— Ну вот и еще одно дело закрыто!

Мюриэл Ломакс захлопнула папку и бросила ее на письменный стол, после чего устало опустилась на потертый стул и положила ноги рядом с телефоном, занимавшим половину обшарпанной деревянной тумбочки.

Впереди уик-энд и долгожданный отдых после двух недель напряженной работы. Дело не было особенно трудным, и Мюриэл не пришлось рисковать жизнью, лезть под пули или прыгать с горящего поезда. Работа детектива далека от тех приключений, которые выпадают на долю героев Мики Спиллейна или Дэшилла Хэмметта. В реальной жизни частному сыщику приходится много ходить, иногда бегать, мало спать и отчитываться перед клиентом за каждый потраченный цент. Но в работе детектива есть свои маленькие и большие радости, без которых невозможен ни один труд. И одна из самых больших радостей — это благодарность людей, сумевших с твоей помощью отыскать пропавшую вещь, привлечь к суду обидчика или вернуть в семью блудного сына.

Последнее дело Мюриэл было именно таким.

Два месяца назад четырнадцатилетний подросток из семьи владельца одной из крупнейших в Остине газет исчез, оставив домашним записку с просьбой не искать его. Разумеется, родители тут же обратились в полицию и, на всякий случай, в детективное агентство «Ломакс Инвестигейшн», принадлежащее братьям Мюриэл Стюарту и Чарлзу. Братья посоветовались и, решив, что поиски юнца не представляют серьезной опасности для жизни и здоровья сыщика, а также отнимут немало времени и сил, переложили их бремя на младшую сестру.

Мюриэл не обиделась, так как специализировалась именно на розыске пропавших и на делах с участием подростков. В конце концов, ей удалось выйти на след паренька и обнаружить беглеца в Новом Орлеане, где он уже успел примкнуть к группе сторонников мрачного культа вуду.

За три недели мальчишка прошел половину пути, отделяющего его от превращения в зомби, и Мюриэл лишь с помощью полиции вырвала недавнего отличника и спортсмена из цепких объятий крепких темнокожих парней.

К сожалению, не все случаи заканчивались так удачно.

В дверь постучали. Не успела Мюриэл ответить, как в комнату вошла Шейла Симпсон, исполнявшая в агентстве обязанности секретарши.

— Это тебе. — Шейла поставила на стол поднос с бутылкой шампанского и двумя бокалами. — От благодарных родителей.

— Чек, конечно, достался Стюарту, — пробормотала Мюриэл, неохотно снимая ноги с тумбочки.

— Твои пятьдесят процентов никуда не уйдут, — напомнила Шейла, явно стараясь защитить главу агентства, к которому давно питала самые нежные чувства, остававшиеся пока без ответа.

Мюриэл молча кивнула. Она понимала, как нелегко приходится Стюарту, заботящемуся не только о том, чтобы «Ломакс Инвестигейшн» осталось на плаву, но и не забывающему о брате и сестре. Их родители умерли несколько лет назад, и Стюарт, старший из трех детей, отказался от многого, чтобы сохранить дом и дать младшим возможность окончить школу. В последний год дела агентства пошли в гору, и Стюарт стал поговаривать о том, чтобы расширить бизнес.

Шейла взяла с подноса карточку и протянула Мюриэл.

— Прочти.

— Потом, давай сначала выпьем. — Мюриэл потянулась. — Не могу поверить, что впереди два дня отдыха! Сейчас поеду домой, приму ванну и в постель.

— Тебе нужна не просто постель, — сказала Шейла, откупоривая бутылку. — Подумай о том, кого ты в нее пригласишь. Неужели в Новом Орлеане не нашлось ни одного подходящего мужчины? И если... Ой!

Пробка с громким хлопком вылетела из бутылки и, чудом миновав голову Мюриэл, ударилась в оконную раму. К счастью, Шейла успела спасти содержимое, вовремя направив струю в высокие стеклянные бокалы.

— Уф, вот была бы жалость...

— Сколько раз я тебе говорила, что бутылка должна стоять, когда ее открываешь, — напомнила Мюриэл, протягивая руку за бокалом.

— Не уходи от темы. Мы говорили о мужчинах.

Мужчины. В последнее время их заменила Мюриэл работа. Добившись успеха, она испытывала пьянящий восторг, почти сравнимый с оргазмом. Впрочем, с грустью подумала Мюриэл, если так пойдет и дальше, то об оргазме не останется и воспоминаний.

Она усмехнулась. Может быть, права подруга, заметившая как-то, что ей просто не попадался настоящий мужчина, иначе ей и в голову не пришло бы сравнивать секс с работой.

Ничего не поделаешь. Кому-то удается без труда заводить знакомства и без сожаления ставить точку, а ей приходится довольствоваться фантазиями. Мюриэл даже сделала открытие, что мир грез может быть куда интереснее и увлекательнее, чем реальность. Реальные мужчины всегда требовали от нее чего-то невозможного, не разделяя ее увлеченности поисками пропавших людей, не понимая ее радости при воссоединении семей. Многие из тех, с кем Мюриэл встречалась, узнав о ее профессии, считали своей обязанностью прочитать лекцию об опасностях, поджидающих женщину в столь рискованной сфере деятельности, и предложить свое покровительство.

Мюриэл пригубила шампанское.

— Эй, а тост? — остановила ее Шейла.

— Тост? Хм, давай за еще одно успешно законченное дело, — предложила Мюриэл. — Кстати, ты уже освободилась?

Шейла бросила взгляд на элегантные золотые часики, украшавшие ее запястье.

— Уже четверть шестого, так что я и так переработала пятнадцать минут.

— Чем займешься?

— Пока интересных предложений нет.

Мюриэл прищурилась.

— Неужели?

Шейла усмехнулась и закатила глаза.

— Я уже три месяца ни с кем не встречаюсь.

— Может быть, тебе не стоит проводить столько времени в офисе? — Мюриэл с удовольствием допила шампанское и поднялась со стула. — Ты ведь никогда не заканчиваешь в пять. Чарлз говорит, что по вечерам в этой конторе всегда работают двое: Стюарт и...

— А чем еще мне заняться? Сидеть весь вечер у телевизора? Знаешь, мужчины не надоедают мне ночными звонками и не стоят в очереди у моих дверей.

— Хочу дать тебе совет. Ты только не обижайся, ладно?

— Мы же не первый год друг друга знаем.

Мюриэл вздохнула и, подойдя к подруге, обняла ее за плечи.

— Знаешь, по-моему, здесь тебе не на что рассчитывать. Я говорю о мужском внимании.

— Ты имеешь в виду?..

Шейла прикусила губу.

— Да.

Мюриэл хорошо знала брата и понимала, что Шейла интересует его только в одном качестве — как надежная, верная, преданная секретарша. Стюарт вообще видел в женщинах лишь средство, помогающее сбросить напряжение после долгого трудового дня, а потому предпочитал длинноногих блондинок, нетребовательных, знающих свое ремесло и не претендующих на нечто большее, чем короткий роман. К сожалению, Шейла относилась к совершенно другому типу женщин, дорожила традиционными ценностями, верила в добропорядочность и в семью и стремилась к тому, чего Стюарт старательно избегал. К тому же она полагала, что мужчина обязан в первую очередь быть джентльменом — вроде Рета Баттлера, — а уж потом всем остальным.

Раньше Мюриэл удивлялась тому, что ее старший брат взял себе в секретарши Шейлу. Но Чарлз под большим секретом рассказал ей, в чем причина благотворительности Стюарта. Оказывается, после смерти их родителей именно отец Шейлы, Даг Симпсон, помог Стюарту сначала сохранить семейный дом, рассчитавшись по закладным, а потом дал кредит на открытие детективного агентства. Оказалось, что лет пятнадцать назад их отец спас Дага от тюрьмы, дав показания, уличавшие настоящего преступника.

Разумеется, когда старик Симпсон обратился к Стюарту с просьбой взять на работу его дочь, отказ был просто невозможен.

Размышляя о сложностях житейских драм, Мюриэл плеснула в бокалы еще шампанского и, отстегнув кобуру, положила пистолет в металлический сейф. Стюарт настаивал, чтобы, выполняя любое задание, она брала с собой оружие, но Мюриэл знала, что сможет выстрелить в человека только в самом крайнем случае. В полиции ее учили никогда не доставать оружие, если не готов стрелять. Два года назад Мюриэл не хватило решимости применить пистолет против преступника, и эта слабость стоила жизни ее напарнику Россу Причарду.

Уйдя из полиции, Мюриэл никогда не обманывала себя опасной верой во всемогущую силу оружия. Не отказываясь от него, она все же больше полагалась на другие способы защиты — баллончик с перцем, электрошокер или «черный пояс» каратиста. Пока что они не подводили.

Подняв бокал, она подошла к задумчиво глядящей в окно Шейле.

— За то, чтобы все и всегда заканчивалось хорошо.

Они чокнулись и съели по конфете из коробки, уже месяц лежавшей в сейфе Мюриэл.

— Давай сходим завтра в кино. Весь мир посмотрел «Титаник», а я...

В соседней комнате хлопнула дверь.

— Шейла?

Услышав голос Стюарта Ломакса, молодая женщина со вздохом отставила бокал, вытерла губы салфеткой и уже приготовилась предстать перед боссом, когда дверь отворилась, и владелец «Ломакс Инвестигейшн» появился на пороге.

Шейла замерла, глядя на предмет своего обожания широко раскрытыми глазами.

— Я вам нужна? — пролепетала она.

— Кто-нибудь видел Чарлза? — раздраженно спросил Стюарт.

— Мистер Чарлз уже третий день занят наблюдением за женой Феррарса, — доложила Шейла. — Он заходил сегодня в два часа пополудни и сказал, что будет занят до понедельника.

— До понедельника? Черт бы его побрал.

Отсутствие брата на месте явно пришлось Стюарту не по вкусу.

Чарлз, хотя и работал на агентство, никогда не ставил интересы общего дела выше личных. Он предпочитал работать только тогда, когда ему требовались деньги, а остальное время посвящал более приятным занятиям.

Стюарт наконец-то соизволил взглянуть на свою секретаршу.

— Кстати, Шейла, вы закончили печатать отчет по делу Карстана?

— Конечно. Я положила его вам на стол еще в три часа.

Он угрюмо кивнул, и в этот момент в приемной зазвонил телефон. Мюриэл вернулась к своему столу, давая понять, что уж ее-то звонок не касается. Стюарт посмотрел на Шейлу, удивленный тем, что секретарша не торопится взять трубку, и бедняжка бросилась к двери.

Мюриэл допила шампанское и бросила в рот еще одну шоколадную конфету. Стюарт подошел к столу и огляделся, вероятно, в поисках еще одного бокала.

— Черт возьми, Стюарт, неужели так трудно самому взять трубку?

Он непонимающе посмотрел на сестру.

— Рабочий день Шейлы закончился двадцать минут назад, — объяснила Мюриэл. — Или ты доплачиваешь ей за сверхурочные?

— А сколько сейчас? — Стюарт взглянул на часы. — Да-а-а... Ну, раз уж она еще здесь, то вполне может ответить. Ничего страшного.

В этом и заключалась часть проблемы. Стюарт воспринимал Шейлу только как секретаршу, а ее энтузиазм считал бесплатным приложением. Впрочем, Мюриэл не собиралась распутывать клубки чужих отношений. Шейла не маленькая девочка, пусть ищет выход сама. А если ей нравится такое положение вещей, то вмешательство постороннего, даже подруги, ничего не изменит.

Между тем Стюарт взял с подноса карточку, внимательно прочитал ее и, повернувшись к сестре, тепло улыбнулся.

— Между прочим, ты отлично поработала в Новом Орлеане, сестренка. Мне уже звонила мать мальчика.

— Спасибо. — Мюриэл восприняла похвалу брата с гордостью и удовлетворением. — Не хочешь выпить?

Он покачал головой, думая о чем-то своем.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего.

— А зачем тебе Чарлз?

— Хотел послать его в Амарилло.

— В Амарилло? А какие у нас дела в Амарилло?

— Не у нас, а у Грега Брайтнера. Мне надо позвонить Грегу и...

Стюарт замолчал, с опозданием осознав, что допустил ошибку.

При упоминании о Греге Мюриэл встрепенулась. Грег занимался тем, что обеспечивал доставку в суд отпущенных под залог. Иногда он обращался за помощью к Стюарту, который в свою очередь пользовался услугами старого знакомого.

— И что надо Грегу?

Стюарт нахмурился. Он никогда не поручал младшей сестре опасных дел и норовил нагрузить ее кучей поручений, которые вполне могла выполнить Шейла.

— Ну говори же, Стюарт.

Мюриэл не собиралась легко сдаваться, зная, что у Грега можно неплохо заработать.

— Я кое-чем обязан Грегу, а тут у него исчез один парень, — нехотя принялся объяснять Стюарт. — Известно, что он живет в Амарилло, хотя, конечно, там его вряд ли найдешь. Я собирался послать за ним Чарлза, но совсем забыл, что наш братец занят другим делом. — Стюарт потер переносицу. — Придется позвонить Грегу и сказать, что мы ему не поможем.

— Но почему?

— Потому что я занят в выходные.

— В Амарилло могу съездить я.

— Нет.

Стюарт сказал это довольно твердо, но Мюриэл, хорошо знавшая брата, видела, что он задумался над ее предложением. Она поднялась со стула и подошла к нему.

— Послушай, мы уже разговаривали на эту тему. Я не могу и не хочу заниматься только поисками сбежавших подростков.

— Ты знаешь, что гоняться за преступниками не твое дело. Из-за этого тебе пришлось уйти из полиции.

— Черт возьми, я могу выполнять любую работу! И я, как ты прекрасно знаешь, в состоянии провести задержание. — Мюриэл не стала говорить о том, что премиальные позволили бы ей существенно пополнить свой бюджет, которого едва хватало на самое необходимое. — И мне неприятно оставаться на вторых ролях, когда...

— Мюриэл, давай не будем спорить.

— Почему же? Я хочу работать наравне со всеми. — Она знала, что агентство зарабатывает хорошие деньги на розыске пропавших, но люди исчезают все же не так часто.

Не обращая внимания на протесты брата, Мюриэл взяла из рук брата папку с документами и вернулась к столу. Стюарт заворчал, но она даже бровью не повела, зная, что он, как старый верный пес, может зарычать, но никогда не укусит.

— Ладно, черт с тобой, читай.

— Здесь все?

— Все, что нужно.

Документы были в порядке. Имелись и фотографии преступника, а также копия его водительских прав.

Итак, сбежавшего звали Мэтт Карриган. Двадцать восемь лет, судя по дате рождения, на следующей неделе ему должно исполниться двадцать девять. Рост — сто восемьдесят сантиметров. Вес — семьдесят пять килограммов. Мюриэл присмотрелась к обеим фотографиям. Правильные черты лица, темные, почти черные волосы, серо-голубые глаза. На фото на водительских правах у Карригана была довольно короткая стрижка. На снимке, сделанном после задержания, волосы были значительно длиннее, а в уголках губ таилась самоуверенная усмешка, придававшая лицу нагловатое выражение.

Мюриэл перевернула страницу. Интересно, в чем же обвиняется этот симпатичный парень.

— Стюарт, речь идет всего лишь об угоне автомобилей. — Мюриэл бросила взгляд на брата. — Ну, ты согласен отдать это дело мне? Он ведь никакой не убийца. В моей практике были куда более опасные случаи.

Стюарт вздохнул.

— Откуда ты знаешь, что этот Карриган не опасен?

Мюриэл ткнула пальцем в лист бумаги.

— Здесь говорится, что это его первое нарушение закона. Больше за ним ничего не числится.

— А ты обратила внимание на одно любопытное обстоятельство? Залог был установлен в размере ста тысяч долларов. Не слишком ли много?

Мюриэл заглянула в документы и с удивлением обнаружила, что Стюарт не ошибся. Действительно странно. И как это она упустила такую важную деталь?

— Но почему? Угон ведь не тяжкое преступление? В чем дело?

Стюарт усмехнулся.

— А дело в том, что этот Карриган связан с бандой, занимающейся угонами на всей территории Техаса, а еще во Флориде и Аризоне. На их счету больше сотни машин. Карриган знает имя главаря и был готов дать показания против него. Поэтому и установили такую высокую сумму залога.

— Значит, мне достанется десять тысяч. — Мюриэл закатила глаза. — Стюарт, это же легкие деньги. А от Амарилло до Остина не так уж далеко.

— Ты еще не отдохнула.

— О чем разговор! Отдохну потом.

— Но только будь осторожна.

Стюарт покачал головой, всем своим видом показывая, что предпочел бы другой вариант решения проблемы.

Мюриэл вскочила.

— Я выеду сегодня, а в воскресенье уже вернусь. Ты не успеешь и оглянуться.

— Обязательно проверь, один ли он дома.

— Хорошо.

— Не забудь взять пистолет.

— Хорошо.

— Тебе нужны деньги?

Мюриэл усмехнулась.

— Нет. — Она схватила папку с документами, достала из сейфа оружие и метнулась к двери. — Я притащу этого Карригана, как бычка на веревке!

Телефон зазвонил, как всегда, в самый неподходящий момент, когда Мэтт, приняв душ и уложив в сумку все необходимое, собирался покинуть дом.

— Да, — недовольно пробурчал он, снимая трубку.

— Ты еще дома? — спросил Кайл Трэвис.

Совладелец магазина «Роудберд» и давний партнер Мэтта Карригана по бизнесу.

— Похоже, тебе некуда спешить? Еще один уик-энд в компании телевизора?

— Не ворчи. — Мэтт попытался застегнуть молнию на сумке, но замок не поддавался. — Я уже собирался уходить. Надеюсь, ты не намереваешься сообщить, что у тебя разболелся живот? Следующая неделя станет для нашего магазина настоящим испытанием, так что держись.

Кайл хмыкнул.

— Боишься, что продашь все машины? Не беспокойся, пешком ходить тебе не придется. Да и от старья уже давно пора избавиться. Вот вернешься и увидишь, как надо работать.

Мэтт вздохнул. Они держали магазин уже три года, дела шли в общем неплохо, но чего-то не хватало. Иногда Мэтту казалось, что он занимается не своим делом, но, когда он поделился этой мыслью с другом, тот покачал головой и предложил компаньону взять недельный отпуск и съездить куда-нибудь развеяться.

Поразмыслив, Мэтт пришел к выводу, что советом стоит воспользоваться. Напряжение последних месяцев сказывалось, а принятие ответственного решения требовало ясного рассудка. Уехать из города, поставить палатку где-нибудь у реки, половить рыбку, попить пива и обдумать все, лежа на траве под звездным небом.

— Уверен, что справишься один? — спросил он, хотя они с Кайлом уже не раз обсуждали эту тему. — Может быть, все-таки пригласить кого-нибудь на время?

В трубке послышалось возмущенное сопение.

— Ладно-ладно, не пыхти. Я ухожу и даже звонить не буду.

Мэтт еще раз осмотрел комнату — не забыл ли чего жизненно важного, дернул замок на сумке и покачал головой, поймав себя на том, что становится все более и более похожим на отца, умершего два года назад от рака легких.

Сколько раз, глядя на старика, не мыслившего себя без работы, но так и не добившегося в жизни чего-то значительного, он говорил, что никогда не станет таким же отшельником! И что теперь? В свои двадцать восемь лет Мэтт отчетливо осознавал, что движется тем же путем к эмоциональному опустошению и физическому краху. Да, у него есть бизнес, приносящий неплохой доход, есть дом на окраине не самого скучного в мире города Амарилло, есть новенький «бьюик» и внушительный по местным меркам счет в банке. Это на одной чаше весов.

А на другой? Душевная опустошенность.

Отсутствие ясных целей. Расторгнутая помолвка. Долгие вечера в одиночестве и бессонные ночи. Возвращаясь домой из деловой поездки или после двенадцатичасового рабочего дня, Мэтт знал, что дома его никто не ждет, что его приход никому не доставит радости, что ему самому придется варить себе кофе или готовить бурбон. Черт возьми, он даже не удосужился завести себе кошку! Что уж говорить о женщинах.

А ведь еще два года назад ему казалось, что будущее ясно и безоблачно, ровное, как скоростное шоссе, устремленное к горизонту, залитому мягкими лучами предзакатного солнца.

Они с Сандрой собирались пожениться. Стать одной из сотен тысяч тех счастливых американских семей, жизнь которых удивительно безмятежна, размеренна и... скучна.

Но потом умер отец, оставив после себя долги и необходимость их отдавать, и Мэтту ничего не оставалось, как строить собственный бизнес на развалинах прежнего. Друзья странным образом растворились, остался только Кайл Трэвис, не побоявшийся вложить деньги в предприятие, успех которого представлялся многим сомнительным. Через год Мэтт рассчитался с долгами и потерял Сандру. Какая женщина станет терпеть мужчину, работающего по двадцать часов в сутки на протяжении двенадцати месяцев?

У Сандры сил хватило на половину этого срока. Расставшись с ней, Мэтт понял, что развивать глубокие отношения, выходящие за рамки ни к чему не обязывающего приятного знакомства, становится все труднее. У него просто не было времени на то, чтобы узнавать кого-то лучше, устанавливать связи, предполагающие определенные обязательства, исполнять общепринятый ритуал ухаживания.

И вот теперь у него появилась возможность изменить ход жизни, избавиться от непосильного бремени и вернуться к приятному, безмятежному существованию. Соблазн был велик, но чувство ответственности, окрепшее за последние два года, советовало не бросаться за легкой добычей, а оставаться на твердой почве реальности, на завоеванных позициях.

Так или иначе, но решение нужно было принимать, а потому Мэтт и взял недельный отпуск, чтобы обдумать все как следует в снятом домике на берегу Ред-Ривер.

— Итак, в чем дело? — напомнил о себе Кайл. — Ты оставил записку с просьбой позвонить, вот я и звоню. И, пожалуйста, не забывай, что сегодня пятница. У меня запланирована встреча с одной красоткой, которой не терпится проверить прочность моей кровати. Выкладывай, что там у тебя?

Справившись, наконец, с «молнией» на дорожной сумке, Мэтт почувствовал облегчение.

— Извини, старина, если нарушил твои планы. Ничего особенного не случилось, просто на моем столе лежат новые контракты. Надеюсь, ты не забудешь о них в понедельник. И обязательно свяжись с тем парнем из Мьюлшу.

— Это все, мамочка? — язвительно поинтересовался Кайл. — Ты забыла напомнить, чтобы я почистил зубы перед сном.

Мэтт усмехнулся. Конечно, на Кайла можно положиться. Никакие красотки не заставят его забыть о деле. Как, впрочем, и наоборот.

— И еще одно. Думаю, нам надо всерьез подумать о расширении. Наш салон явно устарел и...

— Давай поговорим об этом через неделю, — перебил его Кайл. — А сейчас убирайся и позволь мне хоть неделю порулить самому. Между прочим, ты отправляешься один или?..

— Один. — Мэтт повесил сумку на плечо. — Только я и природа.

— Приятель, ты вообще умеешь веселиться? Может, дать тебе парочку адресов? А хочешь... Скажи, как отыскать твою хижину, и я пришлю тебе классную девочку. Считай это подарком ко дню рождения. У меня на примете одна девятнадцатилетняя крошка, которая поможет сбросить с десяток годков. Вернешься в Амарилло другим человеком. Не говоря уже о том, что...

Закрутившись с делами, Мэтт совсем забыл о приближающемся дне рождения. Последние два года это событие как-то перестало быть праздником, хотя раньше отмечалось с размахом. Еще три года назад Мэтт с радостью ухватился бы за возможность собрать друзей, посидеть в ресторане, потанцевать. Как раз во время празднования своего двадцатипятилетия Мэтт и познакомился с Сандрой, горячей брюнеткой, работавшей в ночном клубе и ничего не имевшей против того, чтобы перейти к более умеренному образу жизни. После разрыва с Мэттом она, по слухам, недолго пребывала в одиночестве. Что ж, у каждого своя дорога.

— Ты не уснул? — спросил Кайл, так и не дождавшийся ответа друга. — Что скажешь?

Мэтт ничуть не сомневался в способностях и наилучших намерениях товарища, но перспектива провести неделю с незнакомкой, которая будет требовать внимания, не казалась ему заманчивой.

— Спасибо, но о женщинах я позабочусь сам, хотя и ценю твою заботу.

Повесив трубку, Мэтт еще раз обошел комнаты, проверяя, все ли в порядке, после чего захлопнул дверь и направился к гаражу, где его ожидал «бьюик» с откидным верхом.

Насвистывая мелодию последнего хита «Бон Джови», Мэтт забросил сумку на заднее сиденье, открыл дверцу, нацепил солнцезащитные очки и собирался сесть за руль, когда в двух шагах от него материализовалась женщина с пистолетом.

Он вздрогнул от неожиданности и застыл, так и не успев сделать последний шаг.

Незнакомка выглядела довольно серьезно. Помимо черного пистолета, дуло которого, слава Богу, было направлено не в грудь Мэтту, а в пол, в ее карих глазах присутствовало то недвусмысленное выражение, которое свойственно людям, пользующимся оружием не ради забавы. Да и ее поза выдавала профессионала, знающего свое дело.

Длинные густые темно-каштановые волосы незнакомки были собраны на макушке и перехвачены лиловой ленточкой, миловидное лицо с тонким прямым носиком и чувственными губами выдавало не столько жесткую и хладнокровную, сколько страстную и склонную к мягкости натуру. А точеная фигурка, позволявшая судить об отличной физической форме красотки, будила отнюдь не благочестивые мысли и желания.

Скользнув по незнакомке оценивающим взглядом, Мэтт вздохнул и осторожно выпрямился, стараясь не делать лишних движений.

Их взгляды встретились, и губы незнакомки дрогнули в насмешливой улыбке, а на щеках проступили очаровательные ямочки. Хотя обстоятельства и не располагали к тому, Мэтт поймал себя на том, что думает не о пистолете, готовом в любую секунду выплюнуть парочку свинцовых кусочков, а о ее роскошном теле, скрытом блузкой в крупную клетку. Интересно, носит ли она бюстгальтер? Если нет, то грудь у нее просто восхитительная.

Черт возьми, откуда взялась эта амазонка?

Мэтт переступил с ноги на ногу. В нем нарастало желание. Самое странное, что оно возникло именно сейчас, в самый неподходящий момент. Какая искра воспламенила дремавшую в крови страсть? Может быть, все дело в позе незнакомки? Или в хищном блеске ее глаз? Или в полоске загорелой, покрытой бисеринками пота кожи, мелькнувшей под расстегнутым воротом?

В любом случае неожиданная и мощная реакция тела напомнила Мэтту о том, как давно он не был с женщиной.

Он посмотрел в ее глаза.

— Я могу вам чем-то помочь?

Она шагнула вперед, легко и непринужденно мягко, как вышедшая на охоту пантера. Ее высокие полные груди колыхнулись, и Мэтта обдала горячая волна. Черт, у нее под блузкой действительно ничего нет, мелькнуло у него в голове. Но уже в следующее мгновение он увидел нечто такое, что подействовало охлаждающе: наручники, пристегнутые к поясу джинсов.

Брюнетка остановилась у капота и вежливо кивнула, давая понять, что слышала вопрос.

— Вы Мэтт Карриган? — спросила она низким грудным голосом, при звуке которого по коже Мэтта поползли мурашки.

Ага, ей известно, как его зовут. Интересно.

— Да, — сказал он, отводя глаза от наручников и стараясь не думать о том, что она собирается делать с ними. — Я Мэтт Карриган. Белый, не женатый, небогатый. А вы кто?

— Мюриэл Ломакс. Буду вашей сопровождающей, мистер Карриган.

Он нахмурился. Сопровождающей? Что это, черт возьми, значит? Девушка из бюро эскорт-услуг? Но... Ему вдруг вспомнился разговор с Кайлом Трэвисом. Вот оно что! Незнакомку вызвал Кайл. Ничего не скажешь — хороший подарочек! Но как ему удалось организовать все так быстро?

Впрочем, какая разница? Надо отдать должное ребятам из бюро — воображение в них работает. Составили нехитрый сценарий, подобрали костюмчик и... клиент доволен. Наверное, будет на что посмотреть, когда эта... да, Мюриэл... начнет раздеваться, избавляясь от пистолета, наручников и всего прочего. Сопровождающая... неплохо придумано, ведь «стриптизерша» звучит довольно банально.

Мэтт хмыкнул. Что ж, если ее задача — доставить ему удовольствие, то почему бы и не подыграть? Сегодня пятница, его никто не ждет, поездка на Ред-Ривер никуда не убежит, а вот отведать угощение, которое обещала эта эскорт-девица, было бы неплохо. Хватит изображать отшельника. В жизни не так много радостей, чтобы отказываться, когда их подносят тебе на блюдечке. Может быть, ночь бурного секса — как раз то средство, которое поможет прочистить мозги, разгонит застоявшуюся кровь и позволит взглянуть на мир свежим взглядом.

Тем временем Мюриэл заглянула в салон и, задумчиво кивнув, повернулась к Мэтту.

— Вы куда-то собрались?

Он был готов последовать куда угодно. За ней. Изобразив милую улыбку и добавив хрипотцы в голос, Мэтт пропел:

— Теперь это зависит только от тебя, крошка. Надеюсь, у тебя уже есть план?

Она сдержанно усмехнулась.

— Полагаю, мистер Карриган, вам не составит труда догадаться о нашем маршруте. Не делайте резких движений, выполняйте мои инструкции, и у нас все получится.

Похоже, она неплохо вжилась в роль и намерена сыграть свою партию до конца. Наверное, привыкла действовать в активной манере. Женщина-агрессор, женщина-доминатор. Это даже любопытно.

Мэтт покорно кивнул.

— Постараюсь не испортить спектакль. Можете на меня положиться.

— Приятно слышать. Обещаю, что не причиню вам дополнительных неприятностей. — Мюриэл подняла пистолет. — Подойдите к капоту. Руки сюда, ноги пошире.

Мэтт подчинился. Вместо обычного стриптиза его ждало что-то новенькое. Почему бы и не попробовать остренького? Положив ключи в задний карман, Мэтт расставил ноги и оперся руками о капот.

— Если я правильно понимаю, вы собираетесь меня обыскать, да? — Он обернулся через плечо и весело подмигнул Мюриэл. — Пожалуй, вам пошла бы шляпа рейнджера и...

— Помолчите, — строго бросила она, вставая у него за спиной и обдавая запахом чего-то нежного, женского, обольстительного. — Вас ведь уже обыскивали раньше, да? Знакомая процедура, не сомневаюсь.

— Вообще-то нет, — с ухмылкой и в тон ей ответил Мэтт. — Но ведь все когда-то бывает в первый раз. Должен сказать, у вас неплохо получается.

Ее ладонь уперлась в его спину. Краем глаза Мэтт видел, как Мюриэл сунула пистолет в потертую кобуру на поясе.

— Это стандартная процедура, мистер Карриган. Мне нужно убедиться в отсутствии у вас спрятанного оружия.

Все зависит, милочка, от того, какое именно оружие ты ищешь.

— Вам виднее, мисс Ломакс. Я весь ваш, так что делайте, что хотите.

Она хмыкнула, и Мэтт снова ощутил пробежавший по телу приятный холодок возбуждения.

Заставив его расставить ноги еще шире, Мюриэл провела руками по плечам, прогладила под мышками и, наклонившись, обшарила грудь и живот. В какой-то момент ее бедра прижались к ягодицам Мэтта, а груди коснулись его спины. Он ощутил упругую, волнующую тяжесть молодой и свежей женской плоти и с трудом подавил желание податься ей навстречу. Кто бы мог подумать, что стандартная полицейская процедура может быть такой эротичной!

Мюриэл продолжала делать свое дело. Она касалась таких мест, которые давным-давно забыли о женских ласках. Формальный, обезличенный обыск превратился в ее исполнении в интимный процесс, пожалуй, еще более возбуждающий, чем сеанс стриптиза.

Мэтт с ужасом ожидал того мгновения, когда Мюриэл перейдет к самому интимному месту. Его «скрытое оружие» уже ожило, и Мэтт опасался, что оно, пожалуй, может выстрелить в самый неподходящий момент.

К счастью, контакт длился не более доли секунды: прикосновение оказалось мимолетно дразнящим, но и этого хватило, чтобы его плоть напряглась, грозя вырваться на волю.

Почувствовала ли это Мюриэл? Мэтт не знал — все его силы ушли на то, чтобы сдержаться и не поддаться требовательному импульсу «основного инстинкта».

Между тем его мучительница как ни в чем не бывало продолжила пытку. Ее руки прошлись по всей длине его ног, ощупали лодыжки, проверили швы джинсов. Мэтт облегченно вздохнул, но, как оказалось, преждевременно, потому что Мюриэл перешла к очередной стадии бесстыдного исследования. Она прощупала передние карманы, обнаружила ключи, несколько завалявшихся монет и, наконец, подобралась к «молнии».

Он не выдержал и, стиснув зубы, пробормотал:

— Осторожнее, киска, а то, как бы мое ружье не дало залп.

Она выпрямилась и насмешливо вскинула бровь.

— Вам повезло, мистер Карриган. Я умею обращаться с огнестрельным оружием, и до сих пор в меня никто случайно не стрелял.

Мэтт покачал головой. Черт возьми, ему нравилась эта Мюриэл Ломакс. Она оказалась не только роскошной и сексуальной, но и продемонстрировала выдержку, чувство юмора и ум. Наверное, Кайл знал, что именно требуется другу, чтобы снять напряжение последних месяцев, расслабиться и увидеть жизнь в более приятном свете.

— Вашу левую руку.

— Что? — Он недоуменно посмотрел на нее. — Ищете след от кольца на пальце? Я не женат.

Не говоря ни слова, Мюриэл взяла его руку, завела за спину, и, прежде чем Мэтт успел что-то сказать, прохладный стальной браслет плотно охватил запястье. Она повторила ту же процедуру с правой рукой.

