Письмо пришло совершенно неожиданно. Одри с отцом завтракали в столовой. Золотистое, точно мед, осеннее солнце заливало сад и проникало внутрь сквозь решетчатые окна.

Одри в счастливом неведении о предстоящих переменах намазывала мармеладом второй ломтик хрустящего хлебца, когда кот по кличке Блэкки, с такой же черной и блестящей, как волосы его хозяйки, шерстью и с такими же зелеными, как у нее, глазами, вспрыгнул на подоконник и уселся на нем подобно изящной статуэтке. Солнечные блики играли на его лоснящейся шерстке и усах, похожих на золоченую проволоку.

— Единственное за сегодняшнее утро, — торжественно возвестила вошедшая служанка, подавая конверт.

Синтия Уайтлоу работала в этом доме много лет и практически считалась членом семьи.

— Спасибо, Синтия.

Клиффорд Сеймур, пожилой, весьма импозантный мужчина с резко очерченными чертами лица и копной седеющих волос, взял письмо. Допивая кофе, он вскрыл конверт, вынул из него сложенный вдвое лист бумаги.

Пока он читал, Одри не сводила вопрошающих глаз с его лица, выражение которого постепенно становилось мрачным и напряженным.

Было очевидно, что отец потрясен каким-то известием.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Это письмо из Штатов, от Теодора, — медленно произнес Клиффорд, снимая очки в роговой оправе.

— От дяди Тео?

— Именно. — Он протянул письмо, и какое-то смутное предчувствие заставило Одри содрогнуться.

Она знала, что ее отец и дядя, братья-близнецы, поссорились задолго до ее рождения и не общались друг с другом вот уже много лет. А до ссоры братья были просто неразлучны, после окончания колледжа даже занимались каким-то совместным бизнесом.

Оба уверенно шли к успеху, поглощенные только делом, и не особенно интересовались женщинами. Но в один прекрасный день братья влюбились в одну и ту же девушку — зеленоглазую брюнетку, утонченную красавицу по имени Вивьен. Она была приятельницей Тео до тех пор, пока не увидела его младшего брата, Клиффа, и не влюбилась в него.

Когда Вивьен в конце концов сделала выбор, дав согласие выйти замуж за Клиффа, всякие отношения между братьями прекратились. Клиффорду досталось старинное родовое поместье «Грин Хиллз», основанное еще во времена правления короля Якова, а Теодору — приличный капитал, вполне достаточный для того, чтобы начать собственное дело, и тот отбыл за океан.

С тех пор прошло двадцать с лишним лет.

Письмо, полученное из Филадельфии, было коротким и очень конкретным.

Проворочавшись без сна всю ночь, вконец измученная, Одри поднялась чуть свет с окончательно созревшим решением и сразу же принялась запихивать в дорожную сумку все самое необходимое. Затем она написала отцу коротенькую записочку, в которой сообщала, что едет на несколько дней в Лондон, и тихонько, чтобы никого не разбудить, выбралась на улицу.

Без сомнения, это было трусостью, но снова встретиться с Дэном было выше ее сил. Что заставляет его приехать? Укоры совести? Запоздалое чувство вины перед ней в том, что он ничего не сказал о своей невесте? Ей уже было все равно. Что бы он теперь ни сделал, что бы ни сказал, ничто не сможет умерить чувство стыда, которое она испытывала. Встреча с Дэном, выслушивание его извинений — все это лишь сделает ее унижение совершенно невыносимым, и она потеряет остатки самоуважения.

Было темное холодное ноябрьское утро, туман окутывал деревья и кустарниковые изгороди. Чувствуя себя беглянкой, Одри поспешила к бывшей конюшне, которая уже много лет как была переделана в гараж.

Мотор ее маленького «рено» сразу же завелся, и фары прорезали тьму, подобно усикам какого-то насекомого. Она вырулила на дорогу, потом свернула налево, к станции. Оставив машину на автостоянке, Одри села в самый ранний утренний поезд, отправлявшийся в город, к полудню уже разместилась в тихом отеле неподалеку от Вестминстерского аббатства, уверенная в том, что без труда затеряется в Лондоне и пробудет здесь до тех пор, пока Дэн не уберется в свою Америку.

В течение последующих нескольких дней она изо всех сил старалась не думать о нем, но перечеркнуть воспоминания о днях, а тем более ночах, проведенных в Вермонте, ей не удавалось. Как только она отправляла своего внутреннего стража на покой ей тут же вспоминалась улыбка Дэна, лучики в уголках его удивительных глаз, появлявшиеся, когда он улыбался, она без конца вспоминала ту близость, то понимание, которое возникло между ними и позволяло наслаждаться обществом друга. И еще много-много всего…

Но она все это выбросит из головы, она ведь дала себе слово. Она не позволит себе жить воспоминаниями о прошлом, о мужчине, который принадлежал другой женщине, который всего лишь развлекался с ней.

Чувствуя, что сидение в комнате окончательно сведет ее с ума, Одри заставила себя выходить куда-нибудь каждый день. Она бродила по улицам, разглядывая витрины, посещала музеи, картинные галереи, — словом, делала все, чтобы убить время. На пятый день своего добровольного изгнания она решилась позвонить домой, но, услышав голос Дэна, бросила трубку, как будто та была раскалена докрасна.

Хотя у Одри совершенно не было аппетита, она заставляла себя есть, а вечером, чтобы не грустить в одиночестве, отправлялась на концерт, в оперу, посмотрела парочку каких-то дурацких и пошлых мюзиклов.

В пятницу вечером, посмотрев в театре очередной мюзикл, Одри вышла на улицу и оказалась под проливным дождем. Она не стала дожидаться, пока он закончится, а решительно двинулась вперед, ища глазами такси, как вдруг наткнулась на высокого стройного мужчину, спешащего в противоположном направлении.

Столкновение оказалось таким сильным, что девушка выронила сумочку, та раскрылась, и на мокрый тротуар высыпались всякие дамские мелочи.

— Прошу меня простить, — извинился хорошо одетый незнакомец и, присев на корточки, принялся собирать высыпавшееся содержимое сумочки.

— Я сама виновата, — поблагодарив молодого человека за помощь, заметила Одри. — Я пыталась найти такси и не смотрела, куда иду. — Неожиданно она оступилась и вскрикнула.

— Что с вами? — забеспокоился незнакомец, его великолепная дикция ясно выдавала принадлежность к высшим слоям общества.

— Ничего страшного. Сама подвернула ногу. Все одно к одному!

— Вы сможете идти?

— Разумеется. — В доказательство своих слов Одри сделала шаг и снова вскрикнула. Лицо незнакомца выглядело весьма озабоченным.

— Давайте я уж лучше подвезу вас. Моя машина припаркована неподалеку.

Девушка заколебалась, и он добавил:

— В такой промозглый вечер найти такси нелегко, мисс. Погода явно не располагает к пешим прогулкам.

Мужчина был молодым, симпатичным, в очках в тонкой металлической оправе, весь его вид был весьма респектабельным, правда, несколько суховатым.

— Ну что ж, если это не нарушит ваши планы, — медленно проговорила девушка. — Я живу в отеле «Стар», недалеко от аббатства.

— Да-да, знаю. И это нисколько не нарушит моих планов, я живу на Грин-стрит.

— Ну что ж, едем, большое спасибо.

— Не за что, — ответил молодой человек довольно чопорно, с какой-то старомодной грацией подавая девушке руку. Они двинулись по направлению к машине. Одри слегка прихрамывала.

— Меня зовут Ивлин, Ивлин Кросби.

— Одри Сеймур.

— Одри? — переспросил молодой человек.

— Адриана, — уточнила девушка, по нахмуренным бровям своего нового знакомого поняв, что ему не очень нравятся всякие уменьшительные имена.

Автомобиль служил как бы продолжением Ивлина Кросби: дорогой, блестящий, с комфортабельным салоном. Ее спутник заботливо помог ей устроиться на сиденье, и Одри подумала, что его безукоризненные манеры, пожалуй, впитаны с молоком матери. Из дальнейшей беседы девушка узнала, что Ивлин работает в министерстве иностранных дел, а его мать — леди Камилла Кросби.

Хотя нового знакомого Одри можно было назвать почти красавцем, его присутствие нисколько не взволновало девушку: было во всем его облике что-то весьма прозаическое, пожалуй, даже немного скучное. Во всяком случае, он не представлял для нее никакой опасности, так что вполне можно было расслабиться.

— Спокойной ночи… и еще раз спасибо за все.

Одри подала ему руку. Молодой человек ненадолго задержал ее в своей и немного застенчиво поинтересовался:

— Могу ли я позвонить вам завтра и справиться о вашем самочувствии, мисс Сеймур?

— Конечно.

Очень приятный, воспитанный молодой человек, думала Одри, поднимаясь в лифте на свой этаж. А главное — полная противоположность Дэну. И когда на следующий день, вскоре после завтрака, Ивлин не просто позвонил, а явился к ней в гостиницу с букетом роскошных роз и с приглашением вместе пообедать, Одри без колебаний согласилась.

Обед растянулся не на один час, так что в результате весь вечер они провели вместе. Прощаясь, Ивлин с затаенной надеждой поинтересовался, как долго Одри намеревается пробыть в Лондоне.

Прикинув в уме, что Дэн наверняка должен получить какую-нибудь депешу из своей корпорации и вернуться в Штаты, она неопределенно ответила:

— Не знаю, возможно, еще пару дней.

Молодой человек был явно огорчен таким известием и тут же осмелился задать еще один вопрос:

— Вы бы не согласились прийти к нам завтра на обед? Мама будет очень рада познакомиться с вами.

Не зная, как отказаться, да, впрочем, и не будучи уверенной, что ей следует это делать, Одри вежливо приняла приглашение.

— Тогда я заеду за вами в три часа дня.

Ивлин выглядел таким воодушевленным, что Одри вдруг почувствовала что-то вроде угрызений совести: вполне вероятно, что этот визит спланирован как смотрины. Ну и ну! Но отступать уже было некуда.

На следующий день ее приветствовала изысканная аристократка с безукоризненной прической, несколькими нитками жемчуга на шее и пытливым взглядом бесцветных глаз.

После изысканного, но не слишком сытного обеда, во время которого Одри очень деликатно и в то же время четко расспросили о ее происхождении и социальном статусе, предположения девушки подтвердились: леди Кросби предложила Ивлину показать гостье семейные портреты.

Вскоре, позвонив домой и узнав от Синтии, что Дэн, как и предполагалось, отбыл в Штаты, Одри сообщила Ивлину, что уезжает на следующий день. Его явное огорчение этим известием слегка рассеялось, когда Одри предложила:

— Приезжайте к нам в «Грин Хиллз» в любое время.

— Вы приехали на машине?

— Нет, на поезде.

— Тогда, может, я отвезу вас домой?

— Спасибо за предложение, — механически ответила Одри, — но не помешает ли это вашим служебным обязанностям?

— Ни в коем случае. Завтра я свободен, — ответил он уверенно.

Одри вдруг подумала о том, что скажет отец, когда она вернется домой с незнакомым молодым человеком. Но, поразмыслив немного, поняла, что это будет отличным решением проблемы. Приезд Ивлина подтвердит тот факт, что она и думать забыла про Дэна. В общем, его присутствие сейчас очень кстати. Будучи уверенной, что отец вежливо и радушно встретит любого гостя независимо от того, что он при этом подумает, девушка подтвердила свое согласие предложением:

— Если у вас нет никаких планов на сегодняшний вечер, может, поужинаем вместе?

— Спасибо, я с удовольствием, — радостно улыбнувшись, с готовностью согласился Ивлин.

С той поры он стал частым гостем в доме Сеймуров и летом сделал Одри официальное предложение. Поскольку она предвидела такой поворот событий, ей не пришлось долго думать, прежде чем дать положительный ответ. С Ивлином ее жизнь будет спокойной и упорядоченной, поскольку он вполне предсказуем. Он никогда не покинет ее, не отбросит от себя, оставив медленно умирать от отчаяния и обиды. Предстоящее замужество, скорее всего, не станет самым волнующим событием в ее жизни, но пока им было довольно комфортно вместе. Они хотели от жизни примерно одного и того же.

Итак, Одри сказала «да».

Ивлин подарил ей изысканно-скромное кольцо с небольшим бриллиантом, и молодые люди принялись строить планы будущей совместной жизни. Их мнения расходились только по двум пунктам: вопрос работы Одри и место их совместного проживания. Одри не хотелось бросать работу, во всяком случае, в ближайшем будущем, однако Ивлин был непреклонен: его жена не должна ходить на службу. Эти спорные темы обсуждались неоднократно, и вот однажды во время прогулки он опять затронул нерешенные проблемы.

— Ну что же, дорогая, пора нам наконец расставить все точки над i. Должен тебе сказать, что мама категорически против этих современных браков, когда женщина в ущерб интересам семьи продолжает работать, — сказал, он, как бы подводя итог их бесконечным спорам. — Кроме того, ты не сможешь каждый день ездить из Лондона в Лестер.

— А я думала, что мы не оставим отца, — возразила Одри. — Он воспитывал меня один после смерти матери, кроме меня у него никого нет. — И, увидев, как Ивлин нахмурился, очень убедительно добавила: — Ты же знаешь, что здесь, в «Грин Хиллз», у меня отдельные апартаменты. Так что мы будем себя чувствовать вполне независимо. А добраться отсюда до Лондона можно за час-полтора.

Однако Ивлин по-прежнему стоял на своем.

— Мне всегда казалось, что жена должна жить при муже, а не наоборот.

— Да, но что я буду делать, сидя целыми днями одна в твоей лондонской квартире?

В его светло-серых глазах мелькнуло недовольство.

— Надеюсь, после свадьбы мы какое-то время проведем вместе, и нам не будет скучно, ну а потом… Есть масса всяких благотворительных обществ и тому подобное. Мама с удовольствием поможет тебе сориентироваться и найти занятие по душе. Кроме того, у нас будут дети…

Она ухватилась за эту мысль.

— А ты уверен, что городская квартира — это самое подходящее место для воспитания детей?

— Когда потребуется — поищем дом за городом, — пообещал Ивлин. — Ты согласна?

— Ладно. Скажу отцу, что после свадьбы я работать не буду, — кивнув, неохотно согласилась Одри.

Добившись своего, Ивлин решил хоть чем-то задобрить свою невесту:

— Я вполне понимаю твое желание быть поближе к отцу, так что, когда будем покупать загородный дом, постараемся выбрать такой, который бы находился на равном расстоянии как от твоего дома, так и от Лондона.

Чмокнув ее в щеку, он заторопился:

— Мне пора. Завтра утром я должен везти маму на собрание благотворительного фонда, потом — на обед, но к вечеру обязательно приеду.

Одри покачала головой, молча отвергая это утверждение. Она ничего не обязана выслушивать. Она твердо решила забыть о Дэне и не намеревалась отступать от своего решения. Несмотря на уговоры отца, Одри, к своему стыду, даже на похороны дяди, скончавшегося три месяца назад, отказалась поехать, потому что была не в силах видеть Дэниела.

Все уладится, когда она наконец выйдет замуж, успокаивала себя девушка, в то время как от волнения у нее сосало под ложечкой. Хотя замужество означало, что придется покинуть горячо любимого отца и родной дом, в конечном итоге у нее отпадет возможность неожиданно столкнуться лицом к лицу с Дэном. Да и путей к отступлению у нее уже не останется.

И вот на тебе, отец попросил его приехать! Внезапно, даже не зная почему, она до смерти перепугалась.

— Зачем ты послал за ним? Что-нибудь произошло?

— Доктор не советует мне возвращаться в офис, дочка. Предлагает, по крайней мере, повременить с работой несколько месяцев, — чуть смущенно ответил Клиффорд, и его рука непроизвольно коснулась груди.

— Сердце? — прошептала Одри испуганно.

— С сердцем у меня все в порядке. Я здоров, — чересчур поспешно ответил отец. — Но я… я ведь не делаюсь моложе, поэтому…

— Папа… — Она опустилась на колени возле его кресла.

— Не глупи, девочка. — Он похлопал ее по руке. — Давай-ка вставай. И верь мне, когда я говорю, что здоров. Мне просто надо немного отдохнуть. Теперь, когда в дело вступает Дэн…

— О чем ты? — Холодок пробежал у нее по спине.

— Да, он временно займет мое место у руля.

— А я не могу этого сделать? — запротестовала она, поднимаясь на ноги.

Покачав головой, Клифф напомнил:

— Не забывай, ты скоро выходишь замуж, и если Ивлин против того, чтобы ты работала…

— Хорошо, а наш компаньон Бредли Кидман не справится? Он много лет проработал с тобой, на него можно полностью положиться.

— Бредли и без того дел хватает, — резко возразил отец. — Кроме того, мне бы хотелось, чтобы у руля был человек инициативный и энергичный, даже жесткий.

— Но как Дэн сможет управляться с твоими делами, не забросив при этом свои собственные?

Клифф ответил уклончиво:

— Однажды он признался, что, наблюдая за тем, как его отец раньше времени загнал себя в могилу, понял: самое важное — уметь передавать полномочия. Дэн подобрал квалифицированную команду, которой руководит Шон Филдинг, его помощник, и эта команда вполне может работать в его отсутствие. Кроме того, у него дела во многих странах, а потому с тем же успехом он станет приглядывать за всем не из Штатов, а из Англии. Я прекрасно понимаю, что у вас не сложились отношения, — произнес отец сердито. — Но это еще не повод для отказа от его помощи! Он оказывает нам огромную услугу. Поэтому постарайся быть с ним обходительной, Адриана, — твердо закончил Клиффорд.

Одри стиснула зубы. Когда отец говорил с ней подобным тоном и в голосе его звучал упрек, она вновь чувствовала себя ребенком, а не двадцатичетырехлетней женщиной.

— Я знаю, ты собираешься взять отпуск в будущем месяце, чтобы подготовиться к свадьбе, — продолжал Клиффорд, — но не могла бы ты потратить несколько дней и поработать с Дэном в офисе?

— Нет! Я… — Подавив слепой страх, нахлынувший на нее при мысли о необходимости общаться с Дэном, она произнесла более сдержанно: — Прости, папа, но у меня нет времени. — Увидев его разочарование, она скрепя сердце торопливо добавила: — Меня здесь вообще не будет. Из-за того, что свадьба состоится в Лондоне, леди Кросби предложила мне пожить какое-то время у нее, на Лоусон-сквер, пока мы не составим окончательный план, кого где посадить за столом, словом, пока не уладим все детали, которые порой возникают в самую последнюю минуту… — Две недели Одри вежливо противилась этому предложению, но сейчас оно оказалось меньшим из двух зол. — И потом, когда завтра приедет Ивлин, я хочу вместе с ним отправиться в город.

— Ты опять убегаешь, — укоризненно сказал отец, и в его глазах застыло что-то вроде тревожного раздражения.

— Ничего подобного, — отбивалась Одри. — Мне надо помочь в приготовлениях, управиться со всякими мелочами…

Какой-то шорох заставил обоих поднять головы. В дверях стоял Дэниел, его широкие плечи загораживали дверной проем. Судя по насмешливому выражению его лица, он слышал достаточно, чтобы разобраться в происходящем. Когда он заговорил, его тон был холодным и твердым, словно покрытый льдом мрамор.

— Прежде чем ты продолжишь свои приготовления, нам обязательно нужно поговорить.

Стараясь, чтобы голос ее звучал сухо и надменно, Одри произнесла:

— Я только что поговорила с отцом. Очень любезно с твоей стороны, Дэниел, помочь ему, и я тоже благодарна, но…

Красивые глаза Дэна предостерегающе блеснули:

— Я не люблю, когда ко мне относятся покровительственно, Одри, — предостерег он.

Слегка вспыхнув, помимо собственной воли она продолжила:

— Но это меня не касается, поэтому…

— Не стоит говорить так уверенно. Хотя твой отец и обрисовал обстоятельства в общих чертах, ты все поймешь много лучше, когда услышишь то, что хочу сказать я.

Глаза мужчин встретились.

— Прошу прощения. — Клиффорд встал. — Мне лучше пойти и сообщить Синтии, сколько человек будет сегодня обедать, в противном случае мы останемся голодными.

— Я собирался пригласить Одри пообедать, конечно, если вы не против, — непринужденным тоном произнес Дэн. — Заодно и поговорим.

— Разумеется, не против! — мгновенно согласился Клиффорд.

Одри онемела, затем, когда дверь за высокой худощавой фигурой ее отца закрылась, с яростью повернулась к Дэну.

— Не понимаю, как у тебя хватило наглости предложить подобное после того, как ты испортил мне вечер!

— Вечер еще не закончился, — возразил он, и в голосе его прозвучали какие-то задумчивые нотки. — Потом, заметив ее невольную дрожь, добавил чуть ли не скучающим тоном: — А теперь будь хорошей девочкой, иди приготовься.

— В субботу в такое позднее время без предварительного заказа тебя никуда не пустят. — Одри даже и не пыталась скрыть своего злорадства. — Все закончится тем, что ты угостишь меня гамбургером в «Макдональдсе».

Он лишь усмехнулся.

— Я уже заказал столик на двоих в «Мажестик-Холле».

