Закончив университет, Дин Кроссан возвращается в Новую Зеландию с невестой, разрушив своим «сюрпризом» мечты названной сестры Дженны на замужество. Старший брат Маркус пытается помочь ей в горе…
v 1.0 — создание ProstoTac
Дженна Харпер стояла в аэропорту и, сгорая от нетерпения, вглядывалась в лица пассажиров, прилетевших рейсом «Нью-Йорк — Окленд»: вот любители пешего туризма в джинсах и башмаках, с рюкзаками за спиной; вот бизнесмены в сшитых на заказ дорогих костюмах; вот родители с усталыми, сонными детишками; вот пожилые супружеские пары, к которым торопится стайка внуков… В толпе встречающих пестреют наряды островитян Тихого океана и яркие, воздушные, как крылья бабочек, сари индианок.
Рядом с Дженной — лучшая подруга Кейти с сестрой Энн, обнимающей своих младшеньких, а ее муж — с двумя старшими. Встречать Дина собралось все семейство Кроссанов. Даже его старший брат Маркус, который обычно загружен делами, сейчас здесь.
Дженна спрашивала себя: приехал бы Маркус, если бы Кейти не упросила его отвезти их на машине в аэропорт? Он стоял поодаль от группы родственников, высокий, широкоплечий, с темными волосами. Маркус был старшим братом Кейти и ее близнеца — Дина, которого все они сейчас ждали. Он слегка повернул голову и, заметив, что Дженна смотрит на него, улыбнулся. Дженна робко улыбнулась в ответ и убрала упавшую на лицо русую прядь.
Маркус первым заметил брата.
— А вот и Дин!
Кейти бросилась ему навстречу. Дин распахнул объятия и крепко поцеловал сестру. Энн с мужем, отец и мать тоже бросились обнимать Дина.
Дженна не могла сдержать радостной улыбки, и ей хотелось поцеловать Дина. Однако лучше набраться терпения: Дин поздоровается с семьей и тут же сам станет ее искать. А пока она любовалась братом Кейти: темные вьющиеся волосы, правильные черты лица и серо-голубые глаза. Искренняя радость, сквозившая во всем облике при виде дорогих людей, по мнению Дженны, делала его еще привлекательнее.
Не в силах больше ждать, Дженна сделала шаг вперед, но остановилась в растерянности: из-за спины Дина выступила смуглая от загара блондинка и поздоровалась со всеми. Дин обнял ее за плечи. Обнял!
У Дженны кольнуло в сердце. Во рту пересохло. Перехватило дыхание.
— Знакомьтесь, это Келли. Мама, мы собираемся пожениться!
Семейство Кроссанов пришло в замешательство, повисло неловкое молчание. Кейти первой нашлась и произнесла:
— Ну и хитрец же ты! Почему заранее нам ничего не сказал? Сюрприз?
И все по очереди стали здороваться с невестой Дина. Лишь Дженна, растерянная, стояла, как в оцепенении.
Чья-то рука крепко, до боли стиснула ей плечо, и она услышала голос Маркуса:
— Хочешь, увезу тебя отсюда?
Боже, как ей хотелось крикнуть: да! да!
— Нет, — едва слышно отозвалась она, с трудом обретая дар речи. — Ты еще… не поздоровался с братом.
— Ты тоже не сделала этого, — заметил он мрачно.
Дженна коротко кивнула и прикрыла глаза: ее, душили слезы, ноги подкашивались.
— Да ты сейчас упадешь… — Маркус успел подхватить ее под локоть.
— Брат, я рад тебя видеть! — Дин подошел к ним и протянул руку Маркусу. — А, и Дженна здесь. Познакомьтесь же с Келли!
— Привет, Дин. Поздравляю с помолвкой. Добро пожаловать домой, — сдержанно произнес Маркус. Кейти, тоже подошедшая к ним, смотрела на подругу с тревогой.
Келли улыбнулась и с акцентом произнесла:
— Я много о вас слышала, Дженна, мне Дин рассказывал, что…
Господи, неужели рассказал, что я влюблена в него с детства? — промелькнуло в голове у Дженны, и от этого предательства стало еще горше на душе.
Красавица-американка посмотрела на Маркуса с улыбкой.
— О вас мне тоже Дин рассказывал, я таким и представляла его старшего брата. Здравствуйте.
— Жаль, что о вас он ни словом не обмолвился ни с родственниками, ни с близкими друзьями, — ответил Маркус, выразительно посмотрев на Кейти.
— Дин в самом деле хотел сделать сюрприз, — рассмеялась Келли, беря жениха за руку.
— Ему это вполне удалось, — без улыбки произнес Маркус. Выдержал паузу и добавил: — Надеюсь, вам понравится у нас, в Новой Зеландии. Извините, нам с Дженной пора.
— А как же Кейти? — Дженна оглянулась, ища ее в группе родственников.
— Вряд ли Кейти сейчас расстанется со своим обожаемым братом. Думаю, невесте Дина еще не раз придется убедиться в точности высказывания о неразлучности близнецов. Да и не стоит тебе ехать сейчас вместе с ними. Я прав?
Дженна обреченно кивнула, и они пошли к стоянке машин.
Откуда этот холодный ветер в теплое летнее утро? Девушка поежилась. Мысли разбегались, тяжесть давила на сердце. Неужели еще полчаса назад она была счастлива? Да, совершенно счастлива от предвкушения встречи с любимым человеком. А теперь едва сдерживает рыдания. Скорее укрыться где-нибудь одной и наплакаться вволю!
Маркус подвел ее к автомобилю, распахнул дверцу. Сел за руль. Молча, с тревогой поглядел на Дженну. Не зная, как развеять ее мрачное настроение, решил начать с самого простого, будничного:
— Ты завтракала? Мы могли бы перекусить где-нибудь в кафе.
Завтракала ли она? Странный вопрос. Хотя, начала вспоминать Дженна, ведь еще и маковой росинки сегодня в рот не брала: волновалась. Да ведь она и ночью-то не спала! Думала, какие слова скажет при встрече Дину. Слова… Нет, никогда они разговаривать, как прежде, не будут: Дин уехал в Америку и все забыл, он предал ее любовь.
На глаза навернулись слезы.
— Дженна, — повторил предложение Маркус, включая двигатель машины, — давай-ка выпьем по чашке кофе.
В кафе, куда они зашли спустя двадцать минут, пахло свежемолотым кофе, сдобным печеньем и булочками с корицей. Дженна рассеянно огляделась и выбрала столик у окна. Неужели в ее жизни больше не будет Дина, не будет любви?
— …Ну вот, уже другое дело, — словно издалека услышала она голос Маркуса, когда чашка с кофе перед ней опустела и с тарелки исчезли обе румяные булочки. — Не заказать ли чего-нибудь посущественнее? Ты, наконец, выглядишь человеком.
— Я по утрам долго просыпаюсь.
Маркус посмотрел с участием и с теплой ноткой в голосе произнес:
— Мне очень жаль, что так случилось.
Господи, еще не хватало, чтобы ее жалели!
Дженна собрала волю в кулак и холодно взглянула на сидящего напротив спутника.
— Спасибо, за завтрак я заплачу.
— Давай не будем играть в независимость. — Он перехватил ее движение открыть кошелек. — Платить буду я. — И вдруг неожиданно добавил: — Я не хотел тебя обидеть, Дженна.
В ее глазах Маркус прочел признательность.
Сев в машину, Дженна поняла, что хочет только одного: уединиться. И никого не видеть.
— Отвези меня, пожалуйста, домой.
Только вчера Кейти радовалась вместе с ней, что они проведут предстоящие выходные по-семейному, в доме, где выросли все дети Кроссанов. «Представляешь, как удачно, что брат прилетает из Нью-Йорка, — говорила она возбужденно, — именно в субботу утром. Будет столько времени, чтобы пообщаться и повеселиться, Дженна!» Да, она тоже так думала, потому что любила семью Кроссанов, с которой ее связывало с детства очень многое, обожала подругу — верную Кейти и… была влюблена в Дина.
Думая обо всем этом, Дженна невольно вздохнула.
Желание Дженны отказаться от общения с семьей Маркусу явно не понравилось.
— Почему ты не хочешь поехать к нам? Вроде, вы с Кейти хотели вместе провести выходные?
— Помолвка — это событие, которое касается только членов семьи. — Ее голос предательски дрожал и выдавал ее истинные чувства. — Я не член вашей семьи.
— Это отговорка. — Маркус открыто посмотрел на девушку и добавил: — Тебе больше нравится, чтобы мы все чувствовали себя виноватыми?
Конечно, нет! Но неужели он не догадывается о ее состоянии? Ей показалось несколько минут назад, что Маркус хорошо все понимает.
— Я хочу, чтобы вы без посторонних порадовались за Дина… за него и Келли.
— Как благородно! — Голос звучал сухо. — Но, по-моему, тебе больше хочется дать ему хорошую пощечину. Я с удовольствием бы врезал, так и подмывало сделать это в аэропорту.
Дженна слегка улыбнулась: нет, Маркус все-таки ее прекрасно понимает! Но с чего это вдруг такая солидарность?
— Впрочем, если хочешь, я отвезу тебя домой. А своим скажу, что ты неважно себя чувствуешь. Хотя кто в это поверит?
— Да не хочу я, чтобы все там меня жалели. Не хочу!
— Но кто знает об этом? Кейти, и все. Ты ведь ей изливала душу?
— Ну, говорила что-то… хотя ничего конкретного…
Дженна вдруг осознала, что подруга ничего не знает, они откровенно ни разу не обсуждали ее чувств к Дину. Это Дженна привыкла думать, что всем всё известно. Но ведь это неправда! С Дином они тоже не говорили о любви, не было даже каких-то слов, косвенно подтверждавших их взаимные симпатии. Только — дружба, идущая из детства…
Дженне стало жарко от этих мыслей, проносящихся в голове. Она вдруг ясно — яснее некуда — осознала, что Маркус прав: никто действительно не знает о ее любви к Дину. Кроме нее самой. И кроме Маркуса?
— Значит, ты один догадывался о моем чувстве?
Его губы тронула усмешка.
— Для родителей ни ты, ни Кейти с Дином еще не выросли. В их сознании, как я понял, вы по-прежнему дети. А у детей разве может быть взрослая серьезная любовь? Увлеченность, детское обожание — да, а все остальное… Энн, сама знаешь, полностью поглощена заботами о детях, ее волнуют только собственные отношения с мужем. Так что тебе не о чем беспокоиться. — Маркус замолчал, но несколько секунд спустя вдруг спросил: — Вы ведь не писали друг дружке любовных писем?
Да, письма она писала часто и всегда завершала их фразой «с любовью, Дженна». Дин в ответ писал то же самое: «с любовью», вот только отвечал на послания всегда с большим опозданием, а то и вовсе писал одно письмо и для Дженны, и для Кейти. Его содержание девушки потом долго обсуждали. Боже ты мой, так вот откуда у нее мысль, что Кейти в курсе ее увлечения! А ведь ничего ровным счетом и не было: ни горячих признаний в любви в письмах из Америки, ни особенных слов в долгих телефонных разговорах, которые они опять-таки частенько вели втроем: Дин, Кейти и она. Дженна почувствовала вдруг облегчение. И уже спокойно ответила на вопрос Маркуса:
— Мы не писали друг другу любовных писем.
— Я все-таки хочу, чтобы ты поехала к нам. — Он улыбнулся лукаво: — Ну, прояви же свои актерские способности! Помнишь, как ты частенько выгораживала Кейти с Дином перед родителями? — Лицо опять посерьезнело, когда он добавил: — Пойми, еще многое для тебя откроется в эти дни…
Дженна сказала просто:
— Поехали.
