— Этого не должно случиться, — произнес Учитель, глядя прямо перед собой. Его взгляд словно пронзал вершины гор, и его собеседник на мгновение почувствовал себя оторвавшимся от земли. И не было уже ничего вокруг: ни стен храма, украшенного цветами, ни запахов благовоний, ни двух человек в легких одеждах, восседавших в молитвенных позах на скромных подстилках…

— И не случится! — прозвучало еще более категорично.

— Какие будут распоряжения, Учитель? — почтительно спросил святой отец и склонил голову еще ниже.

— Святыня должна вернуться на святыню. Отправьте с миссией двоих: Мастера и одного из новичков. Пусть для последнего это будет посвящением…

— Да будет так!

Святой отец встал с колен и бесшумно удалился.

Марина сделала несколько шагов и остановилась возле огромного стеллажа. Она медленно обвела взглядом ровный ряд разноцветных корешков. Затем попыталась принюхаться. Книги в твердых бумажных, в мягких, в кожаных переплетах издавали ни с чем несравнимый аромат. При этом они разговаривали, а шептались между собой, пытаясь что-то донести до новой посетительницы Российской национальной библиотеки. Но, к сожалению, Марина не понимала их языка, лишь иногда улавливала настроение.

Молодая женщина нервно дернула плечом и стала озираться по сторонам. Разве кто-то поверит, если она расскажет, что все вокруг живое? Да и зачем рассказывать? Скорее всего, ее снова отправят на консультацию к психиатру… Марина сделала еще несколько неуверенных шагов. Вот, снова один из темных, старинных фолиантов вздрогнул при ее приближении, словно просыпаясь от многолетнего сна, и с готовностью распахнул свои кладовые: «Не проходи мимо! Во мне масса интересного и необычного! Я отведу тебя в другой мир, полный тайн, прекрасных героев и таких событий в их жизни, что твое воображение останется покоренным надолго…»

Марина Лещинская была здесь не впервые. Она вылетела в Санкт-Петербург еще неделю назад и теперь наведывалась сюда каждый день, как на работу. И пока ей так и не удалось договориться с администрацией библиотеки о доступе в хранилище, «святую святых». Сегодня же она дожидалась своего шефа, который грозился вот-вот появиться. Марина нетерпеливо взглянула на часики. Уже двадцать минут одиннадцатого, а он обещал быть к десяти… Неужели не придет? Что-то случилось? Не успела она подумать об этом, как сзади ее тронули за плечо. Это был Ярослав Олегович Краснов собственной персоной.

— Здрасьте! — бодро произнес он. — Давно ждете? Извините, что задержался, был важный звонок.

Ее руку немедленно сжали в горячей ручище, и потянули в сторону одного из кабинетов. Марина с некоторой робостью устремилась следом за Ярославом.

Обнаружив на двери деревянную табличку с надписью «Директор Левашов С.А.», Ярослав заглянул в кабинет, что-то спросил у его обитателя, а затем жестом дал Марине понять, что можно войти.

Они очутились в большой, уютной комнате. Первым прошел к столу и присел на стул Ярослав. Марина же выжидающе застыла возле двери, не забыв при этом женским взглядом оценить помещение. На окнах висели пестрые занавески, на подоконниках красовались фиалки, мебель была старая, но ухоженная. Вообще, все вокруг свидетельствовало о чистоте, порядке и относительном благополучии. И это в точности соответствовало облику хозяина кабинета — седовласого мужчины лет пятидесяти. Круглолицый и розовощекий Левашов сидел за своим рабочим столом, и уже начал было беседу с Ярославом, но при виде Марины оторопел, нахмурился.

— Опять вы? — недовольно буркнул он, повернувшись к Лещинской. И, не обращая внимания на присутствие Ярослава, прикрикнул: — Сколько можно отвлекать людей от работы? Не надоело? В следующий раз вас отсюда выведут силой! Полицию мне что ли вызвать…

— А мы они самые и есть… — медленно проговорил Ярослав и бросил на говорившего многозначительный взгляд. — Из Следственного комитета. Мы этот факт не всегда афишируем, но сейчас приходится. Марина Лещинская одна из моих коллег…

Левашов почувствовал, что ему становится не по себе от нацеленных на него глаз прибывшего. Но, тем не менее, хмыкнул и недоверчиво протянул:

— Да? Очень интересно! Что ж вы мне раньше свои «корочки» не продемонстрировали? И вообще, есть ли они у вас?

Краснов протянул удостоверение, и Левашов бегло прочитал: «Консультант по правовым вопросам…» И тут же презрительная улыбка появилась на его гладко выбритой физиономии.

— То, что вы предъявляете, а также то, что демонстрировала ваша коллега, не вызывает у меня особого доверия…

С каждым его словом взгляд Ярослава тяжелел и становился странно рассеянным, словно он сам проваливался в какую-то пустоту. Атмосфера в кабинете заметно изменилась — у всех присутствующих на плечах и на груди будто бы повисли свинцовые плиты. Стало трудно дышать. На лбу оппонента Ярослава выступил пот, а колени судорожно задрожали, подогнулись. Было видно, что он едва справляется с тошнотой.

Марина автоматически выбросила защитный щит: царившее напряжение доставило ей внутренний дискомфорт. Она даже испугалась за упрямого Левашова. Все-таки хотелось договориться мирным путем…

— Вы кто-о? — еле сумел выдавить из себя Левашов, судорожно сглатывая.

— Мы, Сергей Алексеевич, повторюсь, из отдела «Т.О.Р.» при Следственном комитете. И нас специально направили к вам, чтобы помочь в расследовании дела о пропавшей рукописи. Причем, направили из таких структур, спорить с которыми я сам бы поостерегся. Моя коллега Марина Лещинская не раз подъезжала к вам по моему распоряжению. Она была откомандирована сюда из Москвы, хотя у нас и без того масса срочных и не менее важных дел, чем у вас. Но вы почему-то не оказываете нам никакого содействия. И более того, препятствуете расследованию.

— Я? — пролепетал Левашов.

— Да, вы, — жестко отвечал Ярослав. — Не провели Лещинскую, как она просила, на место кражи. Откровенно выгоняете ее отсюда, чему я только что был свидетелем. Интересно знать, почему вы так себя ведете? Вам ведь предварительный звонок из областной прокуратуры был?

— Был…

Сглотнув слюну, Сергей Алексеевич для пущей убедительности кивнул. Краснов же продолжал допрос с пристрастием:

— Что приедет человек, и ему нужно оказать всяческую помощь, слышали?

— Да…

— И это вы просили о помощи?

— Да…

— И это вы объявили о начале международной конференции и созвали гостей из разных стран? И если вы ко времени не предоставите Синайский кодекс, то спровоцируете международный скандал?

Директор библиотеки развел беспомощно руками и пояснил:

— Хотели как лучше, а получается, как всегда. Идея, конечно превосходная — объединить части в единое целое. Сделать секретное достоянием масс. Для участников и гостей конференции в старинных помещениях отдела рукописей идет полным ходом подготовка выставки рукописных раритетов… И вот они приедут. И что? Это же просто катастрофа! Мы уж куда только не звонили, чтобы ускорить процесс…

Краснов не выдержал:

— Тогда какого же хрена вы моего человека в сотый раз выгоняете без информации и без объяснений?

Ярослав, заметив, как съежился Левашов, перевел взгляд на Марину. Та уже улыбалась. Краснов продолжил уже чуть спокойнее:

— Марина сюда только ради вас примчалась из Москвы и торчит в гостинице уже целую неделю! И мне из-за такого вот болвана, как вы, пришлось сорваться из Москвы и бросить все свои дела!

— Извините… — пробормотал директор. — Я подумал было, что она… э… не совсем нормальная. А как же? Попросила потрогать вещи, на которых рукопись лежала. Бред! Чем это, интересно, поможет?

— А это уж не вашего ума дело! — отрезал Краснов и сердито блеснул глазами. — Ведите нас, куда сказано! И поскорее!

Они миновали длинный коридор, и очутились в небольшом, тускло освещаемом помещении. Кругом были расставлены стеклянные шкафы с поблескивающими внутри сокровищами человеческой мысли. В углу суетились рабочие, прикручивая дверцу к одному из шкафов. Марина вошла последней и тут же спросила:

— Вы здесь что-то переставляли? Я имею в виду, сразу после кражи?

— Да, — кивнул Левашов, удивленно взглянув на женщину. — Вот эти столы передвинули и шкафчик, где находилась рукопись, перетащили в подвал — там система охраны более надежная… Вообще, с ней целая проблема. Нам не выделяется достаточно средств. Даже на людей нет денег, не говоря уж о камерах видеонаблюдения…

— Когда будут, уже нечего будет охранять, — буркнул Ярослав. — Он прислонился к стене и жестом дал Марине понять, что можно начинать.

Лещинская кивнула и встала в центре комнаты. Она прикрыла глаза и вытянула вперед руку. Плавно повела кистью в стороны, нащупывая что-то в воздухе, словно наматывая невидимые нити на ладонь… Раздался негромкий смешок, поскольку Левашов, который все это время стоял, скрестив руки, у входа, нашел действия сотрудницы отдела «Т.О.Р.» довольно комичными.

«Ну что за идиот!» — раздраженно подумала Марина, и, не выдержав, довольно громко отчеканила:

— Вы мне мешаете!

Она открыла глаза и буравила директора библиотеки не менее мощным, чем у Ярослава взглядом. Затем сделала еще несколько взмахов рукой и повернулась к своему шефу:

— Здесь ничего не найдем. Все следы стерты. Очевидно, кто-то из экстрасенсов побывал до нас.

Уголок рта Левашова пополз вниз: он только-только начал понимать, кто именно к нему приехал. Да и лицо этой симпатичной шатенки казалось все более знакомым…

— Так это вас показывали по телевизору? — вырвалось у него непроизвольно. Но вопрос остался без ответа.

Ярослав выразительно поднял брови, и Марина убедительно кивнула:

— Сильный маг. Энергетика пробивает насквозь. Знаешь, след все равно остался, хотя он и пытался его тщательно скрыть. Вижу, что владеет восточными единоборствами, оружием. Хотя, честно говоря, ему это не особо требуется. Он обладает гораздо более сильными знаниями и техниками, чтобы применять физическую силу…

— То есть, путного мы здесь уже ничего не найдем, — угрюмо констатировал Ярослав. — Получается, опять время зря потеряли. Горячев будет просто в восторге!

— Если есть что-то путное, то это сам сейф, где хранилась рукопись. Единственная ниточка…

— Я проведу вас… — совсем уже в другой тональности произнес Левашов и дал знак следовать за ним.

Троица устремились вниз по лестнице. Шаги гулким эхом раздавались в проходах, ведущих к подземному хранилищу. Становилось все прохладнее, запоров же на дверях было все больше. Сергей Алексеевич указывал путь и одновременно с этим рассказывал подробности. В его голосе сквозило с трудом сдерживаемое волнение:

— Синайский кодекс не имеет цены! Просто не имеет! Рукописное сокровище и давняя гордость нашей библиотеки!

Ярослав — в недалеком прошлом археолог и любитель древних рукописей — с интересом взглянул на Левашова, а тот продолжал:

— Датируется четвертым веком! Да-да… Это самый ранний и полный из сохранившихся до наших дней список Священного Писания в переводе на греческий. Наследие монастыря святой Екатерины, что на Синае. Список — это копия…

— На Синае? — уточнила Лещинская, которая в школе не блистала успехами по географии. — Где это? В Египте?

— Все верно. Монастырь святой Екатерины — одна из древнейших христианских монашеских обителей. И Синайский кодекс берет корни именно оттуда. В настоящее время он по частям разбросан по всему миру… Совсем недавно мы владели им почти в полном объеме, но правительство продало большую часть англичанам… Сталин продал. Да-да… Такие вот были темные времена, когда разбазаривалось национальное достояние направо и налево… И ведь многие ратуют за возвращение сталинских времен! За коммунистов! Жалеют о той эпохе! Кто бы мог подумать? Забыли уже, как жить в постоянном страхе и беззаконии. Моего отца и деда увезли на Лубянку и ни слуху о них, ни духу. Как умерли? Где похоронены? Никто не знает. А правительство Британии купило Кодекс в тот же день, даже не торгуясь. Осталось в России всего три листа, — те самые, что хранились у нас. Казалось бы, три листа, всего ничего, но и те для нас — предмет огромной гордости. Огромной! — повторил с воодушевлением Левашов. — Полгода назад мы заключили договор о партнерстве…

— Что за договор? — уточнил Ярослав.

— Существует некий международный проект «Codex Sinaiticus», который должен был быть вот-вот завершен.

— А цель?

— Основная цель — привести все части кодекса к единому целому, сделать цифровую копию и опубликовать. Открыть для всех желающих. Поэтому мы и решили организовать выставку и приурочить ее к конференции…

Марина внимательно взглянула на администратора, — событие, оказывается, действительно исторически важное… Ярослав вновь поинтересовался:

— А что вы можете сказать о самой рукописи? Я их много перевидал и немного разбираюсь…

— О! Об этом можно написать целую книгу! Я, может быть, так и поступлю. Знаете, история рукописи чрезвычайно интересна. Считается, что Кодекс является одним из тех самых пятидесяти экземпляров Библии, которые император Константин поручил изготовить епископу Евсевию Кесарийскому для церквей Константинополя. Рукопись поистине роскошна! Она написана на пергамене библейским унциалом в четыре столбца. Очень красивый, просто великолепный образец! Я сейчас покажу вам копию… Вы, как знаток древности, думаю, сразу ее оцените…

Глаза Ярослава загорелись от предвкушения. Но следующая мысль заставила его немедленно вернуться к самому расследованию.