«Мажестик-Холл», необыкновенной красоты здание, построенное в шестнадцатом веке, было самым изысканным и дорогим рестораном в Лестере.

Ее взорвало.

— Как ты смеешь распоряжаться, даже не спросив меня? — Затем, поняв, что ее бешенство только веселит его, она сделала глубокий вдох и закончила более спокойно: — Боюсь, тебе придется обедать одному. Лучше я умру от голода, чем приму твое приглашение.

Лицо Дэна выражало решимость.

— Моя дорогая Одри, кажется, ты не понимаешь… Это не приглашение, это — приказ.

— На каком основании ты мне приказываешь? — в бешенстве воскликнула она.

— Я скажу тебе об этом после того, как мы пообедаем. А сейчас не пойти ли тебе переодеться? — Фраза, построенная как вопрос, несомненно, являлась приказом. И он хотел, чтобы она это поняла. Когда она, ничего не видя вокруг, повернулась, он предостерег: — И до тех пор, Адриана, пока ты не узнаешь, как по-настоящему обстоят дела, глупо волновать мистера Сеймура.

Она заторопилась вверх по лестнице из темного дуба, покрытой пурпурным ковром, в свою уютную комнатку с окном, забранным ажурной решеткой, в комнатку, где жила с детства. Ноги ее слегка подрагивали.

«Глупо волновать твоего отца…» Пока она стояла под душем, мягкое предостережение продолжало звучать в мозгу, заставляя ее раздумывать, не знает ли Дэниел чего-то такого, что скрывает от нее отец. Что ж, сурово сказала себе Одри, бесполезно строить предположения, при первой возможности она поговорит с доктором Либерманом.

Трясущимися руками она натянула шелковое сиреневое платье, накинула сверху белоснежный пиджачок и надела босоножки на высоких каблуках, чтобы не совсем потеряться рядом со стройным высоким Дэниелом. Одри была слишком взволнована, а потому решила обойтись без макияжа, просто провела расческой по своим гладким, блестящим волосам до плеч и подхватила сумочку.

Как она ни торопилась, Дэн уже ждал ее в холле. Он переоделся в элегантный легкий костюм, повязал жемчужно-серый галстук, а густая грива белокурых волос была аккуратно расчесана на пробор. Стоя с надменной непринужденностью, он наблюдал, как она спускается по лестнице, изящная и грациозная.

— Самые высокие баллы за скорость… — прокомментировал он удовлетворенно. Затем хозяйской рукой взял ее за подбородок и внимательно поглядел в ее красивое лицо с высокими скулами.

Его взгляд задержался на ее губах.

— Нет! — резко возразила она, догадавшись о его намерении.

Однако затяжного поцелуя не последовало. С утонченной жестокостью он укусил ее полную нижнюю губу своими белоснежными зубами.

Когда ее глаза раскрылись, Дэн произнес ровным голосом:

— Даже без косметики ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел.

Потрясенная его словами, она попыталась ответить насмешкой:

— Через минуту ты скажешь, что Ивлину страшно повезло…

— Ничего подобного! Лично я ценю искренность и нежность гораздо больше красивой внешности. И еще я надеюсь на твое доверие!

Отшатнувшись от него, она возразила:

— Я единственная, от кого ты ждал доверия? Или ты и свою невесту просил о том же?

Губы Дэна сжались.

— Я объяснил бы, как обстоят дела, если бы ты дала мне такую возможность вместо того, чтобы убегать сломя голову.

— Как еще ты «объяснишь», что соблазнил меня, будучи обрученным с другой женщиной? Так поступают только беспринципные подлецы!

— Так ли уж соблазнил? — произнес он, растягивая слова. — Насколько помнится, ты сама…

Ее лицо запылало. Не в силах опровергнуть сказанное, она пробормотала:

— Но тогда я не имела ни малейшего понятия, что ты из себя представляешь.

— И ты не замедлила это обнаружить. Ты не была готова даже выслушать меня, не говоря о том, чтобы доверять мне! — Дэн пожал широкими плечами. — Однако все в прошлом. Меня больше волнует будущее и то, что требуется от тебя сейчас.

— Чего же ты от меня хочешь? — перебила его она.

— Ничего такого, чего бы я от тебя уже не получил.

Сардоническое замечание заставило Одри похолодеть.

— Если ты думаешь…

— Я думаю, нам пора выезжать, — решительно прервал ее он, — иначе заказ аннулируют.

Он взял ее за талию, и в этом жесте чувствовалось только принуждение. Он повел ее через холл, на мгновение задержался, открыл дверь в гостиную и весело крикнул:

— Мы уходим, мистер Сеймур!

— Желаю приятно провести вечер, — отозвался Клиффорд.

Солнце уже село. Ароматный воздух был мягким и бархатистым. Невесть откуда появившийся серебристый «роллс-ройс» ждал на посыпанной гравием дорожке. С преувеличенной любезностью Дэн распахнул дверцу и помог Одри сесть, затем скользнул на сиденье рядом с ней и пристегнул ремень безопасности.

Она мечтала собраться с мужеством, отказаться от поездки и послать к дьяволу этого циничного красавца. Но Дэн обладал удивительно спокойной силой убеждения, врожденной способностью повелевать, что делало его мужчиной, перед которым трудно устоять. Она и не устояла…

Да остановись же! — говорила себе Одри со злостью, пораженная собственной трусостью. Более того, она вдруг поняла, что смертельно его боится. Боится его гнева: один-единственный взгляд прищуренных глаз Дэна мог заставить ее чувствовать себя так, будто он загнал ее в угол, стиснул рукой горло. И еще больше она боялась его ошеломляющей сексуальности. Легчайшее прикосновение могло взбудоражить все ее чувства, заставив желать близости с ним. С Ивлином у нее ничего подобного не происходило.

— Пристегнись, — приказал он. Она чуть замешкалась, он перегнулся через нее, отыскал пряжку и защелкнул ремень. При этом его рука случайно коснулась ее груди. Дыхание ее прервалось, и она отпрянула. Не двигаясь, Дэн посмотрел в ее лицо, усмехнулся и задумчиво заметил: — Обычно тебе нравилось, когда я касался твоей груди.

Голос не повиновался Одри, и она ничего не сказала, когда он небрежно провел пальцами по мягкой округлости и улыбнулся. Ее сосок предательски затвердел от его легкого прикосновения.

— Кажется, тебе и сейчас все еще нравится…

— Нет! Я… я ненавижу, когда ты меня трогаешь…

С насмешливой улыбкой он убрал руку:

— Чуть позже я проверю твое утверждение.

Тихие слова звучали ощутимой угрозой. Дэн завел машину, и гравий заскрипел под колесами.

«Мажестик-Холл» находился в пятнадцати минутах от Лестера, и все это время, пока они добирались туда, протекло в молчании. Одри, каждый нерв которой болезненно ощущал присутствие грозного мужчины, показалось, что прошли часы.

В глубоких синих сумерках освещенное фонарями каменное здание с островерхими черепичными крышами и кирпичными дымовыми трубами походило на замок из волшебной сказки. Осенние цветы в кадках пылали, теплый желтый свет ламп струился из дверей и окон, распахнутых навстречу прозрачному вечернему воздуху.

Столик с зажженной свечой располагался возле стрельчатого окна.

Пока они изучали меню, им подали великолепный сухой шерри — привет от хозяина ресторана.

— Что тебе заказать? — поинтересовался Дэн.

Одри, которая в эту минуту меньше всего хотела есть, растерянно ответила:

— Не имею понятия. — Но, вспомнив про тактично ожидавшего официанта, добавила: — Закажи что-нибудь на свое усмотрение.

Как только официант отошел, она наклонилась вперед, но прежде чем сумела задать томивший ее вопрос, Дэн покачал головой:

— Сначала поедим, потом уже будем разговаривать.

Она прикусила губу, чувствуя неприязнь к этому когда-то желанному мужчине из-за того, как он легко владеет ситуацией, как ухитряется мучить ее. Соблюдая приличия, они могли бы поддерживать вежливый, ничего не значащий разговор, но, ловя его на слове, она продолжала молчать, глядя в окно. Если официант и подумает, что они поссорились, что с того?..

И еда, и вино оказались превосходными, однако Одри едва к ним прикоснулась — ела мало, а выпила и того меньше. Отлично понимая, что Дэн внимательно смотрит на нее, она усилием воли удерживала себя от того, чтобы не встретиться с ним глазами.

После того как подали кофе, Дэн холодно спросил:

— Ну что молчишь, Одри? Спрашивай!

Ее мысли неудержимо понеслись в разные стороны. Она сделала глубокий вздох, успокаиваясь, и подняла голову:

— Мне бы хотелось знать, Дэниел, в какую игру ты играешь. — Не обращая внимания на его насмешливо скривившиеся губы, она упрямо продолжила: — Итак, сейчас ты развлекаешься, возможно, ты еще претендуешь на…

— О, развлечение еще впереди. — С ловкостью хирурга, орудующего скальпелем, он пресек ее речь, при этом глаза его быстро, но многозначительно опустились на ее грудь, округлость которой подчеркивал лиф ее платья. И, наблюдая за тем, как запылало ее лицо, он язвительно продолжил: — Я жду этого момента с нетерпением. Если и существует нечто, насчет чего ты не можешь меня обмануть, так это то, как бурно ты реагируешь на мою близость. Это явно не похоже на полное безразличие, что обнадеживает…

Напоминая себе, что до свадьбы остался всего месяц, Одри отчаянно старалась вызвать в своем воображении образ Ивлина. Но ничего существенного не вспоминалось. Даже черты его оставались смутными, размытыми, отчего образ его представлялся совсем нереальным. Будто читая ее мысли, Дэн едва заметно улыбнулся и продолжил:

— Что же до игры, в которую я играю… Это не игра. Я никогда не был более серьезен, чем сейчас. И более нетерпелив. Я ждал почти вечность.

С трудом владея пересохшими губами, Одри тихо спросила:

— Ждал чего?

— Тебя.

Сердце оборвалось. Стараясь, чтобы голос ее звучал равнодушно, даже слегка изумленно, будто она считала все шуткой, Одри сказала:

— Тебе не кажется, что ты немного опоздал, ведь через месяц я выхожу замуж?

— А если бы я приехал раньше, что-нибудь изменилось?

— Нет! — Ответ прозвучал быстро и непреклонно.

— Я тоже так думаю. В последний раз, когда я к тебе приехал, ты спряталась, как и подобает маленькой трусихе.

— Называй меня трусихой, если тебе угодно, но завтра я отправляюсь в Лондон и намерена остаться там до свадьбы. Поэтому, если у тебя есть что сказать, лучше говори сейчас, — резко произнесла Одри.

— У меня есть много что сказать, — мрачно возвестил Дэн. — Самое главное — ты никуда не едешь.

— Ты не можешь меня остановить! — Смелое заявление с ее стороны. Хотелось бы ей чувствовать себя столь же уверенно, сколь уверенно прозвучал ее голос.

— Не будь такой самонадеянной, Адриана!

Она попробовала поиздеваться:

— А потом ты запретишь мне выходить замуж. Я угадала?

— Ты не выйдешь замуж. По крайней мере, за Ивлина Кросби.

Ее бил озноб, причем явно не от ночного ветерка, заставлявшего пламя свечи мерцать.

— Не за Ивлина? Что ты имеешь в виду?

— Ты расторгнешь свою помолвку и выйдешь замуж за меня. — Голос его звучал спокойно, и понадобилось несколько мгновений, прежде чем до нее дошел смысл сказанного.

— Должно быть, ты сошел с ума, если так думаешь. Я знаю, для тебя помолвка — вещь незначительная, но я дала торжественное обещание.

— Боюсь, обещание все же придется нарушить.

— Как ты нарушил свое? — Мускул дернулся у него на щеке, когда он стиснул зубы, и Одри умышленно поддразнила его: — По-моему, вы с Авой так и не поженились? — Одри вдруг вспомнила, как бледное красивое лицо Авы озарялось радостью при упоминании о Дэне, но безжалостно продолжила: — Я знаю, она беспредельно тебя обожала, поэтому позволь мне предположить… Кто-то поведал ей, что ты двуличный мерзавец? Или тебе надоела ее слепая преданность, и ты сам ее бросил?

Глаза Дэна стали похожими на штормовое море.

— Полная ерунда, — холодно сказал он. — Никто ей ничего не говорил, и я ее не бросал. Мы поженились перед самым Рождеством.

У Одри возникло ощущение, будто ее ударили под дых.

— Значит, ты женат…

— Я — вдовец, — проинформировал он ее бесцветным голосом.

— Что? — недоверчиво выдохнула девушка.

Лицо его исказила гримаса боли:

— Ава умерла.

— Прости. Я понятия не имела…

— Конечно, ты и понятия не имела. Ты не слушала, не давала мне возможности ничего объяснить. Но между тем считаешь себя вправе отпускать едкие замечания и…

— Я же сказала тебе — прости, — виновато заговорила она. — Я не вела бы себя так, если бы знала… — Затем произнесла неуверенно: — Дэн, может, теперь объяснишь?

— Нет. У тебя был шанс, и ты его упустила. С этого момента ты просто будешь делать то, что я тебе скажу. Все, что я тебе скажу, — добавил он резко.

— Но ты же не можешь серьезно настаивать на расторжении моей помолвки? — спросила она, снова раздражаясь.

— Я предельно серьезен.

— Пожалуйста, Дэн, — она чуть ли не умоляла его, — давай говорить прямо. Прошло три месяца с тех пор, как мы с Ивлином назначили день бракосочетания. Дело зашло слишком далеко. Я… я не могу пойти на попятную. Да и не вижу смысла…

Он холодно сказал:

— Тогда пусть это сделает Кросби.

— Да? И как ты поступишь?

— Если понадобится, я расскажу ему о нас — о том, что случилось в прошлом году.

Этого и следовало ожидать.

— Думаешь, это заставит его взять кольцо обратно? — угрюмо усмехнулась Одри.

— Ты считаешь иначе? — Дэн мрачно улыбнулся.

Одри знала мнение Ивлина — или это было мнение его матери? — о «случайных» либо добрачных связях чересчур хорошо. Хотя вслух о том никогда не говорилось, он ждал, что невеста его будет девственницей, и, чувствуя вину из-за своего обмана, она молила бога, чтобы тот помог ей каким-либо образом скрыть правду.

Нервно прикусив нижнюю губу, она продолжала молчать. Дэн настойчиво повторил:

— Одри, ты считаешь иначе?

Она слабо возразила:

— Он меня любит.

— Не очень сильно, как я погляжу. Он слишком эгоистичен и закомплексован, чтобы испытывать сильные чувства. Скорее, он влюблен не в тебя, а в образ «идеальной жены». Красивая, покладистая жена, которая родит ему детей, а с его стороны не потребует больших физических или эмоциональных затрат.

Истолкование характера Ивлина и его доводов в пользу брака заставило ее поежиться: ведь они чрезвычайно походили на ее собственную оценку, в чем она, правда, не решалась себе признаться. Тем не менее она сознательно желала именно такого спокойного, лишенного страсти брака, с яростью напомнила Одри себе. Она больше не хотела разрываться на части от страсти и боли…

А Дэн продолжал:

— Короче говоря, твой жених-аристократ холоден как рыба, и если мне придется сообщить ему, какая ты страстная любовница, это и шокирует его, и по всей вероятности напугает до полусмерти. Возможно, потому самое простое — сказать ему, что ты передумала.

Сжав кулачки, она прошептала:

— Я не могу… я не хочу…

— Что ж, тем или иным путем я добьюсь расторжения помолвки.

— Даже если это произойдет, я все равно никогда не выйду за тебя замуж.

С непринужденной самонадеянностью Дэн продолжал настаивать:

— А я думаю, выйдешь.

Упрямо стараясь казаться спокойной, Одри осведомилась:

— Не потрудишься ли ты объяснить мне, почему?

— Потому что ты любишь своего отца.

— Если ты считаешь, что я выйду за тебя замуж только потому, что этого хочет отец…

— Нет, потому, что этого хочу я.

— Но я не хочу выходить за тебя замуж, — закричала Одри, — ты мне неприятен!

— Наши чувства, кажется, взаимны, — сказал он язвительно. — Однако я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой.

Сдавленным голосом она запротестовала:

— У меня нет ни малейшего желания занять место Авы.

— Не беспокойся, не займешь. — Его беспощадный тон поразил ее. — Ава — особый случай.

— Почему ты хочешь жениться на мне? Я не понимаю, почему?

Неужели Дэн продолжает оплакивать свою жену, а ее, Одри, хочет использовать исключительно для удовлетворения своей похоти? В следующий миг он подтвердил ее невысказанную догадку:

— Потому, что ты нужна мне в постели. Больше года прошло с тех пор, как ты меня покинула, а я не могу тебя забыть. Будто я заколдован и единственный способ сбросить чары — жениться на тебе и насытиться тобой. — Она вздрогнула, и он насмешливо добавил: — А твоя ненависть сделает нашу связь только слаще.

Одри почувствовала, что ей становится дурно. Их последнее столкновение лишало ее остатков самоуважения. Если то, о чем он сейчас говорит, станет явью, она не выдержит. Это почти наверняка доконает ее. Но он не проявит и тени беспокойства, поскольку лишь освободится от своего вынужденного порабощения.

Увидев растерянное выражение ее лица, Дэн мрачно улыбнулся и заметил:

— Ты, кажется, начинаешь понимать, в чем дело.

Пытаясь скрыть страх, Одри возразила:

— Я начинаю уставать от игры… — Она вдруг замолчала, когда жизнерадостная компания, смеясь и балагуря, уселась за соседний столик.

— Я думаю, нам следует сменить обстановку, — спокойно сказал Дэн и распорядился, чтобы подали счет. Расплатившись, он повел ее, держа под руку, к серебристому «роллс-ройсу».

Стояла прекрасная лунная ночь. Легкий ветерок колыхал вьющийся плющ и трепал волосы Одри. Затем он погнал серые перистые облака по темно-синему звездному небу.

Усадив Одри в машину, Дэн, прежде чем сесть рядом, снял пиджак и забросил его на заднее сиденье. Окруженные гнетущим молчанием, они проехали несколько миль по направлению к дому, когда, не обращая внимания на резкий протест Одри, Дэн свернул с главной дороги на другую, узкую и петляющую.

Свет фар прокладывал яркий туннель в осенней листве. Они ехали до тех пор, пока насыпь с одной стороны дороги не исчезла. Тогда он направил машину на поросшую травой обочину. Невдалеке виднелась роща серебристых платанов.

Выключив фары, он повернулся к ней. Она едва могла различать в темноте четкие линии его лица — блестящие глаза под тяжелыми веками, твердые скулы, волевой подбородок с ямочкой, суровый, но чувственный рот…

— Не нужно так пугаться, Одри. — Голос его был мягким и насмешливым.

— Я и не боюсь тебя, — солгала она. — Я просто хочу домой. Мне с тобой неуютно.

Дэниел потянулся, чтобы отстегнуть ремни безопасности.

— Сначала нам надо поговорить наедине.

Она надменно вскинула подбородок.

— Хорошо, говори. Скажи, например, с чего ты взял, будто можешь заставить меня выйти за тебя замуж?

— Я способен разорить твоего отца, Адриана.

Угроза, хотя и произнесенная обычным голосом, показалась ей столь театральной, что Одри чуть не рассмеялась. Но взгляд, брошенный на Дэна, на его лицо, лишенное всякого выражения, предостерег ее — смеяться было не над чем.

Одри застыла словно статуя. Мысли ее мчались, как лошади, объятые паникой. Не может ли его угроза быть только хитроумной выдумкой, попыткой испугать ее, чтобы свести старые счеты? Конечно! Это единственное объяснение, имеющее хоть какой-то смысл. А она почти попалась на крючок!

С проницательностью, которая, казалось, позволяла ему читать ее мысли, он заметил:

— Думаешь, я шучу?

— А разве нет? — Она позволила улыбке вспыхнуть на прелестных губах.

Ответной улыбки не последовало. Его глаза холодно блеснули в темноте.

— Чтобы ты поняла, что к чему, скажу: если бы не я, дело твоего отца давно бы прогорело… — Желая возразить, Одри покачала головой. — Если ты не веришь мне, спроси его самого. Хотя я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

Ладони ее сделались липкими от холодного пота. Она требовательно спросила:

— Сколько он тебе должен?

— Скажем так: намного больше, чем сможет отдать.

— Нет, это неправда! — Отчаявшись, она решила дать ответный бой: — Я знаю, кризис сильно ударил по его бизнесу, но если бы все обстояло настолько плохо, он бы мне сказал.

Дэн отрицательно покачал головой.

— Он скрывает от тебя истинное положение дел, вот почему я бы предпочел, чтобы ты с ним не говорила. Твой отец немолод, и здоровье его заставляет желать лучшего, поэтому…

«И здоровье его заставляет желать лучшего…» Ее страхи опять нахлынули, и она настойчиво спросила:

— У отца больное сердце?

Дэн как будто удивился.

— Нет, разумеется, нет, — заверил он.