Машина остановилась неподалеку от большого красивого дома, и они пошли по дорожке, обсаженной кустами роз. Заметив, их окликнула Кейти. Все семейство живописно расположилось в плетеных креслах на газоне неподалеку от водоема, в котором, как знала Дженна, цвели лотосы, ею же и подаренные в прошлом году маме Милли, плавали золотые рыбки, неизменно привлекавшие внимание детей Энн.
— Где же вы пропадали так долго? — В голосе Кейти сквозило любопытство. — Мы сели завтракать без вас.
— Вот и прекрасно. А мы перекусили по дороге из аэропорта в кафе. Дженна почувствовала себя неважно в машине из-за пустого желудка.
Миссис Кроссан с сочувствием посмотрела на нее.
— Ты бледновата, девочка.
Она наклонилась к Дженне и прошептала:
— Это не связано с тем, что Дин приехал с невестой?
— Конечно, нет! Я рада, что Дин женится. Надеюсь, он нашел свое счастье.
— Я успела заметить, как сын ведет себя с этой девушкой: он просто глаз не сводит!
Миссис Кроссан махнула рукой в сторону дорожки, по которой в обнимку с невестой шел Дин. Он показывал Келли дом и сад.
Глаза миссис Кроссан увлажнились, и она тихо сказала:
— И когда вы успели повзрослеть? А мы с мужем — состариться? Дженна, если бы теперь была жива твоя мама — моя лучшая подруга, она, конечно, порадовалась бы за Дина тоже.
При упоминании о матери тяжесть легла на сердце Дженны: семья Кроссанов после гибели в автомобильной аварии ее родителей взяла восьмилетнюю девочку к себе, и фактически этот дом — и ее родной дом, а Дин…
Она почувствовала, как чья-то ладонь накрыла ее пальцы. Маркус. Да, это был он.
— Нам с тобой приготовили кофе. Пойдем в столовую.
В залитой солнечным светом комнате не было, кроме них, никого. Маркус наполнил белую с золотой каемкой чашку ароматным кофе и только хотел что-то сказать, как в дверь впорхнула Кейти.
— Вот вы где! Дженна, ты как будто прячешься от меня сегодня, а нам о стольком надо поговорить. Маркус, а ты мог бы попить кофе в компании с мамой или Дином, заодно лучше познакомишься с невестой из Америки. — Кейти хихикнула: — Они ведут себя, как близнецы, ни на секунду не расстаются.
Маркус не торопился уходить и, помедлив, спросил сестру:
— А ты что, ничего не знала о сердечном увлечении Дина? Вы столько болтали по телефону!
— Представь себе, не подозревала. Дженна тоже не знала. Так ведь? Хотя я сейчас припоминаю, что он говорил о какой-то девушке, с которой вместе занимался в библиотеке, готовясь к экзаменам. Но о любви — нет, я ни разу не слышала. Я думала, что ему до сердечных чувств вообще нет дела, так он был увлечен учебой в университете и столько рассказывал о своих успехах! — Кейти взглянула на Дженну и Маркуса и, словно открывая большой секрет, добавила, понизив голос: — Но в машине по дороге сюда Дин признался, что боялся сглазить свою помолвку, ведь Келли дала согласие стать его женой только две недели назад, а знакомы-то они целый год! Представляете?
Все молчали, пауза явно затянулась. Кейти смутно начала кое в чем подозревать подругу и потому спросила напрямик:
— Дженна, а тебя что, огорчает помолвка Дина? Ты ведь в детстве, помнишь, говорила, что станешь, когда вырастешь, его невестой. Хотя мало ли что было в детстве…
— Кейти, да с чего хоть ты это взяла? Я рада на самом деле за Дина. А то, что мы целовались несколько раз — ну, я тебе рассказывала, — это же не любовь. Это так, скорее по-родственному…
Ну, могла ли она сейчас, после всего случившегося, поверять Кейти свои тайны? Да, она надеялась… нет, не так: она была уверена в своем будущем с Дином. Она мечтала войти в семью, приютившую ее в детстве, уже как жена младшего сына мамы-Милли, так горячо ее любившей. И что же? Все мечты рухнули.
— Не надо принимать желаемое за действительное, сестренка, — подал, наконец, голос Маркус, — в детстве мы говорим что-то и во что-то верим, не зная реальности, не понимая себя и других. С взрослением картина жизни меняется — меняются и наши привязанности. Так ведь?
— Ты хочешь сказать, что тебя не огорчило замужество твоей подружки детства? Помнишь, на праздниках ты ходил вместе за руку с рыжеволосой девочкой? Она вечно шмыгала носом. А потом, когда повзрослела, стала такой красоткой!
— Представь себе, нет. Мы встретились как-то на вечеринке у общих друзей и поняли, что у нас совершенно разные взгляды и интересы. Тебе еще самой в этом придется убедиться: для любви важно одинаковое мировоззрение. Пока ты этого, дорогая, не понимаешь.
Он почему-то вздохнул, и вновь повисло молчание.
Кейти пригласила Дженну выйти на лужайку к остальным.
Среди родственников и гостей царило оживление. Келли все больше осваивалась в новой среде и чувствовала себя увереннее. Увидев подруг, она первая подошла к ним и заговорила:
— Представляете, я думала, что вы живете в Австралии! Я не подозревала, что Новая Зеландия — другая страна. Дин меня теперь постоянно дразнит. Он пообещал, что в свадебное путешествие мы поедем в Австралию, чтобы я поняла разницу. — Она счастливо рассмеялась и добавила: — С ним я готова ехать хоть на край света. Я ведь влюбилась в вашего брата с первого взгляда. Но молчала, чтобы он не подумал, какая я легкомысленная.
Услышав последние слова, Дин, незаметно подошедший к девушкам, обнял невесту:
— Разве бывают легкомысленными отличницы университетского курса? Кстати, Келли мне здорово помогала, чтобы и я получил высокие баллы на экзаменах.
Он притянул ее к себе и поцеловал.
Дженна поняла, что она актриса неважная: густо покраснела и готова была провалиться сквозь землю, чтобы не видеть этого поцелуя. Поцелуя с чужой женщиной!
Воспользовавшись тем, что к ним подошли гости, желавшие ближе познакомиться с невестой из Америки, Дженна отошла и как неприкаянная побрела к оранжерее — гордости мамы-Милли. Двери были распахнуты настежь, из стеклянного домика тянуло влагой, сквозь прозрачные стены пестрели диковинной расцветки и формы цветы. На пороге стоял Маркус.
— Дженна, как хорошо, что ты решила заглянуть сюда: полюбуйся, расцвела редкостная орхидея.
Они подошли к растению с роскошным, бронзового оттенка, крупным цветком.
— Взгляни, — настаивал Маркус, — внимательно на этот цветок. Мама за него получила первый приз на выставке. Ты его еще наверняка не видела. Капризный до невозможности, но и очаровательный, правда?
— Да, — еле слышно произнесла Дженна, закусила губу, чтобы не расплакаться, и, справившись с собой, спросила: — А как он называется?
— Название у него необычное: «Мрачный восторг».
Маркус коснулся руки Дженны и сказал:
— Я не хочу тебя успокаивать, но эта боль пройдет. Поверь мне. — Наклонившись так близко, что она чувствовала дыхание, тихо добавил: — Ты поймешь, что он не твой принц. Ты умеешь любить глубоко, а Дину требуется, чтобы его и в любви, как в учебе, поддерживали.
Дженна отпрянула.
— Мне не нужно твое сострадание. И откуда ты знаешь, кто на какую любовь способен? Впрочем, прости меня: я ничего не знаю и не понимаю в любви, поэтому мне сейчас больно и плохо.
Она взглянула на Маркуса и не смогла удержать накопившиеся слезы. Он порывисто притянул девушку к себе и начал целовать соленые от слез щеки, потом — губы.
Дженна отдалась этому внезапному порыву.
Странно, но в момент поцелуя — за доли секунды — Дженна вспомнила, как часто в детстве находила у Маркуса защиту. Это побудило и сейчас прижаться к нему теснее и ответить на поцелуй. Холод, поселившийся в груди, казалось, навсегда, медленно таял.
Маркус нежно провел ладонью по волосам девушки и спросил:
— Хочешь вернуться в дом?
По правде говоря, ей не хотелось никуда идти, а хотелось укрыться в кольце рук Маркуса и ощутить себя маленькой. И забыть, забыть все, что произошло сегодня! Вообразить, что она еще не влюбилась в Дина, что он не уехал еще учиться в Штаты, еще не вернулся домой с невестой…
Последняя мысль заставила ее вздохнуть и отстраниться от Маркуса.
— Да, я готова, не волнуйся за меня. И — спасибо.
Они вышли из оранжереи и направились к шумной компании на лужайке. Веселье, еще полчаса назад угнетавшее Дженну, — а видеть Дина с невестой было просто невыносимо! — вдруг перестало казаться тягостным. Девушка прислушалась к себе: да, ей стало легче, она почувствовала просыпающиеся силы, ощутила даже какую-то искорку радости в душе, как будто кто-то прошептал ей на ухо: «Потерпи, все еще наладится!» «Как?» — невольно вслух спросила Дженна. И внутренний голос ответил: «Это тайна».
Но увидев прилюдно целующихся Келли и Дина, Дженна все-таки отвела взгляд: невероятно трудно примириться с мыслью, что обожаемый столько лет человек дарит поцелуи другой, а не тебе. Поэтому предложение Маркуса уехать сразу после обеда она приняла с благодарностью.
Когда они, расцеловавшись со всеми и распрощавшись, сели в машину, Дженна почувствовала облегчение. Ей хотелось обдумать в тишине и одиночестве события сегодняшнего дня: встречу в аэропорту, предательство Дина, поцелуй Маркуса.
Поцелуй…, что он на самом деле значил?
Маркус не утешал ее, ничего вообще не говорил — вел машину молча, но Дженна вдруг снова ощутила себя под защитой, поняла, что есть на свете человек, которому можно довериться в беде. А измена Дина — это для нее, после смерти родителей, самая большая беда. На глаза опять навернулись слезы.
— Мы приехали, — услышала она голос Маркуса. — Ты в состоянии оставаться одна?
— Вскрывать себе вены не стану, не бойся.
— Знаю, но лучше сейчас не оставаться одной: ты заново возьмешься все передумывать, но пока вряд ли сможешь взглянуть на события реально.
Эмоции захлестнут, как девятый вал. Разве такого не было сегодня?
— Нет, я хочу побыть в одиночестве. И я не боюсь своих мыслей.
— … А у меня есть свободная комната, — как будто не слыша последних слов девушки, продолжал Маркус: — Утром мы вместе позавтракаем…
— Нет, спасибо. Ты и так много для меня сделал.
— Что ж, тогда приглашай в гости. Кстати, я, кажется, ни разу не был у тебя в квартире. Ты сняла ее удачно? Наверняка свила уютное гнездышко: помню, как в детстве любила устраивать куклам комнатки и даже сама вышивала. А ты еще не забыла, как подарила мне вышивку в рамке? Ангел и несколько золотых звездочек, видных из-за его крыльев. До сих пор храню эту вышитую картинку, Дженна.
Говоря это, Маркус проводил ее до крыльца многоквартирного дома с облицовкой из розового камня. Дженна еще только начала преподавать в университете, который и закончила в прошлом году, поэтому снимала небольшую двухкомнатную квартиру. Отказывать Маркусу в гостеприимстве Дженне было неудобно: и после всего случившегося сегодня в оранжерее, и после этого трогательного рассказа о вышивке. Неужели он и впрямь хранит картинку, прилежно вышитую 10-летней девочкой на Рождество? Поверить в это было трудно.
Войдя в прихожую, оба застыли от изумления: желтые, солнечного оттенка обои на стене, примыкающей к ванной комнате, утратили цвет и фактуру — сочащаяся откуда-то сверху вода покоробила их и сделала неприглядными.
— Боже мой! — воскликнула Дженна, — что же теперь делать?
