Такого с ним еще ни разу не случалось! Ни в этом году, ни в прошлом, ни даже за всю его прошлую жизнь.

Чтобы Кристина Заграйская, самая красивая девочка в их классе, а, может быть, и во всей школе или даже во всем городе – сама подошла к нему на перемене?! Денису казалось, что он спит и видит удивительный сон.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она произнесла эти слова так запросто, так естественно, словно каждый день они встречались на переменках и разговаривали, стоя возле подоконника. А у Дениса в эту минуту чуть горло не перехватило. И вдобавок он отчего-то стал ужасно краснеть, прямо на глазах. Только Кристина, кажется, этого вовсе и не замечала...

– Я сегодня на физкультуре на тебя смотрела, – неожиданно заявила Кристина в тот самый миг, когда Денис отчаянно пытался хоть что-нибудь сказать. А после этих слов он вообще застыл, чувствуя, как все лицо пылает до самых кончиков ушей. Но дальше Кристина сказала то, от чего брови Дениса вообще удивленно поползли вверх!

– Между прочим, ты только не думай, что я в тебя влюбилась! Или еще какие-нибудь там другие... глупости, – сразу предупредила она, строго глядя на его опущенную золотую макушку. – Просто я кое-что видела.

Там, за оградой стадиона, был один тип. Странный такой. И он тоже смотрел на тебя. Во все глаза. Вот мне и стало интересно...

Она повела головой, точно птица, отряхнувшая утреннюю росу.

– Вот мне и стало интересно: а чего этот бомж на тебя уставился? А, Желторотик? Я, между прочим, очень наблюдательная. Хотя ты, может быть, об этом и не знаешь. Так вот: тот тип расхаживал вдоль ограды и все время на тебя пялился. Я сразу проследила, на кого он смотрит. Только, конечно, виду не подала.

– Что еще за... тип? – выдавил из себя Денис.

Началом их разговора он был немного обескуражен. А особенно его расстроили словами Кристины насчет "глупостей". Поэтому сейчас Денису не было ровным счетом никакого дела до какого-то там бомжа. Да мало ли кто на кого пялится на улице, честное слово!

– А это тебе, наверное, лучше знать! – лукаво усмехнулась первая красавица восьмого "Б" класса. – Прикид у него – обхохочешься.

Последняя фраза, впрочем, была произнесена вполне серьезным тоном, без тени улыбки.

– Он был в кедах, каком-то жутком пальто с цветочком. Шапка еще у него такая – бывше-кудрявая... И зуба переднего нет – ужас просто!

– Как – нет? – в душе Дениса тихонечко ворохнулось какое-то давнее, глубоко спрятанное воспоминание. – Ты ему что – в рот заглядывала?

– Очень мне надо, – поджала красивые губки Кристина. – Этот тип просто курил постоянно. А потом сильно раскашлялся. Как будто был простужен или... Или он просто не умеет курить толком, вот! Прямо как наши мальчишки, когда собираются тайком на переменке за школой.

– И что? – непонимающе смотрел на нее Денис.

– А вот и то! – торжествующе воскликнула Кристина. Но тут же оглянулась и понизила голос. – Я потому его и увидела, что за мячом побежала к ограде. Он туда укатился. Я мяч поднимаю и слышу – кто-то позади меня жутко кашляет.

Оборачиваюсь – а там этот тип. Нагло так на меня смотрит. А потом еще и подмигнул, паразит... Я на него фыркнула, а он захохотал и в рот сигаретку сунул. Тут-то я и увидела, что у него зуба нет.

А после, когда мы в волейбол играли, я на него все время незаметно посматривала. И он все время за тобой следил. И, между прочим, уже не курил и не смеялся. Я все видела.

– Ерунда какая-то... – смешался Денис. – Мало ли кто теперь по городу шатается. Может, и к школе забрел не случайно. Тут же рынок неподалеку, а там таких бомжей хватает. Видал и похлеще.

– А вот и не ерунда, – Кристина едва удержалась, чтобы не показать этому тугодуму-мальчишке язык. – Этот тип ведь до сих пор возле нашей школы околачивается.

– Правда? – С Дениса мигом слетело прежнее недоверие.

– Угу, – деловито кивнула Кристина. После чего сделала длиннющую паузу, чтобы немного помучить Дениса.

Такая уж у всех девочек привычка – любят они кого-нибудь помучить и поводить за нос. Пусть даже и сами не слишком этого хотят! В крови это у них, что ли?!

Но, видя разгорающийся в глаза Дениса жгучий интерес, первая красавица восьмого "Б" смилостивилась.

– Вообще-то я, конечно, не уверена... – пробормотала Кристина. – Но, по-моему, я видела его из окна, когда мы сейчас на физике сидели. Этот бомж прошел через двор школы и свернул за угол. И он совсем не таился, представляешь! И еще прямо на наше окно посмотрел, паразит. Точно знал, где мы занимаемся!

И тут Денис вдруг вспомнил!

– Все заклинания посыпались, все подряд... – бормотал себе под нос Маленький Мальчик, покуда они пробирались темными улицами. Четыре ноги дружно шлепали по лужам, хрустя трескучим ночным ледком.

Впрочем, слышал волшебника из Шутилова посада только он сам. С самого начала Маленький Мальчик так рванул вперед, что Денис еле поспевал за ним. И всю дорогу он ломал голову над планами своего удивительного спутника.

– Сколько нам еще идти? И куда? – в конце концов, осторожно поинтересовался Денис. Он уже пару раз основательно хлебнул ботинком из предательских лужиц.

– Тут во дворе, неподалеку, свежий песок привезли. Для детской площадки, – пояснил Маленький Мальчик и резко свернул в соседнюю "коробку". Видимо, с тех пор, как они расстались на школьном стадионе, посланец Буяна досконально осмотрел здесь все окрестности. И теперь безошибочно привел Дениса к большой куче песка, насыпанной подле покосившегося "грибка". Под его защитой от ночного ветра они и уселись на сырой лавке.

Маленький Мальчик тут же подобрал корявую ветку и принялся быстро чертить на песке. У него получался диковинный, замысловатый узор. При этом маленький волшебник неустанно нашептывал тихие слова и неясные фразы. Похоже, что пока не все у него получалось так, как он прежде надеялся.

– Никогда не знал, что песочное заклинание может открыть путь в Архипелаг, на Буян, – с сомнением покачал головой Денис.

– Ошибаешься, – усмехнулся его собеседник. – И это ты знал отлично. И многое другое. Просто по уставу Лицея запрещено держать в памяти все мало-мальски важные заклинания, если ты переходишь в Закрытку. А уж коли запрещено, значит, нельзя, брат.

Денис пристально посмотрел на Мальчика. В его глазах одновременно жило недоверие и рождалось внезапное понимание.

– Это что же получается... – начал он.

Маленький Мальчик тут же рассмеялся с самым довольным видом.

– А как думаешь, почему ты до сих пор еще никому не проговорился о Лицее? Ни родителям, ни своему Тигре, ни даже...

– Что – даже? – побледнел Денис, и вдруг его щеки в мгновение ока вспыхнули.

– Ну... – на мгновение замялся его удивительный товарищ. – Какой-нибудь девочке, к примеру.

– Больно мне надо, – буркнул Денис, чувствуя, что у него пылают даже самые мочки ушей.

– И никто другой тоже не проговорился. Ни Леся, ни Максим. Ни... остальные, те, кто из Закрытки в Лицее учился, – кивнул Маленький Мальчик. После чего сплюнул себе под ноги тоненькой струйкой, которая у него отменно получалась еще и по причине отсутствия переднего зуба.

– Это что же, и тут заклинания? – недоверчиво воззрился на него Денис.

– А как ты думал? – в свою очередь удивился Маленький Мальчик. – Еще не хватало, чтобы воспитанники первого года принялись болтать о Лицее на всю Закрытку! Представляешь, сколько бы народу, интересующегося волшбой, сразу сбежалось к Воротам? Никакой левиафан столько не поднимет...

И он шмыгнул носом, что, видимо, означало шутку, которую и сам ее автор счел не самой удачной. После чего опустился на колени, склонился над песком. Подышал на него и громко, повелительно прошептал:

– Дальний и Далекий, выходите двери открывать!

И удивительное дело – песок сразу зашевелился. В нем понемногу возник маленький вихрь. А потом стало казаться, что изнутри, из песчаной кучи, пытается выбраться на поверхность большущий муравьиный лев. Или юркая, гибкая ящерица. Далее песок забурлил как вода, вскипел нервными волнами, и на нем образовался круг, шириной с локоть. А потом из песка проступила печать.

Влажные песчинки все время норовили осыпаться и поэтому плохо передавали детали печати. Денис отчетливо разобрал пару длинных змей, обвивших основания древесных стволов. А еще окаймленное острыми лучами солнце с человеческим лицом и длинную надпись, идущую по краю печати. В точности как девиз на рыцарском щите.

Подобный рисунок Денис однажды видел на магических Дверях, когда он впервые пересек границы Закрытки. Правда, сейчас слова на песке разобрать было невозможно, лишь отдельные буквы.

– А кто такие эти – Дальний и Далекий? – полюбопытствовал Денис.

– Два стража ворот, – последовал тихий ответ. – Один с той стороны, другой – с этой. Оба следят, чтобы никто не прошел без подорожной.

– А у нас что, есть эта подорожная? – удивился Денис.

Вроде бы ничего у Мальчика в руках и не было. Разве что кроме его неизменной, смятой и погашенной сигаретки.

Маленький Мальчик прикрыл глаза, глубоко вздохнул и проговорил одними губами:

– Я сам и есть подорожная. Самая что ни на есть.

А потом тихо прошептал, как сомнамбула – медленно, раздельно, точно припоминая нужные слова:

– Двери пограничных избушек всегда защищали древние наговоры, – после долгой паузы произнес Маленький Мальчик.

Они вынесли из дома мертвые тела волка и хруля. Маленький Мальчик накрыл их кусками старой рогожи, которую отыскал в избушке. Денис тихо дрожал и старался не смотреть в ту сторону. Однако глаза сами собой, раз за разом обращались в сторону бесформенных серых свертков в кустах сирени.

– Волшебные формулы и слова были предназначены против существ, которые могли входить только в двери домов, – добавил Мальчик, точно размышляя вслух. – Когда-то, в незапамятные времена, Архипелаг подвергся вторжению этих существ. Меня тогда еще на свете и в помине не было.

– Значит, все-таки есть заклинания, которые могут противостоять этой... ржавчине? – Денис произнес их, и сам усомнился собственным словам.

– Видимо, да, – кивнул Маленький Мальчик. – Только никто не знает, какую магию уже успел подчинить себе беглый чародей. В ваш мир он пока еще тоже не сумел проникнуть. Значит, заклятья ворот и песка ему пока еще не по зубам.

– Скажи, – тихо спросил Денис. – Кто они... были?

И кивнул на кусты возле покосившегося горного домика. На самой верхней ветке сирени покачивалась какая-то мелкая пичуга. Временами она принималась горестно насвистывать, и тогда из-за утесов ей откликались другие птицы.

– Разве это теперь хоть что-то изменит? – горько сказал маленький волшебник. Денис опустил голову.

Пернатые просыпаются рано, и Маленький Мальчик украдкой взглянул на часы и вздохнул.

– Пора уже тебе. Слушай меня внимательно и запоминай. Завтра жду тебя здесь, так же как и сегодня. В Закрытке уже светает. Сейчас тебе придется запомнить несколько слов. Крепко запомнить, учти.

И предупреждая следующий вопрос Дениса, он вынул из кармана узелок. Самый обычный носовой платок в клеточку. Из тех, которые всегда очень трудно содержать в чистоте. И этот платок, конечно же, не был исключением тоже.

