только ваша?

Джон кивнул, собираясь что-то сказать. Но, опережая его, в разговор вмешался Дэвид, и Пенни не могла не признать, что он умел действовать по-деловому.

— Не думаю, что ее видели близнецы, но я точно видел, — сказал он. — Не волнуйся, Пенни, это не привидение. Это было настоящее лицо. — Он обратился к близнецам: — Кто-нибудь из вас видел женское лицо в больших очках у стены, когда Пенни посветила фонариком?

Дики и Мэри многозначительно переглянулись.

— Я уже говорил, что мы ничего не видели, потому что было темно… — сказал Дики.

— …а вы, здоровые лбы, стояли и загораживали нам дорогу, — продолжила Мэри.

— И вообще, откуда там могло взяться женское лицо, сам подумай, Дэвид? Ерунда какая-то. Здесь же нет ни картин, ни зеркала. Ты, наверное, как обычно, спал на ходу, и тебе приснилось.

— Но у Пенни такой вид, будто она и правда увидела что-то ужасное, — тихо сказала Мэри. — Пенни, там что, было какое-то лицо? Тебе мы поверим, даже если это покажется сплошной дичью.

Пенни, уже успев разжечь огонь в камине, поднялась с колен и посмотрела на ребят. Сейчас ее испуг уже немного прошел.

— Да, и это было лицо мисс Бэллинджер, художницы, которую вы сегодня разозлили в Кэмбере. Я видела, и Джон видел, и Дэвид тоже. И будь вы повыше, вы бы тоже увидели.

— А здесь она нигде не могла спрятаться? — оглядел комнату Дэвид.

— Сам видишь — здесь же ничего нет, кроме нашего драгоценного железного ящика, стола и стульев, — ответила Пенни.

— Значит, здесь есть потайной ход за камином, и эта невоспитанная старая мисс Как-ее-там собиралась смыться отсюда, когда Джон открыл дверь, — уверенно заявила Мэри.

— Потом она пробралась в этот потайной ход, закрыла секретную панель и — ищи, свищи. Исчезла, как исчезают все ведьмы! — победно закончил Дики.

Джон посмотрел на них сияющими глазами:

— Правильно, так все и было! А ты как думаешь, Пенни? Это все объясняет, правда?

— Да, Джон, я согласна — они правы. И тогда понятно, каким образом Проныра попал сюда в воскресенье и спер подсказку…

— И как появился след рифленой подошвы на полу — тоже! Тогда давайте все будем искать эту секретную панель. Постойте здесь секунду. Мы с Пенни пойдем и проверим от двери, в каком месте она стояла… Да, правильно, здесь, я теперь уверен.

— Если так, здесь должно быть какое-то устройство, чтобы потянуть панель на себя или толкнуть ее с этой стороны, иначе эта Бэллинджер не смогла бы выйти из комнаты.

— Если только она не оставляла ее открытой, — добавила Пенни, ощупывая руками гладкую поверхность панели.

Близнецы присели на корточки и тоже принялись обшаривать «потемневшие от времени доски», как выразилась Мэри.

— Я как раз случайно подумала, нет ли здесь потайного хода, потому что дом для этого очень подходящий — именно в таких они и бывают. Но что меня особенно интересует, так это — почему? — сказала она.

— Что «почему»? — не понял Дики.

— Почему мы сейчас все это делаем, бестолковый! Я не понимаю, почему… Расскажи нам все толком, Джон. Объясни, зачем этой художнице так необходимо попасть в вашу комнату… Если, конечно, она здесь не живет…

Джон, Дэвид и Пенни усердно обшаривали стену, пытаясь найти какую-нибудь задвижку, кнопку или деревянный выступ на гладкой панели, который оказался бы секретным механизмом. Не прерывая этого занятия, Джон рассказывал им о подсказке и «глиняных сосудах» и о том, как они убедились, что мисс Бэллинджер ее еще не расшифровала.

— Нашла! — вдруг послышался победный шепот Мэри. — Смотрите на меня… То есть на нас, я хотела сказать.

Они увидели, как она сунула палец в небольшое круглое отверстие там, где половицы смыкались со стенными панелями. Послышался приглушенный щелчок, и медленно, очень медленно, ближняя к камину панель, как дверь, отворилась в комнату. За ней зияла черная дыра, из которой на них сразу повеяло холодным воздухом и запахом сырости, плесени и гнили.

Джон осторожно прикрыл панель, оставив щель в четверть дюйма, и кивком позвал их в центр комнаты.

— Давайте решать, что будем делать, — спокойно начал он. — Теперь мы знаем, что ход есть. Поэтому, если захотим, можем вернуться сейчас в постели и внимательно исследовать этот ход завтра утром. Или мы можем приняться за это прямо сейчас, но тогда, я думаю, нам надо взять, по крайней мере, еще два фонарика. И еще всем переодеться, обуть кроссовки или резиновые сапоги, потому что оттуда несет плесенью и сыростью.

— Эта мисс Как-ее-там могла оставить улики, которые лучше искать немедленно, — быстро сказал Дэвид. — Если мы отложим это до завтра, мы можем их потерять. Надо искать по горячим следам! Я считаю, так лучше. Ты как, Пенни, согласна?

— По-моему, Дэвид прав. Давайте быстренько переоденемся и обыщем ход. Ох, у меня сердце так и колотится!

— Ладно, я не против, — согласился Джон. — Но нам нужны еще фонарики или хотя бы один. А то у этого батарейка почти села. У кого есть фонарик?

— У нас есть, — сказал Мэри. — Зря мы его сейчас не взяли. Я за ним схожу.

— Я с тобой, — сказал Дики. — Но только давай быстрее.

Джон, которому нужно было сменить домашний халат на свитер и джинсы, пошел с ними. Пока они ходили, Пенни сидела на корточках перед полуоткрытой панелью, а Дэвид мерил комнату шагами, но позади нее.

— Все тихо, я ничего не слышу, — прошептала она. — Но запах… Скорее бы пришли остальные. Знаешь, Дэвид, я очень обрадовалась, когда ты сказал, что надо обследовать ход сегодня. Я бы все равно не смогла спать, ничего не выяснив… И потом, я хотела тебе сказать, мне очень хочется когда-нибудь еще послушать об этом вашем тайном клубе. Мне всегда хотелось быть членом такого клуба. Может быть, мы и здесь организуем такой?

Дэвид засмеялся:

— Когда-нибудь я расскажу тебе. И, думаю, мы вас примем, если другие члены не будут против… Вот уже ребята идут.

Когда Джон запирал дверь изнутри, Дэвид сказал:

— А может, не стоит это делать? Ты не обижайся, но я вот что подумал: если мы пойдем по этому ходу и по какой-то причине не сможем вернуться тем же путем, завтра мы же не попадем в комнату через дверь, верно?

Джон быстро отодвинул задвижку.

— Да, спасибо, это ты правильно сказал… Ну, что? Я сейчас прикручу фитиль в лампе, и можем идти. Кто пойдет первым?

— Ты, — сразу ответил Дэвид. — Это же твой ход. За тобой Пенни со вторым фонариком, потом двое этих надоед, а последним я, тоже с фонариком, чтобы они не натворили чего.

Это предложение показалось разумным. Открыв панель пошире, Джон шагнул вперед. Его фонарик высветил за камином узкую каменную лестницу, ведущую вниз и вправо. Пенни, которая шла сразу за ним, взяла его за левую руку, и он заметил, какая холодная у нее ладонь. Дэвид прошептал:

— Мы все уже здесь. Что будем делать с панелью? Я бы оставил ее открытой… Эх, черт, она сама закрылась… Может, я наступил на что-нибудь и это сработало?.. Не могу найти защелку, которой Мэри открыла ее снаружи. Ни кнопки, ни ручки — ничего нет. Интересно, как мы теперь вернемся обратно?

— Идем вперед! — сказал, обернувшись через плечо, Джон. — Осторожнее, не поскользнитесь. Ступеньки узкие и крутые.

Лестница резко свернула вправо. Вдруг Джон остановился и выключил фонарик. Пенни от неожиданности ткнулась ему в спину, но Дэвид понял и тоже выключил свой. Темнота стала такой густой, что Пенни почти ощущала ее прикосновение.

Джон чуть слышно прошептал:

— Тихо. Я слышал голоса. Слушайте.

Пенни, как могла, напрягала слух, но слышала только удары собственного сердца. Через несколько минут Джон спустился еще на три ступеньки и опять остановился.

— Потрогай стену справа, — прошептал он, — она деревянная. А напротив — каменная. Могу спорить, мы сейчас с другой стороны какой-то комнаты, обшитой панелями… Ну, теперь-то вы слышите голоса? — И он сжал руку Пенни так сильно, что она чуть не вскрикнула от боли.

Они опять остановились, и на этот раз она действительно услышала вполне различимое бормотание. Неожиданно Дики объявил:

— Это голос нашего папы! Конечно, его. Мэри, ты слышишь?

— Да, слышу. И мне это совсем не нравится.

— Джон прав, — сказал Дэвид. — Мы сейчас за стеной комнаты родителей… Только тихо, не поднимайте гвалт… Ступеньки все так же идут вниз, Джон?

— Здесь пока что ровная площадка, — прошептал Джон. — Потом, похоже, будет поворот и опять вниз… Дэвид, свети фонариком на землю, ищите улики.

— И на стенах тоже, — прошептала Пенни. — Только на этом отрезке может быть тысяча тайников для сокровищ.

— Надеюсь, эта Бэллинджер его еще не нашла, — сказал Джон. — Но если нашла, тогда, я думаю, мы об этом скоро услышим. Пойдем, Пенни, давайте попробуем спуститься на следующий этаж.

— И еще ниже, — пробормотал сзади Дэвид. Еще один поворот лестницы и еще несколько ступенек вниз, и опять Джон остановился. На этот раз все услышали голоса за стеной. Джон приложил ухо к доскам обшивки. И подтянул к себе за руку Пенни.

— Слушай, — сказал он ей на ухо, — и скажи всем, чтобы слушали. И чтоб ни звука! Это мисс Бэллинджер и Проныра! Они с другой стороны панели.

— Говорю вам, это небезопасно, — слышался голос мистера Грэндона. — Они уже и так что-то заподозрили и вполне могут рассказать миссис Уоррендер о своих открытиях.

Пенни обернулась к остальным.

— Я думаю, мы сейчас на первом этаже, — прошептала она. — И это комната Проныры. Я в ней никогда не была, но уверена, что это так. Слушайте, теперь она заговорила.

— Мы больше не можем терять время, друг мой, — раздался характерный громкий голос мисс Бэллинджер. — И я не собираюсь ничего откладывать из-за ваших жалких отговорок. Я теперь совершенно уверена, что у этих детей есть ключ к тайне. Правда, мы не знаем, дошло ли до них, что «НЗ» — это подсказка. И что она означает. Я вчера провела эксперимент с этими юными болванами, подбросила им идею, что это число в апреле, но они только глупо таращили глаза… Но, послушайте, Грэндон, это дело не шуточное. Вы должны найти карту, которая, я уверена, у них. Даю вам два дня, друг мой, и если вам это не удастся… Если вам это не удастся, я поселюсь здесь, в отеле, и тогда для вас уж точно не останется здесь места — вмиг вылетите пробкой… И не будьте чересчур разборчивы в методах. Слишком велика награда, чтобы быть щепетильным… Постарайтесь как-нибудь разузнать, что им известно, и добудьте мне карту. Я уверена, что она нам поможет… Это здесь или где-то поблизости, Грэндон, я нутром чую… И я уверена, что, если бы вы обладали хоть какой-то решительностью и предприимчивостью, вы бы давным-давно добыли эти бумаги. Сами решайте, как заставить этих упрямцев отдать их вам. В этом я полагаюсь на вас.

Голос Грэндона прозвучал обиженно:

— Вам легко говорить. А мне противно иметь дело с этими детьми… Я к этому не привык. Сопляки! Подумать только — я должен выслеживать каких-то малолеток!

Пенни почувствовала, что близнецы беззвучно трясутся, с трудом сдерживая смех.

— И вот еще что, — продолжал Проныра. — Вам опасно вот так являться сюда ночью. Вы прекрасно понимаете, что вас могут узнать на обратном пути, даже если здесь вас никто не увидит… Ладно, ладно, не надо заводиться! Кстати, как у вас прошло чаепитие?

Мисс Бэллинджер ответила не сразу.

— Вполне удовлетворительно… А сейчас я должна идти, и не через парадную дверь. Меня больше устроит Проход Торговцев. И помните, что я сказала… Я не шучу.

Джон обернулся и вновь посветил фонариком на уходящие вверх ступени.

— Назад, — взволнованно прошипел он. — Скорее, Дэвид! Все прячьтесь за угол. Шевелись, Пенни. Да подтолкни малышей.

У Пенни не было выбора. Уперев руку в стену, Джон толкнул ее вверх по лестнице. Дэвид, быстро оценив ситуацию, уже успел втащить наверх Мэри. Дики поспешил за ней. Едва Джон скрылся за угол лестничной площадки и погасил фонарик, как зычный голос мисс Бэллинджер послышался ближе. Пощекотав волосами его щеку, Пенни чуть слышно спросила:

— Что будем делать, если она пойдет этим путем?

— Тихо! — шепнул он в ответ. — Следи за светом — панель открывается.

Они прижались к каменной стене. Тонкая желтая полоска света стала шире, затем погасла — это мисс Бэллинджер протискивала свое грузное тело в узкий проем в стене. Потом они услышали, как она коротко бросила:

— Ну, до встречи. У вас осталось два дня. Связь обычным способом.

Послышался щелчок, и они опять оказались в бархатной темноте. Через мгновение мисс Бэллинджер зажгла фонарик. Все в страхе затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше, пока не услышали, как ее тяжелые шаги удаляются вниз по лестнице.

— Сегодня мы больше ничего не узнаем, — сказал через некоторое время Джон. — Давайте вернемся в нашу комнату — там тепло — и составим план на завтра. Что скажешь, Пенни?

— А, может быть, лучше сейчас пойти за ней и узнать, как она сюда попала? Может, такого шанса у нас больше никогда не будет. А ты, Дэвид, как считаешь?

— Я считаю, что Джон в принципе прав, но мне бы очень хотелось ее выследить. Раз уж мы попали в такую ситуацию, давайте попробуем извлечь из нее максимальную пользу! Веди нас, Джонатан!

И они опять прокрались гуськом мимо комнаты Проныры. За ней было еще несколько ступенек вниз, затем проход стал шире. Джон остановился, посветил фонариком на стены и потолок, и все увидели, что справа от них идет кирпичная кладка, а слева — голая земля и камни. Пол тоже теперь был земляным, как и потолок.

— Я думаю, мы теперь находимся на уровне подвалов, расположенных по ту сторону кирпичной стены, — прошептал Джон. — Вы чувствуете какой-то запах?

— Я чувствую запах старых мокрых тряпок, и он мне совсем не нравится, — фыркнула Мэри.

— А я чувствую запах дыма, — сказала Пенни, — и немного дует в лицо, верно? Давайте пойдем дальше… Ой, Джон! Что это? Посвети фонариком впереди налево. Смотри, здесь что-то висит с потолка! Я знаю, что это, — наконец прошептала Пенни. — Это корни той ракиты, которая растет сквозь стену в нашем саду. Я ее вижу из своего окна. Теперь мы знаем, где находимся… Пойдемте скорее, я все еще чувствую запах гари.

— Ну и дела! — бормотал Дики. — Это ж надо — испугались какого-то дерева!

И, проходя мимо, небрежно провел рукой по торчащим корням.

Теперь ход шел под уклон. Пол стал неровным, а потолок местами подпирали доски и бревна. Кое-где по стенам сочилась вода.

— Мы сейчас резко спускаемся вниз, — сказал Джон. — И путь совершенно прямой, никаких поворотов… Ага, вот откуда запах горелого — окурок мисс Бэллинджер! Он еще тлеет, значит, она где-то не очень далеко. Не шумите.

Воздух теперь стал заметно свежее, и казалось, им навстречу дует ветер.

— Теперь опять подъем наверх… А тут поворот направо… — предупреждал Джон. — Осторожно, Пенни! Здесь три ступеньки наверх… Ой, я, кажется, вышел! — И, не успев договорить, он исчез.

Взглянув наверх, Пенни увидела ажурные сплетения веток на фоне усыпанного звездами неба. Потом рука Джона протянулась к ней, помогая подняться наверх. Через минуту они все вышли на поверхность и обнаружили, что стоят на пустыре за хижинами рыбаков, недалеко от реки. Тихо покачивались пушистые ветки тамариска, и огромная луна невозмутимо плыла над стенами городка, возвышающимися позади них.

Вдруг рука Дэвида сжала локоть Пенни.

— Смотри, вот она! — тихо проговорил он, указывая вниз на реку.

В лунном свете Пенни увидела неуклюжую фигуру мисс Бэллинджер. Она, переваливаясь, двигалась по старому деревянному мосту. В ночной тишине они даже смогли уловить звук ее шагов. Затем взревел стартер, заурчал двигатель, и гул удаляющегося автомобиля замер вдали.

— Вот, значит, как она это делает, — сказала Пенни. — За сегодняшнюю ночь мы многое узнали. Вот только сокровища пока не нашли.

— Как пойдем обратно? Верхом или низом?

— Конечно, низом, — хором заявили близнецы.

Старшие согласились.

Раздвинув ветки тамариска над входом, они нырнули вниз и быстро двинулись по подземному ходу обратно. И только благополучно достигнув верхней ступеньки, они вдруг вспомнили, что панель за спиной Дэвида закрылась, и он не сумел открыть ее вновь.

— Это была глупость с моей стороны, — признал он. — И еще большая глупость, что мы забыли об этом, когда решили идти обратно низом. Посветите кто-нибудь, может, я смогу отыскать защелку.

Но ему не повезло. Пока они шарили руками в поисках защелки, оба фонарика начали тускнеть.

— Похоже, все дело в том, — сказал Джон, — что со стороны потайного хода защелка панели открывается откуда-то с другого места. А сам механизм спрятан под полом, и мы не можем до него добраться… Единственное, что можно сделать, это поднять половицы, а приличного ножа для этого, я думаю, ни у кого нет.

Такого ножа действительно ни у кого не было. Джон в отчаянии стукнул по каменной ступеньке кулаком. Один из фонариков мигнул и погас.

— Мне все это не нравится, — сказала Мэри. — Может, лучше опять спустимся по этому ходу, а потом поднимемся по лестнице снаружи и постучим в парадную дверь? Мы ведь уже устали, правда, Дики?

— Не знаю, как вы, ребята, а я пойду будить Проныру, — зевнул Дики. — Он впустит нас через свою комнату, только и всего. А если попытается валять дурака, я его живо образумлю… Пошли. Мы с Мэри устали. А все из-за того, что Дэвид не сообразил, как правильно обращаться с этой секретной дверью… А должен бы!

— Дики, что ты несешь? — возмутился Дэвид. — И вообще, что ты развыступался тут? Прекрасно знаешь, что мы не можем пойти будить Проныру. Он все испортит, скажет родителям, и на этом все наши приключения закончатся… Тьфу, теперь и этот фонарик садится! Я лучше его выключу, пока мы разговариваем.

— Но все равно что-то надо делать, — сказала Пенни. — Не можем же мы просидеть здесь всю ночь в темноте.

— У нас есть три варианта, — вмешался Джон. — Можно остаться здесь, на холоде, можно вернуться обратно, как предложила Мэри, и попробовать пробраться в «Дельфин» так, чтобы никого не разбудить, или же сделать то, что предложил Дики. И, на мой взгляд, последнее предложение самое приемлемое.

— Может быть, ты и прав, — подумав, согласился Дэвид. — Фонарика, я думаю, хватит только на то, чтобы добраться до его комнаты. И если он нас все-таки выдаст, это будет не хуже, чем если бы нам пришлось будить кого-то, возвращаясь с парадного входа. Давайте попробуем. И предоставим действовать Пенни.

Итак, на этот раз первой пошла Пенни. Они спустились по лестнице до комнаты мистера Грэндона. Приложив ухо к панели, Пенни прислушалась и прошептала:

— Тишина. Ни звука… Наверное, дрыхнет без задних ног. Ну-ка, попробуем… — И она трижды резко стукнула по деревянной панели. Потом повторила тот же сигнал еще два раза и прошептала: — Я слышала щелчок. Он зажег свет! А теперь слушайте.

И, очень похоже имитируя голос мисс Бэллинджер, пробасила:

— Грэндон, откройте скорее! Я потеряла фонарик и не могу найти защелку. Эй, вы меня слышите? Открывайте немедленно, не заставляйте меня ждать.

За стеной послышались растерянные восклицания:

— Где? Что? Это вы? Зачем вы вернулись? Уходите, это опасно!

Пенни, сделав глубокий вдох, предприняла вторую попытку:

— Делайте, что вам говорят, — гремела она. — Открывайте и не спорьте!