Слова Дэна прозвучали искренне, но у нее создалось впечатление, будто он что-то скрывает и оттого испытывает некоторую неловкость. Дэн молчал, и она, поборов свои страхи, вернулась к прежней теме:

— Значит, ты пытаешься доказать мне, что…

— Я не пытаюсь, а говорю прямо: я вложил в дело твоего отца столько денег, что оно, в сущности, стало моим.

— Я не верю тебе, — прошептала она. — Ты лжешь.

Он не ответил на обвинение. Одри сидела недвижно, уставившись на свои нервно стиснутые руки. Она припоминала прошедший год, но мысли сковывал леденящий холод.

Спад и впрямь тяжко ударил по рынку собственности, и время от времени отец выглядел явно встревоженным, однако в любых обстоятельствах он выискивал светлую сторону. «Ты знаешь, мы понесли огромные убытки, когда рухнул большой строительный проект, — вспомнила Одри слова отца. — Но дела постепенно идут в гору. Мы скоро выкарабкаемся из долгов…» Теперь стало ясно — отец охранял ее душевное спокойствие, защищал от неприятностей. Как это на него похоже!

Бездумная эгоистка! Она слепо верила его словам и позволила ему одному принять на плечи весь груз неразрешимых проблем. А ведь совсем недавно, составляя смету свадебных расходов, она спрашивала отца о состоянии их финансов, и после короткого колебания он сердечно сказал: «Прекрасно, дорогая… Если ты уверена, что этот Ивлин Кросби тебе подходит, трать столько, сколько нужно. Мне ничего не жаль для тебя, детка».

Бедный папа! — беззвучно прошептала она. Прости меня… Пожалуйста, прости меня…

Дэниел взял теплой рукой ее за подбородок и повернул лицом к себе.

— У тебя было время все обдумать. Ты все еще считаешь, что я лгу?

— Нет, — сказала она с горькой уверенностью. Отшатнувшись от него, она продолжила. — Скажи мне только… Мысль заставить меня выйти за тебя замуж… Ты долго ее вынашивал?

Мрачно улыбнувшись, он предложил:

— Догадайся сама.

— С тех пор, как отец сказал тебе, что мы с Ивлином условились о дне бракосочетания?

— Ты попала в точку, — признал Дэн и холодно добавил: — Я не позволю тебе выйти замуж за этого бездушного чиновника. Даже если мне придется действовать жестко, ты станешь моей женой.

Затем он потребовал с оттенком нетерпения:

— Ну, Одри, слово за тобой.

Она покачала головой:

— Применяй свой план перехвата, если хочешь. Ты приобретешь только очередной бизнес, но не меня. — Дэн нахмурился. Видя это, она продолжила более доверительно: — Хотя мне будет больно смотреть, как отец теряет все, во что он вложил столько сил. И ты верно заметил — он уже немолод, возраст почти пенсионный…

— Ушедшие на пенсию люди должны иметь устойчивый доход, чтобы поддерживать прежний образ жизни.

— Ивлин не беден.

Эта фраза заставила Дэна от души рассмеяться.

— Представляю: Ивлин берет на содержание экономку своего тестя. Смешно, ты не находишь?

Одри стиснула зубы.

— Синтия — член нашей семьи.

— И все же ей тоже необходим независимый источник дохода.

— Если я и не выйду замуж, то позабочусь об этом сама. Найду работу и…

— Ну что ж, только это должна быть очень высоко оплачиваемая работа.

— Что ты хочешь этим сказать? — отреагировав скорее на его насмешливый тон, нежели на смысл сказанного, вскинулась Одри.

— Ну да, тебе ведь придется и жилье себе другое подыскать. Видишь ли, в моих руках не только компания твоего отца, но и все права на дом.

Этот удар буквально вдавил ее в сиденье, заставил оцепенеть. Когда в голове слегка просветлело, все хитросплетения двойной игры, которую вел ее противник, стали отчетливо ясны. Одри уже не чувствовала ничего, кроме навалившейся на нее апатии: ей оставалось только принять все как свершившийся факт. Дэн ведь ясно сказал: «Я хозяин положения». А он был не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Ну, Одри? — В его голосе опять послышалась насмешка. Но только ее ответ на этот раз должен был прозвучать иначе. Она не могла, не имела права лишить своего горячо любимого отца фамильного дома.

Повернувшись лицом к своему коварному собеседнику, она предложила компромисс, который был не таким обязывающим, как замужество:

— Я согласна спать с тобой, если ты этого хочешь.

Дэн резко рассмеялся.

— Если ты считаешь, что я буду словно похотливый студентик прокрадываться к тебе в спальню, словно между нами существует тайная связь, ты очень ошибаешься.

— Хорошо, ты можешь навещать меня открыто.

— Ты уверена, что это не огорчит твоего отца? Я не хочу сказать, что он ханжа, но вряд ли его обрадует подобное поведение дочери. Кстати, не оттого ли это смятение, что год назад ты так и не решилась рассказать ему о нашей связи? — Этот вопрос был подобен укусу кобры.

Радуясь темноте, которая помогала скрыть горящее от стыда лицо, Одри холодно поинтересовалась:

— А откуда ты знаешь, что я ему ничего не рассказала?

— Когда год назад я приехал, ты сбежала, и стало очевидно, что ты не хочешь со мной общаться; тогда я решил все рассказать твоему отцу.

— Что ты сделал? — прошипела Одри.

— Я все рассказал твоему отцу, — невозмутимо повторил Дэн.

— Как ты мог, негодяй! — Одри была в бешенстве. — У тебя не было на это никакого права.

— Ну, положим, меня это тоже касалось, — холодно возразил он. — Тем более в той ситуации другого выхода у меня не было.

— Я не…

Дэн положил палец на ее губы, останавливая готовые сорваться злые слова.

— Я подумал, что ты можешь оказаться беременной и наделаешь всяких глупостей.

— Ты имеешь в виду аборт? Я бы никогда не пошла на такое…

— Возможно, но только тогда я не мог быть в этом уверен, и поскольку у меня были обязательства в Филадельфии…

— Обязательства перед невестой, которой ты изменял со мной, — ехидно перебила его Одри.

Прежде чем продолжить, Дэн едва заметно стиснул челюсти — это был единственный знак того, что последняя реплика задела его за живое.

— Итак, в тот момент и по личным и по деловым обстоятельствам я не мог дольше оставаться в Англии, и тогда я решил рассказать Клиффорду суть дела. — Словно отвечая на ее немой вопрос, он спокойно добавил: — В общем, он воспринял это известие нормально. Мы с ним потом даже выпили, и он поведал мне о Джастине… Да, это многое объясняет.

Одри была потрясена. Насколько ей было известно, отец никогда никому не рассказывал о ее младшей сестре. Джастина была очень красива, но всегда была какой-то диковатой и скрытной. Она скорее не имела понятия о морали, нежели была просто безнравственной. Джастина умерла в восемнадцать лет, сделав подпольный аборт.

Глаза Одри наполнились слезами. Итак, надежды отца на то, что его старшая дочь будет придерживаться строгих моральных устоев, тоже оказались тщетными. Бедный папа! Можно себе представить, как он был огорчен всем этим. И все-таки он ни разу себя не выдал, ни разу ни в чем ее не обвинил.

— Так что, учитывая сложившиеся обстоятельства, — безжалостно продолжал Дэн, — я уверен, что тебе не захочется разочаровывать его еще раз. Что касается меня, то я согласен только на брак. Или брак, или ничего.

Ей так хотелось крикнуть: «Ничего! Ничего! Ничего!» Но вместо этого она тихо спросила:

— А что будет, если я откажусь выйти за тебя замуж?

— Тебе действительно хочется услышать ответ на свой вопрос?

Она отлично знала, что он может быть очень жестоким, если дело коснется его интересов, того, чего он хочет. А сейчас он хотел ее. И все же она ухватилась за соломинку.

— Ладно, скажи, что ты собираешься делать, если я все-таки соглашусь выйти за тебя?

Легкая ухмылка скривила его чувственные тубы.

— Буду заниматься с тобой любовью, медленно, осторожно, до тех пор, пока…

Одри бросило в жар.

— Я имею в виду, что ждет моего отца, — резко прервала она Дэна.

— Пока он будет моим тестем, и дело и дом будут оставаться в его собственности.

— Очень благородно с твоей стороны, — с горькой усмешкой произнесла девушка.

— Уверен, ты этого стоишь, — совершенно серьезно отозвался Дэн.

Одри закусила губу.

— И как долго, по-твоему…

— …продлится наш брак? — помог он ей закончить. — Поживем — увидим.

— Приговор с открытой датой, — с горькой иронией констатировала она.

— Если тебе угодно так к этому отнестись — пусть будет так. — В голосе Дэна слышалась злость.

— А как еще я могу к этому отнестись? Я нужна тебе не в качестве жены. Я нужна тебе лишь как… объект твоих сексуальных устремлений.

— Тебе было бы легче, если бы я сказал, что люблю тебя?

— Нет! — вздрогнула Одри. — Я не поверила бы тебе, даже если бы ты это и сказал. Мне больше по душе твоя честность. По крайней мере, я знаю свое место. — Мысль о том, что ей, возможно, придется уехать в Штаты и жить в доме, где некогда он жил с Авой, была просто невыносима. — Но Америка так далеко. А я надеялась быть поближе к отцу. — В голосе девушки слышалось чуть ли не отчаяние.

— А кто тебе сказал, что мы будем жить в штатах?

Она уставилась на Дэна, пытаясь в сумерках уловить выражение его лица.

— Я знаю, что ты приехал ненадолго, но…

— Если все пойдет по моему плану, я подумаю о переезде. Я готов жить в «Грин Хиллз», если это поможет тебе принять верное решение. — В его голосе сквозило нетерпение.

Это известие немного ободрило Одри, но сути дела оно не меняло. Сознание того, что ее мужем станет человек, который хочет всего-навсего ее использовать для ублажения своей похоти, было невыносимо.

Когда-то Одри нашла в объятиях Дэна рай. Теперь, когда иллюзии рассеялись, эти объятия станут адом. Но, к сожалению, у нее и впрямь нет выбора. Ничего не видящими глазами она следила сквозь ветровое стекло за обесцвеченными лунным сиянием буковыми листьями, падающими на капот автомобиля.

— Мне надо все обдумать.

— Отлично. Даю тебе время до завтрашнего утра. А пока…

Прежде чем она поняла, что он имеет в виду, Дэн взял ее левую руку, снял с пальца кольцо и сунул его в карман.

— Что ты делаешь? — Одри чуть не задохнулась от гнева.

— Мне не хочется целоваться с тобой, пока на тебе кольцо, подаренное другим мужчиной. — Его голос стал хриплым: — А такой романтический вечер терять — просто грех!

— Не прикасайся ко мне! — Одри охватила паника. — Мне противны твои прикосновения.

— Ты уже это говорила, но позволь тебе не поверить. Возможно, тебе они и неприятны, но твоему телу — отнюдь. Мне надо доказывать это?

Нет, ему не надо было ничего доказывать. Ее сердце уже колотилось с неистовой силой, а каждый нерв был натянут в томительном ожидании. Однако она продолжала сидеть, сохраняя внешнее спокойствие, не двигаясь, хотя биение сердца становилось все более неукротимым, казалось, оно стучало уже где-то в горле. Инстинкт самосохранения не позволял ей выскочить из машины и бежать куда глаза глядят, к тому же она чувствовала себя скованной невидимыми цепями. Не было ни прошлого, ни будущего, был только этот единственный миг, когда она сидела и ждала его прикосновения. Если она развернется к нему, то почувствует, как его дыхание овевает ее лицо, а ее губы окажутся совсем рядом с его бронзовой шеей… О, какая мука!

— Отвези меня домой, — потребовала она дрожащим от волнения голосом, отступая от края пропасти. — Не обратив внимания на эти слова, словно читая ее мысли, Дэниел откинул шелковые пряди темных волос и приник губами к ее шее. — Нет! Я сказала — нет! — В ее крике послышался страх.

— Бедняжка, — ласково подтрунивал Дэн, — похоже, ты напугана до смерти.

Прежде чем она угадала, что он собирается сделать, сиденье было откинуто, а сама она оказалась опрокинутой к нему на колени. Упираясь руками в его широкую грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки стальные мускулы, она умоляюще зашептала:

— Дэн, ну пожалуйста!

Свободной рукой он охватил ее за подбородок и развернул к себе; в глазах Одри стояли слезы страха и волнения.

— Никаких причин для паники нет, — спокойно сказал он. — Даже при твоем содействии мы не смогли бы заняться любовью на переднем сиденье автомобиля: руль мешает. К тому же я не люблю все делать наспех. Когда мы решим заняться любовью, я должен быть уверен, что впереди у меня целая ночь, удобная кровать и долгие часы наслаждения. — Он провел пальцем по ее губам. — А сейчас я всего лишь хочу поцеловать тебя.

— Не надо!

Слабый протест затерялся в его теплых губах. Она была непреклонна, сжав зубы, стараясь не поддаваться… стараясь…

— Открой рот и поцелуй меня, — глухо произнес Дэн.

Мольба, которая слышалась в его голосе, тронула ее сердце. Одри сдалась, ее губы раскрылись. Поцелуй был так глубок и продолжителен, что все ее существо будто вспыхнуло. Не в силах потушить охватившие ее тело языки пламени, Одри прекратила борьбу и, трепеща в его сильных объятиях, уступила собственному желанию.

Его губы ласкали ее виски, полуприкрытые веки, щеки. Вот они уже добрались до бархатисто-нежной шеи, потом приникли к выемке у ее основания — и Одри начала постанывать от наслаждения.

Кончиками пальцев Дэн коснулся ее груди, сквозь тонкую ткань лифчика нащупал чувствительный сосок и сжал его. Она уткнулась горящим лицом ему в грудь.

— Не надо, Дэн, прошу тебя, я этого не вынесу.

— Ты же этого хочешь, тебе это необходимо.

— Не так… Совсем не так…

Как она надеялась никогда больше не испытывать этой страсти, этого неодолимого желания, которое год назад так предательски ее подвело, оставив униженной и оскорбленной! Когда Ивлин сделал ей предложение, она почувствовала, что получает шанс держать свои эмоции под контролем, жить спокойно, без этих диких всплесков страсти.

— Не будь дурочкой, Одри. Нельзя смотреть на жизнь сквозь зеркало, нельзя лишить себя ее истинных радостей только потому, что твои собственные чувства тебя пугают. — Дэн явно понимал, что творится в ее душе.

Нет, она бы превосходно справилась с собой, если бы он снова не вторгся в ее жизнь. Для нее это вторжение означало конец покоя, конец свободы. Лежать у него на груди было сущей пыткой, но она уже не имела сил высвободиться из его объятий.

— Я бы хотела умереть, — прошептала она упавшим голосом.

— Посмотри на меня. — Своей властной рукой он ухватил Одри за подбородок и развернул ее лицо к себе. — Ты действительно в таком отчаянии?

— Ничего подобного я раньше не испытывала, — прошептала она, тут же пожалев о своих словах.

— Ответь мне! — В его голосе послышалась угроза.

Упрямство и гордость пришли к ней на выручку.

— Не волнуйся, к завтрашнему утру я буду в полном порядке и смогу продолжить борьбу, — заверила она.

Одри могла поклясться: он почувствовал одновременно и облегчение, и злость.

— Хорошо, в таком случае — продолжим. — Он безошибочно отыскал в темноте ее губы и овладел ими, на этот раз так надолго, что ни одной мысли в голове Одри уже не осталось. Когда наконец он оторвался от ее губ, она сидела у него на коленях одурманенная, задыхающаяся, дрожащая. — Как я и обещал, всего-навсего несколько поцелуев, — с усмешкой проговорил Дэн.

Он обхватил ее за плечи и помог пересесть на свое сиденье. Лишенная тепла его тела, она еще сильнее задрожала и, поднеся руку к губам, принялась с ожесточением вытирать их, словно пытаясь стереть следы его поцелуев.

— Что-то не так? — поинтересовался Дэн.

— Я бы лучше поцеловалась с жабой, — сквозь зубы процедила Одри.

— Тебе придется перецеловать много жаб, прежде чем ты доберешься до своего принца, — неожиданно весело произнес он.

Она сидела прямая, напряженная. Как он мог говорить с ней так весело, так беззаботно в то время, когда она чувствовала себя совершенно больной и разбитой?

— Я хочу домой, — резко сказала девушка.

— Домой так домой.

Он включил подфарники и, прорезая их светом тьму, вырулил на дорогу, по которой они приехали сюда. Когда машина тронулась с места, Одри, совершенно измученная, прикрыла глаза и удобно устроилась в своем кресле. Ни думать, ни чувствовать больше она не могла, единственное, чего хотелось — спать.

Она дремала, когда они подъехали к освещенному лунным светом гаражу. От неожиданной остановки Одри вздрогнула. Дэн галантно помог ей выйти из машины и повел к дому. Все еще сонная, девушка оступилась, и он бережно подхватил ее. Хотя его сила совсем недавно пугала ее, в этот момент ощущение близости его крепких рук оказалось довольно приятным.

Было уже за полночь. Дэн отворил тяжелую дубовую дверь, и они очутились в темном холле. С улицы в помещение проникало достаточно лунного света, так что зажигать лампы было необязательно.

Обхватив Одри за талию, Дэн повел ее вверх по лестнице, мягкий ковер приглушал их шаги. Когда они добрались до ее комнаты, Одри хотела сразу войти и закрыться. Он остановил ее и, приблизив свое лицо, порывисто поцеловал в губы.

— Спокойной ночи, дорогая. Постарайся как следует выспаться. Завтра утром я жду твоего ответа.

Он что, издевается над ней? После таких слов, видимо, спать ей уже не придется. Но как ни странно, она, приняв душ, рухнула на постель и уснула как убитая.

Схватив Ивлина за руку, она потащила его к дому. На ее счастье, в гостиной никого не было. Втолкнув его туда, она закрыла за собой дверь и, указав на стул возле камина, сама села напротив. Ивлин хмурился, встревоженный ее поведением.

— Что-то случилось?

— Нет… то есть да… Я хотела сказать, что не могу выйти за тебя замуж, — выпалила Одри. — Он посмотрел на нее так, будто был взволнован этим сообщением не больше, чем, если бы она сказала, что не в восторге от его нового галстука. — Я не могу выйти за тебя, — повторила Одри.

— Не глупи, старушка, — с мягким упреком возразил он. — Если тебя что-то не устраивает, мы это мигом уладим.

— Нет, я… — Она отрицательно покачала головой.

Спокойное лицо Ивлина постепенно становилось напряженным.

— В этом замешан твой кузен, не так ли? Я с самого первого взгляда понял, что он принесет какое-то несчастье.

— Это не имеет никакого отношения к Дэниелу. — солгала Одри. — Просто я поняла, что наш брак станет ошибкой.

— Предсвадебная истерика, — с явным облегчением рассудительно произнес Ивлин. — Мама предупреждала меня об этом. У многих невест накануне столь серьезного события появляются всякие сомнения, так было даже с моей сестрой. День-два — и ты снова будешь в форме.

— Это не истерика, — прервала его рассуждения Одри. — Мне очень жаль, правда, но я не могу стать твоей женой.

— Это из-за?.. — Он снял очки и стал протирать платком переносицу. — Я хочу сказать, ты, наверное, беспокоишься из-за физиологической стороны брака?

— Нет, конечно же, нет, — ответила Одри и, вспомнив свою реакцию на ласки Дэниела, покраснела.

— Право, из-за этого беспокоиться нечего, — смущенно продолжал настаивать Ивлин. — Я буду нежен и аккуратен…

— Я не о том. — И, видя, что он снова пытается что-то вставить, Одри поспешно добавила: — Просто я поняла, что наша помолвка была ошибкой, мы не подходим друг другу, и я не стану тебе хорошей женой.

Наконец-то до него стала доходить серьезность происходящего. Уже по-настоящему взволнованный, но все еще не желая поверить в услышанное, Ивлин упрямо мотнул головой:

— Ты не можешь так поступить! К завтрашнему дню ты…

— Но это правда. Я не могу выйти за тебя замуж. — Теперь Ивлин посмотрел на нее так, словно его ударили под дых. — Я очень сожалею, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять это, — продолжила она упавшим голосом.

— Но приглашения уже разосланы. — Его уши вспыхнули, в глазах читалось смятение. — Ты не имеешь права менять что-то сейчас!

— Прости меня, — прошептала Одри, проклиная в душе Дэна.

Ивлин вскочил со стула.

— А что скажет мама? Адриана, пожалуйста…

— Мне очень жаль, правда, — беспомощно повторяла девушка.

Теперь уже лицо Ивлина пылало от негодования.

— Ты не посмеешь так со мной поступить! Ты выставляешь меня полным идиотом перед моими друзьями! — злобно выкрикнул он.

— Я не хотела обидеть тебя, — слабо защищалась Одри.

— Если это так, ты немедленно выкинешь из головы всю эту чепуху, и мы продолжим свадебные приготовления. О том, что сейчас произошло, мама никогда не узнает.

Хотя Одри очень боялась этого разговора, она не думала, что разговор будет столь тяжелым.

— Это невозможно, — слабо возразила она, — я не могу выйти за тебя.