— Возможно, рукописью захотел обладать кто-то из коллекционеров древностей, икон. Вы сказали, что части Кодекса разбросаны по миру. Возможно, у кого — то уже есть часть, и он захотел собрать целое?

— Бросьте! У коллекционеров ничего нет! Сейчас части Кодекса находятся в четырех всемирно известных хранилищах рукописного наследия. Это, как я уже говорил, монастырь святой Екатерины, Британская Библиотека в Лондоне, Университетская Библиотека в Лейпциге и наша библиотека. До момента кражи, конечно. Какая жалость! Какая красота исчезла! Но дело даже не в этом. Это ведь практически первоисточник христианства. Основа основ. Полтора тысячелетия рукопись хранилась в Синайском монастыре — вы ведь, наверное, знаете, что это центр аскетического и мистического богословия — и стала известна научному сообществу лишь в девятнадцатом веке. Представляете? Сколько еще сокрыто от человечества тайн! Мы только-только попытались раскрыть одну, и вот плачевный результат…

— Возможно, мы вам все-таки сможем помочь… — попытался обнадежить его Ярослав, хотя сам не особо верил в успешное завершение дела.

Они приблизились к хранилищу, где находились рукописи на консервации. Марина зябко поежилась и принюхалась. Это был ее фирменный метод. По запаху она определяла все.

Они проникли внутрь хранилища. Там Левашов подошел к одному из несгораемых шкафов.

— Это наша система хранения, — горько усмехнулся он, ключом отпирая замок. — Да… Такая вот реальность… Рукопись изначально хранилась здесь. Нате, смотрите…

Марина почувствовала даже некоторую жалость к этому человеку, настолько искренне тот переживал за сокровища библиотеки, словно за родных детей. Но нужно было приступать к работе. Она приложила руку к дверце шкафа, затем на несколько секунд подержала ее внутри. Пальцы закололо, по нервным окончаниям прошла дрожь. Еле ощутимые вибрации стали рождать в мозгу неясные, затем все более четкие образы. Неожиданно ей стало жарко, словно она рядом с печкой, а не в прохладном подвале.

— Рукопись уже далеко, — отчетливо произнесла она. — На другом конце света. Сейчас там жара, не меньше сорока градусов. Больше ничего не вижу, кроме того, что рукопись какое-то время находилась здесь. Очень интересный документ. У меня такое ощущение, что к нему прикасались великие из великих. Колебания от него идут удивительные…

— Все возможно! — воскликнул Левашов. — И Иван Грозный, и Наполеон, и священнослужители самого высокого ранга посещали Синай… Но знаете, в самом монастыре такой ценности рукописи не придавали. Совершенно особая роль в истории обнаружения и изучения Синайского кодекса принадлежит немецкому ученому-библеисту Тишендорфу. В середине девятнадцатого века он предпринял свою первую поездку на Восток с целью изучения рукописей Нового Завета в библиотеках Палестины и Синая. Так вот, этот Тишендорф посетил Синайский монастырь и, занимаясь в монастырской библиотеке, случайно обнаружил в корзине для мусора более ста листов древней пергаменной рукописи. По всей видимости, местные монахи держали библиотеку в ужасном состоянии. Сорок листов Тишендорфу было разрешено взять с собой. Он привез их в Германию и подготовил литографированное издание этой части Синайского кодекса. Издание увидело свет в 1846 году под названием «Codex Friderico Augustanus» и было посвящено саксонскому правителю, финансировавшему поездку ученого на Восток…

— И эти самые листы до сих пор хранятся в Лейпциге, — догадался Краснов.

— Все верно! Тишендорф потом не раз наносил визит в монастырь с целью собрать части целого. И не только он задался такой целью. В тот же период монастырь святой Екатерины дважды посетил епископ Порфирий, он же основатель Русской миссии в Иерусалиме. Составляя описания монастырских библиотек Востока, епископ Порфирий получал для своих палеографических исследований фрагменты манускриптов, заказывал копии миниатюр, ему дарили также иконы. Все эти материалы, привезенные с Востока, составили интереснейшую коллекцию, имеющую важное научное значение. С 1883 года собрание Порфирия хранится в наших фондах, в отделе рукописей. В составе этой коллекции и находились три фрагмента листов Синайского кодекса. Два фрагмента не оставляли сомнения в том, что пергаменные листы древней рукописи в позднее время использовались в монастыре для починки переплетов.

— Можно возвращаться, — заметила Марина, которая, в отличие от Ярослава, к историческим находкам не испытывала особого интереса. — И еще мне нужна копия пергамена, — выразительно взглянув на Левашова, добавила она. — С собой. Так нужно. Для поиска…

— Хорошо, — кивнул тот. Он быстро запер сейф, затем двери хранилища и поспешил обратно. При этом он продолжал рассказывать на ходу, найдя в Ярославе благодарного слушателя.

— Издание Синайского кодекса было осуществлено на средства русского правительства и стало всемирно известным не без участия того же Тишендорфа. Этот исключительный проект того времени был связан с актом дарения Кодекса синаитами российскому императору Александру II. Дипломатическая подготовка дарения продолжалась несколько лет. Тишендорф по договоренности с синаитами вывез Синайский кодекс из монастыря в Петербург с целью подготовки издания. Собором отцов монастыря святой Екатерины и Собором отцов Каирского подворья была подписана дарственная. В качестве ответного дара русское правительство отправило в монастырь девять тысяч рублей, и в дальнейшем монастырь получал постоянную поддержку России. Синайский кодекс поступил в Императорскую публичную библиотеку, где и хранился в отделе рукописей наряду с самыми ценными манускриптами, такими, как Остромирово Евангелие…

— Остромирово? — переспросил Краснов.

— Оно самое. Древнейшая сохранившаяся датированная восточнославянская рукописная книга. А в 1933 году Синайский кодекс был продан Британскому музею и перевезен в Лондон. Там листы древней рукописи были подвергнуты тщательной консервации, разделены на два тома и переплетены. Но, так или иначе, Кодекс неполный. Его части всплывают время от времени в разных частях света. В ходе строительных работ в конце прошлого века было обнаружено заброшенное помещение под часовней святого Георгия у северо-восточной стены монастыря, которое некогда служило для хранения поврежденных и изветшавших книг. Среди этих книг оказались несколько листов Синайского кодекса…

Совсем недавно появилось любопытное сообщение еще об одной сенсации, — с жаром продолжил Левашов. — Один из участников проекта «Codex Sinaiticus», рассматривая фотографии переплетов из библиотеки монастыря святой Екатерины, обнаружил вклеенным в переплет одной из книг ранее неизвестный фрагмент Синайского кодекса. Архимандрит и библиотекарь монастыря, отец Юстин подтвердил, что лист принадлежал Синайскому кодексу, и идентифицировал текст: читается начало стиха десятого из первой главы книги Иисуса Навина. Хотел бы и я там побывать… — директор библиотеки замолчал.

Когда они выбрались из подземелья и вернулись в кабинет, Ярославу тут же стали поступать один за другим звонки. Но он выключил сотовый и, внимательно взглянув на Марину, а затем на Левашова, произнес:

— Еще один момент, который может помочь нам в расследовании. Мы хотели бы считать информацию еще и с вас…

— Вы меня в чем-то подозреваете? Не очень-то приятно… Тем более, я проработал здесь всю жизнь, — словно очнувшись от сна, пробубнил директор. Он привычно скрестил руки на груди. Его взгляд при этом стал до крайности обиженным.

— Меньше всего хочу, чтобы вы так думали, — попытался успокоить его Ярослав. — У вас слишком много связано с библиотекой, чтобы вы наносили ей вред. Я и без Марины это вижу…

Директор заметно расслабился и, немного подумав, согласился.

— Хорошо. Приступайте. Что от меня требуется?

Марина с улыбкой подошла к Левашову, мягко взяла за руку и попросила:

— Ничего. Просто расслабьтесь. И попытайтесь вспомнить тот вечер, когда обнаружилась пропажа…

Ярослав отметил про себя женственность и дипломатические навыки Лещинской. Оказывается, когда работаешь в паре, узнаешь, казалось бы, знакомого человека заново… Марина прикрыла глаза, сосредоточилась. Она легонько попыталась нащупать ту часть памяти Левашова, где хранилась нужная ей информация.

Неожиданно ее подопечный резко побледнел, ослаб, словно от тяжелой болезни. Марина немедленно прервала сеанс и удивленно на него уставилась. В чем дело? Она бросила многозначительный взгляд на Ярослава, тот подошел и встал рядом. Еще одна попытка… Казалось, Левашов сейчас упадет без сил. Он еле слышно прохрипел:

— Не мучьте меня! Оставьте! Не могу больше!

— Хорошо — хорошо…

Ярослав отошел в сторону, а Марина быстро налила стакан воды и протянула Левашову. Тот сделал несколько глотков, потом достал из кармана пиджака платок. С усилием поднял руку, чтобы вытереть лоб, а затем жалобно протянул:

— «Просто расслабьтесь!» Чуть до смерти меня не довели своими воздействиями! Экстрасенсы! Варвары! А я, профан, доверился…

Марина хотела было открыть рот, чтобы объясниться, но Ярослав опередил ее:

— Это не так. Попробуйте, пожалуйста, сейчас самостоятельно вспомнить тот злополучный день. Как обнаружилась пропажа? Может, вы видели какого-то особенного посетителя? Того, кто как-то мог быть связан с рукописью…

Левашов задумался на мгновенье, но тут же сморщился, как огурец на солнце, и замотал головой.

— Вот, черт! Не могу! Голова пополам разламывается от боли сразу же и ничего на ум не идет. Нет! Абсолютно ничего не помню. Что вы такое со мной сделали?!

Краснов с Лещинской вновь недоуменно переглянулись, уголок рта последней непроизвольно пополз вниз. Ярослав пояснил:

— Воздействие действительно было, но совершили его не мы. Дело в том, что информация стерта не только с места, но и с вас тоже. Мы могли бы попытаться с вас ее считать с помощью того же гипноза, но делать этого пока не стоит. Это может вам только навредить. Лучше оставить все как есть. Здесь мы больше ничего не узнаем, поэтому нам нужно двигаться дальше. Как только что-то станет известно о рукописи, мы вам тут же сообщим…

Марина встала со стула и молча направилась к двери. Краснов последовал ее примеру.

Пользуясь случаем, они решили прогуляться. Погода была ясной, теплой. На Неве стояли большие корабли, над которыми с резкими криками носились чайки. Марина сняла жакет и неторопливо шла нога в ногу с Ярославом, который весело рассказывал истории из своей юности. Марина сначала просто вежливо улыбалась, но понемногу стала чувствовать себя более раскованно, и с ее губ все чаще срывался живой, беззаботный смех.

— Какая вы красивая! — произнес вдруг Ярослав. Он залюбовался, наблюдал, как Марина заправляет за ухо прядь каштановых волос. — Особенно, когда радуетесь. Наверное, вы за свою жизнь слышали немало комплиментов…

— Что вы! Откуда? — выдохнула Марина и тут же смутилась. Затем неожиданно для себя самой призналась: — Я не избалована приятными словами и давно не встречаюсь с мужчинами. Для меня этот вопрос, думаю, закрыт…

— Странно! Почему? Что мешает? — удивленно уставился на нее Ярослав. — Уж вы-то должны быть счастливы в любви! У вас все есть для этого…

— Что мешает? Наверное, разочарование в людях и разбитое сердце, как бы ни высокопарно это звучало, — с улыбкой произнесла Марина, но в глазах ее промелькнула горечь.

— Знакомое чувство, — понимающе кивнул Ярослав. — Значит, собрат по несчастью?

Марина почувствовала, как от его слов на душе стало чуточку легче. Словно она разделила боль пополам.

Пара пешком добралась до Дворцовой площади, перекусив по пути мороженым и пирожками. Затем такси довезло их до отеля. Марина решила часок поспать, а Краснов ушел в свой номер и стал звонить по номерам, вызовы с которых пропустил.

Вечером на сотовый Ярослава поступил еще один звонок. Это был начальник их отдела Горячев. Взволнованным до крайности голосом он спросил:

— Слав, вы с Мариной еще в Питере?

— Да. У нас билеты на завтра, на утро…

— Если не успеете — поменяй!

— Что? Что не успеем? Не понял…

— ЧП! Найден мертвым сотрудник библиотеки. Вашей библиотеки. Некий Сергей Левашов, шестидесятого года рождения…

— Я с ним уже встретился… — ответил Ярослав и тут же понял, что сморозил глупость.

— Оперативная бригада уже на месте, — продолжал Горячев. — Не мешало бы вам вернуться и сделать о происшествии свои выводы. Езжайте прямо сейчас. Я уже всех предупредил. Вас должны пропустить.

Через полчаса Марина и Ярослав снова были возле Российской национальной библиотеки. Краснов взглянул на часы, которые показывали восемь тридцать. Экстрасенсы быстрым шагом устремились на место преступления.

Тело, контуры которого были обрисованы мелом, лежало на ступеньках. Вокруг двигались люди, делая привычную работу. Ярослав быстро определил, кто здесь главный и представился. Затем подошел к телу. Марина следовала за ним, как нитка за иголкой. Она присела на корточки, и ее лицо тут же исказила гримаса. Лещинская даже предположить не могла, что доведется воочию лицезреть труп, да еще человека, с которым она всего-навсего несколько часов назад общалась лицом к лицу…

— У нас сегодня была здесь встреча, — пояснил Ярослав мужчине в погонах майора. — Где-то в районе обеда… А причина смерти уже известна?

— Сердечный приступ, — пожал плечами майор.