— Ну хорошо, хорошо, только умоляю, не надо шуметь, — бормотал Грэндон.

В ту же секунду Джон и Дэвид отодвинули Пенни назад, к близнецам, а сами заняли ее место перед панелью. Яркий свет ослепил их, но уже в следующее мгновение они ввалились в комнату. Грэндон, в алой пижаме и блестящем атласном халате, ошалело попятился назад. В первый момент от удивления у него отвисла челюсть, но, когда Пенни повернулась, чтобы помочь близнецам, он, уже сообразив, что происходит, завизжал от ярости.

— Не поднимайте шум, мистер Грэндон, — спокойно сказала Пенни. — Мы заблудились, хотим скорее выбраться отсюда и лечь спать. Пропустите нас через свою комнату, пожалуйста. Очень жаль, что пришлось вытащить вас из постели.

Проныра, дико вращая глазами, хватал ртом воздух и прижимал руку к горлу. С любопытством наблюдая за ним, Пенни заметила, как у него на лбу вздулись вены.

— Как вы туда попали? — задыхаясь, наконец, выговорил он. — Что там такое? Ход? Вы, наверное, шутите! Вы это все подстроили нарочно, чтобы разбудить и позлить меня. Немедленно рассказывайте, что там. Неужели потайной ход?

Никто не ответил, и Пенни даже стало жалко его. Джон первым направился через комнату к двери, за ним пошел Дэвид. Мистер Грэндон опять заговорил:

— Не понимаю, что это за дурацкие затеи, но я непременно сообщу об этом утром миссис Уоррендер. А также мистеру и миссис Мортон, — добавил он, бросив быстрый взгляд на Дэвида и близнецов.

— Я бы на вашем месте никому ничего не сообщал, — невозмутимо ответил Джон. — Я просто убежден, что вам не следует этого делать. Надеюсь, вы поверите мне на слово, мистер Грэндон. Так будет лучше прежде всего для вас — не говорить ничего и никому.

Теперь Проныра стоял между ними и дверью. Его губы тряслись, но Пенни не понравилось выражение его глаз — они горели ненавистью.

— Если вы не знали, что там ход, почему же вы нам открыли панель? — спросил Дики.

— Я непременно сообщу обо всем вашим родителям, — прошипел он в ответ, — а теперь убирайтесь отсюда! Живо!

Джон, проходя мимо, холодно смерил его взглядом и сказал:

— Я бы на вашем месте никому не говорил, мистер Грэндон. Это было бы крайне неразумно. Мы все были сегодня ночью там, за стеной, и многое слышали. Это чрезвычайно ценная для нас информация… Спокойной ночи, мистер Грэндон. И большое вам спасибо.

Пенни была слишком взволнована и напугана, чтобы сразу сообразить, где она находится. Сердце тяжело билось в груди. Только сейчас она поняла, что лежит поперек кровати и голова ее наполовину свесилась вниз, а чья-то рука, которую она так явственно ощущала во сне, все еще держит ее за плечо. Но голос другой — этот голос она знает и любит.

— Пенни, милая, что это с тобой? Что случилось? Почему ты кричала на весь дом, звала Джона?

Пенни перекатилась на спину, села в кровати и обняла тетю.

— Извини, тетя. Неужели я правда звала Джона? Ты ему об этом не говори, ладно? Обещай, что не скажешь… Ой, тетя, такой ужасный сон я видела — настоящий кошмар!.. За мной гнался по потайному ходу Про… Ну, в общем, один тип. Ты ведь знаешь, как это страшно бывает, когда за тобой гонятся, да?

Миссис Уоррендер присела на край кровати, откинула с лица Пенни спутанные волосы и серьезно посмотрела в ее серые глаза.

— По-моему, у тебя нет причин для ночных кошмаров, а? Ты уверена, что нормально себя чувствуешь? Вид у тебя усталый. Знаешь, сколько сейчас времени? Уже почти девять. Мне и Джона пришлось будить — спал мертвым сном. Чем это вы оба занимались?

— Ничем, тетя, — поспешно проговорила Пенни, обхватив руками колени. — Хотя, если честно, это не совсем так. Но только мы расскажем тебе потом. Так что, пожалуйста, не спрашивай меня пока… Ты не будешь у нас выспрашивать, да? Извини, что мы так поздно встали. Я вчера очень устала, но не понимаю, почему мог устать Джон!

— Да? Не понимаешь? — спросила миссис Уоррендер. — Как странно. Надо мне еще раз поговорить с Джоном. Мигом одевайся и спускайся вниз, а то ваш завтрак совсем остынет.

Чтобы полностью проснуться, Пенни дважды совала лицо под холодную воду, но все равно, одеваясь, несколько раз зевнула и не ощущала в себе особой бодрости, когда спустилась в гостиную к завтраку. Она очень надеялась, что Джон уже будет там, потому что ее не прельщало продолжение разговора с тетей с глазу на глаз. Она и так становилась все более и более подозрительной. Глупо, что они сегодня проспали. Если и дальше допускать такие ошибки, можно все испортить!

Затем она вспомнила угрозу Проныры рассказать миссис Уоррендер и миссис Мортон об их ночном приключении. Возможно, он уже так и сделал, и поэтому тетя сейчас так недоверчиво и подозрительно на нее смотрит? Нет, все же это маловероятно. Не мог он пойти на такую глупость просто из злости, ради того, чтобы насолить им. Он не может не понимать, что в этом случае Джон тоже найдет, что про него сказать.

Она остановилась перед дверью гостиной, прислушиваясь, — Джон был там. Она слышала его голос, в нем прозвучало какое-то необычное для него раздражение. Пенни знала, что за этим последует. Если она немедленно не вмешается, он все выложит.

Когда Пенни садилась за стол, Джон уже начал:

— Мама, я думаю, мы должны рассказать тебе…

Но в этот момент случились две вещи: во-первых, Пенни брыкнула ногой под столом в надежде дотянуться до кузена, во-вторых, в дверь постучали, и вошел мистер Грэндон. В это утро он выглядел еще более желтовато-бледным, чем обычно. Его черные глаза быстро скользнули по лицам Джона и Пенни.

— Извините, вас к телефону, миссис Уоррендер. Кто-то хочет поговорить именно с вами и утверждает, что это очень срочно. Сожалею, что я прервал ваш завтрак. Не думал, что вы все еще за столом…

Он открыл перед ней дверь, а когда она вышла, обернулся к Джону и Пенни и приложил палец к губам.

Как только дверь за ним закрылась, Пенни открыла рот, намереваясь что-то сказать, но Джон прошептал:

— Подожди минутку. Он, наверное, подслушивает за дверью.

Пенни на цыпочках подкралась к двери, приложила губы к замочной скважине, набрала побольше воздуха и дунула!

— Если он сейчас там, у него от этого голова треснет! — торжествующе объявила она, после чего фурией набросилась на Джона: — Ты что же это, собирался все рассказать? Хотел все выложить, а Проныра наверняка подслушивал под дверью и специально придумал про звонок, чтобы тебе помешать. Как ты мог, Джон! Ты же обещал, что не будешь ей говорить.

— Послушай, Пенни, — сказал Джон. — Все это правильно, но я считаю, что дело стало принимать слишком серьезный для нас оборот. И мама должна знать, что Проныра — сообщник мисс Бэллинджер, что он бессовестный и скользкий тип. Она также должна знать, что означает их возня. Она означает, что сокровища реально существуют, и немалые, раз они пытались подкупить меня мотоциклом…

— Джон! Помнишь, что ты обещал? Что мы раскроем эту тайну одни, без взрослых. А теперь к нам присоединились Мортоны, и нам не надо никого бояться. Мы сами найдем сокровища. Я знаю, так и будет!

Но Джон только упрямо покачал головой.

— Ты испугался! — бросила ему обидный упрек Пенни. — Да-да, в этом все дело! Ты боишься ввязываться… Знаешь, что я сделаю? Я сейчас разыщу Дэвида и скажу ему, что, даже если ты выходишь из игры, я буду с ним и помогу ему найти сокровища! И мне все равно, что сделают остальные с твоей помощью… И не надо на меня так смотреть! И краснеть, как свекла, и заикаться… Я знаю, что Дэвид возьмется за это и один. Он не из тех, кто, чуть что, бежит к взрослым. До сегодняшнего дня я думала, что и ты такой.

Джон был вне себя от ярости. Он не привык слышать такое от Пенни. Он безуспешно пытался найти достойный и подходящий ответ, когда вернулась миссис Уоррендер.

— Что-то непонятное с этим телефоном, — пожала плечами она. — Когда я подошла, там уже повесили трубку. Что с тобой, Джон? Ты так покраснел. Ну ладно, можешь не отвечать. Кстати, я получила для тебя приглашение.

— И для меня тоже? — спросила Пенни.

— Нет, Пенни, только для Джона. О тебе ничего сказано не было. Я только что в большой гостиной видела мистера Мортона, и он мне сказал, что вы уже познакомились с его семейством.

— Да, тетя, мы и правда с ними познакомились, — вставила Пенни, — но в тот момент мы еще не знали, кто они. Они все трое хорошие, и, я думаю, мы подружимся.

— Ну что ж, вы знаете, что я не очень хотела, чтобы вы общались с нашими постояльцами, — продолжала миссис Уоррендер, — но, кажется, вы им тоже понравились, так что, думаю, это неплохо… Во всяком случае, мистер Мортон просил меня узнать у тебя, Джон, не хочешь ли ты с ними поехать сегодня утром поиграть в гольф и после остаться на ланч в кафе клуба. Его сын Дэвид тоже едет. Они оба, и мистер и миссис Мортон, увлекаются гольфом. Я думаю, они хотят, чтобы вы, мальчики, подавали им клюшки. Это очень любезно, что они тебя приглашают. Я бы посоветовала поехать — если, конечно, ты не слишком устал!

— А как же я? — жалобно спросила Пенни.

— Для тебя я найду занятие, — сказала тетя притворно-грозным тоном.

У Пенни хватило такта примирительно улыбнуться Джону, сидящему напротив.

— Все равно мне неинтересно бегать по полю с сумкой клюшек для гольфа на спине, — сказала она. — Желаю тебе хорошо провести время, Джон. Надеюсь, еще увидимся сегодня. Если только я не решу предпринять что-нибудь сама.

Как только миссис Уоррендер вышла из комнаты и дверь за ней закрылась, они оба заговорили одновременно.

— Извини, что я так разозлилась, когда ты хотел все рассказать своей маме, — начала Пенни.

— Ты правда думаешь, что Проныра подслушивал за дверью? — сказал Джон. — Я не обиделся… Хотя меня это немного раздражает… Ладно, сделаем еще попытку. Следи тут в оба, особенно за Пронырой. А мы с Дэвидом обсудим события прошлой ночи, и, может быть, у нас появятся блестящие идеи.

Когда Джон вошел в большую гостиную, близнецы представили его своему отцу.

Мистер Мортон ему понравился сразу, и Джон решил, что этот день принесет ему много приятного. Он не мог знать, что его ждет впереди.

Пенни сидела на стене, болтая ногами. Миссис Мортон подошла к ней.

— А ты, наверное, Пенни, — приветливо улыбнулась она. — Я о тебе уже много слышала. Вы с Джонатаном должны как-нибудь пойти с нами на прогулку на целый день. Устроим пикник. А сегодня, дорогая, если у тебя нет других планов, присмотри, пожалуйста, за нашими сорванцами, хорошо? Да-да, я уже иду. Спасибо, Вэссон. Какой чудный день!

— Мой вам совет — поскорее заканчивайте с гольфом, — сказал Вэссон, закрывая дверцу машины и отходя в сторону. — Ветер поднимается — видно, погода изменится. Опять же — полнолуние, стало быть, надо ждать самого высокого прилива в году.

На площадке для гольфа Дэвид показал Джону, как удобно носить через плечо сумку с клюшками. Вскоре ветер усилился и солнце скрылось за набежавшими с юго-запада облаками. Цвет моря изменился, став темно-зеленым, и далеко за песчаной полосой стали видны волны с белыми гребнями. И не успели они вернуться в здание клуба, как первые серебряные копья дождя посыпались на них из налетевших с моря туч.

— Вэссон, однако, был прав, — заметил мистер Мортон. — Вряд ли мы еще сегодня поиграем. Как быстро здесь меняется погода.

Еда была отменной, к тому же мальчики порядком проголодались к тому моменту, когда подали кофе, и их обоих сморил сон. Джон уже почти клевал носом, когда до него дошло, что мистер Мортон рассказывает о марче.

— Мы прочли массу историй о местных контрабандистах, — встрепенулся Джон. — И, кажется, здесь еще римляне высаживались? Вы случайно не знаете каких-нибудь историй про них, сэр?

— Да, Джон, высаживались, и это совершенно точно подтверждено. Остатки римских поселений находили на марче, и как раз в этом районе. Любой холмик или бугор на этой плоской равнине может иметь к ним самое прямое отношение. Мне рассказывали, что многие из этих странного вида холмиков были уже открыты и исследованы учеными.

— И что в них находят? — поинтересовался Дэвид. — Кости?

— Не только. Древние римские монеты, фрагменты гончарных изделий.

Фрагменты гончарных изделий! Гончарные изделия делают из глины… Глиняные сосуды!

— Но, сэр, — сказал Джон по возможности спокойно, протирая очки, — не могли бы вы пояснить, какие именно гончарные изделия находят в этих древних захоронениях? Может быть, это сосуды с золотом?

— Как ты это сразу сообразил! — рассмеялся мистер Мортон. — Я, конечно, не специалист в этой области, но, думаю, они действительно зарывали золото в глиняных кувшинах, когда хоронили умерших.

— И, наверное, многие из этих холмов и траншей вокруг являются римскими укреплениями или захоронениями? — продолжал Джон, чуть заметно подмигнув Дэвиду, который, кажется, только теперь понял, что эти вопросы имеют свой подтекст.

Внезапный порыв ветра ударил в окна.

— Как жаль, что испортилась погода, — сказала миссис Мортон, закончив пить кофе. — Что вы, мальчики, собираетесь делать? Мы ненадолго останемся здесь, поиграем в карты. Подождете нас или сами отправитесь домой, пока совсем не развезло? Здесь, наверное, ходит автобус.

Когда они вышли из здания клуба, порыв ветра чуть не сбил их с ног. Дождь уже прошел, но сквозь рев и свист ураганного ветра слышалось сердитое ворчание моря.

— Давай залезем на дюну, — задыхаясь, проговорил Дэвид, когда они повернулись спиной к ветру. — Оттуда, наверное, шикарный вид. И ты заодно расскажешь, что произошло, — у тебя опять родилась гениальная идея?

Они молча с трудом продвигались вперед, пока под прикрытием дюн не смогли разговаривать нормальными голосами.

— Конечно, гениальная, а то какая же? Теперь я знаю, о каких «глиняных сосудах» шла речь. Могу спорить, сокровища хранятся в одном из тех древних римских кувшинов, о которых рассказывал твой отец.

Хватаясь за кустики травы, они смогли подняться еще немного по сыпучему склону. Но только добравшись до самой вершины, они испытали на себе всю мощь бешеного натиска ветра. Оба бросились ничком в траву, не в силах ему сопротивляться. Джон поднял голову, чтобы посмотреть на море, и тут же тысячи острых песчинок впились в его лицо.

— Никогда еще не бывал под таким ветрищем! — крикнул он. — Ты только подставь руку — чувствуешь, как песчинки бьют? Будто иголками колет. И ты посмотри на море, Дэвид!

Отлив сменялся приливом, и высокие сердитые волны с белыми гребнями набегали на пологий песчаный берег. На горизонте светлела чистая полоска над темно-бурым морем, но черные тучи закрывали всю остальную часть неба. Мир был наполнен ветром, и они сейчас были одни в этом мире грохота и воя, где ветер казался живым и разгневанным существом, которое гонит волны, закручивает вихри мельчайших частиц песка с пляжа и свистит в траве, прижимая ее к земле.

— Ваш Вэссон разбирается в погоде, — прокричал Дэвид. — Может, лучше вернемся в «Дельфин»?

— Да, я тоже так думаю. Потому что мы должны посмотреть на карту и проверить холмы, которые там показаны. Ты только подумай, Дэвид: ведь замок Кэмбер как раз находится на холме, и мы застукали там мисс Бэллинджер — она что-то там вынюхивала. Обе мельницы тоже построены на холмах — и они обе помечены на карте! И еще на небольшом холме где-то неподалеку отсюда раньше была виселица — так показано на карте. Пенни хочет их все обследовать… Все, я, кажется, понял! Там есть один невысокий холмик, помеченный особо, и он расположен на Уинчелси-бич, как раз около бунгало, где живет эта Бэллинджер.

— Может, в этом что-то есть, — согласился Дэвид. — Давай вернемся домой, соберем остальных и решим, что сможем сегодня сделать… Надеюсь, дождя больше не будет.

— А если будет, — ответил Джон, — можно пойти в нашу комнату, разжечь камин и продумать, как обследовать все эти холмы. Пойдем! Попробуем сесть на автобус.

Они сползли с дюны и направились к дороге по другую сторону клуба, где их чуть не сбило с ног все усиливающимся ветром. К счастью, подоспел автобус, который довез их до реки. Когда же они взбирались по ступеням Прохода Торговцев, новый порыв ливня обрушился на низинные луга и серые стены Рая, выдержавшие на своем веку натиск стольких бурь.

Вэссон стоял под аркой, глядя на море. Увидев мальчиков, он кивнул им.

— А вы были правы, Фред, насчет погоды, — заметил Джон, стирая дождевые капли с очков. — Я еще никогда не попадал в такую бурю.

Швейцар покачал головой.

— И дай Бог, чтобы больше с вами этого не случалось, — пробормотал он. — Я за свою жизнь не больше двух таких бурь видел, и каждый раз это кончалось бедой. И, боюсь, сегодня без этого не обойдется. Вон, посмотрите, — сказал он, указывая в направлении Уинчелси-бич. — Там луга самые низкие — за теми розовыми коробками, которые называют бунгало. И как раз там, от Клиф-энда до Кэмбера, дамба самая слабая.

— Вы имеете в виду ту высокую дамбу, которая сдерживает море? — спросил Джон.

— Я имею в виду дамбу, которая должна бы сдерживать море, — серьезно поправил его Вэссон. — Похоже, никому до нее дела нет, и если она вдруг прорвется — а в такую погоду, да с таким приливом ей прорваться ничего не стоит, — ничто не спасет акры лучших в стране пастбищ. И ничто не остановит море, оно опять дойдет до этих стен.

— Но разве эта дамба когда-нибудь раньше прорывалась? — спросил Джон.

— Один раз было. Но прилив тогда сменялся отливом. И нашлись парни, которые быстро закрыли дыру, так что урон был небольшой. А сейчас надо будет смотреть в оба. Я и сам пойду попозже, если хозяйка отпустит.

— А нам с вами можно? — спросил Дэвид. — Мы бы смогли вам помочь.

— Рискованное это дело… Нет, не могу, и не просите.

Джон разыскал маму, она была в гостиной.

— Привет, Джон, — сказала она. — Хорошо провели время? Успели они сыграть партию до бури?

Джон ответил на ее вопросы, потом спросил, где Пенни.

— Пенни? Я разве тебе не сказала? Она поехала в Гастингс на машине — с близнецами и мистером Грэндоном.

— Что? С мистером Грэндоном?

— Да, а что такого? Я подумала, что это очень любезно с его стороны. Не знаю, правильно ли я поступила, что позволила поехать и близнецам тоже, но им уж очень хотелось… И я подумала, что миссис Мортон не стала бы возражать. Они так жалели, что упустят какое-то интересное дело.

— Интересное дело? — округлил глаза Джон, опускаясь на стул. — Какое еще интересное дело? Зачем они поехали?

— Какой же ты непонятливый, Джон! Я же говорю тебе, мистеру Грэндону нужно было поехать туда по делу, а поскольку после вашего отъезда Пенни слонялась по дому с мрачным видом, он спросил, нельзя ли ему прихватить с собой ее и близнецов. Я сначала подумала, что не стоит, но близнецам эта идея так понравилась… Кроме того, как сказала Пенни, она пообещала миссис Мортон не спускать с них глаз. Так что, в конце концов, они уехали в довольно веселом настроении. Кстати, я только что вспомнила: она почему-то очень подчеркивала, чтобы я не забыла тебе сказать, куда они поехали и с кем… Ну, ты удовлетворен? Почему у тебя такой встревоженный взгляд, Джон? С ними ничего не может случиться. И вообще, я думаю, они будут дома с минуты на минуту. Они обещали, что вернутся к чаю. Ну а ты теперь куда собрался?

— Всего лишь к Дэвиду, — сказал Джон, направляясь к двери. — Я скоро вернусь, мама. Не волнуйся. У меня не тревожный вид, а просто удивленный.

Дэвид, сидевший в кресле у камина в большой гостиной, нетерпеливо вскинул голову, но, прежде чем он открыл рот, Джон выложил ему новость.