– Подставляй карман.

Ничего не понимающий Денис послушно оттопырил край куртки, и его спутник тут же высыпал ему в карман горсть песку из узелка.

– Тот самый... – удовлетворенно пробормотал он и для верности встряхнул карман. – А теперь слушай дальше и хорошенько мотай на ус.

Весь следующий день в школе Денис клевал носом как коршун. На его счастье, информация Уткина плюс его дискретно-аналитический ум и на этот раз не подкачали.

На уроках к доске действительно никого не вызывали. Не было ни контрольных, ни надоевших самостоятельных работ, которые в их восьмом "Б" называли не иначе как ДДЛ: "Достаньте Двойные Листочки!". Учителя торопливо и оттого немного сбивчиво объясняли новый материал, после чего, как правило, давали задание изучить некоторые параграфы самостоятельно.

За это время Денису удалось с грехом пополам навести относительный порядок в своих растрепанных мыслях.

Итак, сегодня вечером они с Маленьким Мальчиком, отправляются, по всей видимости, в Черный город. Именно там, по мнению Маленького Мальчика, должен был скрыться злой чародей, который уже успешно избежал расставленной для него ловушки и жестоко расправился со всеми преследователями.

Тут, безусловно, было о чем поразмыслить.

При одном воспоминании о сцене в пограничной избушке нашему герою сразу становилось не по себе. Денис и прежде видел смерть. Но это всегда было не так близко, не так страшно и очень буднично.

Одно дело – боевики, в которых Арнольд Шварценеггер на пару с Сильвестром Сталлоне крошат врагов пачками из всех видов оружия. В том числе и с помощью ручных ракетометов.

Не боялся Денис и ужастиков, Ну, разве лишь чуть-чуть, самую малость. Если только тягостное ожидание Кого-То Ну Очень Страшного становилось уж слишком гнетущим. А несчастная героиня в который раз пробегала по бесчисленным скрипучим лестницам своего многоэтажного дома и наконец натыкалась на запертую дверь.

В этом случае даже и восьмикласснику не было зазорным на несколько мгновений опустить взор, краешком глаза все-таки подглядывая за событиями на экране – при этом ведь уже не так страшно!

Чаще всего как раз хрупкие молодые девушки и становились жертвами кровавых киноманьяков, а вовсе не крепкие мускулистые мужчины с ручными ракетометами. Маньяки ведь тоже были не дураки!

И Денису всегда казалось, что если уж у этой героини такой огромный дом в несколько этажей, где запросто можно и заблудиться постороннему, то неужели у нее не хватило денег, чтобы нанять одного или двух охранников? В конце концов, у милиции зарплата невысокая, и разве кто-нибудь из них не откажется подработать? Пусть даже и в сверхурочное время?

Но совсем другое дело – то, что Денис увидел в избушке.

Странно, но и хруля, и даже волка он теперь воспринимал совсем не как зверей или просто – говорящих существ. И погибший хруль – со свиноподобным, заросшим серой шерсткой лицом, развесистыми ушами как у тушканчика, похожий на рукокрылого нетопыря; и убитый таинственным огнем волк казались ему чем-то близкими. Их смерть печалила и заставляла думать. При этом хотелось что-то непременно сделать и одновременно – побыть какое-то время одному, наедине со своими мыслями и болью.

Денис сжимал кулаки и глотал невыплаканную слезу. За это кто-то должен ответить, думал он. А после изумленно озирался вокруг.

Учитель что-то чертил на доске, объяснял, подчеркивал, а у Дениса перед глазами было совсем другое. Бледная, перепуганная мордочка хруля и длинное тело волка, вытянувшегося в последнем прыжке, который так и не достиг цели.

Верный Тигра очень скоро заметил, что Денис сегодня непривычно задумчив и все больше отмалчивается. Но в таких случаях друзья не лезут в душу, считал Тигран Аветисов, больше всего на свете мечтавший стать настоящим мужчиной и надежным другом. А иначе и не бывает у настоящих мужчин, думал он, украдкой поглядывая на Дениса и шумно вздыхая.

– У тебя ничего не стряслось, Аветисов? – вяло поинтересовалась Диета, она же Фаланга, она же – историчка Александра Филипповна Македонская. – Ты сегодня походишь на императора Наполеона Бонапарта после отречения – та же недетская скорбь в глазах.

Голос у Диеты звонкий и визгливый. Поэтому кто ее не знает, может подумать, что она на всех кричит. Но у нее просто такая манера изъясняться, а объясняет она очень здорово и интересно. К тому же сегодня она не занималась излюбленным делом – не спрашивала домашнее задание и вечные даты; и оттого у нее, наверное, и настроение было слегка испорчено. Тигран благоразумно решил не усугублять положения, отвечая какой-нибудь обиженной колкостью, и просто пожал плечами.

– Просто настроение такое, не знаю.

– Да что с вами сегодня? – удивилась Диета. – Твой сосед Котик о чем-то все время мечтает, глядя в туманную даль. Заграйская и Ким весь урок увлеченно шепчутся и думают, что я не вижу. И тем более – не слышу! Профессор экономических наук Подольский уже четверть час загибает пальцы. Очевидно, подсчитывает какие-то барыши или дивиденды. Галушко облизывается, Мышкис откровенно спит во время моих объяснений сложнейшего материала и думает, что за очками мне не видно его закрытых глаз. Что с вами, хотела бы я знать?

– Да все очень просто, Дие... тьфу... Александра Филипповна! – как всегда в таких случая вовремя подал голос с задней парты обладатель аналитического ума Уткин. – Просто весна, а за зиму в организме заканчиваются все витамины. От этого слабость, упадок сил, и постоянно хочется спать.

– А также мечтать, шептаться, считать на пальцах и облизываться? – ехидно заключила историчка. – Ну да, конечно. Вот только почему все это необходимо проделывать на уроке истории? Вы, очевидно, думаете, что экзамены придуманы не для вас?

И она с достоинством повернулась к карте и вновь увлеченно заскользила по ней длиннющей указкой с опасно тяжелой рукоятью.

Больше всего Денис боялся, что окажется на том же самом месте, откуда переместился в Закрытку. От давешней встречи с волком ему до сих пор было не по себе.

Иногда Денису казалось, что в горло к нему заползла длинная тонкая змея и шипит на всякого, кто осмелится причинить вред ее хозяину. Наверное, так действовала давняя магия Ущелья, власть над которой Денис обрел столь неожиданно для себя. Не знал он, и куда она девалась потом, в Закрытке. Наверное, законы магии в мире обычных людей утрачивали свою силу. Зато в Архипелаге можно было ждать любых неожиданностей.

Маленький Мальчик оказался прав. Он не случайно разделил песок поровну. Сила памяти, которую умножило заклинание, властно притянула к себе вторую половину песочной горсти, взятой из обычной песочницы на детской площадке самого непримечательного микрорайона!

Да так, что Денис буквально налетел на Маленького Мальчика в тот миг, когда учитель из Шутилова посада доставал свою очередную сигаретку. Они оба упали навзничь и покатились под откос высокого песчаного берега. Хорошо еще, что опять же песок смягчил падение.

– Как ты, живой? – судорожно хватая воздух ртом, выдавил из себя Маленький Мальчик. Денис только беззвучно кивнул – от стремительного и жесткого удара у него перехватило дыхание.

– Много песка сыпешь, – поучительно заметил волшебник. – Чем больше песка, тем круче сила притяжения. Это все равно как бомба. Да и волшебные средства не мешает маленько поэкономить. Так что мотай на ус, в следующий раз.

– Ладно, – хрипло пообещал Денис и ошеломленно огляделся. – А где это мы?

Ты всю ночь отважно борешься с происками злой магии и коварными волшебниками? Причем не во сне, а наяву? Что ж, тогда поутру в школе, рано или поздно ты обязательно почувствуешь себя не в своей тарелке.

Лучше всего, конечно, получать образование в отрыве от опасной волшбы и чародейства. Совмещать эти два важных занятия обычно мало кому удается. Потому что еще неизвестно, какое из них труднее.

Такое ваше состояние обычно очень трудно скрыть от окружающих, особенно если вы им не безразличны.

Поэтому Тигра как самый преданный и внимательный друг на свете твердо решил выяснить, что же происходит с Денисом. И не откладывать с этим в долгий ящик. А это значит – сразу после первого урока.

– Слушай, – твердо заявил он, усевшись рядом с другом на широком подоконнике первого этажа. – По-моему, в последнее время с тобой явно творится что-то неладное. Выглядишь ты как призрак отца Гамлета, не лучше.

"Эй, Папашка, появляйся, перед сыном открывайся!" – гнусаво процитировал он фразу из давней юмористической сценки, лишь отдаленно напоминавшей Шекспира. Но Денис только рукой махнул. И при этом зевнул так широко, как это умеют делать только ленивые коты, хорошенько пригревшись на жарком солнышке.

– Друг, видишь ли, встревожен! Просто места себе не находит! А он еще и зевает! Хоть бы хны! – возмущенно воскликнул Тигра. – Ты как хочешь, Денис, а у меня есть три предположения насчет тебя. Ровно три.

– Ну, валяй, – лениво предложил Денис.

На самом деле он действительно страшно устал. Все тело здорово ныло и настоятельно требовало сна. А в глазах поселилась не видимая никому смертельная тоска и обескураженность. Сейчас от всех вопросов и загадок у Дениса просто голова шла кругом. Хотя, если подумать, причем здесь Тигра?

Он-то разве виноват, что кто-то раз за разом предательски подставляет Дениса? А он даже и предположить не может, откуда ветер дует? Хотя источник этого ветерка точно где-то рядом. Денис его буквально носом чуял.

– Версия один, – со вкусом начал Тигра, удобно откинувшись на скрипнувшую при этом оконную раму. – У тебя какие-то неприятности дома. Так?

Он сделал эффектную паузу, но Денис никак не отреагировал. И Тигра продолжил загибать пальцы.

– Ладно. Версия два. Ты заболел. Или еще только собираешься болеть.

– Чепуха, – махнул рукой его друг. – Ни то и ни другое. Дома все нормально, температура – тоже. Так что плохой из тебя детектив, Тигрыч, – заключил он.

– Погоди-погоди, – сообщил Тигран, чуть ли не потирая руки от удовольствия. – Теперь версия номер три. Самая главная.

– Какая же? – Денис по-прежнему смотрел на друга с ленивым любопытством.

– Ты просто влюбился! Вот! – заявил Тигра с плохо скрываемым торжеством.

Вот теперь он ожидал всего что угодно – возмущения, оскорбления, протеста, может быть, даже подзатыльника. Одним словом, всего – кроме равнодушия. Лицо же Дениса было бесстрастным.

– Ты влюбился, – упрямо повторил Тигра, но уже без прежней уверенности.

– И что? – тихо спросил Денис.

И вот тогда у Тигры отвалилась челюсть. Прямо как в кино.

– Слу-у-ушай... А кто она, а? Нет, честно?

– Я тебе скажу, – меланхолично пробормотал Денис, – а ты опять раззвонишь. Как в прошлом году, помнишь?

– Да ладно тебе... – протянул Тигра, покраснев всего лишь чуточку. – Кто старое помянет, тому не хватит жвачки! Я же серьезно.

– И я серьезно, – пожал плечами Денис. – Только я пока и сам не знаю. Считай, что это – моя большая и страшная тайна. Идет?

– Издеваешься? – обиженно надул губы Тигра. Но тут же вновь оживился:

– Слу-у-ушай... А это, случаем, не та девочка, что тебе названивает по телефону? Ты, часом, от меня ничего не скрываешь?