— Эй, послушайте...

Мюриэл повернула его лицом к себе. Мэтт попытался развести руки, рассчитывая, что игрушечные оковы падут при первой же попытке, но металлические обручи больно врезались в кожу, доказав, что предназначены отнюдь не для невинных игр.

Ему это не понравилось. Шутки шутками, но все хорошо в меру.

— Знаете, вообще-то я предпочел бы обойтись без наручников. — Мэтт немного натянуто усмехнулся. — У меня нет ни малейшего желания сопротивляться. Надеюсь, добровольная капитуляция зачтется?

Она смерила его оценивающим взглядом.

— Вы, похоже, неплохой парень, и мне нравится ваша покладистость, но я предпочитаю не рисковать. Ни с кем. Это тоже стандартная процедура.

Мюриэл взяла его за локоть и, легонько подтолкнув, повела к выходу из гаража. В самом конце дорожки стоял запылившийся автомобиль. Теплый ветерок взъерошил волосы, ласково коснулся щек, напомнив Мэтту о запланированной поездке на Ред-Ривер.

— Ваша машина?

— Моя.

— Если не ошибаюсь, японская?

— Да, «ниссан». Впрочем, вы же в автомобилях разбираетесь лучше меня.

Странное замечание. Вообще ситуация складывалась не совсем так, как он предполагал. А если?.. Проклятье, тут что-то не так! Если она стриптизерша, то все должно идти иначе. Где соблазнительные улыбки? Где раздевание? Где эротическая музыка и танцы у шеста? Неужели он ошибся, неверно интерпретировав смысл происходящего? Но если Мюриэл Ломакс не стриптизерша, нанятая Кайлом, то кто она? И к чему тогда эта все меньше походящая на шутку игра?

— Позвольте поинтересоваться, куда мы поедем? — с наигранной беспечностью спросил Мэтт.

Она даже не посмотрела на него.

— Думаю, вы и сами это прекрасно знаете.

— Нет, не знаю.

Может быть, она не поверила ему. А может быть, просто не сочла нужным ответить. Дойдя до машины, Мюриэл открыла правую переднюю дверцу и жестом пригласила Мэтта садиться. Он кое-как пролез в кабину и неловко шлепнулся на сиденье.

Что же, будь все проклято, происходит?!

Мюриэл ловко пристегнула его ремнем безопасности, мягко задев грудь Мэтта плечом. На этот раз он почти не отреагировал на ее близость, ошарашено глядя в ветровое стекло, покрытое толстым слоем пыли. Замок щелкнул, и только теперь до него дошло, в какую ловушку заманила его «стриптизерша». Он сидел в ее машине, пристегнутый ремнем, со скованными за спиной руками, совершенно беззащитный. Возможно, беспокоиться было не о чем, но Мэтт с все большей отчетливостью понимал, что события развиваются вовсе не по тому сценарию, который нарисовала его разыгравшаяся фантазия.

— Так вы не стриптизерша, да? — спросил Мэтт.

— Вы вызывали стриптизершу?

Ее удивление было совершенно искренним.

— Нет, — раздраженно буркнул Мэтт.

Понимая, что такой ответ ничего не объясняет, он пояснил: — Видите ли, у меня день рождения на следующей неделе, и я подумал, что вас прислал мой друг. Ну, в качестве подарка-сюрприза.

Она рассмеялась, легко, непринужденно и неожиданно звонко, и злость, охватившая Мэтта, вдруг отступила.

— Извините, что не оправдала ваших ожиданий и вмешалась в ваши планы, но я не стриптизерша, и вся моя одежда останется на мне.

Очень жаль.

— Тогда чего вы хотите от меня?

— Я занимаюсь розыском отпущенных под залог обвиняемых, мистер Карриган. Нахожу их и доставляю в суд. За это мне платят деньги. Сейчас моя задача — привезти вас в Остин, где вам предстоит предстать перед судом за угон автомобилей.

Мэтт ошалело уставился на нее.

— Что? Угон автомобилей? — недоверчиво переспросил он. — В Остине?

Загадка разрешилась, но легче от этого не стало. Стриптизерша превратилась в безжалостную охотницу за беглыми преступниками. А он в угонщика. Какая из двух метаморфоз ошеломила его сильнее? Наверное, в кино такой поворот сценария выглядел бы оправданным, но в жизни... Мэтт нервно усмехнулся, вспомнив свои эротические фантазии. Кто бы мог подумать? Он покачал головой.

— Клянусь, я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.

— Конечно. — Мюриэл пожала плечами и похлопала по кобуре, из которой торчала рукоять пистолета. — Обычно бывает именно так.

Он не знал, что еще сказать, как убедить эту красотку с пышной грудью и роскошными бедрами в своей невиновности. Разумеется, она ему не поверит. И отвезет его в тюрьму! От этой мысли у Мэтта неприятно свело желудок. Быстро связаться с адвокатом не удастся, а значит, придется ночевать в камере, за решеткой.

Мэтт почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Как же это могло случиться? С ним! Может быть, еще не поздно убедить Мюриэл в том, что она ошиблась?

— Леди, вы схватили не того парня.

Она вздохнула и нетерпеливо закивала, будто уже не раз слышала эту песню.

— Разумеется. Не буду спорить. Но выслушайте меня и покончим с этим. Вы Мэтт Карриган — помните, сами подтвердили? Ваш адрес совпадает с тем, который указан в выданных мне документах. Ваша внешность подходит под имеющееся у меня описание. Убедительно? У вас нет возражений? Вот и отлично. — Мюриэл пожала плечами. — Этого вполне достаточно, чтобы доставить вас в Остин, а уж там суд разберется.

Прежде чем Мэтт успел что-то возразить, она захлопнула дверцу, поставив точку в разговоре, и направилась к дому. Мэтт смотрел ей вслед, думая о том, как же его угораздило попасть в такой переплет.

И как теперь выпутаться из этой дурацкой ситуации? Вот тебе и стриптиз, приятель.

Как удачно все получилось, думала Мюриэл, заканчивая проверять сумку Мэтта Карригана. Судя по всему, ловкий угонщик собирался покинуть родные пенаты на неопределенное время. Еще десять-пятнадцать минут и ищи ветра в поле. Повезло, ничего не скажешь.

Успех приятен.

В сумке, как и в багажнике «бьюика», ничего предосудительного не обнаружилось. Ни оружия, ни наркотиков, ни даже алкоголя. Путь предстоял неблизкий, фактически через весь штат, и Мюриэл не хотелось неприятностей с дорожной полицией. Она еще раз просмотрела содержимое сумки, перед тем как отнести ее в свою машину. Куртка, свитер, две рубашки, брюки, носки, пара обуви, смена белья, бритвенные принадлежности, зубная щетка. В бардачке лежал бумажник с водительскими правами, кредитными карточками, небольшой суммой наличными и визитной карточкой. Немного странно.

Мюриэл улыбнулась, вспомнив, как легко провела задержание. Не пришлось ни прибегать к угрозам, ни пугать оружием. Пожалуй, впервые за всю ее практику подозреваемый вел себя так дисциплинированно. Впрочем, главную роль сыграла, конечно, удача. Парень действительно принял ее за стриптизершу, присланную другом по случаю предстоящего дня рождения. Поэтому он не только не сопротивлялся, но и всячески подыгрывал незнакомке, рассчитывая, наверное, на большее, чем обычный сеанс раздевания.

Да, ей повезло, и премия в десять тысяч долларов, объявленная за доставку Мэтта Карригана в суд Остина, станет самым легким в ее карьере заработком. А почему бы и нет? Должно же ей хоть в чем-то повезти!

Мюриэл сложила вещи в сумку, закрыла «бьюик» и вышла из гаража. Дом задержанного был заперт, это она уже проверила.

Часы показывали половину четвертого. Если ничего не случится, то завтра вечером они будут в Остине.

Мысли вновь и вновь возвращались к странному стечению обстоятельств, позволившему ей легко справиться с молодым, сильным мужчиной. Что-то беспокоило Мюриэл, что-то не позволяло радоваться успеху. Что?

Она еще раз проанализировала свои действия. Не допущена ли где-то ошибка? Но где? Во время обыска? Вроде бы нет. Все шло без сучка без задоринки, пока... Да, так и есть. Мюриэл нахмурилась, вспомнив свою реакцию на шутливое замечание Мэтта о спрятанном оружии.

Пожалуй, ей не следовало отвечать в том же духе.

Двусмысленная реплика сорвалась с языка автоматически, и Мюриэл пожалела о сказанном сразу же, но было уже поздно. Однако дело ведь не только в словах. Вся процедура обыска, привычная, давно ставшая рутиной, превратилась для нее сегодня в мучительно-сладостную пытку. Почему?

Да потому, с горькой усмешкой сказала она себе, что ты уже забыла, каким притягательным может быть мужское тело.

А Мэтт Карриган оказался очень хорош собой. У него красивое тело — спортивное, с широкими плечами, крепкими руками, плоским и упругим животом. И — самое главное — он недвусмысленно отреагировал на прикосновения ее пальцев.

Мюриэл покачала головой, вспомнив, как взбугрились джинсы, когда она прощупывала пояс. Она и сама испытала сильнейшей всплеск желания.

Возьми себя в руки. Не раскисай.

Мюриэл никогда не позволяла себе увлечься парнями, которых препровождала в тюрьму. Для Мэтта Карригана она не собиралась делать исключение, каким бы красавчиком он ни был, хотя, конечно, в очаровании, любезности и привлекательности ему не откажешь. Черт, она уже не помнила, когда в последний раз испытывала такое влечение к незнакомому мужчине. Да что к незнакомому, к мужчине вообще! Но давать волю желаниям — непозволительная роскошь. Что ни говори, а Мэтт Карриган преступник. Пусть не убийца, но все же нарушитель закона.

Стараясь не думать о том, что было невозможно, Мюриэл еще раз посмотрела на часы. Пора в путь. Она зевнула и потерла глаза. Ночью ей удалось поспать всего четыре часа, и сейчас усталость брала свое. Обычно для полного восстановления сил ей требовалось не меньше восьми — десяти часов доброго сна. К тому же дорога всегда действовала на нее изматывающе.

Усталая, голодная и...

Да, как ни крути, но ей не хватало мужчины. Она изголодалась по сексу. Работа, деньги, помощь другим... Не пора ли подумать и о себе? Женщина в двадцать шесть лет имеет право на небольшой кусочек счастья. Получив премию за доставку Мэтта Карригана, она сможет сделать небольшой перерыв, и если на горизонте появится кто-то, похожий на ее нынешнего подопечного, то...

Прекрати. Не думай об этом. Сейчас не время отвлекаться. Впереди далекий путь до Остина, и нельзя ни расслабляться, ни терять бдительность.

Повесив сумку на плечо, Мюриэл нажала кнопку на панели у двери гаража и, дождавшись щелчка замка, зашагала к своей машине.

За то время, пока она отсутствовала, ее пленник, похоже, успел обдумать сложившуюся ситуацию и выглядел не таким беззаботным, как десять минут назад. Карриган сидел в неудобной позе, с хмурым выражением лица и мало напоминал того весельчака, который отпускал шуточки по поводу спрятанного оружия.

Обойдя «ниссан», Мюриэл поставила сумку на заднее сиденье и села за руль.

— Итак, куда вы навострились сегодня. Планировали отсидеться где-нибудь парочку недель, да?

Ей хотелось развеять его мрачное настроение и оценить, к какому типу личности относится ее спутник.

В зависимости от того, как вели себя беглецы по пути в тюрьму, Мюриэл делила их на три категории: воинственно настроенные бунтари, не стесняющиеся в выражении чувств; хмурые молчуны, из которых трудно было вытянуть даже «да» или «нет»; и суетливые говоруны, доказывающие свою невиновность с помощью доводов, не лишенных логики и здравого смысла.

Мэтт явно не радовался возможности прокатиться до Остина за государственный счет, но Мюриэл хватило одного взгляда, чтобы вычеркнуть его из кандидатов в первую категорию. В поразительно ясных серо-голубых глазах не было ни ярости, ни злобы, ни ненависти. Только недоумение и огорчение. По-видимому, мистер Карриган еще не успел привыкнуть к тому, что преступление чревато наказанием.

— Просто взял отпуск на неделю, — ответил он на ее вопрос. — Впервые за последние два года. Хотел отдохнуть на Ред-Ривер, порыбачить...

Удочки, обнаруженные в его машине, подтверждали это заявление. Мюриэл оценила честность задержанного, хотя о каком отпуске может говорить угонщик автомобилей?

— Неплохая идея, — согласилась она. — Вряд ли полиция стала бы вас искать в таком месте. Жаль, что ваш план так и останется нереализованным. Тюрьма — это не уютный домик с видом на реку.

Мэтт заёрзал, стараясь усесться поудобнее.

— Понимаю, вы мне не верите, но я действительно не угонял никакую машину.

Он повернулся и посмотрел Мюриэл в глаза. В его присутствии салон «ниссана» стал казаться каким-то непривычно маленьким, и Мюриэл чувствовала себя загнанной в угол. Взгляд Мэтта, его дыхание, запах пробуждали в ней совершенно неуместные желания. Не решаясь взглянуть правде в лицо, она ухватилась за последнюю спасительную соломинку, объяснив охватившее ее смятение... усталостью и голодом.

Конечно, ей надо подкрепиться. После легкого завтрака, состоящего из омлета, фруктового салата и чашки кофе, она ничего больше не ела. Понятно, что организм напоминает о себе.

Мюриэл отвела глаза, убеждая себя в том, что «эффект Карригана» исчезнет после плотного обеда и пары часов сна. Все преступники одинаковы. Все клянутся в своей безгрешности. А ее пленник, должно быть, еще и досадует, что попался так глупо.

Она достала из кармана ключи.

— Послушайте, мисс Ломакс, произошла какая-то ошибка. Я не тот, кто вам нужен.

Ну вот, начинается, подумала Мюриэл. До него наконец-то дошло, что игры закончились, и теперь он будет хвататься за любой предлог, за каждую мелочь, чтобы убедить меня в своей безгрешности. Итак, третья категория.

Тем не менее, в Мюриэл шевельнулось нечто похожее на сочувствие. Возможно, Карриган новичок и угон «ягуара» в Остине был его первым делом. Возможно, в тюрьме ему придется давать показания против главаря банды, столкнуться с давлением с обеих сторон. Несомненно, он понимает, что ему грозит, и при всем этом держится довольно неплохо.

— Мистер Карриган, никакой ошибки нет. — Удивленная нотками сочувствия, явно прозвучавшими в ее голосе, Мюриэл добавила безразлично: — Дело совершенно ясное. У меня есть все документы, подтверждающие правомерность вашего ареста.

Она повернула ключ в зажигании, мотор отозвался негромким урчанием. Машина тронулась, и Мэтта отбросило на спинку сиденья. Лязгнули наручники. Пленник напрягся, и Мюриэл, бросив на него косой взгляд, отметила проступившие под рубашкой узлы мышц. Да, силы ему не занимать. Это следует иметь в виду и ни в коем случае не недооценивать его физические возможности.

— А разве у меня уже нет никаких прав?

Не сводя глаз с дороги, Мюриэл покачала головой.

— О каких правах вы говорите? Все ваши права аннулированы после того, как вы сбежали, внеся залог. Вот приедем в Остин, тогда и свяжетесь с адвокатом или с кем-то еще. А пока придется потерпеть.

Теперь она почти физически ощутила исходящее от него раздражение.

— Вы сказали, что у вас есть какие-то документы, якобы подтверждающие мою вину, — процедил он сквозь зубы. — Я хочу взглянуть на них. Надеюсь, в этом вы мне не откажете? Или я должен верить вам на слово?

Его возмущение было таким искренним, что Мюриэл едва удержалась от усмешки. Обычная тактика затягивания времени, ничего нового.

— Хорошо, только мне придется остановиться.

— Я уже никуда не спешу, — буркнул Мэтт.

Ей не хотелось терять понапрасну драгоценное время, но Мэтт Карриган все же заслужил небольшую уступку с ее стороны. Пусть убедится. Опыт показывал, что многие нарушители закона, столкнувшись с неопровержимыми фактами, теряются, утрачивают желание спорить и становятся более покладистыми и менее настырными. У Мюриэл хватало доказательств, чтобы урезонить мистера Карригана, поставить его на место и лишить последнего аргумента.

«Ниссан» съехал на обочину и остановился.

— С удовольствием покажу все, что у меня есть.

Мило улыбаясь, Мюриэл достала из бардачка папку и положила документы на колени, убрав подальше мешавший ей пистолет.

— Знаете, вы ведь могли нечаянно убить меня, — с упреком сказал Мэтт. — Неужели оружие так уж необходимо? Я ведь обвиняюсь не в убийстве, не в ограблении, а всего лишь в угоне автомобиля. Это не общественно опасное деяние, оно не связано с применением насилия.

— Я бы не смогла вас убить, даже если бы захотела, — ответила Мюриэл, перебирая бумаги. — Это не настоящий пистолет.

— Что?! Хотите сказать, что преследуете преступников с игрушечным пистолетом?!

Мюриэл собралась было ответить, но перед ее глазами вдруг возникла ужасная картина из прошлого.

Ночь. Тупик. И едва различимая фигура одурманенного наркотиками грабителя. В его руке пистолет. Мюриэл что-то кричит ему, пытаясь заставить опустить оружие, направленное на ее напарника Росса. Потом два выстрела. И два тела на асфальте. Росса и грабителя.

Мюриэл зажмурилась, отгоняя жуткое видение, но сердце уже заколотилось, подстегнутое давним, но так и не изжитым страхом, руки похолодели, а перед глазами поплыли круги. Тогда Мюриэл не хватило решимости выстрелить первой, и это стоило жизни Россу Причарду, ее напарнику, другу, отцу двоих детей. Прошло более двух лет, но кошмар до сих пор преследовал ее. Он стал бременем, не позволяющим Мюриэл забыть свою слабость, напоминанием о роковой ошибке, вечным укором.

Да, у нее был с собой настоящий пистолет, но она достала бы его только в случае самой крайней необходимости, если бы твердо знала, что нужно стрелять, что иного выхода нет. В обычных же обстоятельствах Мюриэл предпочитала другие способы самозащиты. Менее опасные.

Мюриэл сделала глубокий вдох, стараясь избавиться от сжавших горло тисков.

— Что с вами?

— Ничего, все в порядке. — Она вспомнила вопрос Мэтта о пистолете. — Так вот... Да, это не настоящее оружие. Он стреляет небольшими резиновыми горошинами.

— Горошинами? — недоверчиво переспросил Мэтт.

Мюриэл рассмеялась.

— Эти горошины вполне могут остановить человека, возможно, сбить с ног и уж наверняка оставят синяки, но зато не убьют.

— Рад это слышать, — саркастически заметил он.

Она пожала плечами.

— Мертвый вы мне ни к чему.

— Спасибо. — Ее цинично-грубоватый ответ пришелся ему по вкусу. — Значит, перед вами не стоит задача доставить меня живым или мертвым?

Мюриэл спрятала улыбку.

— Вы обещали показать документы, — напомнил Мэтт.

— Да, конечно, один момент.

Через пару минут он ознакомился с постановлением об аресте и доставке в суд, изучил приложенную к делу копию его водительских прав и фотографию.

— Давайте сравним фотографию вашего угонщика и мою.

В голосе Мэтта было что-то такое, что заставило Мюриэл присмотреться к обоим снимкам более внимательно. Несомненно, перед ней было два разных человека, хотя и имеющих значительное внешнее сходство. Но описание угонщика, имевшееся в ее досье, полностью подходило Карригану. Рост, цвет глаз и волос, форма носа, даже ямочка на подбородке.

Правда, этот Мэтт Карриган успел постричься, и его волосы слегка завивались, о чем умалчивало описание в досье. В документе, естественно, ничего не говорилось и о том, какими легкими и шелковистыми были эти пряди, к которым, несомненно, тянулись пальцы многих женщин. Отсутствовало и упоминание об исходящем от задержанного пьянящем аромате, вызывающем волнующее желание и ускоряющем бег женских сердец. В полиции никто не обратил внимания и на такую характерную черту, как дерзкая усмешка, затаившаяся в уголках губ угонщика и еще ни разу не появившаяся на лице этого Мэтта Карригана. Но — кто знает? — возможно, некоторые стороны натуры ее пленника еще дадут о себе знать. А самое главное — он ведь Мэтт Карриган.

— Невероятно... — прошептал Мэтт, недоуменно качая толовой. — Просто невероятно...

— Ну что? Этого достаточно?

Он не ответил, лишь сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Папка с документами, лежавшая у него на колене, соскользнула на коврик.

Мюриэл подняла папку и положила в бардачок.

— Что скажете, мистер Карриган?

— Вы взяли не того парня, Мюриэл.

Он сказал это так тихо, спокойно, как о чем-то, не имеющем к нему никакого отношения, что у нее по спине пробежал холодок. Ни просьбы, ни мольбы. Просто констатировал факт. Факт ее ошибки. Серо-голубые глаза словно покрылись тонкой ледяной коркой.

И Мюриэл почему-то захотелось поверить ему.

Но, конечно, Мюриэл прекрасно знала, какими убедительными бывают люди, теряющие свободу и пускающие в ход все свое обаяние, все способности, чтобы убедить других в своей невиновности.

— Вы большой оригинал. Если бы получала доллар за каждую услышанную песенку в этом стиле, то была бы богатой девчонкой. Все копы...

Он удивленно посмотрел на нее.

— Вы коп?

— Была. — Мюриэл вовсе не собиралась отмалчиваться. Им предстояла долгая дорога, а в легкой беседе время летит быстрее. — Ушла из полиции два года назад.

— И с тех пор занимаетесь охотой на людей? Получаете, наверное, неплохие деньги, а?

Мюриэл не стала обращать внимания на прозвучавший в его словах вызов, но не могла не заметить, с каким интересом он окинул ее оценивающим взглядом.

— Я работаю на брата, он хозяин детективного агентства. Специализируюсь на розыске пропавших, но иногда занимаюсь и другими делами. Надо же как-то зарабатывать на жизнь.

Мэтт невесело усмехнулся.

— То, что вы сделали со мной, называется похищением. Слышали о таком преступлении?

— Так вы невинная овечка? — Мюриэл включила кондиционер, и по салону растекся прохладный ветерок. — Вот уж не верится. Судя по представленной информации...

Мэтт скрипнул зубами.

— Я ведь уже сказал, что вы ошиблись!

Неужели он не понимает, что проиграл?

— Но вы же Мэтт Карриган, верно? Это подтверждается и документами, например, вашими водительскими правами.

Он раздраженно хмыкнул.

— Я и не собираюсь это отрицать. Да, я Мэтт Карриган, но на вашей фотографии изображен другой.

— Я вам верю, но дело не во мне. Убеждать надо не меня, а судью. Так что не растрачивайте свой пыл понапрасну.

Мэтт покачал головой и вздохнул.

— Великолепно, — сказал он, отворачиваясь к окну, за которым пробегали последние здания Амарилло. — Это просто великолепно.

Теперь, когда они выехали на скоростное шоссе, Мюриэл увеличила скорость, рассчитывая до наступления темноты добраться до Сан-Анджело и переночевать в одном из мотелей.

— Почему бы вам не расслабиться и не наслаждаться поездкой?

— Не очень-то легко расслабиться, когда тебе в спину врезаются наручники, — проворчал Мэтт.

Бедняжка.

— Советую положить ладони на сиденье, это ослабит давление.

— Было бы еще лучше, если бы вы сняли эти чертовы браслеты.

— Очень жаль, — спокойно ответила Мюриэл, — но я не могу рисковать собственной безопасностью ради вашего комфорта. Придется потерпеть.

— Значит, вы намерены тащить меня таким вот образом до самого Остина?

— Именно так. — Мюриэл достала из-за щитка сложенную вчетверо карту Техаса. — Если все пойдет по плану, то после Сан-Анджело позволю вам немного размяться. И, конечно, нам надо перекусить.

— Хотя бы пообедаю бесплатно.

Похоже, к Мэтту возвращалось чувство юмора. Мюриэл понимала, что любому человеку требуется определенное время, чтобы адаптироваться к новым условиям и смириться с неизбежным. Чем скорее Мэтт поймет правила игры, тем лучше.

— Проголодались? — с ноткой сочувствия спросила она.

Его губы тронула улыбка.

— Хочу предупредить, что отделаться гамбургером и стаканом сока вам не удастся.

— Не беспокойтесь. В мои намерения вовсе не входит привезти в Остин человека, не похожего на Мэтта Карригана.

Перспективы спокойного отдыха на Ред-Ривер таяли с каждым часом, и Мэтту ничего не оставалось, как попытаться извлечь из создавшейся ситуации хоть какую-то пользу.

Когда-то, начиная бизнес, он пообещал себе, что никогда не станет трудоголиком вроде отца. Однако проблемы, множившиеся с каждым днем, превратили его жизнь в сплошную череду рабочих будней, где не было места ни отдыху, ни увлечениям, ни женщинам. Принимая решение взять недельный отпуск, Мэтт собирался не только восстановить силы, но и определить для себя стратегию на ближайшие годы.

Посматривая на сидящую рядом с ним симпатичную молодую женщину, сосредоточенно следившую за дорогой, он думал о том, что чья-то нелепая ошибка предоставила ему шанс, на который он никак не мог рассчитывать при иных обстоятельствах. Если уж судьба свела их, то почему бы не воспользоваться внезапным подарком?

Его влекла Мюриэл Ломакс. В ней было то, чего Мэтту не хватало в последние месяцы. Сексуальность. Чувство юмора. Она интриговала, возбуждала, манила. Давно уже ни одна женщина не вызывала в нем такого интереса.

Так или иначе, хочет он того или нет, но ему придется ехать с ней в Остин, а уже там связываться с адвокатом, которому понадобится какое-то время, чтобы доказать властям, какую ошибку они совершили, арестовав другого человека. Да, информация, представленная Мюриэл, была верна. Мэтт видел собственные водительские права, но парень на фотографии не был им, хотя имел с ним значительное сходство, ставшее, по-видимому, главным основанием для определенных выводов.

Однако ошибка, совершенная кем-то, должна иметь логическое объяснение. Ему же, настоящему Мэтту Карригану, хотелось убедить в своей невиновности Мюриэл Ломакс. Как это сделать, он пока не знал. Мэтт считал себя любителем приключений, авантюристом, человеком, способным на импульсивные поступки. Сейчас жизнь бросила ему вызов, не принять который он не мог.

Пусть с отпуском не вышло, но взамен отдыха на берегу Ред-Ривер он получил кое-что более интересное, волнующее и рискованное. У него было два варианта поведения: сдаться, признать поражение или продолжать борьбу, сопротивляться обстоятельствам. Разумеется, для Мюриэл первый вариант предпочтительнее, но что в этом случае выигрывает покорный и послушный пленник? Вместе с тем открытое неповиновение только испортит те почти доверительные отношения, которые установились между ними. Стоит ли рисковать этим достижением?

Нынешнее положение имело то преимущество, что друзья и знакомые, знавшие о планах Мэтта отправиться на Ред-Ривер, не станут беспокоиться и организовывать поиски. Когда-то ему отлично удавалось обращать в свою пользу самые плохие ситуации, и Мэтт не сомневался, что сумеет выжать максимум выгоды из статуса задержанного. Надо лишь с умом разыграть имеющиеся на руках карты. Но для начала необходимо убедить Мюриэл в том, что он не настроен искать причины для конфронтации и стремится к сотрудничеству.

Откинувшись на спинку сиденья, Мэтт посмотрел на свою Мюриэл. Солнце уже клонилось к закату, и в его косых лучах профиль Мюриэл будто источал тепло.

— Хочу извиниться за резкость. Уверен, после того, как все выяснится и обвинения будут сняты, происшествие предстанет в ином свете и мы оба посмеемся над случившимся.

Она с сомнением покосилась на него.

— Вы так думаете?

— Конечно. Можете на меня положиться. Понимаю, что доказать свою невиновность смогу не раньше, чем окажусь в Остине, а до тех пор мне ничего не остается, как наслаждаться поездкой. — И тобой, мысленно добавил он.

Мюриэл улыбнулась, ее пухлые губки приоткрылись, доставив Мэтту немалое удовольствие.

— Мне нравится ваше отношение к ситуации.

— А мне нравится, как вы улыбаетесь.

— Спасибо.

Она тут же посерьезнела.

— Не за что.

От Мэтта не укрылся тот факт, что ее щеки окрасились нежным румянцем. Судя по всему, эта женщина не привыкла к комплиментам. Значит, у него появилось еще одно преимущество, которым можно воспользоваться при случае.

— Вы замужем?

Она ответила не сразу, и Мэтт удивился. В чем дело? Не желает обсуждать эту тему? Но почему?

— Нет.

— Не скажу, что для меня это откровение. — Заметив ее недоуменный взгляд, Мэтт поспешно объяснил: — Трудно представить мужа, который позволил бы жене заниматься такой работой.

Мюриэл презрительно фыркнула, демонстрируя свое отношение к столь несовременному взгляду на жизнь.

— Как насчет приятеля? — продолжал импровизированный допрос Мэтт.

— Нет. И я буду весьма признательна, если вы оставите комментарии при себе.

Интересно. Такая привлекательная женщина, по мнению Мэтта, просто не могла остаться незамеченной. Здесь уже есть о чем подумать. Что подтолкнуло ее к выбору профессии? Стремление отомстить за какую-то давнюю несправедливость, допущенную по отношению к ней самой? Желание доказать собственную значимость и самоценность в области, где мужчины занимают доминирующие позиции? Какие бы мотивы ни руководили действиями Мюриэл Ломакс, ее нельзя назвать заурядной женщиной.

Мэтт переменил позу и едва сдержал стон — он забыл о наручниках и чуть не вывихнул плечо. Мюриэл мельком взглянула на него, но ничего не сказала.

— Я, пожалуй, постараюсь вздремнуть.

Мэтт закрыл глаза.

Конечно, он и не собирался спать. Перед ним встала проблема, которую требовалось решить до конца путешествия. Сумеет ли он сделать это?

Миновав Сан-Анджело, Мюриэл свернула с федеральной трассы. Проконсультировавшись с картой, она сделала выбор в пользу мотеля, находящегося в удалении от оживленных дорог и обещающего именно то, что Мюриэл требовалось: тишину и покой. Она уже предвкушала, как, утолив голод, примет горячий душ, выспится и утром продолжит путь в Остин.

У Мюриэл были основания полагать, что Мэтт Карриган не преподнесет ей неприятных сюрпризов. Мэтт вел себя скорее как приятный попутчик, чем как сбежавший от правосудия преступник. Впрочем, со скованными за спиной руками да еще пристегнутый ремнем к сиденью, что он мог сделать?

Мэтт не протестовал, не жаловался, не делал заявлений. Поглядывая то в окно, то на нее, он вел непринужденный разговор, живо интересовался ее работой в полиции, избегал потенциально опасных тем и время от времени отпускал милые комплименты. Как ни странно, беседа не была для Мюриэл обременительной, время и километры летели быстрее и незаметнее. Шутки Мэтта свидетельствовали не только о тонком чувстве юмора, но и о наблюдательности и уме. Его замечания, брошенные вскользь, отличались точностью и знанием жизни, вопросы о ее работе удивляли подчеркнутым уважением и отсутствием цинизма, столь свойственного мужчинам, оказавшимся вдруг во власти женщины.

Мюриэл остановила «ниссан» перед большим освещенным меню рядом с въездом на парковочную стоянку. Быстро определившись с тем, что взять на ужин, она перевела взгляд на Мэтта, который, похоже, никак не мог принять решение.

— Итак, что вы будете?

Он пожал плечами и, повернувшись к ней, улыбнулся, как мальчишка, задумавший какую-то проказу.

— Ну, раз уж сегодня угощаете вы, я, пожалуй, обойдусь двойным чизбургером с беконом, большой порцией чипсов и бутылкой кока-колы.

Мюриэл недоверчиво посмотрела на него. Глядя на его плоский живот, трудно было поверить, что в нем найдется место для такого количества пищи.

— И все?

Вероятно, он уловил сарказм в ее голосе, потому что попытался пожать плечами, как бы признавая справедливость ее сомнений. Жест не получился, а по лицу Мэтта скользнула едва заметная гримаса боли. Тем не менее, за ней не последовало ни жалоб, ни просьб снять наручники.

— А как насчет десерта? Клубничное мороженое? Или, может быть, шоколадный мусс?

Он пропустил мимо ушей плохо замаскированную иронию и ответил простодушно:

— Если уж вы так щедры, то порцию вишневого пирога.

Если Карриган всегда так ест, то куда же расходует энергию? Впрочем, подумала Мюриэл, искоса посматривая на его крепкое, здоровое, мускулистое тело, я могла бы предложить хороший способ сжигания калорий. Нет, не изматывающие занятия на тренажерах или многочасовой танцевальный марафон. Секс! Жаркий, сумасшедший, беспощадный секс, неистовый танец страсти... безостановочно движущиеся бедра, стиснутые пальцы, напряженные руки, плечи и ноги...

Картины, замелькавшие перед ее мысленным взором, оказались настолько живописными, что кровь сама по себе разбежалась по венам, застучала в висках. Мюриэл стиснула зубы, чтобы сдержать стон наслаждения, рванувшийся из груди, когда в нарисованной ее воображением сцене настал сладостный миг, называемый французами «маленькой смертью».

Мюриэл открыла глаза и, бросив взгляд в маленькое зеркальце, с легким замешательством обнаружила следы пережитого только что приключения: ее щеки горели, зрачки расширились, губы приоткрылись.

Черт возьми, возьми себя в руки, приказала она себе, удивленная и отчасти раздосадованная тем, что виновником ее смущения и объектом сексуальных фантазий стал мужчина, сидящий рядом, преступник, угонщик машин.

Разумеется, она допустила большую ошибку, позволив себе думать о нем. Пусть Мэтт Карриган обворожителен, мил и до невозможности сексуален, доверять ему нельзя. Вполне возможно, что именно этого он и добивается: втереться в доверие, ослабить ее контроль над ситуацией, перевести их отношения в другую плоскость.