— Почему? — продолжал настаивать Ивлин.

Одри уже готова была расплакаться от отчаяния, когда вдруг хлопнула дверь, и в комнату вошел Дэниел.

Ему не потребовалось и минуты, чтобы понять, насколько Одри смущена и растеряна.

— Что-то не так, дорогая?

Ивлин был взбешен тем, что им помешали.

— Вы что, не видите? У нас серьезный разговор!

— Дэн, пожалуйста, оставь нас. — Одри была на пределе, но сейчас ее испугало, что между мужчинами может вспыхнуть нешуточная ссора.

Не обращая внимания на ее просьбу, Дэниел сделал несколько шагов вперед и, засунув руку в карман брюк, с вызовом посмотрел на Ивлина. Хотя тот был довольно высокого роста, Дэн был выше и, безусловно, сильнее.

Не в силах больше сидеть на месте, Одри вскочила с кресла и взволнованно заходила по комнате. Не обращая на нее никакого внимания, Ивлин злобно смотрел на Дэна. Он был слишком взбешен, чтобы соблюдать правила хорошего тона.

— Может, вы все-таки уберетесь отсюда? Все происходящее вас совершенно не касается…

— Простите, старина, но дело в том, что меня это касается в первую очередь, — хмуро произнес Дэн.

— Я вам не верю. Одри сказала…

— Вероятно, она пыталась пощадить ваши чувства, — резко оборвал Ивлина Дэн и добавил: — А вот это я хотел бы вернуть. — И, вытащив из кармана руку, он протянул своему собеседнику маленький сверкающий предмет, который тот машинально схватил.

Раскрыв ладонь, жених Одри, теперь уже бывший, с удивлением взирал на кольцо с бриллиантом. Наступила мучительная пауза, затем Ивлин молча сунул кольцо в карман и направился к двери. Закрыв лицо руками, Одри бросилась в кресло.

— Я, наверное, ужасно его обидела.

— Ты слышала, чтобы он хоть раз произнес слово «любовь»? — скептически улыбаясь, спросил Дэн. — Ее молчание было ответом. — Страдает только его гордыня! Так что не стоит больше волноваться за мистера Кросби. Ты выходишь замуж за меня! Это решено.

Такая реакция показалась девушке бессердечным равнодушием к чужой боли, и она затравленно взглянула на Дэна.

— Да, но только потому, что у меня нет другого выбора.

— Возможно, если ты сделаешь попытку забыть эту сцену…

— Забыть? — Она зловеще улыбнулась. — Я буду помнить об этом всегда! И с каждым разом, как только я буду вспоминать об этом, я буду ненавидеть тебя все сильнее и сильнее.

— Можешь ненавидеть меня сколько тебе угодно, но ты будешь спать в моей постели, и я буду брать тебя, когда захочу! — решительным тоном произнес Дэн и вышел из гостиной.

Венчание было назначено на последний день октября в маленькой церквушке Лестера. Церемония должна была быть очень скромной: только молодые, обитатели «Грин Хиллз» и кое-кто из соседей. Шон Филдинг, друг и компаньон Дэна, должен был прервать свою командировку и выступить в качестве свидетеля со стороны жениха, а Лесли Беккет, школьной подруге Одри, предстояло стать подружкой невесты.

Одри и в случае с Ивлином хотела видеть Лесли в этом качестве, но леди Кросби смутила ее хромота — последствие падения с лошади. Ей казалось, что это помешает Лесли выглядеть достойно рядом с сестрой Ивлина. После долгих споров Одри уступила будущей свекрови.

Сошлись на том, что достаточно и одной свидетельницы. Клиффорд не упустил возможности вспомнить об этой несправедливости, а Дэн предложил Одри непременно пригласить мисс Беккет.

— Можно вообще обойтись без подружки! Я не собираюсь надевать белое платье с длинным шлейфом и держать в руках букет, — злобно проговорила Одри.

— В таком случае, может, лучше облачиться во власяницу и посыпать голову пеплом?

Вся съежившись от его издевательского тона, Одри тем не менее стояла на своем:

— Мы ведь не собираемся венчаться в церкви.

— А кто тебе сказал, что нет?

— Но ведь ты уже был женат.

— Я не разведен, я вдовец.

Вдовец! Бедная Ава! — подумала Одри. Ей хотелось спросить Дэна, отчего его жена умерла так рано, но угрюмое выражение его лица не позволило ей задать этот вопрос.

— А с Авой вы венчались?

— Нет, — коротко ответил Дэн.

— Почему же ты сейчас хочешь?..

— Оставим в покое мои желания, — прервал он Одри. — Для тебя это ведь первый брак, кроме того, стоит принять во внимание чувства твоего отца. Так что я решил: наше венчание состоится по всем канонам англиканской церкви. Органная музыка, цветы, невеста в белом платье и с вуалью. Хотя, пожалуй, лучше подойдет цвет слоновой кости, а не девственно-белый, — ехидно закончил он и с удовольствием смотрел, как заливается краской лицо Одри.

Леди Камилла Кросби настаивала на белом платье, и, чувствуя себя не в силах спорить, Одри согласилась. На сей раз, стремясь обойтись без лишнего шума и не желая давать обет, который будет невозможно выполнить, Одри готовилась лишь к процедуре гражданской регистрации, но Дэн стоял на своем, Клиффорд поддерживал его, и она в который раз сдалась. Ей все стало безразлично.

Недели перед венчанием были похожи на кошмар. Вопреки совету Дэна не пытаться что-либо объяснить и не извиняться, Одри связалась с друзьями Ивлина и сообщила, что помолвка разорвана. Она также послала записку Ивлину и его матери, в которой извинялась за те неприятности, которые она им доставила; к записке она приложила подписанный Дэном чек на покрытие уже произведенных расходов.

В ответ на это леди Кросби прислала Одри письмо, в котором называла ее «аморальной особой, крутившей роман со своим кузеном за спиной ее сына, которому повезло избежать предстоящего брака». Понимая, что, несмотря на ненависть к Дэну, физически ее по-прежнему влечет к нему, Одри не могла не согласиться с тем, что эти обвинения отчасти заслуженны.

Хотя бабье лето еще было в разгаре, по вечерам в доме уже зажигали свет и растапливали камин. Так что, прочитав письмо леди Кросби и коротко выругавшись, Дэн бросил его прямо в огонь.

С того ужасного воскресного утра, когда произошло объяснение с Ивлином, Одри очень мало виделась с Дэниелом. Если не считать поездки в город, когда он купил ей великолепной работы старинное кольцо с изумрудом, да еще визита к священнику, можно было сказать, что он избегает ее. При встречах он держался с ней с вежливым безразличием, редко прикасаясь и никогда не целуя. Только в присутствии Клиффорда он старался быть предупредительно-нежным.

Большинство вечеров мужчины проводили за шахматной доской, а частенько Дэн допоздна задерживался в офисе. Когда Клиффорд как-то высказал озабоченность тем, что Дэн так много времени проводит за работой, тот ответил, что хочет сделать как можно больше, так как впереди у него медовый месяц. Не в силах даже думать о предстоящем, Одри активно возражала против медового месяца, пока Дэн раздраженно не спросил:

— Ты что, хочешь, чтобы отец заподозрил неладное?

— Нет, конечно же нет, — закусив губу, горько признала она.

— Так куда бы ты хотела поехать? В Италию? В Испанию? Может быть, в Индию?

Одри нарочито вежливо парировала:

— Почему бы тебе самому не решить этот вопрос? Мне все равно. Я согласна и на Антарктиду.

— Я предпочитаю, чтобы выбор был сделан тобой, — ответил он, не оценив ее сарказма.

— Мне совершенно все равно, куда ехать, только не в Париж. — Именно там они с Ивлином собирались провести свой медовый месяц.

— Тогда, может быть, куда-нибудь подальше? Мальдивы? Остров Бали? — уже с трудом сдерживая раздражение, перебирал Дэн.

— Мне в самом деле все равно, — холодно ответила Одри.

В этот момент в комнату вошел отец и, сразу же почувствовав напряженную атмосферу, осторожно поинтересовался:

— Я не помешал?

— Вовсе нет, — ответил Дэниел и, положив руку на шею Одри, стал поглаживать ее легкими массирующими движениями. — Я просто хочу, чтобы моя будущая жена решила, где мы проведем наш медовый месяц.

Стараясь не дрожать от его прикосновений и деланно улыбаясь, Одри игриво предложила:

— А почему бы тебе, дорогой, не сделать мне сюрприз?

— Если ты в ближайшее время ни на что не решишься, придется так и поступить, — сверкнув своими синими глазами, согласился Дэн.

— Это звучит почти как угроза, — заметил Клиффорд и, смеясь, добавил: — Я прослежу за этим, дочка.

С тех пор как они с Дэном, по выражению Клиффа, «поладили», отец изменился: он выглядел довольным, спокойным и даже помолодевшим. Доктор заверил Одри, что давление у него нормализуется, особых проблем с сердцем нет, так что, по его мнению, пациент сейчас в неплохой форме. У девушки отлегло от сердца.

Понимая, что сейчас ей следует быть особенно рассудительной, она размышляла о том, как лучше предохранить себя от нежелательной беременности. Ее замужество ведь явно обречено на провал, так что о ребенке нечего и мечтать. Спорный вопрос медового месяца больше не поднимался.

На всякий случай Одри так и сделала. Она поцеловала отца, Дэниел пожал тестю руку, и, простившись с гостями, обсыпанные с головы до ног рисом и лепестками роз, молодые направились к поджидавшему их такси. Перед тем как сесть в него, Одри быстро обернулась и с улыбкой бросила свой букет Лесли. Со стороны могло показаться, что она самая счастливая новобрачная на свете.

Но как только необходимость притворяться отпала, маска счастья соскользнула с лица Одри, она сидела напряженная и молчаливая, уставившись в одну точку, отлично сознавая, что ее ожидает. Положение усугублялось тем, что, сама того не желая, она испытывала к сидящему рядом мужчине непреодолимую тягу. Любовью она это назвать не решалась, а он и подавно не только не любил, но и не уважал ее. Поняв после их первого столкновения, что Дэн чувствует к ней только вожделение, Одри ощущала себя униженной и несчастной. Как ей пережить брак, который зиждется на таком зыбком фундаменте?

Это была сущая пытка. Но если ты зашел в комнату пыток добровольно, то вряд ли имеешь право жаловаться на боль.

Дэн тихонько взял ее за руку. Она попробовала вырвать руку, но он не позволил.

— Послушай, Одри! Плохо это или хорошо, но мы теперь муж и жена. Почему бы нам не попробовать найти обший язык?

— Ты, наверное, шутишь? — в запале выкрикнула Одри. — Это все равно, что просить невинного человека, подвергаемого мучениям, постараться расслабиться и получить удовольствие.

— Неудачное сравнение, — устало возразил он. — Ты отлично знаешь, что мы можем быть счастливы. Мы хорошо смотримся рядом, у нас сходные вкусы и, наконец, нас физически тянет друг к другу.

Одри бросало то в жар, то в холод, она с трудом понимала, что говорит Дэн, лишь его последние слова проникли в ее сознание болезненным уколом. Если он думает, что сможет превратить ее в сексуальный тренажер, то он очень ошибается.

— Все, что нам необходимо, — это пойти на компромисс, нужно взаимное желание жить дружно. — Он порывисто сжал ее руку. — Почему бы нам не заключить перемирие? Мы не можем бесконечно отравлять жизнь друг другу.

В его синих глазах читался призыв, которому было почти невозможно противостоять. Она хотела согласиться, хотела прогнать тоску и обрести счастье. Но как можно быть счастливой рядом с таким самонадеянным и бессердечным человеком, который решил просто использовать ее?! И почему, собственно, она должна облегчать его существование?

Одри резко высвободила руку.

— Все будет хорошо, если ты перестанешь воевать со мной и посмотришь на вещи разумно. — Дэн тяжело вздохнул.

— Под советом «посмотреть на вещи разумно» ты, вероятно, подразумеваешь готовность оставаться игрушкой в твоих руках до тех пор, пока не сочтешь возможным прервать игру? Нет уж, спасибо! Воевать, так до последнего!

Его лицо окаменело.

— Тогда мне остается только стремиться к победе.

Дэн припарковался у ресторанчика «На Гудзоне», и они под проливным дождем поспешили внутрь. Войдя в ресторан, молодожены прошли в похожий на веранду зальчик, увешанный рыболовными сетями. Помещение было наполнено шумом дождя, нескончаемые потоки которого стекали по стеклам.

К столику подошла молоденькая официантка с копной взъерошенных белокурых волос, держа наготове блокнот и карандаш. На ней была ослепительно белая блузка, черная короткая юбочка и теннисные туфли. Наверное, студентка зарабатывает себе на учебу, предположила Одри.

Ресторан специализировался на рыбных блюдах и раках.

Одри заказала жареного карпа и овощной салат. Дэниел взял запеченного в тесте палтуса. Когда официантка отошла, она, собравшись с духом, небрежно спросила:

— А сколько нам отсюда ехать до Олбани?

— Часа четыре, не меньше.

Одри сделала глоток минеральной воды, которая, похоже, подавалась здесь к каждому блюду, и продолжила беседу:

— Наверное, тяжело ехать в такую погоду? — Во взгляде темно-синих глаз, обращенных на нее, ничего не изменилось. Ее уловка не сработала. Однако Одри не унималась. — Может, есть смысл остановиться на ночь в мотеле? — Дэн ухмыльнулся, и Одри вдруг подумала, что в своем поведении он берет пример с нее. — Давай переночуем в Олбани, а дальше двинемся утром. Я так устала! — уже почти в отчаянии заключила она.

Продолжая мрачно улыбаться, Дэн скользнул взглядом сначала по ее лицу, потом по груди, которая отчетливо прорисовывалась под блузкой.

— А я как раз мечтаю добраться до места к ночи, — мягко возразил он. — В мои планы не входит останавливаться в забитом людьми мотеле с тонкими перегородками между номерами.

Одри от его слов вздрогнула, а Дэниел широко улыбнулся, но на сей раз его улыбка показалась ей зловещей. Сердце бешено заколотилось: она поняла, что ей не удастся уговорить его изменить планы. Да, он был гордым, самонадеянным, упрямым, но жестоким его, пожалуй, все-таки нельзя было назвать. Так что, если она извинится за свое поведение, возможно…

— Дэн, я… — Тут официантка принесла их заказ, и Одри запнулась.

Расставив на столе тарелки, девушка направилась к другому столику.

— Ты что-то хотела сказать? — наклонился к Одри Дэн.

Его взгляд не был ободряющим, он просто выжидал, и она, судорожно сглотнув, произнесла:

— Я знаю: я вела себя ужасно, тебе было трудно со мной. Я прошу прощения.

— Ты решила, что эти извинения помогут тебе смягчить мое сердце? Так вот, боюсь, что ты напрасно теряешь время.

— Дэн, пожалуйста…

Он покачал головой.

— Ешь побыстрее и отправимся дальше. Иначе мы и впрямь до ночи не доберемся до места.

Она пыталась проглотить несколько кусков жареного карпа, но тщетно: аппетит был напрочь отбит. Итак, скоро они останутся одни, практически отрезанные от внешнего мира, и там, наберегу Медвежьего озера, он всласть поиздевается над ней, лишив чувства самоуважения… Ситуация была скверной, и, стараясь справиться с паникой, Одри решила: она должна во что бы то ни стало выпутаться из нее.

Закончив есть, Дэн взглянул на почти нетронутое блюдо Одри.

— Если ты хочешь выиграть время…

— Ничего подобного, — резко возразила она, — я просто не могу есть. А вот кофе я бы выпила.

Когда чашки были пусты, Дэн подозвал официантку и попросил принести счет.

— Мне надо помыть руки, — воскликнула Одри, когда они поднялись из-за стола, и метнулась к дамскому туалету.

Внутри было чисто и светло, несколько стульев, ряд сверкающих белизной раковин. Какая-то пожилая женщина сушила руки, больше в туалете никого не было. Одри быстро осмотрелась, и сердце ее упало. Она не увидела ни одного окна. Впрочем, даже если бы ей удалось сбежать отсюда, прямо перед дверью ее ждет Дэниел… Одри ничего не оставалось, как присоединиться к нему.

Дождь усилился, и, хотя была только середина дня, на улице было почти темно. Дэн обхватил Одри за талию, и они стремглав бросились к машине. Пока она пристегивала ремень безопасности, капли дождя стекали по ее лицу, подобно потокам слез. Наклонившись, Дэн бережно отер их тыльной стороной ладони. Она на мгновение задержала дыхание, и он, хитро подмигнув ей, поинтересовался:

— С нетерпением ждешь ночи, дорогая? Я тебя понимаю. Сам только и думаю об этом.

Она крепко сомкнула губы: нет, на эту удочку он ее не подцепит.

Проезжая очередную автозаправочную станцию, Дэн взглянул на топливный показатель.

— Нам, пожалуй, стоит заправиться.

Одна из колонок освободилась, и, подъехав к ней, он выключил мотор и вышел из машины. Одри внезапно охватило волнение: она поняла, что не должна упустить этот шанс. Неподалеку был вход в придорожный супермаркет. Если ей удастся незаметно выскользнуть из машины, то затеряться в нем уже не составит труда. Правда, ей придется бросить чемодан, но это ничего. У нее нет долларов, но зато достаточно английских фунтов. Ей придется просто выждать: в конце концов Дэну надоест ее ждать, и он уедет. А она сможет взять напрокат машину, доехать до ближайшего мотеля и затаиться там на некоторое время. И уж потом сообразит, что делать дальше. Не желая привлекать внимания, Одри сидела, почти не дыша, пока Дэн наполнял бак.

Затем он сел внутрь и, чтобы освободить место подъезжавшим автомобилям, отогнал машину на стоянку. Теперь ему оставалось только расплатиться. Хорошо бы он оставил ключи, тогда бы она просто могла уехать. Но, видимо, какое-то предчувствие заставило его вынуть ключ от зажигания.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда она наблюдала, как он выбрался из машины, осторожно захлопнув за собой дверь: ничто не должно привлечь внимание этого деспота. Понимая, что бежать нельзя, она заставила себя идти медленно, не оглядываясь. Вскоре Одри очутилась в магазине. После темноты и дождя там казалось очень светло и уютно. Одри поспешила к эскалатору, который отвез ее на второй этаж. Не замечая струек дождя, стекавших по ее спине, она пробиралась все дальше и дальше, пытаясь оторваться от возможной погони.

Многие витрины были украшены к Хэллоуину. Однако Одри, постоянно оглядываясь, практически не видела ни зловещих ведьм в забавных шляпах, ни привидений в белых одеждах, ни оранжевых тыкв с вырезанными глазами и ртом.

После получаса скитаний по супермаркету Одри сказала себе, что теперь можно расслабиться. Даже если Дэн и догадался, что она шмыгнула сюда, найти человека в таком большом магазине было практически невозможно. А он не из тех, кто станет понапрасну терять время, так что скорее всего уже плюнул на все и уехал.

Успокаивая себя таким образом, Одри направилась к выходу. Дождь по-прежнему хлестал как из ведра, но она бросилась к автостоянке: машины Дэна там уже не было. Вздохнув с облегчением, она направилась к пункту проката автомобилей, на ходу открыв сумку и пытаясь нащупать бумажник, в котором лежала ее кредитная карточка, водительские права и деньги. Но, увы, поиски оказались тщетными: бумажник исчез.

— Я могу вам чем-то помочь? — прогнусавил брюнет за стойкой.

— Я… я хотела взять машину, но, похоже, потеряла кошелек, — растерянно пробормотала Одри.

— Попробуйте обратиться в справочную супермаркета, — равнодушно посоветовал брюнет. — Они занимаются поиском пропавших вещей.

Одри, испуганная и растерянная, выскочила из конторы и угодила прямо в объятия своего супруга.

Чувствуя себя так, словно падает в шахту лифта, Одри подняла голову и увидела перед собой суровое лицо мужа.

— Что, удивлена? — сухо поинтересовался он.

— Я не нашла машины… Думала, ты уехал, — попыталась вывернуться Одри.

— Да, ты хотела в это верить. Ну, теперь наигралась, так что…

Под маской холодного равнодушия кипела ярость. Обхватив Одри за талию, Дэн повел жену к машине. Ее начала бить дрожь — то ли от холода, то ли от шока, который она испытала. Пробудь она в магазине подольше, была бы в безопасности… Впрочем, что она могла бы сделать без денег!

— Если бы ты не вышла сама, я бы зашел внутрь и отыскал тебя, — как обычно читая ее мысли, сообщил Дэн.

— Это было бы не так просто, как ты хочешь представить, — запальчиво возразила Одри. — Нелегко найти человека в таком большом магазине…

Он усмехнулся.

— В течение всего этого времени я отлично знал, где ты находишься. — Заметив, что ее бьет дрожь, Дэн предложил: — Прежде чем мы двинемся в путь, тебе необходимо выпить горячего кофе. Согласна?

В полупустом баре было тепло и уютно. Возможно, Одри до сих пор поддерживало нервное напряжение, но сейчас, опустившись на стул, она поняла, как смертельно устала. Сделав глоток крепкого горячего кофе, она спросила Дэна:

— Если ты не шел за мной, откуда же ты знал, где я?