— А ты еще упрямилась и не хотела меня приглашать в гости, — сказал Маркус, — ну, назови сейчас свои действия по устранению этой аварии! — Не услышав в ответ ни слова, он продолжал: — Молчишь, потому что это, по большому счету, и не женское дело, а… мое. Вот я и возьмусь за него, а ты пока сделай инспекционную проверку во всей квартире: не случилось ли еще чего. Пока версий две: прорвало трубу — раз, соседи забыли закрыть кран — два. Кстати, судя по всему, дома их нет.
Обойдя квартиру, Дженна вернулась в прихожую. Марк, в буквальном смысле засучив рукав белой хлопковой накрахмаленной рубашки, уже успел скатать в рулон намокшую ковровую дорожку и сейчас стоял с телефонной трубкой, договариваясь с аварийной службой. Он был деловит, собран — таким его Дженна хорошо знала, наблюдая не раз в детстве, как он помогал своему отцу в организации ремонта большого дома Кроссанов.
Спустя минут двадцать в дверь позвонили — прибыли рабочие для выявления и исправления неполадок. Они о чем-то разговаривали с Маркусом. Рассматривая его профиль, Дженна подумала, что старший сын Кроссанов всегда и во всем такой: надежный и сильный.
Девушка не успела еще подобрать слов благодарности за помощь, как услышала:
— Дженна, аварийщикам здесь хватит работы на всю ночь. Самое благоразумное — поехать со мной.
Не слушая возражений, он увлек вниз по лестнице девушку, прихватив ее дорожную сумку с вещами, предназначавшимися для двухдневного пребывания у Кроссанов.
Квартира Маркуса — и Дженна здесь тоже была впервые — являлась полной противоположностью ее тесного жилища. В просторной гостиной было немного мебели, но Маркус обставил ее самой красивой. Легкие шторы не скрывали больших окон и широких подоконников. На стенах висели картины — Маркус неплохо разбирался в искусстве, хотя и получил экономическое образование. Через приоткрытую из гостиной в кабинет дверь были видны книжные полки с фолиантами и письменный стол с компьютером. Маркус слыл, и не зря, успешным бизнесменом.
— Э, да ведь и ты у меня в гостях впервые, — сказал Маркус. — Разреши показать тебе мое жилище и будь снисходительна: я все-таки холостяк и могу в чем-то показаться не очень аккуратным.
Он явно преувеличивал: каждая вещь в этом обширном жилище знала свое место, и все сверкало чистотой и удивляло ухоженностью. Кроме того, подбор мебели и аксессуаров указывал на прекрасный вкус хозяина: он искусно сочетал современные веяния с изысками времен королевы Виктории. Господи, подумала Дженна, любуясь домом Маркуса, оказывается, я его мало знаю! И уже не удивило, что комната для гостей, которая предназначалась ей на сегодняшнюю ночь, сияла чистотой и была со вкусом обставлена.
— Да, — вдруг вспомнила Дженна, — ты говорил о картинке, — она замялась на секунду, почувствовав вдруг неловкость, — ну, та вышивка с ангелом…она где? Или ты рассказывал это, чтобы меня успокоить?
Ей вдруг подумалось, что если выявится обман, то это только добавит к несчастьям и напастям, выпавшим на ее долю сегодня, еще одно разочарование. Может быть, самое тяжелое.
Не успев обдумать, почему это разочарование вдруг показалось бы ей самым тяжелым, Дженна ощутила прикосновение руки, и Маркус повел ее в дальнюю комнату. Комната эта не претендовала на изысканность, но показалась девушке самой уютной. Над кроватью — а это была спальня Маркуса — висели детские рисунки Кейти и Дина, висела в рамке и вышивка с ангелом. На прикроватной тумбочке стояла незатейливая керамическая ваза — один из опытов юной Энн. А над камином — множество семейных фотографий. Вот и она с Дином и Кейти во время путешествия на озеро в год окончания колледжа.
— Ты убедилась, что я не склонен к выдумкам? Здесь у меня маленький семейный музей вашего детства. Вы наверняка и не помните, какими были тогда трогательными и… беспомощными. Я вспоминаю вас именно такими и не перестаю удивляться, как быстро и незаметно вырастают дети…
Он замолчал, смутившись почему-то, и Дженна, чтобы прервать неловкую паузу, предложила… поужинать.
— Хорошая мысль, — подхватил идею Маркус, — только вот я не знаю, есть ли у меня деликатесы для такого случая.
— Что ты имеешь в виду?
— Твой визит ко мне. Я очень рад, что мы будем сейчас ужинать вместе. Ну, если уж мы и завтракали тоже вместе. Возникающие хорошие традиции надо укреплять, не так ли?
И в провиантской части Маркус остался верен себе: в холодильнике нашлось все, чтобы приготовить вкусный ужин. Оглядев стол, на котором красовались салат, фрукты и жареный цыпленок, он заметил:
— И все же здесь не хватает одного компонента.
— Какого же? Я взяла из холодильника все по максимуму.
— Не хватает бутылки хорошего вина. Сегодня я бы предпочел французское белое из горных провинций, смежных с Италией.
— В этом я вряд ли могу помочь вам, уважаемый хозяин, — шутливо отозвалась Дженна. — Если признаться, я не такой уж хороший знаток алкогольных напитков.
— Это поправимо, и мы сейчас продегустируем кое-что из моего подвала.
Спустя некоторое время он появился с красивой, необычной формы, бутылкой.
— Это не французское, а новозеландское, но рекомендую: букет отменный!
Наконец Дженна поела с аппетитом! Вино согрело ее и как будто смягчило душу. События дня показались далекими-далекими и не столь горькими. Рисунки в спальне Маркуса вернули ее в те годы, когда она, сирота, обрела новую семью, в которой случилось много детских радостей и настоящего счастья. Во всех тех приятных событиях непременно участвовал и он, старший сын четы Кроссанов. За их семью, честное слово, стоило выпить.
Дженна предложила тост.
— Наконец-то я слышу мою малышку Джен, — улыбаясь, произнес Маркус. — Давай выпьем за вернувшееся к тебе хорошее настроение.
— Рано, — вздохнула Дженна, — это вино немного притупило боль. Но я… я не жалуюсь, просто привыкнуть к новому состоянию трудно. Скажу откровенно: я привыкла к мысли, что мы будем с Дином вместе всю жизнь. Я распланировала за него, не спрашивая, не советуясь даже, его будущее! Я вообразила, что у нас взаимное чувство, а любит ли он — даже не спросила ни разу! Потому и несчастлива только я одна!
Дженна торопливо сделала глоток вина из бокала.
— Наверное, я повторяюсь, Дженна, но это пройдет. Знаешь, есть такое поверие: велико горе, да забывчиво. А иначе невозможно продолжать жизнь, в которой предстоит пережить еще много радостей и счастья. Ты молода и красива — ты создана для любви…
Марк тоже, почему-то торопясь, сделал глоток вина.
— Ты успокаиваешь меня на правах старшего, пусть и названного, брата. Но ведь эта ошибка может повториться: а вдруг мне снова покажется, что у меня с кем-то взаимные чувства, а на самом деле их так и не случится? Я плохо понимаю, где допустила ошибку, хотя иногда мне кажется, что ответ лежит на поверхности.
— Он и в самом деле очевиден. Ну, вспомни, что ты говорила в детстве маме, когда тебя переполняли чувство радости, ощущение покоя от близости дорогого человека?
— Да, помню: я говорила, что очень-очень люблю ее!
— Вот именно, Дженна, ты это говорила. А как складывались отношения с моим братом? Разве у вас были свидания? Разве вы сделали друг другу признания в любви? Ты хотя бы раз выяснила, как он к тебе относится в действительности? Кроме грез и фантазий на тему любви — ничего! Что ты искренне любила, я даже не сомневаюсь. — Маркус выразительно взглянул на сидящую рядом девушку. — Но мой брат, судя по всему, об этом даже не догадывался.
Дженна задумчиво посмотрела на Маркуса.
— Ты прав. Мне ведь и в голову не приходило спросить у Дина хоть раз о его чувствах, а все наши разговоры касались чего угодно, но только не любви. Выходит, я выдумала все сама от начала и до конца, который наступил сегодня утром. Нет, уже вчера — сейчас первый час нового дня.
— И в нем пока только ты и я.
— Да, и неплохо, если мы сейчас пойдем спать. Меня что-то ноги не держат.
Дженна попыталась выйти из-за стола, но чуть не потеряла равновесие. Маркус рассмеялся.
— Ты действительно не искушена в том, что касается вина. Перебрала немного, вот и результат. Давай помогу тебе добраться до постели.
Он обхватил ее за талию и, что-то ласково шепча, повел по коридору. Но даже это расстояние оказалось девушке преодолеть не под силу, и Маркус подхватил ее на руки.
Кровать, на которой предназначалось спать гостье, была широкой и удобной. Дженна уже готова была провалиться в сон, но слова Маркуса вернули ее из дремоты.
— Дженна, ты сможешь сама раздеться? Ты не отдохнешь, если заснешь в джинсах и рубашке.
Маркус уже осторожно снял с нее обувь и наклонился, чтобы убедиться, слышит ли она его слова.
— Я все слышу, но у меня нет сил. Буду спать одетой.
— Разреши, и я помогу тебе.
Он дотронулся до верхней пуговицы рубашки, и пальцы скользнули в ложбинку между грудей. Сон мгновенно слетел с ресниц.
— Что ты делаешь?
— Я пытаюсь помочь тебе: расстегиваю пуговицы на рубашке…
— А дальше?
— Тебя интересуют джинсы? Их тоже надо снять.
— А что еще, Маркус?
— А еще я пожелаю тебе спокойной ночи.
— Хорошо, и я пожелаю тебе спокойной ночи. Наклонись ко мне.
Дженна обхватила его за шею и притянула к себе. Глаза Маркуса горели, от тела исходил жар, ощущаемый даже на расстоянии. Девушка приникла к его губам и почувствовала ответный поцелуй. В ней проснулось желание — и тут она окончательно пришла в себя. Таких необычных ощущений в теле испытывать еще не доводилось!
В смущении девушка отстранилась от Маркуса, и он все понял.
— Спокойной ночи, Джен. До завтра.
Солнце весело смотрело сквозь кисейную занавеску, когда Дженна открыла глаза. Она не сразу вспомнила, где находится, а вспомнив, ахнула: в гостях у Маркуса! Следующий сюжет в хронике воспоминаний о вчерашнем вызвал краску на лице: она целовала Маркуса! Боже правый, да она желала Маркуса!
Чувство стыда мешало встать и поздороваться с хозяином дома, и Дженна продолжала лежать в постели, припоминая детали ночного события. Конечно, ей было многое известно о сексе: из школьных уроков, любовных мелодрам, разговоров со сверстницами «про это». Но знать и ощущать — не одно и то же, как поняла она вчера. Самое ужасное заключалось в том, что младшего брата Маркуса, любимого ею долгие-долгие годы и от всего сердца, Дженна никогда не желала вот так: со сладкой истомой в теле, с непонятной тяжестью в низу живота, с желанием прильнуть к сильному мужскому телу… Почему? Ответа на этот вопрос она не знала.
Откинув одеяло, Дженна, наконец, встала. Если она не знает ответа, то, быть может, мудрый Маркус ей и поможет? Вчера у них уже состоялись откровенные разговоры на темы любви. И — не только разговоры. При воспоминании о неизведанных до вчерашней ночи ощущениях девушке снова сделалось жарко, и она поспешила в ванную комнату, чтобы принять душ.
Идя по коридору в столовую, Дженна услышала аромат свежемолотого кофе, соперничающего с запахом яичницы. Как ей захотелось есть! А еще — кисточку винограда на десерт… Но как войти, что сказать Маркусу? И как смотреть ему в глаза? Решив, что естественность — самое лучшее оружие в любой сложной ситуации, Дженна переступила порог столовой.
Маркус с улыбкой обернулся на звук шагов.