И вместе с тем ей надо всерьез подумать о своей сексуальной жизни. Долгое воздержание не пошло на пользу, а лишь сделало Мюриэл более уязвимой. Если так пойдет и дальше, то рано или поздно неутоленный голод заставит совершить тот шаг, после которого она уже не сможет считать себя слугой закона, а станет на одну доску с преступниками.

Мюриэл стиснула руль. Мэтт Карриган не тот мужчина, которого можно желать. У него нет будущего, ведь его ждет тюрьма, годы за решеткой.

Забудь, забудь, выкинь из головы, повторяла она, опуская стекло, чтобы вдохнуть свежего вечернего воздуха.

— А вы что возьмете? — поинтересовался Мэтт.

Мюриэл довольствовалась салатом и чаем со льдом.

Через несколько минут, получив большой бумажный пакет с заказом, она припарковала «ниссан» на полупустой стоянке мотеля, выключила двигатель, вынула ключ из замка зажигания и отстегнула ремень.

— Вам придется немного подождать.

Мэтт промолчал. Мюриэл удостоверилась, что его ремень пристегнут, и открыла дверцу.

— Закажу комнату, а потом поужинаем.

Ее пленник улыбнулся, и она поспешно отвела глаза.

— Не беспокойтесь, я буду ждать.

А что тебе еще остается, подумала Мюриэл. Конечно, его добродушие и готовность терпеть неудобства облегчали ей задачу, но она еще раз напомнила себе, что имеет дело с преступником, а потому не должна расслабляться.

Мотель представлял собой небольшое двухэтажное здание, окруженное невысокой живой изгородью. В фойе не было ни души, лишь за стойкой сидела девушка лет семнадцати в старомодных очках, скрывающих пол-лица, и с двумя колечками в носу.

— Мне нужна комната на ночь с двумя кроватями, — сказала Мюриэл.

— С вас сорок долларов.

Мюриэл расплатилась, расписалась в журнале и, забрав ключи, вышла.

Вселение прошло без проблем. Мюриэл подогнала автомобиль прямо к двери номера, перенесла вещи, включая пакет с ужином, и, наконец, отконвоировала Мэтта. Первым делом она заперла дверь на замок и лишь после этого включила кондиционер, чтобы хоть немного разогнать спертый, душный воздух. Все это время пленник смирно дожидался, пока очередь дойдет до него.

В маленькой комнате, основное пространство которой занимали две деревянные кровати, разделенные тумбочкой, присутствие мужчины ощущалось Мюриэл совсем иначе, чем в гараже или в салоне машины. В гараже Мюриэл имела дело с преступником, от которого можно было ожидать чего угодно. Там ее поддерживал инстинкт охотника, пробравшегося в логово дикого зверя. Здесь, в небольшом помещении, предназначенном для отдыха и любовных утех, в интимном свете, льющемся из скрытых под матовыми плафонами ламп, Мэтт вовсе не походил на гризли или леопарда. Конечно, он оставался мужчиной, высоким, широкоплечим, с сильными руками, тонкой талией и узкими бедрами. Конечно, его расслабленная поза могла быть уловкой, военной хитростью, прикрытием. Конечно, это крепкое, поджарое, гибкое тело могло в любой момент прийти в движение, стать грозным оружием, но...

Но пока Мюриэл не заметила ни одного признака агрессивности, даже замаскированной. Мэтт вел себя так, как вел бы себя любой нормальный мужчина, оказавшийся по стечению обстоятельств в одном номере с малознакомой женщиной.

Она давно привыкла к тому, что мужчины редко рассматривают ее как серьезного противника. Невысокого роста, довольно легкая, Мюриэл казалась хрупкой и слабой, но те, кому довелось столкнуться с ее ловкостью, незаурядной силой и упорством, понимали, сколь обманчива ее внешность. Однако ни навыки рукопашного боя, ни умение осадить любителя соленых шуточек, ни способность сохранять хладнокровие в самых неожиданных ситуациях не могли компенсировать один серьезный недостаток, от которого Мюриэл так и не смогла избавиться. Она не терпела насилия. Понимая, что в ее работе насилие неизбежно, Мюриэл всячески уклонялась от применения силы, а когда уклониться было невозможно, старалась обойтись минимумом. Она помнила, что ее нерешительность во многом стала причиной смерти Росса Причарда, мучилась чувством вины за это, но по-прежнему не могла выстрелить в человека.

Вот почему, глядя на стоящего у окна Мэтта, Мюриэл снова и снова твердила себе, что должна быть внимательной и осторожной.

Поймав ее взгляд, Мэтт дружелюбно улыбнулся и подмигнул.

— Боюсь, наш ужин совсем остыл. Не пора ли подкрепиться, а? — Он наклонился к лежащему на столике пакету и принюхался. — Ну вот, даже не пахнет ничем.

— Потерпите еще минутку.

— Я становлюсь все голоднее, — проворчал Мэтт. — И, кстати, как вы поступите с наручниками? Снимете или будете кормить меня сами? Я бы не отказался от этого варианта.

На мгновение Мюриэл представила, как кормит Мэтта, поднося к его губам то чизбургер, то стакан с кока-колой... Нет, это слишком опасно, хотя, надо признаться, ей такой ужин тоже доставил бы немалое наслаждение.

— Предлагаю другой вариант. Я освобожу вам одну руку, а другую пристегну к ножке столика.

— Согласен.

— Хочу предупредить, что иду на определенную уступку, которую не позволяла себе в отношении других моих подопечных, так что не заставляйте меня сожалеть о проявленной лояльности.

— Да, мэм, — насмешливо протянул он.

— Ладно. Но не думай, что все так легко. Одно неосторожное движение, и я выстрелю; Не советую рисковать. И потом на поблажки не рассчитывайте — остаток пути проделаете в наручниках и со связанными ногами. Все понятно?

Мэтт кивнул, соглашаясь с предъявленными условиями.

Мюриэл пододвинула столик к краю кровати и, усадив Мэтта, освободила его правую руку, а левую пристегнула к ножке столика между крышкой и поперечной перекладиной.

— Удобно?

— Вполне.

Она отошла к другой кровати, сняла блузку, под которой был надет топ, и сдвинула кобуру с револьвером, о существовании которой Мэтт, по-видимому, не догадывался. При мысли о том, что ей, возможно, придется стрелять в этого приятного человека, Мюриэл стало не по себе.

Мэтт перевел взгляд с револьвера на ее лицо и усмехнулся.

— Да у вас при себе целый арсенал. А я-то думал, что женщинам негде прятать оружие.

Мюриэл расстегнула кобуру.

— Мужчины склонны недооценивать противника.

— А разве мы противники? — Он потянулся, расправляя затекшие плечи. — Я вас противником не считаю.

— В моем деле необходимо быть готовой ко всему, — опустив глаза, ответила Мюриэл.

— Что ж, спасибо за все. Честно говоря, у меня уже занемели руки. Хотя, если бы вы покормили меня сами, это было бы куда интереснее. Я уж размечтался...

Мюриэл погрозила ему пальцем, после чего выложила на столик коробочки с салатом и чизбургерами.

— Я бы на вашем месте не давала волю фантазиям. В мои обязанности не входит исполнение желаний сопровождаемых.

— Жаль, — с притворным разочарованием пробормотал Мэтт, подтягивая поближе двойной чизбургер и пакет с чипсами. — Значит, вы только работаете, работаете и даже не позволяете себе отдохнуть?

Мюриэл вскрыла пакетик с соусом и щедро полила им свой салат.

— Если коротко, то да. Слишком много работы, так что времени на развлечения почти не остается.

Разумеется, она понимала, что виновата во всем сама. В последние годы работа стала для нее убежищем от житейских проблем, от неотступного чувства вины за смерть Росса Причарда. Работа не позволяла отвлекаться на бесполезные копания в себе, на терзающие душу переживания, но не спасала. Куда уйдешь от мыслей? Вечерами, забираясь в пустую, холодную постель, Мюриэл призывала сон, но нередко часами смотрела в потолок, прежде чем усталость закрывала ее глаза и позволяла ускользнуть в иной мир: порой — такой же жестокий и беспощадный, порой — удивительно прекрасный. Иногда кошмары будили ее среди ночи, и тогда Мюриэл брала книгу и старалась занять себя переживаниями и приключениями вымышленных героев. Иногда, вырванная из сна требовательным звонком будильника, она пыталась воскресить в памяти чудесные сцены, рожденные ее подсознанием.

Мэтт некоторое время молчал, пережевывая гигантский кусок чизбургера, приправленный острым кетчупом, потом поднял голову и кивнул.

— Похоже, у нас с вами есть кое-что общее.

Она поддела пластиковой вилкой лист латука и с сомнением посмотрела на своего собеседника. Что может быть общего у частного сыщика и нарушителя закона, двух людей, разделенных прямо противоположным отношением к жизни? И пусть этот самый нарушитель закона симпатичен, мил и сексуален...

— А вот в это поверить трудно.

— Почему же? — Мэтт обмакнул в кетчуп сразу три поджаренных ломтика картофеля и отправил их в рот. — Ммм... — пробормотал он, запивая чипсы колой. — По той же самой причине и я решил провести недельку подальше от города. Слишком много работы и никакого отдыха. Бизнес засасывает человека.

— Ваш особенно, — язвительно бросила Мюриэл.

Он оставил ее замечание без внимания.

— И вот что я вам скажу: Кайл умрет со смеху, когда узнает, как я провел отпуск и как принял частного детектива за присланную им стриптизершу.

— Повторю, мне очень жаль, что я расстроила ваши планы.

— О, дело не в этом, — негромко сказал Мэтт. — То есть... Да, жаль, конечно, что я не увидел того, чего ожидал, но до моего дня рождения еще несколько дней, так что надежда жива. — И он многозначительно подмигнул.

Мюриэл представила, чего именно может ожидать мужчина от стриптизерши, и ей стало жарко. Интересно, догадывается ли Мэтт, какие мысли рождаются в ее голове?

— Надежда? Надейтесь на снисходительность судьи, Карриган.

Он, похоже, ничуть не обиделся.

— Завтра утром я с удовольствием расскажу вам о том, что увижу сегодня во сне. Во всех деталях.

Мюриэл и сама могла бы рассказать ему много интересного. Недостаток сексуального опыта в реальной жизни поневоле приходилось компенсировать эротическими фантазиями, в которых она всегда отводила себе доминирующую роль.

— Спасибо, но я прекрасно обойдусь без ваших подробностей, так что оставьте их при себе.

— Как хотите. Но разве не любопытно заглянуть в мир другого человека? Ведь фантазии выражают наши подсознательные стремления. — Мэтт снова запихнул в рот очередной кусок чизбургера.

Воспользовавшись моментом, Мюриэл попыталась перевести разговор в более безопасное русло.

— А кто такой Кайл?

— Кайл? — Мэтт облизал губы и потянулся за вторым чизбургером. — Кайл Трэвис. Мой давний друг и компаньон. Очень хороший парень. — Он отпил колы и с сожалением покачал головой. — Пожалуй, надо было взять три чизбургера.

Мюриэл посмотрела на него с невольным восхищением, которое всегда вызывали у нее мужчины с хорошим аппетитом.

— Значит, вы вместе с ним занимаетесь угонами? И что, неплохо получается?

Мэтт рассмеялся, легко и беззаботно, хотя Мюриэл не видела в своем вопросе ничего смешного.

— Нет, Кайл мой партнер по бизнесу. Мы с ним владеем магазином в Амарилло. Продаем автомобили и средства дорожного контроля.

— Значит, сначала вы похищаете машины, а потом сами же их и продаете. Рискованное занятие. — Она даже не старалась скрыть иронию. — Я думала, что краденые машины обычно вывозят за границу или, по крайней мере, в другой штат.

— Понимаю, что вы имеете полное право не верить мне, — сказал Мэтт, допивая колу, — но, повторяю, я не вор. Хотя криминальный опыт у меня имеется. Мне было шесть лет, когда я украл в супермаркете пачку жевательной резинки. Дома мое преступление раскрылось, и мама сразу же отвела меня в магазин. Мне выдали по полной программе, и я зарекся брать чужое. И больше не брал. Можно сказать, вовремя остановился.

Мюриэл покопалась вилкой в салате.

— Интересная история. Мне кажется, вы ее только что придумали. Кстати, а как называется ваш магазин?

— «Роудберд».

— Прекрасное название, не правда ли?

— Вы напрасно иронизируете, мисс Ломакс. — Карриган вытер губы бумажной салфеткой. — Мы с Кайлом купили этот магазин после смерти моего отца несколько лет назад.

И Мюриэл снова захотелось ему поверить. С другой стороны, она хорошо знала, насколько изобретательными бывают преступники.

— Вы упомянули о приборах дорожного контроля, что это такое?

Мэтт поднял палец, призывая ее подождать, пока он дожует чипсы, а Мюриэл подумала, что пауза нужна ему, чтобы сочинить нечто правдоподобное. Покончив с салатом, Мюриэл отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула.

— Извините. — Мэтт вытер губы и встряхнул пластмассовый стакан из-под колы. — Вы спросили о приборах дорожного контроля?

— Да. — Мюриэл уже не сомневалась, что Карриган попал в ловушку и понятия не имеет ни о каких приборах. Наверное, скептицизм отразился на ее лице, потому что Мэтт усмехнулся.

— Считаете, что положили меня на лопатки, мисс Ломакс? Не стану отрицать, не люблю оказываться внизу.

— Это дело вкуса, мистер Карриган. — Мюриэл решила не оставаться в долгу. — И, конечно, способностей. Итак?

— Итак, мы продаем дорожные заграждения, светофоры, указатели, сигнальные и разделительные контуры, парковочные счетчики и даже отражатели. — Он победоносно усмехнулся и развернул пакет с вишневым пирогом. — Ну что, я вывернулся? Или назвать что-то еще?

— Очко в вашу пользу, мистер Карриган. — Мюриэл побарабанила пальцами по столу, досадуя на себя за неудачу. — И что же, торговля дорожными знаками так утомила вас, что вы сочли необходимым удалиться на недельку от дел и передохнуть на берегу Ред-Ривер с удочкой в руках?

Мэтт ловко разрезал пластмассовым ножом внушительный кусок сочного, облитого шоколадом пирога, причмокнул губами и посмотрел на Мюриэл. Ее недоверие было понятно, объяснимо и основывалось на документах, дававших веские основания считать Мэтта Карригана преступником.

— Я не брал отпуск более двух лет, и мне необходимо побыть одному, вдали от дел и привычной городской суеты, чтобы обдумать нынешнее положение вещей и принять важное решение. Так что в каком-то смысле можно говорить и о стрессе. — Мэтт выдержал паузу, чтобы уделить внимание пирогу, после чего продолжил: — Когда умер отец, мне все пришлось начинать заново. Все мое время и вся моя энергия ушли на то, чтобы рассчитаться по оставшимся от родителей долгам, выкупить закладные и открыть бизнес. Могу без ложной скромности сказать, что преуспел в профессии, добился успеха, но заплатил за все это слишком высокую цену, пожертвовав, помимо прочего, личной жизнью.

— Извините, мистер Карриган, но вам ведь двадцать восемь лет. Это не тот возраст, когда мужчины ставят точку в личной жизни. И мне показалось, что вам нравится ваш бизнес. Откуда же тогда эта горечь?

Поверила ли она ему? Мэтт не знал. Лицо Мюриэл ничего не выражало — ни иронии, ни сочувствия, ни даже интереса. Он пожал плечами.

— Честно говоря, я и сам не знаю, в чем дело. После колледжа я на два года уехал в Филадельфию, намереваясь начать карьеру юриста. Потом заболел отец, и мне пришлось вернуться. В Амарилло юристов хватало и без меня, так что ничего не оставалось, как торговать автомобилями. Возможно, если бы не обстоятельства, я занимался бы чем-то другим.

Мюриэл сложила руки на груди, и Мэтт поймал себя на том, что не может оторваться от этой груди — высокой, полной, соблазнительно натянувшей топ.

— Расскажите мне о себе, мистер Карриган.

Мэтт с трудом отвел взгляд от проступивших под тканью топа бугорков сосков и взялся за остаток пирога. Только сейчас до него дошло, что Мюриэл искусно направила обычную застольную болтовню в русло допроса. Она забрасывала его вопросами, ожидая ошибки, нечаянного признания, предательской оговорки, чтобы отыскать трещину в выстроенной им защите и нанести удар. Что ж, пусть ждет.

— Рассказывать особенно нечего. Я единственный ребенок в семье и всю жизнь слушал отца, рассказывающего о том, какие жертвы он принес ради того, чтобы у меня все было хорошо. Старик не преувеличивал, он и впрямь отказался от многого, забыв о своих интересах и увлечениях. В конце жизни ему не повезло — болезнь отняла возможность работать, а компаньон обанкротил фирму, основной капитал в которой принадлежал отцу. Представляю, какой груз вины лежал на бедняге в последние месяцы, когда он понял, что его единственное наследство сыну — это долги.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина, потом Мюриэл негромко спросила:

— А ваша мать?

— Она умерла, когда я учился в колледже.

— Извините, я...

— Ничего. У многих ситуация куда хуже. Тысячи людей вообще не знают своих родителей. Наверное, это психологически тяжело идти по жизни в одиночку.

— Неужели у вас никогда не было подруги?

Мэтт усмехнулся. Он не мог пожаловаться на отсутствие женского внимания. В Филадельфии подружки менялись едва ли не каждую неделю. Стоило ему зайти вечером в бар, как через пять минут рядом оказывалась какая-нибудь цыпочка, легко соглашавшаяся скрасить одиночество симпатичного и, судя по всему, преуспевающего молодого человека. Цыпочки приходили и уходили, не оставляя следа ни в его квартире, ни в памяти. Обе стороны прекрасно знали правила игры, главным из которых было отсутствие претензий, обязательств и обид.

Потом, вернувшись в Амарилло, Мэтт постарался остепениться и, так сказать, стать на якорь в тихой семейной гавани. Но старые привычки умирают долго, и Сандра оказалась из тех женщин, для которых на первом месте стоит удовлетворение их потребностей.

Наверное, он даже после помолвки не считал себя по-настоящему обязанным ей чем-то. Только вместо баров и цыпочек появилась работа, постепенно вытеснившая все прочее. В том числе и Сандру.

— Знаете, Мюриэл, мне уже не нужны подружки. Я не хочу, просыпаясь утром, видеть на соседней подушке почти чужое лицо.

— Но ведь мужчина не может обходиться без женщины.

Ему показалось, что в ее словах прозвучал вопрос, но, подняв голову, Мэтт увидел, что Мюриэл смотрит не на него, а куда-то в стену за его спиной.

— А что делать, если нужная тебе женщина не попадается? — с грустью спросил он.

Мюриэл едва заметно качнула головой, и взгляд ее карих глаз сфокусировался на Мэтте.

— Вы просто плохо ищете. Поставьте перед собой цель, присмотритесь внимательнее, и, может быть, та, которая вам нужна, окажется рядом.

— Прежде чем присматриваться, я должен быть уверен, что смогу обеспечить ей достойное существование, что...

Мюриэл нетерпеливо махнула рукой.

— Обычные мужские предрассудки. Достойное существование, как вы выражаетесь, это стеклянный колпак, под который мужчина сажает женщину. Он утверждает, что так лучше для нее, хотя на самом деле так лучше только ему!

Ее горячность удивила Мэтта.

— Похоже, вы больше всего цените свободу, не так ли?

— Конечно. Но еще и равноправие. Сейчас об этом не принято говорить, но ведь мужчины начала двадцать первого века остались такими же, как и сто лет назад.

— Это плохо?

Мюриэл открыла рот, но не произнесла ни слова, как будто передумала в самый последний момент.

Мэтт невольно залюбовался ею: лицо Мюриэл раскраснелось, выбившиеся каштановые пряди казались шелковыми на фоне порозовевшей кожи, полураскрытые губы приглашали к поцелую.

Она рассмеялась.

— Нет, не плохо. Но вы говорили о каком-то важном решении, которое должна принять...

— Да. Видите ли, в прошлом месяце мы получили предложение от нашего конкурента в Амарилло. Он предложил купить у нас магазин за очень хорошие деньги. Мы с Кайлом имеем сейчас неплохие перспективы по расширению бизнеса, и этот парень понимает, что не выдержит соперничества. Если мы продадим магазин, то у нас будет возможность начать другое дело. Практически любое. В случае же расширения нас ждет еще один очень напряженный год. Вот я и хотел обдумать все варианты в спокойной обстановке.

Конечно, дело было не только в этом. Мэтт знал, что, получив деньги за магазин, сможет заняться более спокойным бизнесом и даже наладить личную жизнь. С другой стороны, его немного страшила перспектива начинать новую карьеру.

— А ваш друг? Что он об этом думает?

— Кайл склоняется к тому, чтобы оставить все, как есть. Его можно понять, он не стремится к заоблачным высотам, его вполне устраивает нынешнее положение.

— Когда вы должны дать ответ? — поинтересовалась Мюриэл.

— Три недели назад я ездил в Мьюлшу, к нашему потенциальному покупателю и... — Он умолк и как-то странно посмотрел на Мюриэл. — Ну конечно!.. Как же я раньше не подумал?

— В чем дело, Мэтт? О чем вы не подумали?

— Черт возьми, надо же быть таким идиотом! — Мэтт хлопнул ладонью по столу. — Я только что нашел объяснение всей этой путанице.

— Говорите.

Мюриэл подалась вперед.

— В прошлом месяце я ездил в Мьюлшу на переговоры и останавливался в отеле «Одинокая звезда». И там у меня украли кейс. Пропало все: бумажник, документы на магазин, кредитные карточки, карточка социального страхования и водительские права. — Он развел руками. — Это случилось в пятницу, когда я уезжал из отеля. В фойе была куча народу, а я оставил кейс около стойки, портье отвлекся на пару минут. Да, точно, меня позвали к телефону, но когда я взял трубку, то услышал только гудки. Этих минут кому-то хватило, чтобы прибрать к рукам мой беспризорный кейс.

— Вы, конечно, заявили о краже?

— Разумеется. Полиция прибыла очень быстро, и я обо всем рассказал, составил список вещей. В общем-то убытки были не так уж велики, около трехсот долларов наличными, а кредитные карточки удалось заблокировать. Тогда я не придал этому происшествию большого значения, решив, что случившееся дело рук простого воришки.

— Теперь ваше мнение изменилось?

Мэтт нахмурился.

— Да. Допускаю, что за мной охотились. Кому-то были нужны именно мои права. Кому-то, очень похожему на меня. Представьте, какой-то парень, примерно одного со мной роста и возраста, раздобыл документы на нужное имя и пользуется ими, когда его арестовывают за угон автомобилей. Да, это единственно возможное объяснение. Если бы полиция своевременно...

Мюриэл поднялась из-за стола.

— То, что вы мне рассказали, очень интересно, но в данный момент у меня нет никаких доказательств, подтверждающих истинность ваших слов.

— Понимаю.

— И вот что еще. Я в дороге более суток и почти не спала. У меня раскалывается голова. Боюсь, сейчас ваша аргументация останется для меня китайской грамотой.

Мюриэл потянулась, став похожей на кошечку, которую так и тянет погладить. Вот только сделать это Мэтт не мог из-за проклятых наручников.

— Если то, что вы говорите, соответствует действительности, то уже в понедельник мы сможем проверить отпечатки пальцев и установить истину. В данный момент, как вы понимаете, такой возможности у нас нет. — Она потерла виски и, взглянув на него, виновато добавила: — Мне вправду очень жаль, Мэтт.

Он постарался удержать ее взгляд.

— Но вы верите мне, Мюриэл.

Верила ли она ему? Ей хотелось ему верить. Но ведь доверие рождается постепенно, не правда ли? Оно не возникает в один день, а строится потихоньку, кирпичик за кирпичиком, как прочный, надежный фундамент отношений между людьми. Без доверия все остальное зыбко и неустойчиво. Да, за те несколько часов, которые они провели вместе, Мэтт не сделал ничего такого, что заставило бы Мюриэл усомниться в правдивости его слов, но этого слишком мало. В бизнесе, которым занималась Мюриэл, доверие было синонимом веских и тщательно проверенных фактов.

Она колебалась всего лишь мгновение, но Мэтту хватило и этого. Он вовсе не собирался подталкивать Мюриэл к опрометчивому решению. Достаточно и того, что ее уверенность в его виновности уже не так тверда.

— Вопрос не в том, верю ли я вам или нет. У меня есть определенные обязательства, и я не могу вас отпустить. Давайте потерпим еще сутки, а в Остине решим этот вопрос окончательно.

Мэтт снова ощутил прилив безнадежного отчаяния.

— Значит, наручники останутся?

— Да.

— Вы не хотите рисковать?

— В моей работе хватает риска.

— Вам это нравится?

Мюриэл грустно улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Мне кажется, что рисковать любят только те, кто ощущает свою ущербность и стремится компенсировать неуверенность в себе безрассудными поступками.

Мюриэл взяла мусорную корзину и смахнула с нее со стола остатки пиршества.

— А теперь давайте готовиться ко сну. Вам придется посидеть прикованным, пока я приму душ.

— Хорошая идея, но если уж вы так боитесь, что я сбегу, то возьмите меня с собой, в ванную, — предложил Мэтт, глядя на нее невинными глазами.

— Нет, мистер Карриган, я лучше включу вам телевизор.

Он притворно надулся.

— Дело ваше, но предупреждаю — я не из тех, кого безопасно оставлять без присмотра.

Приковав пленника к кровати и пообещав скоро вернуться, Мюриэл поспешила в ванную.

Стоя под горячими струями воды, она размышляла, не совершила ли ошибку, оставив Мэтта Карригана одного. Если он преступник, то, несомненно, попытается как-то освободиться, хотя, что может сделать человек, чьи способности передвигаться почти сведены к нулю? Кроме того, Мэтт показал себя разумным и законопослушным гражданином, вполне заслуживающим небольшого послабления.

Анализируя его поведение, Мюриэл вынуждена была признать, что оно не укладывалось в привычные для правонарушителей нормы. Преступник, воспользовавшийся освобождением под залог, чтобы сбежать от правосудия, вел бы себя иначе. А ведь в Остине Мэтта ждал не просто суд, но и встреча с другими обвиняемыми, против которых он пообещал дать показания.

Мюриэл ожесточенно терла кожу губкой, а мысли ее снова и снова возвращались к Мэтту Карригану. Если он сказал правду, если документы у него действительно были украдены, если он ни в чем не виноват, то каково ему сейчас?

И, если рассказ Мэтта подтвердится, как она потом посмотрит в глаза невиновному человеку? Ему испортили отпуск, его провезли в наручниках через весь Техас, его унизили... И после этого отделаться формальными извинениями?

Она выключила воду и подошла к большому зеркалу, занимавшему больше половицы стены ванной.

— У тебя нет другого варианта, — глядя в глаза своему отражению, сказала Мюриэл.

Что бы там ни подсказывал инстинкт, что бы ни нашептывали чувства, она должна до конца исполнять свои обязанности. Если в понедельник невиновность Мэтта Карригана подтвердится, у нее хватит сил извиниться перед ним. Можно будет даже угостить его ланчем. Если же окажется, что Мэтт преступник, то ей не придется раскаиваться в излишней доверчивости.

Вздохнув, Мюриэл выключила воду, вышла из кабинки и торопливо вытерлась большим махровым полотенцем, потом натянула чистые трусики, легкие шорты и тенниску, в которой всегда спала, когда ночевала в мотелях. Надев кобуру и спрятав ключи в карманчик на поясе шортов, она почистила зубы, провела щеткой по влажным волосам и сложила грязную одежду в целлофановый пакет. Мюриэл открыла дверь ванной и вышла в комнату, сопровождаемая теплой волной пара.

Мэтт сидел на кровати в неудобной позе, прикованный наручниками к изголовью, и таращился на экран телевизора. Услышав шаги, Мэтт повернулся и с любопытством посмотрел на Мюриэл. Оглядев ее с головы до ног, Мэтт прищелкнул языком и одобрительно сказал:

— А душ явно пошел вам на пользу. Вы выглядите посвежевшей.

Мюриэл смутилась, но постаралась не выказать это. Она подошла к шкафу, достала сумку и положила в нее пакет с грязной одеждой.

— Горячий душ — это как раз то, чего мне не хватало, — призналась она.

Ах, если бы ей не хватало только этого!

— А я не имею права принять душ?

Прежде чем ответить, Мюриэл мысленно смоделировала возможные варианты развития ситуации. Ванная была небольшая и не имела окон. Не было в ней и предметов, которые могли бы быть использованы в качестве оружия.

— Я предоставлю вам такое право, но рассчитываю на вашу скромность и умеренность.

Мэтт широко улыбнулся и подмигнул ей.

— Моя скромность зависит от вашей.

Теплая волна возбуждения прокатилась по телу Мюриэл от одного лишь звука его низкого, с хрипотцой голоса. Тем не менее, Мюриэл решительно шагнула к кровати и остановилась в полуметре от нее.

— Не забывайте, мистер Карриган, что я коп, пусть и бывший. В нашей работе нет места скромности. — Она сказала это твердо и глядя ему в глаза, стараясь не думать о том, как отреагирует на обнаженного мужчину. — Знаете, однажды мы с напарником преследовали подозреваемого и оказались на нудистском пляже. Так что я смогла познакомиться со всеми мужскими достопримечательностями. С самыми разнообразными. После того случая я уже вряд ли увижу нечто такое, чего не видела раньше.

— Ух. — Мэтт обиженно засопел, хотя прыгавшие в голубых глазах чертики выдавали притворство. — Да уж, вы знаете, как поставить парня на место.

Мюриэл невольно рассмеялась.

— Давайте договоримся: я разрешу вам воспользоваться душевой, если вы не станете возражать против публики в моем лице. Ну и, разумеется, некоторых ограничений.

— Конечно, как же без ограничений, — пробормотал Мэтт.

— Я сниму с вас наручники, так что вы сможете свободно пользоваться обеими руками, но... — Мюриэл сделала паузу, — вам придется раздеться здесь, до трусов.

— Хм, а если я их не ношу?

Ей удалось сохранить бесстрастное выражение лица и отделаться равнодушной гримасой.

— Что ж, тогда раздевайтесь догола.

Мэтт ухмыльнулся.

— Просто я вас проверяю.

Мюриэл так и не поняла, есть ли на нем трусы или нет. А если их действительно нет?

Что тогда? Она сглотнула подступивший к горлу комок.

— Я принесу вам одежду и туалетные принадлежности. Но время пребывания в душе будет ограничено. Пять минут.

— Эй, так не пойдет! — запротестовал Мэтт. — Вы провели там больше времени.

— Командует тот, у кого сила, мистер Карриган. — Мюриэл твердо посмотрела в глаза своему пленнику. — Либо так, либо никак. Решайте.

— Ладно, согласен, — буркнул Мэтт.

— И не закрывайте полностью дверь, пусть будет приоткрыта. Все время. — Мюриэл поняла, что победила, а потому позволила себе немного смягчить тон. — Мои правила не подлежат обсуждению. Я согласна дать вам немного свободы, но только при условии вашего строгого подчинения моим распоряжениям. В противном случае пеняйте на себя. Одно неверное движение...

— Да, знаю, знаю! — перебил он ее. — Вы всадите в меня резиновую горошину, а потом свяжете по рукам и ногам и запихнете в багажник.

Мюриэл усмехнулась.

— Приятно осознавать, что мы понимаем друг друга. Поймите меня правильно, Мэтт. Я и так нарушаю инструкции, позволяя вам принять душ. Не всем так везет, как вам.

Она отвернулась, не желая отвечать на неизбежный вопрос о том, чем объясняется такая щедрость. Сомнения в виновности Мэтта, как бы сильны они ни были, должны остаться при ней.

— Что вам нужно из вещей?

— Там, в сумке, есть синие шорты. Достаньте их, пожалуйста. Я буду в них спать.

Мюриэл расстегнула замок и, покопавшись, обнаружила упомянутый предмет одежды.

— Нижнее белье?

Она стояла спиной к Мэтту, но, даже и не глядя на него, почувствовала, что он улыбнулся.

— Не люблю.

Если он не любит спать в нижнем белье, то, может быть, и днем обходится без него? Что ж, посмотрим, подумала она.

— Тенниска?

— Нет, спасибо. Я и шорты надеваю только из любезности. Вообще предпочитаю спать нагишом.

Ну и ну. Мюриэл представила обнаженного Мэтта на прохладной шуршащей простыне. Черт возьми, откуда берутся эти непрошеные мысли?!

Мюриэл повернулась к Мэтту.

— Вам нужно что-нибудь еще?

— Мне еще очень много чего нужно, Мюриэл, — негромко сказал он, — но пока я ограничусь бритвенным прибором.

— Разумное решение. — Она снова склонилась над сумкой и открыла кожаный несессер. — Крем для бритья, лосьон, бритвенный станок. Ничего опасного. Тем не менее...

— Ладно, — легко согласился Мэтт. — На некоторых, говорят, щетина действует возбуждающе.

Мюриэл отнесла выбранные им вещи в ванную и, осмотрев помещение еще раз, вернулась, чтобы освободить пленника от наручников. Когда Мюриэл отомкнула замок, Мэтт поднялся, потер запястья и отступил, словно демонстрируя отсутствие агрессивных намерений. Пристегнув наручники к кобуре, Мюриэл жестом приказала ему выйти на середину комнаты.

— Теперь повернитесь к стене и раздевайтесь.

Он молча выполнил приказ.

— Не забудьте, о чем я вас предупреждала. — Мюриэл еще раз напомнила себе, что наблюдает за ним только из соображений безопасности, но легче ей от этого не стало.

Мэтт расстегнул ремень джинсов, и, когда стащил рубашку с плеч, Мюриэл едва не задохнулась при виде широкой мускулистой спины.