— Его убили где-то между пятью и шестью вечера, — подняв на прибывших глаза, произнес судмедэксперт.

Майор бросил удивленный взгляд на специалиста.

— Откуда такая убежденность? Вы же только что говорили, что смерть наступила от сердечного приступа…

Судмедэксперт пояснил:

— В области груди заметен сильный кровоподтек. Раньше я не обратил внимания. Смерть могла наступить от очень сильного удара в сердце. Работа профессионала. Такое не часто встретишь, но наличие гематомы — факт. Я сам раньше занимался борьбой, поэтому знаю, о чем говорю. У нас есть такое понятие — «отсроченная смерть». Возможно, после удара Левашов еще какое-то время жил и смог выбраться наружу. Может, сделать несколько звонков. Но далеко уйти он не смог бы…

— Нужно будет пробить телефонные звонки, — обратился майор к одному из подчиненных.

— Кто его обнаружил? — уточнил Краснов.

— Один из прохожих… Жертва ничего не говорила о своих планах? Может, Левашов собирался куда-то или кого-то ждал? — задал вопрос майор.

— Нет…

Лещинская в это время несколько раз обошла место гибели Левашова. Ее взгляд стал отсутствующим, устремился куда-то вдаль. На лбу, словно от невероятного усилия памяти, появились глубокие морщины. Неожиданно она резко обернулась и бросила выразительный взгляд Ярослава. Тот тоже сосредоточился, пытаясь нащупать хоть что-то. Раз, другой… Легкое чувство дурноты моментально подступило к горлу, как только Краснов попытался совершить очередную попытку.

— У меня просьба заехать в участок для дачи показаний… — вывел его из транса сыщик.

Ярослав кивнул. Затем пробормотал еле слышно, больше для себя:

— Все бесполезно. Все равно ничего и никого не обнаружите…

— Что? — переспросил майор.

— Ничего… Нам пора.

Они направились обратно. Неожиданно возле одной из ступенек Ярослав заметил клочок бумаги. Он быстро наклонился. В его руках оказался вырванный листок записной книжки, испещренный символами.

— Что это такое? — удивилась Марина, разглядывая из-за плеча шефа неизвестные ей знаки. — Вы понимаете?

— Это текст. Вернее то, что от него осталось. Слушайте, давайте потом посмотрим. Я устал до неприличия. Уверен, что вы тоже.

Они нанесли визит в полицейский участок. Потом заскочили в магазин и поднялись на свой этаж в отеле с пакетами, полными еды. Марина смущенно кивнула в сторону своей комнаты: ужинать вдвоем, по ее мнению, было бы гораздо веселей. Плюс это поможет ей развеяться после вечернего кошмара. Ярослав одобрительно кивнул. Он прошел в комнату Марины, присел в кресло и стал наблюдать, как его сотрудница ловко раскладывает по тарелке карбонат и нарезает салат.

Они поболтали некоторое время о всякой ерунде, выпили по бокалу вина. Но после ужина разговор вновь вернулся к убийству и к их недавней находке. Ярослав, сидевший напротив Марины, достал листок. Покрутил его в руках, посмотрел на свет. Очевидно, кто-то разорвал записку на мелкие клочки и выкинул в корзину перед выходом, но один из фрагментов случайно выпал.

— Нэткаддаш шмах… — прошептал Ярослав, повторяя слова записки. — Хаб лан лама д-сунканан йомано… шбокан лохайобаин…

Он наклонился ближе к спутнице, чтобы и ей стал виден текст. Марина тоже подалась вперед и почувствовала на себе мужское дыхание.

— Что здесь написано? — выдохнула женщина, взволнованная близостью Ярослава. Она чуть отстранилась. — Я ничего не понимаю…

— И не пытайтесь. Написано на арамейском. Это молитва.

Неожиданно Марина подумала о том, насколько необычный человек сидит рядом с ней. Конечно, она и сама обладала недюжинными способностями, но относилась к этому уже как к чему-то само собой разумеющемуся. Ну, поисковик. А дальше-то что? Какой интерес в умении найти пропажу? Даешь себе установку, берешь вещь и стараешься нащупать в окружающем пространстве, где же ее хозяин. И какая — то сила ведет тебя помимо твоей воли. Всего лишь нужно следовать этой силе — и все. Как собака.

А вот умение читать на всех языках… Это действительно нечто сверхъестественное. Перед тобой открывается иной мир, полный чудесных тайн и загадок, которые ты в силах разгадать. Если объединить их усилия, перед их парой откроются просто безграничные возможности. Можно опуститься на дно моря в поисках затонувших кораблей, можно отправиться на поиски древних сокровищ в еще неисследованные земли… А можно найти клад буквально у себя под ногами. Если, конечно, иметь склонность к авантюрам… Впрочем, она увлеклась. Это все вино.

— Сколько лет вы уже знаете языки? — спросила она вслух.

— С тех пор, как вернулся из одного похода, — таинственно улыбнулся Ярослав.

— А что там такого произошло? — заинтересовалась Марина. — Расскажите! Ну, когда это в первый раз с вами случилось? Что вы почувствовали?

— Сложно описать, — по-доброму усмехнулся Ярослав. — Чувствуешь себя малость не от мира сего. Даже не малость, а словно кирпичом тебя по голове шарахнули. Сначала были наивные мысли вроде того, что я теперь — хозяин мира. Все могу. Все в моей власти. Потом иллюзии стали рассеиваться. Довольно болезненное ощущение, кстати. И еще начинаешь понимать, что старый мир уже закрыт для тебя, рухнул, а к новому ты еще не готов. И выбора у тебя особого нет. Чувство одиночества, что ты изгнанник — вот твои верные друзья до конца жизни. Понимаете, войти в экстрасенсорику легко, а вот выйти — невозможно… Потом я махнул рукой на свои способности и попытался привыкнуть к тому, что есть.

Конечно, интересно изучать древности — там столько мудрости! И сколько всего еще не изученного! — продолжил Ярослав. — Миру еще предстоит многое узнать, в том числе, через нас, экстрасенсов. Но и бессмысленность в изучении прошлого тоже есть. Я читал, что когда археологи вскрыли гробницу одного из фараонов и стали расшифровывать свитки папируса, то ничего не нашли, кроме прошений и доносов. Мир во все времена был одинаков. Сам человек одинаков…

Марина опустила глаза, думая о том, что они с Красновым очень похожи. Она сама давно махнула рукой на свою «ненормальность». Главное, наверное, найти в этом мире «своих», прибиться к ним и успокоиться…

— А это что такое? — указала она на знак, который до этого не замечала. В углу листа карандашом был начерчен и обведен несколько раз христианский крест. Она всмотрелась внимательнее и тихо произнесла:

— Вы думаете, это имеет какое-то отношение к краже или убийству?

— Возможно, — пожал плечами Ярослав. — Хотя… Знаете, Марин, я много религиозных символов знаю, но с таким сталкиваюсь впервые. Может, этот рисунок — просто случайность? И ничего не значит? Я его не заметил сначала… Так, а это еще что?

Он перевернул клочок: на обратной стороне было написано уже на английском. Марина различила слова и быстро перевела текст сама:

— «Сегодня в три. Дорога будет чистой. Шатенка лет тридцати. Отель „Скандинавия“».

На этом фраза заканчивалась. Марина испуганно взглянула на Ярослава.

— Получается, это имеет к нам прямое отношение, — произнес он вслух. — Кто-то знает, что вы остановились именно здесь. И кто-то заметает следы так, чтобы и комар носа не подточил. Чтобы мы не докопались до сути. Бедный Левашов! Неужели его убрали из-за нас? Страшная смерть! Как вы думаете, что имеется в виду под словами: «дорога будет чистой»?

— Не знаю…

— Это может быть важно. Речь идет о новом убийстве? Впрочем, речь может идти о чем угодно…

Марине же была гораздо важнее оборотная сторона. Она вгляделась в символ, поднесла листок к глазам, покрутила на свету: стали ясно различимы жирные пятна. Она принюхалась: бумага источала сильный приятный запах.

— Это какое-то благовоние, — констатировала Лещинская. — Да… Крест, благовоние, молитва — все одно к одному. Вам не кажется, что мы имеем дело с религиозной сектой?

— Или с одним из бандитов… — предположил Ярослав. — Удар в сердце был невероятной силы. Грудная клетка — вещь довольно прочная. Не проще ли было пристрелить Левашова?

— Вряд ли тут действует кто-то в одиночку. Но что есть маг — убийца — это точно. Такого уровня профессионалы руки в крови пачкать не будут, а если и решатся, то у них есть масса других, более изощренных способов. Ненаказуемых законом.

С этими словами Лещинская достала из своей папки копию пергамена, что вручил ей Левашов. Затем перевела взгляд на Ярослава.

— К общему списку копия Библии вполне подходит. Может, внутри есть ответы на вопросы? Сумеете перевести?

Но Ярослав мотнул головой и поднялся с кресла.

— Извините, Марин, не сегодня. С меня пока хватит загадок. Давайте попробуем разобраться завтра по дороге. Хотя не знаю, для чего это нужно. Что именно говорится в Библии, мы все себе примерно представляем. Разве нет? И какой смысл читать три разрозненных листа?

Ярослав поблагодарил спутницу за вкусный ужин и отправился к себе. Марина же, недолго думая, нашла чем себя занять. Она стала искать в Интернете, что же означает выведенный на записке знак. Время за ноутбуком пролетело в одно мгновение, но, к сожалению, ничего интересного Марина так и не обнаружила. С тяжелым вздохом Лещинская направилась в кровать: от загадок у нее самой уже кружилась голова. Марина прислушалась: за соседней стенкой раздавался негромкий мужской храп. Очевидно, Ярослав давно уже спал сном праведника. Лещинская мягко улыбнулась. Мужчины все одинаковы. Неважно, экстрасенсы они или нет. И какой у них социальный статус. С этой мыслью она сбросила халат, забросила на кровать ноги и закрыла глаза. И сама тут же провалилась в сон.

На следующее утро они заехали в местное отделение полиции, взяли нужную информацию и, договорившись быть на связи, вылетели в Москву.

Вечером того же дня Марина отправилась в гости к Але Сочиной. Она предусмотрительно взяла с собой фотографию убитого Левашова. Подруга и коллега в одном лице могла дать новую информацию. По сути, Марина рассчитывала только на нее. Если и она ничего не увидит…

— Ты вовремя оттуда уехала, — с порога огорошила ее Аля. — Тебе угрожала опасность. Сама не почувствовала, что ли?

Лещинская несколько оторопела от подобной новости и с некоторым недоверием протянула:

— Не-е-ет… И потом, со мной был Ярослав. Рядом с ним есть, конечно, вероятность получить энергетический или физический удар… но довольно слабая…

Аля подняла на Марину глаза и открыла было рот, но промолчала.

— Проходи! — сухо буркнула она и махнула рукой в сторону своей «берлоги». Так Аля называла комнату, где ее никто не смел беспокоить.

Сочина быстро сбегала на кухню за чаем, затем по-турецки уселась на потрепанные временем подушки. Марина восседала напротив. Сочина привычным жестом достала из кармана карты и похлопала по ним, как по плечу старого знакомого. Непроизвольно Марина подумала, что Аля и видавшая виды колода Таро — давно уже единое целое.

Сочина выразительно глянула на гостью, и Марина, спохватившись, достала из сумочки снимок.

— Вот! Я сама ничего считать с него с живого не смогла. Может, у тебя как у медиума что-то выйдет путное…

Гадалка занесла руку над фотографией, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина. Марина застыла в напряженном ожидании: только бы получилось… Наконец, Аля произнесла:

— Смерть недавняя, душа еще по земле ходит. Но почему-то дух молчит и уходит от меня в сторону. Ну, ничего, есть еще способы… — Аля внимательно вгляделась в глаза Левашова на фотографии и прошептала: «Ну, драгоценный, давай. Помоги нам понять, что с тобой случилось на самом деле…»

Марина снова напряглась, но уже по иному поводу — она побаивалась мертвых. Даже не столько их самих, сколько проблем, связанных с общением с потусторонним миром. Прилепится какой-нибудь пьянчуга, пока Аля работает, и будет ее теребить и днем, и ночью, и попробуй от него отделаться…

Между тем Сочина уже делала расклад. Ясновидящая выдержала паузу, бросила беглый взгляд на карты и с уверенностью произнесла:

— Смерть насильственная — точно. У него на роду было написано. Отработал грех отца. Там весь мужской род будто проклят…

— Про отца не суть важно, — перебила ее Лещинская, — Ты можешь спросить, что случилось в день кражи рукописи? Что именно произошло, как…

— Ммм… Сейчас попробую…

Аля подперла щеку кулаком и прикрыла глаза. Другая ее ладонь вновь зависла над фотографией.

— Вроде пошла информация, — вскоре проговорила она. — Я буду описывать, что вижу, а ты уж сама решай, что тебе из этого важно, а что — нет. Главное — молча. Не перебивай!

Марина кивнула. А Аля продолжала:

— Вечер. Лето или поздняя весна. Идет дождь. Возле красивого здания в три этажа стоит мужчина, в руках зонт. На вид ему можно дать чуть за тридцать. Внешне привлекателен, правильные черты лица. На самом деле, ему далеко за сорок. Коротко стриженные волосы без седины, чувствуется богатый жизненный опыт, знания. Неординарная личность. Так, одежда… На нем непромокаемый плащ серого цвета и серая кепка — в общем, ничего примечательного. Он неторопливо приближается к окнам здания вплотную, смотрит вовнутрь, словно ищет кого-то. Теперь застыл на месте.

— Ты сама видишь, что внутри? — спросила взволнованно Марина.