– Разве от тебя что-то может укрыться? – улыбнулся Денис и похлопал друга по плечу. – Я ж тебе говорю: сам пока не знаю. Узнаю – скажу.

Тигра хотел ответить, но торжествующий звонок на географию прервал его дружеский допрос. А после географии Денис почувствовал, что у него буквально раскалывается голова.

Весь третий урок он крепился, но потом не выдержал – глаза слипались, несмотря ни на какие ухищрения. В висках упорно стучало, в животе беспокойно бурчало, а во рту появился противный привкус кислого железа. Денис предупредил Тигру, что его версия номер два, видимо, подтвердилась, и он точно заболел. После чего наш герой поскорее отправился в школьный медпункт и в учительскую, разыскивать свою классную руководительницу.

Видимо, вид у Дениса действительно был неважнецкий. Медсестра дала ему таблеток от головной боли – а что еще может дать врач больному, у которого нет температуры? – и пообещала сама предупредить их "классную". Денис проглотил таблетки, вышел из школьного двора и осмотрелся.

Светило теплое солнце, но домой идти почему-то не хотелось. Он сразу представил расспросы обеспокоенной бабушки, которые непременно выльются в поглощение гигантских доз горячего молока с медом и малиной. А это значило лишь одно: выскользнуть вечером из дома становилось задачей практически нереальной!

Поразмыслив, Денис решил просто побродить немного по городу. А к обеду он заявится домой, как ни в чем не бывало. В конце концов, он ведь никакой не прогульщик – медсестра выписала ему "железное" освобождение до завтра. А на свежем воздухе, глядишь, и голова пройдет.

Ноги, однако, сами привели его в знакомый двор, куда он приходил уже две ночи подряд. Денис еще издали заприметил знакомую лавочку. На ней он теперь всегда сидел на рассвете, приходя в себя после возвращения из Архипелага. Лавочка была сухой и теплой от солнца, набиравшего силу с каждым днем. Денис уселся, с удовольствием вытянул усталые ноги и успел подумать только о том, как здесь все, оказывается, по-другому, если смотреть при дневном свете. И тут же задремал.

Когда Денис открыл глаза, во двор въезжал большущий грузовик с мебелью. Его грохот и лязг и разбудил мальчика. Денис поскорее глянул на часы и присвистнул – прошло, оказывается, два с половиной часа.

Ему прежде никогда не приходилось так крепко дремать на улице, просто так, сидя на лавке. И вообще. Самый последний его рекорд дневного сна составлял пол-урока химии. Денис встал, разминая затекшие ноги, и с удивлением обнаружил, что сейчас чувствует себя гораздо лучше. Голова не болела, живот успокоился, и было такое чувство, словно он хорошо выспался после обеда. То ли причиной тому было ласковое весеннее солнце, согревавшее мальчика своими лучами. То ли просто организм справился сам, потому что наконец-то отдохнул.

Уже уходя, Денис бросил взгляд на знакомую кучу песка на детской площадке, в двух шагах от него. Чистый сухой песок весело искрился под солнцем многочисленными крупицами речного кварца. И Денису показалось, что песчинки подмигивают ему. Они словно говорили: мы все-все знаем, но никому не скажем! До встречи ночью – тогда здесь будет все иначе. И мы, песчинки, будем другими тоже!

Денис улыбнулся и кивнул песчинкам как старым друзьям. Спустя несколько минут он уже был дома.

А там Дениса как раз ожидала самая Большая и Неожиданная Новость. Любовь Николаевна собирала большой кожаный чемодан, который давно уже пылился в ее спальне на антресолях.

"Что ж, рухнувший мост не остановит преследование. Но он может надолго его задержать. И это должны понять в первую очередь сами преследователи".

Он криво усмехнулся, и вслед за тем в кронах деревьев зашумел ветер.

Крупная капля дождя упала на страницу. Вран вздрогнул и с трудом разлепил набрякшие веки.

На плотном жестком листе старинной белой бумаги, испещренной разнообразными буквами, фигурками и значками, медленно расплывалась водяная клякса. Самая чистая и прозрачная вода, угодив на такую страницу, непременно изменит своей былой чистоте, приобретя новый цвет. И каждый раз – разный, в зависимости от страницы и того, что на ней изображено.

Это верный отличительный признак всякой магической книги, и Вран это хорошо знал. За много лет до того мгновения, когда он впервые коснулся этой книги. Как будто вода мгновенно напитывается магией волшебных формул и странных рисунков и чертежей, едва лишь соприкасаясь с волшебством. Пусть и всего лишь только с его отражениями на бумаге.

Он осторожно стер влагу с книжного листа. И поскорее захлопнул книгу, накинув оба стальных замка на переплет, между обложками. Несмотря на все разрушительные заклинания, уже почерпнутые из этих страниц новым хозяином книги, замки были чисты и холодны. Невероятно, но всеразрушающая Ржавчина оказалась перед ними бессильной. Об этом стоило подумать, но только позже, в свой час.

"Они такие твердые, ее обложки, точно сработаны из дерева", – подумал Вран, повторяя про себя заклинание. "Еще более древние книги, чем эта, зачастую имели обложки из кипариса или легкого кедра. Не случайно тогда повелось говорить о прочитавшем всю книгу – "от доски до доски". Но ведь древние – вовсе не значит "верные".

Ноги Врана гудели, отчаянно саднила ушибленная лодыжка, горели сбитые пятки. Но он решил не прибегать к помощи лечебных формул, поскольку за все долгие годы молчания и притворств Вран прочно уяснил золотое правило начинающего мага. Оно гласило: никогда не используй магию для бренных нужд своего тела. В самом крайнем случае уж лучше врачуй дух. Дух потом исправит все.

К тому же Врану было просто жалко расходовать магическую силу заклинаний этой удивительной книги на какие-то там несчастные ссадины и мозоли. Волшебник, который вознамерился обрести власть над всей магией этого мира, не должен обращать внимание на телесные недуги. И эта умеренность и даже скупость Врана в расходовании чужого волшебства начинала приносить свои плоды. Он уже сумел поставить с ног на голову весь Архипелаг, и то ли еще будет.

В том, что магия этой книги была ему чужой, Вран убедился еще три дня назад.

Едва Денис и Маленький Мальчик вступили в пределы Осенних полей, как им очень скоро повстречалась длинная тележка. Она напоминала орудийный лафет, только с высокими бортами, оббитыми мягким плюшем. В тележку была запряжена пара крылатых лошадей, что уже само по себе было удивительным. А впереди бежала пара волков с высунутыми языками, зорко оглядывая окрестности.

Они были рады сделать привал, и раненый жеребец, лежавший в повозке, в нескольких словах рассказал о встрече с беглым чародеем. Высланные на разведку крылатые кони очень скоро обнаружили светящийся круг, в котором лежал их раненый соплеменник. Царица немедленно отправила за разведчиком повозку, и теперь ее сопровождал вдобавок и эскорт волков с охранной грамотой князя.

Выслушав раненого жеребца и немного отдохнув, Денис и Маленький Мальчик тепло распрощались с лошадьми и пожелали скорейшего выздоровления. Им было очень жалко крылатого коня, и оба понимали: выздоровление займет немало времени.

Только редкие хрульские мази и специальные эликсиры и притирания способны помочь заживлению сломанной ноги жителя крылатого царства. И к тому же лошадь, единожды сломавшая ногу, даже излечившись, никогда этого уже не забывает. Она навсегда становится осторожной и пугливой перед многими препятствиями, которые раньше преодолевала играючи.

– У меня такое чувство, что этот злыдень просто издевается, – в сердцах сказал Денис. У него перед глазами все еще стояла морда жеребца, искаженная страданиями и страхом. – Ведь он фактически просигнализировал нам: вот он я, ни от кого не таюсь! Иду себе в Черный Город, и никто меня не остановит. Хотите – попробуйте!

– Может быть, и нам, – кивнул Маленький Мальчик, вглядываясь в необозримые горизонты бурых полей. – А, может, и кому-то другому.

– Это кому же? – усомнился Денис.

– Ошибается всегда тот, кто считает только себя героем. Пусть даже и анекдота, – подмигнул Маленький Мальчик. – Ведь даже я сам не знаю, кто сочинил про меня некоторые страшилки. А тот, конечно же, мог и не знать, что я существую на самом деле. Значит...

– Что – значит? – нахмурился Денис.

– Значит, он сочинял страшилку не про меня лично. А про какого-нибудь другого маленького мальчика. Может быть, даже лично известного ему. И только ему. Уразумел?

– Ага, – кивнул Денис, на самом деле соображая весьма туго. – Что же это тогда получается?

– Чародеи очень любят плести тенета и кружева всяких интриг. Прямо как пауки, – сказал Маленький Мальчик. – Как правило, они делают это против тех, кого опасаются. Поэтому если мы будем достаточно заносчивы, то можем считать, что это он нам оказывает такую честь, открывая свое ме-сто-на-хож-де-ни-е.

Маленький волшебник даже потряс головой, точно стряхивал с губ столь длинное слово, повисшее на них как шелуха от семечек.

– Если же мы все-таки проявим скромность, то можем предположить кое-что совсем другое. А именно: что за чародеем идет по следу кто-то еще. И он это тоже знает.

– Потому и бросает ему вызов, – продолжил Денис и оживился. – Но ведь ты сам говоришь, что его преследует по пятам твой друг, из следопытов?

– Говорил, – согласился Маленький Мальчик, но тут же помрачнел. – Вот только мне в последнее время что-то совсем не попадаются его следы.

– Так на то он и следопыт, – на этот раз уже поучительно заметил Денис. – Чтобы не оставлять за собой следов. Они же такие... осторожные. И опытные.

Перед мысленным взором Дениса тут же пронеслась длинная череда следопытов, известных ему из книг. От Кожаного Чулка и Чингачгука до толкиновского Арагорна-Бродяжника.

– Все так, – улыбнулся его спутник. – Но сам посуди: зачем следопыту заметать свои следы, если он идет по чужому следу. Ему-то ведь таиться ни от кого не надо, верно?

– Пожалуй, – согласился Денис. – И что тогда получается?

– А вот этого я и сам не знаю. И пока не пойму, – пожал плечами Маленький Мальчик. – Что ж, поживем – увидим.

Они поднялись с теплого, нагретого за день камня, которых хватало в этих полях, и зашагали дальше по жухлым травам.

Над ними пролетела мелкая пичужка, тревожно посвистывая. Где-то далеко впереди в траве порскнул заяц и во все лопатки стал улепетывать в сторону далекой лесной полосы, тянувшейся по левую руку.

– Ты мне так до сих пор и не сказал, кто нас будет провожать из числа подданных Князя Дитера, – напомнил Денис. – И какое все-таки у этого волчьего князя забавное имя – прямо как у эстрадной звезды.

– Это какой еще? – подозрительно осведомился Маленький Мальчик. Иногда он проявлял глубочайшее невежество, особенно если речь шла о делах в Закрытке. А тем более – в столь важной для каждого подростка сфере жизни как музыкальная эстрада.

– Ну, как же? – улыбнулся Денис. – В 90-е годы был такой популярный немецкий дуэт "Модерн токинг". Или голландский, уже не помню. Так вот, они были настоящими поп-идолами, королями евродиско. Один из его участников как раз носил такое же имя – Дитер. Дитер Болен. А второй – Томас Андерс. Они и сейчас еще поют, и мои родители их до сих пор любят.

При упоминании о родителях Денис сразу погрустнел. Но Маленький Мальчик этого не заметил. Он покровительственно похлопал Дениса по плечу.