— Ну, скажи, чего ее понесло туда с ним, да еще на целый день? — закончил он, почти с отчаянием.

В этот момент зазвонил телефон.

— «Веселый Дельфин», Рай, — сказал Джон с некоторым раздражением.

— Можно попросить мистера Джонатана Уоррендера? — послышался приятный голос, который показался ему знакомым.

— Я у телефона, — произнес он, чувствуя, что краснеет.

— Ах, какая удача, — щебетала девушка. — Как ты поживаешь, Джон? Ты узнал, кто это говорит, не так ли?

— Вы племянница мисс Бэллинджер, так, что ли? — пробормотал он довольно неуклюже.

— Совершенно верно! Послушай, Джон, я сейчас звоню по просьбе твоей кузины, Пенни, — хотя мы все, конечно, к ней присоединяемся, — но особенно по ее просьбе. Не мог бы ты со своим другом приехать к нам на чай прямо сейчас? Близнецы тоже здесь. Твоя кузина говорит: вы обязательно должны приехать, потому что у нее есть важные новости… — и девушка мелодично рассмеялась… — новости о каких-то сокровищах или о чем-то не менее волнующем. Я понимаю, погода ужасная, но дождя сейчас нет, и, если вы выйдете, я подхвачу вас на шоссе, потому что я с машиной.

— Где сейчас Пенни? — недоверчиво спросил Джон. — С ней все в порядке?

— Ну, конечно, с ней все в порядке. Она в доме — помогает тете готовить чай, она и попросила меня пойти и позвонить по автомату. «Скажите, чтобы он вместе с Дэвидом Мортоном немедленно ехал сюда» — вот буквально ее слова. «Скажите, что они должны приехать и пусть захватят карты и бумаги, потому что это очень важно». Вот, пожалуй, это все, что она сказала… Хотя нет, она упомянула о чем-то еще — правда, на мой взгляд, это какая-то бессмыслица, но, я думаю, ты поймешь. Что-то о дате… Какое-то апреля, седьмое, восьмое… Точно не помню… Так что мне ей сказать — вы приедете? Я была бы рада снова тебя увидеть…

— Ну, что же… мы приедем, как только сможем, — медленно проговорил Джон. — Мы будем на шоссе минут через десять. Пока.

И он отошел от телефона очень встревоженный.

Пенни сидела, болтая ногами, на стене в конце Трейдерс-стрит и смотрела, как машина, в которой сидят Мортоны и Джон, сворачивает за угол. Нестихающий ветер с моря дул ей в спину, ерошил волосы. Подавив зевок, она помахала Вэссону, который возвращался в свою мастерскую, тот улыбнулся в ответ.

Вскоре сидеть на каменной стене ей показалось не слишком удобным. Она спрыгнула и, нахмурившись, прошла под арку. Там ей встретились близнецы и Макбет — они вышли из дома на солнышко.

— Привет, Пенни! Что будем делать? — начал Дики.

Не успела Пенни ответить, как открылась дверь тети, из нее появился мистер Грэндон.

— Чем же вы собираетесь заняться в такое прекрасное утро, мисс Пенни? — улыбнулся он, показав мелкие острые зубы под тонкими усиками. — Пойдете исследовать окрестности? Я думаю, день будет изумительный. Пожалуй, вам всем полезно побыть на воздухе, не так ли?

Невозмутимо встретив его взгляд, Пенни покачала головой:

— Вы нас не запугаете, мистер Грэндон. А чем нам заняться — это мы сами решим.

— А когда решим, все равно вам докладывать не станем, — с вызовом добавил Дики.

Мистер Грэндон засмеялся:

— Я постараюсь придумать для вас интересное занятие на целый день. Чтобы вы не попали в какую-нибудь неприятную историю… А то, я уверен, миссис Уоррендер очень бы огорчилась.

И, прежде чем кто-то из них успел ответить, дверь тихо закрылась, и дети остались одни.

Пенни, все еще красная от возмущения, хмурила брови, когда Дики сказал:

— Вот гад! Хочет избавиться от нас…

— Чтобы мы ему не мешали, — добавила Мэри.

— Пенни, как ты думаешь, может, он хочет обыскать нашу комнату? Вашу комнату, я хотел сказать, — поправился Дики.

— Не знаю, — медленно проговорила Пенни. — Какой мерзкий тон у него. Я даже немного испугалась. Думаю, он действительно хочет убрать нас с дороги, и как раз поэтому мы должны остаться дома. Подойдите ближе, я вам что-то скажу. Перед отъездом Джон попросил меня следить за Пронырой, и мы должны это сделать. Он может попытаться отделаться от нас, но мы помешаем ему, не так ли. И, по-моему, лучше всего нам поступить так, — продолжала Пенни. — Вы будете болтаться в отеле и следить за каждым его шагом, а я посторожу комнату. Пожалуй, я незаметно протяну черную ниточку через секретную панель и дверь — тогда мы будем знать, заходил туда кто-нибудь или нет, пока нас не было.

Прежде чем они разошлись, она порылась среди всякого хлама на верстаке в комнате Вэссона, нашла несколько кнопок и катушку черных ниток. Потом вместе они вернулись в отель, и Пенни подождала на лестнице, пока Дики крался по коридору, ведущему к кабинету мистера Грэндона.

Пенни прошла по узкой лестнице мимо своей комнаты и с тихим скрипом отворила тяжелую дверь. Оглядевшись, шагнула в комнату.

Работает ли еще защелка, сдвигающая потайную панель, подумала она и, заперев за собой на задвижку дверь, подошла к стене. Она сунула палец в маленькую дырочку в панели, нащупала защелку и нажала на нее. Панель открылась, впустив внутрь поток холодного сырого воздуха. Пенни поежилась, потом, подумав, шагнула в узкий проход, убедившись прежде, что панель не закроется и не сделает ее пленницей подземелья.

Сейчас здесь было достаточно светло, чтобы она смогла претворить в жизнь задуманное. С каждой стороны проема она вдавила по кнопке на высоте девяти дюймов от пола и протянула между ними черную нитку. Теперь, если кто-то решит пройти здесь, он обязательно порвет нитку или выдернет кнопки. Закрыв панель, она укрепила еще одну такую же ловушку с внутренней стороны и затем проделала то же самое у двери со стороны лестницы.

Решив, что на этом ее возможности исчерпаны, она опять заперла дверь, спрятала ключ в своей комнате и спустилась вниз.

В длинном коридоре она наткнулась на миссис Уоррендер.

— Ты что здесь бродишь, Пенни? — заговорила она. — А я как раз тебя искала — хотела попросить, чтобы ты сходила для меня на Хай-стрит. Это не займет у тебя больше четверти часа. Ты не против?

Миссис Уоррендер написала записку, и Пенни отправилась выполнять поручение, намереваясь вернуться как можно скорее. Пробегая по Проходу Торговцев, она заметила, что ветер усиливается. К тому же здесь, на краю города, ничто не мешало ему обрушивать свою ярость на реку и рыбацкие хижины.

Ей пришлось немного подождать ответа на записку, и она вернулась в «Дельфин» только через полчаса.

— Спасибо, Пенни, — сказала миссис Уоррендер. — А у меня для тебя сюрприз. Мистер Грэндон едет на машине в Гастингс и любезно предложил взять тебя и близнецов Мортонов. Ему нужно туда по делам, а, поскольку ты, как мне кажется, изнываешь от скуки, я подумала, может быть, это тебя заинтересует. Он особо подчеркнул, что приглашает и близнецов тоже. Я решила рискнуть и принять его предложение за них. Не думаю, что мистер и миссис Мортон стали бы возражать, как ты считаешь?

Пенни удивленно уставилась на нее:

— Он сам это предложил? Тетя, ты ничего не путаешь, это было его предложение?

— Разумеется. Он специально зашел ко мне и предложил свозить вас всех куда-нибудь на ланч.

Пенни была в замешательстве, не зная, как ей реагировать.

— Тебе, кажется, не очень хочется ехать, Пенни? Почему у тебя такое встревоженное лицо? Он сказал, что собирается вернуться к чаю.

— Тетя, а близнецам ты уже сказала? Что они об этом думают?

— Они в восторге! Я слышала, как мальчик сказал, что давно мечтал провести день с Грэндоном и лучшего просто не придумать. Я думаю, они сейчас выводят машину, так что иди, собирайся скорее.

— Хорошо, тетя, спасибо. Не сказать, чтобы мне этот коротышка нравился, но посмотреть Гастингс было бы интересно. Только, пожалуйста, скажи Джону сразу же, как он вернется, куда мы поехали и с кем, хорошо? — попросила Пенни. — Прошу тебя, не забудь, это очень важно. Обещаешь?

— Конечно, обещаю. Но, боюсь, он даже не заметит, что тебя нет, Пенни!

— Ну, все равно, скажи ему об этом, пожалуйста. Скажешь, да? — И с этими словами Пенни бросилась наверх переодеваться.

Когда она спустилась, машина уже стояла перед домом, и близнецы сидели на заднем сиденье. Мэри держала на коленях Макбета. Мистера Грэндона нигде не было.

Мэри взволнованно посмотрела на Пенни.

— Мы правильно сделали? Он сказал, что тебя тоже пригласил. И потом, если мы поедем с ним, мы выполним наше обещание, потому что получится, что мы все-таки следим за ним. И даже если мы упустим его в Гастингсе, он там ничего не сможет сделать, чтобы обставить нас в поисках сокровищ, правда? Но у тебя такое лицо, Пенни… Ты не волнуйся. Не надо.

Прежде чем она успела ответить, вышел мистер Грэндон. На нем был элегантный светло-серый костюм, и его напомаженные черные волосы блестели ярче, чем когда-либо.

— Ах, я вижу, мисс Пенни уже готова, — начал он. — Я так рад, что вы согласились составить мне компанию. Мне сегодня так нужно поехать в Гастингс, и миссис Уоррендер была настолько любезна, что разрешила мне.

Машина медленно двинулась по узкой улочке мимо церкви. Мистер Грэндон первым нарушил неловкое молчание.

— Какой дорогой вас привез Вэссон? До Гастингса можно добраться двумя путями. Я думаю, мы выберем новый для вас путь.

— Мы приехали через Уинчелси, — коротко ответила Пенни.

Мистер Грэндон сверкнул в улыбке зубами.

— Не надо дуться, — сказал он тихо, чтобы его не слышали близнецы. — Давайте все заключим перемирие и устроим себе праздник! И будем веселиться.

Они проехали через несколько живописных маленьких деревенек. Мистер Грэндон, не переставая, о чем-то оживленно болтал и даже делал попытки шутить. В конце концов, несмотря на свою настороженность, Пенни, сама того не заметив, начала отвечать на вопросы и смеяться его остротам.

Неожиданно мистер Грэндон разразился гнусавым пением и, прибавив скорость, пригнулся к рулю, как когда-то это делали гонщики в старых фильмах. Пенни откинулась на спинку сиденья, надеясь на благосклонность судьбы.

Она еще размышляла, что могло быть настоящей причиной этого приглашения и столь необычного для него настроения, когда он, вдруг уже без улыбки, сказал:

— Вам, возможно, захочется прогуляться пешком по набережной до пирса. Я встречу вас там через полчаса и прошу не опаздывать, у меня еще много дел.

И, не успели они ступить на землю, как он нажал на газ, и машина умчалась прочь.

— Ну, что ты об этом думаешь? — хором спросили близнецы.

Пенни покачала головой:

— Не знаю, что и думать. Все перепуталось. Если бы мы о нем ничего не знали, можно было бы подумать, что он прекрасный человек! Слушайте, с погодой творится что-то непонятное! Вот-вот дождь польет. И ветер такой, что с ног сбивает… Давайте сходим посмотрим на море.

Прилив был еще низким, но волны одна за другой накатывали на песчаный берег и с силой бились о скалы. Грозовые облака затянули небо с запада, и сила ветра, казалось, возрастала с каждой минутой. Они наклонились над парапетом, наблюдая, как чайки кружат над пустынным пляжем. Потом появились первые резкие, хлещущие капли дождя.

Они заметили, что под набережной, на которой они стояли, во всю длину тянется ее другой, нижний ярус. Этим путем они смогли бы добраться до пирса, не выходя на дождь. Дики поразили бетонные стены этой крытой набережной, украшенные цветными кусочками стекла и фарфора.

Мистер Грэндон, как и обещал, ждал их в укрытии у пирса. У него не было с собой плаща, и сейчас он казался довольно жалким и продрогшим в своем шикарном сером костюме.

— Я поставил машину на стоянку. Пойдемте перекусим.

Видимо, он уже успел заказать столик, и они удобно уселись у окна.

Дики с сомнением разглядывал меню, которое сунул ему в руку проворный официант, когда мистер Грэндон сказал:

— Может быть, вы позволите сделать мне заказ для вас. Я знаю ваши вкусы…

В этот момент полная дама, пробирающаяся по проходу к соседнему столику, толкнула его под локоть. Он выронил меню и наклонился, чтобы поднять его. Пенни ахнула — всего в нескольких футах от них усаживалась за стол мисс Бэллинджер!

Услышав возглас Пенни, она обернулась и сразу узнала ее. Ее очкастая физиономия расплылась в сладкой улыбке. Встав, она вразвалку двинулась к ним.

— Какой приятный сюрприз, милочка! — прогремела она. — Ты приехала, чтобы поискать для меня старинные бумаги в антикварном магазине? А где же твой кузен Джонатан? Этих детей я, кажется, припоминаю. А кто этот джентльмен? Может быть, ты меня ему представишь?

Столь бесстыдная попытка мисс Бэллинджер притвориться, что она незнакома со своим сообщником, лишила Пенни дара речи. Потом она сообразила: мисс Бэллинджер еще не знает, что они раскрыли их связь!

— Ох, извините, мисс Бэллинджер, это мистер Грэндон, он работает управляющим в отеле моей тети. Он любезно привез нас сюда на машине на несколько часов. Мистер Грэндон — это мисс Бэллинджер, с которой мы познакомились в поезде. Но, может быть, вы уже знакомы?

Грэндон покачал головой.

— Не имел удовольствия, — улыбнулся он. — Рад познакомиться.

— Ах, какая приятная неожиданность! — сказала мисс Бэллинджер. — Прошу вас за мой столик, я буду очень рада.

И не успела Пенни возразить, как вновь появился официант, и вскоре они уже сидели за большим столом с пригласившей их мисс Бэллинджер во главе. Она угостила их роскошным ланчем — все блюда были такими необычайно вкусными и аппетитными, что даже Дики пришлось замолчать. Пенни была слишком взволнована, чтобы много говорить, но она заметила, что Проныра сидел теперь присмиревший, что, разумеется, соответствовало его роли в этом сговоре с мисс Бэллинджер.

Когда взрослые уже допивали свой кофе, Пенни обратила внимание на погоду — гроза уже превратилась в настоящую бурю.

— Искупаться нам теперь не удастся, — с сожалением сказала она Мэри.

— А у меня есть предложение получше, — вмешалась в разговор мисс Бэллинджер. — Погода явно не подходящая для прогулок и купания, я свои покупки уже сделала, поэтому, если бы мистер Грэндон любезно согласился подвезти меня до дому, мы бы все вместе попили у меня чаю и отлично закончили бы день.

Мистер Грэндон что-то пробормотал, выражая вежливое согласие. Как показалось Пенни, он сделал это слишком поспешно. Близнецы растерянно переглянулись. Но к этому моменту настроение Пенни изменилось. Возможно, причиной был хороший ланч, но, хотя она и не сомневалась, что эта встреча подстроена, больше не испытывала страха. Если они думают, что могут запугать Пенни Уоррендер, то они ошибаются.

Если она будет действовать по-умному, ей, может быть, удастся выяснить больше, чем хотела бы мисс Бэллинджер. Да и, в конце концов, что им может там угрожать? Эта встреча окажется не более чем соревнованием в сообразительности. И, повернувшись к художнице, Пенни поблагодарила ее мило и естественно.

Пенни пришлось разместиться на заднем сиденье между близнецами, поскольку мисс Бэллинджер предпочла сесть впереди.

— Пенни, как ты думаешь, нам надо ехать? — прошептала Мэри.

— Положись на меня, — успела шепнуть ей Пенни. — Мы их переиграем. Я думаю, они раскопали что-то еще, и я хочу узнать, что именно.

Прежде чем машина, развернувшись, поехала по улицам старинного рыбацкого городка, они заметили на галечной насыпи столпившихся людей, и Мэри, которая не могла спокойно пройти мимо толпы, попросила мистера Грэндона остановиться на минутку.

— Но только быстро, — согласилась мисс Бэллинджер, — а если там утопленник, бегом возвращайся назад.

Пенни тоже вылезла из машины, и, когда они, наклонив головы под напором ветра, карабкались на насыпь, Дики взял ее за одну руку, Мэри подхватила за другую.

— Я попросила остановить только для того, чтобы мы, если надо, могли сговориться, — сказала Мэри. — Хотя мне и правда хочется узнать, на что они там смотрят.

Бешеный порыв ветра швырнул горсть колючих песчинок им в лицо. Дики пришлось кричать, чтобы его услышали сквозь вой ветра и грохот волн, бьющих о насыпь:

— Зачем она нас хочет заманить на чай? — крикнул он. — Я думал, она нас ненавидит. Вообще-то я и сейчас так думаю.

Мэри притянула к себе голову Пенни:

— Я тоже так считаю. Мне не нравится, как она на меня смотрит, даже когда улыбается.

Это было очень точное наблюдение — во время ланча Пенни не раз замечала на себе этот взгляд.

— Когда доедем до телефонной будки, позвоним в «Дельфин», и я скажу Джону, где мы находимся и куда едем, — постаралась успокоить их Пенни. — Не волнуйтесь, близнецы, Дики, тебе все равно обеспечен хороший чай. Я с вами, и я ее не боюсь!

Теперь они уже подошли к краю толпы и увидели, что большие двойные двери сарая открыты и несколько человек в непромокаемых костюмах суетятся вокруг большого спасательного катера. Близнецы стремительно внедрились в ряды зевак, и, несмотря на рев ветра, стоявшая сзади Пенни услышала их пронзительные голоса — они требовали информации. Высокий старый рыбак в синем свитере с улыбкой посмотрел на них.

— Просто готовят его на всякий случай, вдруг понадобится, — объяснил он. — Пока бояться нечего, но, когда прилив поднимется, ночь будет такая, что хлопот не оберешься.

— Поэтому вы вытащили все лодки на берег? — крикнула Пенни, пробравшись к ним, и старик кивнул.

— Самый высокий прилив за весь год, — сказал он. — Ох, неспокойная будет ночь.

Тут Пенни почувствовала чью-то руку на своем плече и, обернувшись, увидела запыхавшегося Проныру. Выглядел он довольно жалким — костюм в пятнах от дождя и брызг, волосы растрепаны.

— Мисс Пенни, что же вы, пойдемте скорее! — резким сварливым голосом проговорил он. — Чего тут стоять, не понимаю! Холодно, мокро, и мисс Бэллинджер торопит, нервничает.

Пенни смерила его взглядом.

— И что из этого? Почему мы должны делать то, что она хочет? Это машина миссис Уоррендер, а не ее… Мы вернемся через минуту — близнецы хотят посмотреть на спасательный катер.

Лицо мистера Грэндона стало почти испуганным:

— Знаю-знаю, мисс Пенни, вы совершенно правы. Но только я опасаюсь, что погода уж очень портится. Надо бы нам ехать. Возвращайтесь скорее, мисс Пенни.

Сменив гнев на милость, Пенни оттащила протестующих близнецов обратно к машине. Остальную часть пути они больше молчали. Правда, пару раз мисс Бэллинджер сделала вполголоса несколько замечаний Проныре, но шум ветра и работающего двигателя помешал им разобрать слова.

Перед въездом в Уинчелси Пенни наклонилась вперед:

— Пожалуйста, остановитесь у телефонной будки. Я хочу позвонить миссис Уоррендер и сказать ей, что мы остаемся у вас на чай. Она будет волноваться, если мы не вернемся вовремя.

Мисс Бэллинджер ничего не ответила. Пенни повторила свою просьбу.

— Не стоит звонить сейчас, милочка. Так мы только зря потеряем время. Лучше поскорее доедем, и тогда ты скорее вернешься домой.

— Ну нет, мы должны позвонить сейчас, — громко запротестовал Дики. — И вы не имеете права нам запрещать, если Пенни хочет позвонить. Остановите, пожалуйста, мистер Грэндон.

Однако Проныра не остановил машину и, судя по всему, не собирался этого делать. Оставив позади улицы городка и выехав через ворота Стрэнд-гейт, они мчались теперь к низинным лугам. Близнецы повернулись к Пенни. Они заметили, как побледнело ее веснушчатое лицо. Мэри нашла ее руку и сжала в своей, а Дики прошептал:

— Что будем делать? Может, прикончим их обоих?

Пенни, впервые ощутив страх, молча покачала головой. Какая это была глупость — пытаться раскрыть тайну одной, без друзей, с досадой подумала она.