— Я предупредил охрану магазина, дал им твое подробное описание. Они решили, что я занимаюсь проверкой их работы, и уже через несколько минут после того, как ты вошла в магазин, обнаружили тебя и установили слежку.

Одри уставилась на Дэна, приоткрыв рот от удивления. Выходит, пока она думала, что находится в полной безопасности, за ней неотступно следили! Как смешно… Да, это было ужасно смешно! Нервное напряжение дало себя знать, и Одри начала хохотать.

Чувствуя, что смех этот скоро перейдет в настоящую истерику, Дэн склонился к ней и, обхватив обеими руками ее лицо, прикрыл ее губы своими, утопив хохот в молчании поцелуя, от которого сердце ее бешено забилось. Для стороннего наблюдателя они были просто влюбленной парочкой.

— Скажи, что ты собиралась делать, взяв машину? — спросил он, наконец отпустив ее.

— Собиралась доехать до мотеля, переночевать, а потом решила бы, что делать… Мне помешала случайность. Я умудрилась где-то потерять кошелек, там была моя кредитная карточка…

— Бедная девочка! — Дэн сочувственно покачал головой. — Это так неосторожно с твоей стороны.

Насмешливое выражение его лица заставило ее замереть. Она вдруг вспомнила, как он подавал ей сумку.

— Значит, я ничего не теряла, да? Это ты взял мой кошелек?

— Совершенно верно, — спокойно признал Дэн.

— Как ты смел, негодяй! — задыхаясь от ярости, воскликнула Одри.

— Ты хочешь услышать ответ? — скучающим тоном поинтересовался Дэн.

Нет, конечно же, она и так знала его. Перед ей сидел человек, который не оставлял ей ни единого шанса, он все предусмотрел; она целиком зависела от него, и никакого выхода у нее не было.

— Дэн, пожалуйста, отвези меня назад, в Филадельфию, — позабыв о гордости, принялась умолять его Одри.

— И тогда ты станешь подчиняться моим требованиям, так? Твое предложение, увы, запоздало, дорогая. Ты уже много раз отвергала мои попытки наладить наши отношения, так что теперь решать буду я!

Итак, она ровным счетом ничего не выиграла и вернулась к той же ситуации, которая сложилась до ее неудачного побега. Возможно даже, теперь дела обстояли значительно хуже… Он еще отыграется за эту ее выходку.

Взяв Одри под локоть, Дэн помог ей подняться. Она растерянно оглянулась по сторонам, словно ища помощи. Но помощи ждать было неоткуда, и она это отлично знала. Конечно, можно устроить сцену, отказаться идти с ним, но что дальше? Она его законная жена, и никто не захочет вмешиваться в их семейные отношения.

Из-за непогоды дорога была пустынна. Уже стемнело, и, когда огни торгового центра остались позади, салон автомобиля стал напоминать движущуюся тюремную камеру. Лицо Дэна, освещаемое снизу приборной доской, было суровым, и это делало его похожим на тюремщика. Одри стало по-настоящему страшно. Зачем только она согласилась на эту отвратительную сделку? Знай отец всю правду, он бы никогда не позволил ей пройти через такое унижение, даже если бы ему пришлось лишиться своего любимого дома. А может, еще не поздно прокрутить все назад и аннулировать брак?

— Я знаю, мы заключили сделку, — набрав побольше воздуха в легкие, начала разговор Одри, — но…

— Но ты увиливала от выполнения своих обязательств с того самого момента, как я надел тебе кольцо на палец. — Возразить на это обвинение было нечего, Одри сидела молча, чувствуя, как предательски краснеют ее лицо и шея. — Разве я не прав, дорогая?

Чувствуя отчаяние от того, что потеряла последний шанс, она решила сыграть на его самолюбии.

— Мне становится дурно при мысли о том, что ты будешь требовать от меня исполнения супружеских обязанностей. Неужели тебя это не останавливает?

Казалось, его нисколько не тронуло это замечание.

— На нынешней стадии нашей игры тебе уже не удастся взять реванш. Кроме того, я собираюсь не только заставить тебя исполнять супружеский долг. Нам надо еще решить кое-какие проблемы, — парировал Дэн.

Содрогнувшись от услышанного, Одри снова замолчала.

Дорога уходила вперед, раскручиваясь, как бесконечный рулон блестящего черного пластика, шелест шин по асфальту и мерный стук «дворников» мешали Одри сосредоточиться. Слабая надежда смягчить Дэна угасла, ей приходилось признать свое поражение. Очень скоро они прибудут на место, где она практически будет находиться в положении заключенного, и выбор у нее невелик: либо сдаться без борьбы, либо продолжать оказывать сопротивление. В любом случае результат будет один и тот же. Она будет унижена и оскорблена.

Эти невеселые мысли, равномерное движение машины, приглушенный свет и тепло салона убаюкали Одри; ее мозг на время отключился, веки сомкнулись.

Когда минут через десять Дэниел вышел из ванной, вытирая свои густые золотистые волосы, Одри была так поглощена выполнением порученного задания, что едва взглянула в его сторону.

Когда наконец все было готово и яблочный пирог покрылся румяной золотистой корочкой, она стала накрывать на стол, а Дэн тем временем принес бутылку бургундского и наполнил бокалы.

Рис получился рассыпчатым, консервированный цыпленок с овощами выглядел весьма аппетитно, специи и травы благоухали так ароматно, что просто слюнки текли. Когда Дэн уселся за стол, Одри потянулась за стоявшим на плите соусником.

— Ну вот, остался последний штрих.

— Пахнет очень вкусно, — одобрительно проговорил ее супруг.

— Неужто, милый? — Настороженный ее игривым тоном, Дэн вопросительно взглянул на Одри. В ответ последовала вполне невинная улыбка. — Это необычный соус, дорогой!

Необычность соуса заключалась в том, что Одри добавила в него жидкость для мытья посуды.

С невинным личиком она полила им рис в тарелке Дэна и, поднеся ко рту бокал с вином, исподлобья наблюдала, как Дэн отправляет в рот первый кусок.

Отбросив вилку и зажав рот руками, он бросился в ванную; Одри же продолжала спокойно потягивать вино.

Он вернулся через несколько минут, подозрительно спокойный, но бледный.

— Ты чудесная хозяюшка, — склонившись над ней, мягко проговорил он.

— В духовке яблочный пирог, — словно в продолжение обычного разговора предложила она.

— Отлично, но мне что-то не хочется больше есть. У меня проснулся аппетит другого рода…

— Нет! — вскрикнула Одри, уронив вилку. — Я не позволю тебе использовать меня.

— И как ты собираешься меня остановить, милая?

Одри молча закусила губу. Она и впрямь не смогла бы остановить его… Он куда сильнее! Но Дэн ведь явно не из тех мужчин, которые могут наслаждаться любовью с дающей им отпор женщиной.

— Учти, дружок, я буду защищаться!

— Как страшно, — обнажая ряд ровных белых зубов, рассмеялся Дэн.

— Я не шучу. Тебе придется применить силу, иначе…

— Посмотрим!

Взяв Одри под руку, он поднял ее из-за стола и повел из кухни. Одри не на шутку испугалась его натиска и попыталась исправить дело:

— Я… я собиралась сварить кофе.

— Опять врешь?

— Нет, — поспешно солгала Одри, — я действительно хочу выпить кофе. Наверняка и ты не откажешься от чашечки. Ну, пожалуйста, Дэниел! Я так хочу немного взбодриться.

— Ладно, — спокойно согласился он. — Но это последняя отсрочка, которую я тебе даю. — И, усмехаясь, добавил: — Ты ведь, наверное, легко определишь, где хранится крысиный яд.

— Если бы знала, использовала бы его раньше, — хмуро ответила Одри.

Пока он наливал в кофеварку воду, Одри тупо смотрела на огонь и думала о том, что единственное, чего она добилась, — это лишь небольшой отсрочки. Он хочет овладеть ею и добьется своего. И пока ее тело будет наслаждаться его близостью — чего скрывать, она будет рада ей, — ее гордость будет медленно умирать. С какой-то немой отстраненностью она неотрывно смотрела на горящие в камине поленья. Чудесный запах душистой сосновой смолы смешивался с запахом закипавшего кофе. Дождь лупил по окнам, завывавший в верхушках сосен ветер порывисто ударял о стены хижины, а Одри чувствовала себя жертвой, ожидавшей гильотины.

Дэн достал из бара бутылку коньяка и два широких бокала. Поставив поднос на столик, он налил из кофеварки дымящийся ароматный напиток и, подав одну из чашек Одри, уселся со своей в кресло напротив. Огоньки пламени играли в его синих глазах, освещали его мужественные черты, словно выточенные из камня, бросая на лицо красноватый отблеск.

— Выпьешь немного коньяку? — предложил он.

— Нет, еще чего!

— Совсем чуть-чуть, это поможет тебе расслабиться.

Она снова хотела отказаться, но потом передумала и кивнула. Может, спиртное и впрямь придаст ей решительности. Или притупит чувства…

Дэн налил ей совсем немного коньяку, даже меньше, чем она ожидала. Когда она поднесла бокал ко рту, рука так дрожала, что край его застучал о зубы. Она проглотила ароматную жидкость так, словно это было лекарство, и попросила налить еще. Дэн отказался, усмехнувшись.

— Думаю, милая, тебе достаточно. Ты с утра ничего не ела, так что алкоголь ударит в голову. Я за тебя не ручаюсь!

— Мне все равно.

— А мне нет, — спокойно сказал он. — Я не хочу, чтобы тебе стало дурно. У нас ведь впереди целая ночь, и я обещал тебе медленное и долгое наслаждение.

Одри в ужасе вскочила на ноги. Но прежде чем она успела сделать шаг, он встал рядом. Коснувшись ее мягких волос, он сжал ее лицо в своих ладонях и провел большими пальцами по высоким скулам. Она смотрела на него снизу вверх своими огромными зелеными глазами, и тогда он начал покрывать поцелуями ее щеки, веки, ее брови, кончик носа, уголки губ, нежную линию подбородка.

— Я так долго ждал этого момента, — прошептал он. — И я хочу, чтобы ты отвечала на мои ласки. — Закрепив свое предложение поцелуем, он продолжил: — Я хочу видеть твое лицо, в то время как буду высекать искры наслаждения из твоего тела, пока оно не загорится. Я хочу чувствовать в тебе дрожь желания… Хочу слышать твои стоны… И, наконец, хочу услышать твою мольбу, когда ты уже будешь не в силах выносить мои ласки и сама станешь молить меня о соитии.

Сердце Одри билось с такой бешеной силой, что ей было трудно дышать. Но еще труднее было сдерживать томление плоти. И все-таки она взяла себя в руки и произнесла:

— Если ты хочешь услышать мою мольбу, пожалуйста. Я прошу тебя, отпусти меня, Дэн. Мне не следовало соглашаться на этот брак. Я не хочу быть твоей…

Она еще не кончила говорить, но уже понимала: эти слова бесполезны. Ни один мускул на его надменном лице даже не дрогнул.

— Ну что ж, дорогая, я, чувствую, должен поскорее сделать все возможное, чтобы заставить тебя переменить свое решение. Тебе давно пора стать моей супругой в полном смысле этого слова.

— Для меня стать твоей супругой неприятно и унизительно, — почти не разжимая губ, прошептала она.

В темно-синих глазах мелькнуло недовольство: она поняла, что слово «унизительно» задело его.

— Не беспокойся, — хищно улыбаясь, прошептал Дэн. — Уверен, скоро ты запоешь по-иному.

Одной рукой он поддерживал ее голову, другой нежно ласкал ее шею. Глядя на него, точно загипнотизированный кролик на удава, Одри судорожно сглотнула слюну. Дэн продолжал водить кончиками пальцев вверх и вниз по вырезу ее халата. Вот красивая мускулистая рука, покрытая золотистыми волосками, остановилась на верхней пуговице, и та послушно выскочила из своего гнезда.

Пальцы скользнули к лифчику и принялись ласкать мягкую округлость груди, и в ответ на это маленькие соски Одри мгновенно затвердели. Судорога желания свела низ ее живота, Одри глотала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Дэн плотоядно улыбался, его руки ласкали то одну, то другую ее грудь. Наклонив голову, он прикоснулся губами к пульсирующей у основания шеи жилке; умелые пальцы тем временем расстегивали оставшиеся пуговицы, а вслед за ними и застежку лифчика. Через секунду он уже освободил ее плечи от одежды, и Одри замерла в блаженном ожидании… Но тут Дэн неожиданно отстранился, стягивая с себя свитер.

Она невольно залюбовалась его атлетическим торсом: мощной шеей, широкими плечами, грудью… Под атласной загорелой кожей, покрытой золотистым пушком, перекатывались мощные бицепсы; Дэн был безукоризненно сложен. Ах, если бы он не был ее врагом!

— Прикоснись ко мне, — нежно попросил он. — Я знаю, ты этого хочешь, очень хочешь…

Да, действительно, Одри ужасно хотела покрыть поцелуями его тело, но сейчас вдруг почувствовала, что если это ее желание осуществится — она пропала.

Она стояла, не шевелясь, с пересохшими от волнения губами, и тогда он взял ее руки и положил себе на грудь, прикрыв их сверху своими ладонями. Она на мгновение замерла, а потом закрыла глаза и пустилась в восхитительное путешествие по его телу. Волоски слегка щекотали ее ладони, усиливая возбуждение. Она ласкала шелковистую кожу плеч, потом снова вернулась на грудь, нащупала маленькие плоские соски и наклонилась, чтобы языком ощутить их бархатистую твердую поверхность. Ее дыхание было теплым и влажным, темные волосы разметались по плечам. Она тихонько куснула его сосок и, ощутив ответную дрожь его тела, почувствовала удовлетворение: она тоже имела над ним власть. Запах его кожи кружил ей голову.

Она была так поглощена происходящим, что даже не заметила, как он снял с нее халат и, обхватив ее за талию, крепко прижал к себе. Одри застонала от вожделения. В ответ на этот звук Дэн положил ее руки на застежку своих брюк. Пальцы ее были так нетерпеливы, так дрожали, что им никак не удавалось справиться со своей задачей. Он не хотел помогать ей и терпеливо ждал, когда она сама расстегнет ремень и молнию. Затем, отстранившись, он снял с себя брюки, трусы и отбросил их в сторону.

Положив ее, как когда-то, на медвежью шкуру перед камином, он стоя любовался ее роскошным телом.

— Ты стала еще красивее, чем прежде, любовь моя, — пробормотал Дэн.

Вытянувшись рядом, он приложил ладонь к ее щеке и приказал:

— Посмотри на меня, Одри!

Длинные темные ресницы дрогнули, и затуманенные страстным желанием глаза взглянули в его мужественное лицо.

— Я был очарован тобой с первой же встречи, — нежно произнес Дэн. — Я никак не мог забыть тебя. — Он провел большим пальцем по ее пухлым губам. — Ты околдовала меня…

Но ты почему-то не нарушил своих планов и женился на другой женщине. Эта мысль оформилась в ее мозгу, ясная и холодная, как кристалл.

— Моя зеленоглазая фея, — шептал Дэн. Взяв ее руки в свои, он поцеловал обе ладони. — Скажи, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. Обними меня!

Она хотела возразить, сказать, что не хочет его, но тело ее протестовало, в горле пересохло, Одри не могла вымолвить ни слова. Взгляд упал на четкую линию его рта. Он поцеловал ее, и губы Одри раскрылись в ответ на его долгий поцелуй, а руки потянулись к его обнаженному телу.

Дэн был неспешным и нежным любовником, его ладони и губы ласкали каждый дюйм ее тела, опаляя желанием, так что, еще прежде чем он по-настоящему овладел ею, она уже мысленно отдалась ему. Когда его горячие губы коснулись ее охваченной негой груди, Одри, извиваясь в его объятиях, громко застонала.

Она чувствовала, что долго не вынесет эту изощренную сладкую пытку. Продолжая ласкать губами и языком ее возбужденные соски, он скользнул руками к низу ее живота.

— Так ты хочешь заняться со мной любовью, милая? — нежно прошептал Дэн.

Она гладила руками его ягодицы, и это движение было красноречивее всяких слов. Однако он продолжал настаивать:

— Скажи мне: да или нет? Я хочу это услышать!

— Да, да, да, я хочу тебя, Дэниел! — крикнула она, и он чуть слышно рассмеялся, явно довольный ее признанием.

Проснувшись, Одри почувствовала себя запеленутой в теплый уютный кокон, темноту нарушали только отблески пламени, падавшие из камина. Во всем теле, хотя и полном томной неги, ощущалась необыкновенная легкость и бодрость, а вот разум был замутнен, она с трудом понимала, где находится, и ощущала себя человеком, потерпевшим какое-то страшное бедствие и случайно оставшимся в живых. Через некоторое время память стала возвращаться к ней, услужливо открывая одну за другой картины любви. В теле ее снова вспыхнул огонь желания.

Они лежали рядом, она чувствовала за своей спиной ровное дыхание Дэна, его теплая рука по-хозяйски покоилась на ее груди. Да, он оказался великолепным стратегом! Оглядываясь назад, она вспомнила каждый шаг его умелой игры. Она следовала за ним, как ягненок на заклание. Итак, он получил все, что хотел. Даже ее мольбу. Его власть была нежной и мягкой, и все же она была в его руках просто марионеткой.

И из памяти мгновенно стерлось то удовольствие, которое она получила в его объятиях. Одри проклинала себя за то, что потеряла контроль над собой. Несмотря на данные себе обещания, она даже не попыталась оказать ему сопротивления, не предприняла попытку охладить его пыл. Она ему беспрекословно подчинилась, более того — она хотела его, жаждала!

Теперь остались лишь стыд и унижение. Если бы она хоть как-то воспротивилась ему, вынудила его действительно применить силу, сейчас ей было бы намного легче: она бы могла смотреть ему в глаза, не потеряв чувства самоуважения. А так — все кончено. Она позволила превратить себя в игрушку в руках мужчины, который не испытывает к ней ничего, кроме злобы и вожделения.

Вожделение… Отвратительное слово! Год назад она по наивности приняла это чувство за любовь. Потом иллюзии рассеялись, но эта ошибка сделала боль невыносимой. Если бы она была более искушенной в таких делах женщиной или же если бы не хотела его так сильно, она, возможно, посмотрела бы на их связь проще и спокойнее, отнесясь к ней как к неизбежному любовному опыту, и тогда боль и обида не заставили бы ее пуститься в бега.

Но все случилось по-другому. Да и реакция Дэна тоже оказалась необычной, ведь несмотря на его помолвку и брак с другой женщиной, он продолжал мечтать о ней, а ее отказ видеться и говорить с ним только подогревал его желание. Это стало для него навязчивой идеей, которая, похоже, держала его так же крепко, как он совсем недавно держал ее в своих объятиях.

Куда все это их заведет? Вероятно, их брак продлится ровно столько, сколько Дэну потребуется времени, чтобы удовлетворить свою похоть. Да, когда-нибудь он, безусловно, распадется, но вполне возможно, что она к этому моменту будет окончательно сломлена.

Одри почувствовала приступ тошноты. Дэн же продолжал спокойно и безмятежно посапывать, и тогда она, осторожно приподняв его руку, выбралась из-под одеяла и поспешила в ванную. Покинув тепло постели, она ощутила чуть ли не космический холод, по телу пробежали мурашки. Потом на цыпочках вернулась в комнату и уселась перед камином, обхватив руками колени и положив на них подбородок.

— Что ты здесь делаешь? — Она не слышала, как Дэн оказался рядом; его резкий вопрос заставил ее вздрогнуть и поднять голову. Слабо освещенное пламенем лицо его выражало нескрываемое недовольство. — Ты же простудишься.

— Мне… мне просто стало немножко нехорошо.

— Ты, наверное, голодна. Я принесу тебе булочки и горячий шоколад. — Его голос смягчился, в нем послышалось участие.

— Нет, нет… Я не хочу есть, — решительно отказалась Одри.

— Тогда вернемся в постель. Нам ведь было так хорошо вместе.

Одри не шевельнулась, и он, подняв ее на руки, отнес на кровать. Устроившись рядом, он прижал ее к своей груди, баюкая и согревая теплом своего тела. Вскоре дрожь унялась, и приятное тепло разлилось по всему телу. Однако, внушая себе, что ей должно быть неприятно каждое его прикосновение, Одри оставалась в напряжении. Правда, через некоторое время позвоночник начал противиться такому неестественному положению, и она была вынуждена расслабиться.

— Вот так-то лучше, — мягко одобрил Дэн, слегка повернувшись и положив подбородок на ее макушку.

Стук его сердца у нее под щекой был ровным и успокаивающим. Через несколько минут Одри уже крепко спала.

Она проснулась, когда лучи солнца уже пробивались сквозь плотные гардины. Опершись на локоть, Дэн с улыбкой смотрел на нее своими темно-синими глазами. Его густые светлые волосы были слегка взлохмачены, на подбородке и щеках золотилась чуть заметная щетина. Он был так привлекателен, а улыбка так неотразима, что сердце Одри дрогнуло, а потом затрепетало, как пойманная в сети рыбка. Вероятно, ее чувства отразились на лице, потому что в ответ его улыбка стала еще шире, в глазах появилось выражение удовлетворения. Он наклонился и коснулся своими губами ее губ, дыхание его было чистым и свежим.