– Молодец, верно примечаешь. Наш Князь Дитер уже давно и серьезно болен. Ленью, глупостью и чванством. А еще – жуткой подозрительностью ко всем чужакам, у кого не серый хвост и не зубастая морда. Чему мы с тобой недавно и были свидетелями. Это – настоящая волчья болезнь. И, по-моему, уже неизлечимая, если говорить о Князе Дитере.

Денис чуть не рассмеялся. Ему хотелось тут же поправить маленького волшебника, объяснить ему ошибку, но он почему-то раздумал.

Денису теперь вдруг показалось, что все эти песни, пластинки, уличные танцы и модные прикиды, о которых болтали без умолку многие его сверстники и одноклассники, особенно девчонки, на самом деле – такая неважная, совсем незначительная часть жизни. Тем более, по сравнению с тем, что происходит с ним сейчас.

И вся эта эстрада, этот бред раскованных диджеев из радиоприемников, бухание барабанов из проезжающих машин с тонированными стеклами, пустой треп ведущих Эм-Ти-Ви, похожий на лихие скороговорки на уровне "бай-бай-прикол-отпад", на самом деле – просто ширма. Трескучая занавеска, которой можно очень легко и просто отгородиться от окружающего мира.

Но этот мир, неважно с волшебством или без, все равно гораздо шире, сложнее и интереснее экрана телевизора или наушников, пусть даже и самой любимой FM-радиостанции. И Князь Дитер в этом мире Архипелага сейчас для Дениса гораздо важнее, нежели новый хит или даже целый альбом его звездного тезки из Закрытого мира.

Как знать, размышлял на ходу Денис, может, потому здешние обитатели и прозвали наш мир "Закрыткой", что мы постоянно отгораживаемся от всего действительно важного и интересного? Закрываемся от него своими бесконечными заботами, повседневными делами и пустой трепотней. И при этом сами не замечаем, как растут эти стены, за которыми может быть совсем иная, интересная жизнь, полная приключений и открытий.

Так показалось Денису. Но, как это с ним часто в последнее время случалось, вслух он сказал совсем другое. А не то, о чем только что думалось.

– Так как насчет провожатого?

– Весть ему уже послана, – уклончиво ответил маленький волшебник. – Думаю, он уже в пути и непременно объявится в нужный момент.

– Понимаю, – саркастически покачал головой Денис. – Тайна личности, значит...

Он уже отлично знал: если его упрямый спутник намерен о чем-то молчать, из него ничего не выжмешь и не вытянешь, даже клещами.

– Ну, с учетом того, что провожатый – волк, скорее, назовем это "тайна волчности", – хмыкнул Маленький Мальчик. – Думаю, что скоро ты его увидишь воочию.

И не вдаваясь в дальнейшие подробности, он приложил ладонь к глазам наподобие козырька. После чего волшебник из Лицея придирчивым взглядом занудной старой покупательницы оглядел окрестности. Кругом, по обе стороны их пути тянулись травы. А между тем, где-то впереди, уже очень скоро должен был показаться старый тракт.

Денис тоже последовал его примеру.

– Хорошо все-таки идти в поле, – мечтательно протянул он, с любопытством вглядываясь в затуманенную линию горизонта. – Далеко видно, все как на ладони.

– Ага, – согласился Маленький Мальчик и зло сплюнул под ноги. – И ты сам тоже – как на блюдечке с голубой каемочкой. Хочешь – из лука бей, хочешь – из гранатомета жахни.

– Какой-то ты сегодня хмурый, – рассмеялся Денис. – А зато ко мне завтра бабушка приезжает, из Отрадного.

– Чего это ей вдруг понадобилось к вам приезжать? – сухо бросил Маленький Мальчик без особого интереса. – И куда же денется твоя прежняя бабка? Две родных бабушки на одного внука – это, знаешь ли, уже многовато. Это просто оружие массового поражения, вот как!

Маленький Мальчик очень часто так шутил – без тени улыбки, как-то совсем уж серьезно, хмуро и озадаченно. И в таких случаях всегда трудно было понять, шутит ли он сейчас или все говорит на полном серьезе.

– Никуда она не денется, – рассмеялся Денис. – Она просто поехала с сестрой повидаться, из Канады. А Вера Николаевна, старшая сестра, вместо нее на недельку приедет. За мной, приглядывать, значит.

Ему нравилось просто так шагать по мягкой траве. Беззаботно болтать просто так, ни о чем, и вдыхать полной грудью горьковатый, чуть пряный запах увядающей травы.

– К сожалению, ничем порадовать пока не могу, – вздохнул Густав фон Лютич, когда они все вместе поднялись на холм.

Внизу, на тракте верные рыцари-вассалы Рутгер и Руперт увещевали взволнованных песьеголовцев, то и дело порыкивая на них для порядка. Будучи особами, сопровождающими высокого господина посла, они являлись персонами дипломатическими. А, следовательно, неприкосновенными. Что, впрочем, не мешало им самим изредка покусывать собаколюдей за икры и бока.

Как известно, даже легкий укус собачьих или волчьих зубов весьма болезнен и очень-очень долго не заживает. Поэтому песьеголовцы опасливо сбились в кучу и злобно сверкали глазами, покуда волки объясняли их вожаку суть новых политических реформ.

Эти головорезы песьеголовцы боялись своего Магистра пуще смерти. Поэтому их вожак, впечатленный грамоткой, нахмурившись, слушал Рутгера, не перебивая. Руперт изредка вставлял замечания и дополнения, очень дельные и краткие. А барон Густав фон Лютич тем временем поведал Маленькому Мальчику и Денису о последних новостях из Черного Города. Они не обещали ничего хорошего и даже напротив – тревожили и обессиливали сердце.

Как и следовало ожидать, звонила приехавшая бабушка. Вера Николаевна объявилась поутру, ровно в девять часов.

Сегодня в школе № 55 был День здоровья. Все желающие и нежелающие тоже сдавали разные спортивные нормы, бегали кроссы и благоустраивали территорию школьного стадиона.

Денис наряду с некоторыми другими футболистами в знак поощрения был освобожден их физруком от всех этих увеселительных мероприятий. Для этого ребятам пришлось дать торжественную клятву встать под знамена футбольной сборной школы по первому зову учителя физкультуры. Самому Денису это обещание далось легче легкого, и он не испытывал никаких зазрений совести – в девятых классах были еще два вратаря, и гораздо посильнее его. А сидеть на скамейке запасных большого ума не надо.

Поэтому звонок бабушкиной сестры сорвал Дениса с кровати, когда он досматривал последний сон. А последний – как известно, самый сладкий. Там было много всего хорошего, и оно начисто смыло прошлые воспоминания о ночных кошмарах. Поэтому бабе-Вере пришлось названивать в квартиру не одну минуту. Странно, но к соседям за ключом она и не подумала обращаться. Точно знала наверняка: туточки ее внучек, дома храпит!

Дверь открылась, и Денис на миг оторопел.

Роста Вера Николаевна была не то чтобы гренадерского, но в танке бы точно не уместилась. Даже в двухэтажном!

Лицо ее было круглое как луна, руки – как у молотобойца, а ноги крепко попирали бетонный пол подъезда № 2. Возле ног стоял огромный клетчатый баул, способный вместить, наверное, половину вообще всего гардероба Любови Николаевны. А тот не помещался даже в ее платяной шкаф с двумя отделениями и высотой до потолка.

Но самое удивительное заключалось в том, что у Веры Николаевны были... усы! Верхняя губа утренней гости была покрыта хоть и редкими, но длинными и жесткими с виду волосками. О таких усах Денис в своем восьмом классе покуда и мечтать не мог!

– Ну, что, внучек, встречай гостей! – пробасила Вера Николаевна. И, не дожидаясь ответа, она прошагала мимо оторопевшего Дениса в квартиру.

Половицы в прихожей под ее ногами жалобно скрипнули. А новая бабушка уже водрузила на круглый обеденный стол пузатый баул и тяжело опустилась на стул.

Стул тоже жалобно закричал под богатырской бабкой, но поднатужился и все-таки выдержал ее вес и могучий напор.

Гостья перевела дух и оглянулась на Дениса, который застыл в растерянности посреди комнаты. Давненько он, оказывается, не видел родной бабы-Веры!

– Чего стоим? – поинтересовалась она, разглядывая внука одним глазом. Другим Вера Николаевна по-хозяйски уже оглядывала убранство квартиры, при этом громко цокая языком, видимо, в знак удовлетворения. Как все это у нее получалось одновременно, Денис никак не мог взять в толк.

– Давай-ка, Денисушка, не стой столбом! Организуй мне с дороги чайку! Только живо: одна нога там, другая здесь.

Он ошалело кивнул и сорвался с места.

Поначалу в кухне все падало у него из рук. Даже спички, и те умудрились рассыпаться по всему полу. Но понемногу Денис пришел в себя, и дело стало спориться. Электрический чайник кипятится быстро. А спички он попросту смел веником в кучу, дав себе твердое слово как-нибудь потом, как будет время, разложить их в коробок. Может быть...

Между тем гостья из Отрадного тоже времени зря не теряла.

Стол был густо уставлен блюдцами и тарелками из гостиного серванта, где Любовь Николаевна обычно держала столовый сервиз и хрустальные фужеры. На них возвышались горками пирожки самых разных форм и размеров, кулебяки с яблоками и мясом, плоский лимонный пирог и толстый желтый сметанник. Стол в комнате мигом превратился в филиал какого-нибудь магазина кулинарии, который решил организовать прямо здесь свою выездную торговлю всякой выпечкой.

Денис только диву давался, глядя на этот рог изобилия.

– Готов чаек? Молодца, – похвалила баба-Вера. – Давай к столу, завтракать будем. Жаль, пироги простыли, ну, да молодому аппетиту ничто не помеха.

И они уселись завтракать.

Уже через полчаса Денис убедился, что баба-Вера – просто мировая бабка, которая все понимает и ни о чем зря не спрашивает. Зато на всякий серьезный жизненный случай у нее всегда имеется свое особое мнение.

И о том, почему он в такой ранний час не в школе, Вера Николаевна спросила лишь напоследок. Когда Денис уже пулей относил чашки и прочую посуду в раковину мойки.

– Когда же тебя ждать сегодня, молодец? – деловито поинтересовалась бабушка Вера.

– К обеду или чуть-чуть попозже, – пообещал Денис. И тут же помрачнел.

Все его хорошее настроение с утра как ветром сдуло. Ведь сегодня вечером он был зван на день рождения Кристины!

Еще два дня назад о большем в жизни он не мог и мечтать. Даже, наверное, если бы ему пообещали диплом об окончании Лицея волшбы и чародейства с отличием и без выпускных экзаменов!

Но сейчас он знал, что в доме Заграйских сегодня вечером ему не бывать.

– И ты что же, в самом деле был уверен, что можешь дышать с головой в песке? – усмехнулась Вера Николаевна. – На это ни одно заклинание не способно. Или почти ни одно... Иначе бы все на Буяне давным-давно по морскому дну разгуливали, как Садко. Да на дельфинах катались с ветерком! Эка тебе задурил голову наш озорник...

– Это какой еще озорник? – спросил Денис, уже заранее понимая, что речь идет о Маленьком Мальчике.

– Сам знаешь, – поджала губы бабушка. Но затем тут же сверкнула кошачьим глазом и подозрительно оборотилась к внуку. – А ты чего это меня пытаешь? Небось, догадываешься, что приятеля твово не всегда так звали? Уж, почитай, годков тридцать как молодится он. И не от хорошей жизни...

– Вер-Николавна! – захныкал Денис, бессовестно ластясь к старой волшебнице. – Расс-ка-жи-и-и, а? Я ведь и сам чувствую, что никакой он не маленький! У него, вон, даже седина в висках...