— Извините, но обнажаться без музыки меня не научили, — пошутил Мэтт.

У нее хватило сил лишь на то, чтобы презрительно хмыкнуть. Проклятье! Спектакль, устроенный Мэттом из раздевания, простого, обыденного действия, сводил ее с ума без всякой музыки. То, с какой нарочитой медлительностью он избавлялся от одежды, лишь укрепило Мюриэл в уверенности — Мэтт знает, что делает, знает, что мучает ее, знает...

Рубашка полетела на пол. Мэтт снял туфли и, наклонившись, стянул носки. Что может быть естественнее и зауряднее? Мюриэл облизнула губы, благодаря Бога за то, что ее никто сейчас не видит. Она не могла отвести глаз от играющих под кожей мускулов. Только бы он не повернулся!

Звук расстегиваемой «молнии» приковал ее к дивану. И Мюриэл на мгновение зажмурилась. Черт возьми, ее можно брать голыми руками! Она открыла глаза и облегченно вздохнула, увидев белые трусы-«боксеры».

Мэтт повернулся, а ее взгляд будто прилип к белому пятну на фоне загорелой, бронзовой плоти. Мюриэл вспыхнула, когда до нее дошло, что он тоже возбужден. Она виновато вскинула голову и посмотрела Мэтту в глаза. Вот уж кто не испытывал ни малейшего смущения!

— Ну, осмотр закончен? — насмешливо спросил он. — Вы удовлетворены?

Даже в полувменяемом состоянии она уловила двусмысленность брошенной реплики. Ей хотелось ответить резко и язвительно, поставить наглеца на место, напомнить, что между ними пропасть, но мысли путались, язык присох к нёбу, а в ушах гудело от бьющейся в висках крови.

Пауза затягивалась. Понимая, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, Мюриэл откашлялась и сказала:

— Все в порядке. У вас пять минут на душ. — Она взглянула на часы. — Я постучу в дверь, когда время истечет.

— Тогда не будем его терять. — Мэтт по-мальчишески озорно подмигнул своей строгой тюремщице и вошел в ванную, оставив дверь наполовину открытой. Через пару секунд Мюриэл услышала, как зашумела вода и щелкнул замок душевой кабины.

Поднявшись с кровати, она осторожно подошла к ванной и заглянула. Она легко различила за полупрозрачной дверью кабинки силуэт Мэтта — широкие плечи, мощный торс, длинные ноги. С каким удовольствием Мюриэл сбросила бы сейчас шорты и тенниску и вошла туда, к Мэтту! Они занялись бы любовью прямо в кабинке, под струями душа, а потом перебрались бы на кровать. Хватило бы ей одной ночи, чтобы утолить многомесячную жажду?

Мюриэл отпрянула от двери. Нельзя позволять себе мечтать о том, что было бы, если бы... Обстоятельства не изменишь — в душевой стоит мужчина, обвиняемый в преступлении. Но преступник ли Мэтт Карриган?

Она вернулась в комнату, выключила телевизор и взяла со стола папку с документами, которую не решилась оставить на ночь в машине. Есть ли в этих бумагах ответ на мучающий ее вопрос? Пусть даже не ответ, а какая-то зацепка, дающая надежду? Мюриэл еще раз пролистала документы, но не обнаружила ничего нового. Все указывало на виновность Мэтта Карригана.

Мюриэл задумчиво пожевала губу. Если поверить рассказу Мэтта о происшествии в Мьюлшу, то единственный способ доказать его невиновность — это сравнить отпечатки пальцев реального Карригана и арестованного и отпущенного под залог угонщика. Впрочем, существовала возможность проверить слова Мэтта косвенным образом.

Она дотянулась до сумки Карригана и достала его бумажник. Так, водительские права, выданы всего две недели назад. Кредитные карточки, тоже, похоже, совсем новенькие. Визитки указывали, что их хозяин Мэтт Карриган является владельцем автомобильного салона «Роудберд», Амарилло, штат Техас.

Итак, история, рассказанная Мэттом, получила подтверждение, пусть и косвенное. Тем не менее, установить истину можно только в Остине, где имелись отпечатки пальцев второго Мэтта Карригана. До проведения идентификации доверяться чутью Мюриэл не имела права.

— Ну как, я уложился?

Застигнутая врасплох, Мюриэл уронила бумажник и выхватила пистолет. Ворона! И о чем только она думает?! Да если бы Карриган захотел, он запросто подкрался бы к ней и, пользуясь преимуществом в силе, скрутил бы в одно мгновение!

— Не двигайтесь! — предупредила Мюриэл, направляя на него оружие.

Мэтт, похоже, не имел ни малейшего желания получить резиновую пулю. Он медленно поднял руки и даже растопырил пальцы, демонстрируя полную покорность.

— Извините, Мюриэл. Честное слово, я не хотел вас пугать. Думал, вы слышали, как я вышел из душа.

Мюриэл молчала, кляня себя за невнимательность, за то, что, занятая поисками доказательств невиновности Мэтта, забыла об осторожности и в результате попала в дурацкую ситуацию. Сколько можно наступать на одни и те же грабли? Неужели ей мало одного трагического урока? И никакая усталость, никакие сомнения в виновности подопечного не могут служить оправданием небрежности и рассеянности.

Не дождавшись ответа, Мэтт кивнул в сторону ванной, дверь которой осталась открытой.

— Вы не против, если я заберу свои вещи?

Мюриэл опустила пистолет.

— Я сама.

— Кстати, а почему вы не воспользовались другим пистолетом? Настоящим? — спросил Мэтт, по-прежнему держа руки над головой.

Мюриэл не могла ответить на этот вопрос. Она лишь знала, что не выстрелила бы в Мэтта из настоящего оружия без крайней необходимости.

— Повернитесь к стене.

Он подчинился.

— Похоже, на этом моя свобода закончилась, да?

— Боюсь, что так.

Она подняла с пола бумажник и положила его в сумку Мэтта. Потом осторожно подошла к пленнику.

— Опустите руки.

— С удовольствием.

Мюриэл защелкнула одно кольцо наручника на правом запястье Карригана, а второе, подведя пленника к кровати, закрепила на изголовье.

— Не очень удобно, но придется потерпеть.

— Не возражаю. — Он сел на матрас и посмотрел на Мюриэл снизу вверх. — Надеюсь, в таком положении мне будет легче представить себя в роли участника небольшого эротического спектакля.

— У вас чересчур богатое воображение.

— А вы предпочитаете более привычные позиции?

— Я предпочитаю не переступать черту, чтобы не попасть в неловкое положение.

— Никакого риска, да?

Мюриэл сочла за благо промолчать. Мэтт не стал настаивать на продолжении разговора, а постарался как можно удобнее устроиться на кровати, что было не очень легко при его ограниченной способности к маневру. Тем не менее, расположился он весьма комфортно, подсунув свободную руку под подушку и вытянувшись в полный рост почти на всю длину кровати. Вид у него был вполне довольный.

— Все хорошо? — спросила Мюриэл.

— Лучше и быть не может. Учитывая обстоятельства.

Мюриэл облегченно перевела дух. Черт бы побрал этого Мэтта Карригана! За все! За уступчивость, покорность, оптимизм. За его способность шутить даже в наручниках. За его неимоверную сексуальность. За все сомнения, которые он посеял в ее душе.

Она устало провела ладонью по лицу. Ей нужно как следует отдохнуть. Выспаться. Отрубиться по меньшей мере на восемь часов, а уж утром снова сесть за руль и совершить последний рывок до Остина. Для этого ей нужна свежая голова.

Мюриэл сложила оставленную Мэттом в ванной одежду в пакет и вышла, оставив свет, чтобы не включать настольную лампу. Потом она завела миниатюрный будильник на шесть часов утра, сняла кобуру, спрятала ее под подушку и, наконец, выключила верхний свет.

Проделывая все это, Мюриэл старательно избегала поворачиваться к Мэтту, хотя и постоянно ощущала на себе его внимательный взгляд.

— Вы не против, если я возьму пульт? — вежливо спросил он, когда она сняла покрывало со своей кровати.

— Возьмите. Только сделайте звук потише и выключите, когда будете засыпать.

Мюриэл бросила ему пульт, и Мэтт в типичной для мужчин манере принялся переключать каналы, отыскивая что-нибудь интересное. В конце концов, он попал на какую-то историческую драму и затих.

Мюриэл скользнула под хрустящую чистую простыню.

— Спокойной ночи, Мюриэл, — прошептал Мэтт, поворачиваясь к ней. — Сладких снов.

Она знала, какие именно сны он имеет в виду.

— И вам того же, Мэтт.

Он усмехнулся.

— А вот это уже прозвучало искренне.

Мюриэл запретила себе думать о Мэтте, потому что не знала, как его воспринимать, потому что уже одно присутствие его в этой комнате выбивало ее из привычной колеи, пробуждало запретные желания, мешало сосредоточиться на работе.

Она закрыла глаза и приказала себе уснуть. Но, несмотря на усталость, сон не шел. Мысли Мюриэл упрямо возвращались к событиям этого долгого дня, мозг снова и снова анализировал каждую деталь, каждое сказанное слово, каждый жест.

Сквозь дрему она слышала, как Мэтт выключил телевизор, а потом до нее донеслось его спокойное, ровное и глубокое дыхание.

И только тогда Морфей принял Мюриэл в свои объятия.

Мэтт не сразу понял, что именно его разбудило. Поначалу он даже не понял, где находится, и, лишь открыв глаза, вспомнил все, что случилось накануне.

Он перевел взгляд на лежащую на соседней кровати Мюриэл. Прикрывавшая ее простыня сползла на пол, белеющие в темноте ноги шевелились, а пальцы левой руки вцепились в подушку. Мэтт не видел ее лица, но и без того было ясно, что молодая женщина видит далеко не те сладкие сны, которых он ей пожелал. Вероятно, Мюриэл оказалась во власти кошмара.

— Нет-нет, не умирай! — всхлипнула Мюриэл. — Я не дам тебе умереть! Не надо!

Отчаяние и боль, прозвучавшие в ее голосе, отозвались в Мэтте всплеском сочувствия. Желая утешить и успокоить бедняжку, он потянулся к Мюриэл, но был остановлен тонкой металлической цепочкой, приковавшей его к изголовью кровати.

— Черт! — выругался вполголоса Мэтт.

— Это моя вина, — пробормотала Мюриэл. — Это я... я... — Мучительный стон сменился плачем, слезы текли по ее щекам, поблескивая в падающей из-за двери ванной полоске света. — Не уходи...

Мэтту не хотелось будить ее, но и оставлять женщину с явившимися из тьмы прошлого демонов было выше его сил. Раздраженный своей неспособностью дотянуться до нее, Мэтт воспользовался единственный доступным средством — голосом.

— Мюриэл! — позвал он, произнеся имя громко и твердо, чтобы выхватить ее из объятий кошмара.

Она вздрогнула и резко села. Ее грудь беспокойно вздымалась, пальцы сжимали край простыни, взгляд метался по комнате, безуспешно стараясь зацепиться за что-то знакомое.

— Милая, — тихо сказал Мэтт, боясь напугать ее еще больше. — Милая, ты в порядке?

Мюриэл нахмурилась и медленно повернулась к нему. Он видел, что ее глаза открыты, но в них не было осмысленности.

— Росс? — негромко и неуверенно спросила Мюриэл. — Росс, это ты? — В ее голосе странным образом сплелись надежда, смятение и неуверенность. — Ты жив, Росс?

Мэтт не имел ни малейшего понятия о том, кто такой Росс. Наверное, не муж и не приятель, потому что Мюриэл отрицала существование и того, и другого. Судя по остекленелому взгляду и озадаченному выражению лица, она еще не проснулась окончательно. Мэтт решил, что будить ее, пожалуй, не стоит, а лучше попытаться успокоить и позволить снова уснуть. Возможно, кошмар уже не вернется, а утром Мюриэл ничего не вспомнит. Ему приходилось читать о подобных случаях, причиной которых чаще всего служили сильные эмоциональные потрясения.

— Это я.

Ему не хотелось становиться самозванцем — пусть уж делает выводы сама: по крайней мере, у нее не будет повода обвинять его в обмане.

— Все в порядке.

Мюриэл слабо улыбнулась.

— Ты все-таки не умер.

В ее голосе прозвучало такое облегчение, словно с плеч Мюриэл свалилась многотонная гора, словно она избавилась от невыносимой муки. Мэтт почти физически ощутил перемену в ее психическом состоянии. Должно быть, Мюриэл отчаянно хотела, чтобы этот самый Росс был жив. Не исключено, что именно его смерть стала причиной ее эмоциональной нестабильности.

Мэтт не хотел ее обманывать, но не мог и не дать ей утешения.

— Нет, я не умер.

Он надеялся, что избавившись от кошмаpa Мюриэл ляжет и уснет, но она откинула сбившуюся к ногам простыню, соскользнула с кровати и шагнула к нему.

Мэтт замер, не зная, что будет дальше.

Мюриэл легла рядом с ним, уткнулась лицом в его грудь и закрыла глаза. Мэтт затаил дыхание. Ситуация сложилась одновременно неловкая, смешная и нелепая. Слуга закона и преступник в одной постели. Охотник и дичь на одной кровати. Мюриэл, беззащитная и доверчивая, лежала рядом с тем, кого считала врагом.

О, черт. Ее голова покоилась на его плече. Ее тонкая рука перекинулась через его грудь, ее дыхание касалось его щеки. Близость женщины волновала Мэтта. Он едва сдержал стон, когда ладонь Мюриэл скользнула к его животу.

— Я думала... — прошептала Мюриэл и содрогнулась. — Боже, я думала, что он убил тебя, и я не смогла выстрелить. Не смогла нажать на курок. Я оцепенела, а ты лежал на земле и... и не шевелился.

Она снова и снова бормотала страшные слова, будто не могла выпутаться из окутавшей ее паутины, но Мэтт не будил ее. И не только потому, что не хотел становиться объектом женской истерики. Дурманящее, пьянящее тепло ее мягкого, податливого тела тревожило и возбуждало, притягивало и манило. Искушение было слишком велико, и, подчиняясь неодолимой силе вожделения, Мэтт прижался губами к виску Мюриэл, ощутил биение пульса под нежной кожей.

В ответ она потянулась к нему — доверчиво, безотчетно, как тянется бездомная собака к тому, кто протянул ей кусок хлеба.

Волна нежности окатила Мэтта и, осторожно высвободив левую руку, он обнял ее за плечи.

— Все хорошо, милая. Все хорошо. Тебе не надо волноваться. Спи.

— Да-да, Росс. Я так рада, что ты жив, — сонно пробормотала Мюриэл, просовывая ногу между его ног. — Как хорошо.

Хорошо? Да, хорошо, но что будет, когда она узнает, чем занималась ночью?

— Это нам только приснилось, да, Росс? — медленно прошептала Мюриэл.

— Да, милая. Только приснилось, — согласился Мэтт.

Кто же такой этот Росс? Что с ним случилось? Почему его смерть так подействовала на Мюриэл? И какие отношения связывали их? А может быть, он и не умер?

Мэтт еще долго лежал, обняв Мюриэл, поглаживая ее мягкие шелковистые волосы, обнимая за плечи, прислушиваясь к ее дыханию, желая ей других снов. В конце концов, она уснула. В отличие от Мэтта. Ее дыхание горячило его кожу, а едва, заметное колыхание грудей никак не давало забыть, что рядом лежит живая, роскошная, сексуальная женщина.

Раздражителей было слишком много, и, в конце концов, Мэтт дошел до такого состояния, что уже не мог сопротивляться искушению. Он крутился и вертелся, проклиная наручники, не позволяющие ему убежать в ванную и принять холодный душ. Он кусал губы и скрипел зубами, проклиная Мюриэл, устроившую ему такое испытание. Он стонал, проклиная себя за невезучесть, и тихо смеялся, благодаря судьбу, сведшую его с чудесной, невероятной женщиной, твердой, как бампер джипа, и хрупкой, как богемское стекло.

Мэтт знал, что выдержит эту пытку хотя бы для того, чтобы оправдать доверие Мюриэл и узнать ее секреты. Он знал, что, несмотря на уличающие его как преступника документы, Мюриэл сомневается в его виновности. И дело тут не в каких-то фактах, указывающих на его непричастность к угонам автомобилей, а совсем в другом. С самого начала между ними возникло взаимное притяжение. Это невозможно было отрицать. Мэтт видел желание в ее глазах, когда начал раздеваться, чувствовал, что Мюриэл влечет к нему так же, как и его к ней.

Она устояла, доблестно отразив натиск страсти, отказавшись от удовольствия, манившего их обоих. И так будет до тех пор, пока он не докажет свою невиновность, непричастность к дурацкому угону каких-то автомобилей.

Мюриэл вздохнула и заворочалась во сне. Что-то твердое уперлось ему в бедро. Мэтт осторожно отодвинулся и вытащил руку из-под ее мягких, теплых плеч. Что же это? Он провел ладонью по поясу ее шортов и наткнулся на металлический предмет в застегнутом на пуговицу кармашке. Ключ! Ключ от наручников!

Что ж, пришло время рассеять ее сомнения и показать, что ему можно доверять. Губы Мэтта растянулись в хитрой улыбке. Они поменяются местами. Сторож превратится в пленника. И в этой новой ситуации они проверят, наконец, свои чувства, убедятся в истинности или ложности, прочности или слабости тех незримых уз, которые соединили их в тот самый момент, когда судьба свела их в гараже.

Мюриэл со стоном открыла глаза, перевернулась на спину и попыталась приподняться, уверенная в том, что будильник вот-вот зазвенит, но что-то удержало ее. Она предприняла вторую попытку и с удивлением обнаружила, что правая рука отказывается повиноваться импульсам ее мозга. Странное дело.

Мюриэл повернула голову, и только тут до нее дошел весь ужасный смысл случившегося: пленник преспокойно лежал на ее кровати и с интересом наблюдал за ней.

— Доброе утро, милая.

Мюриэл не ответила — ее захлестнула волна паники, когда она обнаружила, что прикована наручником к изголовью кровати. Более того, ее ключи и пистолет лежали на тумбочке, на недосягаемом для нее расстоянии. Мюриэл понятия не имела, как попала в это ужасное положение, что случилось ночью, каким чудом ее перенесло на кровать Мэтта. Ясно было одно: это все его рук дело. Но, что бы ни случилось и как бы это ни произошло, Мюриэл не собиралась сдаваться, признавать поражение и мириться с ролью жертвы.

— Ловкий трюк. Как вам это удалось?

Ее голос прозвучал резко, может быть, слишком резко, потому что только резкостью она могла прикрыть овладевший ею страх.

— Фокусники никогда не раскрывают свои секреты, — скромно отозвался Мэтт. — Профессиональная тайна.

— Вы не фокусник, а угонщик автомобилей! — раздраженно бросила она, ненавидя себя за то, что позволила ему, именно ему, сыграть с ней такую шутку.

Мэтт состроил обиженную гримасу, но, судя по веселому блеску глаз, ее стрела не попала в цель.

— Перестаньте, Мюриэл, — пропел он. — Если бы я был преступником, если бы боялся предстать перед судом, то уже мчался бы сейчас по шоссе в угнанной у вас машине. Разве преступник остался бы на месте? Нет, милая, вы и сами понимаете, что все было бы иначе. Представьте, что вас нашла бы горничная. Наверное, пришлось бы вызывать полицию, да? И это не самый плохой вариант. — Мэтт усмехнулся. — Будь я злобным негодяем, непременно воспользовался бы вашей беспомощностью.

Разумеется, Мюриэл понимала, что настоящий преступник поступил бы именно так. Сейчас предположение о невиновности Мэтта получило новое подтверждение. Мюриэл ничего не оставалось, как признать ошибку, согласиться с правдивостью его версии. Значит, интуиция ее не обманула.

Но, и поверив Карригану, Мюриэл вовсе не собиралась объявлять об этом. Теперь, когда она успокоилась, ей хотелось получить объяснения.

— Вы можете сказать, как получилось, что я оказалась прикованной наручниками к вашей кровати?

— Разумеется. Ночью вам приснился кошмар. Вы что-то бормотали, ворочались. Когда я вас позвал, вы сели, но не проснулись. По-моему, вы приняли меня за какого-то Росса, потому что перебрались сюда и уснули рядом со мной.

— Что? Не может быть!

Мюриэл покраснела от жгучего стыда и отвернулась. Поверить тому, что сказал Мэтт, было невозможно. Но откуда ему стало известно имя Росса? Может быть, она как-то проговорилась? Но когда? В какой ситуации? И, если Мэтт узнал имя ее погибшего напарника, что еще он выведал?

В отчаянии Мюриэл закрыла лицо ладонью и застонала. Боже, какой стыд! Залезть ночью в постель к незнакомому мужчине!

Значит, вот как все получилось. Вероятно, Карриган прав. Другого объяснения не было. Мюриэл знала, что иногда события того злосчастного дня преследуют ее во сне. Время от времени с ней происходило нечто странное, труднообъяснимое. Просыпаясь по утрам, иногда она помнила обрывки жутких видений. Бывало, ее будил собственный крик и она вскакивала с кровати в холодном поту, с колотящимся сердцем и трясущимися руками. Но чего Мюриэл не подозревала, так это того, что разговаривает и даже ходит во сне. И вот, пожалуйста — она угодила в чужую постель.

В постель к обвиняемому в преступлении. Страшно подумать, чем все это могло закончиться, окажись на месте Мэтта Карригана другой мужчина.

Она опустила руку и посмотрела на Мэтта.

— Продолжайте. Как вам удался трюк с наручниками? Вы же не Дэвид Копперфильд.

— Ключ от наручников был в кармашке ваших шортов. Я достал его без особого труда. Конечно, был риск получить оплеуху, если бы вы проснулись, но ведь без риска жизнь пресна. Я просто не мог отказать себе в удовольствии поменяться с вами ролями.

Мюриэл вскинула брови. Похоже, Мэтт действительно рассматривал ночное происшествие как забавное приключение. Она и сама, наверное, реагировала так же, если бы не доставшаяся ей роль жертвы.

— Значит, вы считаете, что играли честно?

Мэтт лениво потянулся.

— В нашем случае — да. Я ведь не вынашивал никаких злодейских планов. Всего лишь легкая игра, фантазия на тему.

— На какую тему?

— А вы не догадываетесь? Вечная тема. Мужчина и женщина. Он — господин, она — рабыня, пленница. На что он употребит власть?

Мюриэл облизала пересохшие губы.

— Простите, господин, но вы кое-что упустили.

В его глазах мелькнуло удивление.

— Что же это я упустил?

— У вас нет покорной рабыни.

Мэтт усмехнулся, и по ее телу пробежала горячая волна возбуждения.

— О, это меня не беспокоит. — В его голосе прозвучала всегда раздражавшая Мюриэл мужская самоуверенность. — Не сомневаюсь, что мне удастся вас убедить. Убеждение — мой конек. Однажды я уговорил парня, зашедшего купить шины, разориться на «даймлер». У нас ситуация несколько иная, ведь мы оба хотим одного и того же, не так ли?

Ну вот, Мэтт открыто сказал о том, о чем они оба думали. Ночью случилось нечто, продвинувшее их отношения на совершенно новый уровень. Нынешняя ситуация предполагала несколько вариантов развития событий, и Мюриэл задавала себе вопрос: а насколько далеко готов пойти Мэтт? Впрочем, не менее важно было и то, готова ли она последовать за ним.

— Знаете, — доверительно сказал, внезапно посерьезнев, Мэтт, — может быть, это и не мое дело, но прошлой ночью вы действительно могли оказаться в чертовски опасном положении.

Мюриэл с удивлением обнаружила в его серо-голубых глазах непритворное беспокойство.

— Давайте обойдемся без лекций и поучений. Я и без того чувствую себя дурой. Независимо от того, кто из нас сейчас в наручниках, факт остается фактом: преступник вы, а не я. — Говоря это, Мюриэл отлично понимала, что, если ее братья узнают о случившемся, ей до конца дней придется заниматься канцелярской работой.

— Вам виднее, но советую в будущем быть осторожнее, иначе вы можете запросто попасть в постель к плохому парню. — Мэтт игриво подмигнул. — На этот раз вам повезло.

Повезло? То есть, по его мнению, она попала в постель к хорошему парню. В его постель. И хороший парень поспешил, воспользовавшись удобным случаем, приковать ее к кровати, чтобы продемонстрировать свои добродетели.

У нее на языке уже вертелась острая реплика, но Мюриэл сдержалась, решив, что в первую очередь нужно вернуть свободу. Она подергала рукой, напоминая Мэтту о своем положении, и мило улыбнулась.

— Вы могли бы снять это.

Он задумчиво погладил заросший темной щетиной подбородок.

— Еще рано.

Мюриэл нахмурилась.

— Почему? Вы добились своего, доказали то, что хотели. Что дальше? Или ждете, когда я встану на колени?

— На колени? Хм, неплохая мысль.

Черт возьми, ему легко удавалось придать каждой фразе сексуальный подтекст!

— Что еще вы хотите доказать? — спросила Мюриэл, стараясь не выказывать волнения. — Говорите поскорее, потому что нам надо торопиться. Мы ведь хотим быть сегодня в Остине, не так ли?

Мэтт молчал довольно долго.

— Не уверен, что вы поняли, чего я хочу.

Он вскочил с кровати, схватил ключи и шагнул к ее кровати. Все это произошло так быстро, что Мюриэл не успела опомниться, как Мэтт уже навис над ней — высокий, сильный, гибкий, как пантера, изготовившаяся к прыжку. Он наклонился, пытаясь сделать что-то с наручниками, и Мюриэл охватило неодолимое, откровенное, бесстыдное желание. Ее обретший вдруг невероятную чувствительность нос уловил тяжелый мускусный запах мужского тела, и Мюриэл вдохнула его полной грудью.

Было ли дело в этом волшебном, чудесном запахе или в чем-то еще, но с Мюриэл случилось что-то странное. В ней проснулись абсолютно дикие, немыслимые желания: провести языком по этой покрытой волосками коже, или вонзиться зубами в мягкую плоть под ребрами, или прижаться губами к серповидной родинке слева от пупка...

Дыхание моментально участилось, и Мюриэл зажмурилась, отгоняя непрошеные эротические образы, ни с того ни с сего родившиеся в ее воображении, но они не уходили, как не ослабевало и искушение, окутывавшее ее густым облаком.

— Не поможешь мне немного с этими чертовыми наручниками? — прозвучал у нее над головой голос Мэтта.

Обрадовавшись возможности заняться чем-то и отвлечься, Мюриэл потянулась вверх, но так и не открыла глаз, боясь, что лизнет, поцелует или укусит нависшего над ней мужчину. Мэтт взял ее поднятую руку за запястье и ловко пристегнул второе кольцо.

От удивления Мюриэл захлопала ресницами. Она попыталась освободиться, но изголовье оказалось прочным и не уступало. Мэтт самодовольно улыбался. Проклятье, он снова перехитрил ее! Воспользовался ее доверчивостью!

— Что это вы делаете? — сердито спросила Мюриэл.

Он устроился рядом, так что его бедро касалось ее ноги, и поднес палец к ее губам. Жар его тела опалял, иссушал, лишал Мюриэл способности чувствовать, ощущать, воспринимать что-либо, кроме исходящей от Мэтта сексуальности.

— Мне нужно еще немного времени, чтобы выяснить, правильно ли вы понимаете. — Его палец скользнул по ее подбородку, прошелся по скуле, на секунду задержался под ухом и медленно спустился по шее. — Вы верите тому, что я рассказал вчера? Мог ли кто-то посторонний воспользоваться моими документами?

— Да, верю. Полагаю, что кто-то мог это сделать.

Выражение его лица смягчилось.

— Вы доверяете мне?

— Похоже, мне ничего другого не остается, — пробурчала Мюриэл. — В нынешнем положении.

— Хм. Не очень обнадеживающий ответ. — Мэтт намотал на палец прядь ее волос и легонько потянул. — Вот что, Мюриэл, я не хочу, чтобы у вас оставались даже малейшие сомнения на мой счет. — Его брови сдвинулись к переносице, в глазах мелькнула тревога. — Вы боитесь меня?

Мюриэл не боялась Мэтта. Если ее что-то и пугало, так это собственная реакция на него. Ни один мужчина не «заводил» ее так, как он. Ни одного мужчину она не хотела с такой неистовой страстью.

— Нет, — прошептала она.

— Вот и хорошо. А я хочу заверить вас, что со мной вам ничего не грозит. Во всех отношениях.

Мюриэл верила ему, верила даже больше, чем позволяло приличие. Больше, чем допустимо. Больше, чем диктовало благоразумие. Она верила Мэтту так, как не верила еще никому на свете, потому что Мэтт с самого начала был искренним и честным. Он не обращался с ней как с беспомощной женщиной, не способной обойтись без покровительства мужчины. Даже сейчас, когда он полностью контролировал ситуацию, когда вел с ней не вполне понятную игру, когда держал все козыри, она чувствовала себя в безопасности и не сомневалась, что, если прикажет ему остановиться, он отступит и тут же ее освободит.

Она по собственной воле оставалась его пленницей, она жаждала испытать то, в чем слишком долго себе отказывала.

— Итак, — пробормотал Мэтт, щекоча шею Мюриэл ее же волосами, — если вы не боитесь меня, то должны доверять мне. Доверять больше, чем сами осознаете или готовы признать.

Да, он слишком умен. Слишком проницателен. Признав такую степень доверия, Мюриэл снимала бы последние стоящие между ними барьеры, заявляла бы о своей готовности к любым возможным сценариям развития ситуации. Она полностью отдавалась бы в его руки. К этому Мюриэл не была готова. По крайней мере, пока.

— У вас талант анализировать.

— Я всего лишь стараюсь правильно расшифровать все ваши сигналы, особенно когда ваши ответы туманны, когда вы пытаетесь обойти вопрос стороной.

Он замолчал, терпеливо ожидая ее ответа. Молчание затягивалось, но, в конце концов, Мюриэл — со вздохом — признала факт. Признала не по обязанности, а потому что Мэтт заслуживает знать правду.

— Я доверяю вам.

Снисходительная улыбка скользнула по его чувственным губам.

— Тогда откуда у меня такое впечатление, что ваше доверие не очень-то прочно?

Он ошибался. Мюриэл доверяла ему безоговорочно, но у игры свои правила и кое-что лучше держать при себе до поры.

— Возможно, у вас живое воображение? — с невинным видом предположила Мюриэл.

Зрачки Мэтта потемнели от желания, и, когда он перекинул через нее ногу, Мюриэл почувствовала силу его эрекции. Пульсирующая, сладкая боль разлилась по ее животу, и Мюриэл с немалым трудом подавила стон.

— О да, мисс Ломакс, воображение у меня и впрямь живое. Особенно в том, что касается вас и меня. Нас. Обоих.

Все тело Мюриэл звенело от напряженного предчувствия, как струна, дожидающаяся прикосновения смычка.

— Скажите, Мюриэл, доверяете ли вы мне настолько, чтобы позволить мне поцеловать вас сейчас, когда вы полностью в моей власти?

Из горла Мюриэл вырвался нервный смешок.

— А почему вы считаете, что я хочу этого?

— Догадываюсь.

Ее бросало в жар от одного лишь звука голоса Мэтта, от одного его взгляда, от одного прикосновения.

— На чем основаны ваши догадки?

— Например, на том, как у вас перехватывает дыхание при физическом контакте со мной.

Он подкрепил это суховато прозвучавшее заявление наглядной демонстрацией, положив ладонь на обнажившуюся полоску кожи между тенниской и шортами. Мюриэл словно обожгло.

— Да, вот так, — с мрачным удовлетворением подтвердил Мэтт, без труда зарегистрировавший импульсивное напряжение ее мышц.

— Что еще?

— Вам этого мало? Вот еще пример. — Он погладил ее по животу и убрал руку, когда пленница задрожала и подалась ему навстречу. — Но, пожалуй, самый убедительный пример, подтверждающий мое умозаключение, это то, как наливаются ваши соски, как вы стремитесь придвинуться ближе для более тесного физического контакта. — Его рука исчезла под тенниской, и Мюриэл ощутила дразнящее, возбуждающее прикосновение его пальцев к ее отяжелевшим грудям. — Все ваши реакции однозначно указывают в одном направлении и выдают вас с головой. Говорят, шила в мешке не утаишь. Так вот сексуальное влечение — это то же самое шило.

Конечно, он был прав. Она не могла держать под контролем ту дикую, необузданную силу, которая проснулась в ней еще вчера и толкала ее к нему. Спорить было невозможно и нелепо, а потому не стоило и пытаться, тем более что Мэтт предъявил убедительные аргументы. Их взгляды встретились, и Мюриэл поняла, что ему так же трудно сдерживать себя, как и ей.

— Вы не ответили на мой вопрос, и все же я вынужден настаивать. Достаточно простого «да» или «нет». Доверяете ли вы мне настолько, чтобы разрешить поцеловать вас сейчас, когда вы в наручниках и не можете повлиять на дальнейшее развитие ситуации?

Мюриэл вдруг стало страшно при мысли, что было бы с ней в сходных обстоятельствах, если бы она попала в руки настоящего преступника. Мэтт, пусть он и вел игру по своим правилам, только что предоставил ей право сделать выбор и либо отказаться от продолжения, либо поверить ему и броситься в омут. Вместе с ним.

Запретный плод сладок. Да и воображение уже рисовало Мюриэл картины, смелость и новизна которых заставляли ее трепетать.

Она подняла голову.

— Итак, тормоз или газ? — с легкой иронией спросил Мэтт. — Нет или да?

— Да, — выдохнула Мюриэл.

Получив долгожданное разрешение, Мэтт перешел к активным действиям. Ему не терпелось как можно быстрее убедиться в том, что сексуальное напряжение, которое они испытывали, было всего лишь прелюдией к более увлекательной игре с потрясающим финалом.