Теперь они неслись по извилистой узкой дороге, ведущей к берегу, — по ней они с Джоном возвращались после своего первого чаепития у мисс Бэллинджер в ее бунгало под названием «Бич-Вью». На очередном крутом повороте Проныра что-то раздраженно пробормотал себе под нос и внезапно затормозил.

Посреди дороги, растопырив руки, стоял мужчина с бледным лицом в насквозь промокшем плаще. Как только машина затормозила, он наклонился к окну водителя.

— Спасибо, что остановились. До ближайшего телефона не подбросите? Нам нужна помощь, это очень срочно… Говорят, что сегодня может прорвать главную дамбу, когда будет высокий прилив. Без помощи мы ничего не сделаем. Извините, что вас побеспокоил, но…

— Чепуха! — громко заявила мисс Бэллинджер. — Вздор и чепуха! Поехали, нечего тут стоять!

Без малейших возражений Проныра нажал на газ, и машина сорвалась с места. Мужчина, что-то рассерженно крикнув, отскочил в мокрую траву на обочине. И когда Пенни посмотрела в заднее окно, он грозил им вслед кулаком.

— О чем это он говорил и почему мы не могли его подвезти? — спросила Мэри. — Я хочу обратно в Рай. И мне не надо никакого чая, даже если Дики хочет… И мне не нравится эта погода.

— А все же что он имел в виду, когда сказал, что прорвет главную дамбу? — допытывался Дики.

— Обыкновенный паникер, мои милые, и больше ничего, — ответила мисс Бэллинджер. — Не обращайте внимания. Ничего подобного не произойдет. У нас сейчас нет времени, чтобы подвозить незнакомцев. И он не имеет права вот так нас останавливать. Я хочу пить чай, и вы тоже.

Но Пенни вовсе не была в этом уверена. Она поняла, о чем говорил незнакомец, и помнила слова Вэссона об изменении погоды и предсказание рыбака, сделанное всего час назад. Она также помнила дамбу — ведь они прошли по ней вместе с Джоном и говорили как раз о том, что может случиться, если ее прорвет.

Машина тряслась по ухабистой дороге, ведущей к берегу. Впереди виднелся небольшой холм с черным сараем на вершине — тот самый холм, который был нарисован в виде вулкана на карте контрабандистов. Здесь, под его прикрытием, мистер Грэндон остановил машину, достал из нагрудного кармана цветной платок и вытер взмокший лоб.

— А теперь мы все с удовольствием попьем чайку. Думаю, мистер Грэндон прав, в такую погоду на машине нам дальше не проехать… Вы бы заперли машину, мистер Грэндон, и убрали ключ подальше, а то сегодня здесь что-то слишком много нежелательных субъектов встречается… Ну что, пойдемте. Может быть, Пенни пойдет впереди?

Близнецы взглянули на Пенни, та чуть заметно кивнула. Выбора не было, возможности убежать — тоже. Да и какой в этом смысл? Раз уж они здесь, надо извлечь из ситуации максимальную пользу. Дотянувшись через Мэри к левой двери, Пенни открыла ее, чтобы выйти. Ветер, как бешеный, набросился на нее, оглушил, закрутил плащ вокруг ног. Он торжествующе выл, свистел и ревел, но, кроме этой сумасшедшей симфонии, слышался еще непрерывный грохот волн, бьющихся о галечный берег за главной дамбой.

Было невероятно трудно идти по мокрой гальке к бунгало, но, в конце концов, они добрались туда. У двери их уже поджидала белокурая девушка, которую Пенни успела невзлюбить.

Когда они гурьбой вошли в тесную прихожую, девушка подняла тонкие брови, вопросительно глядя на мисс Бэллинджер.

Та коротко бросила:

— Готово. Что слышно о других? — И, когда девушка покачала головой, первой прошла в гостиную.

Едва переступив порог этого мерзкого домишки, Пенни поняла, что совершила ошибку. Когда Проныра за ее спиной закрыл дверь и она услышала, как щелкнул замок, ее сердце бешено заколотилось и от страха засосало под ложечкой. Она вспомнила Джона и попыталась представить, что бы он сейчас сделал на ее месте. Со вздохом она призналась себе, что у него хватило бы ума не поехать.

Тут мисс Бэллинджер — другая, изменившаяся мисс Бэллинджер — заговорила непривычным резким тоном:

— Итак, у меня мало времени. Нет, Ричард, чаепития, о котором ты мечтал, не будет. Вы, младшие, можете уйти в другую комнату. Мне нужна мисс Пенни… Грэндон! Отведите их в заднюю комнату и заприте там — вместе с их отвратительной собачонкой.

Прежде чем она успела заговорить снова, близнецы оттолкнули Проныру и решительно встали по бокам Пенни. Макбет, оценив ситуацию, оскалился и зарычал.

— Только попробуйте к нам подойти! — сказала Мэри, наклоняясь к Маки, чтобы погладить его. — Только попробуйте, тогда узнаете! Я не знаю, что вы себе воображаете и что это все значит, но мы отлично знаем, что вы гадкая и злая…

— Мы еще кое-что знаем… — хотел продолжить Дики, но испуганно замолчал, когда мисс Бэллинджер зажгла сигарету и зло блеснула на него очками.

— Ах так — «мы» знаем? Ну что ж, тогда, пожалуй, вам стоит остаться.

— Можете говорить все, что угодно, но мы Пенни не бросим. Вы ничего ей не сможете сделать. Она наш лучший друг, и, если кто-то из вас только подойдет, мы… мы… мы будем с вами драться не на жизнь, а на смерть! — выкрикнул Дики.

Мисс Бэллинджер презрительно фыркнула:

— Не будем терять время. Вы двое можете сесть здесь, если уж вам так хочется. Сидите и слушайте, что я скажу «вашему лучшему другу». И помогите ей уяснить, что, чем быстрее я получу то, что мне нужно, тем быстрее мистер Грэндон отвезет вас домой… Итак, мисс Уоррендер, уберите это упрямое выражение со своего личика и послушайте меня. Вы достаточно взрослая, чтобы понять — я не шучу.

Еще несколько минут назад Пенни была испугана. Но когда мисс Бэллинджер, заговорив, показала всю свою вульгарность и грубость, на какую была способна, ее захлестнул гнев. Она чувствовала, как жаркая волна поднимается к ее щекам и руки дрожат от ярости. Много лет назад миссис Уоррендер говорила ей, что следует подавлять в себе вспышки гнева, которые так характерны для рыжеволосых, и такого с ней уже давно не бывало. Потом это прошло, она начала остывать, но почувствовала себя гораздо увереннее.

Мисс Бэллинджер без обиняков заявила, что намерена заполучить карту, которая, по ее убеждению, должна существовать, а также любые другие бумаги, имеющие отношение к сокровищам.

— Я тебе заплачу, девочка, если ты откажешься от поисков сокровищ. Тебе и твоим друзьям известно, что сокровища есть и их можно найти. И вы знаете, что я об этом осведомлена. И я намерена их найти во что бы то ни стало. Я действую по поручению и от имени моего друга.

— Какого еще друга?

— Мистера Грэндона, конечно. Я уже говорила вам, что являюсь специалистом по антиквариату, и мистер Грэндон попросил меня помочь ему. Но я еще не говорила вам, дети, что старый дядя миссис Уоррендер, владевший «Дельфином», намеревался передать мистеру Грэндону эти сокровища в награду за верную службу. Когда придет время и сокровища найдутся, в доказательство мы представим это письмо мистера Чарльза Уоррендера.

— Это неправда! — с негодованием воскликнула Пенни. — И вы сами это знаете.

— А ты откуда знаешь, что это неправда? — быстро спросила мисс Бэллинджер.

Пенни, слишком рассерженная, чтобы заметить быстрый взгляд, которым обменялись белокурая девушка и ее тетя, попала прямиком в расставленную ловушку.

— Откуда я знаю? Я знаю, потому что я видела письмо дяди Чарльза Джону, в котором он пишет, что эти сокровища для… Ой, что я сказала! — Она поднесла руки к глазам, чтобы спрятать внезапные слезы досады.

Пенни поняла, что проговорилась. За этим последовала долгая пауза. Мисс Бэллинджер смотрела на них со злорадным торжеством. Проныра беспокойно переминался с ноги на ногу у двери. Девушка, развалившаяся в ленивой позе в кресле, коротко рассмеялась:

— Теперь мы все знаем! Я так и думала, что они что-то нашли.

— Теперь мы знаем, — повторила мисс Бэллинджер с бесстыдным простодушием, отчего даже Дики вздрогнул, а Макбет, зажатый под рукой у Мэри, предупреждающе зарычал. — Грэндон, выбросьте эту мерзкую собачонку за дверь, она мне здесь не нужна. Опусти собаку на пол, девочка, и не спорь.

Но Мэри, глядя на нее огромными потемневшими глазами, только крепче прижала к себе своего друга.

— Вы оба гадкие и злые! — заикаясь, проговорила она. — Не смейте и близко подходить, а то я ему скажу и он вас загрызет. Мы вас не боимся, и Маки везде будет со мной, куда бы я ни пошла…

— И я буду с Мэри, куда бы она ни пошла, — добавил Дики, вздернув подбородок. — Это из-за вас Пенни плачет, вы ее довели!

— Нет, Дики, они меня не довели, — горячо возразила Пенни и обняла его за плечи. — Это просто потому, что я очень разозлилась… Все равно то, что я сказала о письме, — неправда. Я это придумала… Ну, теперь вы нас отпустите? Мы ничего не можем сказать вам об этих сокровищах, о которых вы без конца твердите, потому что мы ничего не знаем.

— Понятно, — спокойно проговорила мисс Бэллинджер. — Я вижу, мы понапрасну теряем время. Учтите, если мы не поторопимся, погода совсем испортится и вы вообще не сможете вернуться домой. У меня есть новое предложение. — И она вдруг уселась на стол, возле которого по-прежнему стояли дети, с вызовом глядя на нее. — Вы, дети, могли бы помочь мне больше, чем вы думаете, так что давайте-ка закончим с этим делом поскорее, чтобы остаток каникул вы могли провести весело и приятно.

Тут Пенни почувствовала, как Дики вздрогнул.

— И для этого я готова сделать вам каждому подарок. Возможно, близнецов устроят красивые новые велосипеды?

— У нас есть, — буркнул Дики.

— Или еще одна собачка, — предложила мисс Бэллинджер с лукавством, которое казалось совершенно неуместным.

— Зачем это нам еще одна собачка? — фыркнула Мэри.

— А ты, Пенни? Наверняка есть что-то, чего тебе очень хочется? Скажи мне, и это у тебя будет в обмен на одну маленькую простую услугу.

— А именно? — спросила Пенни, подняв голову.

— Сейчас, немедленно, напиши записку своему кузену Джонатану и попроси его приехать сюда с письмом, о котором ты упомянула, и всеми остальными бумагами, которые вы обнаружили в том ящике в своей комнате в «Дельфине»… Если ты напишешь записку прямо сейчас, мистер Грэндон отвезет ее Джонатану и вернется с ним сюда, а после вы все вместе поедете домой и будете радоваться жизни и забудете обо всех этих мелких неприятностях.

На мгновение, только на одно короткое мгновение, Пенни заколебалась. Нет, она не может сдаться сейчас! Опустив голову, она посмотрела исподлобья на трех своих врагов.

Мисс Бэллинджер, сидящая всего в трех футах от нее, пристально, в упор следила за ней сквозь толстые стекла очков.

Пенни приложила руку к вдруг запылавшему лбу и жестом, который был так хорошо знаком Джону и миссис Уоррендер, упрямо вскинула голову.

— Я не буду ничего писать, — сказала она. — Даже если бы у нас были бумаги, о которых вы говорите, я бы не стала писать. Зачем? Вы нам ничего не можете сделать, и вы не имеете права задерживать нас здесь. — Она посмотрела на Проныру: — А что касается вас, мистер Грэндон, лучшее, что вы сейчас можете сделать, это немедленно отвезти нас домой… Сегодня утром вы, кажется, говорили о перемирии, не так ли?

Мисс Бэллинджер уронила голову в ладони. Теперь она казалась отчаявшейся и сломленной. Ее племянница следила за ней со все возрастающим удивлением.

— Мы едем сейчас же, — более твердо повторила Пенни.

— Хорошо, — согласилась мисс Бэллинджер. — Возможно, это самое лучшее. Я не могу держать вас здесь, но я очень надеялась, что вы сделаете разумный выбор… Мистер Грэндон отвезет вас домой… — И она, тяжело встав, повернулась к двери.

Глаза Пенни блестели от волнения. Она победила! Все три их врага повержены, и уже через двадцать минут она и близнецы будут дома, и все это покажется им страшным сном.

Но она не заметила ни того, как мисс Бэллинджер кивнула своей племяннице, ни того, как Проныра и девушка выскользнули из комнаты в прихожую. Когда она опять подняла глаза, мисс Бэллинджер злобно смотрела на них в щель полузакрытой двери.

— А теперь слушайте — в последний раз! — прорычала она. — Вы останетесь здесь, пока бумаги не будут у меня в руках. Раз вы не желаете добром помочь мне получить их, я вынуждена прибегнуть к другим методам. Существует множество способов, как убедить Джонатана Уоррендера принести их мне!

— Взять ее, Маки! Взять! — крикнула Мэри, и ее маленький черный защитник метнулся через комнату на врага.

Но дверь захлопнулась, и щелкнул замок.

— Быстрее! — выкрикнул Дики. — К окну! Мы сможем вылезти. Разбей его!

Но не успел он договорить, как Грэндон и мисс Бэллинджер подошли к окну снаружи и с грохотом закрыли тяжелые деревянные ставни.

Угасающий дневной свет был окончательно перекрыт, и, когда на мгновение дикие завывания ветра стихли, послышался лязг железного засова в петлях и затем злорадный смех мисс Бэллинджер.

— Что за звонок, Джон? — спросил Дэвид, когда они отошли от телефона.

— Нас пригласили на чай, — объяснил Джон, — и мне это совсем не нравится. Звонила та девушка — та, которая назвала себя племянницей мисс Бэллинджер. Она говорит, что Пенни и близнецы сейчас там, у них в бунгало. И будто бы они хотят, чтобы мы к ним присоединились… Она сказала, что Пенни просит принести карту и все бумаги, что это очень важно… Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что она врет, — коротко ответил Дэвид. — Не могу себе представить, чтобы Пенни отправила ее с такой просьбой.

— Я тоже, но она сказала, что у Пенни для нас важные новости.

— Естественно, что она это сказала. Я не верю ни одному ее слову, но меня удивляет вот что: как им удалось уговорить близнецов поехать в ее бунгало? Проныра отвез их в Гастингс, так? И, как сказала твоя мама, это была его идея. Немного странно, тебе не кажется? Я думаю, нам надо ехать. Что тебе предложила девушка?

— Она звонила из Уинчелси и сказала, что подхватит нас на шоссе. Это может быть ловушкой, но лично я все равно поеду. Мне не нравится, что Пенни и близнецы оказались в этом мерзком бунгало. Мне сразу не понравилось, когда мы еще первый раз там были… Но никаких бумаг я с собой не возьму.

— Правильно. Теперь смотри: время чая уже прошло, а Проныра не вернулся. Поэтому я думаю, что она сказала правду — они на самом деле сейчас в «Бич-Вью». Мои родители должны скоро приехать, и мне бы хотелось, чтобы близнецы были дома к их возвращению. Погода все ухудшается. Давай возьмем плащи.

— Нет, пожалуй, домой я не пойду — мне сейчас с мамой лучше не встречаться, — сказал Джон. — Она обязательно спросит, почему такая спешка, и мы только зря потратим время, если начнем объяснять. Лучше я сейчас черкну ей пару слов и брошу по дороге записку в почтовый ящик на двери.

Спотыкаясь, они сбежали по ступенькам Прохода Торговцев к реке и на мгновение остановились перевести дух, глядя на мутную воду, бурлящую под мостом. Двое мужчин разговаривали, укрывшись под просмоленным навесом для сушки сетей. Один из них, обернувшись, увидел мальчиков. Это был Вэссон, он быстро подошел к ним.

— Куда это вы собрались в такую непогоду? А скоро станет еще хуже. В такой ливень гулять — мало радости.

— Как там дела, мистер Вэссон? Есть новости? — спросил Дэвид. — Я имею в виду, спасательный катер уже вышел?

— Насколько мне известно, нет. Но парни в гавани все наготове. Это, стало быть, вы туда собрались?

— Нет, нам надо поехать в Уинчелси-бич, в бунгало, там живет одна наша знакомая. Пенни и близнецы уже там — их на чай пригласили.

Вэссон вытянул губы, удивленно присвистнув, но свист перекрылся шумом ветра.

— Но вы туда не доберетесь. Там сегодня вообще делать нечего. Если ветер не уляжется — а он не уляжется, пока прилив не спадет, — думается мне, из этих домишек и хибарок придется уносить ноги. Прилив уже начался, и он будет самым сильным уже к ночи. Я слышал, народ всерьез опасается за главную дамбу.

— Там, у берега, еще хуже, чем здесь, да, мистер Вэссон? Неужели действительно такое может случиться?

— Ого, еще как может! И вы говорите, малыши и мисс Пенни там? Кто же это их туда отвез, интересно знать? Они вроде бы сегодня утром уехали с этим Грэндоном.

Прежде чем Джон успел ответить, Дэвид ткнул его в бок. Обляпанная грязью зеленая малолитражка приближалась к ним по дороге. Они увидели, что за рулем сидит девушка в белой куртке. Едва узнав их, она остановилась, высунулась из машины и улыбнулась.

— Очень рада, что вы оба собрались. Молодцы, что пришли. Прыгайте в машину… Ты, наверное, Дэвид Мортон? Пенни мне о тебе рассказывала. Ты не очень похож на близнецов, верно?

Дэвид пробормотал что-то нечленораздельное, и Джон с изумлением заметил, что он покраснел. Сам он чувствовал себя с этой девушкой точно так же.

Потом она обратилась к нему:

— Ты взял с собой эти бумаги и все прочее, Джон? Пенни специально повторила, что ты должен их взять.

Джон, не задумываясь, коротко кивнул. Она одарила его лучезарной улыбкой, собираясь что-то сказать, но он опередил ее:

— В чем дело, почему такая спешка? И почему Пенни сама мне не позвонила, а мистер Грэндон не привез близнецов домой, как обещал?

— Не все сразу, — засмеялась она. — Дело в том, что тетя встретила мистера Грэндона и детей в Гастингсе — они оказались в одном кафе. И она попросила подвезти ее до дому, и там пригласила их на чай. Как я поняла с ее слов, у вас, ребята, есть какие-то старые карты и бумаги, которые очень интересуют тетю, и, если не ошибаюсь, Пенни хочет, чтобы она их посмотрела. Сама Пенни не пошла звонить, потому что помогала в это время тете готовить чаепитие. А я уезжала по делам. Вот они и попросили меня позвонить и встретить вас. У нас, к сожалению, телефона в бунгало пока нет. Ну а что касается мистера Грэндона, он понимал, что миссис Уоррендер не похвалит его за долгое отсутствие на работе, и уехал еще до меня. Разве он не проезжал здесь?

— Я его не видел, — с сомнением протянул Джон.

— Мы спустились по лестнице, — пояснил Дэвид.

— Тогда понятно. Значит, как раз когда вы шли вниз, он поднимался вверх со стороны города. Ну, надеюсь, ваше любопытство удовлетворено?

Ветер теперь был такой сильный, что тормозил ход маленькой машины, а один раз, внезапно обрушившись сбоку, буквально приподнял на секунду два ее колеса. Но девушка, сохраняя полное самообладание, только засмеялась.

— Крепчает ветерок. Держитесь! — крикнула девушка, резко свернув с шоссе на разъезженную дорогу, по которой всего час назад проехали Пенни и близнецы. Маленькую машину подбрасывало и швыряло из стороны в сторону на пути к главной дамбе, за которой самый высокий прилив в году безжалостно обрушивался на галечный берег.

Несколько человек, промокших, с непокрытыми головами, выбежали на дорогу, жестами призывая их остановиться. Подумав, девушка затормозила. Один из них, махнув рукой, попросил опустить стекло.

— В чем дело? — холодно спросила она. — Я спешу.

На лице мужчины блестели дождевые капли, он тяжело дышал.

— Разворачивайся, — выдохнул он. — Разворачивайся быстрее и довези нас до ближайшего телефона. Это очень срочно.

Подбежал еще один.

— Скорее, чего ждешь! — крикнул он. — Дамбу сейчас прорвет, как только прилив поднимется! Говорят, она уже разваливается!

Девушка медлила.

— Я сейчас еду в «Бич-Вью», — сказала она, наконец. — Это недолго, а потом я сама съезжу и позвоню.