— Доброе утро. Я так и подумал, что ты сейчас придешь завтракать: слышал, как шумит вода в ванной комнате. Не знаю почему, но я просто умираю с голоду. А как ты?
— Представляешь, я тоже очень хочу есть.
Как быстро исчезла неловкость! Дженна села за стол и впервые подумала: а ведь все легко решить именно с Маркусом, потому что он такой человек…
Она не успела додумать свою добрую мысль о Маркусе, потому что в этот момент он спросил:
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Ты напоминаешь мне о лишнем бокале вина или о помолвке Дина с Келли?
— Пожалуй, обо всем сразу.
— А я бы хотела разделить эти ощущения. Что касается моих отношений с Дином, то я желаю ему искренне счастья. Кажется, я поняла, в какую игру играла до сих пор. И мне уже не так больно. А что касается вина, то прости меня, пожалуйста.
— За что? Разве ты сказала мне что-то обидное или что-то не так сделала?
— Мне стыдно, если сказать честно. Ведь я вчера целовала тебя: и в оранжерее, и в постели…
Дженна густо покраснела.
— Почему тебе неловко? Это ты делала неискренне?
— Мне было очень хорошо, Маркус. Но не знаю, как ты к этому отнесся. Надеюсь, не подумал, что я… что хочу забыться с тобой… что в отместку за Келли…
Дженна так запуталась в мыслях, что замолчала и опустила глаза.
Маркус молчал тоже.
— Вчера что-то новое я узнала о себе, когда мы целовались в постели, какие-то желания, которых к Дину не испытывала никогда. Я понимаю, это странно, но это так!
— Я верю, Джен. Я и сам вчера испытал к тебе нечто такое, о чем не догадывался прежде. Нам обоим есть о чем подумать, это правда.
Вернувшись в свою квартиру, Дженна принялась за уборку. Ей вдруг захотелось сделать здесь все так, как у Маркуса: чтобы каждая вещь не просто занимала место на квадратных метрах, но раскрывала образ своей хозяйки. Вчера она прекрасно поняла, какой Маркус: надежный, сильный, целеустремленный, с утонченным вкусом, знаток искусства и истории. А какая она, Дженна? Тоже любящая искусство, музыку, нежная, страстная… Стоп! Прежде она так о себе никогда не думала: страстная. Откуда ей было знать? Она вдруг явственно ощутила вкус поцелуя, почувствовала тяжесть в животе и даже застонала от мощного импульса желания. Что делать? У кого просить совета? И не лучше ли отдаться своим ощущениям?
Дженна вдруг поняла, что это любовь.
Звонок в дверь не дал додумать о только что сделанном ею открытии. На пороге стояли Кейти и Дин.
— Мы тебя не разбудили?
— Нет, а почему вы приехали? Что-то случилось?
— Нам позвонил Маркус и сказал, что у тебя потоп, вот мы и приехали помочь.
— Я уже все сделала, не считая ремонта. Так что вам остается посочувствовать мне и выпить кофе за компанию. Кстати, а где твоя невеста, Дин?
— Невеста спит, она пока не привыкла к смене часовых поясов. А ты прекрасно выглядишь, Дженна.
Если бы Дин это сказал ей вчера, она оказалась бы на седьмом небе, а сегодня — ну, как все странно! — это уже не рождает абсолютно никаких эмоций: говорит, что выглядит прекрасно, ну и что с того?
— Ты тоже неплохо выглядишь. Как твой диплом? Прости, но ты вчера был так занят презентацией своей американской невесты, что мы не успели поговорить.
— А мне показалось, что ты избегала меня. Вспомни, я несколько раз подходил к тебе и пытался поговорить.
— И мне так показалось, и маме, — вступила в разговор Кейти, — мы собственно и приехали к тебе сегодня узнать, не обиделась ли ты на что-то?
Дженна рассмеялась.
— Как вам такое могло причудиться? Я видела, что кое-кому не до меня, вот и хотела уехать раньше. Спасибо Маркусу: он и до дому подвез, и помог справиться с потопом.
— Дженна, как хорошо, что мы сейчас объяснились, а то вчера вечером я места себе не находил. Хотел даже приехать и поговорить по душам, да Келли отсоветовала: она правильно поняла, что ты просто устала.
Признаться, Дженну кольнули последние слова о добром совете американской невесты. Не понравилось и то, что Дин так беспрекословно подчинился и даже не позвонил, чтобы справиться об истинной причине ее раннего отъезда с Маркусом. Но вдруг простая мысль поразила в самое сердце: потому что Дин никогда не испытывал настоящей любви к ней. Теперь-то она знает, что это такое.
И Дженна увидела своего бывшего возлюбленного совершенно другими глазами.
Он был добр, друг ее детства. Он делился с ней всем: конфетой, секретом, новостью, увлечением музыкой или спортом, он даже не ревновал ее к сестре-близнецу и маме с папой. Дин никогда не отказывался — когда они станут взрослыми, как мама с папой, — стать ее мужем, и они часто играли втроем «в свадьбу». Но вот они выросли — изменились и их привязанности. Понятия о любви и свадьбе тоже изменились! Это, очевидно, понял Дин. Вчера поняла она, Дженна. Какие и на кого могут быть обиды?
На Дженну снизошло умиротворение, и она улыбнулась Дину.
— Тебе не пора к невесте? Она, наверное, уже соскучилась. Ты ее очень любишь, Дин?
— Ты не представляешь, как, Дженна! Я как будто стал другим человеком. Наверное, это странно слышать, но когда ты полюбишь, то очень хорошо поймешь сказанное.
Я тебя очень хорошо понимаю, подумала Дженна, но промолчала.
— Пожалуй, мы поедем. И ждем тебя в любое время в гости. Ты ведь член нашей семьи, помни об этом.
Кейти обняла подругу и прошептала:
— Ты вправду не сердишься на нас? Я вчера так переживала, но Маркус меня успокоил сегодня.
— Все в порядке, Кейти. Я люблю тебя.
Дин на прощание поцеловал Дженну. Вчера она приписала бы это проявлению любви, а сегодня назвала про себя такой поцелуй «дежурным». И поклялась, что с любимым человеком никаких «дежурных» у нее не будет. И — не было.
Закрыв дверь за ранними гостями, Дженна снова погрузилась в воспоминания вчерашнего вечера. Теперь она задумалась о том, как относится к ней Маркус. Вспомнив слова, поцелуи, решила, что у нее есть шансы на взаимность. Оставалось только дождаться подтверждения его чувств. Как это должно случиться?
Дженна взглянула на телефонную трубку с надеждой, однако желанного звона не последовало. Что ж, надо ждать, решила девушка. В конце концов, ясности в отношениях с Дином она ждала несколько лет.
Прошла неделя. В своем большом, красивом и гостеприимном доме Кроссаны устроили вечеринку по случаю помолвки Дина и Келли. Разумеется, Дженну пригласили в числе первых. Чтобы выглядеть «на все сто», она купила вечернее платье, сделала прическу у дорогого парикмахера и не забыла о маникюре. Собираясь на праздник и оглядывая себя в зеркало, Дженна задавалась вопросом, кого она хочет сразить наповал: Дина? Келли? Маркуса? А может, всех сразу? Ответ на этот вопрос был ей известен точно.
Накануне вечеринки прозвучал долгожданный звонок: Маркус предлагал заехать за ней по дороге к родителям. Сердце затрепетало от предвкушения встречи. И вот теперь, во время сборов, думалось только о том, как пройдет встреча после недели разлуки. «Неужели такое возможно: влюбиться в считанные часы и за это же время забыть привязанность многих лет, простить и проститься без сожаления?» — эта мысль приходила, уходила и снова возвращалась, всякий раз освежая в памяти происшедшее и вызывая изумление выводами, которые Дженна сделала.
…Увидев вышедшую из подъезда девушку, в шелковом платье цвета восходящей зари и в лаковых туфлях под цвет розы, приколотой на левом плече, Маркус только и сказал:
— Если хочешь доказать моему дорогому брату, кого он потерял, не сомневаюсь, у тебя получится.
— Почему ты подозреваешь меня в мстительности? Почему не допускаешь мысли, что я просто хочу быть красивой среди красавиц на этом празднике?
— Я даже допускаю мысль, что ты обретешь там славу первой красавицы: природа-матушка так потрудилась, создавая тебя, что нет нужды приукрашивать красивое пудрой и румянами. Я прав? Я и в самом деле вижу естественную красоту?
— Ты прав. Мне не нравится косметика, не хочется выглядеть, как кукла Барби. Да и зачем? Предпочитаю, чтобы во мне полюбили, прежде всего, душу…
Дженна смутилась от сказанных в порыве откровенности слов и впорхнула в машину. По салону тотчас же разлился изысканный аромат роз. Маркус, взглянув на спутницу, негромко сказал: «Ты — царица цветов» и завел мотор.
Но и сам Маркус выглядел просто потрясающе! Волна волос открывала высокий лоб, четкую линию широких черных бровей и глаза цвета меда. Дженна украдкой рассмотрела, как он одет: рубашка из некрашеного льна, светлый элегантный костюм. Он само совершенство, сказала он про себя. И удивилась, почему раньше не замечала этого.
Дженна попыталась завести разговор, но почему-то Маркус поддерживал его вяло, отвечал невпопад, и она тоже умолкла. Чувство разочарования накрыло душу будто легким облаком, и когда, наконец, показался дом Кроссанов, вздохнула с облегчением: можно затеряться среди гостей. А все фантазии на тему любви лучше выкинуть из головы как можно скорее. Она снова ошиблась! Эта мысль обожгла душу, и Дженна даже не заметила, что Маркус подал ей руку.
Девушка уже шла по дорожке, обсаженной кустами пышно цветущих роз, когда услышала донесшиеся вслед слова:
— Когда почувствуешь, что с тебя довольно, скажи, и я отвезу тебя домой.
— Успокойся, мне помощь не потребуется больше, — ответила она, не оглянувшись, и исчезла в гостеприимно распахнутых дверях.
В гостиной было многолюдно и шумно, казалось, раствориться и исчезнуть в пестрой толпе нетрудно, но едва Дженна вошла, как раздался голос Кейти:
— Наконец-то я дождалась тебя! Боже, какая ты сегодня красивая и элегантная! Ну, пойдем же скорее поздравить влюбленных.
Взявшись за руки, они проскользнули через толпу к окну, у которого стояли Келли и Дин. Увидев гостью, те заулыбались и одарили ее приветственными поцелуями.
Дин взял Дженну за руку и сказал:
— Сегодня ты похожа на розу, такая же красивая… — Он помедлил, подыскивая слово: — …и незнакомая. Я не представлял, что ты можешь быть такой загадочной и такой божественной.
— А я тебе сразу сказала, что твоя названная сестра — чудесная девушка, — добавила Келли, — ты просто видел в ней только подружку детства, а нам пора ей подыскать жениха. У тебя есть жених, Дженна?
Кейти спасла положение, увидев, что на лице подруги появился яркий румянец.
— Не торопи события. Сначала мы поженим вас, а потом подумаем об одиноких новозеландских девушках, ладно? И потом, куда нам торопиться? Таких красоток, как Джен и я, на самом деле немного! Мы выберем женихов самых-самых…
Все рассмеялись.
— Кейти, а не выпить ли нам по бокалу шампанского за влюбленных? — Дженна пошла к столу, зная, что Кейти последует за ней.
— Тебе не понравились слова Келли, я верно поняла?
— Абсолютно. Еще не хватало, чтобы она подыскивала мне мужа. Я знаю ее не больше месяца, чтобы такое выслушивать. Честно говоря, сдержалась исключительно ради тебя и твоего брата. Но мне это не нравится!
— Слушай, а ты действительно сегодня какая-то не такая: тебя завела неудачная шутка девчонки из Штатов. Может, у них так принято? Тебе отказало чувство юмора — невероятно… С тобой точно все в порядке?