— Секунду… Да, вижу! Кипы книг кругом… Но наш красавец, не меняя позы, напряженно вглядывается в окна. Наконец, он видит, как седой мужчина в сером костюме спешит к выходу и что-то несет в руках. Какой-то пакет…

— Он сам ему несет?

— Да… Мужчина в плаще спешит навстречу. Берет сверток, прячет его за пазуху и что-то быстро, еле слышно произносит…

— Ты слышишь, что?

— Нет… Непонятное что-то… И по-моему, не по — русски. По каковски — не знаю. Он тут же уходит. Я больше ничего не вижу за дождем. Не знаю, честно говоря, что это за сцену мне тут показывают…

— Этот ушел, а что делает седой? — уточнила Марина, которой данная сцена, наоборот, рассказала о многом. — Этот-то? Ничего. Передал и вернулся в обратно в здание…

— Еще один вопрос, — подалась вперед Лещинская. — Мужчина в костюме знаком с тем, в плаще?

— Нет… — чуть помедлив, протянула Аля. — Не знаком. Но сверток ему отдал совершенно добровольно…

Ярослав припарковал машину возле сталинской пятиэтажки с номером 26. Взбежал по ступеням и нырнул в дверь под вывеской «Автодетали». В этом подъезде располагался офис отдела «Т.О.Р.».

Лицо Краснова тут же просветлело при виде Марины: коллега уже была на месте и крутилась возле чайника. Заметив шефа, она улыбнулась.

— Как дела? — поинтересовался Краснов у застывшей за столом Али. — Ты сегодня вовремя пришла. Это ненормально…

— Ненормально… — недовольно буркнула та. — Станешь тут с вами нормальной! Трупы, маньяки, расчлененка… Теперь я стала еще и специалистом по недвижимости!

— Как продвигается расследование? Неужели плохо? Ты же у нас акула! Всегда быстрый и нужный результат…

— Ерунда полная! — еще угрюмей ответила Сочина. — Поставили на расследование двух молокососов, а я — результат давай! Я должна только подсказывать, а они ко мне, как к батюшке, на поклон ходят. Инструкцию спрашивают. И о чем только Горячев думает? Вы мне кого обещали? Шустрых ребят! И где эти ваши хваленые «шустрые ребята»?

— Толковых сыщиков пока нет свободных, — развел руками Ярослав, настроение которого, очевидно, ничто не могло испортить. — Валуйский и Марченко освободятся не раньше, чем через две недели. Так что потерпи. Как звать-то наших новобранцев, я все забываю?

— Коля и Толя…

— Точно! А ты бы не ругалась, Аля, а помогла бы нашим желторотым птенцам поскорее опериться…

— Я не сыщик, — продолжала ворчать Аля, — и не мать им родная, и не нянька. Организовывать работу отдела — это не моя работа, а Горячева…

Краснов помимо воли повернул голову в сторону Марины, — та поливала цветы, а затем потянулась за ножницами и аккуратно подрезала несколько сухих листьев. Этот заботливый жест и полные плавности движения заставили его сердце забиться чуть быстрее, а к горлу вдруг подкатил ком. Ярослав удивился сам себе: как?! неужели он еще способен на какие-то чувства? Значит, живой?

Лещинская спиной почувствовала на себе настойчивый, взволнованный взгляд, и на миг их глаза встретились. На лице Ярослава в этот момент было написано столько чувства, что Марина быстро опустила глаза. Сергей Скрипка тактично отвернулся, хрустнув нервно пальцами. И все это происходило под непрекращающийся аккомпанемент Алиной «шарманки».

— Нет, это надо же! «Аля, помоги!» Нашли палочку-выручалочку! Тут же все на меня одну спихнули! Условий для работы никаких, а спрашивают, спрашивают-то как! А я, дура старая, пожалела, подвязалась… И ради чего? Ладно бы какое благородное дело, а то деньги пропавшие искать обделенным родственникам… И еще этот Скрипка еще со своими расшатанными нервами! Сколько раз просила не хрустеть пальцами! А что толку?..

Ярослав не выдержал и громко рассмеялся. Затем подскочил к Але и обнял ее за плечи. Просто сгреб в охапку, потряс и проговорил:

— Эх ты, наше скрипучее колесо! Сама как старая бабка! Там старушек убивают ради квартир. Так помоги же своим сестрам по несчастью. Разве это не благородно? И что ты какая злая? Хочешь, я тебе сладенького куплю? Или чего-нибудь еще? Чего ты хочешь?

— Я хочу покоя! — не унималась Аля. — Мне уж сколько лет-то? Все дела в салоне забросила! Муж готовит вторую неделю сам…

Но последние слова Али уже пролетели мимо ушей Ярослава. Голова его была занята более приятными мыслями о Марине. Ему страстно захотелось остаться с ней наедине. Заглянуть в ее добрые, ласковые глаза, просто посидеть рядом. Надо найти способ пригласить ее на свидание… Господи! Да он и не помнит уже, как это делается! Джентельменский набор: цветы, конфеты, ресторан? Банально… Бросив еще один горящий взгляд на Марину, он вдруг понял, что ему хочется подарить ей цветы. Просто хочется. Ну и пусть, что банально…

— Я вернусь! — срываясь с места, как ураган, выкрикнул Ярослав. Он схватил плащ, и входная дверь за ним захлопнулась.

Сотрудники прождали его зря. Решив, наконец, что это — пустая трата времени, все стали расходиться по домам. Последней, по обыкновению, засобиралась Марина. Она перемыла все чашки в офисе, стерла со своего стола пыль. Затем долго и придирчиво рассматривала себя в зеркале. Любопытно, какой сегодня увидел ее Ярослав? Неужели в ней есть еще что-то, привлекающее мужской взгляд? Каштановые волосы до плеч, большие глаза, стройная фигура и длинные ноги… Они в прошлом были ее самым убойным оружием. Но ей давно уже не двадцать, и такого ажиотажа, как раньше, вокруг нее нет. И быть не может. В последнем Марина была абсолютно уверена, искренне считая, что после тридцати женщина может поставить на себе крест. Хотя, конечно, на свои тридцать пять она не выглядит и, как говорит Аля, сегодня «как звезда»…

Наконец, и Марина очутилась на улице. Неожиданно перед ней словно из-под земли вырос Ярослав. На его губах искрилась счастливая улыбка. Он достал из-за спины спрятанный там букет белых роз.

— Это мне? Почему?

— Тебе… Вам. Просто так. И ответьте мне, Марина, пожалуйста, на оригинальный мужской вопрос: «Что вы сегодня делаете вечером?».

Они расположились в уютном итальянском ресторанчике. Ярослав выслушал пожелания спутницы, затем подозвал официанта. Марина же стала с чисто женским любопытством разглядывать белую обивку дивана, на которую она примостилась, затем ее взгляд плавно перетек на зеркало в старинной раме напротив. Оттуда на нее смотрела и улыбалась молодая, красивая и цветущая женщина. Марина смотрела на себя и не узнавала. Неужели это — она? Еще час назад все было по-другому. Поистине, внимание мужчины, который тебе небезразличен, творит чудеса. И как же она, оказывается, изголодалась по мужскому вниманию! Ради чего себя столько лет этого лишала? Вернее, ради кого? Мысли о бывшем муже вызвали в душе неприятную волну — словно муть поднялась со дна пруда — и подступила к горлу.

Ярослав почувствовал, что мыслями его спутница унеслась далеко-далеко. Он тронул ее за руку и спросил:

— Вернитесь ко мне… Куда вы улетели?

— Все прекрасно, — мотнула та головой. — Просто чудесно…

— Думаете о прошлом? — ревниво спросил Ярослав и тут же об этом пожалел. А вдруг она ответит «да»?

— Нет! — соврала Марина и тут же добавила, вспомнив, что врать Ярославу бесполезно: в отношениях с мужчиной — экстрасенсом есть свои особенности. — А если бы и думала, то как о таком прошлом, о котором и вспоминать-то не особо хочется…

И Лещинская благоразумно перевела разговор на тему о кулинарных пристрастиях.

— Обожаю мидии в вине и всю итальянскую кухню без исключения… — пробормотала Марина, когда к ним на стол стали одно за другим ставить блюда. Паста, супы, ризотто, вино, пицца, десерт…

Ярослав подмигнул, чтобы та не стеснялась и ела вволю. И Марина, махнув на все приличия рукой, устроила праздник желудку…

Потом они гуляли и ели сладкую вату. Затем свернули в сторону кинотеатра, чтобы купить билеты на сеанс с молодежной комедией. Марина хохотала над каждой шуткой до упаду, словно и не было в ее жизни семи лет тоски и одиночества. Ей почему-то необычайно сильно хотелось веселиться и смеяться без остановки.

И еще ей хотелось любви. А, будь что будет! Пусть даже счастье будет коротким, без продолжения!.. Она искоса глянула на Краснова и неожиданно осеклась: это ж надо ей было так увлечься? Нет-нет, ничего подобного она себе позволить не может. Во-первых, попросту не может. Не мо-жет. Жила семь лет одна и дальше будет жить. А, во-вторых, Ярослав ее начальник. Как, интересно, она будет с ним после всего этого работать?..

Было около полуночи. Машина Ярослава подъехала к Марининому дому. Двигатель был заглушен. Краснов проводил спутницу до дверей и галантно поцеловал на прощанье руку. Затем его ладонь коснулась ее щеки. Но Марина, которая еще минуту назад казалась ему такой нежной, податливой, с неожиданной для него решительностью отвела его руку.

— Я не могу, Ярослав. Извини, — тихо сказала она.

— Но ты же сама этого хочешь. Так же, как и я. Зачем ты так? Не понимаю…

— Во-первых, прекратите читать мои мысли! — вспыхнула Лещинская. — Во-вторых, мы, кажется, не переходили на «ты»!

— Марина… — Ярослав был ошарашен.

— Извините, Ярослав Олегович, мне не стоило соглашаться ни на ресторан, ни на кино. Но я словно растаяла, увидев ваши цветы… А сейчас… понимаю, что веду себя, как школьница, но извините, что ввела вас в заблуждение.

— Меня трудно ввести в заблуждение, — обиженно усмехнулся Ярослав. — Разве ты… вы забыли о некоторых моих способностях? Кажется, за время нашей совместной работы вы могли бы обо мне что-то понять…

— Вот! Вот почему я вам это и говорю! Мы, в первую очередь, коллеги. Мне очень нравится работать в отделе… и начальник вы замечательный. Поэтому я очень, очень боюсь все испортить… боюсь, что сделаю что-то не так… и мне придется уйти. А работа в отделе для меня — это все. Больше у меня ничего нет.

Пока она произносила свой взволнованный монолог, Краснов окончательно пришел в себя. Наконец, он сказал:

— Хорошо, я все понял. Настаивать не буду: слишком уважаю вас. А уговаривать, как говорят мудрецы, значит, насиловать. Считайте, что сегодняшнего вечера не было.

И, поцеловав ей руку, он сбежал вниз по лестнице.

Библиотека, которая Марину заинтересовала своими материалами, располагалась недалеко от ее дома. Следуя своей давней привычке все доводить до логического конца, Марина решительно двинулась туда. Возможно, конечно, и там она ничего нового не найдет. Но, во всяком случае, будет знать, что сделала все, от нее зависящее…

Она шла и перебирала в памяти вчерашний разговор с Ярославом. Как хорошо все начиналось и как неприятно закончилось… Правильно ли она поступила? Не оттолкнула ли от себя свое счастье? И не обидела ли Ярослава своим — таким неожиданным — отказом? Этого она не хотела больше всего.

..Вскоре она вошла внутрь здания и уселась за стол, набрав целую охапку книг. Вскоре Лещинская забылась за изучением историй разных религий и религиозных направлений. В раскрытой тетради, что лежала рядом с книгами, значился уже знакомый символ. Марина сама утром восстановила его по памяти, поскольку найденный клочок остался у Ярослава.

Старинные эстампы, картины, символы — пропитанные духом времени изображения поражали своим многообразием и… жестокостью. Сколько, оказывается, толкований человечество давало словам божьим, его законам! Столько крови было пролито с его именем на устах! И ради чего? Уж не ради самого бога — точно…

У Лещинской никак не укладывалось в голове, что кто-то мог потратить столько сил, а то и жизней на борьбу за то, как, например, правильно креститься: двумя пальцами или тремя… И это вместо того, чтобы заниматься любовью, рожать детей, делать любимое дело и просто радоваться жизни…

Марина отвлеклась на минуту, решив дать глазам отдых. Она сняла очки и рассеянно посмотрела наверх, на балкон второго этажа. Неожиданно она осознала, что там стоит человек: мужчина в черном держался за перила и смотрел на нее в упор. Марина поморгала, прищурилась, пытаясь разглядеть его получше, но безуспешно. Тогда она потянулась за очками и снова взглянула наверх, но там уже никого не было. Лещинская не могла поверить. Не может быть! Он не мог так быстро исчезнуть! Неужели показалось? Не мог же он просто испариться… В замешательстве она уставилась на балкон, но тут ее тронули за плечо. Женщина резко обернулась и увидела, что около нее стоит молодой человек довольно симпатичной наружности.

— Здравствуйте, — произнес он и, указывая на изображение в тетради, произнес: — Я проходил мимо и заметил у вас вот это. Интересуетесь?

— Видела в Интернете, — быстро отозвалась Марина. — А вы знаете, что обозначает этот символ?

— Знаю. Кстати, меня Максим зовут. А вас? Или лучше на «ты»?

— Меня Марина… Можно и на «ты».