– Что ты, что ты, внучек! – замахала на него бабка в притворном страхе. – Нешто я могу величать его без его собственного согласия? Истинные имена хранят в секрете и просто так на ветер не пускают. Это – большая тайна. Прямо-таки огромная.

И с этими словами Вера Николаевна запихнула в рюкзак длинную целлулоидную коробку с яблочным пирогом.

– Это что же, выходит, и у меня есть тайное имя? – с замиранием сердца спросил Денис, предвкушая великое открытие.

– А как же? – буднично отозвалась бабушка, уперев руки в крутые бока. – Почемучка, торопыга и ветродуй. Вот и весь сказ про тебя.

– Почему это? – надул губы Денис. Последнее слово ему, признаться, больше всего не понравилось. Хотя оно-то как раз и было менее всего обидным.

– Да потому что норовишь узнать то, чему срок еще не пришел, – пояснила бабка. – Да и кричишь больно, на всю кухню.

– А у нас тут звукоизоляция классная, – пробурчал мальчик.

– Угу, – хмыкнула отрадненская бабушка. – Да только форточки настежь.

– Ты что же, думаешь, что все так прямо стоят под нашими окнами и подслушивают? – изумился Денис. От потомственной волшебницы рода Котиков он никак не ожидал такой трусости.

– Не трусости, а осторожности. И предусмотрительности, – строго поправила его бабка, так что Денис даже вздрогнул. Вера Николаевна только что безошибочно прочла его мысли.

"Вот это высший класс! Эх, в Лицее нас такому пока не учили..." – подумал он.

– Рано еще, – проворчала Вера Николаевна себе под нос и тут же решительно прервала урок показательной телепатии. – Никогда не болтай лишнего, если не уверен, что тебя не подслушивают. Ну и что, что только форточка?! За форточкой, знаешь ли, много чего летает.

– Чего это? – не понял Денис.

– Например, ветер, – сказала Вера Николаевна и тут же заметно посерьезнела. – Ветер много где летает, в разные уши дует. Если хочешь мой совет, никогда и ничего не доверяй ветру. Особенно – чужие тайны. Да и про свои помалкивай.

– Я-а-сно, – приуныл Денис, поняв, что сегодня ему не суждено раскрыть тайну Маленького Мальчика с кавалерийского наскока. Но она у него есть, это точно! А ведь он, Денис, великий следопыт, только что был от разгадки в каких-то двух шагах!

– Ну, вот и хорошо, коли ясно, – подытожила Вера Николаевна. – Ну, а теперь слушай меня и мотай на ус.

По словам Веры Николаевны получалось, что двери песчаного заклинания действовали совсем по-другому, нежели казалось Денису прежде. Он-то думал, что они пропускали его сквозь песок каким-то необъяснимым для него, магическим образом. Бабушка же утверждала совсем другое.

Песчаные двери были чем-то вроде дверей снов. Заклинание песка погружало Дениса то ли в сон, то ли в транс, и в этом состоянии он проникал из Закрытки в мир Архипелага. Это было больше всего сходно со сном, только очень-очень реальным. Но все-таки сном.

С той лишь разницей, что в нем Денис продолжал бодрствовать.

Поразмыслив, он согласился, что, действительно, слишком легко и быстро отвлекался днем от событий ночи. Так, поначалу проснувшись, отлично помнишь только что увиденный утренний сон во всех мельчайших подробностях и деталях.

Но понемногу, через час или два, воспоминания тают и остаются лишь легким и уже неясным ощущением другого мира. И еще – горечи оттого, что этот сон нельзя вернуть снова. Правда, такой горечи в последние дни в жизни Дениса уже и не было. Потому что каждую ночь песчаное заклинание даровало ему сон-явь, как называла его баба-Вера.

– Никто от тебя и не требовал покуда геройств и подвигов. Слава Богу, ты уже немало отчудил за последний год.

И она ласково потрепала Дениса по плечу.

– Требовалось лишь узнать, кто похитил волшебные книги. И зачем он скрылся под твоим обличьем.

– Да... – все еще обижаясь, промычал Денис. – И в результате, что мы узнали? Ноль без палочки, вот что.

– А добавь палочку – получишь сразу десятку, – ответила Вера Николаевна и как-то странно усмехнулась. – Надо только суметь ее добавить, эту палочку-выручалочку.

Денис удивленно поднял голову. Но бабушка из Отрадного уже вновь принялась за сборы. И это понятно: не далее как через три часа ее внука ожидало опаснейшее путешествие. И старшая волшебница из древнего рода Котиков должна была предусмотреть любые подвохи судьбы и случайности на его дороге.

Старую нищенку Вран приметил еще издалека, на углу бывшего квартала Искусных Стеклодувов, возле переулка Милостивых Ростовщиков. Вокруг громоздились кучи мусора и застарелого сора, поскольку нового сора в Черном городе отродясь не бывало. Только пыль с тракта, разносимая неутомимым суховеем, да песок, который хрустел на зубах всякого, кто отважился бы забрести сюда по лихому делу.

Маленькая старушонка в старом платье и темном платке, с серыми мышиными волосами и чумазым изможденным лицом деловито копалась в развалинах. Очевидно, она искала там какие-нибудь объедки, и если так, то ее попытки были тщетны. В руинах бывших домов водились крысы. Они давно подчистили на городских улицах все мало-мальски съестное и не очень пригодное в пищу, даже на крысиный непритязательный, всеядный вкус.

Временами старушка принималась тихо бормотать себе что-то под нос. Поравнявшись с ней, Вран понял, что это так она пела – ворча, кривясь и шепелявя.

В любом случае, присутствие живого существа в этой разрушенной части города было странным. А Вран был очень подозрителен во всем, что касалось живых существ, предпочитая никому из них не доверять безоговорочно. Поэтому он указал на нищенку заостренным наконечником посоха и усмехнулся:

– Ты что же это тут, баушка, грибы собираешь, что ли?

С минуту нищенка равнодушно смотрела на Врана, а затем неожиданно и сладко зевнула.

– А тебе что за дело, паренек?

(Вран еще на подступах к городским заставам набросил на себя обличье мальчишки Котика.)

– Тоже что ли – гры-ы-бник?

И она мелко рассмеялась, отчего тут же затряслась всем своим тщедушным тельцем.

– Грибник, а то как же... – усмехнулся Вран, невольно подстраиваясь под тон нищенки. – На этих пустошах да развалинах такие делянки порой найдешь – закачаешься!

Он представил себя со стороны, с детским лицом и с лукошком в руке. После чего едва не прыснул со смеху.

– Нет, паренек, шалишь, – пробормотала сметливая старуха. – Ты ж идешь как бык, никакой дороги не разбираешь. По грибы так не ходят.

– Где ты тут дорогу узрела, старая? – засмеялся Вран, деловито изучая нищенку. Несмотря на развалины прежних людских жилищ, присутствие тут живого человека было столь же странным и нелепым, как если бы из руин на Врана вдруг выскочил размалеванный клоун в колпаке и белоснежном балахоне с бубенчиками. Живому человеку делать тут было нечего.

– А я много чего вижу, – прошамкала та. – И прошлое, и нынешнее, и путь-дорогу укажу, коли заплатишь.

– А на что мне твоя дорога, старая, коль сама говоришь – их я не разбираю?! – расхохотался Вран.

– Потому я и послана, чтоб сказать про то же, – заодно улыбнулась нищенка.

– Кому сказать? Про что? – нахмурился Вран. – Ну-ка, выкладывай, старая ведьма...

– Не такая уж я и старая, – тут же строго возразила нищенка. – А тебе велено сказать вот чего!

И она протянула к нему руку.

Дуб-государь не зря многие годы служил управителем потайных ворот Веры Николаевны. Не успел Денис толком прийти в себя, едва отдышался от сурового ветра, норовившего перехватить горло, как он уже стоял на твердой земле.

В общем-то, земли под его ногами было маловато. Все больше – старые камни, скреплявшие тракт подобно древним пожелтевшим костям. Впереди возвышался столб, очевидно, сработанный из того же камня, каким мостили дорогу. Он был увенчан большим масляным фонарем, который цедил свет в четверть силы. Судя по всему, в этом городе заведовать хозяйством по большому счету уже было некому. Тем более казалось странным, что этот фонарь у заставы хоть как-то освещал окрестности.

А возле столба Дениса поджидала необычная компания. Она была весьма разношерстной, в самом прямом смысле этого слова, и потому достойной отдельного описания.

На каменной скамье под фонарем сидел Маленький Мальчик и сосредоточенно ковырял и без того выщербленный край перочинным ножиком.

В ногах маленького волшебника улегся волчий барон Густав фон Лютич. Изредка он позевывал, широко разевая пасть и далеко высовывая алый язык.

По бокам серого аристократа почтительно возвышались верные Рутгер и Руперт.

А возле столба, по-хозяйски уперев лапки в бока, стоял неизвестный Денису хруль. Он нервничал, кривился и поминутно морщил нос в крайней степени раздражения, благо его забавная мордочка обладала невероятной мимикой и выразительностью.

Все остальные члены компании сохраняли спокойствие.

– Ты и есть Денис-чародей? – хмуро спросил хруль, когда Денис поравнялся с ним.

– Какой он чародей... – лениво отозвался Маленький Мальчик, поигрывая ножичком. Судя по оттопыренности карманов его безразмерного пальто, у маленького волшебника там покоилось еще немало всякой всячины на черный день. – Настоящие чародеи никогда не опаздывают. Он... он просто волшебник. Обыкновенный, каких полно, уважаемый Мщу-За-Всех!

– Вот как? – заметил хруль. – Ну, ладно, Денис-волшебник, давай тогда знакомиться поскорее. А то уже и в путь пора. Хотя, собственно, нас уже и так представил вожак отряда.

– Никогда не слыхал у хрулей таких странных имен, – пробормотал Денис, пропуская мимо ушей подначку преподавателя Лицея. Он осторожно и почтительно пожал лапку существа, более всего похожего на сухопутного нетопыря. Ответом ему были дружеские поклоны волков и согласный кивок маленького волшебника.

– Ничего удивительно, – ответил хруль, энергично потрясая руку мальчика. – Вообще-то в мире моих сородичей меня зовут звучным именем Свер-Ло...

– Это уж точно, – пробурчал Маленький Мальчик, явно имея свои причины неодобрительно произносить столь "звучное" имя. Волки вновь согласно закивали, хитро улыбаясь ощеренными зубастыми пастями.

– Но в связи с высокой миссией, которую накладывают на меня известные и в высшей мере печальные обстоятельства... – выспренне начал Хруль. – В общем, я избрал себе специальное, боевое имя. Оно заимствовано прямиком из классики, дабы постоянно напоминало мне о наших высоких целях и поддерживало чистое пламя благородной мести злодею.

Это объяснение показалось Денису в высшей степени странным. Особенно в той его части, где речь шла о высоких целях и чистом пламени благородной мести.

– Свер -... тьфу ты, Мщу-За-Всех – дальний родственник храброго хруля, погибшего вместе с Вульфом, – торопливо пояснил Денису Маленький Мальчик. – Дальний и единственный.

– Гм, – пробормотал Денис, соглашаясь, но все еще не очень понимая хруля.

– У народа хрулей чрезвычайно развит обычай кровной мести, – добавил Маленький Мальчик. – А раз он единственный родственник бедного Чис-Ло, моего погибшего друга, то получается, что ему и мстить. В общем, Денис, наш отряд неожиданно прибавился еще на одного человека. Вернее, хруля.

Все это маленький волшебник сказал, не слезая со своего каменного сидения. Болтая ногами в запыленных кедах, он продолжал ковырять ножичком скамью, так что скрип и лязг стоял – никаким нервам не выдержать!