Губы Мюриэл ждали поцелуя. Теплые, мягкие, уступчивые, они раскрылись, и Мэтт с готовностью воспользовался приглашением. Мюриэл тихонько застонала, капитулируя перед этим мощным натиском, но Мэтт повел себя подобно варвару, вторгшемуся в богатый сокровищами город. Удивленная и застигнутая врасплох, Мюриэл все же опомнилась и вступила в схватку — безжалостную и беспощадную. Их языки сплелись, как две змеи, нанося удары, жаля, отступая и снова бросаясь вперед, распаляя противника и себя.

Ведя эту эротическую игру, наслаждаясь поражениями в такой же степени, что и победами, Мюриэл не испытывала ни малейшего смущения — ни с чем не сравнимое наслаждение вытеснило все прочие ощущения и мысли и толкало ее все дальше к краю пропасти, к безумному восторгу падения.

Мюриэл не могла пользоваться руками и не имела возможности произнести ни слова, но она говорила на другом языке, на выразительном языке женского тела, на языке, которому не учат, но который понимает каждый мужчина. Мюриэл покачивала бедрами, выгибалась навстречу Мэтту, терлась ногами о его ноги. Она жаждала прикосновений, объятий, поглаживаний. Она хотела ласки. Хотела чувствовать его желание, его страсть. Хотела гореть в его огне.

Когда она обхватила его ногами, Мэтт едва не задохнулся. В его крови бушевал пожар. Ему казалось, что напряжение разорвет его, если он сию же минуту не овладеет извивающейся под ним женщиной.

Неожиданно оба замерли, понимая, что без этой паузы сойдут с дистанции преждевременно, ибо взяли слишком резвый старт.

Прошла минута или две. Мюриэл вздохнула и потянулась. Звякнули наручники.

Мэтт открыл глаза и потерся небритой щекой о ее шею. Отстранился. Мюриэл вздохнула.

— Освободи меня, Мэтт.

Он незамедлительно повиновался. Мюриэл с облегчением опустила руки. Мэтт потер ладонью красные отметины на ее запястьях и негромко выругался, злясь на самого себя за доставленные ей неприятности.

— Ты в порядке?

— В полном, — низким, слегка надтреснутым голосом ответила Мюриэл.

Она сделала неуловимое движение, в результате чего Мэтт оказался на спине.

— Что за черт?!

Она сидела на нем, крепко прижав к кровати его руки и сдавив коленями бедра. Ему хватило нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию и сделать вывод о бессмысленности сопротивления. Оставалось только признать поражение.

— Не ожидал?

— Признаюсь, нет. Это один из тех хитроумных приемов, которым обучают в полицейской академии?

— В академии учат не только этому. — Едва заметная улыбка тронула ее губы. Она смотрела на него сверху вниз, раскрасневшаяся, возбужденная, довольная собой и вместе с тем удивительно умиротворенная. — Можешь считать, что я применила запрещенное оружие, но мы ведь не ставили никаких особых условий, не так ли? В любом случае теперь моя очередь пофантазировать.

Не отпуская его рук, Мюриэл медленно наклонилась, и Мэтт уже приготовился встретить ее губы, но они остановились в нескольких миллиметрах от его приоткрытых губ.

Какое-то время Мэтт и Мюриэл молча смотрели друг на друга, и он видел, как темнеют ее глаза, слышал, как учащается дыхание. Она не выдержала первой и провела языком по его нижней губе. Мэтт напрягся, ожидая атаки, но бархатистая розовая змейка отступила. На смену языку пришли зубы.

Чередуя покусывания с легкими поцелуями, давая Мэтту возможность попробовать, но не взять, дразня и маня, Мюриэл сводила его с ума. Она отпустила руки Мэтта, найдя своим более интересное применение. Ее губы продолжали прежнюю игру, а пальцы пробежали по его напрягшимся бицепсам, неспешно обследовали широкое пространство груди, потрогали соски.

Не выдержав затянувшейся пытки, Мэтт рванулся навстречу порхающим над ним губам и впился в них горячим, жадным поцелуем. Желание чувствовать ее всю, касаться самых интимных ее мест пронизывало каждый нерв, каждую клетку его тела, превратившегося в один орган осязания. Он должен был проникнуть в нее, ощутить себя внутри нее, выплеснуть в нее накопившуюся энергию страсти, сгореть вместе с ней во всепоглощающем пожаре вожделения и раствориться в сладкой неге пресыщения.

Очевидно, почувствовав его нетерпение, Мюриэл зашевелилась, задвигала бедрами и провела ладонью по его торсу. В ответ Мэтт сдавил ее талию руками, потом позволил пальцам опуститься ниже, под шорты. У Мюриэл была чудесная кожа — теплая, гладкая, упругая. Под кожей ощущались тренированные мускулы. В этой женщине прекрасно сочетались сила и слабость, решительность и нежность, твердость и уступчивость.

Осмелев, Мэтт просунул ладони под резинку трусиков. Мюриэл в ответ застонала и приподнялась. То, что владело ею, было сильнее любых запретов, сильнее воли и разума. Она не просто хотела быть с Мэттом, ощущать в себе его пульсирующую плоть, вбирать его энергию и отдавать ему свою.

Они одновременно подались навстречу друг другу. Ритм желания, пульсировавший в их крови, определил и ритм движения их тел. Мюриэл запрокинула голову и закрыла глаза. Горячее дыхание Мэтта, его поцелуи, пальцы, ласкающие ее грудь, — все слилось, смешалось в дурманящий коктейль, и она пила его не через соломинку, а жадно, через край, утоляя многомесячную жажду, стремясь раствориться в надвигающемся экстазе.

Наверное, ни у одного из них не хватило бы сил остановиться, но резкий, пронзительный звук наполнил всю комнату и вырвал обоих из цепкой паутины эйфории. Они замерли, застигнутые врасплох неожиданным вторжением реальности в мир их фантазий, оказавшийся таким прекрасным и — увы — таким хрупким.

— Черт возьми, это еще что такое? — проворчал Мэтт.

— Ничего особенного, всего лишь будильник. Извини, я завела его еще вчера вечером.

Мюриэл перекинула ногу через все еще тяжело дышавшего Мэтта, потянулась к будильнику и нажала кнопку. Возбуждение еще не прошло, но Мэтт чувствовал, что продолжения не будет. По крайней мере, сейчас. Он сел, ощущая странную, неуместную неловкость. Мюриэл села рядом с ним и уткнулась разгоряченной щекой в его колючий подбородок.

С ее губ сорвался короткий смешок, и это было неожиданно и восхитительно. Мэтт встрепенулся, ему тоже стало вдруг смешно и легко. Да, черт возьми, у них мало что получилось, они, можно сказать, только вышли на старт, но дело же не в этом. То, что случилось, не стало поводом к обиде или возмущению, они не разочаровали и не расстроили друг друга. Наоборот, прерванный акт превратился в многообещающую прелюдию к пьесе, которую они рано или поздно исполнят.

— Как говорят боксеры, спас гонг, да?

Мюриэл сказала это с юмором, и Мэтт уже не в первый раз удивился оптимизму и искренности этой женщины.

— Надеюсь, в следующий раз такого не случится, — с усмешкой ответил он.

После всего произошедшего было бы глупо и бессмысленно отрицать существование мощного взаимного сексуального притяжения. Ни он, ни она не сомневались, что впереди у них еще не одна горячая стычка. Ни один из них не собирался отказываться от соблазнительных перспектив. А если бы и собрался, то вряд ли смог бы воспрепятствовать силе, бросающей мужчину и женщину в объятия друг друга. В минуты близости рождается особое чувство, сковывающее двоих прочнее любых наручников, любых обещаний и гарантий. Это чувство появляется не всегда, и тогда физическая близость остается всего лишь сексом, но иногда «телесный контакт» высекает искру, и в сексуальных партнерах просыпается огонь, не угасающий даже тогда, когда затухает пожар страсти. Двое становятся половинками целого, самодостаточным миром, в котором нет места гарантиям, обязательствам и страховым полисам.

Мюриэл и Мэтт лишь дошли до этой невидимой черты, но еще не переступили ее. Чтобы слиться в единое целое, надо пройти горнило страсти. Сейчас обоих мучил неутоленный голод желания.

Мэтт думал о том, что впервые женщина так быстро завладела его мыслями и чувствами, вошла в его кровь, пропитала собой его фантазии и мечты. Она восхищала его и манила, дразнила его воображение и заставляла задумываться. Он хотел проникнуть в ее мир, узнать ее тайны, помочь избавиться от мрачных демонов прошлого. Но еще больше он хотел чувствовать под собой ее извивающееся, измученное его ласками тело, ласкать ее сочную грудь, сжимать ее трепещущие бедра, вдыхать ее запах, слышать стоны...

Он вздохнул. Их путешествие только началось. Что ждет их впереди: короткий роман, мимолетная связь или нечто более глубокое и значительное: в любом случае, Мэтт знал, что никогда не пожалеет о сорвавшемся отпуске, о том, что обстоятельства свели его с этой замечательной женщиной.

— Итак, мисс Ломакс, каковы наши следующие действия?

От Мюриэл не укрылся двойной смысл его вопроса. Ее тело еще горело от недавних ласк, требуя продолжения, но благоразумие и чувство ответственности уже взяли верх.

— Мне надо принять душ.

— А потом?

— Сегодня к вечеру нам нужно быть в Остине. Вы же, мистер Карриган, хотите очистить свое имя от подозрений?

Он усмехнулся.

— Пожалуй, эта цель отошла на второй план.

— Вот как? И что же вышло на первый?

— Не забывайте, что у меня отпуск. Вы заставили меня сменить обстановку, и я жажду свежих, острых впечатлений.

Мюриэл пожала плечами, встала и направилась к ванной.

— Не буду возражать, если вам удастся совместить необходимое с приятным.

Дверь за ней закрылась. Мэтту показалось, что последние слова Мюриэл произнесла с улыбкой.

Они сложили вещи в «ниссан», выписались из мотеля, перекусили в ресторане кофе и сандвичами и выехали на шоссе. По расчетам Мюриэл, время в пути не должно было превысить десяти часов. Единственное, что могло помешать, это надвигающийся дождь: по небу уже ползли серые низкие тучи.

Они проехали не менее пятидесяти километров, прежде чем Мэтт заметил: ведя легкий, непринужденный разговор, рассказывая о себе, братьях и работе, Мюриэл всячески избегала темы, касающейся ее и Росса, имя которого она повторяла во сне.

Стоило ему заговорить о ночном кошмаре, как его спутница хмурилась и замыкалась в себе. Когда же Мэтт, в конце концов, спросил, кто такой Росс, Мюриэл неохотно ответила, что Росс Причард был ее напарником и погиб при задержании преступника. Попытки Мэтта выяснить детали того давнего происшествия или причину ее ухода из полиции натыкались на искусно выстроенную линию обороны, преодолеть которую Мэтту так и не удалось.

А вот Мюриэл преуспела в сборе информации о нем. Ловко направляя ход беседы, она вытянула из Мэтта столько всевозможных сведений, что он даже удивился: оказывается, жизнь, казавшаяся ему скучной, однообразной и монотонной, была полна событий и приключений!

Не желая портить настроение ни Мюриэл, ни себе, он отказался от дальнейших расспросов, решив, что время для откровений еще не наступило.

Они провели в пути всего лишь четыре часа, но у Мэтта уже сосало под ложечкой.

— Знаешь, я бы, пожалуй, перекусил. Вообще-то ранний ланч лучше позднего обеда.

Мюриэл пошарила рукой за козырьком и вытащила шоколадку.

— Ты просто бездонная бочка. Не вздыхай, позже мы сделаем остановку и съедим что-нибудь более основательное.

— Все дело в том, что я потратил много сил накануне, — объяснил Мэтт.

— Бери шоколад и имей в виду, что тебе повезло. Ты мне нравишься, иначе довольствовался бы «диролом».

— Я применил бы силу.

— Думаешь, что справился бы со мной?

Мэтт вспомнил, как ловко она уложила его на лопатки на кровати.

— Знаешь, схватка могла бы быть интересной, особенно в такой тесноте. — Он многозначительно взглянул на Мюриэл. — Не хочешь попробовать?

— Ха, да, здесь не развернешься! — отозвалась она, и Мэтт не без удовольствия заметил на ее щеках румянец смущения.

— Теснота не всегда недостаток, у нее есть свои преимущества.

Мюриэл не стала уточнять, какие именно.

— Когда-нибудь занималась этим в машине? — не унимался Мэтт.

— По-моему, мы говорили о шоколаде?

— О шоколаде? Да, конечно, но ведь в жизни есть кое-что послаще, не так ли? Неужели ты собираешься умереть, не попробовав секса в машине?

Она пожала плечами и сухо заметила:

— Думаю, нам сейчас не до этого.

Мэтт поднял руку и провел указательным пальцем по нежной, бархатистой коже ее шеи. Отметил, что эффект от его прикосновения не ослабел.

— Давай не будем ограничивать себя временем, у нас его предостаточно. В конце концов, даже если мы и опоздаем немного...

— Я и не хочу ограничивать нас какими бы то ни было рамками. И давай отложим эту тему на другой раз, когда мне не надо будет смотреть на дорогу, хорошо? Пожалуйста.

Удовлетворив мужское тщеславие, Мэтт позволил себе временно отступить.

— Что ж, будь по-твоему. Поболтаем о чем-нибудь менее возбуждающем. Ты давно занимаешься розыском сбежавших преступников?

Мюриэл облегченно вздохнула.

— Вообще-то я в этом бизнесе с семнадцати лет, но сертификат, дающий право работать на судебные органы штата, получила лишь два года назад. После ухода из полиции я прошла специальную подготовку и начала вести дела в детективном агентстве брата.

— С семнадцати лет? Не рановато ли? Как-никак приходится ведь иметь дело не только с мальчишками, ворующими велосипеды, но и с по-настоящему опасными преступниками. — Мэтт подумал, что вряд ли допустил бы к такому рискованному бизнесу свою дочь или младшую сестру. — Или это как-то связано с семейными традициями? Чем занимается твой отец?

— Мои родители погибли, когда мне было пятнадцать. Отец тоже работал в полиции. По большей части мною занимался Стюарт, хотя мой второй брат, Чарлз, тоже помогал до того, как ушел в армию.

Мэтт помолчал. Дожевал шоколадку, потом повернулся к Мюриэл.

— Извини, я не знал, что твои родители умерли. Наверное, вам троим пришлось нелегко.

Она грустно улыбнулась. Мэтт был первым мужчиной, которому ей хотелось рассказать о себе все.

— Не знаю, было ли бы нам легче, если бы они остались живы.

Он вздрогнул.

— О чем ты говоришь?

Дождь стал сильнее. Видимость ухудшилась, и Мюриэл пришлось сбросить скорость.

— Хочешь услышать печальную историю?

Мэтт понимал, что она слишком долго молчала, копя в себе боль, отчаяние, обиду и, возможно, страх, и теперь хотела выплеснуть все это, избавиться от невыносимого, гнетущего эмоционального бремени.

— Я слушаю.

— Дело в том, что мои мать и отец собирались развестись. Они прожили вместе восемнадцать лет, и все шло хорошо. Но потом моя мама познакомилась с одним человеком, работавшим в Хьюстоне. — Она вздохнула, и Мэтт заметил, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в рулевое колесо. — Их связь длилась два года, причем отец ни о чем не догадывался. Мать и этот мужчина встречались то в Хьюстоне, то в Остине, то где-то еще. Потом, как это часто бывает, отцу позвонили и сказали, что жена наставляет ему рога. Кто звонил, неизвестно. Ты ведь знаешь, доброжелателей хватает.

— И твой отец поверил?

— Нет, не поверил. Но он был полицейским и умел анализировать. Стал присматриваться, прислушиваться, подмечать, а когда собрал доказательства, то предъявил их жене. Вышел скандал.

То, о чем рассказывала Мюриэл, было хорошо знакомо Мэтту. В таких ситуациях трудно становиться на чью-то сторону. Жизнь не поддается логическому анализу, и порой происходит такое, что просто невозможно объяснить. Любовь — одно из самых непонятных явлений. Она возникает ниоткуда и уходит в никуда. Она может стать чудом, которого человек ждет всю жизнь, и трагедией, ломающей самых крепких.

— Но это еще не самое страшное. Самое страшное — это неопределенность, в которой мы все жили последующие четыре месяца. Мама не знала, что делать. Отец не знал, как поступить. Мы, дети, не знали, чью сторону принять.

— Но, в конце концов, все как-то разрешилось, не так ли?

— Да, если так можно сказать. — Мюриэл помолчала. — Мама сказала, что должна поговорить с Гейбриэлом — так звали того мужчину, — и отправилась в Хьюстон. Оттуда она позвонила отцу и попросила приехать за ней. Стюарт не советовал ему ехать — папа был сам не свой. Мы все отговаривали его, потому что... предчувствие. Отец не стал никого слушать и уехал. — Она покачала головой. — Они разбились, когда возвращались в Остин. Не доехали каких-то двадцать километров. Нам объяснили, что отец не справился с управлением.

— А что же этот парень, Гейбриэл?

— О, он в порядке. Через три месяца после смерти мамы женился и до сих пор живет в Хьюстоне.

— Ты его видела?

Мюриэл ответила на сразу. Глядя прямо перед собой, она сказала:

— Да. Недели через две после похорон я тайком от братьев съездила в Хьюстон. У меня был его адрес, и я знала, где он работает. Мне хотелось посмотреть, что же это за человек, из-за которого... — Она сделала паузу, стараясь не расплакаться. Слезы уже подступали к глазам, и внутри у Мюриэл все дрожало, как в тот день, когда она вошла в офис любовника своей матери. — Наверное, я ожидала увидеть красавца, мачо, сумевшего подчинить своей воле умную женщину, какой была мама, но...

Предательские слезы все же прорвались, и Мюриэл смахнула их со щек тыльной стороной ладони, но легче не стало. Она испугалась, что сейчас совсем раскиснет, потеряет самоконтроль и предстанет перед Мэттом в далеко не лучшем виде.

— Давай остановимся, — предложил он. — Съезжай на обочину.

Мюриэл послушно кивнула. Остановив машину, она выключила мотор, и в салоне стало совсем тихо. Лишь дождь стучал по крыше, неутомимо и настойчиво.

Мэтт обнял Мюриэл за плечи. Он чувствовал, как она дрожит, и знал, что уже никогда не позволит ей остаться одной, наедине с этими воспоминаниями, с этой навсегда застрявшей в ней болью. Разделив с ним свое горе, отчаяние, Мюриэл подсознательно искала в нем поддержку, опору в жестоком трагичном, циничном и тем не менее прекрасном мире. Разлуки, лишения, потеря близких неизбежны, и каждый раз, теряя дорогих людей, человек утрачивает надежду, делает шаг навстречу мраку одиночества. Страшно, если одна надежда не сменится другой, если никто не подаст руки и не поможет выйти из тьмы на свет.

— Это все в прошлом, милая.

— Да, в прошлом. — Мюриэл всхлипнула, прижимаясь заплаканным лицом к его груди. — Извини, я не хотела...

— Все в порядке. — Мэтт гладил ее по спине, как ребенка, нуждающегося в ласке и заботе. — Все будет хорошо.

Она шмыгнула носом и подняла голову.

— Я, наверное, ужасно выгляжу, да?

Мэтт заглянул в ее блестящие от слез глаза, убрал за ухо выбившуюся прядь волос и неожиданно рассмеялся.

— Черт возьми, женщины — странные существа.

— Что ты хочешь этим сказать? — обиженно спросила Мюриэл.

— Только то, что после слез ты стала еще обольстительнее.

Она укоризненно взглянула на него и отвернулась, чтобы посмотреться в зеркало.

— В таком случае хочу сказать, что мужчины...

— Ну-ну, это интересно.

— ...мужчины — существа еще более странные. У вас на уме только секс.

Мэтт развел руками.

— Ты права. По крайней мере, в отношении меня. Я сейчас только и думаю, как бы...

Мюриэл улыбнулась, и улыбка, как солнце, сделала ее лицо свежим, сияющим и добрым.

— Спасибо, Мэтт. Знаешь, мне стало намного легче. Но нам надо спешить, иначе придется провести еще одну ночь в каком-нибудь мотеле.

— Ничего не имею против.

— Не забывай, меня ждут. Стюарт и так волнуется, потому что не хотел посылать меня в Амарилло. Он сойдет с ума от беспокойства, если я не вернусь к вечеру.

— Тебе нужно позвонить ему, вот и все.

— Я так и сделаю. А теперь давай двигаться дальше. Дождь, похоже, зарядил надолго.

— Хорошо.

Мэтт уселся поудобнее и вдруг нахмурился.

— В чем дело? — забеспокоилась Мюриэл.

— Сейчас посмотрим. — Он привстал, пошарил рукой по сиденью и наткнулся на помятый шоколадный батончик. — Похоже, я его изрядно отутюжил. Извини, но этим я с тобой поделиться не могу.

— Я так и знала, что этим все кончится.

Они дружно рассмеялись. Мюриэл поймала себя на том, что ей действительно хорошо. Неужели для того, чтобы чувствовать себя счастливой — нет, быть счастливой! — надо так мало?

Они проехали добрый десяток километров, когда Мэтт спросил:

— Ты не против поговорить?

— Не против. Даже наоборот.

— Расскажи, как вы жили потом, после...

— Ну, рассказывать особенно нечего. Стюарт стал работать в детективном агентстве, которое открыл с помощью друга отца, Дуга Симпсона. Поначалу занимался простыми делами, вроде обеспечения безопасности и наблюдения. Потом, набравшись опыта, расширил сферу деятельности. Когда Чарли ушел в армию, Стюарт начал брать меня с собой, потому что не хотел оставлять одну. Иногда он давал мне какие-то мелкие поручения. — Она посмотрела на Мэтта и, словно прочитав его мысли, кивнула. — Я знаю, о чем ты думаешь. Может быть, работа в детективном агентстве действительно не самое подходящее занятие для еще не окончившей школу девушки, но у брата не было других вариантов, а я... мне это нравилось.

Мэтт не удержался от улыбки, ему бы это, наверное, тоже пришлось по вкусу.

— Вот, значит, как ты попала в этот бизнес.

Дождь уже лил как из ведра, и, хотя до вечера было еще далеко, стало почти темно. Мюриэл включила фары.

— Да, так все началось. Постепенно я поняла, что мне действительно доставляет удовольствие выслеживать преступников, помогать людям. Разумеется, я была слишком молода, чтобы помогать Стюарту по-настоящему. Да он и не подпускал меня к опасным делам. За пару лет Стюарту удалось накопить денег на колледж, хотя он и не одобрял моего решения пойти по стопам отца.

Мэтт задумчиво кивнул.

— Его нетрудно понять. Ты была младшей сестренкой, и он хотел уберечь тебя от неприятностей.

— Проблема в том, — со вздохом заметила Мюриэл, — что я так и осталась младшей сестренкой. Чарли до сих пор называет меня «малышкой». Быть женщиной — большой недостаток. Все считают тебя хрупкой, слабой и ненадежной.

— Хрупкой и слабой? Вот уж не согласен. К тому же мне больше нравятся как раз слабые и хрупкие.

— Значит, я не в твоем вкусе?

— Эй, не лови меня на слове!

Мюриэл выразительно фыркнула.

— Когда я поступила в полицию, никто не принимал меня всерьез: ни коллеги, ни мужчины, с которыми я встречалась, не верили, что женщина способна исполнять все обязанности полицейского. И оказались правы, — тихо добавила она.

Мэтт ожидал продолжения, но, судя по затянувшемуся молчанию, Мюриэл не готова была объяснить свои последние слова. Наконец она взглянула на него, и Мэтта поразило выражение грусти и боли, застывшее на ее лице.

— Извини, я рассказала о себе слишком много невеселого. Кому хочется выслушивать жалобы...

— Ничего подобного, — возразил Мэтт.

Теперь, узнав Мюриэл лучше, он видел в ней женщину, отстаивающую право быть собой, стремящуюся к тому, чтобы ее принимали такой, какая она есть, и уважали ее способности. И все же Мюриэл пока не поделилась с ним другими своими тайнами.

— Я бы хотел знать все о тебе. Все, что касается тебя, Мюриэл Ломакс.

Она рассмеялась.

— После того, что я уже рассказала, осталось не так уж и много.

— И все-таки. — Мэтт не собирался отступать. — Например, как называют тебя братья и друзья. По-моему, Мюриэл слишком длинное имя.

Похоже, она не ожидала, что его могут заинтересовать такие мелочи.

— Отец называл меня Эл. Не могу сказать, что мне это нравится, но ничего не поделаешь.

— Эл, — произнес Мэтт. — Эл...

Он не знал, сможет ли привыкнуть к новому звучанию ее имени. Оно, это новое звучание, не отражало, как ему казалось, мягкой, нежной стороны натуры Мюриэл, но зато в нем присутствовали энергичность, легкость и какая-то романтичность.

— Хм...

— Спасибо за комплимент, — съязвила она и, бросив взгляд на приборную доску, нахмурилась. — Похоже, перегрев двигателя. Я не очень-то разбираюсь в автомобилях, так что точнее сказать не могу.

Они проехали еще пару километров, но все же вынуждены были остановиться — стрелка прибора переползла в красную зону. Мюриэл посмотрела в затянутое тучами небо и раздраженно ударила по рулю.

— Черт побери! Машина в прошлом месяце прошла техосмотр.

— Всякое бывает, — заметил Мэтт. — Случаются поломки, которые просто невозможно предотвратить. Я выйду и загляну под капот. Тебе повезло — рядом с тобой специалист.

Он уже собирался открыть дверцу, но Мюриэл схватила его за руку.

— Я сама.

Решительный тон и воинственный блеск глаз не располагали к спору, но Мэтт вовсе не собирался сидеть в машине, пока женщина будет мокнуть под дождем.

— Одна голова хорошо, а две лучше, Эл.

— Ладно. — Мюриэл отстегнула ремень, откинула спинку сиденья и пролезла к багажному отделению, где у нее хранились коврик, фонарик и зонтик. — Раз уж тебе так не терпится выйти, то возьми зонтик. Подержишь, пока я проверю мотор.

Мэтт гримасой выразил свое отношение к отведенной ему роли, но промолчал. Пусть она делает, что хочет, он не станет ей мешать.

Понадобилось не более двух минут, чтобы выяснить причину поломки, но и за это время оба успели промокнуть, несмотря на попытки Мэтта защититься зонтиком от разбушевавшейся стихии. Мюриэл, со злостью захлопнув крышку капота, предложила вернуться в салон.

Она попыталась дозвониться до дорожной службы, но надпись на дисплее известила, что абонент находится вне зоны досягаемости.

— Отлично, — пробормотала Мюриэл. — Без посторонней помощи нам не выбраться. Дождь зарядил надолго. Что нам делать?

К несчастью, Мэтт не обладал способностями волшебника и не мог остановить ливень или с помощью подручных средств починить машину, но если нельзя изменить неблагоприятные обстоятельства, то почему бы не воспользоваться ими для иной цели? Почему бы не расслабиться и не доставить друг другу удовольствие? Почему бы не переждать непогоду, а потом отправиться за помощью пешком?

Мэтт погладил Мюриэл по плечу.

— Теперь, когда тебе не нужно следить за дорогой, мы могли бы заняться кое-чем более приятным. У нас есть отличная возможность проверить прочность заднего сиденья. — Он многозначительно подмигнул. — Разумеется, окончательное решение принимаешь ты, Эл.

Она склонила голову набок, обдумывая открывающиеся перспективы. Согласиться? Продолжить то восхитительное, возбуждающее приключение, которое они начали в мотеле? Мэтт видел, как сковавшее ее напряжение постепенно уходит, а в глубине карих глаз пробуждается желание. Выражение озабоченности и раздражения незаметно растаяло, и щеки и губы Мюриэл ожили и расцвели.

— Я в игре, — прошептала она.

— И что достанется победителю?

— Как говорится, победитель забирает все.

— Не слишком ли жестоко по отношению к проигравшему?

— Кто не рискует...

Он задумчиво потер затылок.

— Итак, проигрывает тот, кто останавливается первым?

Мюриэл смерила его оценивающим взглядом.

— Ставки сделаны?

— Да, — без колебаний согласился Мэтт.

Мэтт знал, что пора вставать и будить Мюриэл, но ему было приятно лежать рядом с ней, чувствовать тепло ее тела, слышать спокойное и ровное дыхание. Дождь почти прекратился, ветер стих, и снизошедшие на мир тишина и покой как нельзя лучше соответствовали тому состоянию, в котором пребывал Мэтт. После невероятного, ошеломляющего оргазма наступила полная расслабленность.

У них был восхитительный секс — бурный, страстный, всепоглощающий, — и они пришли к финишу вместе, одновременно. И все же с фантастическим оргазмом, ставшим кульминацией долгой эротической игры, пришло что-то не менее прекрасное и значительное, что-то еще более интимное — эмоциональная связь, которую Мэтт чувствовал с самого начала и против которой, как ему казалось, боролась Мюриэл.

Их соединили нежность и доверие, уважение и забота, то, что напрочь отсутствовало в жизни Мэтта и отсутствие чего он не замечал до тех пор, пока не встретил Мюриэл. И... все переменилось.

Мэтт вдруг поймал себя на том, что именно этого покоя и этой удовлетворенности ему не хватало. Этот комфорт, эту роскошь физической и эмоциональной близости с женщиной он принес в жертву погоне за успехом, обеспеченностью, деньгами. Что ждало его в будущем? Та же изматывающая, отбирающая силы гонка, то же соперничество и та же пустота? Или дом, жена и дети?

Когда-то Мэтт стремился создать семью, боясь стать копией отца. Но после разрыва с Сандрой многое изменилось. Исчезла уверенность в себе, появился страх. Страх перед чем? Теперь Мэтт понимал, что его страшила возможность превратиться в замкнутого, сосредоточенного на бизнесе мизантропа.

На протяжении последних лет Мэтт довольно успешно избегал каких-либо серьезных, долгосрочных отношений с женщинами. И дело было не только в том, что, поглощенный делами, он не имел лишнего времени для развития таких отношений, но и в том, что ни одна из его знакомых, включая Сандру, не возбуждала в нем такого интереса, как Мюриэл. Ни к одной его не тянуло так, как к этой немного странной, противоречивой, откровенной и загадочной, скромной и свободной во всех своих проявлениях женщине. Ее чувственность и сексуальная раскрепощенность пробудили, в нем настоящий мужской голод, вызвали небывалый подъем сил, зарядили энергией. В Мюриэл сконцентрировалось все, чего он хотел от женщины. Всего лишь за сутки она изменила его взгляд на жизнь, заставив поставить личные желания и потребности выше интересов бизнеса. Мюриэл вернула ему уверенность в себе, без которой мужчина превращается в ходячий манекен, неспособный на риск, авантюру, безрассудство, благородство, то есть на то, что и является смыслом существования.

Однако не все было так просто, как хотелось бы. Мэтт прекрасно осознавал, какие трудности ждут его впереди. Ему предстояло принять решения, от которых зависела судьба нескольких человек, в первую очередь его друга Кайла. Но еще более важным было то, как эти решения повлияют на Мюриэл, как будут встречены и оценены ею. Возможно, она еще не готова к тому, чтобы продлить их отношения.

Мюриэл ясно дала понять, что ставит на первое место независимость. Для нее отсутствие обязательств в отношениях с мужчиной означало сохранение свободы и уверенности в собственных силах. Понимая, что она никогда не признается в своих слабостях, Мэтт знал и то, что не может и не хочет препятствовать Мюриэл в стремлении быть самостоятельной и желании доказать это себе самой, братьям и любому, кто попытается сблизиться с ней. В том числе и ему, Мэтту Карригану.

Для нее не существовало запретов в любви. Она отдавала себя полностью и безоглядно и брала все, что хотела, но во всех других сферах старалась держаться на расстоянии, ревностно охраняя личное пространство. И если для того, чтобы раскрыть тайны Мюриэл, докопаться до сути и укрепить отношения, потребуется использовать секс, то Мэтт был готов с радостью уплатить такую цену.

Мэтт посмотрел на часы. Мюриэл спала уже больше часа, и ему не хотелось будить ее. В конце концов, спешить некуда, а у нее была беспокойная ночь, да и провести почти восемь часов за рулем не так-то легко. С другой стороны, дождь прекратился и затишьем неплохо бы воспользоваться, чтобы поискать помощь. Кто знает, не нагрянет ли к ночи новая буря.

— Эл, — тихонько шепнул Мэтт, наклоняясь к самому уху спящей. — Эл, пора вставать. Надо вылезать из машины и искать телефон. — Неплохо бы и подзаправиться, подумал он. После напряженного секс-марафона его организм требовал чего-то более существенного, чем шоколадка. — Эл, просыпайся.

Мюриэл зашевелилась и лениво потянулась всем телом. Как жаль, что все хорошее слишком быстро заканчивается, подумала она с грустью.

Теперь перед Мюриэл стояло две проблемы: доказать невиновность Мэтта Карригана и убедить брата в ее компетентности. И то, и другое требовало времени, и, зная характер Стюарта, твердо верящего в силу улик и не приемлющего разговоров на общие темы, Мюриэл не сомневалась в том, что он помогать ей не станет. Тем более что тень ее прошлых ошибок до сих пор мешала ему беспристрастно и справедливо оценить достижения и способности сестры.

Мюриэл прекрасно понимала, что брат сейчас тревожится, не имея от нее известий на протяжении уже почти двух суток, и собиралась, как только доберется до благ цивилизации, первым делом позвонить Стюарту и лишь затем заняться другими вопросами — буксировкой «ниссана» в ближайшую автомастерскую и поисками ночлега.

Оставив машину у обочины и захватив с собой только документы и оружие, они бодро зашагали по дороге, укрываясь от мелкой противной мороси единственным имевшимся в их распоряжении зонтом. Минут через сорок пять из серой пелены тумана проступили очертания двухэтажного строения.