— То, как бурно ты отвечала ночью на мои ласки, превзошло все ожидания. — Дэниел снова поцеловал ее. — И убедило меня в том, что чувство, которое ты ко мне испытываешь, несколько иное, чем ненависть…

Ее защитный механизм мгновенно пришел в действие.

— Да, иное, — быстро согласилась она, — это вожделение. — Она чуть было не рассмеялась, увидев, как изменилось его лицо. — Вожделение способны испытывать не только мужчины, но и женщины тоже. Ты разве этого не знал?

Его ответ был каким-то туманным.

— Ничего не имею против страсти, но, по-моему, твое чувство значительно глубже… — Одри хотела возразить, но он перебил: — Ты любила меня, иначе бы не сдала свои позиции так быстро. — Ответить на это было нечего, и Одри промолчала. — Так вот, я хотел спросить: ты все еще любишь меня?

Вопрос был подобен удару ножа в самое сердце. Ощущая только боль этого удара, Одри захотелось вернуть ее Дэну.

— Ты всерьез полагаешь, что я могу любить мужчину, сделавшего из меня шлюху? Унизившего меня? — Он вздрогнул и мгновенно как-то скис. — Что, слишком грубо звучит? — продолжала Одри. — Но это правда.

— Не говори глупостей! Мы состоим в браке. Ты моя жена.

— По принуждению! — Ее зеленые глаза злобно сверкнули. — Ты как-то обмолвился, что тебе необходимо мое тело, что ж, ты добился его, но больше ты не получишь ничего! Никакого сочувствия или сострадания: если вдруг заболеешь — не жди от меня помощи и поддержки! — Она презрительно улыбнулась. — Если бы тебя по самое горло засыпало зыбучими песками, я бы пальцем не пошевелила, чтобы тебе помочь, наоборот, стояла и с радостью смотрела, как ты уходишь под землю.

Его лицо точно окаменело.

— Хватит, нет нужды продолжать. Ты достаточно ясно описала свои чувства. Что ж, поскольку мне будет принадлежать только твое тело, — его слова падали в тишину, словно кусочки льда, — я постараюсь как можно полнее использовать его.

Его губы скривились в жесткой ухмылке, а он молча положил руку сначала к ней на грудь, а потом ниже, к животу, бедрам… На сей раз в его прикосновениях не было нежности. Он ждал ее реакции, думая, что она начнет сопротивляться и тогда он сможет причинить ей настоящую боль.

Одри же лежала спокойно, стараясь дышать ровно, лицо ее было мертвенно-бледным, зубы стиснуты: она изо всех сил пыталась унять дрожь, которая постепенно охватывала ее тело. Подкрепляемая глухим отчаянием, она сдерживала свои эмоции, не давая им пробиться сквозь маску безразличия. Украдкой наблюдая за Дэном из-под полуприкрытых век, она с удовлетворением отметила, что из них двоих он куда ближе к пику все возрастающей страсти. В его глазах мелькнуло сердитое нетерпение, он взял ее руку и положил на свою напрягшуюся мужскую плоть. Одри продолжала оставаться спокойной и безучастной, понимая, что тем самым наносит смертельный удар по его мужскому самолюбию.

В его голосе уже читалось раздражение.

— Если уж ты надумала причислять себя к разряду шлюх, моя дорогая, то тебе следует быть полюбезнее. Ивлин Кросби наверняка не был бы удовлетворен таким холодным приемом, ему бы не понравилось заниматься любовью с бревном. Впрочем, в нем самом темперамента не более, чем в бревне!

Его слова больно задели Одри, и неожиданно для себя она высвободила правую руку и с силой ударила Дэна по щеке, так что он даже зажмурился, а потом вдруг громко рассмеялся. Этот хохот окончательно взбесил молодую женщину. Она набросилась на него, словно тигрица, ожесточенно кусаясь и царапаясь, осознавая при этом, что позже ей будет стыдно.

— Ах ты, маленькая дикая кошка! — завопил Дэн, когда она впилась зубами ему в плечо. Сумев тем самым отвлечь его внимание, Одри хотела спрыгнуть с кровати. Дэн едва успел ухватить ее. Однако ей удалось еще раз ударить его кулаком по щеке, после чего он, к ее великой радости, даже застонал от боли.

Правда, радость была недолгой. Через секунду он уже крепко схватил ее за запястья, а потом, навалившись на нее всей тяжестью своего тела, отвел руки за голову.

Он овладел ею грубо, ожесточенно, без всяких прелюдий; его поспешность граничила с жестокостью. Однако в ответ на его злобу в ней тоже вспыхнула злость, в ответ на его страсть в ней тоже разгорелось это же пламя, и вместе они были подобны извергавшемуся лавой вулкану. Пожалуй, впервые в своей жизни Дэниел потерял самоконтроль и от этого неожиданно почувствовал невероятное удовлетворение…

Они лежали рядом, его голова покоилась на ее груди, дыхание и пульс постепенно приходили в норму.

Когда Дэн наконец приподнялся, Одри уже снова спала. Прелестные пухлые губы слегка приоткрыты, рука закинута за голову. Он не мог оторвать от нее взгляда, который бы наверняка привел ее в смятение, если бы она могла его видеть: в этом взгляде смешались восхищение, боль, нежность и еще что-то, большее чем нежность. Он со вздохом нежно обнял ее, поцеловал в бутоны сосков и, натянув на разгоряченные тела одеяло, продолжал смотреть в ее спящее лицо.

Спустя какое-то время Одри в полудреме вытянулась и, пробормотав что-то, инстинктивно потянулась к теплу, которое было совсем рядом, к живому теплу его тела. Проснувшись, она обнаружила, что лежит, уткнувшись лицом в мускулистую грудь Дэна. Волоски защекотали ей в носу, и она чихнула.

Этот звук рассмешил его. Дэн засмеялся по-мужски раскатисто и заразительно, и Одри захотелось посмеяться вместе с ним. Но у нее не было причин веселиться. Она вспомнила недавнюю сцену, и ее бросило сначала в жар, потом в холод. Отстранившись, она строго посмотрела на Дэна. На его лице виднелись царапины, под левым глазом расплывался синяк. На плече она увидела следы своих зубов: красные отметины на атласной бронзовой коже.

— Да, так вот, — проследив за ее взглядом, с наигранной обидой сказал Дэн.

Одри стало стыдно. Она и впрямь вела себя как пантера.

— Извини, — тихо проговорила она.

— Означает ли это, что ты хочешь заключить мир и вместе со мной в полной мере насладиться нашим медовым месяцем?

— Ты же сказал, что превратишь этот месяц в ад, — напомнила ему Одри.

— Я был зол и наговорил много лишнего, — примирительно признал Дэн. — Но я буду счастлив, если нам удастся наладить мирное сосуществование. — Темно-синие глаза заглянули в зеленые. — Мир?

Одри понимала, что предложенное Дэном «мирное сосуществование» отнюдь не выход из положения. Оно лишь на некоторое время сделает ее жизнь более сносной, и, чтобы окончательно решить проблемы, ей нужно при первой же возможности сбежать от него. Он взял ее за подбородок.

— Ну, Одри?

— Мир, — скрепя сердце согласилась она, надеясь, что на сей раз он не сможет прочитать ее мысли.

Так, судя по всему, и случилось. Напряженное выражение его лица мгновенно стало почти что беззаботным, он легко коснулся поцелуем ее губ и торжественно произнес:

— Поцелуй мира! Ты лежи, а я пока займусь камином.

Он выбрался из постели и пересек комнату, двигаясь с грациозностью тигра. Расшевелив догоравшие угли, подбросил в огонь еще пару поленьев. Откинувшись на подушки и натянув одеяло до самого подбородка, Одри украдкой наблюдала за ним.

Когда Дэниел откинул шторы, оказалось, что вчерашняя буря осталась позади. День выдался прекрасным: над спокойной гладью Медвежьего озера сияло ослепительное солнце. Он остановился у окна, точно забыв о своей наготе, и солнечный свет окрасил его бронзовое тело в золотистый цвет. Дэн был прекрасен, как Аполлон. От его магнетической мужской красоты у Одри перехватило дыхание, а по всему телу разлилась сладкая истома. Она снова хотела его… Улыбаясь, он повернулся к ней, и она с трудом выдавила из себя:

— Хорошо, что поблизости нет соседей.

— Есть, но не близко, — усмехнулся он. — Если не считать спортивного лагеря в горах, наши ближайшие соседи — Фрэнк и Инга Моуди. Их дом на противоположной стороне озера. Очень симпатичные люди. Когда они прознают, что здесь кто-то есть, могут прийти с нами поздороваться. А может, после завтрака сами к ним сходим?

Понимая, что они оба выглядят, словно воины после битвы, Одри не особенно обрадовалась этой перспективе. Но, постаравшись придать своему голосу беспечность, согласилась:

— Пожалуй, можно и сходить, если хочешь.

Однако, почувствовав в ее голосе отсутствие энтузиазма, Дэн мягко сказал:

— Мы вовсе не обязаны, это было всего-навсего предложение… Может, у тебя есть какие-то собственные идеи по поводу сегодняшнего дня? Пойдем на прогулку в лес или покатаемся в лодке?

Одри помнила, что двухместная брезентовая лодка хранится под верандой, ей нравилось плавать по озеру, но сейчас она предпочла бы остаться в доме. Однако прежде чем она успела что-либо ответить, Дэн выдвинул еще одно предложение:

— Или ты хочешь провести весь день в постели? — В его глазах зажегся задорный огонек. — Я не возражаю, скорее наоборот.

— Мне бы хотелось немного размяться, — поспешно возразила она и, покраснев в ответ на его удивленно вскинутую бровь, добавила: — Разумеется, на улице.

— Жаль. — Посмеявшись над ее замешательством, Дэн взял в охапку свою одежду и направился в ванную.

К моменту его возвращения воздух в комнате заметно нагрелся.

На нем были свободные вельветовые брюки и зеленый свитер, белокурые волосы были еще слегка влажными.

Одри принимала душ не спеша, наслаждаясь теплыми струями воды, стекавшей по ее разморенному ласками Дэна телу. Супруг ее тем временем открыл коробку апельсинового сока и приготовил завтрак. Сидя перед камином, они с усердием поглощали консервированные сосиски, фасоль, заедая все это вкуснейшим черным хлебом. Завтрак завершился ароматным кофе с огромными кусками холодного яблочного пирога.

— Ну как, готова к разминке? — поинтересовался Дэн, когда Одри, тяжело вздохнув, откинулась от стола.

— По-моему, я вообще не в состоянии двигаться.

— Поднимайся, лентяйка! — Потянув за руку, Дэн помог ей подняться. — Я постараюсь выбрать не самую грязную тропинку, хотя, впрочем, на веранде есть резиновые сапоги. И еще надо одеться поярче: начинается охотничий сезон.

Когда Одри, по примеру Дэна, натянула резиновые сапоги и надела яркую оранжевую куртку с капюшоном, Дэн набросил ей на голову такую же оранжевую кепку и сказал:

— Ну вот, теперь порядок.

Несмотря на вчерашний дождь, на улице оказалось не так уж и грязно, под ногами приятно пружинил толстый ковер сосновых иголок.

День был холодным, но очень ясным, а воздух после дождя чистым и прозрачным, прогулка обещала быть необычайно приятной.

Остановившись на берегу озера, Дэн притянул к себе Одри и кивнул на противоположный берег:

— Вон там, видишь? — Низенький домик гнездился среди высоких елей, голубой дымок поднимался над крышей. Одри молча кивнула. — Это дом супругов Моуди.

— А они живут здесь постоянно? — спросила она, чтобы заполнить паузу, и тут же подумала про себя: как же они здесь живут совсем одни?

— Да. Уже много лет. Фрэнк — писатель, а Инга держит лошадей. Иногда они приглашают меня покататься. Ты умеешь ездить верхом?

— Я, конечно, не профессиональная наездница, но время от времени с удовольствием каталась на лошади вместе с Лесли Беккет.

— Если завтра будет хорошая погода, можем отправиться на Круглое озеро, там большая бобровая запруда. Возможно, нам посчастливится увидеть этих забавных животных.

— Ой, это было бы здорово, — с радостью согласилась Одри.

— Тогда после завтрака я отправлюсь к Моуди и возьму у них пару лошадей. — Дэн приник теплыми губами к ее холодной щеке. — Если захочешь, можем организовать пикник.

— Неплохая идея. — Она старалась, чтобы голос ее звучал спокойно. Однако сердце билось сильнее обычного, и от этого дыхание перехватывало и голос прерывался.

Она думала, что сейчас последует долгий поцелуй, но Дэн выпрямился, отстранившись от нее. Почувствовав одновременно и сожаление и облегчение, Одри в который раз удивленно спросила себя: почему этот человек имеет над ней такую власть?

Мокрые после дождя деревья отливали золотом и пурпуром осени, вода в озере была необыкновенно прозрачной.

— Озеро выглядит таким манящим, — задумчиво сказала Одри.

— Скорее бодрящим, — поправил ее Дэн. — Мальчишками мы с Шоном Филдингом частенько здесь купались, вода в озере холодная даже летом.

— Так вы с ним выросли вместе?

— Да, я считаю его своим братом. Его семья из здешних мест, лишь пять лет назад они перебрались в Филадельфию. Так что мы с Шоном часто проводили здесь вместе каникулы. В то время их семья жила в полуразвалившейся хижине, и Шон проводил у нас много времени. — Он улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. — Тогда моя мать была еще жива. Она очень боялась медведей, но все же разрешала нам иногда спать на открытой веранде. — По лицу Дэна пробежало облачко грусти. — Родители Шона погибли в автокатастрофе два года назад. Чудесные были люди.

Было очевидно, что Дэниел до сих пор перегнивает эту утрату. Прежде чем Одри успела произнести слова сожаления, он продолжил:

— Шон пережил большое горе, но он…

Конец фразы утонул в звуке мотора, и над верхушками сосен показался самолет. Они задрали вверх головы. Небольшой белый самолет пролетал над озером. Дэн помахал рукой, в ответ последовал взмах широкого крыла.

— Ответил, дьявол! — сказал Дэн с добродушной усмешкой.

— Это Шон?

— Да, это Шон.

— А откуда он знает, что мы здесь?

— Я оставил ему записку в офисе, написал, что собираюсь приехать сюда с тобой. Он везет двух инженеров к Черному озеру. — Самолет превратился в маленькую точку и вскоре исчез в голубой дали. — Думаю, он там переночует, а утром полетит обратно. Возможно, заскочит и к нам. — Одри закусила губу. Ей сейчас было не до компаний. — Похоже, ты этому не очень-то рада, — заметил Дэн. — Я надеюсь, Шон тебе симпатичен?

— Вполне. — Это была правда. Ей действительно понравился этот спокойный вежливый молодой человек. — И Лесли он тоже понравился, — с улыбкой добавила она.

— Хочется верить, что их симпатия взаимна. Когда вернемся в Англию, постараемся почаще приглашать его к себе.

— Боюсь только, что твой друг не совсем тот человек, который нужен Лесли.

— А кто же нужен мисс Беккет?

— Ей нужен сильный мужчина, человек, которого она могла бы уважать, которому стала бы повиноваться. А ее как раз влечет к таким тихим чувствительным натурам, как Шон Филдинг. — Дэниел удивленно приподнял брови, но ничего не сказал. — У нее очень открытая, светлая душа: но она своим натиском порой ошеломляет мужчин, которые ей нравятся, они отступают, а Лесли приходит в отчаяние. Ты думаешь, я неправильно ее оцениваю? — заметив удивленное выражение на лице Дэна, поинтересовалась Одри.

— Я думаю, что ты неправильно оцениваешь Шона. Возможно, он чувствительный, как ты говоришь, но отнюдь не мягкотелый. В его характере гораздо больше твердости, чем это может показаться на первый взгляд. Если мне надо было бы опереться на кого-то в прямом и переносном смысле, я бы предпочел, чтобы рядом оказался именно он.

— И какие же женщины нравятся Шону? — заинтересованно спросила она.

— Лесли вполне в его вкусе. У него нет времени на общение с легкомысленными пустышками. Шон — очень надежный человек и может любить сильно и преданно. — Счастливая Лесли, если это действительно так, с горечью подумала Одри. — А еще у него прекрасное чувство юмора. Помню, как-то был случай…

Весь остаток пути Дэн взахлеб рассказывал Одри о своем друге, заставляя ее от души хохотать, несмотря на душевную боль, которую она постоянно испытывала в его присутствии.

Когда они вернулись домой, Дэн сам приготовил к ланчу вкуснейшие оладьи и пропитал их кленовым сиропом. Несмотря на то, что завтрак был очень сытным, Одри с удовольствием поела, размышляя при этом о природе своего зверского аппетита: что это — результат прогулки на свежем воздухе или стремление организма компенсировать тяжелые душевные переживания.

Допив кофе, Дэн предложил покататься на лодке.

— Впрочем, может, ты уже достаточно нагулялась сегодня? Тогда можем посидеть дома и поиграть в какие-нибудь игры.

На полках лежала шахматная доска, колода карт, но взгляд, посланный Дэном в сторону кровати, красноречиво сообщил ей, какие игры он имеет в виду, и она поспешно сказала:

— Я согласна покататься на лодке.

— Что ж, скорое, но не лучшее решение, — ухмыльнулся Дэн.

— Следует воспользоваться такой солнечной погодой. — Она старалась, чтобы голос не выдал ее волнения. — А вдруг завтра опять зарядит дождь.

— Возможно, ты и права, — согласился Дэн и, посмотрев на нее долгим взглядом, добавил: — К тому же ночи в это время года длинные…

В прошлый раз Дэн научил Одри управлять каноэ: держать равновесие и грести коротким широким веслом. Так что сейчас, немного потренировавшись возле берега, она быстро восстановила полученные навыки.

На ней была зеленая вязаная шапочка, Дэн же остался с непокрытой головой. Он сел впереди, и она вдруг почувствовала непреодолимое желание зарыться лицом в его густые светлые волосы.

— Ну как, готова? — поинтересовался Дэн, резко обернувшись.

— Да-да, готова, — быстро ответила Одри, чувствуя, как предательская краска заливает ее щеки. На ее счастье, Дэн тут же отвернулся.

Стараясь обойти опасное место, где ручей впадал в Медвежье озеро, он, улыбаясь, вспомнил:

— По этому бурному ручью мы с Шоном по очереди стоя катались на самодельном плоту.

— Стоя? — ужаснулась Одри.

— Да, по-другому не засчитывалось. Особое мастерство заключалось в том, чтобы не потерять равновесия и не свалиться в воду. Сейчас я бы не стал так рисковать. Даже когда воды немного, с порогами лучше не шутить. А уж после таких дождей…

Зеркальная гладь озера была спокойной. Мерные взмахи весел, плеск воды, блики заходящего солнца — все это действовало на Одри успокаивающе, и она вполне могла бы наслаждаться этой дивной прогулкой, если бы не мысли о предстоящей ночи.

Она хотела его. О, как она его хотела! Но в то время как тело ее с нетерпением ждало его прикосновений, сама мысль о возможной близости была невыносимой; конфликт заключался в ней самой и раздирал ее на части.

С каждым разом будет становиться все хуже и хуже. Ее желание будет разгораться, она будет все сильнее привязываться к Дэну и в конце концов не сможет обходиться без него. А он удовлетворит свою страсть, она ему надоест, и тогда…

Дэн снова взглянул на нее через плечо.

Одри прикусила губу, испугавшись, что он поймет ее состояние, как бывало уже не раз. Она попыталась успокоиться, но паника охватывала ее все сильнее. Что же делать — бежать? Уйти отсюда пешком невозможно. Это равносильно самоубийству. Она, конечно, в отчаянии, но жить ей пока не надоело. Итак, остается только раздобыть ключи от машины…

Глядя вперед уже невидящим взором, полностью погруженная в свои мысли, она очнулась только тогда, когда дно лодки прошуршало по каменистой отмели.

— Тебя что-то беспокоит? — глядя на нее своими небесно-голубыми глазами, участливо спросил Дэн.

— Нет, нет…

— Я же вижу, что ты о чем-то непрестанно думаешь.

Да, от него трудно было что-то скрыть: он слишком проницателен.

— Я… я представляла себе, как вы с Шоном плыли по плоту вниз по ручью. Это, наверное, было очень опасно?

Похоже, он принял это объяснение, но ответил как-то небрежно:

— Да нет. В те времена нам море казалось по колено.

Поднявшись на ноги, он с легкостью и грациозностью пантеры выскочил из лодки и, повернувшись, подал ей руку. Она неохотно подала ему свою и через секунду оказалась на суше, примерно на расстоянии дюйма от плескавшихся волн.

Оглянувшись на озеро, она увидела, как туман заволакивает его поверхность; солнце село, и небо, полыхая оранжевыми и золотистыми отсветами, затягивалось багряными облаками. Низко над водой с громким криком пролетела стая гусей. Начинало темнеть.