Шестью часами ранее описываемых событий Вран остановился напротив огромного мрачноватого здания. Его высокие серые стены точно вырастали из такой же тоскливой, невразумительной окраски мостовой. Вокруг стен, зияющих дырами подъездов, она была обложена квадратными плитами, которые, в большинстве своем, вздыбились и торчали из земли обломанными краями. Словно кто-то, обладающий безумной силой, однажды ухватился за эти стены и в яростной злобе потащил все здание наверх, как огромный бесформенный гриб.

Но некие силы, конечно же, тайные и волшебные, удержали главный корпус Стекловарни, уцепившись за него корнями невидимой могучей грибницы.

"Что ж, вполне может случиться, что так оно все и было", – рассеянно промыслил Вран, отыскивая взором подземный ход.

В главном корпусе Стекловарни надземные этажи были пусты. Построенное по приказу Князя Нелюды для его таинственных, никому не ведомых черных замыслов, это здание так и не успели заполнить хитроумными механизмами, мастерскими, широченными чанами для варящейся массы и огромными мехами для раздувания пламени. Зато всего этого хватало в избытке внизу, на подземных этажах Стекловарни.

"Так никто и не узнал, для чего князю однажды понадобилось столько стекла..." – думал чародей, осторожно ступая по бетонным полам первого этажа. Вокруг громоздились строительные леса и стропила, брошенное и разбитое оборудование, длинные стеклодувные трубки, какое-то тряпье и куски дырявого картона. Все это покрывал толстый слой многолетней пыли, точно пушистый серый снег.

"Получается, что Нелюда бросил свою идею со стеклами еще давно. В какой-то миг он что-то понял, в чем ошибался или что не учел".

Вран еще раз оглядел кучи хлама и строительного мусора.

"И так велико было его отчаяние, что он просто ушел отсюда. И уже никогда не возвращался. И увел отсюда всех работников. Но вот только – всех ли?"

Он поправил на плече котомку с книгами, засветил рукоять посоха и стал медленно спускаться. Перед ним открывалась лестница, которая очень скоро стала круто забирать вниз и вбок. Там лежали подземные мастерские, самое сердце Стекловарни. Именно там Вран и собирался отыскать то, что помогло бы ему открыть немало секретов волшебных книг. Во всяком случае, он очень на это надеялся.

Когда вы отправляетесь в город, где никогда не бывали прежде, всегда полезно побольше узнать о нем. Откуда? От его уроженцев, знающих людей, или хотя бы из книг.

Если же это невозможно, попробуй поразмыслить хотя бы о его названии. Имя города порой говорит за себя даже больше, чем десятки посвященных ему научных исследований или правдивых воспоминаний.

Черный Город был также ярким подтверждением этого мудрого правила. Но – только на поверхности, и то лишь когда его улицы освещало чахлое, болезненное солнце. В остальном он был очень тусклым, всегда мрачным и даже зловещим подтверждением этого же правила. И все потому, что в нем был еще и подземный мир.

Говорят, что беда не приходит одна. И правильно, между прочим.

Когда Денис нырнул в отверстие под каменным фонтаном, он надеялся только пересидеть некоторое время в безопасности. И заодно решить, что же делать дальше.

Все, что он слышал прежде о волках-оборотнях, красноречиво свидетельствовало о том, что и Денис, и его спутники угодили в очень скверную историю.

Про оборотней в волчьих шкурах в Архипелаге всегда вспоминали, едва только речь заходила о Черном Городе. Правда, их мало кто видел, но даже среди волшебников и преподавателей Лицея никто не горел этим желанием.

После того, как поданные князя Дитера дружно стали обходить стороной проклятые заставы, а фактически – покинули Город по негласному соглашению соседей, волков и крылатых лошадей, его улицы по ночам были отданы новым таинственным хозяевам. Теперь из бывших жителей Города там никто не хотел появляться.

Про оборотней говорили шепотом, поминутно озираясь. Словно выходцы из Призрачного мира могли услышать свое имя и прийти на его зов.

Волшебные книги говорили, что такое вполне возможно.

Слова волшебных книг в тех местах, где речь шла о призрачных гигантских волках, как правило, сразу становились смутными и туманными. Скорее всего, некогда существовало могучее заклятие, с помощью которого можно было избавиться от этого проклятия Черного Города. Но о том не ведали ни Берендей, ни другие высшие чаровники с Буяна.

Если же и знали, то предпочитали молчать. Что могло означать лишь одно: это заклятие может оказаться куда похлеще призрачных волков.

И теперь Денис, распластавшийся на куче песка, во тьме и неизвестности, вдруг понял, почему этот город называется так. Возможно, Черным его назвали еще до прихода сюда Князя Нелюды.

В волшебных книгах, как втихомолку рассказывали в Лицее старшие ученики, утверждалось, что вовсе не Князь построил свою будущую столицу. Черный Город существовал еще раньше. И черным его назвали именно из-за цвета его всегдашних обитателей!

Денис даже охнул от изумления. Так вот оно в чем дело!

И это могло означать лишь одно: в свое время Нелюда, скорее всего, заключил с местными жителями, выходцами из Призрачного мира тайное соглашение. После чего волки-оборотни покинули город, навсегда или на время, оговоренное их соглашением.

И темный Князь устроил в брошенном городе свою столицу, установил свои порядки и наводнил ее черной магией. А та, в свою очередь, как магнит притянула в Черный Город всяких проходимцев, злодеев, искателей сомнительных приключений. И просто – злыдней, бездельников и прохвостов.

Теперь же князь бесследно сгинул, бежал из своей столицы. И призрачные волки вернулись. Или же просто истек срок их мрачного соглашения.

– Знаешь что, Макс?! Если ты и дальше будешь на меня постоянно дуться, лучше нам совсем разойтись. Каждому – в свою сторону. Ты что, этого хочешь?

– Почему же? Разве это я все придумал?

Леся всплеснула руками и шумно вздохнула.

Нет, иногда он просто несносен, этот Макс!

Они сидели на берегу быстрого и широкого ручья, который из-за обильного таяния далеких снегов превратился в горную речушку. Из догоревшего костерка в небо поднимался тонкий, бессильный дымок. Над кустами у воды с треском вились черные и фиолетовые стрекозы.

Изредка было слышно, как ниже по течению в воде осторожно плескался какой-то крупный речной зверек. Вроде выдры или даже ондатры.

Двое подростков молчали и дулись друг на друга. А слой золы над погасшими углями костра был так толст и холоден, что можно было с уверенностью предположить: между этими двумя все слова уже давно должны быть сказаны.

А ведь они до сих пор еще не пришли к согласию и решению, которые им так необходимы!

Наконец Максим как мужчина, а, значит, человек более рассудительный, решительно встал. Но как оказалось, только для того, чтобы зашвырнуть камень на самую излучину. Туда, где ручей петлял и скрывался за деревьями.

– Сколько еще раз мне тебе объяснять: это – Не Моя Тайна! – с упрямой решимостью повторила Леся ему в спину. – Все, что от нас требуется – только точно выполнить инструкции. В конце концов, этому нас с тобой и учат в Лицее. Четко исполнять наказы старших волшебников. Иначе грош нам цена, и в будущем, да и теперь!

Максим резко обернулся к девочке, точно только и ждал этих ее последних слов.

– Вот именно! Вол-шеб-ни-ков! Если бы нам еще приказал Берендей Кузьмич или кто-то другой, из "преподов" Лицея... Да хотя бы даже и Маленький Мальчик!

От волнения Максим принялся яростно жестикулировать, как заправский итальянец в какой-нибудь авантюристической комедии.

– А ты, Леся, уже битый час толкуешь мне о какой-то странной бабке! Прямо какая-то таинственная незнакомка пенсионного возраста. И при этом отказываешься отвечать на все мои вопросы.

Почему я не имею права знать, что в действительности происходит? Ты себя-то поставь на мое место, Великая Конспираторша!

– Знаешь что, Максик? Немедленно перестань на меня кричать, – Леся даже побледнела от негодования. – Если ты мне не веришь – можешь отправляться обратно, в Закрытку. Еще успеешь погулять полностью почти все каникулы. И возись себе дома со своими драгоценными железяками сколько влезет. Дорогу к дубу-государю пока не забыл, надеюсь?

– Вот еще! – вспыхнул Максим и резко покраснел. – Если ты думаешь, Леся, что я оставлю тебя здесь одну... То ты очень сильно ошибаешься, вот! Тут, между прочим... Тут...

Он замялся, с усилием подбирая слова, но тут же быстро нашелся и торжествующе воскликнул:

– Тут, наверное, даже змеи есть!

И точно в подтверждение его слов в ручье неподалеку опять что-то сильно плеснуло. Максим вздрогнул и резко обернулся.

Несмотря на раннюю теплынь, вода была еще холодной. В мелких ручейных заводях сонно колыхались на поверхности воды тончайшие пластинки прозрачного льда. Вдали, за излучиной, струился легкий туман. А облака, что медленно ползли в синем небе, походили на диковинных зверей, слепленных из густой и ноздреватой манной каши.

Здесь было бы очень красиво и интересно, сродни началу захватывающего приключения, если бы не тревога Макса за Лесю. После всех их былых приключений в Архипелаге за Дениса Котика Максим беспокоился гораздо меньше, чем за девочку.

Кабан низко наклонил голову, нацелив на пришельца рыло, увенчанное острыми и кривыми клыками. Он походил на боевой снаряд или морскую торпеду, которую не удержит никакая магическая преграда. А еще больше – на настоящую боевую машину, бронированную и вооруженную.

Относительно машины мы вовсе не покривим против истины. Как известно, у крупных взрослых кабанов-одинцов бока под шерстью покрыты особым роговым покровом под названием "калкан". Он крепок как настоящая броня, и от лобового удара разъяренного вепря не поздоровится на дороге даже легковому автомобилю!

Однако и пришелец тоже был не лыком шит.

Кабан взревел, утробно хрюкнув, и бросился вперед. Но тут же ударился и отлетел, наткнувшись на невидимую преграду. Он грянулся набок, брыкая ногами; разом вскочил, но снова врезался в прозрачную стену. Копыта вепря вспахивали землю. Мощная грудь и плечи упирались изо всех сил. Но их было явно недостаточно, дабы сладить с магией.

Более того, столкнувшись с магической стеной, чудовищный кабан, похоже, увяз в ней по грудь и теперь не мог продвинуться ни вперед, ни назад. Он только барахтался и при этом громко, яростно визжал. А кривые ятаганы его клыков со свистом вспарывали морозный воздух.

Положение кабана становилось незавидным. Пришелец же спокойно наблюдал за этой сценой, чуть кривя рот в легкой усмешке. Удерживая магическую преграду, он даже не сбил дыхания!

Вепря нужно было выручать, пока он окончательно не выбился из сил. И теперь пришло время сказать свое слово белым волкам-оборотням.

Народная мудрость справедливо гласит: не все то золото, что блестит. Это правда, как верно и то, что может быть и совсем наоборот. Золото порою блестит так, что в глазах режет. В особенности, когда это – отраженный солнечный свет.

Истинное, или как его еще часто называют, червонное золото собирает свет солнца, впитывает его в себя и сохраняет надолго. Как говорят в таких случаях ученые – аккумулирует солнечную энергию.

Может, оттого и светятся короны знаменитых королей, потому и сияют венцы истинных государей, что отлиты они из истинного, червонного золота. Или хотя бы частица его вплавлена в шлемы и скипетры, тиары и диадемы великих.

И чем больше света солнечного в мыслях и делах государственных, тем ярче сияет корона государя, пронзая своим сиянием годы, а то и века.