— Слава Богу! — воскликнула Мюриэл, прибавляя шаг. — Похоже, мы спасены. Надеюсь, тот, кто здесь живет, поможет вызвать тягач или отбуксирует «ниссан» до ближайшей мастерской.

— А нас подбросит до ресторана, — с усмешкой добавил Мэтт. — Мне надо поесть. По-настоящему.

Мюриэл искоса взглянула на него. Есть хотелось им обоим, но вот другой аппетит, сексуальный, они, похоже, удовлетворили, по крайней мере, на ближайшее время. Она покраснела, вспомнив то, что происходило в салоне «ниссана». Мэтт оказался восхитительным любовником, нежным, внимательным, страстным, и теперь ее тело пело, воспринимая жизнь всеми пятью чувствами одновременно.

Они свернули на асфальтовую дорожку, ведущую к дому.

— Наверное, здесь живет фермер, — предположила Мюриэл. — Видишь, там, за домом, что-то похожее на хозяйственные постройки.

— Лишь бы не людоед, — проворчал Мэтт.

Еще через несколько минут Мюриэл постучала в дверь.

— Кто там? — послышался ворчливый мужской голос. — Тим, это ты?

— Сэр, нам нужна ваша помощь, — громко сказал Мэтт, неожиданно для Мюриэл беря ее под руку.

Дверь открылась. На пороге стоял пожилой мужчина в линялом джинсовом комбинезоне. В серых глазах, полускрытых выцветшими кустистыми бровями, застыла настороженность.

— Так чем я могу вам помочь? — спросил мужчина, переводя взгляд с Мэтта на Мюриэл и обратно.

— Кто там, Алекс? — донесся из глубины дома мягкий женский голос.

Мужчина ответить не успел — невысокая, довольно полная женщина лет шестидесяти пяти с седеющими волосами и приятной, доброжелательной улыбкой вышла в прихожую.

— У нас гости?

— Не знаю, Фанни. Это я и стараюсь выяснить.

— Здравствуйте. — Женщина кивнула Мэтту и посмотрела на Мюриэл. — Вы заблудились?

— Видите ли, мэм, мы с женой едем из Амарилло в Остин, — с милой улыбкой объяснил Мэтт, — но наша машина сломалась...

— А где ваша машина? — поинтересовался недоверчивый Алекс.

— Мы оставили ее на шоссе и свернули на вашу дорогу в надежде добраться до ремонтной станции.

— Здесь поблизости нет никакой станции, — возразил Алекс.

— Помолчи, — оборвала его Фанни. — Вам, наверное, нужен телефон, да? И, как мне кажется, вы не прочь перекусить. Проходите в дом.

Алекс протянул руку Мэтту.

— Меня зовут Алекс Доррман, а это моя жена Фанни.

Мэтт пожал протянутую руку.

— А я Мэтт Карриган. Моя жена — Мюриэл.

Жена?! Что это, черт побери, он говорит?! Мюриэл открыла рот, но Мэтт крепко сжал ее руку.

— Ты, наверное, хочешь позвонить, дорогая?

Мюриэл вздохнула.

— Да, конечно. Если вы позволите.

— О, разумеется. — Фанни подтолкнула мужа. — Проводи гостей в комнату, Алекс, а я приготовлю что-нибудь перекусить.

Мэтт благодарно кивнул.

— Спасибо, мэм. Очень любезно с вашей стороны.

Через пять минут гости сидели в столовой и с вожделением смотрели на ростбиф, ветчину, яичницу и блюдо с овощами.

— Вы, должно быть, ужасно проголодались, пока пережидали дождь, а потом добирались сюда пешком. Так что подкрепитесь, а потом мы поужинаем, — предложила Фанни.

— Спасибо, но нам нужно поскорее добраться до Остина, так что мы уедем, как только сможем, — сказала Мюриэл.

— Даже не думайте, что мы отпустим вас голодными, — решительно заявила Фанни. — А до Остина вам сегодня уже не добраться. Мне кажется, самый лучший выход — переночевать в мотеле. Как ты думаешь, Алекс?

Хозяин кивнул.

— Конечно, ты права. В любом случае вашу машину починят не раньше утра.

— А нам будет приятно провести вечер в компании молодой пары, — добавила Фанни. — Гости у нас бывают нечасто.

— Мы с удовольствием примем ваше приглашение, — быстро откликнулся Мэтт.

— Вот и чудесно! — обрадовалась Фанни. — Вы пока ешьте, а мы с Алексом присоединимся к вам минут через пять.

Хозяева удалились, и Мюриэл сразу же повернулась к Мэтту, который уже отрезал себе кусок ростбифа.

— Что это ты придумал?! — возмущенно зашептала она. — Какая еще жена? Зачем тебе понадобилось все это выдумывать?

Прожевав мясо, Мэтт запил его минералкой и лишь после этого взглянул на Мюриэл.

— А что, по-твоему, я должен был сказать? Что я преступник? Что ты тащишь меня в Остин, чтобы упрятать в тюрьму? Полагаешь, нас пустили бы дальше порога? Накормили?

— Наверное, ты прав, — неохотно согласилась Мюриэл. — Но разыгрывать супружескую пару — это чересчур, тебе не кажется? У нас ведь даже колец нет.

— Колец? Да, надо что-то придумать. — Мэтт задумчиво посмотрел на безымянный палец. — Я как-то не сообразил. Может, никто и не заметит?

— Алекс, может быть, и не обратит внимания, а Фанни, я уверена, нам не провести. Женщины очень наблюдательны.

— Попробуй ветчины, — посоветовал Мэтт. — В магазине такую не купишь.

— Нет, спасибо. А ты не считаешь, что мы обременили хозяев своим визитом?

— Перестань. Мы поможем им скоротать вечер...

— А заодно и бесплатно поужинаем, — язвительно добавила она.

— Если у тебя такие крепкие моральные устои, то можешь отказаться, — парировал Мэтт. — Что же касается меня, то я собираюсь воздать должное кулинарным способностям Фанни. Мне нужно восстановить силы, и, что бы ни приготовила наша милая хозяйка, это в любом случае будет намного лучше, чем шоколад, чизбургер или чипсы.

Мюриэл с напускной жалостью покачала головой.

— Ах, бедняжка, как тебе не повезло. Ладно, заправляйся, но не жди кулинарных изысков в Остине.

В глазах Мэтта мелькнуло разочарование.

— Ты не готовишь?

Она усмехнулась.

— Почему же? У меня получается отличный суп из концентратов, я умею разогреть бифштекс в микроволновке, а салат... Короче, у меня нет времени готовить что-то сложное.

Мэтт вытер салфеткой губы и откинулся на спинку стула.

— По-моему, ты тратишь слишком много времени и сил на погони за плохими парнями вместо того, чтобы расслабиться и узнать вкус жизни.

— Знаешь, я живу так, как считаю нужным. Это моя жизнь и мой выбор.

Столь резкий ответ стал для Мэтта неожиданностью. Боже, какая же она чувствительная! Как ревностно защищает свое право на самостоятельность и независимость! Что ж, каждый сам решает, как ему жить. Мэтт не собирался критиковать Мюриэл, он лишь хотел сказать, что они могли бы попытаться сделать их отношения более стабильными и предсказуемыми.

Мэтт хотел объяснить Мюриэл, что он имел в виду, когда в столовую вошел Алекс.

— Будем обедать, — сообщил он, ставя на стол поднос со свежим ароматным хлебом.

Через пару минут к ним присоединилась Фанни, и все четверо воздали должное ее кулинарным талантам. На столе не было изысканных блюд или деликатесов, но тушеное мясо, картофель и овощи отличались тем особенным вкусом, который свойствен только домашним продуктам.

Мэтт, уплетавший за обе щеки, не скупился на комплименты хозяйке, которая краснела от смущения и удовольствия. Мюриэл ничего не оставалось, как вздыхать и покачивать головой, как бы извиняясь за обжору-«супруга».

— Оставьте место для десерта, — предупредила Фанни.

— У нас сегодня яблочный пирог и фисташковое мороженое, — похвастал Алекс.

Мэтт, занятый пережевыванием куска мяса, энергично закивал, а Мюриэл поспешила успокоить хозяйку:

— Не волнуйтесь, Фанни, — она со снисходительной улыбкой посмотрела на своего самозваного мужа, — у него не желудок, а бездонная бочка.

—Это прекрасно, когда у мужчины отменный аппетит, — заметила Фанни, явно симпатизировавшая Мэтту.

Мэтт поблагодарил защитницу лучезарной улыбкой.

— Видите ли, дело в том, что дома меня, к сожалению, не всегда так кормят. Так что вы устроили мне настоящий пир. Спасибо, Фанни, спасибо, Алекс.

Мюриэл покраснела и опустила глаза.

— Послушайте, Мэтт, — сказал Алекс, — а почему бы вам не переночевать у нас? Мы предоставим в ваше распоряжение комнату.

— Звучит заманчиво. — Мэтт вопросительно посмотрела на Мюриэл. — Что ты думаешь, милая?

— Это было бы чудесно, — осторожно ответила Мюриэл, — но нам не хотелось бы вас стеснять, мы и так доставили вам много хлопот.

— О чем вы говорите, какие хлопоты! — воскликнула Фанни. — Кстати, вы давно поженились?

— Всего три месяца назад, — не моргнув глазом ответил Мэтт, вновь опережая Мюриэл.

— Ну? Что я тебе говорила? — Фанни торжествующе посмотрела на мужа. — Я всегда определяю молодоженов. У них в глазах есть какой-то особенный блеск.

Алекс усмехнулся, и его жесткое лицо сразу стало мягче и добрее.

— Да уж, тебя не обманешь.

— Как это прекрасно быть молодым, любить! — Фанни приложила руку к сердцу и грустно улыбнулась, вспоминая, должно быть, собственную молодость. — Наш первый год вместе был во многих отношениях самым лучшим, хотя, надо признать, и очень нелегким.

— Почему? — Мюриэл отложила вилку и с любопытством посмотрела на хозяйку. — Ох, извините.

— Ничего, ничего. Мой Алекс всегда был мужчиной спокойным, сильным, немногословным. Он называет это рассудительностью, а я думаю, что все дело в упрямстве. Мне пришлось многому научиться, многое узнать и... принять.

Алекс хмыкнул, но ничего не сказал. Фанни погладила мужа по руке.

— Время было трудное, порой не хватало самого необходимого. Мы часто спорили, даже ругались, но постепенно пришли к пониманию простой истины: если хочешь семейного счастья, чтобы брак не развалился, то в некоторых вопросах нужно идти на компромисс. В браке должно быть равноправие, нельзя брать больше, чем даешь сам. И, конечно, необходимо находить точки соприкосновения.

Вот именно, компромисс и точки соприкосновения. Как раз этого и не хватало моим родителям, подумал Мэтт. Каждый из них твердо стоял на своем, держась за выдуманные принципы.

— Очень полезный совет, — искренне сказал он.

Фанни мягко улыбнулась.

— По крайней мере, в нашем случае было так. Только поиски согласия и стремление к нему помогли нам продержаться вместе столько лет.

— Сорок четыре года, — уточнил Алекс.

— Сорок четыре года, — задумчиво повторила Мюриэл. — Это прекрасно. Я вам завидую.

— Да, это прекрасно, — согласилась Фанни. — И не забывайте друг о друге. Как бы вы ни были заняты бизнесом, находите время побыть вдвоем. Не давайте зачахнуть романтике и волнению, берегите любовь.

— Мы постараемся, — сказал Мэтт.

Он с грустью думал о том, как изменилась бы его жизнь, если бы его родители в свое время услышали такой совет и последовали ему. Возможно, матери стоило потребовать больше внимания, а отцу меньше времени проводить на работе.

— Думаю, мы готовы отведать твоего пирога, Фанни, — сказал Алекс. — А наша гостья не откажется от мороженого.

Мэтт понял, что пора менять тему.

— С удовольствием съем кусочек пирога.

Он виновато улыбнулся Мюриэл.

— Только не лопни. — Она встала. — Фанни, пока вы будете подавать десерт, я уберу со стола.

— Алекс, вы не знаете, куда можно позвонить насчет буксировки автомобиля? — спросил Мэтт.

— Не надо никуда звонить. Я сам отбуксирую вашу машину в автомастерскую.

— Спасибо, но...

Хозяин подмигнул и, наклонившись к Мэтту, прошептал:

— Неужели вы думаете, что Фанни оставит меня в покое, если я не позабочусь о двух молодоженах?

Мэтт рассмеялся, удивленный тем, как умело Алекс соединил житейскую мудрость с бесхитростным юмором.

— Да, наверное, вы правы. Спасибо. Вы очень любезны и добры. Тем более что мы свалились как снег на голову.

— Это я должен вас благодарить, — благодушно возразил Алекс, откидываясь на спинку стула. — Вы подняли настроение Фанни, а я пожну плоды ее благорасположения. — Он подмигнул гостю.

Они просидели еще около часа, наслаждаясь яблочным пирогом, фисташковым мороженым, легким домашним вином и неспешной дружеской беседой. Когда пришло время расставаться, Фанни настояла, чтобы Мюриэл взяла с собой мясо, сыр и овощи.

— Вдруг ваш муж проголодается, а закусочная в мотеле уже будет закрыта, — сказала она, вручая гостье объемистый пакет.

— Спасибо. В том, что он проголодается, я не сомневаюсь.

Распрощавшись, они уселись в грузовичок Алекса и уже через четверть часа оказались на том месте, где оставили неисправный «ниссан».

По дороге к автомастерской Мэтт думал о том, сколько тягот и лишений выпало на долю Алекса и Фанни, проживших вместе сорок четыре года и сумевших сохранить тепло домашнего очага, уважение друг к другу и интерес к жизни.

А что будет с ним через сорок четыре года? Будет ли рядом близкий человек, любимая женщина? И если да, то будет ли этой женщиной Мюриэл Ломакс?

Оставив «ниссан» в ремонтной мастерской, где им пообещали, что утром машина будет готова, Мэтт и Мюриэл отправились в ближайший мотель.

Они остались одни, и впереди их ждала еще одна ночь. Что она принесет? Новые приятные открытия и радость безудержного секса или первые признаки усталости и разочарования?

— Чему ты улыбаешься? — спросила Мюриэл, сосредоточенно нажимая на кнопки сотового телефона.

— Есть сообщения? — вместо ответа спросил Мэтт.

— Да, целых три. Наверное, Стюарт пытался дозвониться. Представляю, как он волнуется.

Мюриэл знала, что обязана позвонить брату, сообщить ему о своем местонахождении и о ближайших планах, но оттягивала этот момент, не ожидая от предстоящего разговора ничего приятного.

— У меня из головы не выходят слова Фанни, — задумчиво сказал Мэтт.

— Да, такие отношения, как у них с Алексом, в наше время большая редкость. — Мюриэл положила телефон на столик: говорить с братом в присутствии Мэтта ей не хотелось. — А как у твоих родителей?

Мэтт отвел глаза и пожал плечами.

— Не очень хорошо. Они, правда, не развелись, но отношения у них были напряженными. По крайней мере, я редко видел, чтобы отец с матерью вместе ходили в кино или ездили на пикник.

Мюриэл с любопытством посмотрела на него.

— А почему? Ведь они же поженились, значит, что-то влекло их друг к другу.

Он опустился на стул и начал развязывать шнурки на ботинках.

— Видишь ли, дело в том, что мой отец оказался не очень удачливым бизнесменом. Он проводил на работе по четырнадцать часов в сутки, а моя мать оставалась по большей части одна. Во многих отношениях он так и остался для нас чужим человеком. С другой стороны, я что-то не припоминаю, чтобы мать требовала от него уделить нам побольше внимания. По-моему, она просто смирилась с тем, что дела обстояли так, как обстояли, хотя, конечно, ей не могло нравиться то, что он больше думал о работе, чем о доме и семье. — Мэтт снял ботинки и наконец-то посмотрел на Мюриэл. — Черт возьми, иногда я почти ненавидел его за то, что он трудоголик. Отцы других ребят приходили на стадион, когда мы играли в бейсбол, возили детей за город на выходные, а вечерами сидели со всей семьей у телевизора. Мой же возвращался ближе к полуночи, когда мы с мамой уже спали.

Слушая невеселый рассказ Мэтта, Мюриэл думала о том, что ему, как и ей, не хватило в детстве родительского внимания. И пусть его семья не распалась, но и настоящей семьей она так и не стала. Мать и отец Мэтта жили под одной крышей, но были далеки друг от друга.

— А тебе не кажется, что твои родители оба виноваты в том, что их отношения не сложились?

Мэтт грустно усмехнулся.

— Конечно. Матери следовало быть настойчивее, требовать, чтобы отец уделял внимание и ей, и сыну, а отцу надо было понять, что его близким нужны не только деньги, но и его забота и тепло. К сожалению, на него сильно повлияло его собственное детство. Мой дед не имел даже собственного дома. Отца всю жизнь преследовал призрак бедности, и единственным спасением ему казалась работа. Работа, бизнес, финансовое благополучие стали его фетишем, а все остальное, в том числе жена и сын, отошли на второй план. В итоге он все же разорился, и мне пришлось начинать бизнес с нуля. — В серо-голубых глазах Мэтта мелькнуло странное выражение. — Веришь ли, больше всего я боюсь, что закончу так же, как отец, превращусь в трудоголика, не видящего в жизни светлые, радостные краски, сосредоточенного на бизнесе и не умеющего заботиться о близких. Какой-то проклятый замкнутый круг!

Мюриэл не могла поверить в то, что этот чувственный, умный, заботливый мужчина способен забыть о жене и детях.

— Не представляю, как такое может случиться. По-моему, ты совсем другой человек. То есть, насколько я могу судить, тебе нечего бояться. Уверена, что твоя жена будет счастлива и твои дети будут видеть тебя не только по уик-эндам.

— Тем не менее, Эл. — Мэтт попытался улыбнуться, но улыбка не получилась, а в глазах мелькнула грусть. — До смерти отца я вел беззаботную жизнь, развлекался с друзьями. Тратил не мной заработанные деньги и считал себя центром мироздания. Потом, когда со смертью отца благополучие семьи рухнуло, мне пришлось от многого отказаться, круто изменить образ жизни и погрузиться в работу. Я потерял невесту, потому что не мог найти для нее времени. Бизнес отнял многое, он засосал меня, как засасывает болото.

У Мюриэл сжалось сердце. Боже, Мэтт был помолвлен! У него была женщина. В этом факте не было ничего особенного, но его слова придавили ее, оглушили, лишили дара речи. Ревность захлестнула Мюриэл. Ревность к женщине, которая когда-то занимала важное место в жизни Мэтта. Она попыталась успокоиться, взять себя в руки. Ревность — совершенно неуместное чувство в данной ситуации, ведь Мэтт пришел в ее жизнь только на время.

— Может быть, просто еще не подошло время пускать корни, — небрежно заметила Мюриэл. — Мужчина должен созреть для ответственных решений.

— Возможно, ты и права, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что ступил на ту же дорожку, которая привела отца к краху. — Он вздохнул и на секунду закрыл глаза. — Я принес в жертву женщину, которая очень много для меня значила, но что получил взамен? Ничего. Работа вытеснила все. Вот почему я решил взять отпуск и обдумать как следует дальнейшие шаги. Хочу вернуть хотя бы часть прежней жизни. Хочу сделать так, чтобы работа отошла на второй план. Хочу жить в свое удовольствие.

Мюриэл кивнула, стараясь не выдать охватившего ее волнения.

— Конечно, ты это заслужил.

— Мы все заслуживаем лучшего.

Их взгляды встретились, и Мюриэл поймала себя на том, что не может отвести глаза, что их связывают общие эмоции и общие цели.

— Разве ты так не считаешь? — спросил Мэтт.

Почему он спрашивает ее об этом? Почему ей кажется, что этот вопрос имеет отношение к ним обоим? Почему он смотрит на нее так пристально?

— Наверное, ты прав.

Мюриэл согласилась не потому, Что разделяла его принципы, а скорее из нежелания вступать в бесполезную дискуссию. Посвятив себя работе, она не знала толком, чего хочет от жизни, и больше всего боялась открыть душу перед человеком, который мог уйти, как это уже случилось с Россом Причардом. Росс был единственным, кто принимал ее всерьез, кто не подшучивал над ней и не старался опекать. Он относился к ней, как к равной, верил в ее способности и дал ей возможность поверить в себя. Она гордилась его доверием, дружбой, но потом наступил день, когда ее смелость и решительность подверглись испытанию и не прошли тест. Росс заплатил за ее колебание жизнью.

Принеся одну жертву, Мюриэл не желала повторения. Что означают слова Мэтта о том, что они заслуживают лучшего? Может ли она броситься навстречу новым приключениям, забыв о той цене, которую, не исключено, придется заплатить за очередную потерю? Да и может ли она доверять своим чувствам? Не легче ли, не безопаснее ли продолжать двигаться по проторенной дорожке размеренного, контролируемого существования, не позволяя никому видеть ее сомнения и страхи, тревоги и неуверенность, не подпуская никого, прячась за маской профессиональной охотницы за вознаграждением.

Молчание затягивалось. Мэтт поднялся со стула, стащил мокрую тенниску и расстегнул «молнию» на джинсах.

— Я приму душ.

Как всегда, Мэтт оставлял право выбора за Мюриэл, не желая оказывать на нее ни малейшего давления. Мюриэл ценила его сдержанность и чуткость, потому что понятия не имела, сработают ли в нужный момент ее тормоза. Этот мужчина мог при желании сделать с ней все, что угодно. Ни к чему не обязывающий роман превращался в нечто такое, что грозило снести все барьеры, установленные Мюриэл после смерти Росса.

Мэтт продолжал смотреть на нее, и Мюриэл ухватилась за последнюю соломинку. Кивнув на сотовый телефон, она сказала:

— Мне надо позвонить Стюарту. Он волнуется...

Мэтт кивнул, принимая ее оправдание.

— Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно.

Он направился в ванную, и через минуту Мюриэл услышала звук льющейся воды. Решительно изгнав провокационные образы, расцветающие в голове, как цветы после дождя, она проверила голосовые сообщения. Все три оказались от Стюарта. Судя по тону, ее затянувшееся молчание довело его чуть ли не до белого каления. Стюарт требовал немедленно дать о себе знать.

Пробормотав под нос несколько нелестных слов в адрес брата, Мюриэл набрала его номер. Стюарт ответил после первого же гудка.

— Ломакс слушает, — раздраженно произнес он.

— Стюарт, это я.

— Черт побери, наконец-то! — взревел Стюарт, и Мюриэл даже отвела руку с трубкой, чтобы не оглохнуть. — Ты понимаешь, что уже должна быть дома? Я беспокоюсь, представляю самое худшее, а ты...

— Не кричи. Сломалась машина, и мне пришлось сделать остановку. К тому же я оказалась вне зоны действия сети. Сейчас машина в мастерской и к утру будет готова.

— Эл, «ниссан» прошел техосмотр всего месяц назад. Что с ним случилось?

— Лопнул шланг радиатора.

Стюарт помолчал, переваривая услышанное, и, когда снова заговорил, голос его звучал уже спокойнее.

— Мэтт Карриган с тобой?

— Да, со мной. Обнаружила его по указанному адресу в Амарилло.

— И как? Не упирался?

Знал бы ее брат, чем обернулась для нее поездка за сбежавшим угонщиком!

— Нет, все в порядке.

— Где ты сейчас? — уже почти спокойно спросил Стюарт.

— В пятнадцати километрах от Меткафа.

— Я выезжаю.

Этого только не хватало!

— Стюарт, не беспокойся, я в полном порядке. Для меня это не первое дело, а ты все еще обращаешься со мной, как с новичком. — Раздражение все же проскользнуло в голосе Мюриэл. Кроме того, понимая, что рассказать правду о Мэтте Карригане рано или поздно придется, она решила не тянуть с этим. — И еще одно: Карриган не виновен.

— О чем ты, черт побери, говоришь! — снова взревел Стюарт.

— Перестань кричать и выслушай. Позвони Грегу Брайтнеру и скажи, что он охотится не за тем, за кем нужно. Настоящее имя преступника не Мэтт Карриган.

— Ну и ну. Эл, да что это с тобой? Ты взяла этого Карригана или нет?

— Да, взяла. Но в данном случае произошла ошибка. Настоящий преступник выдал себя за Мэтта Карригана, воспользовавшись его документами.

— Похоже, у этого парня дар убеждения. И ты ему поверила? — Стюарт насмешливо фыркнул. — Сестричка, этому трюку не одна тысяча лет. Если ты попадешься на такую приманку, то, боюсь, это будет твое последнее дело.

Его недоверие больно задевало ее, но Мюриэл знала, что сейчас не время демонстрировать обиду.

— Я думаю, что он говорит правду. Я ему верю. И еще раз прошу тебя: не ори, а послушай. Некоторое время назад у Мэтта Карригана, настоящего Мэтта Карригана, украли кейс с документами и кредитками. Это произошло, когда он ездил в Мьюлшу. Парень, арестованный в Остине за угон автомобилей, должно быть, очень похож на Карригана, но он не Карриган.

— Ты не можешь быть уверенной в этом на все сто процентов, — сердито бросил Стюарт. — И вообще определять его виновность или невиновность будут другие. Твое дело притащить Карригана сюда как можно скорее. Мы снимем отпечатки его пальцев и сравним их с теми, которые в деле.

— Именно это и собираюсь сделать.

— Хорошо. Но будь осторожна. Не снимай с него наручники и... — Стюарт замолчал. — Боже мой, Эл, ты сняла с него наручники?

Она замешкалась, и этой небольшой паузы вполне хватило, чтобы Стюарт сделал соответствующий вывод.

Мюриэл не могла и не хотела лгать брату, но и объяснять ему причины, заставившие ее поверить в невиновность Мэтта Карригана, она тоже не могла. Стюарт сошел бы с ума, узнав, что его сестра оказалась в постели с преступником. Нетрудно представить, чем бы все закончилось, если бы на месте Карригана оказался какой-нибудь мерзавец. И, разумеется, она не могла рассказать брату, что не только доверяет своему пленнику, но еще и переспала с ним дважды.

Из трубки донеслось сочное ругательство Стюарта, которое вернуло Мюриэл к действительности.

— Ты не способна рассуждать здраво, Эл, и обязательно сделаешь что-нибудь не так, если уже не сделала! Все закончится тем, что тебя просто убьют, как убили Росса.

Она вздрогнула, как от пощечины. Брат не давал ей забыть о давней ошибке. Стюарт сомневался в ней. В ее способностях принимать верные решения, отличать плохое от хорошего.

Мюриэл не могла винить его в жестокости и несправедливости — в конце концов, он заботился прежде всего о ее благополучии, — но иногда Мюриэл задавала себе вопрос: не обречена ли она вечно нести бремя вины за случившееся? Неужели ее близкие и друзья никогда не смогут до конца положиться на нее в критической ситуации? Что нужно сделать, чтобы избавиться от прочно приклеившегося ярлыка?

Не желая поддаваться эмоциям, она сделала несколько глубоких вдохов и досчитала до десяти.

— Твоя вера вселяет в меня оптимизм.

Стюарт, похоже, немного успокоился.

— Черт возьми, Эл, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! Меня беспокоит, что этот парень сумел втереться к тебе в доверие. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Все ясно. Стюарт не верит, что она контролирует ситуацию.

— Ты можешь считать, как тебе хочется, — холодно сказала Мюриэл, — но у меня есть причины доверять ему. У него новые водительские права и кредитные карточки, что подтверждает его версию.

— Только не забывай, что этот парень стоит десять тысяч долларов, — напомнил Стюарт, не обращая внимания на ее слова. — Не подводи нас. Ни себя, ни Грега.

— Ты ничего не получишь с невиновного, — резко бросила Мюриэл, снова поддаваясь эмоциям.

— А у нас пока нет доказательств его невиновности, — раздраженно ответил Стюарт. — Черт возьми, Эл, что с тобой происходит?!

— Ничего особенного. И я уже достаточно взрослая, чтобы справиться с тем, что мне поручено. Позвони Грегу, введи его в курс дела. Если все будет нормально и «ниссан», как обещали, отремонтируют к утру, то завтра я уже смогу предъявить тебе мистера Карригана. — Не дожидаясь ответа, Мюриэл отключила телефон.

Можно отключить телефон, можно не разговаривать со Стюартом, можно заткнуть уши или уехать в другой город. Но куда денешься от собственных мыслей и сомнений?

Брат беспокоился, потому что считал Мэтта Карригана преступником, источником потенциальной опасности, но Мюриэл уже понимала, что единственная исходящая от ее спутника опасность угрожает ее сердцу. Менее чем за двое суток он перевернул ее жизнь. С привычным расставаться нелегко, а привязываться к человеку, чьи планы на будущее неопределенны, небезопасно.

И все же, несмотря ни на что, ее тянуло к Мэтту все сильнее и сильнее.

Потребность в физической близости была сродни потребности наркомана в наркотиках, но, осознавая всю опасность привыкания, Мюриэл ничего не могла с собой поделать.

После резких и несправедливых упреков Стюарта, зная, что в Остине ее ждет очередная лекция, Мюриэл ощущала острую необходимость в новой «дозе». Она жаждала ласки, внимания, любви. Долгое затворничество осталось в прошлом, и ей хотелось наверстать упущенное. Время уходило, так почему бы не использовать его к обоюдному удовольствию? Еще один безрассудный порыв, еще одно неизгладимое впечатление, еще одно сокровище в копилку воспоминаний. А потом их пути разойдутся. Навсегда.

Сбросив одежду, Мюриэл вошла в ванную и открыла стеклянную дверь душевой кабинки.

После невероятной ночи, когда все, самые безумные, самые разнузданные эротические фантазии превращались в не менее невероятную явь, Мэтт, проснувшись, с некоторым разочарованием обнаружил, что Мюриэл не только встала раньше, но успела умыться, привести себя в порядок и, самое главное, спрятать эмоции за непроницаемой маской деловитости.

Позавтракав в закусочной, они покинули мотель и отправились на станцию техобслуживания, где получили отремонтированный и заправленный «ниссан».

Они ехали уже несколько часов, а Мюриэл упрямо избегала, любого намека на серьезный разговор, обсуждение их отношений или перспектив на будущее. Милая, внимательная и открытая женщина, с радостью и готовностью отдававшаяся ему и с наслаждением и жадностью принимавшая его ласки, исчезла, а сидевшая за рулем автомобиля сосредоточенная и молчаливая молодая леди была совсем не похожа на Мюриэл, стонавшую прошлой ночью в его объятиях.

Чем ближе подъезжали они к конечному пункту путешествия, тем выше становился разделяющий их барьер.

Мэтт давно оставил попытки расшевелить свою молчаливую спутницу и смотрел главным образом на дорогу. Мысли шли по кругу, постоянно возвращаясь к исходной точке, а невозможность высказать их вслух, обсудить создавшееся положение раздражала и злила его.

За очень короткое время Мюриэл пробудила в нем чувства, о существовании которых он уже стал забывать. И они, эти чувства, не сводились только к сексуальному желанию, сочувствию или симпатии. Мэтт не собирался расставаться с ней, но Мюриэл держалась так, словно никакие другие варианты в ее планы не входили, словно ее вполне устраивал короткий роман. Конечно, он мог бы прямо задать ей вопрос относительно будущего их отношений и подчеркнуть свое желание перевести их на более прочную основу, но для этого нужно было сначала снять с себя подозрения.

А до тех пор ничего не оставалось, как молчать или обмениваться банальными репликами. Мэтт с уважением относился к решению Мюриэл отгородиться от мира и от него самого высоким барьером. За время их знакомства Мэтт понял, что этой упрямой, независимой женщине необходимо личное пространство, что она не терпит давления, угроз, ультиматумов и не позволит загнать себя в угол.

К тому времени, когда «ниссан» остановился у одноэтажного кирпичного дома с вывеской «Ломакс Инвестигейшн», напряжение между ним и Мюриэл достигло критической отметки. За последние полтора часа они не обменялись ни словом.

Заглушив мотор, Мюриэл устало вздохнула.

— Ну, вот и приехали. Еще один шаг к свободе, а?

Мэтт усмехнулся.

— Должен признаться, я еще не успел почувствовать себя преступником.

Она даже не улыбнулась.

— Мэтт... Я знаю, что ты невиновен, но Стюарт не очень рад тому, что я везу тебя без наручников.

Вот как? Значит, она, по крайней мере, пыталась защитить его перед братом.

— Ты сказала ему, что я ни при чем?

— Да, вчера вечером, когда звонила. Пыталась объяснить, что у тебя украли документы, но Стюарт, похоже, мне не поверил.

А вот это уже хуже. То, что Стюарт не верил какому-то Мэтту Карригану, это одно, а вот то, что он скептически отнесся к мнению сестры, совсем другое. Мэтт протянул руку и погладил Мюриэл по щеке. Он не мог обойтись без этого последнего прикосновения, без подтверждения существовавшей между ними глубокой и прочной эмоциональной связи. Прежде чем встретиться с братом Мюриэл, прежде чем все изменится, он хотел еще раз удостовериться, что все произошедшее в минувшие двое суток не было сном.

— Спасибо, Эл.

Она нахмурилась.

— За что?

— За то, что верила в меня.

Мэтт наклонился и поцеловал ее в губы — нежно, мягко, наслаждаясь ее сладким ароматом. Она первой отстранилась, Мэтт посмотрел ей в глаза, увидел в них едва сдерживаемое желание и понял, что должен каким-то образом дать знать, что тоже верит в нее.

Мюриэл толкнула стеклянную дверь и вошла в приемную детективного агентства. Мэтт вошел вслед за ней.

— Привет, Эл.

Шейла поднялась из-за стола и смущенно улыбнулась.

— Как тут у нас?

Мюриэл едва заметно кивнула, по взгляду Шейлы поняв, что разговор с братом будет не из легких.

Шейла нажала кнопку интеркома и доложила:

— Стюарт, здесь Мюриэл. — Она виновато улыбнулась. — Извини, но он распорядился сообщить сразу, как только ты появишься.