Одри слегка вздрогнула и молча помогла Дэну оттащить лодку к дому.

Вдоль веранды лежало огромное бревно, которое служило топчаном для колки дров. И пока Одри, зайдя в дом, стягивала с себя верхнюю одежду, Дэн кинул свою куртку на перила и, притащив охапку сухих поленьев, принялся их колоть.

Услышав удары топора, звонко раздававшиеся в тишине, Одри начала действовать. Ей необходимо было использовать этот шанс: пока он занят, надо попытаться побыстрее найти ключи от машины.

Сердце бешено колотилось, она чувствовала себя как вор. Тщательно обыскала карманы его брюк и куртки, но обнаружила в них только бумажник, запечатанный конверт, аккуратно сложенный носовой платок, перочинный нож, расческу и ключи от дома. Вероятно, ключи от машины были при нем.

Одри постаралась скрыть свое разочарование: нельзя, чтобы Дэн заметил, когда вернется, что она чем-то огорчена. Наливая воду в кофейник, она мысленно себя успокаивала.

Скоро он внес в дом охапку поленьев. Небо заволокло тучами, капли начинавшегося дождя постукивали в окна. Одри стояла у плиты, когда он вошел. Она подняла голову: в его густых волосах запутались щепки, лицо блестело от пота.

— Кофе готов, — сообщила она.

— Не снимай его с плиты, я сначала приму душ. — Повесив на крюк свою кожаную куртку, он направился в ванную.

С внезапно вспыхнувшей надеждой Одри взглянула на куртку: накануне вечером он тоже был в ней. С трудом сдерживая волнение, она бросилась проверять карманы. Скоро пальцы нащупали ключи. Итак, удача наконец улыбнулась ей. Ее ждал еще сюрприз: кроме ключей, она обнаружила в кармане свой бумажник с правами и кредитной карточкой. С отчаянной поспешностью сунув свои трофеи в карман брюк, Одри надела туфли без каблуков, куртку и, прихватив еще не очищенную от грязи сумочку, бросилась к двери. Она постаралась закрыть ее как можно тише, но замок щелкнул в тишине довольно громко.

С бешено колотящимся сердцем она сбежала по ступенькам и направилась к машине. На улице поднялся ветер, накрапывал дождь. В темноте Одри вдруг стало страшно, захотелось вернуться в теплый дом. Но другого шанса у нее, возможно, уже не будет.

Фары у машины мощные, так что, когда она пересечет ручей и выберется на лесную дорогу, самое страшное будет позади, успокаивала себя Одри.

Волнение мешало ей— она уронила ключи в грязь и, теряя драгоценные секунды, принялась искать их. Наконец ключи снова были у нее в руках, она осторожно открыла дверь машины и, забравшись внутрь, включила зажигание.

Мотор завелся тут же. Одри уже собиралась было вздохнуть с облегчением, но тут дверь дома отворилась и на пороге появился Дэн, по пояс голый, на шее болталось полотенце.

— Ты куда-то собралась? — закричал он.

Этот неожиданный удар превратил следующую секунду в вечность. Как раз когда она уже собиралась выжать сцепление, Дэн подскочил к машине, выключил двигатель и ловким движением вынул ключи из зажигания. В следующую секунду он, без особых церемоний, вытянул из машины и саму Одри и, больно ухватив ее за предплечье, повел к дому.

Заморгав от яркого света, Одри увидела, как он закрывает за собой тяжелую входную дверь и запирает ее на засов.

— Интересно, как ты собиралась найти дорогу в этой кромешной тьме? — с трудом сдерживая ярость, спросил он.

— Ты бы нашел, — хмуро ответила Одри.

— Я знаком с окрестностями, а ты — нет!

Он двинулся навстречу, и ей понадобилось собрать в кулак все свое мужество, чтобы не отступить даже тогда, когда он угрожающе навис над ней. Стянув с ее плеча сумочку, а затем и куртку, он потребовал ответа:

— Ты хоть понимаешь, какому риску хотела себя подвергнуть?

— Для меня лучше заблудиться в лесу, чем оставаться здесь.

— Маленькая упрямая дурочка! — рыкнул на нее Дэн. — Погода портится, ты могла застрять где-нибудь, потерять дорогу, и единственные люди, которых ты могла бы встретить, — это охотники или заготовители. В большинстве своем это, безусловно, порядочные люди, но тебе могли попасться и такие, которые посчитали бы одинокую молодую женщину забавной игрушкой… — Его ярость достигла наивысшей точки. — Мне бы следовало хорошенько отлупить тебя, может, такой урок пошел бы тебе на пользу.

Напуганной Одри ничего не оставалось, как пойти ва-банк:

— Почему бы тебе действительно этого не сделать? Ты большой сильный мужчина. Я не смогу справиться с тобой.

— Совершенно точно! — Его глаза гневно сверкнули. — А еще меньше шансов у тебя справиться с группой подвыпивших охотников.

Одри презрительно скривила губы.

— Ну что ж, мне, должно быть, очень повезло, что рядом со мной мужчина, который собирается с помощью кулаков объяснить мне, что со мной могло бы приключиться!

— Если уж речь зашла о кулаках, возможно, мне действительно следует показать тебе, что могло случиться.

И, ухватив Одри за отвороты клетчатой шерстяной рубашки, он рванул ее с такой силой, что на пол посыпались пуговицы, а полы мгновенно распахнулись. Она в ужасе закричала, но ответ был холодным и решительным:

— Если ты не хочешь, чтобы я порвал все остальное, что на тебе надето, раздевайся сама, и побыстрее.

— Я тебя ненавижу! — бросила Одри, тем не менее не осмеливаясь нарушить его приказ.

Когда она разделась догола, Дэн заставил ее растянуться на ковре и последовал за ней, не оставляя ни тени сомнения в том, что он действительно вознамерился грубо и скоро овладеть ею, преподнеся ей наглядный урок того, что могло бы случиться с ней на пустынной лесной дороге.

Дышать было невыразимо тяжело, казалось, что пульс вот-вот прорвет вены. Но она не пыталась бороться. Она не станет сопротивляться ему, не подарит ему радости победы над собой!

Глядя в ее обреченно-покорное лицо, он произнес с неожиданной нежностью:

— Пожалуй, нет, я передумал. Думаю, что получу больше удовольствия, если заставлю тебя ответить на мои ласки, когда будет совершенно очевидно, что ты не ждешь их от меня. — Взяв Одри за подбородок, он заглянул ей в глаза и, прочитав в них вызов, с грустью улыбнулся: — Ну что, дорогая моя женушка, проверим, сколько понадобится времени, чтобы тебя распалить?

Сжав губы, Одри молчала. Дэн кончиком языка очертил контур ее упрямо сомкнутых губ, потом попытался проникнуть внутрь. Она судорожно глотнула, и он принялся целовать ее, легко и страстно. Обняв Одри за спину, привлек ее к себе, продолжая ласкать руками, губами, голосом, пока она, сдавшись, не уткнулась лицом в его загорелую шею.

Он брал ее намеренно неторопливо, изощряясь в чувственном наслаждении. Одри попыталась было воспротивиться, но он не позволил, обхватив ее бедра своими сильными руками и заставляя ее тело двигаться так, как ему было угодно, со знанием дела усиливая ее растущее напряжение, ее желание. Дэн был, несомненно, изобретательным и чувственным любовником; через некоторое время, несмотря на все попытки устоять против его обольщения, Одри уже дрожала и извивалась под ним, испытывая острое наслаждение. И словно для того, чтобы окончательно закрепить свое превосходство, Дэн несколькими мощными ритмичными движениями довел ее до вершины блаженства и оставил на полу изнемогающую, ослабевшую и теперь уже совершенно безвольную. Она лежала, ничего не чувствуя, кроме сладкой истомы, с закрытыми глазами, не слыша, как он тихо поднялся, оделся и ушел.

Спустя какое-то время, медленно приходя в себя, Одри различила доносившийся из кухни звон кастрюль и сковородок: Дэн занялся приготовлением ужина. Тепло, исходящее от камина, не могло заменить ей живого тепла его тела, ей стало холодно, и она, дрожа, быстро собрала в охапку разбросанные по полу вещи и, покачиваясь, словно пьяная, направилась в ванную.

Она приняла душ и чувствуя растущее раздражение, начала с ожесточением натягивать на себя одежду. Она решила не менять ее: пусть Дэну станет стыдно, когда он увидит на ней рваную рубашку.

Однако если он и чувствовал стыд, то умело скрывал его. Когда она вышла из ванной, он медленно оглядел ее с головы до пят и с холодной надменностью приказал:

— Подойди.

Она понимала: чтобы сохранить хоть какую-то независимость, она не должна повиноваться его столь строгому приказу. Но… ноги сами несли ее к нему. С видом триумфатора он склонился поцеловать ее.

— Еще один поцелуй мира? — с горькой усмешкой пошутила она, отступая на шаг.

— Ты нарушила наш договор, — заметил он. — Надеюсь, что на сей раз война действительно закончена, и теперь мир будет более продолжительным.

Одри посмотрела на него осуждающим, полным негодования взглядом. Если он думает, что войне конец, то очень ошибается. Он выиграл только очередную битву!

Всю ночь лил сильный дождь, к рассвету он прекратился, и Дэн раздвинул шторы, впуская в комнаты яркий солнечный свет.

— Идеальная погода для поездки на Круглое озеро, — заметил он. — После завтрака я сам приготовлю все необходимое для пикника. Возьмем только то, что мы обычно брали с Шоном.

— Кстати, о Шоне. Ты говорил, что он может заехать.

— Не думаю, что он сможет прилететь раньше полудня, так что если мы поспешим, то наверняка успеем вернуться до его появления.

Когда они позавтракали, и продукты для пикника были уложены, Дэн предложил:

— Если хочешь, можем вместе поехать к супругам Моуди.

— Да, но я… — Ее взгляд остановился на его поцарапанной щеке. Она невольно вспыхнула. — Что они подумают об этом?

Его глаза насмешливо блеснули.

— Я скажу им, что мы проводим здесь свой медовый месяц, и они подумают, что у меня очень темпераментная жена. — Он наблюдал, как краска все сильнее заливает ее лицо, и, не стараясь скрыть радости, получаемой от этого зрелища, предложил: — Ну ладно, если уж ты так стесняешься, поеду один, машину оставлю у них и вернусь верхом. Примерно через час.

Одри смотрела в окно, пока машина не скрылась среди деревьев. Потом, не в силах оставаться в доме, обула тяжелые ботинки, накинула куртку и решила пройтись к озеру. Подойдя к воде, она увидела, что к ее берегу направляется одноместное каноэ.

— Привет! — крикнула Одри и замахала рукой. — Плывите сюда.

— Привет! — радостно ответили ей с лодки. Дно лодки вскоре зашуршало по каменистому дну.

На берег выскочил симпатичный юноша, на вид ему было не больше восемнадцати.

— У вас явно не американский акцент, — приветливо улыбаясь, заметил он.

— Я англичанка.

— Живете где-то рядом?

— Да, вон в той хижине, — она махнула рукой в направлении дома. — А вы здесь какими судьбами?

— Я уже второй раз тут путешествую. Фантастической красоты места! К сожалению, меньше чем через час я уезжаю в Конкорд, в аэропорт.

— Я надеюсь, туда вы отправитесь не на каноэ? — спросила Одри, и сердце ее в тот момент дрогнуло от волнения.

— В миле отсюда, чуть в сторону от лесного тракта, меня ждет небольшой грузовичок. Я доплыву до залива, — он указал рукой на узкий рукав озера, — ну а там дотащу лодку волоком до места. Ну, мне пора! — Паренек принялся сталкивать лодку обратно в воду. — Меня ждет девушка, если я опоздаю, достанется мне на орехи!

— Подождите! Пожалуйста, подождите, — взмолилась Одри.

Удивленный тревогой, прозвучавшей в ее голосе, молодой человек остановился, подняв над водой весло.

— Что-нибудь случилось?

— Да… да. Мне тоже очень нужно попасть в аэропорт. Вы не могли бы помочь мне?

— Да. Пожалуй, мог бы… Но ведь у вас, кажется, есть машина? — Одри уже готова была отрицательно мотнуть головой, но паренек продолжал: — Я видел, как она отъезжала буквально две-три минуты назад.

— Это мой… — Одри запнулась, понимая, что не может сказать всю правду. Но тут ее осенило: — Это мой кузен. Он поехал навестить своих друзей. Я согласилась приехать погостить к нему, и это оказалось непростительной ошибкой. Мне надо срочно уехать, пока он не вернулся. — Турист выглядел явно смущенным; заметив, что его взгляд остановился на сверкавшем в лучах солнца обручальном кольце, Одри торопливо добавила: — Видите ли, я замужем; думала, что могу доверять этому человеку, но, когда мы сюда приехали, я поняла, что он не собирается ограничиться платонической любовью. В общем, попала в переплет! — Парню явно не хотелось вмешиваться в неприятную историю, он колебался. — Пожалуйста, помогите мне, — умоляюще сказала Одри.

— Ну, хорошо… Только до машины вам придется добираться самой. Если пойдете прямо через лес, дорога не займет больше мили. — Он указал направление. — Прямо за вашим домиком начинается узкая тропинка. Она приведет вас к пешеходному мостику через ручей. Когда перейдете его, держите направление на скалу с одинокой сосной на вершине. Машина стоит с подветренной стороны. Да, и обязательно наденьте что-нибудь яркое, начался охотничий сезон. — Оттолкнувшись от берега, паренек заработал веслом. — Если двинетесь в путь немедленно, наверняка окажетесь там раньше меня. Ну а если вас там не будет, я пойму, что вы передумали…

Спотыкаясь и поскальзываясь, Одри опрометью бросилась к веранде, на ходу натянула оранжевую куртку, шапочку и вскоре уже была на тропинке.

Хотя земля была усыпана отломанными недавней бурей сучьями, идти было легко; Одри шла быстро, почти бежала, боясь, как бы парень не уехал без нее. Вскоре она услышала шум ручья и, ожидая увидеть перед собой мост, прибавила шагу. Однако ее ждало горькое разочарование: мостик оказался наполовину разрушенным: ближе к противоположному концу зиял огромный пролом, верхнюю обшивку смыло водой. Но пути назад у нее не было!

Уже у самого моста Одри услышала чей-то предостерегающий крик, перекрывший шум воды, однако она упрямо ухватилась за перила и ступила на шаткие бревна. Она проделала примерно половину своего опасного пути, когда раздался треск, и вся конструкция рухнула, вниз.

Падая, Одри успела все же заметить на берегу Дэна: он развернул лошадь и скрылся за деревьями.

Но он не мог оставить ее! Не мог…

Шок от соприкосновения с ледяной водой, на миг сомкнувшейся над ее головой, должен был парализовать тело. Вместо этого она ощутила необыкновенную четкость и ясность мыслей, отметив про себя, что упала довольно удачно: в том месте не оказалось огромных валунов.

Мокрые ботинки и одежда тянули Одри ко дну, плыть было невозможно, и ей с трудом удавалось лишь удерживать голову над поверхностью воды.

Если не считать нескольких деревьев, чудом зацепившихся за каменистую почву, берега были практически пустынны, так что, увлекаемая бурным потоком, Одри без труда разглядела мчавшуюся вдоль берега лошадь с пригнувшимся к самой ее спине всадником. В ее мозгу вдруг отчетливо всплыли слова Дэна о том, что ручей вначале течет прямо, но перед самыми порогами делает изгиб.

Теперь ей стало понятно, почему он уехал. Течение было слишком быстрым, поэтому, чтобы спасти ее, ухватить перед самыми порогами, ему необходимо было, сократив расстояние, первому добраться до излучины.

— Одри! — Громкий возглас привлек ее внимание, она подняла голову и увидела Дэна, который стоял на берегу справа от нее. Он был раздет по пояс и ждал момента, когда надо будет прыгнуть в воду.

Спустя мгновение ее уже держала его сильная рука. Скорее покоряясь течению, чем борясь с ним, Дэн поплыл по диагонали к берегу. Бурлящие потоки воды, однако, стремительно несли их к порогам. И хотя берег был уже совсем близко, выбраться на него было нелегко: в этом месте он был высоким и скалистым.

Дэну чудом удалось ухватиться свободной рукой за ветку низко нависшей над водой ели; он подтянулся и уперся ногами в выступ скалы. Нечеловеческим усилием Дэн одной рукой вытолкнул Одри из воды и уже готовился сделать следующий рывок, как новая волна бросила его прямо на выступ скалы.

Одри повисла рядом, не в силах шевельнуться. И хотя мозг ее соображал уже очень вяло, сквозь шум воды она вдруг четко различила крик какой-то птицы, а затем шум самолетных двигателей прямо у себя над головой.

— Шевелись же, черт бы тебя побрал! — Возглас Дэна был подобен удару кнута. — Если ты соскользнешь вниз, я уже не смогу достать тебя.

Подстегнутая его криком, она ухватилась за нависавший сверху выступ скалы и подтянулась вверх, в безопасное место, ожидая, что Дэн последует за ней. Но он не появлялся, и тогда она оглянулась.

Он все еще висел, ухватившись правой рукой за ветку, левая рука безжизненно болталась. Одри стала осторожно сползать на коленях обратно, но тут страшной силы удар волны бросил Дэна прямо на скалу, и он так сильно ударился головой, что Одри закричала от ужаса. На виске его выступила кровь, вода то и дело смывала ее, но кровь появлялась снова и снова.

Одри с ужасом думала, что если он разожмет пальцы и отпустит ветку, то… Распластавшись на животе, она наклонилась вперед и ухватила его за запястье. Отяжелевшее от воды тело Дэна грозило в любой момент увлечь ее за собой вниз.

— Отпусти меня, глупая! Тебе меня не вытащить. Ты рискуешь жизнью. Оставь меня… — слабым голосом произнес он.

Нет, промелькнуло в голове Одри, она не сможет его покинуть. Она скорее согласится погибнуть вместе с ним!

Собрав остатки сил, Одри стала звать на помощь, хотя здравый смысл подсказывал ей, что их отнесло так далеко вниз по течению, что паренек, с которым она познакомилась, вряд ли может ее услышать.

Вскоре она перестала кричать, сил на это уже не было; но Одри упорно, стиснув зубы, не желая прощаться с последней надеждой, продолжала держать Дэна за руку. Пальцы ее побелели, и казалось, что руки вот-вот выскочат из суставов.

— Держись!

Она уже, похоже, теряла сознание, когда услышала этот крик. Кто-то действительно кричал ей или это галлюцинация?

— Держись! — повторился крик, и вспыхнувшая с новой силой надежда придала ей сил.

Через несколько секунд рядом с ней упал какой-то мужчина и, протянув руки, схватил Дэна повыше локтя.

— Я держу его, Одри. Можешь отпустить руку! — крикнул он.

Она с трудом разжала онемевшие пальцы.

— Шон? Ты? — приподнимая голову, прошептал Дэн.

— Собственной персоной, старик, — бодро ответил Шон и, обернувшись к Одри, скомандовал: — Сними веревку с моего плеча, одним концом обвяжи меня, а другой привяжи к дереву.

Онемевшие пальцы плохо слушались, однако Одри постаралась в точности исполнить все указания Шона.

— Теперь подержи Дэна.

Она снова ухватила Дэна за руку. Как только Шон убедился, что петля надежна, он приготовился опустить ее вниз.

— Он теряет сознание, боюсь, что он не сможет нам помочь, так что, когда я дам команду, тяни веревку наверх изо всех сил.

Ухватившись за веревку и упираясь ногами в выступы скалы, Шон стал осторожно спускаться к Дэну. Потом с силой, поразительной для такого изящно сложенного человека, он стал подталкивать Дэна наверх, в то время как Одри изо всех сил тянула канат на себя.

Дэн, казалось, и впрямь находился в полубессознательном состоянии, но, едва коснувшись ногами скалы, он принялся усердно помогать своим спасителям. Спустя несколько секунд оба были уже в безопасности, на берегу, вода струями стекала с промокшей одежды.

Встав на колени, Шон стал осматривать раны своего друга.

— Как он? — шепотом спросила Одри, испуганная серовато-бледным цветом его лица.

— Могло быть и хуже, — мельком взглянув на нее, заверил Шон. — Удар головой о камни, из-за которого он на какое-то время потерял сознание, возможно, вывих плеча…

Он осторожно продолжал ощупывать многочисленные ссадины на груди Дэна. Тот застонал и, пробормотав слова благодарности, сделал попытку сесть. Его лицо оставалось очень бледным, из виска продолжала сочиться кровь, но он, казалось, стал приходить в себя.

— Слава богу, что ты в порядке, — с трудом приподняв отяжелевшие веки и остановив взгляд на Одри, произнес он.

— Все нормально, — кивнула она.

Облегчение, которое Одри почувствовала в момент избавления Дэна от смертельной опасности, было таким сильным, что сейчас наступила апатия, голос ее был абсолютно бесцветным.

Шон переключил свое внимание на Одри, ее мертвенно-бледное лицо выдавало страшное потрясение.