— Кейти, она ведет себя как собственница Дина, неужели это не видно? И меня заодно сватает в свою свиту. Не получится!
— Ну, у тебя и воображение! Дин сам готов стать ее рабом: он влюблен. А о тебе Келли — согласна: неловко — хотела позаботиться. Ей хочется нам понравиться, вот и все.
— Наверное, я просто устала в эти дни от ремонта. Вчера переклеивала обои, а это работка не из легких.
— Да почему же ты не позвонила мне? С удовольствием бы приехала на помощь.
— Не хотела отвлекать от подготовки к празднику. Вон вы скольких гостей должны принять.
Дженна оглядела большую гостиную, в которой веселились приглашенные.
— Да, сделать предстояло немало, — согласилась Кейти, — и спасибо Маркусу: он всю неделю трудился здесь как организатор, а уезжал к себе только за полночь.
Так вот почему телефон молчал! Дженна снова разрумянилась — на этот раз от мысли, что вряд ли Маркус целовал ее, только чтобы облегчить страдания «юной девы». Это выражение она почерпнула именно в эти дни: когда читала «Ромео и Джульетту» драматурга Шекспира и плакала над несчастной любовью молодых итальянцев. Ожидала своего часа и книжечка сонетов английского поэта. Дженна собиралась их почитать сегодня перед сном.
— Девушки, можно присоединиться к вам?
— Конечно, Маркус! Ты успел отдохнуть сколько-нибудь после вчерашних хлопот? Мама волновалась, что ты решишь отоспаться за все дни приготовлений и не приедешь на праздник.
— Ну нет! Дин должен жениться на Келли, он так хочет, а я ему первый помощник в этом.
Заметив удивленный взгляд Дженны, он замолчал и отпил глоток из бокала.
— Искренне желаю ему счастья и очень жалею, что не женился первым. Он обошел меня!
Кейти рассмеялась.
— Ты так говоришь, братец, как будто у тебя есть невеста. Или — была. Но ты нас ни разу ни с кем не познакомил из своих, приятельниц. Мама даже иногда боится, что ты не подаришь ей внуков!
— Не знал, что вы ведете такие разговоры за моей спиной. А родителям и тебе, Кейти, беспокоиться не о чем: я обязательно женюсь.
— Браво! Жаль, что мама этого сейчас не слышит. Вообще-то себя многие сегодня ведут странно.
— Да, к этому располагает повод, по которому мы сегодня собрались. — Дженна впервые нарушила молчание в их тесной компании.
— Наверное, ты права. Пойду поищу маму, уже пора начинать главное в сегодняшней вечеринке. Маркус, Дженна, вы со мной?
Они не сдвинулись с места.
— Ладно, я скоро вернусь. — Кейти исчезла в толпе.
— Как настроение? — Маркус выглядел как будто смущенным.
— Прекрасное. Что еще надо для счастья Золушке: ее пригласили на торжество. Вот только принц почему-то влюблен в другую.
— Ты настроена не слишком весело. Жалеешь, что не стала невестой Дина?
Он впервые спросил об этом прямо, и Дженна поняла, что и отвечать придется тоже откровенно.
— Нет, не жалею.
Ей хотелось рассказать о своем открытии: о проснувшейся любви к другому человеку, но момент не располагал к задушевной беседе. Да и как высказать Маркусу сокровенное, в котором он — главное лицо? Дженна не знала, что делать, и положилась на волю случая.
— Извини, что я ни разу не позвонил тебе после нашей последней встречи, но времени в самом деле не было…
— Да, мне уже рассказали, что ты взял на себя главную роль в подготовке праздника. Тебе всегда, как я заметила, достается ведущая роль в организационных делах.
— Я старший, это ко многому обязывает.
— А мне показалось, что ты не хотел звонить, ведь скорая психологическая помощь была оказана. Я имею в виду тот вечер и все остальное.
— Ты это так расцениваешь?
— А ты — иначе?
Маркус пожал плечами.
— Мы не дети, и пора это понять. Я целовал тебя совсем не потому, что хотел успокоить или отвлечь от мрачных мыслей.
— Значит…
— Вот именно, — не дал ей закончить фразу Маркус. — Именно потому, что у меня есть собственные чувства…
— Ах, вот вы где! — Келли и Дин предстали перед ними. На голове Келли красовался венок из белых живых цветов.
— Что же ты, брат, — пожурил младший старшего, — организовал такой прекрасный вечер, а сам куда-то скрылся и не видел самого главного: мы целовались при всех, давали клятву любить друг друга до конца жизни и нарожать много маленьких Кроссанов. У тебя будут племянники.
— Положим, вы не первопроходцы в этом, и я обожаю племянников — детей Энн. Но почему бы и нет?
Дженна поняла, что счастливая парочка явно пришла не вовремя, и ей остались невысказанными слова, которые, возможно, она мечтала бы услышать. Или опять это фантазии на тему любви?
— Маркус, представляешь, Дженне не понравилось, что я предложила ей подыскать жениха. — В голосе Келли слышались чуть капризные нотки. — Ты старший в семье, вот и рассуди: права я или нет, потому что Кейти меня осудила.
— Подыскать Дженне жениха? Красавицы — и ты, Келли, должна это знать — не нуждаются в сватовстве. Они отбоя не знают от предложений! Так, Джен? У тебя ведь немало поклонников?
Дженна растерялась: слова и сама интонация, с которой они были сказаны, для Маркуса не характерны. Он никогда не слыл пошляком.
— Разве сегодня стоит говорить обо мне? Я приехала совершенно по другому поводу. Но уж если нельзя уйти от этой темы, то, пожалуй, поеду-ка я домой, чтобы не отвечать на подобного рода вопросы.
— Не сердись, я не хотел тебя обидеть, — услышала Дженна вслед. Но — не обернулась и не остановилась. Протиснувшись через толпу гостей, вышла на крыльцо.
Ее душили слезы. Дженна давно, с детства, так часто не плакала, как в эти последние дни. Вчера, например, она проливала слезы по погибшим безвременно Ромео и Джульетте, которые могли бы стать счастливыми, но погибли из-за рокового случая. Неужели и ей не суждено стать счастливой? И почему Маркус задает такие вопросы?
Вечер давно уже растаял, и на небе сияли крупные звезды. Пахло розами, лилиями и какими-то незнакомыми цветами, белевшими на клумбах. Раздумывая, прощаться или нет с Кроссанами, которые, конечно же, заметят ее отсутствие, девушка шла по дорожке к лужайке. Неожиданно стало светло — это скрытые в кронах деревьев фонарики зажглись и затмили блеск звезд. Взору предстали плетеные стулья и кресла вокруг специально сделанного дощатого помоста. Очевидно, здесь должны танцевать.
— Хочешь потанцевать со мной? — услышала она голос где-то рядом. — Тебе нравится такое убранство?
Маркус выступил из темноты.
Дженна не отвечала.
— Не сердись. Наверное, я зря спросил о поклонниках, ведь это твое личное дело. Сам не понимаю, как это выскочило у меня.
— Да, это мое личное дело. Ты и так многое узнал за эти дни, пора остановиться, Маркус.
— Я остановился, как видишь.
— Вижу, — усмехнулась Дженна. — Остается совсем немного: вернуться в дом и дать мне сделать то, что я хочу.
— Пожалуй, поздно. — Маркус кивнул в сторону двери, из которой выходили нарядные возбужденные гости. — По плану сейчас здесь начнутся танцы, а скоро накроют столы, чтобы продолжить праздничный ужин. Ты ведь не хочешь остаться без мороженого с сиропом из апельсинов? Помню, как в детстве мама покупала за это мороженое ваши добрые дела и хорошие поступки. — Он рассмеялся и взял руку Дженны в свою. — Пожалуйста, останься потанцевать со мной. Не уезжай, а не то мне придется выкрасть мобильники у всех гостей, чтобы ты не смогла вызвать такси.
Что оставалось ей после таких слов?
— Дженна, дай-ка поцеловать тебя, моя девочка. — Милли Кроссан, в строгом английского покроя белом костюме, выглядела, как самая настоящая королева-мать. — Почему я тебя не видела в гостиной? Какая ты сегодня красавица! Твоя мама гордилась бы тобой. Сейчас ты очень похожа на нее: русые волосы, голубые глаза, родинка на шее. Верю, ты будешь ее счастливее и проживешь долго-долго на радость всем нам. — В порыве чувств она обняла девушку. — Как ты себя чувствуешь? Как отдыхаешь здесь? Надеюсь, мои дети — для тебя хорошая компания?
Последний вопрос Милли повторяла неизменно с тех пор, как Кроссаны взяли с разрешения попечительного совета сироту в свою семью. Ей хотелось, чтобы горе и печаль после утраты родителей не омрачили девочке детство, не стали доминантой в ее судьбе. Не раз и не два она тайком ходила к психологу, чтобы посоветоваться, как лучше вести себя с ребенком, частенько сидела за чашкой кофе со священником местной часовни святого Петра после воскресной службы. И теперь, глядя на повзрослевшую Дженну, вспоминала, сколько ночей не спала, если случались какие-то неприятные ситуации, чаще — ссоры детей. Теперь этот период остался позади: Дженна уже преподает в университете и при любом раскладе не пропадет в жизни. Милли есть чем гордиться.
Ее воспоминания прервал Рейдж, муж и верный друг по жизни:
— Давай-ка потанцуем, дорогая женушка, ведь мы с тобой виновники этого торжества: мы родили нашего красавца, который хочет продолжить род Кроссанов.
Дженна смотрела, как ее приемные, дорогие сердцу, родители закружились в медленном вальсе, и грусть, как вечерняя роса на листья, легла на сердце: ее папа и мама никогда не увидят ни своих друзей постаревшими, ни ее — взрослой. А если у нее будут дети, то…
— Почему молчишь? Мы же хотели танцевать! — Маркус увлек ее на площадку в круг света и добавил: — Ты сегодня просто непредсказуема, я теряюсь, как вести себя.
— Будь самим собой, и все станет на свои места.
Дженна обвила руками его шею, Маркус — ее талию, и они заскользили на волнах блюза.
— А вы неплохо смотритесь, — услышала девушка голос Дина.
Дженна открыла глаза — волшебство исчезло.
— Почему так старомодно под такую зажигательную музыку? — подзадоривал Дин. — Блюз-то давно кончился.
И впрямь, из динамиков летел энергичный рок-н-ролл, и партнеры крутили своих партнерш, как заправские акробаты.
— Или вы уже устарели для таких танцев? — Кейти с приятелем едва переводила дыхание, но не выпадала из ритма.
— А не устроить ли нам пари, кто дольше продержится? — Недолго думая, Дженна скинула туфли и взяла за руку Маркуса. — Покажем класс?
Они закрутились в танце, заставлявшем смотреть партнеров друг на друга, чтобы выполнять синхронные движения. Маркус казался, когда Дженна стала ниже на несколько сантиметров из-за сброшенных туфель, огромным. Он легко, как пушинку, приподнимал ее над полом, делал поддержки. Вскоре многие, перестав танцевать, стали наблюдать за ними.
Но Дженна этого не замечала: она улыбалась партнеру, она соблазняла его и ускользала в самый пиковый момент. Маркус играл в эту игру с азартом, и музыка только подхлестывала его. Когда прозвучал последний такт, они обнялись. Стоявшие на площадке гости громко зааплодировали.
— Я же говорил тебе, что будешь сегодня царицей цветов! — сказал, смеясь, Маркус.
— В таком случае ты — отличный садовник. — Не поясняя, что значит это сравнение, Дженна опустилась в плетеное кресло и добавила: — Я бы с удовольствием выпила лимонной воды со льдом.
— Вы выиграли, — услышала она голос Дина. — Я наблюдал, как вы танцевали. Это не был просто танец.
— Правда? А что же это, по-твоему, было?