Мюриэл с деланным равнодушием пожала плечами.

— Удивительно, что огнедышащий дракон не ждал меня у входа.

— Таким я его давно не видела. — Шейла боязливо понизила голос. — С утра завелся. Хорошо, что появился Чарлз с каким-то отчетом, иначе не видать бы мне покоя. Ты же знаешь, Стюарт кого угодно может допечь.

Дверь офиса главы «Ломакс Инвестигейшн» резко распахнулась, и из кабинета вышли двое мужчин. Один — Мэтт догадался, что это и есть Стюарт, — решительно направился к столу секретарши, тогда как второй предпочел не спешить.

Стюарту был свойственен агрессивный, напористый стиль. Чарлз же не торопился с выводами, а старался, прежде всего, изучить и проанализировать ситуацию со всех сторон.

Мюриэл оказалась в нелегком положении: она не могла решить, кто из братьев в данный момент более опасен и больше ее раздражает — Стюарт с его откровенным недоверием или Чарлз, рассматривающий Мэтта со скрытым любопытством.

Что касается Мэтта, то он, по крайней мере, внешне, никак не выдал своего волнения. Предупрежденный Мюриэл, он спокойно смотрел на Стюарта, и его самообладание, похоже, еще больше раздражало главу агентства.

Мюриэл постаралась скрыть усмешку.

— Привет, Стюарт.

Он не ответил, не протянул руку Мэтту, даже не кивнул. Видя такое отношение, Мюриэл решила обойтись без любезностей.

— Ты звонил Грегу?

— Да, — бросил Стюарт и перевел взгляд с Мэтта на Мюриэл. — Я ему звонил. Он счел твою историю малоправдоподобной.

— Что ж, тогда нужно снять отпечатки пальцев Мэтта и сравнить их с имеющимися в деле.

— Да, так и сделаем.

— Я отведу парня в участок и займусь всей бумажной работой, — вызвался Чарлз. — Ты не возражаешь, сестренка?

Мюриэл кивнула. Сейчас ей было не до споров, да и не устраивать же сцену на глазах у Мэтта!

— Нет, Чарли, не возражаю. Честно говоря, я очень устала. И спасибо тебе за помощь.

Вот и отлично, подумала Мюриэл. Предложение брата оказалось как нельзя кстати. Ей нужно было побыть одной, по крайней мере, вдали от Мэтта Карригана. После всего случившегося пришла пора заняться анализом собственных чувств и возможных перспектив.

Чарлз шагнул к Мэтту.

— Я, как вы, вероятно, догадались, брат Эл. Меня зовут Чарлз Ломакс. — Он протянул руку. — Будем знакомы.

Легкая усмешка тронула губы Мэтта.

— А я Мэтт Карриган. — Он пожал протянутую руку. — Впрочем, вы это уже знаете.

Чарлз кивнул.

— Вся проблема в том, кто настоящий Мэтт Карриган и кто был арестован в нашем городе за угон.

— Надеюсь, мы это скоро выясним.

— Не сомневаюсь. — Чарлз достал из кармана связку ключей и взглянул на брата и сестру. — Мы вернемся через два-три часа.

Он, насвистывая, направился к выходу. Мэтт же задержался. Проводив взглядом Чарлза, он шагнул к Мюриэл. В приемной стало вдруг так тихо, что было слышно, как тикают часы.

— Мы еще увидимся?

Она покраснела и мысленно обругала себя за столь явную демонстрацию чувств. Черт бы побрал Стюарта и Шейлу — могли хотя бы отвернуться!

— Конечно.

— Хорошо. До встречи.

Мэтт кивнул и поспешил следом за Чарлзом.

Мюриэл тихонько выдохнула. Ладно, они увидятся еще раз. Она отвезет Мэтта в аэропорт, посадит в самолет и пожелает счастливого пути. Пусть Мэтт возвращается к себе в Амарилло. Поскорее. Пока у нее еще есть силы расстаться с ним.

Не говоря ни слова, Стюарт стремительно прошествовал в кабинет и захлопнул за собой дверь.

Пойти к нему? Но зачем? Он достаточно явно продемонстрировал свое отношение к ее взгляду на ситуацию с Карриганом. Спорить с ним, когда он в таком состоянии, бессмысленно. Самое лучшее — это дождаться результатов. Которые сообщит Чарлз, а уж потом принимать какие-то решения.

— Я пойду к себе, Шейла, — бросила Мюриэл и, не дожидаясь расспросов подруги, направилась в свой кабинет.

Однако ни отдохнуть, ни привести в порядок мысли, ни просто побыть одной ей было не суждено. Не успела Мюриэл сесть, как в комнату, постучав, впорхнула Шейла.

— Тебе пришло несколько сообщений, — сказала она, помахивая розовыми листочками.

— Спасибо.

Мюриэл прочла записи, сделанные аккуратным почерком Шейлы. Ничего особенно важного или срочного. И слава Богу.

Тем временем Шейла, которой, похоже, спешить было некуда, опустилась на стул и, закинув ногу за ногу, задумчиво произнесла:

— Кто бы мог подумать, что среди преступников попадаются такие красавчики.

— Мэтт не преступник.

Шейла хитро подмигнула.

— Может быть, может быть... Но ты же не станешь отрицать, что он чертовски сексуален и мил.

Мюриэл в упор посмотрела на Шейлу.

— Ты это к чему?

— Собираюсь задать вопрос, который почему-то никто другой так и не задал.

Мюриэл мысленно пожелала подруге быть такой же откровенной со Стюартом, возможно, тогда ее не так интересовала бы чужая жизнь.

— И что за вопрос?

Шейла подалась к ней и полушепотом спросила:

— Между тобой и Мэттом что-то есть?

— А почему ты так думаешь? — равнодушно отозвалась Мюриэл.

Шейла сделала большие глаза.

— О, перестань, Эл! Ты, может быть, и старалась изобразить безразличие, но я же видела, как смотрел на тебя Мэтт. Тут уж ошибки быть не может. Признайся, между вами что-то есть, правда?

Ну и ну. Если Шейла заметила что-то, то, конечно, Стюарт и Чарлз тоже обратили внимание на поведение Мэтта и сделали соответствующие выводы. Тем не менее, Мюриэл не собиралась ничего признавать.

— Боже мой, — продолжала Шейла, не дождавшись ответа, — если бы тот, о ком я мечтаю, посмотрел на меня так же...

Мюриэл подумала, что ей отныне уже не придется тешить себя фантазиями. Теперь у нее есть воспоминания. Бесценные. Красочные. Эротичные. Ей не надо придумывать мужчину своей мечты — у него есть лицо, потрясающее тело и даже имя. Мэтт Карриган.

Она покачала головой, отгоняя назойливо всплывающие в памяти картины.

— Извини, но рассказывать не о чем.

Шейла надулась.

— Думаю, ты что-то утаиваешь, но настаивать не буду. Захочешь поговорить — я рядом.

Мюриэл промолчала. Шейла ушла.

Оставшись, наконец, одна, Мюриэл откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, заставляя себя расслабиться. К счастью, ее никто не беспокоил, и ей удалось подремать два часа. Разбудил ее стук в дверь.

— Войдите! — крикнула Мюриэл.

— Привет.

На пороге стоял улыбающийся Мэтт. Мюриэл хотелось подбежать к нему, обнять, прижаться к его груди, но она не могла позволить себе такую роскошь. Отныне — платонические отношения. Еще пара часов, и Мэтт Карриган исчезнет из ее жизни. Не стоит усложнять ситуацию, уступая соблазну.

— Как все прошло?

— Твой брат обошелся со мной весьма мягко. По крайней мере, допрос второй степени не понадобился.

Мэтт весело подмигнул ей.

Мюриэл вовсе не хотелось знать, о чем разговаривали эти двое.

— Я имею в виду другое. Как все прошло в участке?

Вместо того чтобы сесть на один из стульев, Мэтт взгромоздился на край стола в опасной близости от Мюриэл.

— Они сняли у меня отпечатки пальцев и сравнили с теми, которые у них были. Разумеется, никаких совпадений. Все обвинения с меня сняты. К несчастью, на свободе разгуливает парень, прикрывающийся моим именем, и, пока его не поймают, мне придется делить имя с преступником.

— Мне очень жаль.

— Да, ситуация чертовски неприятная, — согласился Мэтт. — Но это лучше, чем сидеть в камере.

Ей удалось выжать из себя подобие улыбки.

— По крайней мере, теперь ты можешь вернуться в Амарилло и отправиться на Ред-Ривер.

— Ну, вообще-то я подумываю о том, чтобы задержаться здесь еще на какое-то время. Проделав такой путь, было бы грешно не осмотреть достопримечательности. Кроме того, я решил, что отмечать день рождения все же лучше в городе, чем в хижине на берегу реки. И, пока ты еще не начала беспокоиться, скажу, что никоим образом не намерен вмешиваться в твою работу, отвлекать тебя от дел или претендовать на твое время. — Мэтт подкрепил обещание очаровательной улыбкой. — Признаюсь, на обратном пути из участка я попросил Чарлза остановиться. Взял напрокат автомобиль и уже снял номер в отеле.

Вот, значит, как. Мэтт взял ситуацию под контроль и уже не нуждается в ее обществе. Мюриэл хотела взять паузу, хотела дистанцироваться от него и побыть одной, но не предполагала, что столь внезапная перемена в намерениях Мэтта отзовется в ней уколом обиды.

Мэтт вытащил из заднего кармана листок бумаги и положил перед Мюриэл.

— Здесь название отеля и номер телефона на тот случай, если я тебе понадоблюсь. — Он взглянул на часы. — Теперь ты в курсе моих дел, а я убегаю.

Без нее. Мюриэл ощутила еще один укол обиды. Вот все и закончилось.

— Куда?

Мэтт соскользнул со стола, и Мюриэл отвела взгляд, чтобы не поддаться слабости и не унизиться до просьбы. Было бы безумием требовать от него внимания или умолять остаться с ней еще на одну ночь.

— Мы с Чарлзом решили немного размяться. Он пообещал показать город. Может быть, посетим парочку веселеньких заведений.

— Звучит неплохо. Что ж, желаю удачи. — Мюриэл представляла, какие именно заведения поспешит показать гостю ее волокита-братец.

— Спасибо. — Мэтт направился к двери и, открыв ее, бросил через плечо: — Если будет время, загляну завтра.

Если будет время.

Когда за ним закрылась дверь, Мюриэл застонала, проглатывая унижение и ревность, и закрыла лицо руками. Она же хотела порвать эти пока еще непрочные узы, связавшие ее с Мэттом! Она же хотела отойти в сторону, чтобы избежать более глубоких и прочных отношений! Что ж, желание сбылось. Тогда почему так тоскливо на душе и так пусто внутри?

У нее не было ясных, вразумительных ответов на упрямо лезшие в голову вопросы. Она не знала, как объяснить появление новых, не желающих уходить чувств, но зато ей всегда удавалось ставить барьер на пути эмоций, которые время от времени рождались в ней и норовили отравить ее размеренное, спокойное существование.

Мюриэл погрузилась в работу и встала из-за стола лишь поздно вечером, когда все уже ушли. Она быстро добралась до дома. Оставила машину на стоянке и поднялась в свою квартиру.

В холодильнике нашелся замороженный бифштекс, немного сыра и пакет с овощной смесью. Приготовив ужин, Мюриэл без аппетита съела его, приняла душ и, наконец, легла.

Сон долго не шел. Мюриэл лежала с раскрытыми глазами и старалась думать только о делах. В конце концов, усталость взяла свое. Мюриэл снова снился Росс Причард, и, когда она, наконец, проснулась, дрожа и обливаясь холодным потом, рядом не оказалось никого, кто вытер бы ее слезы, прогнал страхи и успокоил.

Попрощавшись с Кайлом Трэвисом, Мэтт повесил трубку и устало потер лицо ладонью. Ситуация менялась слишком быстро, а он не чувствовал уверенности в себе.

Кайл только что сообщил, что в отсутствие Мэтта поступило новое предложение о продаже бизнеса, и ответ необходимо дать в течение недели. Пришло время принимать решение, которое могло в корне изменить жизнь Мэтта, решение, от которого зависело его будущее.

В Амарилло Мэтт позвонил сам, и Кайл, полагавший, что друг отдыхает на природе, наблюдая за неспешным течением реки и попивая холодное пиво, изрядно удивился звонку из Остина. Мэтт рассказал ему о выпавшем на его долю приключении, и они от души посмеялись над его ошибкой в определении характера деятельности появившейся в гараже Мюриэл.

Отсмеявшись, Кайл настоятельно рекомендовал другу как можно скорее возвратиться в Амарилло и уладить возникшую проблему.

В принципе Мэтт уже знал, как ответит на предложение, поступившее из Мьюлшу. За последние дни сомнения в целесообразности продажи бизнеса почти исчезли. Он знал, что пришло время взяться за нечто новое, что давало бы возможность не только прилично зарабатывать, но и чувствовать удовлетворение от того, что делаешь. Магазин перестал удовлетворять его. Кроме того, Мэтт связывал отказ от привычного бизнеса с переменой образа жизни. Кому нужны его жертвы? Кому лучше от того, что он отказался от своих желаний и потребностей, принеся их в жертву ненасытному и страшному идолу, имя которому Чувство Долга? Разве не этот монстр потребовал от него разрыва отношений с Сандрой?

Впрочем, одернул себя Мэтт, последнее не совсем верно. Если бы Сандра была безусловно важна для него и жизненно необходима, я не позволил бы ей так просто уйти, нашел бы способ совместить бизнес с нормальными отношениями, отыскал бы точки соприкосновения и достиг бы компромисса.

Теперь в его жизни появилась Мюриэл, и, принимая решение по «Роудберд», Мэтту нужно было не забывать и о ней. Эта женщина, посланная ему судьбой, воплотила в себе все, что он хотел видеть в женщине. Ради нее он мог пожертвовать многим. Ей он хотел дать то, чего не дал своей жене — да и сыну — его отец.

Но, думая о ней, воскрешая в памяти минуты и часы их близости, страдая из-за разлуки и предвкушая встречу, Мэтт не имел ясного представления о том, какое место он займет в ее жизни и найдется ли ему вообще место. Да, в физическом смысле Мюриэл отдала ему всю себя, но она ничего не сказала о своих чувствах. Он знал, что ее преследуют страхи и кошмары, видел, как уязвима она перед лицом демонов ночи, и... и ничего не мог с этим, поделать.

— Проклятье, — пробормотал Мэтт, возвращаясь в кровать, на которой провел в полном одиночестве уже две ночи.

Он упал на смятые бессонницей простыни — белье в отеле меняли около полудня, а сейчас было только одиннадцать утра — и уставился в потолок.

Обстоятельства требовали от него скорейшего возвращения в Амарилло, но уехать из Остина, не выяснив отношения с Мюриэл, Мэтт не мог.

Что же делать?

Он вздохнул, с грустью вспомнив их последний короткий разговор. Держаться от нее подальше, не видеться, не разговаривать оказалось самым трудным из всего, что Мэтт когда-либо делал. Но выбора у него не было. Мюриэл требовалось время, чтобы все обдумать, принять решения, основанные не только на чувствах, но и на здравом смысле.

Ему удалось продержаться двое суток. За это время Мэтт осмотрел, как ему казалось, весь город. Он даже неплохо повеселился в первый вечер, проведенный вместе с Чарлзом. Почувствовав взаимную симпатию, они быстро нашли общий язык и посетили не только несколько ночных клубов, но и сходили на бейсбол. Чарлз прямо спросил нового приятеля о его отношениях с Мюриэл, но Мэтт ушел от ответа, ни подтвердив, ни опровергнув того, что имел в виду ее брат. Как ни странно, такая позиция вызвала уважение Чарлза, однако Мэтт не сомневался, что если братья увидят в нем угрозу для Эл или заподозрят с его стороны нечестную игру, то церемониться не станут.

Разумеется, он не собирался причинять ей боль, но и развивать какие-либо отношения с женщиной, которая сторонится его, тоже невозможно.

Мэтт ударил кулаком по матрасу.

Вот уж упрямица! Отлично зная, где он живет, имея номер телефона, Мюриэл ни разу не позвонила. Он ей не нужен? Нет, не может быть. Она отдавалась ему с неподдельной страстью, искренностью. Другое дело, что по ночам ее преследует кошмар, который стал результатом какого-то потрясения, изменившего восприятие Мюриэл себя, ее отношение к людям. Она отгородилась от всего мира барьерами, но Мэтт твердо вознамерился пробиться к ней и выяснить, наконец, есть ли у них шанс быть вместе. И на это у него осталось меньше двадцати четырех часов.

Мэтт не любил откладывать дело в долгий ящик, и через полчаса он уже был в детективном агентстве Стюарта Ломакса. Обаятельной улыбки хватило, чтобы Шейла любезно позволила ему пройти в кабинет Мюриэл.

Она сидела за столом, погруженная в изучение каких-то бумаг, и, лишь когда за Мэттом захлопнулась дверь, медленно подняла голову.

— Привет. — Голос ее прозвучал удивленно. — Что принесло тебя к нам?

Мэтт видел, что она рада его приходу: у нее сразу заблестели глаза и порозовели щеки.

— Пришел повидаться.

Мэтт не стал садиться на стул, а снова устроился на столе, поближе к Мюриэл.

— Как тебе Остин?

Он не ответил. Ему вдруг захотелось прижать ее к себе, зацеловать до бесчувствия и увезти в отель, чтобы вновь насладиться ее сводящим с ума телом, вдохнуть аромат ее шелковистых волос, увидеть, как темнеют ее зрачки, почувствовать нарастающее в ней желание. Но перед Мэттом сейчас стояла другая цель.

— Эл, я пришел сообщить тебе кое-что.

Мюриэл насторожилась.

— Выкладывай.

— Я возвращаюсь в Амарилло завтра утром.

В ее глазах мелькнула паника.

— Что-то случилось?

— Кайл Трэвис, мой компаньон, сказал, что поступило новое предложение продать магазин. Мне необходимо присутствовать на переговорах.

— Значит, ты все-таки решил продать бизнес? — Ей удалось справиться с волнением, и теперь ее голос звучал бесстрастно.

Мэтт кивнул.

— Если цена устроит, то да.

Мюриэл переложила какой-то листок из одной папки в другую.

— А чем займешься потом?

— Пока еще не знаю, но вариантов предостаточно.

— Например?

— Открою детективное агентство.

Они улыбнулись.

— Знаешь, магазин был необходимостью, просто в то время отсутствовали другие возможности. Мне никогда особенно не нравилось продавать автомобили. Полагаю, пришло время заняться тем, что по душе. Не стану отрицать, начинать новый бизнес не так-то легко, но нельзя же вечно отступать перед вызовами, которые бросает жизнь. Сейчас я готов к переменам.

— Да, начинать заново нелегко, — задумчиво произнесла Мюриэл, глядя куда-то в стену.

— Ты говоришь так, словно тебе это знакомо, — осторожно заметил Мэтт, понимая, что подбирается к запретной теме.

Мюриэл вздохнула.

— Да, так и есть.

Ну вот они и подошли к сути. Мэтт знал, что именно сегодня он должен докопаться до ее тайн, понять причины ее беспокойства. И если после сегодняшнего разговора Мюриэл все же отошьет его, то он, по крайней мере, будет знать, почему она не может раскрыться перед ним.

— Послушай, Эл, ты знаешь обо мне все: знаешь о моих родителях, о моем прошлом, о том, почему я хочу продать свой бизнес. Расскажи, почему ты ушла из полиции?

Ее реакция не стала для Мэтта неожиданной: губы поджались, глаза блеснули вызовом. Она встала и отошла к окну, из которого открывался вид на автомобильную стоянку. Человек, знакомый с психологией, сделал бы однозначный вывод: женщина пытается обезопасить себя и одновременно устанавливает между собой и собеседником эмоциональный барьер. Задача Мэтта — преодолеть это препятствие.

— Из-за того, что случилось с Россом? — продолжал допытываться он. — Ты ушла из-за него?

Скрестив руки на груди — еще один выразительный жест, Мюриэл повернулась к нему. Судя по всему, вопрос Мэтта поставил ее в трудное положение. Наконец Мюриэл разлепила губы.

— Я ушла из полиции, потому что несла ответственность за смерть Росса. Что еще ты хочешь знать?

Начиная разговор, Мэтт был уверен, что готов ко всему, но резкость, жестокость, даже беспощадность ответа ошеломили его.

— Росс погиб из-за меня.

Слезы подступили к глазам Мюриэл, но у нее хватило сил сдержать их.

— Расскажи, — мягко попросил Мэтт, с нежностью вглядываясь в ее потемневшие от боли глаза.

Мюриэл не привыкла к откровенности, но сейчас на кону стояло слишком многое — доверие Мэтта.

— В самом начале, когда я только начала работать в полиции, коллеги посмеивались надо мной, сомневались в моей выносливости и силе. Мне приходилось постоянно доказывать свою состоятельность, браться за самые трудные поручения. Я неплохо справлялась, но должного уважения так и не снискала. Потом моим напарником стал Росс Причард. — Мюриэл отвернулась к окну, и ее голос зазвучал как будто издали. — Это был первый человек, который отнесся ко мне без предвзятости, как к равной. Он ни разу не поставил под сомнение мои способности, мою квалификацию. Росс верил в меня, и рядом с ним я тоже верила в себя. Мы прекрасно сработались, и все было чудесно, пока... пока...

Мэтт не видел ее лица, но видел, как напряглись плечи, как повисли бессильно руки. Он хотел подойти к Мюриэл, обнять, прошептать на ухо слова поддержки, но сейчас это было бы преждевременно.

— Что случилось, Эл? Не молчи.

Она оглянулась, и на мгновение их взгляды встретились, но в ее карих глазах уже набухали слезы, и Мюриэл опустила голову.

— Мы были на дежурстве, когда из участка позвонили и сообщили о подозрительном мужчине, скрывающемся в заброшенном доме на окраине. Когда мы вошли в этот дом, то обнаружили какого-то парня, судя по виду, наркомана. Позже выяснилось, что перед этим он ограбил магазинчик, а когда хозяин бросился за ним, мерзавец захватил в заложники пятилетнего мальчика. Мы этого не знали, но, увидев связанного, с заклеенным скотчем ртом ребенка, поняли, что дело серьезное. Похититель явно был не в себе. И, когда Росс предложил ему сдаться, он выхватил пистолет и отшвырнул мальчика.

Мюриэл замолчала. Никогда и никому она не рассказывала о том, что произошло тогда на окраине Остина. Ей казалось, что если стараться не вспоминать о случившемся, то память о нем поблекнет, пережитый тогда ужас забудется и перестанет терзать ее ночными кошмарами. К несчастью, этого не произошло. Она помнила все до мельчайших деталей. Помнила всегда и везде. Чувство вины за гибель Росса засело в ней как гвоздь в подошве и не оставляло в покое даже по ночам, врываясь в сны жуткими видениями. Она убегала от прошлого, а оно упрямо преследовало ее.

Так может быть, пришло время попробовать другой способ избавления от безжалостной пытки?

— Выпьешь воды, Эл? — спросил Мэтт.

— Нет, я в порядке.

— Я слушаю.

— Пока я развязывала мальчику руки, негодяй выскочил в окно и бросился наутек, но забежал в тупик. Росс преследовал его. Когда я подоспела на помощь Россу, они двое стояли друг против друга с пистолетами в руках. Мы попытались урезонить парня, но он был невменяем. Наверное, уже успел принять дозу. Видимо, нам стоило сразу же применить оружие, но этот подонок кричал, что у него есть сообщник, а мы не могли рисковать жизнью ребенка и ждали подкрепления. Все произошло как-то вдруг. Услышав сирену, парень вскинул пистолет и навел его на Росса. Я должна была выстрелить, но... но не смогла. А они выстрелили друг в друга одновременно. — Мюриэл передернула плечами. — Боже... На меня будто столбняк напал. Иногда мне кажется, что я даже видела, как пуля вошла в Росса. — Она смахнула скатившуюся с ресниц слезинку. — Все остальное словно в тумане. Помню, что бросилась к Россу, опустилась перед ним на колени и хотела пощупать пульс. Он носил бронежилет, но пуля попала в шею и перебила артерию. Кровь так и хлестала... Росс умер у меня на руках.

Вот и все. Теперь Мэтт знал ее тайну, знал причину ее страхов, неуверенности и ночных кошмаров. Теперь ему было понятно ее поведение в ту первую ночь в мотеле. Теперь он понимал, в чем источник ее боли.

Мэтт подошел к Мюриэл и обнял ее за плечи. Он почувствовал, как она напряглась, с неохотой принимая его поддержку. Хрупкая и ранимая, эта женщина все еще пыталась сдержаться, казаться сильной. Как бы ему хотелось стереть из ее памяти ужасные, не дающие ей покою картины, избавить от непереносимого бремени вины.

Но Мэтт лишь погладил ее по спине.

— Эл, не кори себя.

— Росс погиб из-за меня, — прошептала она.

— Ты не могла знать, что парень выстрелит.

Мюриэл повернулась к нему, и Мэтт поразился бледности ее лица.

— Как ты не понимаешь, я должна была выстрелить сразу, когда преступник поднял пистолет! Этого требуют инструкции. — Она скрипнула зубами. — Если бы я поступила по инструкции, если бы сделала то, чему меня учили, Росс остался бы жив. Я не смогла нажать на курок. Все оказались правы, все, начиная с моих братьев и заканчивая коллегами-полицейскими. Я доказала свою ненадежность. На меня нельзя положиться в критической ситуации. Я не справилась с работой.

— Что ж, ты совершила ошибку. Такое случается со всеми.

Мюриэл высвободилась из его объятий, отступила к окну.

— Моя ошибка стоила человеку жизни. Росс был моим самым близким другом. После того случая мне ничего не оставалось, как подать рапорт об увольнении. Так было лучше для всех: и для меня, и для моих коллег. Кому нужен ненадежный напарник? А я... я больше не хочу брать на себя ответственность за других, — добавила она шепотом.

Мэтт задумчиво кивнул. Мюриэл боялась совершить еще одну ошибку. Боялась, что подведет близкого человека, и поэтому отгородилась от всех. Недоверие к себе, к своим инстинктам, сомнение в способности принять правильное решение привели ее к одиночеству. Мюриэл страшилась пережить еще одну неудачу, испытать боль потери и гнетущее чувство вины. Как ни грустно, но жизнь не дает гарантий от душевных болей, разочарований, горя.

— Я тоже вхожу в число других? — негромко спросил Мэтт, зная, что поступает, может быть, излишне жестоко — прямой вопрос требовал столь же прямого ответа.

В течение последних двух дней Мюриэл сознательно избегала контактов с ним, потому что боялась сблизиться, и вот сейчас он поставил ее перед необходимостью взглянуть в лицо реальности.

Она вскинула голову и, прищурившись, посмотрела на него.

— О чем ты спрашиваешь?

Мэтт сунул руки в карманы джинсов, стараясь поддержать видимость спокойствия, хотя внутри у него все переворачивалось. Разговор мог привести к полному разрыву их отношений. Но не отступать же, зайдя столь далеко! Мэтт был твердо намерен бросить карты на стол — и пусть будет, что будет.

— Разве непонятно?

— Нет, объясни.

— То, что случилось с Россом, мешает тебе поверить в нас? В то, что может быть у нас с тобой?

— А что может быть у нас с тобой? Наши отношения никак не связаны ни с Россом, ни с моим прошлым. Да у нас и не было ничего. Роман. Дорожное приключение. Никто не давал никаких обещаний.

Зная, что она говорит это от отчаяния, Мэтт, тем не менее, почувствовал, как в нем вспыхнула злость. Черт возьми, с какой легкостью Мюриэл свела их отношения к легкомысленной интрижке!

— Да, возможно, мы не давали друг другу обещаний, — сдержанно согласился он, — но ведь у нас было нечто большее, чем секс. Ты это прекрасно понимаешь, хотя и не хочешь признавать.

Не будь они в кабинете, куда в любой момент мог кто-то войти, он доказал бы Мюриэл правоту своих слов. Он прижал бы ее к стене, устроил бы ей настоящую пытку и не отпустил бы до тех пор, пока Мюриэл не признала очевидное: что он нужен ей. Нужен и в физическом, и в эмоциональном плане.

— Извини, — прошептала Мюриэл.

Мэтт скрипнул зубами. За что она извиняется? За то, что произошло между ними в пути? Или за то, что она не испытывает к нему более глубоких чувств? В любом случае раздражение Мэтта нарастало.

— Мне не нужны твои извинения, Эл. Мне нужна ты. Я смотрю на вещи оптимистично и верю, что мы не потеряемся и найдем какой-то выход из нынешней ситуации. А потом, когда все вопросы в Амарилло будут урегулированы, я вернусь.

Она смотрела на него широко открытыми глазами, явно удивленная откровенностью, с которой Мэтт изложил свои намерения.

— Я не готова к этому.

Не готова? А будет ли она когда-нибудь готова? Готова к тому, чтобы поверить в него. В себя. Уходя от риска, Мюриэл уходила от боли. Но ведь жизнь невозможна без риска и боли. Раскаяние, угрызения совести, переживания о том, что давно стало прошлым, мешали ей идти дальше. Но оставлять ее в таком состоянии Мэтт не собирался.

— Ты не думала о том, что делаешь с собой?

Она вспыхнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Не понимаешь? Ты считаешь себя виноватой в смерти Росса, и чувство вины определяет все твои поступки. Возможно, ты это не осознаешь, но от этого ничего не меняется. Твой напарник погиб из-за какого-то подонка, а ты ушла из полиции и теперь отдаешь все свое время, всю энергию работе, помощи другим людям. Ты стараешься быть крутой, сильной и независимой, доказываешь окружающим свою значимость, самоценность. Но в этом нет необходимости. Единственное, что тебе нужно, — это поверить в себя. Однажды ты допустила ошибку, проявила слабость. Пусть так. Но теперь прости себя и живи собственной жизнью, не оглядываясь на прошлое. — Мэтт перевел дыхание и уже мягче добавил: — Человек не может и не должен быть один. Не позволяй, чтобы один-единственный случай сломал все. Возможно, ты не захочешь это слышать, но я все-таки скажу. Я люблю тебя, Эл. — Мэтт неестественно громко рассмеялся. — Сам не верю, что смог признаться.

Тем не менее, ему стало вдруг легко и спокойно. Слетев с языка, слова зажили собственной жизнью, долетели до Мюриэл. Мэтт почувствовал себя так, будто переступил некую черту, преодолел разделявший их барьер. Сделав шаг вперед, он протянул руку и коснулся щеки Мюриэл.

— Может быть, ты сама не осознаешь, что чувствуешь то же самое. В таком случае я подожду. А может быть, я, глупец, верю, что, в конце концов, ты поймешь простую истину: тебе не надо ничего доказывать. Я люблю тебя такой, какая ты есть, и принимаю тебя со всеми твоими ошибками.

Его слова все перевернули. Мюриэл не знала, что делать, как реагировать на них. Желание поверить всему, что сказал Мэтт, натыкалось на сомнение и неуверенность, ставшие частью ее натуры.

Она молчала, кусая нижнюю губу, глядя на него влажными глазами и, возможно, ожидая чего-то еще. Но Мэтт, сделав признание, как будто лишился чего-то. Энергия его внезапно иссякла. У него не осталось никаких аргументов, чтобы бросить их на весы в споре с этой упрямой женщиной, не желающей признавать очевидное.

Из приемной донеслись голоса, и в следующее мгновение дверь распахнулась. Мюриэл вздрогнула и сморгнула нависшие на кончиках ресниц хрусталики слез.

Мэтт обернулся и увидел хмурого Стюарта, стоящего посреди кабинета с папкой в руках.

— Где твои манеры, Стюарт? — Мюриэл была явно раздражена вторжением брата. — Если дверь закрыта, то это обычно означает, что человек не хочет, чтобы его беспокоили. Мог бы и постучать.

— Я не знал, что у тебя посетитель.

Мюриэл закатила глаза.

— Об этом и речь. У тебя ко мне какое-то дело? Говори побыстрее, я занята.

Не обращая внимания на едва замаскированное желание сестры увидеть его спину, Стюарт подошел к столу, швырнул папку на разложенные бумаги и посмотрел Мэтту в глаза.

— Насколько мне известно, обвинения с вас сняты. Вы еще не уехали?

Мэтт знал этот тип людей: с ними нужно держаться твердо, не уступать, не позволять себя запугать, но и не проявлять враждебности.

Он пожал плечами.

— Сначала мне нужно уладить кое-какие дела.

Стюарт молчал, вероятно ожидая дополнительных объяснений, но их не последовало.

Молчание затягивалось, и первым его нарушил Стюарт.

— Раз уж вы здесь, сообщу вам новость. Только что звонил Грег Брайтнер. Парень, пользовавшийся вашими документами, арестован вчера вечером во время полицейского рейда на подозрительный склад в южной части города. Там же обнаружено с полдесятка угнанных автомобилей. Его настоящее имя выясняется.

Мэтт облегченно вздохнул. Одно бремя свалилось с плеч, а вот второе, похоже, придется тащить с собой в Амарилло.

— Спасибо. — Решив, что пришло время сломать лед в отношениях со старшим братом Мюриэл, он протянул руку. — Это лучшая новость за весь день.

Стюарт ответил крепким рукопожатием, и выражение его лица немного смягчилось.

— Наверное, я должен извиниться перед вами за неприятное недоразумение. Разумеется, мы готовы возместить причиненный ущерб.

Мэтт улыбнулся.

— Поверьте, в этом нет необходимости. Я ничуть не сожалею о случившемся, и о претензиях не может быть и речи.

Пожалуй, подумал он, мне надо благодарить судьбу за неожиданный подарок.

Стюарт по-прежнему не выказывал намерения покинуть кабинет сестры, и Мэтту ничего не оставалось, как попрощаться. Обняв за шею, Мэтт поцеловал Мюриэл, надеясь, что делает это не в последний раз.