— Я учусь на факультете философии и культурологии, — пояснил парень. — Я не суперспециалист, конечно, но знаю, где есть то, что вы ищете. Я тоже увлекаюсь религиоведением…

С этими словами молодой человек скрылся в читальном зале, но вскоре вернулся с тонкой брошюркой в руках. — «Секты и культы», автор Генрих Шварц, — быстро прочитала Марина.

— Это вам, — с улыбкой произнес Максим. — Не забудьте вернуть библиотеке, а то я взял ее на свое имя. Окей?

Молодой человек ретировался так быстро, что Марина даже не успела его поблагодарить. «Секта — союз людей, получивших высшую религиозную аттестацию…», — бегло прочитала она на первой странице, и доля досады отразилась на ее лице. Наверняка, очередная философская муть. Но, пролистнув еще несколько страниц, Марина пожалела о своем недоверии.

В глаза ей бросилась точная копия ее утреннего рисунка. Внизу мелким шрифтом шла подпись: «Отличительный знак тайного монашеского ордена „Воины света“ — крест на солнечном диске. В настоящее время штаб ордена находится в Германии». Марина откинулась на стуле в размышлении: получается, орден действующий? Она никогда раньше о таком не слышала. И Ярослав не слышал, хотя и считается специалистом в этом деле. Может, здесь есть еще что-то… Лещинская вновь уткнулась в брошюру, но никакой информации ни про данный символ, ни про сам орден в книге больше не было.

Марина встала из-за стола. Интересно, этот Максим еще здесь? Вскоре она нашла его: молодой человек сидел за столом в конце читального зала вместе с яркой брюнеткой. Марина подошла к ним и обратилась с вопросом:

— Извини, что беспокою, но мне это важно. Ты что-нибудь знаешь про этот знак? И почему в книге про орден нет ни слова? Может, где-то еще есть информация?

— Не знаю… Просто как-то попалась на глаза книжка. И знак этот. Вот я и запомнил…

— Эта книга или другая? Название помнишь?

— Наверное, другая…

— А где она?

— Могу, конечно, дома посмотреть. Если очень надо…

— Я буду тебе очень признательна, — клятвенно заверила его Лещинская. Чувствовалось какое-то напряжение в движениях и словах парня. Интересно, почему он нервничает? Впрочем, она сама была довольно стеснительной и чувствовала себя в обществе довольно скованно…

Максим пожал плечами и предложил:

— Тогда оставьте свои координаты. Если что-то найду, позвоню.

— Договорились.

Разговаривая с молодым человеком, Марина держала в поле зрения его спутницу. А та с нескрываемым любопытством рассматривала Марину. Затем девушка не выдержала, и в библиотеке раздался громкий возглас:

— Я вас узнала! Вы Лещинская, правда?! Это вы были в телепередаче про экстрасенсов?

— Я… — призналась Марина, оглядываясь по сторонам. — Только не кричите так громко, пожалуйста. Мы же мешаем… И излишнее внимание к моей персоне, мне, честно говоря, не особо требуется…

— Извините… — виновато протянула спутница Максима и тут же воспрянула духом вновь. — А можно с вами щелкнуться вместе? На сотовый?

Марина кивнула, поскольку находиться в библиотеке уже смысла не было. Вскоре троица сфотографировалась на фоне клумбы, а после этого обменялась телефонами. Подруга Максима пообещала, что заставит парня сегодня же найти искомую книгу и все-все про орден.

— Я буду рада вновь увидеться, — вежливо протянула в ответ Марина и поспешила домой.

Максим позвонил сам. Через несколько дней на сотовом высветился его номер и звонкий голос весело и бодро произнес:

— Марина? Я кое-что нашел! И если ты меня напоишь чаем, даже завезу — я на машине. Ты сейчас дома?

— До обеда буду дома, а потом уеду по делам, — откликнулась Марина, которой от радости захотелось подпрыгнуть. Чудо, что ей встретился Максим!

— Договорились. Диктуй адрес…

Вскоре раздался звонок в дверь, а еще через пару минут Максим уже вовсю уплетал оладьи со сметаной. Старенькая книга, которую тот принес, с пометками и подчеркиваниями лежала у Марины на письменном столе.

Молодой человек оказался прекрасным рассказчиком. Оказывается, в детстве он страстно увлекался историей. Любил путешествия и иностранные языки. Владеет двумя и изучает третий. Объездил весь мир и побывал даже в Африке. Марина сидела напротив, подперев щеку кулаком и ее по-матерински ласковый взгляд был устремлен то на худые плечи Максима, то на его тонкую шейку. Какой он все-таки славный! Два часа в беседе с ним пролетели незаметно…

После ухода гостя Лещинская с книжкой и чашкой кофе прошла в зал, забралась на диван с ногами и обвела комнату взором, словно находилась здесь впервые. Это была съемная квартира, к которой Марина относилась довольно равнодушно. В последние годы она ловила себя на мысли, что вообще утратила желание вить какое бы то ни было гнездо. После Петиного ухода ее глаза уже ни на что не глядели, и уже ничто не доставляло такого удовольствия, как раньше…

Несколько дней назад судьба дала ей шанс что-то изменить в своей жизни. Но она этот шанс отвергла. Правильно поступила или глупо? Ах, если бы она могла знать… Это был тот случай, когда все ее сверхспособности молчали.

Но ничего. Мужчины приходят и уходят, а работа, дело — это непреходяще. И Марина со всей добросовестностью углубилась в изучение книги, принесенной Максимом. Религиозный орден «Воины света» был основан в VI веке преподобным Фридрихом. Им же разработан монашеский устав. Главный принцип: осознание и свет. Сейчас это был ученый орден, ведущий исследовательскую и научную богословскую работу. Главный центр подготовки монахов располагался на Тибете. Численность ордена не указывалась. Члены ордена давали обеты: простые и торжественные, с полным и бесповоротным отречением от собственности. Если после этого монах вступал в брак, то брак признавался незаконным и расторгался. Простые обеты могли быть пожизненные или временные. При этом человек не отказывался от собственности и не ограничивался в ее использовании. Практика входа в орден обычно происходила по схеме: вначале давался простой временный обет, а по его окончании — простой пожизненный. И лишь через десять лет наступало время обета торжественного.

Символика ордена «Воинов света» — христианский крест на солнечном диске. Форма — белая или светло-серая одежда с капюшоном. «Воины света» отличались от прочих орденов тем, что на стадии пожизненного обета приносили обет полного повиновения главе ордена, генералу-настоятелю. Ему принадлежала вся полнота власти…

Свет свечи отбрасывал неясные тени на стены, на пол одной из верхних комнат замка. Иногда свет падал на лицо, скрытое капюшоном, открывая длинный, с горбинкой нос. Мужчина сидел в старинном кресле, а перед ним на коленях и с опущенной головой стоял молодой человек. До их слуха доносился неясный гул, но иногда все же были различимы звуки церковного песнопения. Старший из мужчин время от времени покачивал головой, явно не одобряя слова молодого.

— Nein, Vater, bitte… (Нет, отец, пожалуйста. — Нем.) — раздался тонкий и нежный голос.

— Чего ты добиваешься своим непослушанием? — донеслось в ответ по-немецки. — Разве не ты клялся во имя нашего святого ордена пожертвовать всем, даже жизнью?

Молодой человек горько вздохнул, но все же возразил:

— Я готов жертвовать. Только своей жизнью — не чужой… Она ничего не сделала плохого…

— Глупец! Она опасна! Для нас опасен каждый ее шаг! А ты представляешь, если все части сойдутся в одно? Что тогда будет?

— Что, Vater?

— Тогда любой получит возможность изучить подлинник, а потом и докопаться до истины. А сколько таких желающих?! Тысячи! Куча бездельников ринется искать подноготную. Будут найдены все неточности перевода, все искаженные толкования фраз Господа. Трактовка, привычная многим, получит совсем иной смысл. Все миропонимание изменится в считанные месяцы. Институт церкви, мировые религии — все разрушится вмиг, как взорванная башня. Изменится само понятие о грехе…

— О грехе? — переспросил молодой человек.

— Да. Тебе я открою истину, сын мой. Но это должно остаться тайной для других. Грех — вот то, чем церковь умело пользовалась многими веками. Страхом Божьим. Осуждением за грехи. Осуждение самого себя или осуждение другими вызывает чувство стыда и вины. А вина требует наказания. А если люди узнают, что Господь не наказывает? И что такое грех на самом деле?

— Что, Vater?

Мужчина в капюшоне наклонился к молодому монаху еще ближе и прошептал:

— Если правда откроется, то грех перестанет являться тем, чем церковь сможет манипулировать и пугать. Ведь мир изначально устроен так, чтобы человек во тьме искал путь к свету, стал воином света. Это — его крест, такой же, что сын Господа Иисус нес за нас всех. И человек, сын Божий, добровольно пришел на землю в таковом служении Господу. Чтобы окрепнуть и распуститься из бутона в мощный цветок. И Господь гордится своими сыновьями. Каждым. Любовь — вот то оружие, что указывает путь. Других нет. Поэтому-то мы и называемся так. Мы знаем правду и держимся особняком ото всех.

А оружие церкви — это совсем не любовь, а чувство вины. Камни на ногах прихожан, которые оставляют их во тьме и делают легкоуправляемыми. Им тщательно внушали много веков, и по сей день внушают, что вместо осознания на пути к свету им стоит лишь заработать прощение у религиозного служителя. А то, что Богом человеку изначально дана свобода выбора, и каждый шаг человеческий изначально освящен Богом, замалчивают. И что осуждение само по себе уже есть грех даже со стороны церкви. И нет никакого наказания, просто мир изначально устроен по принципу зеркала. Все отражается вовне, и все возвращается… Люди любят приписывать Богу свои грехи и свои страсти… А ты хочешь позволить отдать в мир ключи и позволить каждому разобраться самостоятельно, что есть Господь и в чем его сила? Что он завещал людям?

— Но разве в этом есть какая-то опасность? Разве не за это стоит бороться?

— Стоит. Но всему свое время. Люди еще не готовы. Есть время разбрасывать камни, и есть время их собирать. Только представь на миг, что будет, если каждый начнет переворачивать фразы Господа, как ему будет угодно. Только немногие почувствуют сердцем, что за ними стоит на самом деле. А остальные? Марионеток в руках кукловодов станет гораздо больше, чем сейчас. Ничего, кроме войны и разрушения, новые толкования не вызвали. Сколько смертей было ради одной фразы, и брат шел против брата. Неужели это богоугодное дело?

— Но мы же воины света! Мы обладаем силой!

— Мы храним знание, но мы не несем его в мир. И так должно остаться. Пойми, очень тяжело создать, но легко разрушить. Институт церкви строился не одну сотню лет. Мир важнее войны. Отдать сейчас каждому ключи к пониманию слов Божьих? Чтобы каждый заблудший понял их в меру своей глупости?

— Но когда же наступит такой момент? Когда люди будут готовы?

— Когда-нибудь наступит. Когда уровень сознания человечества возрастет. И этот день не за горами… Но сейчас это делать крайне опасно, поэтому мудрейшие так порешили.

— «Мудрейшие»? Неужели есть кто-то выше вас, Vater?

— Разумеется. Ты только — только начинаешь осознавать силу нашего ордена, его мощь. Ты думаешь, нашей планетой управляют политики? Президенты?

— Да… А разве это не так?

— Не-ет… Вся власть сосредоточена на Тибете. Именно оттуда в мир направляются голограммы новых политических строев, их руководителей… Есть Учителя… Впрочем, придет время, и ты все узнаешь.

С последними словами мужчина встал с кресла и потянулся к секретеру. Морщинистой рукой он достал пистолет, завернул его в тряпку и протянул монаху.

— Держи! И без робости и колебаний исполни предначертанное. Помни, что в твоих руках судьба многих. И не бойся ничего. Это твое первое испытание. Хватит ли у тебя духа? Смелости?

Молодой человек еще ниже склонил голову и чуть слышно прошептал:

— Я все исполню, Vater. Помолитесь за меня, прошу…

— Конечно, сын мой, — произнес святой отец и рукой начертал над молодым человеком крест.

Закат окрасил горы в багряно-красный наряд. Мужчина прищурился, наблюдая, как монахи суетятся возле саженцев, заботливо пропалывая и поливая их. Туристы давно покинули стены монастыря — их пускали сюда только в утренние часы. Но это было ему лишь на руку: не было лишней толкотни.

Незнакомец, одетый в майку и льняные шорты, тихо сидел на одной из кирпичных кладок: здесь, как правило, пряталась паломники, спасаясь от палящего зноя. В его позе и во всем теле чувствовалась сила мышц и наработанная долгими тренировками сила воли. Он сидел неподвижно уже несколько часов, но никто не обращал на него внимания, словно его и не было вовсе. Лишь иногда мужчина шевелился, чтобы потереть ноющее колено или затекшую стопу.

Стало совсем темно. Монахи, наконец, разбрелись по своим кельям. И незнакомец понял, что пора. Он спрыгнул на землю. Бесшумно прошел к зданию, где располагалась монастырская библиотека. Чтобы до нее добраться, нужно было подняться по деревянным ступеням. Мужчина присмотрелся и обнаружил, что внутри горит свет. Видимо, кто-то из монахов все еще там. Это ему и требовалось…

Он осторожно проник внутрь. Насельник в монашеском одеянии располагался за одним из столов и внимательно вглядывался в раскрытую перед ним книгу. Незнакомец без труда догадался, что книга была старинной и представляла немалую ценность. Но не это интересовало его. Он подошел к монаху на расстояние вытянутой руки и встал у него за спиной. Монах даже не шелохнулся. Со стороны могло показаться, что тот увлекся чтением настолько, что ничего не слышал и не видел. Вошедший прикрыл глаза: на его лице явственно проступило напряжение. В эту же секунду монах встал, подошел к одной из стен, в которой был скрыт сейф. Затем быстро набрал нужную комбинацию, и сейф со щелчком открылся. Монах с безучастным выражением лица достал листы пергамена и направился с ними обратно к столу. Затем снова сел за книгу. Незнакомец же быстро скатал пергамен в рулон и убрал за пояс. Затем такими же осторожными шагами направился к дверям…

Неожиданно монах вздрогнул, будто от удара. Затем его крайне удивленный взгляд устремился ко входу, и в библиотеке громким голосом на греческом прозвучало:

— Кто вы? Остановитесь! Как вы сюда попали?