Ну, а если понадобится свет, когда кругом тьма и неприятель? В таком случае нужен особый камень, имя которому – самосвет. От обычного самоцвета всякий честный мастер его отличить может. Потому что самосвет – камень не простой, а волшебный.

В отличие от самоцветных каменьев природных – аметистов, топазов да изумрудов всяких – самосвет способен и в кромешной тьме сиять, подобно ночной звездочке. И. как говорят истинные мастера, какая бы черная тьма ни сгустилась вокруг, волшебный камень-самосвет всегда ее развеет и прогонит с глаз долой. Потому и на солнце он блестит множеством оттенков всех цветов, веселя и сердце, и душу.

Соответственно ему и стоимость – ценится самосвет у государей земных подороже прекраснейших сапфиров и самых крепчайших алмазов.

Леся с Максимом и прежде слыхали о таких чудо-каменьях – прошлым летом рассказывал им об этом Данила-мастер. Но они бы несказанно удивились, если бы узнали, что именно такой самосвет сейчас – в нескольких шагах от них. Правда, взять его в руки ребята бы не сумели. Огонек самосвета постоянно спешил впереди, точно подгоняя: скорее, скорее, иначе опоздаете, иначе не успеете!

Свет исходил от маленького красного камня. Он был вмонтирован в венец крохотной золотой короны. Да-да, той самой, из червонного золота!

Во тьме подземного холода Леся с Максимом, конечно же, не видели удивительного существа, на чьей голове покоилась эта чудная корона. Голова его была длинной, с острой мордочкой и парой холодных черных глаз, огромных и неподвижных. Цветом существо было изумрудно-зеленое, а юркостью и проворностью здорово походило на диковинную ящерицу.

Но венценосная провожатая ребят вовсе не была ящерицей в привычном смысле слова. Это был аштер – существо превращенное. Марвин – так звали чудную ящерицу – был древнего рода, потомком родного брата знаменитого короля Артура. Тот приходился Марвину всего лишь прадедушкой. И потому аштер вполне мог бы принадлежать к королевскому двору нынешней Великобритании. Если бы, конечно, сам захотел.

Но ящерице не было дела до английской политики, скучных дворцовых интриг и прочего придворного жития-бытия. Она предпочитала вести независимое существование, давно дружила с чаровником Берендеем с острова Буян и частенько выполняла некоторые его конфиденциальные поручения. Только при условии, чтобы они были не слишком обременительными.

Все-таки Марвин был почти королевской особой, а монаршие личности суеты не выносят прямо-таки органически.

От старинных волшебных времен у Марвина остались кое-какие магические способности, например, телепатия. Плюс кое-какие связи при дворах европейских монарших владык. Республиканцев и так называемые страны народной демократии Марвин презирал. Во многом еще и потому, что сам носил корону. В ее венце был вплавлен красный камешек-самосвет, стоивший в свое время многих сокровищ английской королевской казны.

И вот теперь Марвин юрко мчался вперед по земляному полу потайного хода. Отсюда можно было попасть в Черный Город гораздо быстрее, нежели любой другой дорогой. В свое время подземный ход был проложен по приказу самого Берендея, чтобы в случае чего можно было поскорее оказаться в наиболее важных местах Архипелага.

Однако дальше Черного Города строительство резко застопорилось. И это было связано с тем, что строители и специалисты по инженерной магии очень скоро наткнулись под землей на границы Призрачного мира.

Марвин превосходно знал большинство коридоров, галерей и боковых ответвлений подземного хода. Сейчас, после того как он принял ребят от сварливого и своенравного Егория Ильича, его задачей было проводить их до Последнего леса на окраине Осенних полей. Там Марвин должен был вывести Максима и Лесю на поверхность, а сам как можно быстрее направиться в Черный Город.

Эти юные двуногие существа были для него слишком тихоходные спутники. Поэтому он мчался впереди и постоянно оборачивался, призывая ребят шагать поскорее.

Марвин понимал, что во тьме подземного хода Леся с Максимом, скорее всего, даже не видят толком своего провожатого, а идут лишь за огоньком.

Когда-то в подземном ходе было светло. Но совсем недавно во всех коридорах этого потайного пути, словно сговорившись, обрушились и разбились все стальные светильники. И ходить стало темно и опасно. Потому Берендей и обратился за помощью к аштеру. Он был очень встревожен и просил сопроводить ребят из Закрытки до одного из Окон, что было неподалеку от Осенних полей и застав Черного Города.

Но аштеру сейчас это было безразлично. Его холодное воображение пресмыкающегося полностью захватило предстоящее путешествие в Черный Город, к границам таинственного Призрачного Мира. Там аштер намеревался повстречаться с сущностями, которые его давно уже интересовали. Хотя Марвин даже не мог предположить, чем может закончиться подобная встреча.

Впрочем, гипотезы и предположения – не совсем по части ящериц, пусть даже и превращенных. Для этого занятия у них все-таки слишком холодная кровь.

Человек в плаще с капюшоном отыскал их спустя полчаса.

К тому времени Макс после нескольких неудачных попыток с кресалами-камнями неожиданно отыскал в карманах коробок спичек и разжег огонь. Щеки Леси порозовели, дыхание успокоилось, и Максим смог перевести дух хотя бы на время.

Он очень волновался за девочку, и при этом клял себя на чем свет стоит за то, что никогда не интересовался вопросами оперативной медицины и оказания первой помощи. Он решил, что Лесю просто очень испугала эта злобная исполинская сова, и она упала в обморок. Сейчас ему предстояло правильно сориентироваться, потому что между деревьями виднелись частые просветы.

Макс с трудом вскарабкался на невысокое, раскидистое дерево и сразу увидел: в сотне метров от них тянулись нескончаемые поля. Они были погружены в туман, настолько густой, что, казалось, из него можно было лепить настоящие снежки!

Вот так случилось, что у Дениса в руках оказалось письмо, получить которое он уж никак не ожидал. И тем более – здесь, вдали от Закрытого Мира.

Вот что было в том письме.

Полночи он пролежал без сна, а наутро, едва проснувшись, сразу бросился к своему спутнику.

– Я хочу... – голос Дениса от волнения сорвался, когда он ухватил следопыта за рукав. – Я должен предупредить вас о том, что я знаю.

Тот, кто похитил волшебные книги – тоже следопыт. И он – такой же опытный мастер своего дела, как и вы. Я тут вспомнил кое-что...

– Ах, вот как... – бесстрастно произнес следопыт. – Вспомнил, значит? Ну, на этот счет ты можешь особенно не беспокоиться. Взгляни-ка...

Он протянул руку к дорожной котомке – в эту ночь она оставалась у него в головах – и сноровисто развязал хитроумные узлы. Затем сунул руку в глубину мешка и вынул... книгу!

Когда схлынул первый страх, и миновало потрясение оттого, что он – в Лабиринте, Денис осмотрелся. И первым делом достал из потайного футлярчика куртки кортик. Ему было очень страшно оставаться одному, а сталь клинка вселяла в Дениса если и не надежду, то, во всяком случае, некоторую уверенность, в случае чего.

Вокруг вздымались скалы, точно стены вдоль узкой улочки какого-нибудь средневекового прибалтийского города.

Высоко над головой синело небо. Но его очень скоро затянуло облаками и туманной дымкой, которая нередка в горах даже в теплые дни. Снизу трудно было разглядеть даже пролетавшую птицу.

Денис еще не знал, что птицы предпочитают не летать над строением Озорина. Даже горные орлы, отличающиеся смелым и неукротимым нравом, обычно облетали стороной эти горы. Хотя, казалось бы, в них-то и было удобно гнездиться этим любителям головокружительных, заоблачных высот.

Перед Денисом лежала дорожка. По ней, если изрядно потесниться, могли пройти в ряд человека четыре. С обеих сторон дорожку сдавливали каменные стены, и чем выше, тем ярче блестела на их поверхности толстая наледь.

Внизу же льда не было. Лишь иней, похожий на бархатистый мох, убелил камни, начиная примерно с метра от земли. Словно снизу исходило тепло, как это и бывает с землею весной, но выше оно терялось под воздействием холода гор. Видимо, поэтому над дорожками Лабиринта то тут, то там медленно поднимался туман. Так порой случалось зимой во дворе Денисова дома, когда прорывало рукав теплотрассы или оживала злополучная канализация под какой-нибудь замерзшей лужей.

Денис вытер рукавом куртки глаза и щеки, на которых, казалось, засохли так и не выплаканные слезы. Потом примерился и провел по стене лезвием кортика длинную царапину. Камень горных стен подался, хотя и с трудом.

Денис вздохнул – дело предстояло по всему видать нелегкое – и принялся за работу.

Спустя четверть часа на стене красовалась коряво выцарапанная надпись:

В скором времени наскальную живопись и летопись в Лабиринте Озорина пополнил еще один корявый образчик.

– Ну, как, далеко еще?

– Вовсе нет, уже совсем близко, – пропищал Ой-Ёй-Ёй.

– Кстати, хочу тебя спросить: откуда у вас, мышей, такие странные имена?

– Почему же странные? – смешно фыркнул мышонок. – Они очень даже не странные. И к тому же со смыслом.

– Ну-ка, объясни!

– Очень просто, – тут же принялся увлеченно рассказывать Ой-Ёй-Ёй. – Однажды за папой гнался ужасный хищный кот. Он подстерег папочку из засады и уже хотел его слопать. И когда папа убегал, то поклялся Создателю всех мышей, что если спасется и на этот раз, обязательно назовет своих будущих детей первыми же попавшимися словами. А слова ему тогда попадались только такие – ох, ух да ах!

Мышонок тихонечко захихикал, живо представляя себе на бегу эту веселую сцену: родной папочка улепетывает со всех ног от наседающего на хвост кровожадного кота! Просто умереть со смеху, да и только!

Что ж, у мышей, должно быть, очень специфическое чувство юмора. Иначе их давно бы уже изловили коты, совы и прочие хищные враги.

– Наверное, Создатель услышал папины просьбы, – убежденно пропищал Ой-Ёй-Ёй. – На пути кота оказалась лужица очень кстати пролитого кухаркой масла. Папочка ее обежал стороной, а кот угодил прямо в масло.

– Ну да?! – засмеялся Денис. – И что же дальше?

– Тут все и закончилось. Папочка удрал в норку, а кот скатился по ступенькам в подвал и шлепнулся прямо в зеленую вонючую лужу!

В то время мамочка как раз поджидала нас. И когда мы родились – сестренки, я и младший братец, папа сдержал свое обещание. Так нас и назвали, по очереди – как папочка и пищал, убегая от этого противного кота. Поделом тому! А нам наши имена нравятся.

И мышонок весело запищал на все лады в притворном испуге, изображая своего убегавшего папочку.

Он проворно семенил по каменному полу впереди, а Денис торопливо шагал за ним. Раза два он брал мышонка на руки, чтобы малыш немного отдохнул. Но сверху тот плохо ориентировался, к тому же здесь были совсем другие запахи.

И Денис сажал мышонка обратно на пол, и они шли вместе. Туда, где их ждало Другое Место. И оно должно было, просто обязано оказаться ничем иным, как Сердцем Лабиринта Озорина.

Больше таких Других Мест, по мнению мышонка, здесь не было. И Денис очень хотел с ним согласиться. Одни бесконечные коридоры, ходы, повороты и стены. Сплошные стены, тянущиеся к небу в неизбывной жажде достичь его и тоже закрыть своими каменными руками.

– Чего вы хотите от меня? – с трудом выговорил Денис непослушными губами.

– Я ведь уже сказал, – пожал плечами следопыт. – Мне нужно прочитать мою книгу.

– Она не ваша, – гневно ответил Денис. – Она украдена, и ее нужно вернуть в Лицей. Ведь вы за этим и посланы?!