Сзади появился большой грузовик. Посмотрев в заднее стекло, Джон с удивлением обнаружил, что грузовик доверху нагружен чем-то вроде вязанок хвороста. Водитель высунулся из окна. Он включил передние фары и не спускал руку с кнопки сигнала. Несколько человек в плащах, с лопатами и кирками выпрыгнули из грузовика и побежали вперед. Один из них, взявшись за ручку их дверцы, крикнул:

— Мы из-за вас не можем проехать! Или двигайтесь вперед, или съезжайте в сторону. Что там у вас случилось?

— Все в порядке, — ответила девушка. — Я уже еду.

И в этот момент, по какой-то странной прихоти природы, ветер стих, и в странной тишине они услышали каждое слово остановившего их машину человека:

— Ее вот-вот размоет! Там, за последним из домишек. В нем люди! Она долго не выдержит… Вода просачивается низом под дамбу… Чего вы ждете?

Остальную часть фразы заглушил вой ветра, мгновенно усилившегося до пронзительного победного визга. Джон увидел, как высокий фонтан водяной пыли взлетел в воздух над дамбой и понесся с ветром к ним, забрызгав ветровое стекло.

— Эй, вы все, уйдите с дороги! — крикнула девушка, отпуская педаль сцепления.

Машина рванулась вперед под крики тех, кто уже спешил к ним с берега.

— Грузовик едет за нами. Они выбрались нормально, — крикнул Дэвид. — Я бы такое ни за что на свете не пропустил.

— А я бы хотел увидеть Пенни и близнецов и увезти их домой, — сказал Джон. — А Вэссон, выходит, опять был прав, а, Дэвид? А это что за толпа у холма?.. Смотри, они выбивают окна какой-то машины… Дэвид, это же наша машина!

Наклонившись вперед, он тряхнул девушку за плечо.

— Эй, вы вроде говорили, что Грэндон уехал домой и мы с ним разминулись в Рае, — крикнул он. — Это наша машина — вон там!

Она дернула плечом, освобождаясь от его руки.

— А ты сильный парень! — сказала она. — Меня зовут Вэлери, но ты лучше называй меня Вэл, как все, а не просто «Эй». А теперь оба послушайте, что я вам скажу, — это важно. Я сейчас немного съеду вниз на галечник у склона холма, потому что там не так много народу. Не дожидаясь, когда я остановлюсь, быстро выскакивайте, каждый со своей стороны, и я запру двери изнутри. Не давайте никому залезть в машину, а я уж как-нибудь сумею запереть мою дверь и возьму ключ с собой. Ну, готовы? Хорошо, прыгайте!

Ни один из них спорить не решился — они сразу поняли, что в ее предложении есть смысл. Когда машина свернула к россыпи гальки под относительным прикрытием холма, они, открыв обе двери, выпрыгнули из нее. Споткнувшись, Джон упал на колени. Когда он поднялся, какая-то женщина с дико вытаращенными глазами бросилась к ним.

— Одолжите мне свою машину, — умоляла она. — Мы не можем больше ждать. Разверните ее и отвезите нас в Уинчелси.

Прежде чем Джон успел что-то ответить, Вэлери была уже рядом с ним, запирая дверную ручку. После этого она обернулась к незнакомке.

— Мы сейчас должны забрать отсюда детей, — крикнула она. — Не говорите никому больше, и мы попробуем захватить вас, если хватит места… Только никому не говорите.

Потом она встала между мальчиками и взяла их за руки.

— Надеюсь, это ее успокоит. А теперь скорее, у нас мало времени… Пойдем здесь, за бунгало.

Джон уже понял, что их ведут в западню. Но выхода он не видел. Интересно, что об этом думает Дэвид?

— Вот мы и пришли, — вдруг произнесла девушка. — Но нам придется пройти вдоль стены дома. Мы не настолько важные птицы, чтобы у нас была задняя дверь! Держитесь вместе, а то ветер сдует.

И она повернулась лицом к ветру, с ревом перелетавшему через край дамбы. Они пробрались по насыпанной гальке вдоль стены покинутого бунгало до дорожки, проходившей у самой дамбы. Вэлери отперла маленькую садовую калитку, и как раз в этот момент на соседнем бунгало развалилась дымовая труба. Джон видел, как она упала. Она четко вырисовывалась на фоне грозового неба. Вероятно, один из кирпичей кладки выпал, потому что дымовой колпак над ней дважды качнулся, после чего с грохотом пролетел сквозь хрупкую черепицу крыши. Вэлери, быстро шагая по дорожке, даже не остановилась. Вдруг странная, бесформенная фигура отделилась от темного крыльца. Дэвид на мгновение остановился, вспомнив о множестве старинных легенд, которые он слышал, когда они жили в Шропширских горах. В этот миг он почувствовал руку Джона на своем запястье.

— Это западня, — шепнул ему Джон. — Нам надо найти ребят и скорее выбираться отсюда. Наверняка Проныра там, в доме… Хотя по виду он заперт. И ставни закрыты! Тьфу, что за чертовщина!

Странная фигура двинулась вперед, и только тут они поняли, что это мисс Бэллинджер, завернутая в свободный черный плащ. Подойдя ближе, они смогли рассмотреть, что она что-то кричит, но шум ветра и моря заглушает ее слова. Вэлери поспешила к ней, и снова, в один из жутких моментов затишья, они смогли различить ее слова.

— Ты ездила слишком долго, — отчитывала она девушку. — Чересчур долго! Надо скорее отсюда выбираться. Бумаги привезли? — Этот вопрос относился к Джону и Дэвиду. — Проходите, да пошевеливайтесь.

Эта мисс Бэллинджер разительно отличалась от той художницы, которую они встретили в поезде, или от увлеченной рассказчицы, какой она была во время их первого чаепития. Ее лицо теперь было бледным, напряженным, в мелких капельках пота.

Седеющие волосы неряшливо торчали из-под нелепого черного берета. У ее ног стоял тяжелый чемодан, она споткнулась об него, стараясь побыстрее втолкнуть их в тесную прихожую. Вдруг Джон почувствовал себя бесстрашным и непокорным. Он был рассержен, но в то же время совершенно спокоен, когда перешагнул порог.

— Закройте дверь, — резко проговорила мисс Бэллинджер. — А то собственного голоса не слышишь… Ну, мальчики, вы принесли мне…

— Простите, что прерываю вас, мисс Бэллинджер, — сказал Джон, — но мы приехали сюда за моей кузиной и близнецами Мортонов. Нам передали приглашение на чай, но вы, я вижу, куда-то торопитесь… И если мистер Грэндон здесь, я должен сказать ему, что мама очень рассержена на него за то, что он не привез ребят вовремя домой к чаю, как обещал.

Это была достойная речь, но никто, казалось, не обратил на нее особого внимания. Вэлери стояла спиной к закрытой двери гостиной, а ее тетя, неопределенно махнув рукой, провела их в заднюю комнату. Здесь горела керосиновая лампа, и это, вместе с горящим камином, создавало более жизнерадостную обстановку, чем темная и продуваемая ветром прихожая.

Мальчики пошли за ней, ожидая увидеть близнецов и Пенни, но комната оказалась пустой, если не считать Проныры, который стоял у закрытых ставнями окон, кусая ногти. Мисс Бэллинджер закрыла дверь.

— Так, хватит дурака валять! Займемся делом. Я вам предлагаю двадцать фунтов за все бумаги и карты из этого старого ящика в верхней комнате «Дельфина»… Торговаться некогда, хотите больше — я вам дам больше, потому что я спешу, но бумаги мне нужны немедленно… Я должна ехать.

Стены и пол бунгало сотрясались от грохота волн и шквалов ветра. В доме стоял странный запах затхлой морской воды. Джон больше не чувствовал страха.

— У меня нет с собой никаких бумаг или карт, — прокричал он. Дом опять вздрогнул под могучим ударом. — А если бы и были, они принадлежат нам и моей маме и не имеют к вам никакого отношения.

— Ах ты, паршивый обманщик! — взвизгнула Вэлери и, подскочив к Джону, занесла руку, словно собираясь его ударить. — Они у тебя! Ты мне сказал, что они у тебя, когда я вас встретила.

— Ничего такого я не говорил, — ответил Джон. — И знайте, я не взял никаких бумаг… Хотя все равно, что бы вы ни говорили и ни делали, это не имеет значения. Это наши документы.

Он подошел к Вэлери и, покраснев от волнения и усилий, выкрикнул ей это в лицо. Мисс Бэллинджер, бросив злобный взгляд на девушку, прорычала что-то вроде «дура!», и тут вмешался Дэвид:

— Куда вы дели моего брата и сестру? Где они? Мы приехали, чтобы забрать их домой.

— Да, и где Пенни? — добавил Джон. — Пенни! Пенни! — закричал он, но шум бури был слишком силен, чтобы его могли услышать вне комнаты. Мисс Бэллинджер повернулась к Проныре.

— Выйдите и посмотрите, что там делается, — приказала она. — И немедленно сообщите мне, если все соседи уже уехали.

Грэндон, пряча глаза, проскользнул мимо мальчиков, выполняя приказание.

— А теперь вы оба сядьте и послушайте, что я вам скажу. У меня нет времени на бесполезные споры. Вы немедленно отдаете мне бумаги или, если их действительно с вами нет, обещаете под честное слово, что отдадите мне все завтра утром, и тогда сейчас же едете домой вместе с Пенни и близнецами.

— Значит, они в доме? — быстро спросил Джон.

— Неважно, где они. Можете не сомневаться, я прячу их в надежном месте. И я согласна обменять их на нужные мне бумаги — бумаги и карты, которые приведут меня к сокровищам.

— Да как вы смеете?! Вы не имеете права их задерживать! Вы что? Это же похищение, вас за это в тюрьму посадят! Выпустите их сейчас же! Мы пойдем пешком, если вам угодно, но не останемся здесь, и вы не сможете нас задержать!

— Я вас уже задержала… Вы не сможете отсюда уйти. Остальные у меня тоже надежно заперты, и им не выйти. А через час, как говорят, море прорвет дамбу… Пойми, Джонатан, мне нужны эти бумаги, и я получу их любой ценой. Я не допущу, чтобы моим планам помешала банда грубых, невоспитанных и непослушных детей… Дай мне обещание, Джонатан! Дай честное слово — и ты вместе со всеми отправишься домой.

Прежде чем Джон успел открыть рот, входная дверь с шумом распахнулась, и Проныра взволнованно выкрикнул:

— Скорее! Надо немедленно сматываться, все соседи уже уехали! В мегафон объявляют, что эти дома вот-вот затопит — дамбу уже размыло! Я бегу к машине… Если вы едете со мной, выходите немедленно… — И его голос потонул в пронзительном вое.

Джон и Дэвид с презрением посмотрели на него. Он выглядел мерзким и ничтожным в своем когда-то шикарном, а теперь мокром и грязном костюме, с черными слипшимися волосами, закрывающими узкий лоб. Испуганные глаза бегали, пальцы нервно теребили черные усики.

— Трус, — с отвращением сказал Джон. — Жалкий трус! Если вы не скажете нам, где ребята, и немедленно не приведете их сюда, вы будете отвечать за все. Я всем расскажу, и тогда лучше не возвращайтесь в «Дельфин». Мы все знаем, какую мерзкую роль вы сыграли.

Мистер Грэндон зыркнул на них ненавидящим взглядом, провел рукой по мокрым волосам и стремглав вылетел из комнаты. Мисс Бэллинджер, казалось, отчасти передалась его паника. Она схватила племянницу за руку и потащила ее к двери.

— Шевелись! Надо ехать! — рявкнула она.

— Но ты же не можешь оставить их здесь вот так, — запротестовала Вэлери. — Не будь идиотом, Джон. Дай обещание, и мы вместе выйдем отсюда. Ну, что тебе стоит?

— Не лезь не в свое дело, — прорычала мисс Бэллинджер. — И помалкивай.

Она вытолкнула племянницу в прихожую, втиснулась туда сама, и, прежде чем мальчики успели двинуться с места, дверь захлопнулась. Щелкнул замок.

Они растерянно смотрели друг на друга. Дэвид первым пришел в себя. На его лице появилась ироническая улыбка.

— Так-так! Выходит, мы теперь тоже пленники. Скорее, Джон, сначала попробуй дверь, потом окна. Весь дом обыщем, но найдем их.

Они бросились к двери, но она была накрепко заперта. Дергая за ручку, они услышали, как хлопнула дверь входная.

— Негодяи! Подлые свиньи! — выдохнул Джон. — Тащи сюда стул, Дэвид, мы сейчас эту дверь разнесем в щепки… Если бы хоть знать, что с ребятами все в порядке…

— Погоди, Джон. Давай сначала попробуем окна… Они довольно легко открываются изнутри, но снаружи заперты ставни. Может, легче выбить дверь, но надо спешить… Ты чувствуешь запах воды? И еще какой-то гнили. А буря еще сильнее разыгралась, того и гляди дом обрушится. Скорее!

Джон взял кочергу, замахнулся и с силой ударил по двери. Вдруг за их спинами раздался шум. Обернувшись, они увидели, что деревянные ставни окна внезапно открылись, и что-то тяжелое, пробив стекло, перелетело через комнату и приземлилось на столе. Большой камень! Ветер со свистом ворвался сквозь разбитое окно. За камнем последовал какой-то предмет поменьше. Звякнув, он упал в камин. Дэвид наклонился подобрать его — ключ! Джон, разинув от удивления рот, увидел, что снаружи у окна стоит Вэлери и что-то кричит им. Ее голос едва пробивался сквозь шум бури. С трудом он смог разобрать:

— Они в гостиной. Скорее! Дамбу уже почти прорвало! Вода затапливает дома!

Когда ставни закрылись, и в комнате стало темно, и они услышали, как со скрежетом встал на свое место запирающий их железный засов, Пенни и близнецы с удивлением поняли: они стали пленниками «Бич-Вью». Макбет по-прежнему яростно лаял на закрытую дверь. Шум ветра и грохот волн, казалось, еще более усилились. В комнате было не совсем темно. По узкой полоске света между неплотно прилегающими ставнями можно было догадаться, где находится окно. Но свет за окном быстро угасал, и Пенни поняла, что очень скоро они окажутся в полной темноте.

— Угомони собаку, Мэри. От ее лая толку все равно нет, — сказала Пенни чуть более резко, чем хотела.

— Тихо, Маки! Иди сюда, — позвала его Мэри, и, хотя она произнесла это негромко, пес сразу понял и подошел, виляя хвостом, но все еще тихонько рыча. Мэри взяла его на руки, и он лизнул ее в щеку.

— Ты смелый парень, Маки, но лучше немного помолчи, потому что у нас сейчас будет военный совет… Мне эта темнота как-то не очень нравится, а тебе, Дики?

Дики метался между окном и дверью.

— Мне тоже не нравится. И мне не нравится, как море грохает в берег где-то совсем рядом.

— Пенни, ты где? — позвала Мэри.

— Я здесь, не волнуйтесь. Мы скоро отсюда выберемся. Джон приедет, вот увидите! Он узнает и приедет. Я специально попросила тетю сказать ему, куда мы едем.

— Я сейчас буду ломать дверь, — объявил Дики. — И давайте так орать, чтобы им пришлось нас выпустить.

— Не вижу смысла, — сказала Пенни. — При таком шуме нас никто не услышит. Лучше давайте попробуем выбраться с помощью смекалки. Близнецы, у вас есть смекалка?

Пенни не могла видеть лицо Дики, но чувствовала, что он улыбается.

— Смекалка — это конечно, — пробормотал он. — Но я все равно сейчас вышибу дверь ногой.

К несчастью, он забыл, что у него на ногах не футбольные бутсы, а мягкие кроссовки, и его удивленно-яростный вопль был отчасти криком боли. Мэри на ощупь пробралась к нему.

— Не повезло тебе, Дики! — сказала она. — Ну, ничего. Может, мы сумеем сейчас разбить окно, а если нам понадобится поднять шум, мы скажем Маки, чтобы он опять залаял.

— Идите-ка оба сюда, — позвала их Пенни. — У меня идея. Давайте залезем под стол и вообще не будем делать никакого шума. Если мы перестанем шуметь, я уверена, они забеспокоятся. Подумают, что с нами что-то случилось, придут и откроют дверь. Когда они это сделают, мы будем по-прежнему сидеть тихо. Они заглянут и сначала нас не увидят.

— И тогда что мы сделаем? — спросил практичный Дики. — Разобьем врага, заманив его под стол?

— Я еще точно не знаю, что мы сделаем потом, — неуверенно протянула Пенни, — но, я думаю, если мы будем сидеть тихо, им придется что-то сделать. Во всяком случае, давайте попробуем… Скорее!

Они залезли под стол. Макбет, казалось, очень удивился, что его друзья решили составить ему компанию. Мэри тоже это немного смутило. Пенни заметила, что полоска света в окне быстро тускнеет.

— Может, споем что-нибудь, — предложила Мэри. — Просто для поднятия настроения. По-моему, это сейчас как раз то, что нам нужно.

— Никакого пения! — прошептала Пенни. — Сидите и молчите. Кажется, кто-то дернул дверь.

Близнецы мгновенно замерли. Мэри положила руку на ошейник Маки. Закрытое ставнями окно дрожало, и пол сотрясался от мощных ударов волн, с грохотом обрушивающихся на берег совсем рядом с ними. Они напрягали слух, пытаясь уловить хоть какой-то иной звук. Вдруг замок щелкнул, и дверь приоткрылась, впустив в комнату полоску желтого света. Пенни положила руки на плечи близнецов и одними губами произнесла:

— Тихо! Слушайте, что она скажет.

Но она молчала, и Пенни поняла, что мисс Бэллинджер ждет, пока они начнут умолять ее выпустить отсюда.

«Пусть подождет, — подумала она. — Пусть поудивляется и поволнуется. Я знаю, Джон должен скоро приехать».

И тут они услышали ненавистный голос:

— Дети, вы меня слышите?

Ответа не последовало.

— Я спрашиваю, слышите вы меня?.. Нечего дуться и нечего притворяться, что вас здесь нет… Отвечайте, живо!

Молчание. Мэри держала руку на морде дрожащего от ярости Маки.

— Ну, что ж, можете продолжать дуться. Грэндон, принесите мне мой фонарик из той комнаты. Эти оболтусы притворяются, что их там нет… Лучше послушайте, что я скажу… Джонатан и этот второй парень скоро будут здесь — с картой и другими бумагами. Но мы сэкономим массу времени, если ты, Пенни, расскажешь мне все, что знаешь. Скажи, вы знаете, что означает «НЗ 8 апрель 7»?

Пенни порывисто вздохнула, чувствуя, как у нее под рукой подрагивают плечи Мэри. Значит, они не добрались до «глиняных сосудов»! Она с трудом смогла сдержать торжествующий смех. Как обрадуются ребята, когда узнают! Однако ее очень удивило, что Джон и Дэвид приедут сюда с бумагами. Ведь она отказалась писать записку! Как же их смогли уговорить? Пенни была уверена, что мальчики найдут способ спасти их, но при этом вряд ли они стали бы извещать мисс Бэллинджер о своем приезде. Скорее всего это очередной обман.

Мисс Бэллинджер заговорила снова:

— Ага, принесли. Спасибо. Ну, дети, надеюсь, вы наконец образумились и расскажете мне обо всем, что знаете. — Она обвела фонариком комнату. — Быстро выходите, нечего прятаться! Где вы все?

И тут, когда луч двинулся по полу к ним, Мэри вдруг прошептала:

— Вперед, Маки! Взять ее! Фас!

Маки как будто этого и ждал. Он стрелой рванулся из рук хозяйки к своему врагу. В то же мгновение Дики вылез из-под стола и с победным кличем «Вперед, мои храбрые воины!» тоже бросился к двери.

Дальше все произошло одновременно. Мисс Бэллинджер завизжала и попыталась ногами отбиться от Маки. К несчастью, одна из ее попыток оказалась успешной. Носок ее туфли достал Маки, когда тот ринулся в атаку, и сбил его с ног. Пес взвизгнул от удивления и боли, а потом еще и от раздражения, когда Дики в пылу битвы кубарем перелетел через него. Мисс Бэллинджер в ярости швырнула зажженный фонарик, тот покатился к Пенни, вылезающей из-под стола. Когда Дики и Макбет разобрались, что к чему, и расползлись в стороны, мисс Бэллинджер, буркнув нечто для леди совсем неподобающее, опять ушла в прихожую, захлопнув и заперев дверь. Дики не успел даже подняться на ноги.

Пенни, схватив фонарик, посветила им на Дики, который с красным от гнева и унижения лицом исступленно молотил кулаками по дощатой двери.

— Не думаю, Пенни, что мы действовали очень умно, — вздохнула Мэри. — На этот раз наша смекалка не сработала. Что будем делать теперь?

— Опять соберемся под столом, — засмеялась Пенни. — Вообще-то мы действовали неплохо — добыли фонарик и выяснили одну очень важную вещь. Судя по ее словам, они не разгадали подсказку в отличие от нас. Хотя и стащили ее. Иди скорее, Дики, нельзя зря тратить батарейку.