Монах вскочил со стула, а незнакомец быстрым шагом направился к нему. Приблизившись, он молниеносным движением опустил два пальца на шею насельника, словно воткнул вилку в розетку. Монах рухнул на стул и тут же обмяк. Продолжая бессмысленно смотреть в одну точку, замер.

Через несколько минут другой монах с таким же рассеянным взглядом открыл главные ворота. Незнакомец уверенно покинул монастырь и без каких-либо препон скрылся…

Оперативка была назначена на одиннадцать. На этот раз все были на месте: Лена Марченко, Игорь Валуйский, Аля, Марина, Сергей Скрипка, а также Краснов и Горячев. Сегодня Николай Васильевич вопреки обыкновению даже не стал пробегаться по «горячим» делам. Он нервно провез пятерней по взлохмаченным прядям волос (что также казалось выходящим из ряда вон) и первый же свой вопрос адресовал Марине Лещинской.

— В какой стадии находится расследование Синайского дела?

Марина поджала губы, понимая, что сейчас на нее с неба свалится очередной нагоняй, но мужественно произнесла:

— Ничего конкретного…

— Знаю! Слышал! Мне руководство всю плешь уже проело. Вы понимаете, что дело это контролируется на самом высоком уровне? Кстати, за благополучное решение этого вопроса будет выплачена премия в сумме двести тысяч…

«О-о-о…» — разнеслось тут же по офису. Все дружно повернулись к Марине, потенциальной обладательнице премии. И тут же полетел град советов, куда их потратить. Но Горячев немедленно вернул всех на землю, распаляясь при этом еще больше.

— Нужен результат! Кроме нас, нашего отдела, надеяться не на кого. У органов нет никаких зацепок. Была одна улика, и та, как по волшебству, исчезла! Сегодня десятое число. Конференция назначена на двадцатое, и отменить ее невозможно. Марина, когда будут хоть какие-то данные по Синайскому делу? Это ведь ваш конек — поиск? Вы занимаетесь этим вопросом уже второй месяц. Пока ничего конкретного в ваших отчетах нет. Чем вы вообще занимаетесь? А? Я, понимаю, конечно, весна и все такое…

Это был явный намек на взаимный интерес Марины и Краснова. Очевидно, это не укрылось от глаз проницательного «шефа номер один». Ярослав не без удивления взглянул на Горячева и подался вперед: никогда еще тот не позволял себе подобного. Ладно бы, если Марина действительно сидела без дела…

Но тут раздался голос самой Лещинской:

— Николай Васильевич, конечно же, мы стараемся сделать все возможное. И я понимаю ваше недовольство. Я сама недовольна не меньше вашего. Но посудите сами, информацию заблаговременно стирают во всем точках, где рукопись находилась. То же самое и с местом убийства. Поэтому и нет зацепок ни у нас, ни у сыщиков. Очевидно, работает экстрасенс — профессионал высокого уровня…

— А я любителей понабрал, получается! — рявкнул Горячев. — Доверился, дурак, чутью и деловой хватке Краснова! А тот от чувств-с совсем голову потерял!

В комнате воцарилась мертвая тишина. Николай Васильевич продолжал гневно смотреть на Марину. Ярослав же медленно считал до десяти, чтобы не встать и не дать кулаком в глаз своему шефу. Ничего, он ему это припомнит… Но тут вновь раздался абсолютно спокойный и невозмутимый голос Лещинской.

— Все экстрасенсы специализируются на чем-то своем. Это нормально. В нашей группе профессионалов такого уровня, как этот маг, действительно нет. Но таких, как он, несколько на весь мир, и вряд ли вам удастся заполучить подобного сотрудника. Тем не менее, я, как поисковик, должна сообщить следующее: несколько дней после кражи рукопись находилась в России. Но теперь ее на территории нашей страны нет. С уверенностью могу сказать, что в настоящий момент рукопись находится в Египте. В районе Синайского полуострова. Ближе к Шарм- эль-Шейху. Скорее всего, ее закопали рядом с монастырем святой Екатерины: чувствую, что пергамен под землей. Кстати, вчера передали по новостям, что на Синае убит отец Юстин. Возможно, это дело рук членов религиозного ордена «Воины света». Сейчас пытаемся узнать про них все, что только можно, сделали запросы в разные инстанции…

— Это точно? — ошарашенно произнес Горячев.

— Я проверила информацию через знакомого поисковика и получила подтверждение. Конечно же, полуостров — это огромная территория. Но на месте я сориентируюсь гораздо лучше и точно скажу, где лежит пергамен. И, кстати, ни в весне, ни в чувствах нет ничего плохого. Наоборот.

— Я тебя услышал! — произнес Николай Васильевич. — Любая помощь, деньги, поездки — все организую в двадцать четыре часа. Только дай результат!

— Я вас тоже услышала! — откликнулась Марина и посмотрела на Горячева в упор. — Надеюсь, я как профессионал вас не подведу…

— Вот и ладненько! — пробормотал посветлевший лицом шеф, который в два счета превратился в привычного Горячева — требовательного, но добродушного. И чуть громче добавил: — Ну, все! Я уехал! Слав, жду тебя в Следственном комитете к трем. Как только будет новая информация, сразу же мне докладывать!

Как только Горячев исчез, Аля поднялась из-за стола, чтобы потрепать подругу по плечу. А во взгляде Ярослава, устремленном на Марину, сквозило восхищение и одновременно с этим уважение. Лещинская пространно улыбнулась ему и углубилась в работу.

Рабочий день закончился. Марина вышла из офиса и с удовольствием вдохнула свежий воздух. На улице было солнечно и тепло. После дождя повсюду виднелись лужи, в которых отражалась солнце. Маленький мальчик впереди, очарованный очередной лужицей, с разбегу в нее прыгнул. Тут же послышался укоряющий голос его матери, а Марина про себя чертыхнулась. Она бы вряд ли стала что-то выговаривать малышу. Была бы помоложе, сама бы с удовольствием пропрыгала по лужам на одной ножке…

Лещинская быстро спустилась в подземку. Метро было переполнено людьми. Все торопились, летели, без стеснения расталкивая друг друга. Она еле втиснулась в вагон на кольцевой. В сумочке совсем некстати сладкоголосым Крисом Айзеком запел сотовый: «Blue water…» Она все же дотянулась до телефона: вдруг что-то срочное? Сообщение было от Ярослава или Славы, как она про себя его называла. С волнением Марина прочитала:

«Кудри мягкие, глаза майские,

Тобой забудусь, как дитя сказкою,

Сердце плавится, душа в трепете

Люблю тебя, мой сон на рассвете…»

До сегодняшнего дня Марина понятия не имела, что Ярослав способен писать стихи. И это признание… Неужели он и правда ее любит? Ой, не верит она в эти скоропалительные страсти… Как она поняла, ее шеф тоже давно живет один. Что ж удивительного, что в нем по весне, да после питерского ужина наедине и с вином взыграли инстинкты? Нет-нет, она на это не купится. Не тот возраст уже, чтобы делать глупости. Лучше не взлетать, чтобы потом не было больно падать.

Но тут она вспомнила предсказание Али. Карты «цыганки» говорили, что ее ждет скорая перемена в жизни. Но кто сказал, что эта перемена связана с Красновым? Может, ее ждет продвижение по службе? Вот распутает она Синайское дело, получит премию…

И она ответила на сообщение Ярослава лишь вежливым: «Спасибо».

Марина быстрыми шагами приближалась к подъезду своего дома. Она достала телефон и опять прочитала стихотворение. Внутри нее с каждым разом что-то неуловимо менялось, становилось мягче, светлее… Когда же в двух шагах от дома она вышла из грез, то практически наткнулась на машины скорой помощи и полиции. Марина почувствовала, как засосало под ложечкой. Не мешкая, она пробралась сквозь толпу зевак. Подъезд был оцеплен, суетились сыщики и фотограф. На земле, раскинув руки в разные стороны, лежала женщина. Лица ее не было видно: все закрывали разметавшиеся каштановые волосы. Темно — серый короткий плащ, красивые туфли на каблуке. Одна из них лежала в стороне от тела.

Марина перевела взгляд на свой плащик почти такого же оттенка, и неожиданная догадка заставила ее похолодеть. Она в полной мере осознала значение фразы «волосы на голове зашевелись».

За спиной Марины неожиданно послышалось: «Какой ужас! Какой ужас! Ведь надо же! Я с ней вот только разговаривала…» Ясновидящая резко обернулась:

— Вы знаете, что именно тут произошло?

— Не знаю, дочка. Не знаю… — запричитала пожилая женщина в белом платке. — Только одно знаю. Вот про что знаю, про то и скажу. Я было собралась в магазин за молоком. Вышла на улицу, а тут ко мне подходит эта девушка. Говорит, мол, ищу квартиру номер тридцать восемь. Подруга там живет. Я ей на другой подъезд показала, там ведь те номера-то. У нас в подъезде таких точно нет. Она поблагодарила и пошла… и пошла…

— Она входила в подъезд? — буравя старушку взглядом, спросила Марина.

— А то! Конечно, вошла. Сама видела. Я мимо нее как раз проходила. А когда обратно с молоком-то вернулась, она тут, бедолаженька, лежит. Подол-то испачкан весь. Смотрю — кровь! Вся грудь в крови. И не дышит. Ну, я давай звонить всем. Милиция сегодня быстро приехала. А то, бывало, не дождешься. Весь подъезд облазили…

— Я видела, как она, голубушка, из подъезда выходила, — вмешалась скрипучим голосом еще одна из женщин. — В окно видела — я напротив живу. Видать, уж ранена была. Выходила на полусогнутых. Два шага сделала и упала. Я побежала было сюда, а вот не успела. Она уж не дышит. Видимо, рана была смертельная… Но выходила она одна. Никого потом не видела. Никто не выбегал следом…

Тело увезли. Сотрудники правоохранительных органов стали опрашивать свидетелей. А Марина поднялась к себе в квартиру. Наполнила ванную. Полежала в ней около получаса, чтобы окончательно свыкнуться с реальностью, и только потом набрала номер Ярослава. Еще раз поблагодарила за стихи и вкратце рассказала о своих подозрениях.

— Ты права, — опять сбиваясь с «вы», прокомментировал тот. — Дело принимает совсем плохой оборот. Никуда не выходите. И никому не открывайте! Не приближайтесь к окнам! Я скоро буду…

С четверга, когда убили незнакомку, Марина находилась дома под неусыпным наблюдением Ярослава и Валуйского. Краснов привозил еду и последние новости:

— Дело глухое. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых нет. Но, говорят, сработал новичок. Даже возможно, что убийца — женщина. Оперативники выяснили, что преступник проник в подъезд через крышу. Одна из местных жительниц слышала, как тот долго возился с ключом, а потом поскользнулся на ступеньке и кубарем полетел вниз. Она услышала шум и подошла к дверям. Сказала, что при падении раздался девчоночий вскрик и какое-то непонятное ругательство.

— Какое? — полюбопытствовала Марина.

— Про какой-то «факел» говорит… — пожал плечами Ярослав.

— «Факер», — тут же догадалась Марина, и с ее уст слетел легкий смешок.

— Не думал, что вы знаете еще и англоязычные ругательства, — усмехнулся Ярослав.

— А я не знала, что вы пишете стихи… — улыбнулась Марина. — Что будем делать дальше? Не могу же я тут вечно сидеть?

— Будем думать всем миром, — пообещал Ярослав.

Совещание было назначено на три. Вся группа экстрасенсов и сыщиков отдела «Т.О.Р.» собралась на кухне у Лещинской. Марина, как хозяйка дома, разливала чай, а Ярослав выступал в роли дирижера.

— Мы можем прямо сейчас выйти на место убийства и попробовать считать информацию, — предложил Сергей Скрипка. — Немедленно появятся первые результаты. Потом уж будем принимать решение.

— Ерунда! Я думаю, считывать информацию со снимка убитой и бесполезно, и опасно, — авторитетно вмешалась Аля. — Мы и так сюда тайными тропами добирались и поставили под удар еще и себя. Не знаю, как остальные, а я вот жить хочу. А если мы, как цыгане дружною толпой, вывалимся к подъезду? Глупо! А главное — для дела ничего не даст.

— Возможно, это убийство не имеет никакого отношения к Марине, — предположил Валуйский.

Елена Марченко покосилась в его сторону, а Аля Сочина, на лице которой также отразилось сомнение, покачала головой.