— Ты уверена, что сама не нуждаешься в помощи? — спросил он, быстро отвязывая от дерева веревку и аккуратно сворачивая ее.

— Да.

— Ну, тогда пошли, старик. — Перекинув себе на плечо здоровую руку Дэна, Шон обхватил его за талию и приподнял с земли.

— Мы же находимся на другой стороне ручья, — испуганно заметила Одри, когда они осторожно двинулись вдоль берега. — Я имею ввиду, что мы не сможем перейти на ту сторону по пешеходному мосту.

— В этом нет необходимости, — покачал головой Шон. — Я приземлился поблизости. — Ну да, конечно, она ведь слышала шум моторов… — Я уже собирался приземлиться возле вашего дома, на берегу озера, когда, благодарение богу, заметил твою оранжевую куртку, Одри. Этот оранжевый цвет такой заметный! И вообще, слава богу, что я решил вернуться пораньше.

Через минуту они увидели белый самолет. Он стоял посреди дороги с распахнутыми дверцами — немой свидетель отчаянной спешки Шона.

Забравшись в кабину, Одри бережно помогла Дэну устроиться на сиденье рядом с Шоном и ободряюще пообещала:

— Ну вот, Дэнни, совсем скоро мы будем дома.

К тому моменту, когда они вошли в дом, она дрожала как осиновый лист.

Шон плеснул в три стакана коньяку и протянул один Одри.

— Выпей это залпом и скорее иди в ванную, прими горячий душ, а мы с Дэном переоденемся здесь, перед камином.

Когда через пятнадцать минут Одри выскочила из ванной, оба были уже одеты во все сухое, правда, Дэн был все еще без рубашки.

Мысленно поражаясь его возможности восстанавливать силы, она с радостью отметила, что сероватый оттенок лица, так напугавший ее, сменился нормальным, хотя вокруг рта пролегли глубокие складки — следы испытываемой боли.

Ей так хотелось обнять его, прижаться щекой к его груди, попросить прощения за страдания, причиной которых она явилась. Но Дэн смотрел на нее как на незнакомку.

— Ну как, тебе лучше? — спросил у нее Шон.

— Да, намного. — Она улыбнулась худощавому брюнету, чьи тонкие черты лица скрывали спокойную силу и уверенность. Как она могла принять его за слабака?

Поставив рядом с собой коробочку первой медицинской помощи, Шон обработал рану на виске Дэна, затем принялся осматривать поврежденные ребра.

Дэн поморщился от боли, но сказал, что перевязывать их не надо, слава богу, переломов нет.

— Возможно, ты и прав, а вот плечо следует вправить, — заметил Шон. — Давай-ка я отвезу тебя в город.

— Думаю, с этим ты вполне мог бы и сам справиться, — предположил Дэн.

Шон колебался.

— Я могу чем-то помочь? — робко предложила Одри.

— Слава богу, ты, кажется, не белоручка, — встретив ее твердый взгляд, произнес Шон с улыбкой. Он поднял руку Дэна до уровня плеча и начал инструктировать ее: — Все, что от тебя требуется, — это держать ее вот на такой высоте.

Одри в точности исполнила указания Шона, а он тем временем встал за спиной Дэна и, положив руки на загорелое мускулистое плечо, резко крутанул его. Она услышала хруст и испуганно вскрикнула. Дэниел же не проронил ни звука, только на лбу и над верхней губой от сильной боли выступила испарина.

Одри почувствовала приступ почти материнской нежности и любви: ей захотелось поцеловать Дэна, слизывая капельки пота с его верхней губы. Но вместо этого она сняла со спинки стула его рубашку и принялась осторожно натягивать ее на него. Не в силах встретиться с ним глазами, опасаясь, что он все прочтет в них, она низко наклонила голову и смотрела на свои слегка дрожащие пальцы, застегивавшие пуговицы. Шон протянул своему другу две таблетки.

— Надо будет пару дней попить обезболивающее. А сейчас советую тебе лечь в постель. Впрочем, — улыбнулся он Одри, — прилечь следует вам обоим. Ну а я тем временем сварю кофе и послушаю ваш рассказ о том, что же все-таки случилось.

У Одри перехватило дыхание. Она с трудом разжала губы.

— Я еще не поблагодарила тебя…

— Не стоит благодарности.

— Ты спас Дэну жизнь!

— Нет, это ты спасла ему жизнь. Если бы ты не держала его с таким упорством, его бы потащило к порогам. А там…

— Да, но мне ни за что не удалось бы его вытянуть. А ты был просто молодец!

— Так расскажет ли мне кто-нибудь из вас, как все произошло? — отпивая глоток горячего кофе, снова спросил Шон.

— Мы собирались поехать на Круглое озеро, — голос Дэна был ровен и спокоен. — И я решил отправиться к супругам Моуди, чтобы попросить у них пару лошадок. Одри же отправилась на прогулку, не дождавшись меня. Возвращаясь по лесу домой, я заметил ее в тот момент, когда она уже собиралась ступить на мост. Он уже давно стоит полуразрушенный. Я крикнул ей… — Неужели он действительно думает, что она просто пошла прогуляться? — Но было уже поздно, Одри свалилась в воду. — Он коротко и без лишних эмоций изложил то, что произошло дальше. — Ну а теперь не мешало бы найти и вернуть лошадей Инге Моуди.

Шон быстро поднялся.

— Я это сделаю, — предложил он. — А вы, пока меня не будет, ложитесь и отдыхайте; считайте, что это приказ врача, — уже серьезно добавил он.

Когда дверь за Шоном захлопнулась, Дэн молча уставился на огонь, выражение его лица сразу стало сумрачным и каким-то отсутствующим, в комнате зависла напряженная тишина.

Не в силах больше выносить этого гнетущего молчания, Одри вскочила на ноги и воскликнула:

— Дэн, прости меня, если можешь…

— За что? — Он даже не взглянул в ее сторону.

— Моя глупость чуть не стоила тебе жизни.

— Чуть не стоила жизни нам обоим, — резко поправил ее Дэн. — Боже мой, ты, наверное, действительно была в полном отчаянии, если решилась ступить на этот мост. Это ведь было равносильно самоубийству. — Он поднял голову, и Одри увидела, как заблестели его глаза. Дэн чуть не плакал.

— Нет же! — решительно возразила она. — У меня и мысли такой не было. Я просто хотела перейти ручей. Понимаешь… — И она подробно рассказала ему о пареньке, который обещал ей помочь. Заметив, как менялось выражение его лица во время ее рассказа, Одри торопливо добавила: — Он молоденький и очень симпатичный. Его ждала девушка в городе…

— Даже если бы это был Джек-потрошитель, ты бы поехала с ним, — угрюмо произнес Дэн. — Ты, видно, сильно ненавидишь меня, раз отважилась на такой риск.

Нет, она была далека от ненависти. Она хотела ненавидеть его, она пыталась вызвать в себе это чувство. Но любовь всегда оказывалась сильнее, и она боялась этой любви больше, чем боялась его. Она боялась, что это чувство разрушит ее, унизит и без того уязвленную гордость.

— Нет, Дэн, я… — тщетно искала она слова оправдания.

Сжав губы, он молча покачал головой и с горечью произнес:

— Да, ты говорила о своей ненависти ко мне много раз. Но я не хотел в это верить. Однако…

— Но я не ненавижу тебя!

— Нет нужды отрицать это сейчас, Одри, только потому, что я, как ты считаешь, спас тебе жизнь. В конце концов, ты подверглась опасности из-за меня.

Опустошенная и измученная, она шагнула к нему, сжав виски пальцами.

— Если бы ты только захотел меня выслушать…

— Ты едва стоишь на ногах, — резко оборвал ее Дэн. — Пора тебе последовать совету Шона и отдохнуть.

— Нам обоим пора это сделать, — прошептала она, не двинувшись с места, давая тем самым понять, что не собирается ложиться одна.

Слегка поморщившись, он поднялся на ноги.

— Хорошо. Тогда ложись на этом диване: здесь теплее. А я пойду в спальню.

Обескураженная, Одри молча смотрела, как Дэн вышел, закрыв за собой дверь. Почему он ушел, оставив ее одну? Неужели он не простит ее? Одри чувствовала себя разбитой и несчастной. Но винить было некого. Во всем виновата она одна. Ей вспомнились брошенные ему в лицо слова: «Ты как-то сказал, что жаждешь только моего тела, так оно и будет, ты получишь только его! Никакого сочувствия и сострадания, если ты вдруг заболеешь, никакой помощи и поддержки, когда почувствуешь себя усталым и захочешь почувствовать рядом чье-то надежное плечо…»

Одри с трудом поборола в себе желание немедленно пойти к нему, броситься на шею с поцелуями и сказать, что ее слова не следует принимать всерьез. Но сейчас он, конечно, не захочет ни видеть, ни слышать ее.

Голова чуть ли не лопалась от тяжелых мыслей, Одри боялась, что не сможет даже задремать, но, вопреки ожиданиям, раздевшись и накрывшись одеялом, мгновенно уснула.

Словно острый нож вонзился в сердце молодой женщины. Значит, он решил отпустить ее. Итак, она победила, добилась того, чего хотела. Но почему тогда ей так хочется разрыдаться от отчаяния. Итак, их короткий брак почти что завершен.

Почему все же он отпускал ее? Не потому, что больше не хотел ее, в этом Одри была уверена, просто он, видимо, убедился, что она действительно его ненавидит.

— Дэн, я… — попыталась запротестовать Одри.

— Простите меня, — поднимаясь, извинился Шон. — Пойду взгляну, какая погода.

Как только дверь за ним затворилась, Дэн, глядя на Одри потемневшими глазами, сухо произнес:

— Поешь, соберешь свои вещи — и Шон доставит тебя в Олбани, а там посадит на самолет до Филадельфии.

Стараясь не выдать своего волнения и не расплакаться, она с усилием спросила:

— Очень любезно с его стороны. А что собираешься делать ты?

— Я еще побуду здесь день-другой. Вообще-то, если захочешь, Шон с удовольствием сопроводит тебя до самой Филадельфии.

— Это его предложение или твое? — вдруг вспылила Одри.

— Мое, — метнув на нее быстрый взгляд, коротко ответил Дэн.

— Отлично! — Зеленые глаза вспыхнули. — Как твоя жена, я могу сказать, что это самое оскорбительное предложение, которое я когда-либо получала! Ты что, считаешь, что женился на последней кретинке? Если бы я захотела вернуться в Филадельфию, то давно бы уже была там. Но я не хочу возвращаться ни в Филадельфию, ни в Англию. Так что я остаюсь здесь. Никакая сила не сдвинет меня с места!

На лице Дэна появилось холодное и жесткое выражение; черты его точно высеченного из камня лица застыли. Судя по всему, его нисколько не тронула пламенная речь Одри, и только легкое подергивание губ выдавало его волнение.

Выдержав небольшую паузу, Одри снова заговорила:

— Это ты настоял на свадебном путешествии. Это ты затащил меня сюда! А теперь хочешь ретироваться? Что ж, твое право, но только не забывай: место жены рядом с мужем, — решительно проговорила она и, намеренно провоцируя Дэна, добавила: — Даже если он ни на что не годен.

Через секунду щелкнул замок: это вернулся Шон Филдинг.

— Ну вот, погодные условия вполне благоприятны для полета, — бодро произнес он, однако Одри заметила, что взгляд его при этом был несколько растерянным.

— Я никуда не еду, — твердо заявила Одри, поднимаясь. И, словно извиняясь, добавила: — Боюсь, что мои сборы могут тебя надолго задержать.

Дэн язвительно улыбнулся.

— Пусть будет по-твоему, дорогая! Надеюсь, что ты не передумаешь, когда Шон будет уже далеко отсюда.

— Уверена, что этого не произойдет, — с легкостью произнесла Одри, несмотря на недвусмысленную угрозу, прозвучавшую в последних словах.

— Тогда, — Шон взял свою дорожную сумку, — я, пожалуй, покину вас.

Неожиданно испугавшись, Одри предложила:

— Может, останешься на ночь?

— Ну уж нет, — усмехнулся Шон. — Два человека — это компания, а трое — уже толпа. Особенно в медовый месяц. А вот когда вы вернетесь в Англию, с удовольствием навещу вас.

— Мы будем ждать, — с искренним энтузиазмом заверила его Одри. И, мысленно порадовавшись за Лесли, порывисто обняла Шона.

— Надеюсь, ты поможешь своему травмированному мужу подняться? — попросил Дэн, и в его взгляде она прочла задетое мужское самолюбие. Одри помогла ему встать. Он крепко пожал руку своему другу и похлопал его по плечу: — Приезжай как только представится возможность, мы будем очень рады тебя видеть, Шон.

Когда самолет Шона взлетел, Одри вдруг почувствовала, что ей стало зябко, она поняла, что не только вечерняя прохлада была тому причиной. Под холодной сдержанностью Дэна Одри угадала закипавшую ярость, и ее стала бить невольная дрожь: она знала, что впереди ее ждет жестокая расплата за неповиновение.

Чувствуя, что она дрожит, Дэн с деланным беспокойством поинтересовался:

— Тебе что, холодно? Пойдем-ка в дом, посмотрим, как нам тебя согреть.

Она испуганно взглянула на него. Его лицо ничего не выражало, глаза были в задумчивости прикрыты, но блеск, пробивавшийся из-под густых ресниц, предупреждал о надвигавшейся буре.

Втолкнув Одри в дом, Дэн захлопнул дверь и решительно запер ее на засов.

— Почему ты запираешь замок? — Несмотря на все усилия, голос звучал прерывисто и испуганно. — Неужели ты думаешь, я убегу?

— Сомневаюсь, что в мире существуют замки, которые могут удержать тебя, — с горькой усмешкой ответил Дэн. — Ты проявила необычайную изобретательность, дорогая. В любом случае, ты ведь сама захотела остаться, не так ли?

С силой ухватив Одри за руку, он усадил ее на диван. От неожиданности она почти рухнула на подушки, Дэн сел рядом. Неожиданно он стал покрывать поцелуями ее лицо. В этих поцелуях не было ни нежности, ни страсти, они лишь подтверждали его мужское превосходство над ее женской слабостью; он целовал ее долго, пока она не стала задыхаться.

Отпустив наконец ее губы, Дэн вынул из-под ее спины подушки — теперь Одри уже не сидела, а лежала на диване. С холодным выражением лица он умелыми пальцами расстегнул ее блузку. Достигнув передней застежки лифчика, он тоже расстегнул его, высвобождая нежную грудь. Он любовался ею и пока не трогал: казалось, он решает, что предпринять дальше. Одри понимала, что это была намеренная попытка запугать ее, и сердце ее билось с невероятной силой.

С той же аккуратностью он расстегнул юбку и быстро стащил ее, оставив на Одри только полупрозрачные трусики. Подбираясь к тончайшей кружевной ткани, его пальцы ласкали ее живот, потом бедра… Она лежала, замерев, затаив дыхание. Когда он снял с нее и трусики, она продолжала лежать так же тихо и безучастно. Он принялся медленно исследовать лежащее перед ним обнаженное тело. Одри напугало это холодное, лишенное какого бы то ни было чувства рассматривание, ее ужасала также собственная беспомощность — она попыталась отстранить его от себя, однако Дэн с грубой уверенностью отвел ее руки и мягко предупредил:

— Лучше тебе лежать спокойно, дорогая. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я причинил тебе боль.

В его голосе послышались холодные, садистские нотки, и Одри умоляюще прошептала:

— Пожалуйста, не надо, Дэн!

Он взял ее за подбородок и повернул к себе:

— Ну что, ты уже жалеешь, что не поехала с Шоном?

Она инстинктивно поняла, что, если признает это, если скажет сейчас, что ненавидит его, он немедленно ее отпустит, поэтому она, превозмогая страх, прошептала:

— Нет, я ни о чем не жалею, Дэн. Я сама хотела остаться.

Его неожиданное движение заставило ее вздрогнуть, но он не ударил ее, как она ожидала, он лишь снял с поврежденной руки повязку и отбросил ее в сторону.

— Нет, нет, пожалуйста, — закричала она, испугавшись, что он причинит больше боли себе, нежели ей. — Я не буду сопротивляться тебе. Я сделаю все, что ты захочешь…

— Конечно, ведь ты меня боишься до смерти.

Одри хотела возразить, сказать, что это не так, что она любит его. Но она понимала: момент для такого признания был неподходящим, и поэтому сказала:

— Нет, Дэн, просто я твоя жена и хочу, чтобы ты любил меня.

— А ты уверена, что это не будет для тебя унизительным? — с горькой усмешкой спросил Дэн и, поднявшись с дивана, вышел из комнаты.

Минуту спустя послышался звук отпираемой двери.

Одри, чуть не плача, дрожащими руками натянула на себя одежду и направилась в кухню, чтобы сварить себе кофе. У нее было такое чувство, что ею пренебрегли.

На столе она заметила ключи от машины и карту местности: видимо, Дэн давал ей еще один шанс, однако она не прикоснулась ни к ключам, ни к карте. Она останется и будет бороться за свое счастье, пусть оно и будет коротким.

Выпив кофе и убрав остатки еды, она вернулась в комнату, чтобы привести все в порядок: убрала в шкаф одеяло, взбила диванные подушки и стала готовить ужин.

Скоро стемнело, но Дэн не возвращался. Одри успокаивала себя тем, что он отлично знаком с окрестностями, так что с ним ничего не может случиться. И все же Дэн был нездоров, поэтому она почувствовала огромное облегчение, когда услышала наконец его шаги на веранде.

Она сидела в кресле перед камином, не зажигая света. Войдя в дом и увидев этот полумрак, Дэн встревоженно окликнул ее. Она отозвалась, и он пробормотал что-то, похожее на «Слава богу».

— Почему ты сидишь в темноте?

— Я люблю смотреть на огонь, — ответила Одри кротко. — А потом я ведь сказала тебе, что не собираюсь больше никуда убегать. — Не получив никакого ответа, она добавила: — Если хочешь есть, в плите запеканка.

— Одри, я… — с трудом начал Дэн.

— Не знаю, как ты, — беззаботно прервала его Одри, — но я страшно голодна.

Она поняла, что смутила его своим тоном. Дэн ожидал от нее чего угодно, но только не этого радостно-приветливого обращения. Он выглядел усталым, вокруг рта пролегли горькие складки. Она вдруг с необычайной остротой почувствовала, что он тоже страдает и страдал все это время.

Они ели молча, все попытки Одри завязать непринужденную беседу провалились. Допив кофе, Дэн сухо предложил:

— Я думаю, сегодня нам обоим следует лечь пораньше. Ты пойдешь в душ?

Одри была разочарована: она надеялась, что они посидят перед камином и у нее появится возможность спокойно поговорить с ним. Увы, ничего не вышло.

Выйдя из ванной и затягивая на ходу пояс халата, Одри застала Дэна стоящим перед камином. Он задумчиво смотрел на огонь и непроизвольным движением поглаживал больную руку. Поборов желание подойти и обнять его, Одри весело заявила:

— Душ свободен.

Он молча кивнул и вышел из комнаты.

Одри не пошла спать. Скрестив ноги, она уселась перед камином. Дэн вернулся минут через десять, на нем тоже был купальный халат, густые белокурые волосы еще не высохли. Погасив свет, он направился к двери спальни.

— Хочешь, я затушу камин?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет-нет, я еще не хочу спать. Посижу здесь немножко…

Вопреки ее ожиданиям, он не присел рядом, а удалился в спальню, затворив за собой дверь. Однако через несколько минут дверь открылась.

— Ты что, хочешь проверить, насколько далеко можешь меня оттолкнуть? — Выражение его лица было жестким.

Одри взглянула на него невинным взглядом.

— Конечно нет.

— Нет, ты определенно ищешь нового конфликта.

— Ты ошибаешься, Дэн, — возразила она. — Я просто ищу возможность показать тебе, что я чувствую.

— Обойдусь без благодарности, — скрипнув зубами, проговорил Дэн.

— Ну и ладно. Тем более я не собираюсь тебя благодарить. Ты спас мне жизнь, но и я в долгу не осталась, так что, на мой взгляд, мы квиты. И что плохого в том, что я хочу спать со своим мужем?

— Совсем недавно ты заявляла, что быть моей женой для тебя унизительно… Не станешь же ты убеждать меня в том, что происшествие на ручье никак не связано с резкой переменой твоего настроения?

— Нет, — медленно произнесла Одри, — я не стану этого утверждать. То, что случилось, заставило меня понять, что жизнь слишком коротка, чтобы попусту тратить время на противостояние друг другу, что надо ловить свое счастье, пока оно плывет к тебе в руки. Ты ведь хочешь меня, а я…

— Ты ошибаешься. Я тебя не хочу. — Его слова упали, как льдинки.

Она на секунду замерла от ужаса, но тут же пришла в себя и смело выкрикнула:

— Я тебе не верю, слышишь? Если ты не хочешь меня, зачем же заставил выйти за тебя замуж?

— Пожалуй, пришло время показать тебе вот это. — Дэн подошел к письменному столу и достал из ящика запечатанный конверт.

Внезапно онемевшими пальцами Одри с трудом распечатала его и, развернув лист бумаги, узнала кривой и небрежный почерк отца.