Дики стоял, приложив ухо к двери. Вдруг, повернувшись, он крикнул:

— Она вернулась! Я слышу, она стоит за дверью! Наверное, собирается опять открыть.

Когда полоска оранжевого света появилась вновь, Дики успел встать за дверь так, чтобы его не увидел тот, кто ее открывает.

— Послушайте, какой смысл вести себя подобным образом? — опять послышался голос мисс Бэллинджер. — Ты, Пенни, утверждаешь, что вам ничего не известно о «НЗ 8 апрель 7» или о других подсказках. Дай мне честное слово, что это правда. Иначе, когда приедут мальчики — а они уже едут, — я скажу, что вы все уехали с мистером Грэндоном, и мы запрем вас одних здесь в бунгало, а сами уедем. Я надеюсь, ты достаточно взрослая и умная, чтобы понять, что это значит. Иди сюда, поговорим. И постарайся быть разумной.

Она произнесла это холодным, спокойным тоном, который испугал Пенни гораздо больше, чем ее крики и визг. В первый раз за это время она почувствовала, что действительно находится во власти мисс Бэллинджер. Эта ненормальная на самом деле может исполнить свою угрозу. И оказаться запертыми в темной комнате брошенного дома при том, что снаружи бушует буря и море того и гляди прорвет дамбу, ее действительно страшило.

Теперь Пенни, почувствовав настоящий страх, не знала, как ей поступить. После некоторых колебаний она прошептала Мэри:

— Возьми фонарик и останься здесь. Где Дики? Ага, вот он, за дверью. И смотри, чтобы Маки сидел тихо… Я пойду поговорить с ней.

Мэри схватила ее за руку.

— Не ходи, Пенни. Эта негодяйка тебя обманет, вот увидишь. Она все равно не посмеет сделать, что обещала.

— Я знаю, что не посмеет, — соврала Пенни, — так что не волнуйтесь. Просто мне интересно узнать, что еще она может мне сказать. Держи фонарик.

И, осторожно отодвинув Дики с дороги, она прошла к двери и спокойно сказала:

— Я здесь, мисс Бэллинджер. Я уже говорила вам, что у меня нет ни карт, ни бумаг и я ничего не знаю о каких-то сокровищах, так что, пожалуйста, перестаньте нас запугивать и выпустите отсюда. Вы же понимаете, что я отвечаю за этих детей и должна привезти их домой. Вы, конечно, пошутили насчет того, что оставите нас здесь, но все равно это глупая шутка.

Она видела, как сквозь щель двери поблескивают толстые стекла очков мисс Бэллинджер. А за ее спиной, кажется, маячит Проныра.

— Нет, моя милая, я не шучу. С первого дня моего приезда сюда я пыталась вразумить вас, упрямцев, но больше я не собираюсь тратить время впустую… Говори, что тебе известно!

С этими словами она вдруг распахнула дверь комнаты, намереваясь схватить Пенни и вытащить ее в коридор. Но Пенни опередила ее — когда рука мисс Бэллинджер рванулась к ней, она ловко увернулась и с силой толкнула дверь, одновременно сделав шаг назад, в комнату. Дики с криком бросился вперед, Мэри зажгла фонарик, а Макбет снова ринулся в бой. Пенни вскрикнула от боли, когда что-то оцарапало ей лицо. И опять дверь захлопнули и заперли на замок.

— Я же говорила, что это обман! — негодовала Мэри. — Ой, Пенни, у тебя кровь на щеке. Что она тебе сделала?

Пенни вытерла лицо измятым платком.

— Ногтями, наверное. Она хотела вытащить меня в прихожую.

— Она бы стала тебя пытать, — серьезно сказал Дики. — Это уж точно. Ох, ну и приключение у нас на этот раз — просто ужас!

Они опять уселись, тесно прижавшись друг к другу: Пенни посередине, близнецы по бокам, Макбет на коленях у Мэри. Пенни помнила, что нужно экономить батарейку фонарика, поэтому они сидели в темноте. Казалось, что еще можно сделать, кроме как сидеть и ждать? Хотя Пенни и знала теперь твердо, что они пленники, она твердо верила: Джон приедет и спасет их. Какое-то время все трое молчали.

Грохот бури становился все более оглушительным. Стены домика ходили ходуном, из трубы сыпалась копоть, пол дрожал, когда мощные волны ударяли в насыпь.

Посидев так некоторое время, Мэри запела. У нее был высокий, чистый голосок, от которого у Пенни почему-то появился ком в горле. Дики присоединился к ней, а за ним и Пенни. Им приходилось петь очень громко, чтобы перекрыть шум бури. Когда же Мэри перешла на старую детскую песенку «Два маленьких котенка поссорились в углу. Сердитая хозяйка взяла свою метлу…», ее голос внезапно дрогнул и смолк.

— Ты что, Мэри? — испугалась Пенни. — Что случилось?

Она почувствовала холодную ладошку Мэри на своем плече и, наклонив голову, услышала ее сдавленный крик:

— Пенни! С моей стороны на полу вода! У меня рука попала в лужу… Пенни, вот попробуй сама…

Они сидели на диванных подушках, но, когда Пенни, вытянув руку, посветила фонариком, Дики вскрикнул:

— И здесь тоже! Нас затапливает!

В тусклом свете фонарика они различили темное пятно на ковре, оно увеличивалось прямо на глазах. А у камина, где пол не был закрыт ковром, вода уже образовала целую лужицу и продолжала с бульканьем пробиваться из-под пола. Пенни почувствовала, как кровь отлила от ее лица и волосы на затылке зашевелились от страха, — она поняла, что море уже прорвалось через дамбу и сейчас его пенные потоки окружают дом или же вода просачивается снизу сквозь гальку, что ничуть не лучше.

Дики тоже понял, что это означает.

— Вода поднимается! — крикнул он. — Надо разбить стекло и опять попробовать сломать ставни!

Когда он начал в темноте пробираться к окну, Пенни показалось, что сквозь шум и вой она расслышала тяжелый удар — так могла хлопнуть входная дверь.

Стараясь, чтобы голос ее не дрожал, она крикнула:

— Помогите! Эй, кто там есть, спасите нас! Мы заперты в гостиной!..

Маки опять залаял, делая сердитые короткие броски на воду, пузырящуюся в углу у камина. Мэри, вскочив с мокрой подушки, забралась на стол, а Дики, схватив цветочную вазу, со всей силы запустил ею в окно. Раздался звон разбитого стекла и его торжествующий смех. Ему понравилось крушить и разбивать!

— Осторожнее, Дики, не порежься! — крикнула Пенни. — Подожди, я сейчас зажгу фонарик… Отлично! Теперь разбей остальные стекла, и мы попытаемся как-нибудь открыть этот железный засов изнутри.

— Это запросто! — и вдребезги разлетелись еще два оконных стекла. — Я их сейчас все перебью… — ДЗИНЬ!.. — И ставни разнесу, и эту железяку сломаю. Я сейчас сильный, как супермен!..

Ветер со свистом влетал в комнату сквозь узкий зазор между ставнями. Пенни шарила фонариком по разбросанным вещам и осколкам стекла, когда послышался громкий стук в дверь и приглушенные голоса. Все замерли на месте: Дики с деревянной подставкой для торта, занесенной над головой для новой атаки на ставни, Мэри — на столе и Пенни — у камина, освещая фонариком дверь.

— Это Джон! — закричала она. — Я знала, что он придет.

Замок щелкнул, дверь открылась, и появилась обрадованная очкастая физиономия Джона с непокорной копной волос. Он моргал глазами и виновато улыбался. Из-за его спины в комнату заглядывал Дэвид. Он и произнес первую фразу:

— Вы здесь, ребята? Пенни, у вас все в порядке?

Потом заговорил Джон:

— Я ничего не вижу. Это ты, Пенни? Светишь мне прямо в лицо… Конечно, кто же еще! Опусти фонарик! Быстрее чешите отсюда — главную дамбу размывает.

Дики, все еще в боевом запале, бросился к двери, но Мэри дождалась Пенни, которой сейчас, когда они были спасены, больше хотелось плакать, чем смеяться. Шлепая по лужам к двери, она не знала, что сказать.

Джон, подталкивая Мэри вперед, улыбнулся Пенни:

— Все в порядке, Рыжик? Правда, в порядке?

Она судорожно проглотила ком в горле, загоняя обратно внезапные слезы, и молча кивнула. И, когда она вновь смогла говорить, Джон услышал:

— Да, с нами все в порядке. Где эти негодяи, которые нас заперли?

— Слиняли, конечно, — бросил Дэвид через плечо. Он возился с замком входной двери. — А теперь вы, младшие, осторожнее! Держитесь ближе ко мне, потому что я не знаю, что будет, когда я открою дверь… Так, все готовы? Внимание — открываю!

Ветер с силой отшвырнул дверь к стене, послышался страшный грохот и звон — это цветные стекла разлетелись на мелкие осколки. Когда ураганный ветер заполнил дом, со стены свалилась какая-то картина, и все вокруг, казалось, стало шататься и падать.

— Скорее, Дэвид! — торопил Джон. — Бежим вдоль стены соседнего дома, а после — к тому холму.

Они, пошатываясь, вышли на ветер. Он рвал с них одежду, трепал волосы, свистел в ушах и хлестал по щекам. Уже наступили сумерки, и только несколько ярко-пурпурных полосок за черными тучами указывали, где на западе село солнце. А на востоке уже всходила полная луна, освещая безлюдный, фантастический пейзаж. Когда дети повернулись спиной к морю, им показалось, что они одни в диком хаосе стихии.

— Они не могли уйти далеко, — обернувшись, крикнул Дэвид. — И если мы их перехватим до того, как они заведут машину, мы заставим их отвезти нас назад. Они не посмеют отказаться, когда увидят, что мы все убежали… Тьфу ты, здесь вода! Ступайте осторожно.

Как только они благополучно перешли опасный участок, Дэвид и Джон бросились к подножию холма, но было поздно — далеко впереди на дороге, ведущей к шоссе, они увидели красные задние огни удаляющейся машины. Они не были уверены, что это машина мисс Бэллинджер, но в том, что это последняя машина, покидающая берег, сомнений не оставалось. Теперь им придется тащиться пешком в Уинчелси и искать там спасения…

— Неужели эта Бэллинджер и впрямь решила бросить близнецов и Пенни здесь? — воскликнул Джон. — Смотри, Дэвид, та машина уже исчезла из вида, но по дороге что-то едет нам навстречу… Это еще один грузовик с хворостом!

Несколько минут они стояли одинокой группкой у подножья холма. Дождь прекратился, и круглая луна временами проглядывала в просветы меж быстро бегущими облаками. Весь воздух был пронизан мощным рокотом волн у них за спиной. Они следили, как грузовик поворачивает в их сторону.

— Он указывает на нас рукой, — сказала Мэри. — И кричит… Дэвид, что будем делать?

— Смотрите! — вскрикнул Дэвид. — Смотрите на дамбу. Я видел, как она сдвинулась. С ней что-то происходит… Она меняет форму…

Пенни закричала, прижимая к себе Мэри.

— Она прорывается!.. Нас сейчас затопит!

Следующие несколько мгновений промелькнули, как кошмарный сон, в котором ужасное чудовище кидается к тебе, а ты не можешь сдвинуться с места и в самый последний момент вдруг просыпаешься. Но сейчас никто из них почему-то не мог проснуться, чтобы избавиться от этого кошмара. И, должно быть, прошла минута, прежде чем Джон крикнул:

— Скорее! Лезьте на холм!

Они беспомощно стояли, глядя на крошечные фигурки людей, разбросанные по верху дамбы. Они видели, как к ним присоединилась другая группа из только что подъехавшего грузовика. Люди, выскочив из него, полезли на дамбу, но тут же присоединились к тем, кто уже опрометью бежал прочь от того места, где они только что трудились, пытаясь досками, глиной и связками хвороста укрепить насыпь. Они видели, как эта часть дамбы шевельнулась — будто слон повернулся во сне — и передвинулась немного вперед. Потом в свете фар они увидели, как верх дамбы просел, после чего в огромном облаке брызг участок в сотню или более футов обрушился под натиском волн. Впервые за сотни лет море устремилось в зазор, жадно поглощая ближайшие пастбища и вползая внутрь берега, чтобы вернуть свое.

После окрика Джона они все словно очнулись от оцепенения и вслед за ним полезли на склон холма. Через несколько ярдов Джон остановился, протянул руку Пенни, которая хромала от боли в коленке, и подтащил ее наверх. Потом постоял несколько секунд, переводя дыхание. Она, держа его за локоть, сказала:

— Давай подождем здесь. Все равно вода сюда не дойдет, а я хочу посмотреть, что они там будут делать.

Дэвид бросился на землю почти у их ног.

— Что они собираются делать? — удивился Джон. — Некоторые спускаются с дамбы и хотят завести грузовик. А-а, наверное, там не слишком глубоко и, если им удастся вывести его на дорогу, они проедут.

Они видели, как люди, борясь со стремительным потоком воды, залезли в кузов, и грузовик тронулся с места. Водитель явно пытался пробиться к дороге, и после нескольких попыток ему удалось выехать на место повыше и развернуть грузовик в противоположную от моря сторону. Увидев их, он высунулся из кабины.

— Сейчас не могу ждать, ребята, — надо за подмогой ехать! — крикнул он. — Но не волнуйтесь, я пошлю за вами спасательный катер!

В лунном свете они увидели, как блеснули его зубы в дружеской улыбке.

— Не дрейфьте. Будете, как Ной в своем ковчеге! — И он указал на что-то наверху у них за спиной.

Обернувшись, они увидели, что маленькая черная хибарка на вершине холма действительно напоминает уменьшенный ковчег своей остроконечной крышей.

Они следили за грузовиком, пока он не выехал на шоссе, и тут только увидели, что все остальные грузовики оказались почти под водой. Кое-кто из работающих на дамбе людей теперь возвращался к промоине, но, казалось, их усилия безнадежны — они не смогут остановить воду, пока не начнется отлив.

Джон взъерошил рукой мокрые волосы.

— Похоже, мы здесь застряли, и застряли на всю ночь. Что будем делать?

— Залезем наверх, — сказал Дэвид. — Для того холмы и существуют!

Теперь, когда прилив начал сменяться отливом, ветер стал постепенно утихать. Когда они добрались до небольшой ровной площадки с ветхим строением, из-за клочковатых облачков выплыла луна, осветив все побережье до Уинчелси и дамбу до Клиф-энда. Ближе к Раю, казалось, был еще один прорыв. Вода, хотя и неглубокая, по-прежнему затапливала покрытые травой низины, все еще устремляясь в промоину.

Они стояли у грубых просмоленных досок хижины, когда Мэри вдруг всем телом привалилась к Пенни.

— Устала? — посмотрела на нее Пенни.

— Д-да, немного, — кивнула Мэри. — И ноги какие-то странные, только не говори остальным. И холодно…

Джон и Дэвид, отойдя на несколько шагов в сторону, устроили совещание.

Пенни с трудом подавила зевок. Ее раздражало, что мальчики о чем-то шепчутся. В другое время она бы нашла, что им на это сказать, но сейчас решила до их возвращения остаться с близнецами и взволнованным Макбетом.

Подошедший вскоре Джон, как бы извиняясь, улыбнулся ей и по-дружески сжал руку.

— Ты уж не обижайся — похоже, нам здесь придется ночевать, так что давайте обеспечим себе хотя бы минимальные удобства… Для начала попробуем попасть в эту лачугу.

Они столпились у двери, закрытой на висячий замок, но большой скаутский нож Дэвида вскоре ослабил скобу.

— К сожалению, приходится вот так врываться, хотя вряд ли кто-нибудь станет возражать, — сказал Джон, потянув на себя дверь.

Было слишком темно, чтобы они смогли что-либо разглядеть, но запах, встретивший их, приятным назвать было нельзя: изнутри пахнуло затхлостью и тухлой рыбой.

— У кого-нибудь есть спички или фонарик? — безнадежно спросил Дэвид.

— Отойдите же от двери, — сказал Джон. — Дайте мне войти и посмотреть.

— Можно подумать, что здесь склад дохлых крыс, — заметила Пенни, брезгливо морща нос. — Мне это не нравится. Я лучше посижу здесь, снаружи, где ветра нет. Иди сюда, Мэри. Давай будем друг друга греть.

— Здесь все забито сетями для рыбы и креветок, — крикнул Джон изнутри. — А на полу кучи мусора. На стене что-то висит, я только что врезался в это головой… Это лампа-«молния». И в ней есть керосин. А на полке около нее — спички!

Все протиснулись внутрь, мешаясь у него под ногами, но он наконец зажег лампу, и тогда ребята увидели, что лачуга эта — не что иное, как грязный полуразвалившийся рыбацкий сарай.

— Меня сейчас вырвет, я больше не могу, — объявила Мэри. — Фу, какая гадость!

— Ты как будто говорил, что этот холм помечен на карте контрабандистов, Джон? — спросил Дэвид. — А может, сокровища спрятаны где-то здесь? Может, этот холм — древнее место погребения и здесь полно «глиняных сосудов»?

— Может, и так, но сегодня я их искать не собираюсь! Я уже замерз, а у Дики зубы стучат так, что не слышно грохота волн… Давайте лучше разведем костер снаружи, за стеной — здесь полно топлива: опилки, стружки, старые доски на полу, — и попробуем согреться.

— Правильно, — поддержала его Пенни. — И надо снять кроссовки и носки и высушить их. В моих до сих пор вода хлюпает.

Всем этот вариант показался наилучшим, никому не хотелось ночевать в зловонном сарае. Вскоре они принялись разжигать костер с подветренной стороны лачуги. Дэвид держал над Джоном свою куртку, а тот, сидя на корточках со спичками в руках, раздувал тлеющие стружки. Когда Джон встал, красный от натуги, со слезящимися от дыма глазами, и, чтобы отдышаться, зашел за угол, оттуда вдруг раздался его крик:

— Скорее сюда! Смотрите — «Бич-Вью» горит!

Все бросились к нему, и Дики, торжествуя, исполнил какой-то воинственный танец, увидев, как языки пламени пробиваются сквозь ставни задней комнаты ненавистного бунгало.

— Наверное, ветер перевернул лампу, когда мы открыли входную дверь, — сказал Дэвид. — Стекло разбилось, и начался пожар.

Хотя морская вода и проникла сквозь пол «Бич-Вью», ее не хватило, чтобы потушить огонь, к тому же в доме, особенно в задней комнате, было много вещей из легко воспламеняющихся материалов. Дело довершил ветер, раздув пламя до размеров огромного костра, и уже через несколько минут всем стало ясно, что дом ничто не спасет.

Через некоторое время Мэри сказала:

— Уж лучше я посижу у нашего костра, спасибо. Мне не нравится, когда горят дома, даже если это дома очень гадких людей… Сходи, Дики, принеси еще дровишек!

— Пойдемте все, сядем у костра, согреемся, — поддержал Дэвид.

Бормоча что-то себе под нос, неугомонный Дики вернулся с охапкой досок к уже весело пылавшему костру. Они сели поближе к огню, спиной к шершавым доскам сарая, укрытые от ветра, который наконец начал утихать. Через несколько минут Мэри с Макбетом на коленях уже спала. Рука Пенни лежала на ее плече. Потрескивающие языки пламени бросали яркие отблески на ее кудряшки. И, когда Дики втерся и сел между ней и Дэвидом, она лишь чуть шевельнулась во сне.

— Ну вот, уже дрыхнет — сколько времени зря теряет, — проворчал он, но через пять минут Дэвид с улыбкой заметил, что даже неугомонный Ричард последовал ее примеру.

С другой стороны от Пенни сидел Джон. Откинувшись назад, засунув руки в карманы, он тихонько насвистывал, глядя в огонь. Ветер, хотя уже далеко не такой свирепый, все еще завывал вокруг старых стен сарая, но грохот волн стал намного тише. Пейзаж казался совершенно нереальным: луна в небе, окруженный водою холм. На дамбе у огромной промоины все еще суетились люди, но с того места, где сейчас сидели у огня ребята, им не был виден догорающий остов «Бич-Вью».

После долгого молчания Джон сказал:

— Странно закончился этот день, да, Пенни?

— Угу, — сонно откликнулась она.

Дэвид, наклонившись вперед, подбросил еще две дощечки в костер. Рой искр взметнулся вверх и разлетелся по ветру. Рыжая голова Пенни соскользнула на плечо Джона.

Часом позже начался отлив и ветер окончательно стих. Два больших грузовика и пожарная машина с прожектором и несколькими прицепами с насосами проехали по все еще затопленной дороге к берегу.

— Джон, ты спишь? — спросил Дэвид.

— Нет, но не могу двигаться — Пенни спит на моем плече… Надо бы нам спуститься и остановить этого парня… Подбрось хотя бы еще дровишек в огонь, пусть разгорится, чтобы нас сразу увидели… Извини, Рыжик!