— Смотри. Первое убийство произошло в библиотеке, и там явно работал профессионал. Рукопись исчезла, и ее перевезли в Египет, что не так просто. Прошла неделя и бац — второе убийство. Убит грек, служитель того же монастыря. Возможно, что это никак не связано. Но мне кажется, что наоборот. Очень даже связано. Потом. Проходит еще два дня и — нате, пожалуйста! Нашу красавицу, которая напрямую связана с расследованием, чуть не убили, — Аля не заметила, как в этот момент посерело лицо Ярослава и без обиняков продолжала: — И это дело рук уже любителя. Получается, работает не один человек, а группа. Выхода два: найти рукопись и вернуть ее на место или прекратить расследование совсем. Слава богу, я не взялась за это «святое дело»! Как в воду глядела! Какая — то случайная прохожая спасает Марине жизнь, царствие ей небесное…

— И зачем им этот Кодекс? — произнесла Марина, которая все это время стояла возле плиты. — Неужели для перепродажи? Странно! Тогда своровали бы где-то еще — хотя бы в той же Британии. Там хранится основная часть рукописи. А тут позарились на каких-то три листа. Столько убийств только ради этого? Не понимаю…

— Да… Дело запутанное, — выдохнул Ярослав. — Если восстановить хронологию, то сначала была кража. Хочу заметить — без жертв и без следов… Следы затираются везде, по всей цепочке. И здесь мы ничего не найдем.

— Может, все это рук отчаянного любителя древности, который ради подобного трофея готов на все? — предположил Валуйский. — А Левашов ему помог? А потом он его убрал? Нанял спеца?

— Рассуждать можно до бесконечности. Вопрос в том, как со всем этим быть дальше, — проговорила, внимательно взглянув на Марину, Аля. — Мы же сюда за этим собрались?

— Выхода другого действительно нет, — решительно вмешалась хозяйка дома. — Придется рискнуть.

— Рискнуть? — выразительно подняв брови, спросила Аля.

— Я еду в Египет. Одна. И как можно скорее. — Заметив возмущенный взгляд Ярослава, Марина остановила его следующей фразой: — Выхода другого просто нет. Во — первых, я единственный поисковик среди вас, а возвращать рукопись нужно во что бы то ни стало. Тем более, что гибнут невинные люди. Во — вторых, у меня на этом свете никого нет, и даже если со мной что-то и случится, то никто не осиротеет. В — третьих, я уверена, что на самом деле риск будет минимальный. Вы ведь организуете мне необходимую защиту на время поездки? Такую, чтобы даже этот супермаг со всей своей силой ее не пробил? В — четвертых, как только рукопись окажется на месте, и конференция состоится, интерес к нам любой секты сразу же пропадет. Поэтому чем раньше я вылечу, тем лучше для всех…

— Одна вы не поедете! — отчеканил Ярослав. Но Марина возразила:

— Нет. Я поеду одна. Во-первых, вы, Ярослав Олегович, нужны для защиты всей группы. Во-вторых, только так я смогу выехать и начать поиски, не привлекая к себе особого внимания. К тому же, вас как экстрасенса многие боятся и в случае чего, усилят меры безопасности. Перепрячут рукопись или еще что-нибудь предпримут. Тогда мы точно сто лет ее не найдем…

На минуту на кухне воцарилось молчание. Каждый про себя осмысливал сказанное. Наконец, глубоко вздохнув, Ярослав подытожил:

— Защиту мы организуем прямо сейчас. Я, Аля и Сергей.

— Я никогда раньше не ставил людям защиту… — Скрипка нервно хрустнул пальцами.

— Вот как раз и научишься! — выдал сухо Ярослав. — Подпитаешь нас энергией. Нужно максимально уплотнить поле вокруг Марины. У тебя все равно завтра и послезавтра выходной. Выспишься, и всю усталость как рукой снимет…

Было около десяти утра. Марина стояла на берегу Красного моря рядом с понтоном и вглядывалась в бесконечную водную даль. На линии горизонта виднелись высокие шпили белоснежных яхт. Мелкие крабы копошились возле ее ног. Немного помедлив, она приподняла подол повыше и спустилась на понтон. Отсюда стали различимы стайки рыбок всевозможных раскрасок. Будто заводные игрушки, они мельтешили в поисках хлебных крошек. Марине пришла в голову мысль, что Создатель хорошо постарался над местной фауной. Вот с флорой дела обстояли куда хуже. Всю дорогу до отеля ее сопровождал довольно унылый пейзаж: пески, пески, пески…

Она вспомнила, что нужно набрать Ярослава. Наверняка тот уже волнуется. Ведь обещала позвонить, как только прибудет на место…

— Привет, как добралась? — послышалось в трубке.

— Более-менее… — протянула Марина. После перелета она чувствовала себя неважно.

— Меня не оставляет чувство тревоги. Скажем так, дурное предчувствие. Надо было ехать с тобой..

— Ярослав, мы с вами все уже обговорили. Не начинайте, пожалуйста…

— Не буду. Но все равно, будьте осторожны, Марина…

— Хорошо… — пообещала Лещинская и быстро отключила связь. Ей нужно отдохнуть перед тем, как приступить к работе. А тут еще Ярослав со своим беспокойством…

Как и планировала, Марина для начала совершила набег на ресторан. Затем сходила на встречу с гидом — молодым и говорливым арабом Хани, который долго и убедительно повторял, что акул в море больше нет, и что жалобы туристов на некачественный сервис — полная ерунда. Раздав рекламные листовки с перечнем «самых дешевых в Египте экскурсий», гид удалился. А Марина, поразмыслив, отправилась в город на такси. Здесь она быстро нашла русскоговорящую турфирму и оплатила экскурсию на гору Моисея, затем вернулась в номер, чтобы пару часов подремать. После сна следовало искупаться в море, что Лещинская и сделала. Посвежевшая, она стала собираться. Предстоял ночной подъем на гору. Автобус должен был подъехать за ней к отелю к восьми.

Немного поразмыслив, она нацепила свои столетние кеды — разношенная обувь, как никакая другая, подойдет для такого рода вылазки. К кедам прилагались хлопковые штаны, теплый свитер и палантин на голову. Еще немного подумав, Марина бросила в сумку нож, бутылку с водой и очки. А также карту и фонарик. Неожиданная догадка промелькнула в ее голове: если она и найдет место, то сначала нужно будет как-то откопать искомое… Ее взгляд случайно упал за окно: внизу, в цветочной клумбе возился рабочий. Марина улыбнулась и положила в сумку совок.

Довольная собой, Лещинская двинулась к выходу. Но под дверями номера носом к носу столкнулась с Хани.

— Вы куда это? — с акцентом произнес он, оглядывая Марину с ног до головы.

— Все нормально, — пробормотала та. — Я на экскурсию. Завтра к обеду вернусь…

Хани взглянул на нее, как на полоумную. Он что-то резко залопотал по-своему, замахал руками, но потом все же перешел на русский.

— Вы что? Кто вам разрешил? Почему вы не спросили у меня разрешения? Вы рискуете жизнью! Кто будет там за вас отвечать?!

Марина уставилась на него непонимающим взглядом, гадая, почему она, собственно, должна спрашивать разрешения. Может, это такое своеобразное проявление заботы?

— Я предупредила сотрудников отеля, — попыталась она объяснить, кивнув в сторону ресепшн.

Хани протянул вперед руку и заявил:

— Никуда не поедете! Давай паспорт! Твой паспорт должен быть у меня! Понятно?

Марина отступила назад и произнесла, все больше про себя удивляясь:

— С какой стати? Я вам ничего не должна. А тем более, паспорт, — она повернулась к Хани спиной и взглянула на часы: — Автобус вот-вот должен приехать.

— Отдай, говорю!

Марина в поисках поддержки взглянула на сотрудников отеля, но те отвели взгляды в сторону. Уж не спланировано ли это все?

— Вы не можете урезонить вашего коллегу? Мне тут всю неделю придется его терпеть? — все же спросила она. — Ведь недовольные сервисом туристы не самая лучшая реклама для вас…

— Турагентство само по себе, а отель — сам по себе, — выдохнул угрюмо один из сотрудников ресепшн, явно не желая вступать в конфликт. — Это не наше дело.

— Давай паспорт, говорю! Ты, глупая, что, не понимаешь ничего? Я отвечаю за твою безопасность! — не унимался Хани. — И почему ты обращаешься к ним? Я хозяин этого отеля! Я!

Марине начинал надоедать этот разговор. Она быстро устремилась к выходу, но Хани подскочил и ловко перегородил путь. Лещинская разозлилась не на шутку.

— Я вызову полицию! — пригрозила она.

— Вызывай, кого хочешь! — не унимался гид. — И жалуйся, кому хочешь!

В тот же миг Марина резко дернула его за руку на себя. Тот по инерции пролетел вперед, а она, пользуясь его секундной заминкой, выбежала из отеля. Ей вдогонку понеслось:

— Погоди! Вот вернешься, я тебе устрою «райский отдых»…

Забравшись в автобус, Марина облегченно выдохнула. С ее губ невольно сорвалось:

— Нет, ну и наглец!

— Кто? — на новенькую тут же с любопытством уставилось несколько человек.

Марина вкратце рассказала про столкновение с гидом, и как тот боролся за ее «безопасность».

— Вы что… — протянула со знанием дела одна из туристок. — Разве можно было об этом говорить? Что вы едете куда-то через местного туроператора? Наврали бы что-нибудь. Они, знаете, какие деньги на этом зарабатывают? Туристов, как курей ощипывают. Такое здесь сплошь и рядом. Мы даже завтрак тайком вынесли. Московские туроператоры заставляют гидов при отелях раскручивать на бабки всех, кого только можно. А вы к местным пошли…

— Теперь он от меня не отстанет, — протянула Марина, жалея, что нет рядом Али — та бы точно нашла, как приструнить этого Хани. Заткнула бы за пояс одной левой. А уж если бы рядом был Славик… То есть, Ярослав Олегович…

— Да ну! Отстаньте! Нужны вы ему больно! — махнула рукой женщина. — Пока деньги могли ему достаться, а не кому-то еще — шли в ход любые средства. А сейчас… Зачем вы ему? После драки кулаками не машут.

— А сколько вы заплатили за эту поездку? — с интересом спросила одна из пассажирок, сидевшая прямо за водителем.

— Тридцать долларов, — подняв на нее глаза, ответила Лещинская.

— Вот черт! А мы у московских брали… Нам тоже про безопасность вдалбливали… — все больше мрачнея, поделилась пассажирка.

— А вы сколько заплатили?

— По сто пятьдесят с носа…

— А все едут в одном автобусе! — расхохотался гид, который крутился на переднем сиденье. — Только получается, что у тех, кто сто пятьдесят заплатил, риск свалиться с горы самый маленький!

Услышав звонок в квартиру, Ярослав заглянул в глазок, затем распахнул дверь. С его губ слетело радостное: «Проходи!». Это был Серый, а точнее, Сергей Иванович Остапов, полковник полиции, который за несколько месяцев в Москве стал закадычным другом Краснова. Сергей был чуть ли не единственным человеком, который прошел проверку «ясновидением» и остался после этого доверенным лицом.

Наверное, мало кому приятно, когда человек, сидящий напротив, видит тебя, как облупленного, читает каждую твою мысль. Часто в отношениях Ярослава с людьми из-за этого проскакивали взаимная агрессия и чувство вины. И друзья-товарищи исчезали один за другим. Со временем Ярослав смирился с таким положением дел, довольствуясь общением с одним только Серым. К тому же он был холост, что было как нельзя кстати. Когда ни позвони, свободен, как ветер в поле и готов к встрече. Так же, как в свое время Ярослав, на серьезных отношениях с женщинами Сергей поставил жирный крест.

Полковник достал из портфеля бутылку водки, и вскоре на кухне у Краснова стало жарко и дымно. Остапов курил, не переставая. Слышались его громкие разглагольствования, иногда вперемешку с крепким словцом.

— Так чего ж ты ее одну-то отправил? — изумился Сергей, выслушав беду друга. — Зачем отпустил?

— Дурак потому что! — вспылил Краснов. — Она все утверждала, что выхода другого нет. А я и послушал…

— Во-во… Баб разве можно слушать? Одна брякнула, другая подхватила… Им только дай волю — тут же командовать начнут. Крутить тобой, как захочется. Сядут на шею, ноги свесят, да еще кнутом погонять будут…

— Ну нет, Марина не такая… Она хорошая. Только… как бы это сказать? Сильно прибитая жизнью. Не верит никому. Всего боится. Я ее насквозь вижу.

— Все обойдется, Славик! — убеждал полковник. — Ничего с ней не случится!

— А если случится? — размытым от алкоголя взглядом Ярослав уставился в дно стакана, пытаясь там найти ответ. — Если ее убьют?

— А есть такая вероятность?

— Двое уже на том свете. И ее смерть будет на моей совести. Идиот! Отправить любимую женщину на другой конец света рисковать жизнью! И ради чего? Ради какой-то жалкой реликвии! Куска бумаги! Чтобы выслужиться перед Горячевым! Потому что старый козел ногами затопал!

Сергей расплылся в улыбке при упоминании о старшем следователе по особо важным делам.

— Как он там? Все жизни учит?

— Учит!

— У него фамилия должна быть не Горячев, а Правильный. Коля Правильный, б… Не люблю таких! Слишком правильным в жизни быть нельзя — сама жизнь неправильная. А под нее, с…, надо уметь подлаживаться… Ладно, не убивайся ты так! А, вообще, друг, я вот что тебе скажу… Не ожидал я, что ты снова на бабу западешь. Я вот зарекся по — серьезному с ними связываться. Переночевала, а утром — до свидания. И слава богу! А то пожил с одной тут недельку — намучился как не знаю кто. Чашку мою любимую так спрятала, что час найти не мог. Час! Все перерыл! Толку, что сыщик. Полотенце не на крючок, а на машинку стиральную кидает. Для чего? Чего ему там делать? А по телефону сколько трещала? Ведь по три часа могла с дочкой проболтать ни о чем! Скажет, вообще, какую — то хрень и заливается «ха-ха-ха»! Думаешь, чего ржет? Ладно, хоть сама за телефон платила, а то бы я поседел. Да что и говорить… Одни проблемы от баб! А ты, как я понял, все-таки опять решил наступить на старые грабли…

— А для чего жить-то? Все один да один… — протянул Ярослав. — Меня Горячев правильно шпынял, мол, женись. Без женщины в доме, как ни крути, плохо, тоскливо… Радости нет.