— Вы как будто соревновались… — Дин замялся. — Впрочем, зря я это сказал…
— Да продолжай же, мне интересно услышать, что ты углядел в обыкновенном рок-н-ролле? — Взглянув ему прямо в лицо, Дженна не без удивления заметила, что Дин сильно смущен.
— Наверное, сегодня мы все немного сошли с ума: я люблю Келли и хочу жениться на ней, но мне как-то небезразлично, что «невеста из теста» — помнишь, Кейти так нас дразнила? — танцует так с моим братом!
— А не с тобой? Ты это хотел сказать?
— Ты по-прежнему меня прекрасно понимаешь.
— Что же тебе мешает потанцевать со мной? Очень может быть, у нас получится лучше.
— Не получится, потому что ты любишь не меня.
Дженна почувствовала укол прямо в сердце: неужели Дин не замечал, что она его — именно его — любила столько лет? Что ему — именно ему — хотела отдать свое сердце! Она отвела глаза.
— Дин, зачем мы говорим об этом? Детство растаяло, я уже не маленькая девочка, и я не хочу быть больше «невестой из теста». У нас разные дороги к счастью. Ты свою уже выбрал.
— О чем вы тут секретничаете? — Келли уже сняла белый венок из цветов и ходила с распущенными волосами. — Дженна, ты прекрасно танцуешь. Училась в какой-нибудь студии? У нас многие занимаются в школах танцев. Говорят, это здорово стимулирует сексуальные отношения.
— Дженна не училась специально танцам, у нее природное дарование, — почему-то вздохнул Дин, сказав это, — она и вообще талантлива многогранно: уже изучила два языка и собирается поехать в Индию работать.
— Как интересно! Медитировать — в Индию? Из Америки многие едут туда за экзотикой и в поисках внутреннего раскрепощения. Да и приемы любви в древней Индии отличались своеобразием…
— Я собираюсь в Индию не за любовью и не медитировать — меня интересует этнография.
— Это круто. А мы поедем в ближайшее время в Австралию, где я увижу кенгуру на природе. — Келли обняла Дина. — Ты обещал!
— Я все помню. Джен, не говори больше ничего, но я чувствую себя почему-то дураком.
— Вот интересно, почему? — Келли взглянула на жениха.
— Это наша детская тайна, и я не обязан тебе ее раскрывать. Если, конечно, Дженна не скажет «да».
— Нет, не разрешаю, — был твердый ответ, — детство тем и прекрасно, что осталось в прошлом. Не будем его вспоминать сейчас.
Подошел Маркус и протянул стакан с водой.
— Ты просто восхитила меня, этот танец я не забуду долго.
— Почему не сказал «навсегда запомню»?
— Потому что мы еще не раз будем танцевать, и у нас может получиться еще интереснее.
— У вас получится еще лучше, брат, — встрял в разговор Дин, — потому что вы — прекрасная пара!
— Это комплимент или упрек? Я не понял.
— Ты прекрасно все понял. Странно только, что я ни о чем не догадывался.
— Перестань говорить загадками, Дин!
— В самом деле, Дин, что ты все время не договариваешь? Почему загадываешь то Дженне, то Маркусу загадки? — Голос Келли зазвенел. — Ты устал? Тогда пойдем и отдохнем немного. В такой прекрасный вечер не стоит вспоминать детские обиды, если бы даже они и были. Но, по-моему, никто ни о чем давно не помнит, кроме тебя.
Келли повела Дина за руку по дорожке к дому так, как ведут ребенка.
— А ведь я, кажется, догадался, в чем дело: брат ревнует тебя ко мне!
— Не знаю. Но таким странным я его еще не видела: он как будто хочет на что-то решиться, но сдерживает себя. Боится чего-то. Хотя это только мои предположения.
— У него, похоже, открылись глаза: он понял, что потерял тебя.
— Маркус, что ты говоришь: как можно потерять то, что не хотел иметь?
— Такова природа мужчин: частенько они не могут разглядеть бриллиант на расстоянии вытянутой руки, но очень ясно видят блеск стекляшки за сотни метров. По-моему, с Дином случилось то же: он понял, что мог владеть бриллиантом.
— Это процесс взросления: хочется и на дискотеку, и машину водить, а вечером положить в кровать плюшевого медвежонка.
— Ты сказала это очень верно. — Маркус с какой-то тайной мыслью взглянул на девушку. — А ты уже пережила это период?
— Да, и ты помог мне.
— Я очень рад. — Он взял руку девушки в свою. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, Дженна Харпер.
Упоминание фамилии заставило ее напрячься: в семье Кроссанов всегда старались подчеркнуть ее близкое родство к ним, поэтому редко упоминали фамилию. Так что прозвучало это и торжественно, и официально, и… несколько отчуждающе. Как будто Маркус дал понять, что они близки по душе, но не по крови.
— Почему вдруг ты назвал меня по фамилии? Я, кстати, из твоих уст ее ни разу не слышала.
— Ты самостоятельный человек, отвечающий за свои поступки, ты распоряжаешься своей жизнью и даришь свои чувства по своему усмотрению. И — по доброй воле. А еще я хочу напомнить тебе, Дженна, что мы можем испытывать друг к другу не только родственные чувства.
— Можем, да, совершенно верно. И я думаю, почему я их не испытала раньше? Ответ даю сама же и искренне: я боялась тебя!
— Разве я когда-нибудь позволил себе унизить вас, детей, хоть чем-то? Или хоть дал какой-то повод? — Он с недоумением посмотрел на девушку. — Хочу заверить, что я любил вас всем сердцем.
— Да я не о том! Меня подавлял твой непререкаемый авторитет в доме и среди знакомых, ты всегда был отличником: и в школе, и в университете, и в спортивной команде, и в бизнесе… Ты казался мне недосягаемым, каким-то небожителем, а не обыкновенным человеком, вот я в каком смысле сказала.
— Жаль, что мы не разговорились раньше. Я и не подозревал, какой образ сложился у тебя в душе. Я хотел бы его развеять.
— Почему? Разве плохо быть идеальным человеком? К этому многие стремятся всю свою жизнь, но так и не достигают желаемого.
— Нет, меньше всего мне хочется быть идеалом. Я живой человек, я хочу делать ошибки и исправлять их. Например, сегодня я понял, что сделал за последние семь дней крупную ошибку.
— Именно в эти вот дни? Интересно!
— Да, я не звонил тебе семь дней, хотя безумно хотел видеть. И не только видеть.
Он склонился над Дженной и поцеловал ее.
— Вот самое малое из того, что я хотел сделать все эти дни. А вместо исполнения своего желания мчался сюда и организовывал, организовывал… чужое счастье.
— Оно тебе не чужое — это счастье твоего брата.
— Нет, Дженна, я понял, что счастье — штука для сугубо индивидуального пользования. Устраивая чужое, рискуешь потерять собственное.
— В данном случае ты не потерял, а приобрел: ты нашел любовь. И она исключительно принадлежит тебе. — И Дженна ответила поцелуем на поцелуй.
Это послужило для Маркуса как бы зеленым светом светофора: он притянул ее к себе, обнял и начал целовать так страстно, что у Дженны порой перехватывало дыхание. Руки заскользили по спине, талии, бедрам и погладили предполагаемую точку желания. Дженна еще крепче прижалась, чувствуя жар, исходящий от тела Маркуса. Ей было это внове, немного стыдно, но очень желанно. Она ждала все новых и новых ласк.
— Дженна, нам пора идти в дом, нас, наверное, уже ищут. Праздник закончился.
Она взглянула на окна — свет во многих комнатах для гостей уже погас.
Обнявшись, они, не торопясь, пошли к дому. Жаль, что нельзя сесть в машину и поехать домой — там они нацеловались бы всласть.
— Дети, ну куда же вы пропали? Я уже хотела звонить тебе, Маркус, на мобильный: не отправился ли ты домой, забыв, что пил шампанское.
— Не волнуйся, мама. Мы разговаривали с Дженной у танцевальной площадки. Я показал ей, как крепятся фонарики и какие именно я купил для торжества.
— У нас маленькая неувязка все-таки произошла, — с огорчением произнесла миссис Милли, — мы не рассчитали число комнат для гостей, и тебе придется потесниться. На твоей кровати уже спят племянники. А тебя, Дженна, ждет Кейти. Она сто раз спрашивала, не уехала ли ты. Но я знаю, что обязательно бы попрощалась с нами.
— А, Дженна, ты здесь? — услышала она за спиной голос подруги. — Пойдем спать.
Пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись по своим комнатам. Закрывая дверь, Дженна обернулась: Маркус успел незаметно для других помахать ей рукой.
— Ну, как тебе сегодняшний праздник? — Кейти явно не собиралась спать, не перекинувшись хоть парой слов с подругой. — Понравилось?
— Просто прекрасно, я словно в сказке побывала.
— Странно, но точно так же всю неделю говорил Маркус: я хочу устроить для Дина и Келли сказку. Значит, ему все удалось.
— Да, ему все удалось. — Дженна не могла сдержать улыбки, ощутив на своих губах губы Маркуса. — Особенно мне понравились танцы.
— Да, я тебя никогда такой не видела, ты и в этом платье мне показалась незнакомкой, а уж так танцевать… Мама сказала, что мы проглядели в тебе талант к хореографии и балету. Она очень сожалела об этом.
— Вы и так для меня сделали все, что могли: вырастили, помогли получить образование, подарили мне свою любовь…
— О да, Дженна, я тебя просто обожаю, и лучшей подруги у меня никогда не будет. — Кейти соскочила с кровати и, подбежав, порывисто обняла подругу.
— Ты тоже для меня самая близкая подруга, я тоже люблю тебя. — Дженна поцеловала Кейти. — Если у меня родится ребенок, ты станешь крестной матерью.
— Родится ребенок? — Даже в темноте было видно, как у Кейти округлились глаза. — От кого?
— От мужчины. Или ты еще не догадываешься, как появляются дети?
— Дженна, ты прекрасно понимаешь, почему я так удивилась, ведь ты ни разу не говорила, что в кого-то влюблена, с кем-то встречаешься. Значит, ты мне рассказываешь далеко не все?
— Успокойся, Кейти, ты бы узнала первой. У меня нет пока никого, это правда. Но могу же я в свои годы надеяться выйти замуж и родить детей?
— Конечно, — горячо подхватила Кейти, — только влюбиться — это дело не одного дня, а выйти замуж — и того дольше. Мне тоже иногда очень хочется любви, большой, настоящей… А как ты думаешь, у Дина с Келли настоящая любовь?
— А у тебя есть сомнения?
— Да. То есть до сегодняшнего дня ничего такого не замечалось, а вечером, когда ты танцевала с Маркусом, он нервничал, даже мама ему сделала замечание, а я вставила шпильку: не хотел жениться на Дженне, вот и получил. Такие, как ты, на дороге не валяются!
— Кейти, зачем ты это сказала? Теперь я понимаю, почему Дин был таким взвинченным и задавал мне и Маркусу непонятные вопросы. Надеюсь, Келли не слышала твоей тирады?
— Нет, она танцевала с папой, потом они пошли знакомиться с запоздавшими гостями. Нет, точно, она ничего не слышала.
— Слава богу! Еще не хватало, чтобы я стала яблоком раздора у молодоженов.
— Мне немножко обидно, подруга, что он выбрал не тебя, а привез невесту из Америки. Мы с мамой не раз в последнее время обсуждали за чаем, как было бы замечательно, если и ты приняла бы нашу фамилию и стала, наконец, полноправным членом семьи. Но Дин разрушил все планы.
— А разве я и так не член вашей семьи? Я не чувствую себя чужой в этом доме.
— Я очень рада твоим словам, но все-таки Дин противный, что сделал по-своему. Мне даже сегодня понравилось, что он разнервничался, увидев тебя счастливой и независимой. Он еще пожалеет о своем поступке!