— Когда будешь готова расстаться с прошлым и подумать о будущем, сообщи мне, — прошептал он ей на ухо. — Ты знаешь, где меня искать.

Она молча кивнула.

Мэтт вышел на улицу, но не успел спуститься по ступенькам, как кто-то схватил его за плечо. Он оглянулся — это был Стюарт. На его лице было написано смущение.

— Должен спросить, каковы ваши намерения в отношении моей сестры?

Мэтт мог объяснить ему свои намерения. Мог послать Стюарта ко всем чертям, но ни то, ни другое не стало бы ответом, удовлетворяющим законный интерес заботливого родственника его избранницы.

Он пожал плечами.

— Это зависит от ее намерений в отношении меня.

И лучше всего, мысленно добавил Мэтт, оставить Мюриэл в покое и дать ей возможность самой решить, что ей нужно и кто ей нужен.

— Вижу, поездка в Остин пошла тебе на пользу.

Мэтт улыбнулся.

— Да уж, веселенькое приключение.

Кайл Трэвис и Мэтт сидели за столиком в ресторане, куда пришли сразу после встречи с потенциальным покупателем из Мьюлшу. Переговоры продолжались около трех часов, и, в конце концов, стороны договорились сделать перерыв до следующего дня.

Друзья уже успели поделиться новостями, которых набралось не так уж много, и Мэтт знал, что Кайл сгорает от желания узнать подробности его незапланированной поездки. Отвечая на вопросы, он лишь пару раз — да и то вскользь — упомянул о Мюриэл, чем только разжег любопытство друга.

— Ты не жалеешь, что отпуск сорвался? — спросил Трэвис, потягивая вино.

— Нисколько, — ничуть не погрешив против истины, ответил Мэтт. — Я даже рад, что все получилось именно так.

Кайл задумчиво кивнул.

— Кто она?

Мэтт отложил вилку и сделал знак официанту принести еще вина.

— Ты, как всегда, с ходу улавливаешь суть проблемы.

Кайл пожал плечами.

— Я лишь знаю, что изменить мужчину способна только женщина, а ты изменился. Итак, это та самая... э-э-э... Мюриэл?

— Совершенно верно.

— Ты и впрямь выглядишь куда лучше, чем до отпуска. — Кайл внимательно посмотрел на друга. — Но вот морщинки на переносице появляются у тебя только тогда, когда ты чем-то озабочен.

Способность компаньона и давнего приятеля подмечать нюансы выражения лица, тембра голоса и давать им правильную интерпретацию всегда изумляла Мэтта.

— Вообще-то мне действительно надо поговорить с тобой кое о чем.

Кайл откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя готовность слушать. В свои тридцать лет он оставался холостяком и, если верить его утверждениям, вовсе не стремился обрести статус семейного человека. Высокий, темноволосый, с удивительно теплыми карими глазами и чувственным ртом, он легко сходился с женщинами и так же легко расходился с ними, не терзаясь при этом угрызениями совести и не испытывая мук ревности. Новых подруг Кайл не искал — они находили его сами, ему оставалось лишь выбрать одну из полудюжины претенденток. Больше всего Мэтта изумляло то обстоятельство, что его другу удавалось сохранять прекрасные отношения с бывшими пассиями.

Вместе с тем никто не назвал бы Кайла Трэвиса легкомысленным, плейбоем или прожигателем жизни. Он умел работать, держал слово, отличался проницательностью и прозорливостью, и Мэтт всегда прислушивался к его мнению и советам.

— Итак?

— Прежде всего, я хотел бы сказать, что принял решение по поводу «Роудберд». Надеюсь, ты со мной согласишься.

— Абсолютно. Магазин надо продавать.

— Почему ты так считаешь?

Кайл отодвинул тарелку и вытер губы салфеткой.

— Во-первых, нам предлагают очень хорошие условия. Тех денег, которые ты получишь за «Роудберд», хватит для открытия нового бизнеса.

— А во-вторых?

— Торговля автомобилями не твое дело.

— Значит, продаем? — Мэтт поднял бокал и выжидательно посмотрел на партнера.

— Продаем, но... — Кайл хитро улыбнулся и тоже взял бокал. — Я уверен, что мы можем улучшить условия продажи.

— Отлично, а почему...

Кайл поднял руку, призывая друга помолчать.

— Давай не будем портить чудесный вечер разговорами только о делах. Насколько я понял, есть тема поинтереснее.

Ну вот они и подошли к тому, что не давало Мэтту покою в последние дни. Вернувшись из Остина, Мэтт попытался отвлечься от мыслей о Мюриэл и сконцентрироваться на работе, но получалось это не очень хорошо. Ему не хватало этой женщины, не хватало ее язвительных реплик, упрямства, нежности. Но больше всего не хватало определенности. Дав себе слово не беспокоить Мюриэл хотя бы неделю, Мэтт уже дважды набирал ее номер, но в последний, момент клал трубку, упрекая себя за слабоволие.

Он вздохнул.

— Не знаю, поверишь ли, но я влюбился в женщину, которая сначала заковала меня в наручники, а потом провезла через весь Техас, чтобы сдать в полицию.

— Ты имеешь в виду ту самую «стриптизершу», оказавшуюся охотницей за вознаграждением?

— Да. Все случилось очень быстро, но сомнений нет.

Кайл усмехнулся с видом человека, много повидавшего на своем веку.

— А кто сказал, что любовь приходит медленно? Иногда она застает тебя тогда, когда ее совсем не ждешь. — Он подался вперед. — Но почему ты вернулся один? Почему Мюриэл не приехала с тобой?

Мэтт почувствовал, как в нем снова поднимается раздражение. Он был недоволен в первую очередь собой. Всего один день без Мюриэл, а кажется, прошла, по меньшей мере, неделя с тех пор, как они расстались, так и не выяснив отношения.

— Ей нужно время, чтобы признать, что и она питает ко мне такие же чувства. — Мэтт сказал это не без досады, понимая, что, как он ни старается убедить себя в неизбежности позитивного решения Мюриэл, остается вероятность и другого исхода: она могла уступить своим страхам, позволить им управлять сердцем и чувствами.

Кайл ободряюще улыбнулся.

— Если тебе действительно нужна эта женщина, то, надеюсь, у вас все сложится.

— Спасибо. Я тоже надеюсь на это, но сейчас все зависит от Мюриэл.

Официант принес ароматный кофе и шоколадный торт, и в разговоре наступила пауза — Мэтт с удовольствием воздал должное десерту, а Кайл ограничился кофе.

— Что ты собираешься делать после продажи магазина? — спросил Кайл.

По расчетам Мэтта, на приведение в порядок личных дел ему понадобится около двух месяцев, после чего можно начинать новый бизнес.

— Планирую перебраться в Остин.

— Поближе к Мюриэл?

— Отчасти, — не совсем искренне ответил он, понимая, что в случае неудачи с Мюриэл вопрос о переезде отпадет сам собой. — Мне понравился город, и там я смогу начать карьеру юриста. Возможности Амарилло не идут ни в какое сравнение с теми перспективами, которые открываются в Остине.

— Похоже, ты, наконец, познал мудрость жизни: на первом месте должны быть собственные интересы.

— Не знаю, как насчет мудрости, но отныне я буду ставить перед собой иные цели. Нельзя сделать счастливыми других, если ты несчастлив сам.

Мэтт подумал о том, как много перемен внесла в его жизнь случайно встреченная женщина.

Жаль, если эту новую жизнь он проживет без нее.

Сложив в папку бумаги по очередному делу, Мюриэл раздраженно отбросила ручку и тяжело вздохнула. Два дня без Мэтта стали настоящим кошмаром: сосредоточиться на работе не удавалось, братья, друзья и знакомые вызывали только раздражение, а вечера и ночи только подчеркивали бессмысленность и безрадостность одиночества, на которое она себя обрекла. У нее почти пропал аппетит, и Шейла чуть ли не силой затаскивала подругу в «Макдоналдс», где один вид чизбургеров напоминал Мюриэл о Мэтте. Лежа ночью в постели, она раз за разом прокручивала в памяти его прощальные слова: «Когда будешь готова расстаться с прошлым и подумать о будущем, сообщи мне. Ты знаешь, где меня искать».

Как просто! Но еще проще с головой уйти в работу и попытаться заблокировать боль, не оставляющую ее после расставания с Мэттом. Мюриэл знала, что поступает трусливо, отказываясь поверить в возможность иной жизни, отказываясь от всего, что предлагал, что представлял собой мужчина, полюбивший ее, несмотря на все ее недостатки. Ей недоставало самого главного: внутренней твердости, чтобы преодолеть неуверенность, перестать казнить себя за совершенную в прошлом ошибку.

Она встала из-за стола и подошла к окну, надеясь отвлечься от беспокойных мыслей, уносящих ее к двум дням счастья.

В дверь постучали, и вошла Шейла. Она озабоченно посмотрела на подругу и покачала головой.

— Эл, давай сходим в кино. Сегодня...

— Перестань меня опекать! Что у тебя? — Мюриэл вернулась за стол и постаралась напустить на себя вид деловой женщины, умеющей справляться не только с чужими, но и с собственными проблемами.

— Сью Палмер на третьей линии. Говорит, что это срочно. Ты ответишь?

— Да, подключи меня.

Шейла исчезла за дверью, а Мюриэл подняла трубку. Сью была их новой клиенткой, явившейся в агентство рано утром и буквально умолявшей Стюарта взяться за ее дело. Накануне бывший муж Сью, Стив, в нарушение решения суда, запретившего ему приближаться к дому экс-супруги ближе, чем на двести метров, пробрался во двор и похитил их шестилетнюю дочь Рози. Сообщив о случившемся в полицию, бедная женщина поспешила в «Ломакс Инвестигейшн» и попросила о помощи в розыске ребенка.

— В чем дело, Сью?

— Он позвонил. — Судя по голосу, у женщины могла вот-вот начаться истерика. — Я слышала плач Рози. Этот мерзавец сказал, что сделает с ней что-нибудь, если я не дам ему денег. Мне кажется, он пьян. Я попыталась договориться, пообещала отдать ему все, что у меня есть, но он повесил трубку. Боже, что мне делать?

Тревога женщины передалась Мюриэл, но голос ее остался спокойным и деловитым.

— Сью, я помогу вам, но вы должны взять себя в руки и сосредоточиться.

— Не прощу себе, если с ней что-то случится! — всхлипнула Сью. — И ему не прощу...

— С вашей дочерью все будет в порядке, — твердо пообещала Мюриэл, хотя и знала, что давать такие обещания не имеет права, но Сью нуждалась в помощи и поддержке, а больше всего в надежде, которую могла вселить в нее только Мюриэл. — Мне необходима информация о вашем бывшем муже, чтобы попытаться поскорее выйти на его след.

— Все, что хотите, только верните мне мою девочку!

Следующие пять минут ушли на то, чтобы успокоить расстроенную мать и узнать номера банковских счетов, пароли и коды доступа, с помощью которых можно было проследить операции с кредитными карточками. Дело не требовало отлагательств, и, закончив разговор со Сью, Мюриэл тут же связалась с теми, кто мог оказать реальную помощь. Как у любого детектива, у нее были свои информаторы, державшие руку на пульсе города и готовые обменять имеющиеся у них сведения на деньги или услуги.

Через три часа она уже знала, что похититель воспользовался кредитной карточкой для оплаты номера в дешевом мотеле на шоссе, ведущем в Хьюстон, примерно в получасе езды от Остина. Располагая этой информацией, довести дело до конца уже не составляло большого труда.

Захватив нужные документы — копию судебного решения, распоряжение об аресте, а также фотографию Стива Палмера, Мюриэл надела кобуру и, выходя из кабинета, столкнулась со Стюартом.

— Куда ты собралась?

Мюриэл раздраженно скрипнула зубами. От ее расторопности зависела, может быть, жизнь ребенка, и тратить время на объяснения с братом ей никак не хотелось. Вместе с тем Мюриэл прекрасно понимала, что он не отпустит ее, пока не получит объяснений и не прочтет очередную нотацию. Оставалось только одно — сократить потерю времени до минимума.

— У меня есть зацепка по делу Сью Палмер.

В глазах Стюарта мелькнуло удивление.

— Ты знаешь, где сейчас Стив Палмер?

— Возможно, — осторожно ответила Мюриэл. — Более точно скажу через час, когда проверю полученную информацию.

Стюарт нахмурился.

— Говорят, этот Палмер вооружен и опасен. Я пошлю с тобой Чарлза. — Прежде чем Мюриэл успела открыть рот, он выглянул за дверь и крикнул: — Шейла, немедленно разыщи и пришли сюда Чарлза!

Неужели это никогда не кончится! Мюриэл захотелось схватить с подвесной полочки бронзовую фигурку, подаренную кем-то из благодарных клиентов, и опустить ее на голову Стюарта.

— Мне не нужны няньки. Я сама справлюсь со своим делом. Не мешай.

— Ты поедешь туда с Чарлзом или не поедешь никуда. Будешь капризничать, я сам возьмусь за это дело. И давай не будем спорить.

Мюриэл вспыхнула.

— Это ультиматум?! Ты мне не доверяешь?!

Стюарт пожал плечами.

— Понимай, как хочешь.

Вошедший в кабинет Чарлз мгновенно оценил напряженность ситуации.

— Что происходит? Вы опять что-то не поделили?

— Посмотри на нее. — Стюарт вздохнул с видом школьного учителя, в десятый раз объясняющего тупому ученику таблицу умножения. — Готова брать Стива Палмера. Одна. Без поддержки.

Ну что ж, ребята, рано или поздно терпению приходит конец. Сжав кулаки, Мюриэл смерила братьев негодующим взглядом.

— Хватит! Мне осточертела ваша опека! Вы оба считаете, что я не справлюсь с делами? Вы и дальше собираетесь водить меня на коротком поводке? Поручать мне розыск пропавших кошек?

Чарлз хотел что-то сказать, но Мюриэл остановила его резким жестом.

— Это не все!

Чарлз развел руками.

— Продолжай.

— И продолжу. Вы не поверили мне, когда я позвонила и сказала, что Мэтт Карриган чист, что произошла ошибка. Я оказалась права. Я приняла верное решение. И вот опять разговор на ту же тему. По-вашему, я не способна справиться со Стивом Палмером?

Братья молчали.

— Да, я совершила ошибку. Нет, не ту, о которой вы помните. Другую. Я позволила вам управлять мною. Принимать за меня решения. Хватит! Мне надоело слушать ваши инструкции и кивать. Больше этого не будет.

Ошеломленный совершенно — с его точки зрения — необъяснимым всплеском эмоций, Стюарт молчал. Чарлз тоже не произнес ни слова, хотя смотрел на сестру с удивлением и интересом.

— Я люблю вас, мальчики, — продолжала Мюриэл. — Вы оба сделали для меня очень много и всегда были рядом, когда мне нужна была ваша помощь. Вы заботились обо мне и воспитывали меня. Но после того как я закончила колледж, вам следовало понять, что на этом ваша опека закончилась. Я сама должна отвечать за свои действия.

— Ты знаешь, к чему это привело, — резко заметил Стюарт, имея в виду смерть Росса.

Ему не следовало напоминать ей об этом, бить по больному месту, но Мюриэл, стиснув зубы, решила не отвлекаться и довести разговор до конца.

— И что? Ты собираешься указывать мне на мою ошибку до гробовой доски? Да, я оказалась слабой. Да, из-за меня погиб человек, но я не хочу зацикливаться на прошлом. Мне необходимо поверить в себя и научиться доверять себе, а сделать это невозможно, когда вы двое постоянно защищаете меня от всех реальных и выдуманных опасностей.

— Послушай, сестренка, мы всего лишь хотим, чтобы с тобой ничего не случилось, — попробовал объяснить Чарлз. — Мы только стараемся...

Она не дала ему договорить.

— Понимаю. Вы заботитесь обо мне, оберегаете меня, защищаете. — У нее вдруг перехватило дыхание. — Наверное, у вас есть основания поступать именно так, однако есть кое-что, что я должна делать сама. Я ценю вашу поддержку и помощь, но, если вы не измените отношение ко мне, не поверите в мои способности принимать решения, в мои возможности осуществлять эти решения, мне придется уйти туда, где в меня поверят. Выбор за вами.

Наверное, Стюарту не очень понравился такой поворот дела: предъявленный им ультиматум бумерангом ударил по нему же, но выражение его глаз вселило в Мюриэл надежду на благополучный для всех исход этого противостояния.

— Мы не хотим, чтобы ты уходила.

В других обстоятельствах Мюриэл бросилась бы Стюарту на шею. Но сейчас она не могла позволить себе такой роскоши.

— Тогда давайте выработаем компромиссное решение. Я обещаю быть вдвойне осторожной при оперативных действиях, а вы прекращаете держать надо мной зонтик.

Братья переглянулись.

— Что ж, вполне справедливое предложение, — ответил за обоих Чарлз.

— Тогда будем считать, что договорились. — Впервые за последние дни Мюриэл улыбнулась. — А теперь я уезжаю. Надо проверить одну зацепку. Без вас.

Она вышла из офиса с непривычным ощущением свободы, без споров, без груза советов и наставлений. На нее ничто не давило, и она могла полностью сосредоточиться на своем деле. Предстояло найти маленькую девочку и вернуть ее сходящей с ума от беспокойства матери.

Через полчаса ее «ниссан» въехал на стоянку рядом с обшарпанным мотелем под незатейливым названием «Четыре колеса». Именно здесь, согласно полученной ею информации, Стив Палмер расплатился кредитной карточкой, номер которой сообщила Мюриэл мать похищенной девочки.

Парень за стойкой вопросительно взглянул на Мюриэл, решительно вошедшую в пустой холл.

— Чем могу помочь, мэм?

Мюриэл объяснила ситуацию и попросила назвать номер комнаты, в которой остановился Стив Палмер. Парень поначалу заартачился, ссылаясь на инструкции, запрещающие служащим мотеля предоставлять посторонним сведения о клиентах и намекая, что некая сумма денег могла бы склонить его к нарушению правил. Но, увидев лицензию частного детектива и кобуру с пистолетом под курткой, ткнул пальцем в доску с ключами.

— Двадцать третий? — уточнила Мюриэл. — Спасибо.

Комната находилась на втором этаже. Подойдя к двери, Мюриэл остановилась и прислушалась. Грубый мужской голос. Крик. Ругательство. Тишина. Шлепок и вскрик девочки.

Она сжала кулаки. Что же делать? Не исключено, что жизни ребенка угрожает опасность. Но, даже если ей удастся каким-то образом уговорить Палмера открыть дверь, он, конечно, не снимет предохранительную цепочку и не впустит ее внутрь, а вступать в открытый конфликт со склонным к насилию да еще подогретому спиртным мужчиной было бы неблагоразумно — его гнев вполне мог обратиться против дочери.

Терзаемая злостью и отчаянием, Мюриэл вернулась в машину и позвонила в полицию. Ей ответили, помощь прибудет через четверть часа. Четверть часа! За это время мерзавец может сделать с девочкой все, что угодно.

Внимание Мюриэл привлек лихо подъехавший к мотелю «форд» с яркой надписью на дверце «Доставка пиццы».

А что, если пиццу заказал не кто иной, как Палмер? Других постояльцев в мотеле, похоже, нет.

Из «форда» выскочил подросток лет пятнадцати с коробкой в руке. Мюриэл выросла перед ним так внезапно, что бедняга не на шутку испугался, и, когда она спросила, в какой номер заказали пиццу, он тут же назвал номер комнаты Палмера.

Шанс! У нее появился шанс.

— Я отнесу пиццу.

Успевший прийти в себя, паренек покачал головой.

— Нельзя.

На уговоры не было времени, поэтому Мюриэл применила другую тактику.

— Послушай, я коп, а тот, кому ты несешь заказ, не только преступник, но и очень опасный человек. Если ему что-то не понравится, тебе несдобровать. Поверь, это я делаю тебе одолжение, а не наоборот. — Она порылась в кармане куртки и, выудив пару десяток, сунула в потную руку разносчика. — Этого хватит на оплату пиццы, а остальное — твои чаевые.

Парнишка быстро произвел несложный подсчет и принял решение.

— Считайте, что вы меня уговорили, мэм, — пробормотал он и поспешил к «форду».

Не теряя времени, Мюриэл вернулась в мотель, взбежала по лестнице и направилась к двери двадцать третьего номера.

— Эй, пиццу заказывали?

Она постучала в дверь.

До нее донеслись какие-то неразборчивые слова, приглушенные звуки, тяжелые шаги и, наконец:

— Кто там?

— Мистер, вы заказывали пиццу?

Неужели я опоздала? — подумала Мюриэл.

Что мог сделать с девочкой этот пьяный ублюдок, недостойный называться отцом?!

Дверь приоткрылась, и перед Мюриэл возникла недовольная физиономия мужчины. Маленькие глазки настороженно смотрели на нее. Небритый, с сальными волосами, одетый в полосатые шорты и заляпанную красную рубашку, он не вызывал ни малейшей симпатии. К тому же от него несло спиртным.

Не отходя от двери и не позволяя ей заглянуть в комнату, Палмер протянул Мюриэл десятку.

— Извините, стоимость пиццы с доставкой одиннадцать семьдесят шесть.

Мюриэл надеялась, что он отойдет за деньгами и у нее появится возможность протиснуться в комнату.

— Чертовски дорогая отрава.

Палмер сделал два шага влево и взял что-то со столика.

Пока он рылся в бумажнике, Мюриэл приоткрыла дверь пошире и просунула голову в комнату. За кроватью в углу сидела девочка с залепленным скотчем ртом и свежим синяком на щеке. Руки ее были связаны за спиной, в глазах застыл ужас. Эта сцена напомнила Мюриэл другую, и она почувствовала, как по спине заструился пот.

Проклятье, где же полиция?!

Зайдя достаточно далеко, Мюриэл уже не хотела отступать, не воспользовавшись удобной возможностью освободить девочку. Толкнув плечом дверь, она решительно вошла в комнату.

— Эй, черт возьми, что это вы делаете?! — хрипло спросил Стив, поворачиваясь к ней.

Мюриэл заметила, что его лицо уже покраснело — верный признак ярости, но идти на попятный было уже поздно. Она злорадно улыбнулась.

— Я принесла вам не только пиццу, мистер Палмер, но и кое-что еще.

В следующее мгновение ее колено врезалось ему в промежность. Стив глухо охнул и отпрянул, но на ногах устоял. Мюриэл шагнула к нему, выхватив баллончик с перечным газом.

— Ни с места, Палмер. Вы арестованы.

Похоже, выбранное ею оружие не произвело должного впечатления — Палмер лишь ухмыльнулся и потянулся к столику с лежащим на нем револьвером. Отбросив бесполезный баллончик, Мюриэл выхватила пистолет и подняла оружие в тот же момент, когда ее противник навел на нее свое.

Выброс адреналина в кровь был столь велик, что у Мюриэл немного дрожали руки. Мысли заметались, растревоженные нахлынувшими воспоминаниями, но она все-таки удержала пистолет.

Верь в себя. Верь в себя.

Палец лег на спусковой крючок.

— Бросьте оружие, — приказала Мюриэл.

Палмер покачал головой. Рука у него дрожала еще сильнее, чем голос Мюриэл.

— Жена забрала у меня все... все... Мне нечего терять. — В мутно-серых глазах блеснули огоньки злости. — Стреляй в меня, а я выстрелю в девчонку.

Не поддавайся, верь в себя, верь. Вот и пришло время нового испытания. Ты выдержишь его. Должна выдержать. Ты не повторишь ту же ошибку.

Палмер повернулся к дочери, и Мюриэл потянула спусковой крючок. В небольшой комнате выстрел прозвучал, как удар грома.

Пуля ударила Палмера в правое плечо, развернула на полоборота и бросила к кровати. Револьвер выпал из его пальцев и отлетел в сторону. Палмер пошатнулся и рухнул на ковер.

Мюриэл отстегнула от пояса наручники и, наклонившись, сковала руки раненого. Палмер не сопротивлялся, лишь стонал и сыпал проклятиями. Мюриэл подбежала к девочке, развязала ее руки и сняла скотч со рта. Бедняжка, всхлипывая, прижалась к спасительнице.

— Успокойся, милая, все в порядке.

— Вы не уйдете? — Рози обняла ее за шею. — Не уходите, я боюсь оставаться с папой.

— Он тебя больше не тронет.

За окном послышался вой полицейских сирен.

Ну вот и все. Она поверила в себя. Поверила и доказала, что может принимать правильные решения, делать верный выбор. Ей хватило сил нажать на курок.

Итак, в этой схватке Мюриэл победила, и теперь ей предстояло справиться с еще одним страхом. Жизнь слишком коротка и неопределенна, чтобы отказываться от мужчины, давшего ей силы поверить в себя.

Прилетев в Амарилло, Мюриэл взяла напрокат автомобиль и поехала к дому Мэтта Карригана. С самого утра, когда она только села в самолет, ее мучило неясное беспокойство. Будучи твердо убежденной в своем решении, она совершенно не представляла, как отнесется к ее неожиданному визиту Мэтт и что ее ждет, теплый прием или холодное равнодушие.

Впрочем, его первоначальная реакция не имела значения — ей был нужен Мэтт, и Мюриэл собиралась бороться за него.

Припарковав машину, Мюриэл направилась к двери уже знакомого дома. Освещенное окно позволяло надеяться, что Мэтт никуда не ушел и, возможно, отмечает день рождения. Если так, то она станет подарком-сюрпризом. Конечно, существовала вероятность того, что он не один, но об этом Мюриэл старалась не думать.

К счастью, Мэтт ответил на первый же звонок.

— Эл? — недоверчиво спросил он, глядя на нее так, словно она свалилась с луны, а не прилетела из не столь уж далекого города.

— Привет.

Мюриэл смотрела на него и не могла отвести глаз. Ей хотелось броситься Мэтту на шею, прижаться к его сильному, стройному телу, почувствовать биение сердца, вдохнуть дурманящий запах. Вот чего не хватало ей все эти дни — ей не хватало Мэтта.

Она улыбнулась.

— С днем рождения.

Он скептически вскинул бровь.

— Только не говори, что ты прилетела из Остина, чтобы поздравить меня с днем рождения.

Мюриэл была понятна его настороженность: в конце концов, она не давала обещаний и даже оставила без ответа его признание в любви. Но теперь время колебаний прошло.

— Тебя это удивляет? Я прилетела с подарком, который нельзя было доставить иным способом.

Мэтт молчал, и ей стало немного не по себе.

— Можно войти?

— Да, конечно. — Он отступил и сделал приглашающий жест, словно Мюриэл была заскочившей поболтать соседкой, а не любовницей, примчавшейся за сотни километров. — Я как раз устроил небольшую вечеринку. У меня есть вино и клубничный пирог. Хочешь?

Мюриэл прошла вслед за ним в комнату. Действительно, на столе стояла откупоренная бутылка красного вина, а на тарелке лежал разрезанный пирог.

Они сели за стол, и Мэтт, поставив второй бокал, разлил вино.

— Мэтт, мне надо сказать тебе кое-что.

Он сделал глоток вина, отправил в рот изрядный кусок пирога и, положив вилку, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Я тебя внимательно слушаю.

Для начала Мюриэл рассказала ему о Стиве Палмере, о похищении и о том, как она освободила девочку и задержала преступника, применив оружие.

— И знаешь, самое главное — я абсолютно не переживаю, что выстрелила в этого мерзавца.

— Ты молодец. Я горжусь тобой. — Мэтт улыбнулся. — Уверен, что твои братья гордятся тобой тоже. Я знаю.

Действительно, и Чарлз, и Стюарт поздравили ее с удачно проведенной операцией, но Мюриэл вдруг поймала себя на том, что все эти дни ждала слов поддержки именно от Мэтта.

— Ты знаешь? Откуда?

— Мне звонил Чарлз. Рассказал о твоем успехе и спросил, не собираюсь ли я в Остин.

Мюриэл нашла в себе силы посмотреть ему в глаза.

— Но ты не приехал.

— Нет, не приехал. — Мэтт встал из-за стола и шагнул к ней. — По одной очень веской причине.

— Что же это за причина? — спросила Мюриэл внезапно севшим голосом.

— Теперь ты должна была прийти ко мне, — сказал Мэтт, бережно касаясь ее щеки кончиками пальцев. — И ты не сделала бы это, если бы не увидела то, что уже увидел я: у нас есть будущее.

Впитывая его ласку, как целительный бальзам, вслушиваясь в его слова, как в волшебную музыку, тая от нежности, Мюриэл тянулась навстречу исходящей от него уверенности. Мэтт помог ей справиться с сомнениями и страхами, помог увидеть перспективу, он прошел большую часть пути. И ей оставалось сделать только один шаг.

— Я здесь.

Мэтт ответил мягкой улыбкой, улыбкой мудреца, знающего, что терпение вознаграждается всегда.

— Да, ты здесь.

Он хотел большего, и Мюриэл отдала ему все, что у нее было, всю искренность сердца.

— Может быть, у меня еще не все получилось. Но я уверена, что преодолею любые преграды, если ты будешь рядом. Ты помог мне обрести смелость, поверить в себя и нажать на спусковой крючок.

— Нет, милая, я здесь ни при чем. — Он покачал головой. — Все необходимое уже было в тебе, и мне приятно видеть, что ты смогла обнаружить эти сокровища.

Мюриэл облизала пересохшие губы. Сердце скакало как сумасшедшее.

— Я обнаружила кое-что еще.

— Что же?

— Я не могу жить без тебя.

— А еще?

Глядя на этого удивительного мужчину, переменившего ее жизнь к лучшему, Мюриэл чувствовала, что должна поделиться с ним самым сокровенным.

— Я люблю тебя, Мэтт. И хочу, чтобы ты знал: я не отдам тебя никому.

— Именно это я и хотел услышать.

Они подались навстречу друг другу. Мюриэл задрожала, ощутив желание Мэтта уже при первом соприкосновении губ. Как, оказывается, легко быть счастливой: нужно лишь, чтобы рядом был тот, с кем ты можешь разделить свои чувства, кто готов принять тебя такой, какая ты есть, и без кого жизнь превращается в бесконечную ночь.

— И что мы будем делать? — спросил Мэтт, прерывая поцелуй, но не отстраняясь.

Она погладила его шелковистые волосы, потерлась носом о его щеку, гладкую и хранящую аромат лосьона, вдохнула его тепло.

— Это зависит от тебя, от того, где ты хочешь жить. Я готова последовать за тобой куда угодно.

— А ты не станешь возражать, если я последую за тобой в Остин? — прошептал Мэтт.

Его губы шевелились у самого ее уха, касаясь его подобно крыльям бабочки.

— Ты готов перебраться в Остин?

— А почему бы и нет? Или ты против? — Язык скользнул по ее ушной раковине и переместился на шею. — Конечно, мне придется задержаться здесь до завершения всех дел, но потом я в полном твоем распоряжении.

— Мне нравится твой план.

Мэтт отстранился и заглянул Мюриэл в глаза.

— Но как отреагируют твои братья? Как у тебя с ними сейчас?

— Мы достигли определенного понимания, если хочешь — компромисса. — Она усмехнулась. — С ними не будет никаких проблем.

— Ты молодец. — Мэтт опустил глаза. — Между прочим, где тот подарок, о котором ты говорила?

— Он у меня под одеждой.

Он провел рукой по ее спине, по бедрам. Мюриэл оттолкнула его руку и указала на пуфик в углу.

— Сядь туда.

Мэтт удивленно вскинул брови, но подчинился.

— Боюсь, я не совсем...

— Сейчас поймешь. — Она поднялась со стула. — Ты ведь хотел увидеть стриптиз, помнишь? Тогда я помешала тебе отправиться в отпуск, а теперь возвращаю должок.

Мюриэл расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Мэтт втянул в себя воздух и покачал головой.

— Как насчет того, чтобы пожениться?

Она расстегнула последнюю пуговицу и повела плечами — блузка мягко сползла на пол.

— А тебя устроит жена — охотница за вознаграждением?

Бюстгальтер последовал за блузкой, но, прежде чем Мэтт успел насладиться открывшимся видом, Мюриэл прикрыла груди рукой.

— Не скажу, что это уж очень мне нравится, но, думаю, мы смогли бы достичь компромисса. Может быть, тебе не помешал бы напарник, а?

— Хорошая мысль. — Она сбросила босоножки и, повернувшись к Мэтту спиной, расстегнула «молнию» джинсов. — По крайней мере, пока у нас не появятся дети...

— Ты хочешь детей? — удивленно спросил Мэтт.

Несмотря на все ее ухищрения, джинсы сползали с бедер слишком медленно.

— Разумеется, от тебя. — Мюриэл, наконец, отшвырнула джинсы и, оставшись в трусиках, повернулась лицом к Мэтту. — И побольше.

Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Лицо его напряглось, ноздри раздувались, на скулах проступили желваки. На какой-то миг ей стало не по себе — такая сила желания сквозила в его взгляде.

— Это все?

Она снова повернулась к нему спиной и медленно стащила трусики.

— Теперь — да.

Последний предмет туалета перелетел через ее плечо и опустился на колени Мэтта. Он приглушенно рассмеялся и, скомкав трусики, провел ими по лицу.

— Ах ты плутовка!

— Ты еще не оценил подарок со всех сторон.

Мюриэл повернулась к нему лицом.

В Мэтте уже бушевал пожар желания, и только неимоверным усилием воли он удерживался от того, чтобы не вскочить и не овладеть Мюриэл прямо здесь, в гостиной.

Она подошла ближе, опустилась перед ним на колени и положила руки на пояс шортов.

— Тебе нравится мой подарок?

Мэтту едва хватило сил, чтобы пошевелить губами.

— Жаль, что день рождения только раз в году.

— У нас впереди много лет.

— Боюсь, я не смогу ждать триста шестьдесят четыре дня.

— Ну, если ты хорошенько попросишь, то получишь такой же вне очереди.

Мэтт улыбнулся.

— Давай начнем прямо сейчас.