Полковник разлил по стаканам остатки водки, найденной уже в закромах Славиного холодильника, и проговорил:

— Плохо, да… Это первый год плохо, а потом привыкаешь. Даже счастливым делаешься. Знаешь поговорку: «Баба с возу — кобыле легче»?

— Женоненавистник ты, Серый! — констатировал Ярослав и опрокинул стакан.

— Может быть… — пожал тот плечом и залпом выпил свою водку. — Зато я не страдаю от превратностей любви и сердечной боли.

— Не верю! Еще как страдаешь! — выдохнул Краснов и подпер щеку рукой. — Только бы Марина вернулась…

Остапов потрепал совсем раскисшего друга по плечу, и неожиданно его осенила идея:

— А поехали в Египет!

— Куда?!!

— На Кудыкину гору! В Египет! А что? Будем исправлять твои косяки. Найдем ее отель и спасем. Бабы любят, когда ради них мужики чудят. Выставим охрану, следить будем. Надо будет — всех этих долбаных арабов перестреляем там на хрен, б…! В конце концов, у меня есть связи… — икнув, добавил Сергей и многозначительно уставился на Ярослава.

— Пойдем спать! — тяжело взглянув на него, ответил тот. — Я тебе в зале постелю. Утро вечера мудренее…

Наступила ночь. Группа из двадцати человек двинулась в путь, освещаемый лишь светом луны и небольшого фонарика в руках гида — хрупкого невысокого бедуина. Молодежи, как ни странно, было больше половины. Еще в группу входило несколько престарелых женщин — те на ходу шептали слова молитвы. И несколько взрослых мужчин, выходцев из Палестины. Последние то и дело поглядывали на Марину. Она же зябко ежилась от прохладного ветра и часто взглядывала на небо. Звезды были совсем близко: крупные, глянцевые, похожие на свисающие с лозы спелые гроздья винограда.

Бедуин шагал медленно, по-особому выставляя вперед ногу. Если на старте в разношерстной компании то и дело слышался живой смех и разговоры, но спустя полчаса подъема все звуки прекратились — слышалось лишь тяжелое сопение людей и редкий рев верблюда. «Корабли пустыни», демонстрируя презрительные морды, то и дело выплывали из темноты то в положении сидя, то стоя вдоль проложенной тропы. Иногда они выплевывали на землю содержимое желудка, источающее невыносимую вонь. Их поводыри то на русском, то на английском несмело выкрикивали: «Камель! Бери камель! Не боюсь!»

Марина, оставшись наедине со своими мыслями, стала припоминать все, что читала про гору Моисея, по- другому — Синай или Хорив, где, согласно Библии, Бог явился Моисею и вручил скрижали с заповедями. На самой вершине горы Моисея находились православный храм Святой Троицы и маленькая мечеть. На северном склоне горы были расположены православный пещерный храм пророка Илии и его колодец, а также православная часовня Богородицы. В 330 году монахи при поддержке святой императрицы Елены построили у Неопалимой купины, растущей у самого подножия горы, маленькую церковь и башню. Позже император Юстиниан Великий основал здесь монастырь, который с XI века стал называться монастырём Святой Екатерины в честь Екатерины Александрийской. Христианский святой Иоанн Лествичник — игумен горы Синайской — написал «Лествицу». И само название уже указывало на восхождение человека по духовным ступеням в Царство Небесное, земным подобием которого может являться подъём на гору Синай…

Перебирая отдельные фрагменты, Лещинская вдруг почувствовала, что сердце забилось чаще, а в груди стало нарастать волнение. Это были признаки того, что она приближается к месту поиска. Ее руки непроизвольно задрожали, и Марина полезла в сумку за копией пергамена. Она быстро сунула его за пазуху, словно путеводный маяк.

Они шли уже более часа. Гид то и дело оборачивался, проверяя, все ли на месте. Иногда они делали остановку минут на пять — десять и снова отправлялись в путь. При очередном «перекуре» гид обратился к Марине с вопросом, знает ли она английский. Лещинская кивнула. Тогда бедуин попросил ее передать остальным, что скоро рассвет, и следует поторопиться. К тому же последний этап подъема — самый сложный. Марина перевела все, как просили… Она шла нога в ногу с гидом, стараясь дышать ровно, иногда отхлебывая воды. На последнем издыхании она вскарабкалась по крутому склону из огромных валунов. Когда же они, наконец-таки, взобрались на вершину, Марина огляделась и поняла, что они прибыли вовремя.

На самой вершине расположилась группа японцев: они выстроились в строгий ряд и пели. Несколько паломников на коленях молились. По поверью, кто трижды поднимется на гору с молитвой, исповедуется и причастится в храме, тот получит полное прощение всех прежде совершенных грехов.

Все устало расселись на камнях, болтая и перекусывая… Наступил рассвет. Он окрасил Синайские горы в нежные золотистые тона. Раскрыл, словно бутон, свои сокровища, и вся гряда гор, вся долина под ними, сначала погруженная во тьму, вдруг ожила и загорелась удивительными красками. «Ради этого момента стоило потерпеть даже Хани!» — глубоко вздохнула от избытка чувств Марина. Она замерла на несколько минут, наслаждаясь сказкой вокруг. Затем разум напомнил ей, что она здесь не только за этим.

Однако Марина находилась на самой вершине, а «пульсировало» где-то ниже. При этом ее упорно тянуло на север. Она прищурилась, оглядывая уже более внимательно окрестности, и устало двинулась в нужном направлении. Ноги после долгого перехода слушаться не хотели. Следуя внутреннему чутью, женщина миновала храм Святой Троицы. Но тут ее взгляд приковала небольшая пещера под скалой: тянуло именно туда. Марина догадалась, что эта та самая, где, согласно Библии, в течение сорока дней и ночей укрывался Моисей. Она спустилась вниз, при этом поглядывая по сторонам, нет ли кого рядом. С замирающим сердцем нырнула внутрь…

В пещере было сухо, сумрачно. В скале зияло небольшое углубление. Марина достала фонарик и сделала несколько шагов вперед. Затем ее рука поднялась, поводила по сторонам в поисках пропажи. Чуть помедлив, Марина развернулась и уверенно прошла в другой угол пещеры. Еще раз повела рукой… Не было никаких внешних признаков того, что тайник именно здесь: кругом лишь песок да камни. Но у ясновидящей больше не оставалось сомнений: рукопись здесь, у нее под ногами.

Женщина присела на корточки и воткнула лопату в землю.

«Копать придется долго и тяжело», — догадалась она. Вскоре она почувствовала, что ее силы вот-вот иссякнут. Она несколько раз останавливалась, чтобы передохнуть. Прошло около часа, прежде чем лопата ударилась во что-то твердое. Женщина сунула в ямку руку, нащупала край короба. Сделав еще несколько движений лопатой, она дернула его на себя. Резким ударом сбила запор. Достав полиэтилен с пергаменом, Марина аккуратно уложила его в сумку. Затем вновь зарыла яму и тщательно утрамбовала сверху. Все, можно двигаться в обратный путь. Скорее всего, она еще успеет нагнать свою группу…

Неожиданно снаружи послышался какой-то шорох. Затем несколько камней покатились по склону вниз и упали с обрыва. Марина опасливо высунула голову наружу, но ничего подозрительного не обнаружила. Как тут над ее ухом прозвучал резкий хлопок. Пуля молниеносно отскочила от края пещеры, чуть не задев Марину во второй раз. Интуитивно ясновидящая совершила почти балетное па назад и упала на землю. А проще, плюхнулась со страху на пятую точку. И выстрел, и ее падение назад произошли практически одновременно. Марина несколько секунд соображала, что же делать. Промелькнула спасительная мысль про нож в сумке. Марина пошарила рукой и нащупала то, что нужно. И только сейчас с ужасом поняла, что навыков защиты у нее совсем нет…

Тут волна ужаса накатила на нее с еще большей силой: к пещере приближались шаги, и юный, хорошо знакомый мужской голос с радостью произнес:

— Я попал! Она или убита, или ранена.

Убрав сотовый в карман куртки, молодой человек осторожно проник в пещеру. Тело его жертвы лежало без признаков жизни у самого входа, неестественно раскинув руки. Рукописи нигде видно не было: очевидно, пергамен находился прямо под убитой. Максим наклонился, посветил в лицо Марины фонариком: глаза той были закрыты, рот плотно сжат. Он наклонился еще ниже и начал шарить по ее телу, пытаясь разобраться, где же рана. Неожиданный удар коленом в пах свалил его на землю, затем последовал удар камнем по голове, и «убитая» с быстротой молнии вскочила и была такова.

На спуске группа растянулась на километр. Марина присоединилась к своим, как будто никуда и не исчезала. Почему-то ее первой мыслью, как только она оказалась в относительной безопасности, было поправить прическу. И, на ходу расчесывая волосы, Лещинская мужественно устремилась вместе со своей живой броней вниз, к монастырю святой Екатерины…

Прокопий Кесарийский. О постройках (Книга 5:VIII):

«На этой горе Синае живут монахи, жизнь которых заключается в непрерывных размышлениях о смерти; ничего не боясь, они наслаждаются дорогой для них пустыней. Так как они ничего не желают, и выше всяких человеческих страстей ни о каком стяжании не заботятся и не ухаживают за своим телом и во всех остальных отношениях не хотят себе никакой пользы, то император Юстиниан выстроил для этих монахов церковь во имя Богородицы, чтобы они могли проводить свою жизнь, молясь в этой церкви и совершая священнослужение. Эту церковь он выстроил не на самой вершине горы, но много ниже: человеку невозможно проводить ночь на вершине этой горы, так как там в течение ночи слышатся постоянные шумы и всякие другие вызывающие религиозный страх явления, поражающие ужасом ум и волю человека. Говорят, что отсюда некогда и Моисей принес полученные им от Бога законы…»

Увидев возле машины Ярослава, Лещинская едва поборола в себе желание крепко обнять его. Она жестом указала на свою грудь и пробормотала с улыбкой:

— Вот! Доставила. Как говорится, в целости и сохранности. Международного скандала не будет. Дело можно считать закрытым. Но в Египет больше не поеду!

— А я тебя и не отпущу! — разглядывая ее экзотический наряд, заявил Ярослав. — Знаешь, а тебе идет… И галабея, и хиджаб…

Ярослав сел за руль, и машина тронулась.

— Тебе лучше пока пожить у меня. Нет-нет, ни о чем таком не думай и не переживай. Прими это как чисто дружескую заботу, — и он бросил на спутницу серьезный взгляд, уверенно нажимая на педаль газа. — Пока, во всяком случае, не пройдет эта треклятая конференция. Потом, надеюсь, про всех нас дружно забудут, и все вернется на круги своя.

— Только сначала давай разберемся с этим делом до конца. Думаю, лучше сразу отвезти рукопись в Питер. Отдать в библиотеку, будто бы ничего и не пропадало. И все!

С этими словами Лещинская достала из укромного сейфа рукопись, развернула пакет и тут от неожиданности ойкнула.

— Что там? — быстро спросил Краснов.

— Сюрприз! — удивленно протянула Марина, считая количество листов. — Их здесь не три, а гораздо больше…

— Получается, что пропажа была не только у нас, но у кого-то еще, — произнес Ярослав. — Наверняка, того монаха прикончили не просто так, и местные тоже не захотели поднимать шум. Ничего, сейчас прибудем на место и все выясним. Мне интересно, почему все-таки эти «воины света» так не хотят, чтобы все части Кодекса объединились? И что будет, если они все-таки объединятся? Опасаюсь, не было бы очередной серии убийств…

Марина сосредоточилась, вглядываясь в непонятную точку на дороге. Затем уверенно произнесла:

— Я не вижу больше смертей. И что части объединятся — тоже. Но мы можем заскочить к Але, чтобы проверить информацию. Пока я не свалилась в беспробудный сон суток на пять…

— Давай! — откликнулся Ярослав.

Чуть позже Аля подтвердила ощущения Марины. Она тоже не видела, чтобы Кодекс целиком вышел в свет. В этот же день стало известно, откуда те страницы, что Марина вывезла из Египта. Часть выкраденной рукописи действительно находились в библиотеке монастыря. Очевидно, его сотрудникам также не хотелось официально заявлять о пропаже и вызывать тем самым огонь всех средств массовой информации и религиозных деятелей на себя.

Марина и Ярослав недолго думали, что же делать с «лишними» листками. Через несколько дней в библиотеку в Египте пришла бандероль. А в ней — рукопись. Так был предупрежден еще один возможный мировой скандал…

Двадцатого июня состоялась конференция «Синайский кодекс: рукопись в современном информационном пространстве». Многочисленные гости прибыли почти со всех концов света. Они восторгались сокровищами Российской национальной библиотеки, посещали дворцы Питера и его храмы. Все части Синайского кодекса наконец-то собрались воедино, чтобы навсегда объединиться…

Но исторический момент был немало подпорчен новыми обстоятельствами: как выяснилось позднее, многих листов все равно недоставало, а некоторые дублировали друг друга. А один из студентов, побывавший в монастыре святой Екатерины в рамках проекта «Codex Sinaiticus», представил вниманию присутствующих абсолютно не известную до сего дня страницу подлинника и стал на несколько недель звездой Интернета. Как оказалось, изучая древние тексты монастырской библиотеки, он обнаружил вложенный лист Синайского кодекса в качестве закладки. В итоге было принято решение: «Содержимое библиотеки у подножия горы Синай еще раз предстоит изучить, как следует…»