— Кейти, успокойся. Я с вами и не собираюсь рвать семейные узы. А моя поездка в Индию: ты же знаешь, что я собираюсь писать статью в научное издание.
— Да, но хотелось другого счастья для брата…
— Счастье — вещь для индивидуального пользования, — повторила Дженна слова Маркуса и добавила: — Скоро утро, давай хоть немного поспим.
Их разбудили голоса и смех, доносившиеся в открытые окна с лужайки. Гости и виновники торжества пили утренний кофе.
— Ой, Дженна, какой мне сон приснился! — Кейти забралась к ней в постель и улеглась рядом. — Будто невеста — ты, и вся в белом. А платье воздушное-воздушное, а в руках розы, а на пальце кольцо с бриллиантом. Я стою рядом вся в голубом, и ты обещаешь, что отдашь мне букет невесты. Смешно, правда? Букет невесты надо еще суметь поймать!
— Смешно не это, Кейти, смешно, что ты увидела меня невестой. Невеста у нас Келли.
— Но это же во сне! Что хочу, то и вижу. Кстати, недавно мне Маркус приснился: он будто бы женился.
— Давай-ка одеваться, а то успеем только к обеду. Нам уже кричат, слышишь? чтобы мы поторопились.
Когда девушки вышли на лужайку, компания заканчивала пить кофе, многие прощались и собирались ехать по домам. Дин и Келли провожали гостей, а миссис Милли о чем-то разговаривала с Маркусом.
— Вот, наконец, и наши сони явились, — заметила она вслух, когда девушки приблизились, чтобы поздороваться. — Как спали?
— Отлично, мама. — Кейти налила кофе себе и Дженне.
— А мне думается, что вы не спали совсем: ваши голоса я слышала почти до утра.
— Неужели через стену так слышен тихий разговор?
— Через стену, конечно, нет, а вот с балкона — да. У вас был открыт балкон, а мне не спалось. Впрочем, ваших тайн я так и не узнала, — поспешила она успокоить девушек, — узнала только ваши голоса.
— Мама, у меня нет от тебя тайн, — заверила Кейти.
— Даже если они есть, то ведь вы расскажете, если понадобится помощь, правда?
— Еще бы! Ты всегда так нас понимала.
Дженна, держа в руке чашку, незаметно взглянула на Маркуса. Он отстраненно смотрел на воду водоема и глубоко о чем-то задумался. Вдруг улыбнулся своим внутренним мыслям и сделал глоток остывающего кофе.
— Хочешь, я заварю свежего? — спросила Дженна и спокойно встретила его взгляд.
— А может, мы сделаем это вместе, Дженна?
Он поднялся из кресла и направился к дому. Дженна молча последовала за ним.
Солнце проложило широкие дорожки по полу, заставило сверкать стальной корпус кофеварки и серебряные ложки, стоящие в специальном стаканчике. Дженна вошла в полосу света, и в ее русых волосах засверкали искры рыжины, создавая над головой как бы нимб.
— Иногда я думаю, что ты и есть ангел, спустившийся с небес и поселившийся в нашем доме, — произнес Маркус, любуясь девушкой.
Она застенчиво улыбнулась и села на стул.
— Разреши поухаживать за тобой, — сказал Маркус, — тебе хочется кофе покрепче?
— Да, я все еще не проснулась.
— Вы говорили с Кейти о чем-то своем, девичьем?
— А тебе хочется узнать, не рассказала ли я о поцелуях под звездным небом?
— А ты можешь такое рассказывать подругам?
— Успокойся, я никому об этом не скажу. Потому что это касается только меня.
— Полегче на поворотах, Джен, это и меня касается, как ты понимаешь.
— Надеюсь, тебя не пугает огласка наших отношений? Или, может, ты помолвлен, а я просто не знаю об этом?
— Что с тобой? Я ни с кем не помолвлен и никому не давал слова жениться.
— Так почему же боишься, что Кейти узнает о наших… хм, теплых отношениях?
— Да с чего ты взяла, что я боюсь?
— Мне так показалось. Или тебе не нравится, что приходится брать девушку, которую бросил твой младший брат?
— Дженна, что значит «брать»? Разве мы уже женимся?
— Не, конечно, нет. Об этом и речи быть не может. А поцелуи — это приятно, это сближает людей.
Она отвернулась к окну. Маркус молчал, не зная, как реагировать на эту вспышку.
— Мне совсем нет дела до того, кого и когда ты любила, Джен, — начал он осторожно. — Мне важно знать, какие чувства испытываешь ты ко мне, когда мы целовались, танцевали, снова целовались. — Он держал в руках чашку с недопитым кофе, явно забыв о нем. — Я говорил, что не воспринимаю тебя, как ребенка. Для меня ты — желанная женщина, пробуждающая нежность и страсть. Мне хочется защитить тебя от всех неприятностей на свете, если ты разрешишь. А прежде этого я хотел бы услышать твое отношение ко всему, что происходит между нами.
— Ты не понимаешь?
— Догадываюсь, но хочу знать наверняка. Ты ведь не играешь моими чувствами, чтобы забыть о боли, принесенной Дином? Ты ведь не желаешь ему отомстить таким способом?
— Чего ты боишься, Маркус? Разве просто приятно проведенное время уже не называется счастьем?
— Думаю, нет. Я бы так его и назвал: приятно проведенное время. Но между нами появилась какая-то связь, я даже как будто вижу ее в виде серебристой нити. И мне важно, чтобы эта нить не порвалась.
— Ты настоящий эстет, Маркус, хотя твой бизнес и связан с рыбным промыслом. Если честно, я не знаю, что происходит: без тебя мне тоскливо, а с тобой — ссорюсь.
— Сколько тебе понадобится времени, чтобы понять себя?
— Не знаю, может, и вся жизнь. Я скоро улетаю в Индию с экспедицией этнографов. Говорят, расстояние лечит душевные недуги…
— А сильная любовь только ярче разгорается. Я знаю это поверие. Но мне хотелось бы знать все сейчас.
— Что изменится? Я столько лет любила — или думала, что любила, — а результат нулевой.
— О результате судить рано: возможно, это удача, что все именно так произошло. Во всяком случае, для меня.
— Не знаю, что сказать тебе, Маркус: я совсем запуталась в своих мыслях. Отложим разговор до лучших времен, а пока отвези меня домой. Я очень устала и хочу спать после бессонной ночи.
Обратную дорогу они снова ехали молча. За окнами мелькал знакомый пейзаж, а машину вел словно другой человек: замкнутый, сосредоточенный на своих мыслях, немного чужой. Дженна понимала, что причиной была она, точнее, последний разговор в столовой. В очередной раз их отношения подвергались испытаниям. На сей раз — разлукой. Ей предстоит отправиться в Индию — страну сколь прекрасную, столь и опасную из-за перманентной войны с Пакистаном, из-за политического неустройства. Кроме того, экспедиция отправлялась в долину Кулу — край до сих пор малоизученный, но тем-то и интересный для исследователей. Однако разве это его огорчило? Дженна не была уверена ни в чем, а потому начала рассеянно смотреть на дорогу, отгоняя от себя мысли вообще.
— И надолго ты собираешься уехать? — услышала она словно издалека вопрос Маркуса. — И обязательно ли надо ехать?
— Да, я выправила необходимые документы, мне известны обязанности в группе, с которой я отправляюсь в экспедицию. Это касается моих научных интересов.
— Признаться, я не предполагал, что из тебя может вырасти ученый, — задумчиво произнес он.
— Да я не отношу себя к научному миру. На последнем курсе университета я писала реферат по этносу Индии, мою работу отметили как лучшую, а теперь вот предложили участие в экспедиции. В университете я начинающий преподаватель и ученых степеней не имею.
— Все впереди, если захочешь. Но для этого нужны время и талант. В таланте я не сомневаюсь, но вот второй фактор не помешает тебе сделать главное женское дело?
— Какое же? — Дженна невольно покраснела.
— Тебе захочется иметь детей? Будешь ли ты отдавать им время и силы? Я уж не говорю о муже — он человек взрослый и попробует понять твои запросы. Но дети — это труд. Разве мы добились бы в жизни того, что сегодня имеем, если бы не родители? Вспомни, с чего начинался мой бизнес: с идеи и компьютера! Отец был моим менеджером, а мама — рассыльным, секретаршей, не говоря уж о спонсорстве в течение долгого года.
— Я тоже обязана твоим родителям всем, что имею сегодня, кроме, пожалуй, квартирки, которую оплачиваю самостоятельно. Но ведь жизнь на то и дана нам, чтобы мы, попробовав все, выбрали самое дорогое. Сейчас я на стадии выбора. Будет семья — будут другие мысли. Главное, не зацикливаться, как любит повторять Кейти. И она права. Жизнь отсеет через свое сито главное от второстепенного.
— И все-таки ты не ответила на прямой вопрос: ты хочешь иметь детей?
— Конечно, я не представляю жизнь взрослого человека без малышей, его маленьких копий. Я не задумывалась особо о смысле жизни, пока однажды твоя мама не сказала: «Дженна, ты так похожа на свою мать, что это меня немного утешает при воспоминании о ней, смиряет с ее смертью». И я дала себе слово, когда вырасту, обязательно нарожаю детей, похожих на меня, а значит, на мою маму.
Маркус неожиданно накрыл своей широкой теплой ладонью ее руку.
— Я очень рад, Дженна, что у тебя такие мысли.
— Дженна, у меня ощущение, что ты нас бросила. — Голос Кейти в трубке был недовольным. — Почему ты не приезжаешь к нам теперь запросто?
— Да некогда, в университете начались занятия, кроме того, я готовлюсь к экспедиции, собираю материалы, которые могут там пригодиться.
— А у нас много новостей. Правда, все они связаны с Дином и Келли. Представляешь, они поссорились!
— Серьезно? И что же послужило причиной? Надеюсь, ты ничего такого не брякнула при Келли?
— Вот уж нет. Дин захотел показать своей невесте окрестности Окленда и водопад в горах. Предложил поехать и мне. Мы взяли машину папы и отправились. Сначала Келли все нравилось, но выходить из машины, чтобы пройти по горной тропе метров двести до мостика над водопадом, она отказалась. Она отправилась в горы в босоножках на пятисантиметровом каблуке! Дин был вне себя, потому что оставлять ее одну в машине не хотел, а идти со мной не мог.
— И что же дальше?
— О финале я тебе уже сказала: они жутко поссорились и теперь сидят по разным комнатам, а мама у них работает связной. Приезжай, а? Я уже позвонила Маркусу. Надо же как-то их помирить до свадебной церемонии.
— Маркус обещал приехать?
— Да, и сказал, что ты можешь тоже здорово помочь.
— Хорошо, я приеду. Только, Кейти, не обостряй там обстановку — я хорошо знаю, как ты влияешь на Дина. Ты наверняка на водопад рвалась пойти одна, хотя мы в детстве изучили там каждый камушек.
— Я хотела только освежить впечатления и вернуться обратно. Они бы посидели в машине или погуляли по тропинке всего-то с часик.
— Так я и знала, что Дин принял твою сторону! Нет, выходить замуж или жениться на близнецах надо очень осмотрительно.
— Тебе это уже не грозит… ой, прости меня, пожалуйста. Ты еще можешь случайно встретить близнеца.
— Да ладно, я и не обиделась. Видов на Дина у меня нет. А приехать, даю слово, скоро приеду.
Когда Дженна вошла в дом, то увидела в гостиной Дина, сидящего в кресле с журналом и как-то вяло его листающего, и Кейти в наушниках и с плеером. Увидев подругу, она поднялась и обняла ее.
— Рад тебя видеть, Дженна. — Дин подал руку. — Как дела?
— На заданный таким тоном вопрос я предпочитаю не отвечать, а твои явно не на подъеме.
— С чего ты взяла? У меня все тип-топ. Или, — он подозрительно покосился на Кейти, — сорока на хвосте принесла последние новости?