Пенни шевельнулась, потом вдруг резко выпрямилась и удивленно огляделась, ощупывая щеку, где остались следы от грубой ткани куртки Джона. Он взъерошил ей волосы и улыбнулся, после чего побежал вниз по холму вместе с Дэвидом.

Прожектор на пожарной машине вдруг развернулся в их сторону, и ребята оказались в его луче. Они замахали руками. Один из приехавших, подняв мегафон, крикнул:

— Мы не можем отвезти вас сейчас, но мы сообщили вашим родителям, они знают, где вы… У вас все в порядке? Хорошо! Они приедут за вами, пока снова не начнется прилив. Мы вам привезли поесть и две фляжки какао… Держите, я кидаю! — И мощным броском он зашвырнул набитый рюкзак через воду к их ногам.

Когда они вернулись к костру, Дики, взглянув на их ношу, сразу повеселел.

Они опять подбросили дров в огонь и, пока жевали сэндвичи и разливали какао в маленькие стаканчики, наблюдали, как работают приехавшие люди, стараясь залатать разрыв дамбы. Вскоре прибыли еще грузовики, два бульдозера и экскаватор, но самое большое впечатление на них произвели две моторные лодки, которые с тарахтением приплыли по залитым водой лугам со стороны Уинчелси. Еда и горячее питье взбодрили близнецов, теперь они окончательно проснулись, и, поскольку запас топлива для костра значительно уменьшился, они с радостью согласились побродить и поискать его, а заодно и немного размяться. Никто понятия не имел, который час, но чуть посветлевший на востоке край неба и внезапное похолодание подсказали Дэвиду, который, видимо, многое знал о погоде и звездах, что близок рассвет.

— Я думаю, скоро кто-нибудь за нами приедет, — говорил Джон. — Я бы сейчас проглотил за милую душу с полдюжины порций бекона и с полдюжины яиц. А ты, Дэвид?.. Слушай, по-моему, нас сейчас будут спасать… Ведь это Фред Вэссон в моторной лодке, да? А с ним — твой отец!

Дэвид замахал руками и закричал:

— Эй, папа, это ты? Мы все здесь, живые и невредимые!

Моторная лодка с тарахтеньем подплыла ближе, на ее носу действительно стоял мистер Мортон.

— Вы все там? У вас все в порядке?

— Привет, папочка, милый! — крикнула Мэри. — У нас было такое приключение! Маки тоже с нами.

— В этом я не сомневался, — ответил отец, чуть мрачновато, как показалось близнецам. — Слушайте внимательно, мы не можем подогнать лодку ближе к вам из-за дороги — для нас ее уровень слишком высок. Я сейчас пройду к вам за близнецами, они поедут у меня на спине — по одному, Ричард! Потом я вернусь за Пенни, если смогу ее унести. А вы, мальчики, снимайте свои кроссовки и носки, повесьте их на шею и идите по воде сами… Думаю, для вас здесь не слишком глубоко. Но ступайте осторожно… Держитесь, Вэссон, я выхожу… Подведите ее поближе к дороге.

Кое-как он сумел выбраться на дорогу, и они увидели, что вода доходит почти до края его высоких резиновых сапог. Между дорогой и склоном холма шла глубокая траншея, и только после нескольких попыток он нашел наилучший способ, как ее пройти. Мэри сразу бросилась ему на шею. Освободившись от нее, мистер Мортон коротко поприветствовал мальчиков, улыбнулся Пенни и потрепал по плечу Дики. После чего посадил Мэри на спину, а Дики передал Макбета в руки его хозяйки. Та прижала его к себе одной рукой и вцепилась в отцовский воротник другой.

— Я тоже пойду сама, — вдруг сказала Пенни. — Я ростом почти с Джона, и потом, все равно я слишком тяжелая, чтобы меня нести. Ну, что стоите? Пошли!

Они добрались до лодки, когда мистер Мортон вернулся с Дики.

Вэссон больше молчал, но когда Джон спросил:

— С мамой все в порядке? Вы передали ей, что мы здесь? — он, кивнув, сказал:

— Да, с ней все нормально, — после чего взялся за рукоятку мотора, и маленькая лодочка с низкой посадкой, сорвавшись с места, понеслась обратно, туда, откуда она появилась.

У мистера Мортона оказалось с собой немного шоколада и печенья и еще одна фляжка какао, и он настоял на том, чтобы они выпили горячего и пока не задавали вопросов.

— У вас еще будет время для разговоров и вопросов, когда вы выспитесь. Именно это вам сейчас нужно больше всего, и вы это получите, как только мы вас доставим домой. Машина ждет у подножья холма Уинчелси, и я надеюсь, мы сможем туда добраться.

— До какого места дошло море, сэр? — спросил Джон. — Знаете, мы видели, как прорвало дамбу и вода ринулась в дыру.

— Почти до Уинчелси. Во второй раз за несколько столетий. На лодке мы дальше вряд ли проедем, но здесь есть один парень с машиной, он нас подвезет. А потом, я думаю, кто-нибудь опять повезет на лодке рабочих к дамбе. Эти лодки всего час назад привезли по шоссе из Рая… Где-то здесь, верно, Вэссон?

— Да, сэр, — кивнул он. — За этим бунгало с красными солнечными часами и высокой декоративной горкой. Мы с горки и залезали. Я опять привяжу ее здесь. Ну, выходите, путешественники.

Они прошли по лужам через странный задний сад и обнаружили в старой машине перед домом веселого лысого низенького человечка. Шоссе было покрыто водой, но лишь тонким слоем, и вскоре они добрались до подножья холма Уинчелси. Хотя было еще очень рано и солнце едва начинало всходить, на улицах стояли группы людей с горами багажа. Многие спускались с холма посмотреть, что случилось.

Водителю заплатили, поблагодарили его, и Вэссон сказал:

— Если вы подождете здесь, сэр, я схожу за вашей машиной, которую мы поставили в переулке. Через несколько минут я подберу вас здесь.

Ожидая его, они поднялись на холм посмотреть на удивительное зрелище — низинные луга, залитые водой. В рассветных лучах они казались розовым зеркалом. У подножья старого утеса, где уровень земли был повыше, толпились, тесня друг друга и жалобно блея, сотни испуганных овец. Но многие сотни этих ценных животных погибли в ту ночь.

— Я хочу в ванну, — вдруг сказала Пенни. — Могу спорить, у меня сейчас такой вид…

— Тебе уже и так почти устроили ванну, — сказал Дэвид.

— Да уж, видок у тебя — что и говорить… — добавил Джон.

Дважды по дороге домой — а Вэссон вез их по внутреннему шоссе, более удаленному от моря, — Джон попытался рассказать мистеру Мортону всю историю с начала и до конца, но глаза его слипались, а слова спотыкались друг о друга.

— Не волнуйся, приятель! — сказал мистер Мортон. — У тебя будет масса времени, чтобы все рассказать после того, как ты примешь ванну и выспишься… Никто на вас не сердится, а твоя мама будет просто счастлива увидеть тебя и Пенни.

Дики и Мэри вели себя подозрительно тихо. Несколько раз Пенни замечала, как Дэвид молча улыбался отцу, ничего не говоря.

На въезде в Рай они смогли по более темному руслу различить реку, но все ее берега и низинные луга были залиты водой. А замок Кэмбер, всеми покинутый, стоял одиноко на маленьком зеленом островке.

Джон смутно помнил, как во дворе «Дельфина» он вышел из машины и заметил, как что-то рыжее мелькнуло перед глазами. Это Пенни, оттолкнув его, подбежала к тете и обняла ее. Потом было много суеты и разговоров, руки мамы на его плечах, миссис Мортон с близнецами по бокам, она улыбалась ему поверх их голов. Пенни с рукой у глаз, горячая ванна, свежие простыни и грелка в постели, задернутые занавески и солнце, пробивающееся сквозь них, горячий бульон с поджаренными тостами и блаженная дремота, сквозь которую слышится успокаивающий голос мамы:

— Не волнуйся, Джон, милый. Я уверена, что ты держался молодцом… Грэндон уехал навсегда… Он позвонил мне вчера вечером и сказал, что никогда не вернется сюда и что вы все заперты в «Бич-Вью»… Но мы узнали об этом еще до его звонка, потому что водитель грузовика, вернувшись с берега, сообщил в полицию. И Вэссон тоже уже звонил им, когда я сказала ему, что Грэндон не вернулся из Гастингса…

Ее рука пригладила его растрепанные волосы, как делала это десять лет назад, и он наконец заснул.

Возможно, потому, что Джон ни разу не сомкнул глаз во время их вынужденного пребывания на необитаемом острове — на холме у пляжа Уинчелси, — он так крепко заснул, когда мама оставила его в постели ранним утром после великого приключения. С того момента, как она ушла, он ничего не помнил, пока его кровать не начала поскрипывать и подрагивать, будто дом сотрясался от землетрясения.

Он что-то пробормотал, шевельнулся и перевернулся на другой бок, но тряска продолжалась. Больше всего в жизни он ненавидел, когда его будят, поэтому, буркнув что-то вроде «отстаньте от меня!», он натянул одеяло на голову.

Не сразу до его отключившегося сознания дошло, что хорошо знакомый голос монотонно твердит: «ПРОСЫПАЙСЯ, Джонатан. ПРОСЫПАЙСЯ, лентяй!.. Джонатан, ну ПРОСЫПАЙСЯ ЖЕ!»

Он безуспешно попытался опять погрузиться в сон, но призывы проснуться упрямо продолжались. Он перевернулся и, как обычно, принялся шарить руками на тумбочке у кровати в поисках очков. Еще не надев их, он понял, что комната вся сияет от лучей послеполуденного солнца и что-то еще более оранжевое находится между кроватью и окном!

— Пенни, — заворчал он, — ты можешь оставить меня в покое хотя бы ненадолго? Мне что, запираться от тебя, чтобы ты отстала?.. Ты же знаешь, я утром всегда не в настроении… Уйди отсюда!

— Но уже не утро — почти пора чай пить, и я уже полчаса как встала, и поблизости, похоже, никого нет. Вот я и подумала, что нам надо поговорить — только нам с тобой, без свидетелей. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да понимаю я, понимаю — это даже мне понятно! Но ты всегда лезешь с разговорами в самое неподходящее время, Пенни. Я еще ничего не соображаю и хочу спать.

— Может, ты придешь в себя, если я принесу тебе чаю? — спросила она. — Обещаю, что не буду болтать ерунду, Джон. Но нам же надо договориться, что мы скажем взрослым. А если мы спустимся вниз, тетя или еще кто-нибудь сразу же в нас вцепятся, и мы не будем знать, что говорить.

Джон сел в кровати. Пенни выглядит очень мило, решил он, — аккуратная, вымытая и выспавшаяся. И не подумаешь, что она провела ночь на штормовом ветру, на вершине холма. Удивительно, как это у них, девчонок, иногда получается! Он провел пятерней по волосам и зевнул.

— Ты как сама-то, Рыжик, в порядке? Воспаления легких не схватила?

Она ответила ему сияющей улыбкой. Наконец-то он приходит в себя!

— Я в порядке, Джон. Хотя, конечно, мои бедные старые косточки побаливают. А ты как — ни согнуться, ни разогнуться?

— В данный момент ноги не слушаются — полный паралич, — сказал он. — Но это, наверное, оттого, что ты на них сидишь… Встань, тогда увидим, может, инвалидность мне пока не грозит.

— Давай притворимся, что грозит, и я пришла навестить тебя. Бедняжка Джонатан! Как это ужасно!..

Вскочив с кровати, она подбежала к окну и отдернула занавески. Когда она заговорила снова, то все так же стояла к нему спиной.

— Может, я была не права, когда не хотела, чтобы мы говорили взрослым. Может, вчера мы бы не попали в эту историю, если бы рассказали твоей маме обо всем, что нашли наверху, — о подсказках и всем остальном.

— Подкинь-ка мне свитер, — проворчал Джон. — Раз уж мне придется сидеть и разговаривать, предпочитаю это делать с удобствами… Спасибо… Не знаю, Пенни. Скорее всего взрослые скажут, что мы много чего делали неправильно, но я не думаю, что мы так уж не правы, что не сказали им… Я просто не мог решить, как лучше это сделать.

Пенни сидела у окна, сложив руки на коленях, и вид у нее был подозрительно кроткий.

— Иногда я прямо-таки ненавижу тебя, — проговорила она. — Но иногда, как, например, сейчас, ты бываешь очень даже ничего… Ладно, давай решим, что будем говорить. Ты понимаешь, Джон, даже после всех этих вчерашних волнений сокровища мы так и не нашли. И даже забыли о них! Давай расскажем взрослым все про эту мисс Бэллинджер и Проныру. Интересно, что с ними стало? А после соберем еще одно совещание и начнем все сначала — чтобы найти сокровища самим… Знаешь, Джон, я бы сделала все, чтобы отыскать их для твоей мамы… И если эти негодяи смылись — а я уверена, что это так, — мы сможем спокойно искать, и никто нам не помешает. Я уверена, сокровища существуют, иначе эта Бэллинджер не стремилась бы так заполучить карту и расшифровать подсказку.

— Уйди отсюда и оставь меня в покое, — простонал Джон. — Ты все время пристаешь ко мне, чтобы я делал то, что ты уже решила… Иди, остуди где-нибудь свою рыжую головку, Пенни. Посиди на сквознячке, проветрись, пока я одеваюсь… Когда я спущусь вниз, то попрошу маму пригласить Мортонов к нам на чай — или какая там будет следующая еда, — и тогда мы расскажем им все, что знаем.

— Но ты же сам только что говорил, что это неважно, что мы им не рассказали! Мы сейчас уже так близко, можно сказать, почти нашли эти сокровища, так давай сделаем это сами!

— Мы сейчас совсем не близко, дубина ты стоеросовая! Мы не ближе, чем тогда, когда добрались до «глиняных сосудов»… Давай, выкатывайся отсюда, а то я запущу в тебя чем-нибудь.

Погрустневшая Пенни ретировалась. От двери она бросила ему долгий укоризненный взгляд и поспешно выскользнула из комнаты, когда он наклонился за шлепанцем.

Когда Джон спустился в большую гостиную, Пенни сидела на подлокотнике кожаного кресла, разговаривая с тетей. В камине ровно горели дубовые поленья на плите с чугунными собаками, косые лучи солнца падали через окна, отчего золотые пятна ложились на пол, а рыжие волосы Пенни горели огнем.

Джон подошел к маме, поцеловал ее и, пока не пропала решимость, произнес:

— Мама, нам надо тебе так много рассказать, но, если ты не против, давай сначала пригласим Мортонов — все семейство. Дэвид и близнецы — отличные ребята, а мистер Мортон, я уверен, сможет нам сейчас помочь. Давайте все вместе устроим здесь чай и обо всем поговорим. Кстати, мне это приснилось или ты мне сказала, что Грэндон уехал навсегда?

— Да, он уехал… Думаю, нам действительно нужно многое сказать друг другу, а Пенни не хотела ничего говорить до твоего прихода… Насчет Мортонов я не возражаю, но ты действительно думаешь, Джон, что они захотят заниматься нашими делами?

— Что тут говорят о Мортонах? — раздался от двери бодрый голос самого мистера Мортона. — Или, может быть, это семейный совет, миссис Уоррендер? Тогда простите. Я случайно услышал, что вы только что сказали, и я очень надеюсь, что вы позволите нам помочь, чем можем. Нам было бы приятно знать, что мы не только первые постояльцы «Дельфина», но и ваши друзья.

Усомниться в искренности его слов было невозможно, и вопрос о чае был решен. Вэссон вкатил в комнату два больших столика на колесах, нагруженных тостами, сдобным печеньем, кексами, джемом. Близнецы с раскрасневшимися улыбающимися лицами и аккуратными проборами, а также все еще незаметно позевывающий Дэвид вошли вместе со своей мамой. Все расселись полукругом у камина. Перед тем, как чаепитие началось, Джон успел шепнуть Дэвиду, что собирается рассказать обо всем взрослым. Дэвид кивнул.

— Тебе лучше знать, это ведь твои дела, а не наши… А я тут одно письмо получил — потом покажу тебе.

Когда опустевшие столики отодвинули в сторону, Джон начал рассказ с самого начала. Один раз мама прервала его, когда он дошел до потайного хода, и дважды Пенни порывалась помочь ему, но он рассказал обо всем, что с ними произошло, четко и складно.

— Таким образом, вы видите, сэр, — закончил Джон, обращаясь к мистеру Мортону, — хотя мы точно знаем, что они украли у нас подсказку, мы так же точно знаем, что разгадать ее им не удалось — они не дошли до «глиняных сосудов».

— Вы молодцы, что разгадали эту подсказку, — сказал мистер Мортон. — В этом вы оказались сообразительнее, чем они. Джон, ты не можешь вспомнить, как выглядел этот пергамент? То есть какой формы, размера?

Джон сдвинул брови.

— Маленькая полоска, несколько дюймов шириной, почерк такой старомодный, с загогулинками, но достаточно четкий. Я могу попробовать нарисовать.

«НЗ 8 апрель 7» — он изобразил все это очень точно.

Когда он передал свой рисунок, мистер Мортон посмотрел на миссис Мортон.

— Думаю, ребята нащупали нечто важное, — сказал он. — Но если вы считаете, что нам не стоит участвовать в дальнейших поисках, пожалуйста, скажите. Ведь, в конце концов, это только ваше дело, и вам решать… Я не хочу, чтобы вы подумали, будто…

Но миссис Уоррендер совершенно определенно заявила, что будет благодарна за любую помощь с его стороны. Тогда Джон принес карту и расстелил ее на полу, чтобы все могли видеть.

Они долго изучали ее. Наконец, мистер Мортон, поднявшись с колен, зажег трубку.

— Слишком много совпадений, — сказал он, — чтобы считать это фальшивкой. Я склонен верить, что где-то здесь есть спрятанное сокровище. Джон, возможно, прав в своей теории, что оно хранится в какой-нибудь древнеримской вазе. Кто-то из контрабандистов вполне мог раскопать на марче римские захоронения. И вы, конечно, все заметили, что на карте показан путь через марч к нашему городку. И, я думаю, они имели в виду «Дельфин», потому что он специально выделен на карте.

— Мы уверены, что раньше это было убежище контрабандистов, мистер Мортон, — взволнованно вставила Пенни. — И когда вы увидите нашу комнату наверху и потайной ход, вы тоже в это поверите… Мы думаем, контрабандисты прятались в нашей комнате от королевских стражников.

Сделав затяжку, мистер Мортон вновь взял карту в руки.

— И, кажется, также есть тропа между «Дельфином» и Кэмбером. Потом дорога идет к холму, где вы прятались от бури вчера ночью, а после еще дальше к Клиф-энду. Я думаю, там был некогда постоялый двор на берегу, но море разрушило его много лет назад. Во всяком случае, если он не был разрушен тогда, то должен был погибнуть этой ночью. Спросим Вэссона, но, мне кажется, я где-то читал, что его когда-то использовали контрабандисты… Полагаю, где-то должны быть дополнительные подсказки, которые вы пока не нашли. Ты не помнишь, Джонатан, этот лист пергамента не выглядел так, будто его разорвали или разрезали?

Джон покачал головой.

— Не помню… Нет, не думаю… Но, знаете что, сэр? По-моему, эта строчка была написана в верхней части листа.

— Я как раз подумал, что, может быть, в ваши руки попала только половина этого послания. Миссис Уоррендер не будет возражать, если мы сейчас обследуем потайной ход? По-моему, мы должны это сделать немедленно. Признаюсь, я волнуюсь не меньше, чем любой из вас.

Миссис Уоррендер улыбнулась.

— Я не возражаю. Представьте, я и сама еще его не видела. Давайте прямо сейчас и пойдем. Пенни, нам понадобятся фонарики и свечи?

— А меня вот что интересует, — громко сказал Дики. — Что же все-таки случилось с этой бурей и с морем? Кто-нибудь может мне сказать, мы что — теперь превратились в остров, окруженный со всех сторон водой? Море все так же втекает в эту дырку или его смогли остановить? И еще: «Бич-Вью» все еще горит? И Проныру уже поймали? И…

Пенни схватила близнецов, увела их в угол и пересказала им все, что знала и что ей успел рассказать Вэссон: что ветер стих и что дырку в дамбе уже засыпали.

— Встретимся в вашей секретной комнате через пять минут, — сказал Дэвид.

Пенни, извинившись, побежала в свою комнату за кофтой.

Там она высунулась из окна и втянула носом ветер, долетающий с моря. Буря уже давно утихла, и небо над дымовыми трубами было нежно-голубоватым, и по нему мирно плыли три белых пушистых облачка. По какой-то необъяснимой причине Пенни чувствовала разочарование и даже грусть. Она рассчитывала сделать так много для своей тети… И хотя они все пережили удивительное приключение, сделала она пока очень мало. Конечно, хорошо, что мистер Мортон такой доброжелательный и готов помочь. Интересно было бы узнать, он на самом деле верит в сокровища или только делает вид, чтобы не разочаровывать их?