– Сначала я тоже так думал, – согласился Доминик. – Но потом поразмыслил и, представь себе, нашел другое решение. Получше первого.

– Какое же?

Мыши на кораблике затихли. Некоторые даже забились в трюм и смирно сидели там. Когда ссорятся большие, маленьким лучше переждать и где-нибудь пересидеть. Глядишь, все и образуется, твердил мышам их извечный обычай грызунов и просто – очень маленьких существ.

– Думаю, что вместе мы могли бы настигнуть похитителя и отнять у него и вторую книгу, – заметил следопыт. – Ведь они, кажется, дают ответы на любые вопросы, не так ли?

Денис хорошо помнил дипломатическую беседу Маленького Мальчика с Князем Дитером. И он уже уяснил для себя очередную очень важную истину.

Если твой враг постоянно говорит тебе в конце: "верно?", "не так ли?", "согласен?", значит, он хочет незаметно перетянуть тебя на свою сторону. Только ты начнешь отвечать на эти его маленькие, хитрые словечки, они как крючки немедленно примутся всячески подцеплять тебя и подтаскивать к согласию.

– Напрасно стараешься, между прочим, – молвил Егорий Ильич. – В сердце Лабиринта Озорина оружие бессильно.

И в ответ на удивленные лица друзей и морды волков потомок русского богатыря пояснил:

– Такова была воля пресветлого Озорина. Он пожелал, чтобы место, где средоточие его магии, никогда не омрачали кровь и смерть. Поэтому можешь опустить свой арбалет, убийца!

– Хотел бы я, чтобы на земле повсюду царила такая магия, без крови и смерти, – процедил сквозь зубы Маленький Мальчик.

Стоявший за ним барон Густав вежливо наклонил голову в знак уважения к пожеланию друга. Однако волки, как известно, существа плотоядные, и у них на этот счет вполне могло быть и другое мнение.

Следопыт – надо отдать ему должное – не стал проверять правдивость слов Егория. Он саркастически покачал головой и бережно положил самострел наземь. Годы испытаний, поисков и засад приучили его с благоговением относиться к собственному оружию. Даже если оно и подвело бы его, быть может, впервые в жизни.

– Человек – это и есть само оружие, – пробормотал следопыт. – Не советую вас всем стоять у меня на пути. Мне нужен только мальчишка.

Вместо ответа маленький отряд людей и зверей еще теснее сплотился вокруг старика Егория. При этом Максима и Лесю волки как бы невзначай оттеснили на задний план. Под предлогом того, что им как четвероногим впереди будет лучше видно, что происходит в Сердце Лабиринта.

А Маленький Мальчик храбро шагнул вперед.

– Мой отец погиб, когда мне было всего четыре года от роду. Он тогда служил волшебникам Буяна, был у них лучшим следопытом.

Доминик полусидел на стуле, привалившись к спинке. Он уже пришел в себя, и теперь говорил, глядя в пол, прямо перед собой – без чувств, без раскаяния, без эмоций.

– Мы тогда жили в деревне. Она была на Буяне издавна, еще до того, как на острове поселились волшебники. Нужно же было поначалу кому-то им прислуживать, заниматься хозяйством?

При этих словах Вран поднял глаза. Они были сумрачны и темны, словно капли безрадостного октябрьского дождя на стекле ночного окна.

– Однажды отец ушел в лес и не вернулся. Лишь семь дней спустя к нам в избушку пришел чаровник и рассказал, что отец погиб.

Я хоть и был маленький, не поверил. Отец знал этот лес как свои пять пальцев. И я в четыре года уже без опаски уходил от дома далеко в лесные чащи. Хищных зверей в округе никогда не было, разве только волки забредали зимой. Да и те предпочитали держаться подальше от нашего селения.

На похороны меня не взяли. И не потому, что я еще был слишком мал. Соседи между собой шептались, что отца погубила ужасная, никому не известная хворь. А другие говорили, будто бы кто-то его в лесу укусил. Какая-то тварь.

Вран был уверен, что одна из волшебных книг, похищенных им из хранилища лицейской Библиотеки, содержала сведения о тайной магии Призрачного мира. И у него были веские основания так думать.

Единственный раз, еще в детстве, Врану довелось заглянуть в волшебную книгу. Ее читал лекарь, присланный из Лицея. Он разводил лечебные снадобья у изголовья отца, лежавшего на кровати в их избушке.

Отец бреду ничего не слышал и никого не узнавал. Даже собственную жену и сына. Лекарь в очередной раз готовил какое-то питье, поминутно сверяясь по старой толстой книге. Он был недоволен; по всему видать, лечение не приносило больному облегчение.

В какой-то миг он вышел на двор, проверить, не вскипела ли вода для снадобья. В сенях они заговорили о чем-то с матерью, которая была очень встревожена. В эту минуту маленький Доминик, изнывая от внезапно проснувшегося в нем горячего любопытства, спрыгнул с печи.

Быстро подбежав к столу, он схватил книгу и раскрыл ее.

Его глазам предстали удивительные, странные значки. Их причудливая и замысловатая вязь навсегда запомнилась ребенку.

Много лет спустя, во сне, он часто видел длинные строчки каллиграфических значков. К тому времени Вран знал, что это – буквы.

Более того, уже когда он вырос и постиг самые разные языки, изучая поисковые искусства, Вран видел немало необычных букв и шрифтов. Но те, из тайной книги лекаря, с тех пор ему не встречались никогда. Так было, покуда молодому Врану не минуло двадцать лет.

Между тем лекарь вернулся с кипятком, развел снадобье и стал помешивать в чашке, подсыпая туда сухие травы и корешки. Он не заметил поблескивающих под потолком восторженных и испуганных детских глаз. Хотя сердце ребенка стучало так громко и сильно, что, казалось, готово выпрыгнуть из маленькой груди.

Потом отца увезли – лечение не принесло результата, и его поместили в больничные палаты Лицея. Там он и скончался. После чего пришел черед и матери Врана уйти в мир иной. И только пятнадцать лет спустя Вран доискался причин их смерти.

– Бабушка! – заорал во все горло Денис. – Берегись!

Хотел ли Денис предупредить об опасности, и какой именно – так и осталось неизвестным. Потому что все взоры были обращены на распахнутые двери избушки. В них стояла суровая и бледная волшебница!

Волосы Веры Николаевны были собраны в жесткий пучок. Черная цыганская шаль с красными и зелеными цветами развевалась за ее плечами, словно крылья. На указательном пальце правой руки волшебницы пламенел массивный перстень с красным камнем-рубином. А ее глаза метали зеленые молнии!

Над Враном зашумел ветер черных крыл. Его нос заострился и потемнел подобно вороньему клюву. А клюв у ворона твердый – с легкостью дробит лошадиные кости. Да и человечинкой не побрезгует!

– Что это? – закричала Леся.

Денис с Максом, не сговариваясь, тут же оттеснили ее назад, заслоняя собой. Макс яростно шарил в карманах, которые у него тоже были бездонны, как у Маленького Мальчика. При этом на его губах цвела нехорошая, решительная улыбка.

Денис весь подался к бабушке. Волшебница спокойно смотрела на Врана. Губы ее были плотно сжаты, но из горла волшебницы, невесть каким образом, лилось громкое и сердитое шипенье. А Вран злобно каркал, точно рассвирепевшая ворона, и его глаза метали молнии.

– Отойдите все! – громко крикнул Берендей. – Еще не хватало мне, чтобы малышня угодила под родовые заклятья! Опомнись, Доминик! Твоему роду не устоять против лесных Котов!

Несмотря на очевидную неуместность ситуации, Денис вдруг почувствовал огромную, заливающую все сердце гордость. За своих предков, за свой род, в котором были, есть и будут такие волшебницы! И за себя, который тоже принадлежит к роду отважных храбрецов и справедливых чародеев.

Денис уже догадался, что Вран призвал на помощь своего родового предка. Или же тот сам овладел своим далеким потомком, вселившись в несчастного чародея-отступника. Ибо только сильные и знающие волшебники способны выдержать такое!

Несмотря на то, что до позднего вечера здесь было еще далеко, трамвай, подошедший к остановке, был почти пуст. Три или четыре пассажира дремали на передних сидениях, да еще засыпающая на ходу женщина-кондуктор, что нетвердой, сонной походкой тут же направилась к новому пассажиру.

Денис наскреб в кармане горстку мелочи под неодобрительным взглядом кондукторши – эх, и видок у него, наверное, сейчас был! – и получил взамен бумажный клочок с размашистым номером, перечеркнутым цветным фломастером. Поэтому на билете было очень трудно разобрать номер.

Хотя Денису, признаться, сейчас вовсе и не хотелось сверять суммы цифр в поисках счастья, встречи или любви. Настоящий волшебник, или тот, кто страстно желает им стать, никогда не полагается на случай, вспомнились ему прощальные слова Берендея. Вот если в цепочке случайностей даже невооруженным глазом проглядывает определенная система!

Так что, пожалуй, все-таки лучше искать ее, а не случайное и потому ненадежное счастье.

Женщина с билетной сумкой окинула мальчика напоследок взглядом, полным осуждения и недовольства, и поплыла обратно в кабину водителя. Денис прекрасно понимал причину ее раздражения: честно говоря, выглядел он сейчас неважнецки.

Куртка была вся замызгана и покрыта бесчисленными грязными и ржавыми пятнами. Ржавчина здорово расплылась, и Денис от души надеялся, что стиральный порошок "Мечта" с нею все-таки справится. Конечно, наверное, можно было прибегнуть и к волшебной силе заклинания – теперь-то он имел на это право. Благо заветный листок из Потаенной книги ждал своего часа в его кармане.

Но Денис не хотел даже и в мыслях ставить себя на одну доску с Враном. Уж тот бы, наверное, сразу призвал на помощь волшебство. А Денису сейчас упрямо хотелось доказать всем, и себе, пожалуй, в первую очередь, что кроме волшебства в жизни непременно должно быть что-то другое. Что посильнее магических формул и чародейских слов. Ведь все они придуманы задолго до того, как ты появился на свет, думал Денис.

Он прислонился виском к холодному оконному стеклу и постоянно ощущал, как сильно дрожит оно на рельсовых стыках.

Ему, как ни странно это даже нравилось.

Денис представлял себе, как на каждом стыке все мысли в его голове основательно встряхиваются и укладываются, но уже по-другому, в гораздо лучшем порядке, нежели прежде. Такую картинку он не раз видел на экране своего компьютера, когда делал операцию дефрагментации. Она ловко сортировала и умело упорядочивала все файлы в виде разноцветных брусков, которые весело взлетали над коробочкой жесткого диска игрушечным салютом.

А мне теперь хочется все делать самому, упрямо твердил себе Денис, примеряясь к ритму перестука трамвайных колес, везущих его к дому.

"Все-делать-самому, все-делать-самому, все-делать-самому", – бубнил он про себя. И, как ему теперь казалось, привыкал к этой простой и восхитительной мысли, прочно и навсегда. В этой скороговорке ему сейчас виделся ответ на все его проблемы и вопросы, над которыми он так давно и, как ему казалось, безуспешно думал все последнее время.

Денис резко поднял голову от подушки. Точно кто-то толкнул его со сна, как беззвучный, но требовательный будильник.

На полу возле входных дверей белел тонкий листочек бумаги. Некоторое время он приглядывался, протирая сонные глаза. Затем вскочил и подбежал к порогу. Разумеется, это был вовсе не тот листочек! Тот по-прежнему смирно лежал и ждал своего часа во внутреннем кармане куртки.

Нет, это была телеграмма. Денис стремительно пробежал ее глазами. Вот это да!