Она посмотрела вниз, в маленький садик, освещенный сейчас лучами предзакатного солнца, и сразу же заметила, что старая стена, сквозь которую росла ракита, разрушена бурей и теперь лежит на клумбе кучей пыльных камней, а дерево, вокруг которого какой-то добросердечный каменщик выстроил много лет назад эту стену, покоится среди ее обломков.

Пенни сбежала по своей узкой лестнице в главный коридор, надеясь перехватить Джона до того, как подойдут остальные. Наклонившись через перила, она увидела, что ее кузен с довольно унылым видом ворочает кочергой дрова в камине.

— Эй! — не слишком вежливо окликнула она его. — А где остальные?

Джон поднял голову.

— Наверное, все переодеваются во что-то более подходящее для исследований подземных ходов. Тебе чего?

— Мне надо тебе что-то сказать.

Он поднялся к ней, и они сели рядом на верхней ступеньке.

— Что с тобой, Пенни? У тебя такой мрачный вид… Я, правда, тоже немного скис. Такое чувство, будто вся затея лопнула, да?

Пенни даже удивилась тому, что он испытывает то же, что и она. Быстро рассказав ему об упавшем дереве, она воскликнула:

— Понимаешь, Джон, ведь ход могло завалить! Надо быть к этому готовыми. А как ты думаешь, что найдет мистер Мортон? Если честно, я не хочу, чтобы он что-нибудь нашел. Я хочу, чтобы это нашли мы.

Но прежде чем Джон успел ответить, пришли все остальные, и они гурьбой двинулись наверх. Джон отпер дверь их комнаты и сделал шаг в сторону, чтобы взрослые вошли первыми. Потом близнецы продемонстрировали отцу нацарапанную алмазом надпись на стекле и собирались тут же открыть панель, но Дэвид оттащил их назад.

— Не хотите ли теперь просмотреть другие бумаги? — спросил Джон. — Или сначала обследуем ход?

— Я бы хотел посмотреть ход, — ответил мистер Мортон. — Он меня особенно интересует, потому что я никогда прежде не бывал в потайных ходах! У всех есть фонарики? Я бы предложил, чтобы первыми шли Джон и Пенни. А миссис Уоррендер пусть идет за ними, потому что все же «Дельфин» принадлежит ей. Старшие Мортоны будут прикрывать тыл, а близнецы и Дэвид возьмут на себя центр. Согласны?

По виду близнецов можно было предположить, что у них имеются серьезные возражения, но суровый взгляд Дэвида и тычок, полученный от мамы, заставили их замолчать. В этот момент Пенни опустилась на колени перед панелью с криком:

— Ниточки! Мои секретные ниточки! Я совсем забыла о них, Джон! Я их здесь протянула вчера утром, чтобы проверить, не заходил ли сюда Проныра… Вот одна цела, но я забыла проверить другую — на площадке. А теперь, конечно, мы сами ее порвали.

Наконец под предводительством Джона и Пенни они шагнули в проход. Фонарики давали достаточно света, и Джон провел их быстро и уверенно мимо входа в комнату Проныры. Здесь ему пришлось признаться, что они еще не выяснили, каким образом панель открывается с этой стороны.

— Ты собираешься провести нас до самого конца, Джон? — крикнул мистер Мортон. — Или мы будем осматривать стены и ступеньки по мере продвижения?

— Давайте сначала пройдем до конца, — попросила Пенни. — Вы все очень удивитесь, узнав, где он заканчивается. К тому же, когда мы доберемся до конца, возможно, у мистера Мортона возникнут какие-то идеи о том, как лучше искать «глиняные сосуды».

Все с этим согласились, и Джон двинулся по Проходу Торговцев, продолжая спуск. Пенни обернулась, чтобы объяснить тете, что теперь они находятся под ступенями, ведущими к реке, когда Джон вдруг резко остановился, и она уткнулась в его спину.

— Медведь неуклюжий, — начала было она и тут увидела, куда направлен луч его фонарика.

— Ты была права насчет того дерева, Пенни, — говорил он. — Смотри, что тут делается. Посвети своим фонариком. Половина потолка и часть стены обрушились… Секундочку… А это что такое? Иди сюда, Рыжик.

Пенни, уловив волнение в его голосе, подошла к нему. Сзади послышался раздраженный дуэт близнецов, они жаловались, что «не могут продвигаться вперед», но она ничего этого не слышала, уставившись на желтый кружок света на куче упавшей земли и мусора почти под ее ногами.

«Вот оно — сокровище!» — поняла Пенни.

В пыли, среди битого кирпича и штукатурки, что-то сверкало в свете фонарика. Она медленно наклонилась и подняла нитку мерцающих бриллиантов. Они тонкой струйкой перетекали сквозь ее дрожащие пальцы.

Вот так и получилось, что Пенни, в конце концов, нашла сокровище, а Джон, тихонько отойдя в сторону, уступил ей эту честь.

Остальные напирали сзади, но Пенни думала только о своей тете. Повернувшись, она бросилась к ней с объятиями.

— Тетя, милая! Я нашла для тебя сокровище! Мне хотелось, чтобы это было для тебя сюрпризом, и, в конце концов, так и вышло… Это сокровища «Дельфина», и они принадлежат тебе. И, в конце концов, мы обошли эту банду Бэллинджер!

Когда миссис Уоррендер смогла высвободиться из ее объятий, голос ее звучал не очень твердо. После этого произошло небольшое столпотворение, поскольку остальным хотелось посмотреть, что происходит. Наконец мистер Мортон сумел восстановить порядок.

— Давайте лучше сначала проверим, настоящие ли бриллианты, а уж потом будем радоваться, — сказал он. — Может быть, вернемся наверх, к свету, и посмотрим?

— Я бы сначала хотел, чтобы вы осмотрели место, где Пенни нашла их, сэр, если вы не против, — предложил Джон. — Все остальные могут с мамой пойти наверх. Мы догоним их через минуту.

Итак, пока Пенни вела их обратно, мистер Мортон с Джоном обратились к разбитой стене. Джон ползал на коленях среди обломков.

— Посмотрите, сэр! Вам не кажется, что эти черепки — остатки старинной вазы? Я думаю, ожерелье было в вазе, которая, очевидно, упала откуда-то и разбилась.

— Я думаю, ты прав, Джон. Давай соберем все кусочки и осмотрим их на свету.

Но прежде чем они вернулись наверх вслед за остальными, им удалось обнаружить нишу, выдолбленную в земляной стене за корнями дерева. Стало понятно, что, когда стена обрушилась во время бури, она свалила старое дерево, отчего рухнула часть потолка и боковой стены подземного хода. Оказалось, что корни дерева прятали нишу с глиняной вазой. Джон был вынужден признать, что они так по-настоящему и не осмотрели это место, а ведь можно было бы найти тайник раньше, если бы они знали, где искать.

Когда они вернулись в верхнюю комнату, миссис Уоррендер подносила спичку к сухим щепкам в камине, а миссис Мортон примеряла на шею Пенни бриллиантовое колье.

— Ты не будешь против, Джон, если мы все останемся здесь и обсудим это событие? — спросила мама, стоя на коленях перед камином. — Пенни считает, что теперь вы можете показать нам все бумаги… Нашли еще что-нибудь? Нет? Ну и ладно, а то, наверное, я бы этого не перенесла.

Мистер Мортон засмеялся и покачал головой, высыпая на стол глиняные черепки из носового платка. Пенни со сверкающими на шее бриллиантами бросилась к Джону, закрывавшему панель.

— На самом деле это ты нашел сокровище, Джон! Ты отошел в сторону и позволил мне поднять их, а потом от волнения я немного прихвастнула, сказала, что это я их нашла… А на самом деле это ты — и пусть все об этом знают!

— Не веди себя, как маленькая глупая девчонка! — сказал он, подталкивая ее обратно на середину комнаты.

Потом они показали миссис Уоррендер и Мортонам другие бумаги и письмо дяди Чарльза. Пока миссис Уоррендер читала его, Джон повернулся к мистеру Мортону.

— Но получается, что подсказка неверная, сэр. Этот глиняный сосуд, который мы нашли, мог быть спрятан где угодно в радиусе сотни миль. Как мог владелец подсказки узнать, где искать его?

— Я уже говорил тебе, что, на мой взгляд, у вас была только половина подсказки. Где вы ее нашли?

— В Библии. Она была приколота к письму, которое сейчас читает мама. Его оставил мне дедушка Чарльз.

— Тогда давай еще поищем в Библии. Мэри, девочка, поднеси-ка ее к окну, если сможешь поднять… Могу я взглянуть на письмо, или оно слишком личное?

Миссис Уоррендер подошла к ним с письмом в руке:

— Я слышала, о чем вы говорили, мистер Мортон, и совершенно с вами согласна. Джон, ты не заметил, что дядя Чарльз написал: «подсказки», а не «подсказка» прилагаются к письму? Ты уверен, что был только один обрывок пергамента?

Джон убежденно кивнул, но Мэри взяла большую книгу за края корешка, перевернула вниз страницами и с большим трудом тряхнула. Из нее выпало несколько предметов: засушенный цветок, старый конверт с завитком младенческих волос и… узкая полоска пергамента!

— Вот он! — торжествующе воскликнул Джон, кидаясь к обрывку. — Молодец, мама! Молодец, мистер Мортон!

— Пенни, Дэвид! — крикнул Джон. — Посмотрите, что мы нашли. Могу спорить, этот кусочек совпал бы с тем, что у нас украли.

То, что они прочли на пергаменте, несколько разочаровало их. Это были всего три цифры:

Джон протер очки.

— Вот те на! И как следует это понимать? На первом кусочке, который, мне кажется, был сверху, было написано: «НЗ 8 апрель 7».

— И это самое «НЗ» навело нас на правильный след, — сказала Пенни. — Мы догадались, что это Новый Завет. Джон, попробуй так же еще раз! Должно получиться. Найди пятнадцатую книгу Нового Завета.

Джон положил Библию на колени и начал перелистывать страницы.

— «Первое послание Тимофею», — объявил он после долгого шуршания страницами. — Теперь — глава 6… Вот она… Так, кажется, я понял, что это… Да, я понял! Наверняка это стих десятый. Он начинается словами: «Ибо корень всех зол есть сребролюбие…» Подсказка «корень», да, сэр? Как вы считаете?

Мистер Мортон засмеялся.

— Очень изобретательно! Полагаю, каждый, кто часто останавливался в «Дельфине», знал эту ракиту, и, конечно, контрабандисты, пользовавшиеся потайным ходом, знали о ее корнях. «Глиняные сосуды», а потом «Корень всех зол»… Да, это вполне вероятно.

Миссис Уоррендер неуверенно засмеялась и поднесла бриллианты, которые только что вручила ей Пенни, к окну. Они сверкнули огненными искрами в угасающем свете дня.

— Надеюсь, они настоящие, и если это так, я позабочусь, чтобы эти деньги пошли на полезные дела и не стали бы корнем всех зол… Можно будет купить много дополнительных вещей для «Дельфина», а самое главное, Джон и Пенни смогут… — Заметив слезы у нее на глазах, Пенни быстро сменила тему, спросив о мисс Бэллинджер и Проныре.

Мистер Мортон пересказал то, что им сообщила утром полиция.

— Насколько мы смогли понять из того, что сказал детектив, приезжавший из Гастингса…

— Как, настоящий детектив? — прервал его Дики. — Сюда приезжал настоящий детектив, и вы нас не разбудили?

Мистер Мортон предпочел не заметить его реплики.

— Похоже, что за этой дамой уже давно следили. Оказывается, она была замешана в каких-то аферах с антиквариатом и картинами. К сожалению, у них не было против нее конкретных улик, хотя они считали ее, несомненно, подозрительной личностью. Грэндон был ее сообщником. Вероятно, кто-то из них услышал об этом сокровище. Возможно, Грэндон приехал в «Дельфин» — а мы еще точно не знаем, когда он приехал к мистеру Чарльзу, — для того, чтобы выяснить, существует ли сокровище на самом деле. Во всяком случае, полицейские считают, что рекомендательное письмо к миссис Уоррендер с просьбой оставить Грэндона здесь состряпала эта Бэллинджер. Вы его назвали Пронырой — на мой взгляд, очень удачно! Как и когда они обнаружили потайной ход, неизвестно, но скорее всего через комнату мистера Грэндона, и в этом им очень повезло. Разумеется, в этом преступном сговоре Бэллинджер была мозгом, и полицейские очень хотят как можно скорее найти ее и эту ее хорошенькую племянницу.

— У них есть что-нибудь против девушки? — спросил Джон.

— Этим мы не интересовались, к тому же неизвестно, действительно ли она ее племянница или просто сообщница.

— Что бы плохого она ни сделала, она все же вернулась, когда Бэллинджер заперла нас в доме, — сказал Дэвид. — Она разбила окно и бросила внутрь ключ от гостиной, где находились близнецы. И я знаю, что она не хотела, чтобы нас там бросили. Все это говорит в ее пользу.

— Я до сих пор не знаю всего, что с вами произошло за эти последние дни, — сказала миссис Уоррендер, обращаясь к Джону и Пенни. — Надеюсь, когда-нибудь вы нам, старичкам, об этом расскажете? А пока что всем-всем сегодня надо пораньше лечь спать. Думаю, миссис Мортон со мной согласится.

— Но мы только что встали, — запротестовал Дики.

— Тогда можно было и не снимать пижаму, — поддержала его Мэри.

— Я не собираюсь опять ложиться спать, — сказала Пенни.

— Надеюсь, ты это не всерьез, мама? — нахмурился Джон.

— И вообще, я хочу есть, — продолжал Дики. — Это вредно — ложиться спать на пустой желудок.

И только Дэвиду, единственному, кто промолчал, пришла в голову блестящая мысль.

— Сегодня особый день, и даже если мы ляжем, я не думаю, что кто-то из нас сможет заснуть. Поэтому я хочу попросить папу помочь нам закончить день в том же стиле и свозить нас на берег. Нам хочется посмотреть, как ремонтируют дамбу, и залезть еще раз на наш холм… Сейчас не холодно, и луна скоро выйдет. И я не думаю, что кто-то из нас еще когда-нибудь такое увидит.

Протесты обеих мам были отброшены в сторону взрывом энтузиазма, последовавшим за этим предложением, и близнецы кинулись за куртками и сапогами. Смирившись, миссис Уоррендер принесла два термоса и пакеты с едой и вместе с миссис Мортон встала под аркой проводить их.

Пенни и Мэри сели впереди, рядом с мистером Мортоном. Пока машина, разбрызгивая лужи, летела по прямому шоссе через луга, Пенни наблюдала, как садится солнце за холм Уинчелси. Слева от дороги трава все еще оставалась под водой, а замок Кэмбер был окружен сейчас самым широким рвом с водой, какой когда-либо видели его стены. По другую сторону дороги уровень земли на Ромни-Марч был выше, и хотя местами траншеи переполнились, следы наводнения не были столь разрушительны.

Повсюду поверхность шоссе была скользкой от ила и грязи, в нескольких местах его закрывал слой воды глубиной несколько дюймов, но, несмотря на это, они ехали довольно быстро, пока не свернули на дорогу поуже, ведущую к берегу. Во многих местах она была полностью под водой. Кроме того, за это время так много тяжелых машин проехало по ней, что поверхность ее была совершенно разбита.

— Хорошо, что у нас хватило ума надеть резиновые сапоги, — заметил Джон. — Скоро придется идти вброд.

Через несколько минут мистер Мортон свернул с затопленной дороги на площадку перед гаражом покинутого бунгало.

— Ну что, не отправиться ли нам обратно? — спросил он, открывая дверь. — Боюсь, прогулка будет не из приятных.

Ответом на вопрос было дружное негодующее фырканье.

Шлепая по воде, они двинулись вперед по дороге, ведущей прямо к берегу, пока их не остановил рослый полицейский.

Мистер Мортон объяснил, что дети имели особое отношение к происшедшему, и полицейский пропустил их.

Дорога, которую они так хорошо знали, теперь превратилась в полосу перепаханной грязи и гальки. В некоторых местах были уложены связки веток в тщетных попытках сделать ее пригодной для проезда машин. Но большую часть их смыло водой, так что грузовики все равно не смогли бы пройти до того, как начался отлив. Они пробрались по верху галечной дамбы справа от дороги до своего холма и взобрались по нему к старой лачуге. Отсюда было видно, как десятки людей трудятся на дамбе, заполняя промоину.

Работал гигантский экскаватор, и пожарные машины откачивали воду из ям, которые прорвавшееся море вырыло в мягкой земле. Когда наступили сумерки, странный пейзаж осветили прожектора с пожарных машин. На самой дамбе в полумраке таинственно мерцали костры, зажженные рабочими.

— Я хочу посмотреть, как работает эта громадина, — сказал Дики. — Сходишь со мной, папа? Или сначала съедим по кексу?

— И я с вами, — сказала Мэри. — А кекс можно есть и на ходу.

Остальные смотрели, как они спустились с холма, пробрались через лужи и залезли на дамбу.

— Надо же, с прошлой ночи у нас почти не было возможности поговорить, — сказал Дэвид. — Или, точнее, с сегодняшнего утра. Я даже не успел сказать тебе, Пенни, как я рад, что ты в конце концов нашла сокровище… Но интереснее всего было вчера ночью, правда? Да, я же хотел показать вам одно письмо.

Джон и Пенни, прислонившись к стене хижины, смотрели на обгоревший остов «Бич-Вью» и море за ним. Удачная это была мысль — приехать сюда, потому что всегда интересно пережить приключение снова в том же самом месте. И они оба подумали о том, что никакое другое приключение не могло бы сравниться с этими поисками сокровища «Веселого Дельфина». Еще Джон подумал, хотя и не сказал об этом вслух, как тяжело пришлось Пенни с близнецами в этой темной запертой комнате. И какая она молодец, что отказалась писать ему записку. А Пенни подумала, но постеснялась сказать о том, каким решительным и твердым был Джон, когда спас их. И как она верила, что он все равно приедет, — просто потому, что он никогда ее не подводил. Поэтому, хотя им обоим очень нравился Дэвид, они не слушали, что он им говорит, а просто наслаждались своими мыслями и обществом друг друга, как это бывает только с очень близкими друзьями.

— Эй, вы, очнитесь! Я хочу рассказать вам о Пет и о письме, которое я получил сегодня.

Пенни улыбнулась, закидывая руки за голову.

— Извини, я задумалась. Расскажи нам про Пет.

Дэвид достал из кармана измятый листок.

— Я уже говорил вам, что мы создали тайный клуб, — начал он. — Мы его основали в Витченде в Шропшире, и это была идея Пет.

— А кто его члены? — спросила Пенни.

— Пет, близнецы и я, конечно. И еще один отличный парень — Том Инглес и девочка по имени Дженни. Я, кажется, говорил вам, что на этот раз Пет не смогла приехать с нами в «Дельфин», но я написал ей кое-что о вас и о том, что мы собираемся помогать вам искать сокровище. Она, конечно, не знает, какое удивительное приключение у нас было, но в своем письме она пишет: если я не против, то она тоже не возражает, чтобы принять вас в члены клуба Одинокой сосны… Я вам сейчас прочту. Джон, фонарик есть? Спасибо. Слушайте:

Дэвид сунул письмо обратно в карман и погасил фонарик.

— Вот и все, — сказал он. — Как вы, согласны? Я бы тоже хотел, чтобы вы вступили в наш клуб.

Пенни сжала руку Джона.

— Лично я — с радостью. Спасибо, что предложил.

— Конечно, согласны! — сказал Джон. — Здорово! И это неплохая мысль — насчет следующих каникул.

Прежде чем Дэвид успел что-то сказать, снизу донесся жалобный крик чибиса:

— Пью-и-и-увит. Пью-и-и-увит!

— Что это? — спросила Пенни.

— Я тебя научу, — засмеялся Дэвид. — Это условный сигнал членов клуба… Мы здесь, Дики! Сейчас зажжем фонарик.

Через несколько минут запыхавшиеся близнецы взобрались на холм.

— Папа так быстро не может, — гордо объявила Мэри. — Мы его намного обогнали.

Дики плюхнулся на землю рядом с ней.

— Знаете, что мне сказал человек в этой здоровенной машине с ковшом? Он сказал, что, если я не уберусь с дороги, он двинет это чудище на меня и столкнет в море… Как же, так я ему и позволил!

Он обернулся и посмотрел на море. И все они, дожидаясь мистера Мортона, тоже несколько минут молча смотрели на береговую линию, затопленные луга и маяк на мысе Данджнесс, мигающий в ответ на чуть видимый свет своего далекого собрата в Гри-Не на побережье Франции.

— Просто не верится, — удивился Дики. — Еще только четверг, а мы приехали в понедельник, и уже столько всего напроисходило… Хотя с нами это бывает. Интересно, чем мы займемся завтра?