Кейти так вдруг увлеклась звучавшей у нее в ушах музыкой, что не слышала, естественно, слов Дина и никак не отреагировала на брошенный в ее сторону взгляд.
— Я приехала просто навестить вас, ведь скоро улетаю в экспедицию.
— Да, Кейти рассказывала мне подробно, что ты собираешься там изучать.
— А что вы поделываете? Кстати, где Келли, что-то я не вижу ее.
— В своей комнате. Отдыхает.
— Не угостите ли вы меня чаем? Давайте посидим по-семейному, как мы любили когда-то, помнишь? И Келли обязательно пригласи.
Лицо Дина просияло.
— Отличная идея. Сейчас я все приготовлю!
Он ушел в столовую, и уже спустя несколько секунд послышалось позвякиванье чашек и чайных ложек, стук крышки чайницы.
— У тебя есть план? — Кейти сняла наушники.
— Нет. Будем импровизировать по ходу дела. Только умоляю, Кейти, побереги свое острословие для другого случая.
— Можешь не беспокоиться, буду молчать, как рыба.
— Тогда я уверена, что помирить непримиримых удастся быстро. — Дженна отправилась с инструктажем к Дину в столовую.
За чаем солировала Дженна: рассказывала о предстоящей экспедиции, о начале занятий в университете и студентах, с которыми ей предстоит заниматься историей. Разговор активно поддерживал Дин, иногда Келли вставляла реплику. Кейти молчала и только шумно, в нарушение этикета, прихлебывала красный крепкий чай из чашки. По всему было видно, что вынужденная немота дается ей с трудом.
— А вы уже побывали в окрестностях нашего славного Окленда? — как бы невзначай спросила Дженна у Келли.
Ответом ей был мрачный взгляд и с явной неохотой сказанные слова:
— Да, Дин возил нас на машине к какому-то водопаду.
— К тому самому, который тебе всегда нравился, Дженна, и ты просила фотографировать тебя около него. — Скороговорка Дина явно указывала на желание найти скорейшие пути к примирению любыми средствами.
— А-а, красивое место. Дин, ты сфотографировал там Келли?
— Она даже не захотела пройти несколько метров до мостика, — вдруг выпалила Кейти.
— Как же я пойду, если у меня обувь на каблуках? И никто не предупредил, что прогулка состоится в горах!
— Келли, ты права. Прости близнецов: они так привыкли к своим местам, что им и в голову не пришло предупредить тебя о возможных неудобствах.
Дженна, говоря все это, была совершенно искренна: она увидела на глазах девушки слезы.
— Дин, ты должен был все предусмотреть, как мужчина и организатор поездки, не так ли?
— Да, я виноват, Келли, прости меня. Даже в голову не пришло, что ты мало знаешь нашу гористую страну. Пойдемте в гостиную, — предложил Дин, сияя счастливой улыбкой от факта примирения, — мне хочется полистать альбомы с фотографиями нашего семейства.
Альбомы в семье Кроссанов бережно хранили. Их часто открывали по вечерам, после ужина, и снимки — черно-белые в старых альбомах, цветные — в новых, последних — служили темой для бесконечных разговоров и воспоминаний. Так и сейчас: все сели в кружок, и по рукам пошли толстые альбомы.
— Ой, кто это голенький лежит в кроватке? А какие ручки — словно в перевязочках, а эта круглая попка — что за прелесть! Дин, неужели это ты? — Келли явно настроилась на оптимистический лад и полное примирение.
— Это Кейти, фотография подписана.
— Да, действительно. И как только вас мама различала в детстве, не пойму.
— Очень просто, — вставила Кейти свое слово, — она переворачивала нас на спинку, и сразу было видно, кто есть кто.
Все рассмеялись.
— А это наша Дженна, она уже второклассница и считает себя большой: вон как строго смотрит на собаку!
Дженна стала вспоминать, как ей подарили на Рождество фотоаппарат, и она заставляла всех позировать, улыбаться в объектив, словно знала, как дороги теперь станут эти черно-белые снимки, где родители молоды и полны сил, а в глазах детей сквозит невинность и наивность.
— Дженна, а помнишь, как мы снимали мальчишек голышом?
— Как это? — заинтересовалась немедленно Келли, — расскажите.
— Однажды мы ездили на озеро купаться. Маркус взял с собой друзей, и они решили нырять. Мама отвела девчонок на мелкое место, потому что они и плавать-то толком еще не умели, а меня брат взял с собой. Мы разделись донага и прыгали в воду с дерева, растущего прямо над водой. Нет, честно говоря, я не прыгал, а валялся на солнышке… — Дин немного покраснел, — тут-то я и заметил лежащих в траве Кейти и Дженну — они фотографировали нас!
— Ну и что было дальше? — Келли с интересом слушала.
— Я рассказал маме с папой.
— А они?
— Они рассмеялись и осудили меня за ябедничество. А фотографии сделали. На память. Да вот же они!
На фотографиях мальчишки застыли в полете с дерева в воду. Вот и Маркус: икры ног напряжены, руки устремлены вперед и вверх. Дженна видела ее раз сто, но сегодня рассматривала так, словно видела впервые. Маркусу было на фото лет шестнадцать: уже не ребенок, еще не мужчина. Но даже тогда чувствовалось, что он будет крупным, плечистым, сильным.
— Я-то думала, что увижу все, а тут только силуэт в полете, — чуть капризно сказала Келли.
— Не понял, зачем тебе надо видеть всего Маркуса, — в тон Келли отпарировал Дин, — ты что, собираешься сравнивать?
— Какие глупости ты говоришь! Просто вы рассказали такую пикантную историю, что у меня слюнки потекли, а документального подтверждения не оказалось. Чему и кому я должна верить?
— Ловко ты все повернула, Келли. Но меня смущает, что тебя вообще интересует порнография.
— Что? — в один голос воскликнули Дженна и Келли.
— Ну ладно, ладно, не кипятитесь, — примиряюще сказал Дин, — я пошутил.
— Я требую извинения, — настаивала Келли, — а иначе тебе и достанется только это специфическое кино, а не я!
— Дин, я не понимаю, зачем я приехала сегодня, — подлила масла в огонь Дженна. — Может, мне тоже серьезно обидеться?
— Дженна, прости его, — зачастила Кейти, найдя, наконец, возможность раскрыть рот, — он сегодня явно не в себе от случившегося у водопада.
— Ладно, раз уж я приехала как парламентарий, ссориться с тобой, Дин, не стану, но все-таки слышать такое неприятно.
Вместо слов Дин подошел к Дженне и крепко обнял ее. На долю секунды девушку охватило волнение, которое она часто испытывала прежде, глядя на возлюбленного и представляя, как он станет обнимать ее и целовать. Но уже через мгновение Дженна поняла, как разительно отличается испытанное мгновение назад чувство от того, которое она познала с Маркусом. Это были разные ощущения!
Очередное открытие настолько удивило Дженну, что она заторопилась домой, чтобы все обдумать.
Едва Дженна вошла в квартиру, раздался звонок.
— Добралась благополучно? — Голос Кейти, как всегда, выдавал ее с головой. На этот раз было понятно, что она едва дождалась возвращения подруги, чтобы поговорить о чем-то важном для нее.
— Все в порядке. Не стоило беспокоиться.
— Хочу сказать тебе спасибо за помощь. Дин и Келли помирились.
— Я рада, что все получилось.
— Ты в самом деле рада?
— Почему ты спрашиваешь? Хотя постой, — Дженну пронзила мысль, — ты устроила скандал у водопада специально?
— Дженна, я хочу тебе признаться: я не верю, что ты не любила Дина! Но у тебя свои причины не говорить мне правду. Я и не настаивала. Но я все знаю: Дин мне рассказал.
— Что он мог тебе рассказать, Кейти?
— Не перебивай, ладно? В общем, я желаю тебе счастья, а потому хотела, чтобы после скандала невеста уехала в свою Америку и носа сюда не показывала.
— С ума сошла! Я так и подозревала, что ты — причина размолвки. Но что тебе рассказал Дин? Ничего между нами не было. Никогда.
— Нет, было, — заупрямилась Кейти. — Дин сознался, что ревновал тебя на празднике, когда ты танцевала с Маркусом.
— Мы уже объяснились с ним по этому поводу и не будем снова переливать из пустого в порожнее. Кейти, последний раз повторяю: между мною и Дином ничего не было мало-мальски серьезного, кроме того, мне нравится совсем другой человек. Точка.
В трубке воцарилось молчание.
— Алло, Кейти, ты слышишь меня?
— И ты после того, что сказала сейчас, называешь меня лучшей подругой? — Дженна ясно различала всхлипывания Кейти. — Я ради тебя готова на все, а ты даже не говоришь, что у тебя кто-то есть.
— Не сердись. У меня нет никого. Я же сказала: мне нравится мужчина. Мне, понимаешь? Но я не знаю, что он думает обо мне.
— Как интересно ты рассказываешь, продолжай: где вы познакомились, сколько ему лет, женат он или одинок, где живет… ой, а ты в Индию не к нему едешь? Ты с ним не через Интернет познакомилась?
— На такое количество вопросов в одну секунду я ответить тебе не могу, да и вообще по телефону не очень хочется. И пока ничего не ясно.
— Ты все-таки не хочешь мне рассказывать, я поняла это.
— Это не так, Кейти, но я суеверна.
— Ладно-ладно, я тоже тебе не скажу, когда влюблюсь в классного парня. Джен, но хоть могу я сказать маме, что у нашей недотроги появилась сердечная привязанность?
— Как же ты любишь сплетничать!
— Все волнуются за тебя. Вот Маркус расспрашивал подробно о твоей миротворческой деятельности. Его тоже обрадует, что у тебя появился парень. Он сказал, что одиночество тебе не к лицу.
— Ну-ка расскажи, о чем вы еще говорили?
— Давай меняться: я тебе передам разговор с Маркусом о тебе, а ты мне расскажешь о своем парне. Идет?
— Нет, так не годится, я имею право на тайну…
— И я тоже. Пока, подруга!
Почему Маркус расспрашивал о ней у Кейти? Разве не лучше спросить обо всем у нее самой? Или он не доверяет? Дженна прошла в спальню и открыла шкатулку, в которой хранила фотографии. Здесь были снимки родителей, ее собственные в грудном возрасте и те, что она сделала подаренным Кроссанами фотоаппаратом. Порывшись, Дженна достала несколько и стала внимательно их рассматривать. На одном снимке Кейти и Дин держат в руках огромного сиамского кота. А вот снова Кейти — теперь уже с ней, Дженной, на мостике у водопада, фотографировал из Дин. А вот и Маркус, снятый «скрытой камерой»: на этом фото он выходит из воды. Хорошо заметны капли воды на упругой коже, он полностью обнажен. За этот снимок, проявленный ее приемным отцом, ей единственный раз сделала выговор мама Милли: нельзя снимать то, что может поставить человека в неловкое положение. Она рассказала даже тогда, что есть нечистоплотные фотографы — папарацци, — снимающие тайком, а потом шантажирующие людей. Дженне было очень стыдно, она плакала и просила у своих новых родителей прощения. Тогда решили ничего не говорить мальчикам, а фотографии — уничтожить. Но все-таки одна чудом уцелела: невинная Дженна сохранила ее в качестве образца удачной съемки.
Теперь настало время рассмотреть снимаемый объект в другом ракурсе. Девушку тянуло взглянуть на Маркуса как на мужчину, тем более что на фотографии все было прекрасно видно.
Сколько же ему исполнилось тогда лет? Пожалуй, все-таки 16. Крепкий, красивый, с узкими бедрами и широкими плечами. На груди — черные завитки волос. Дженна скользнула взглядом по животу, словно отлитому из меди щиту, затем чуть ниже — и зарделась. Она никогда раньше и не обращала внимания на подобные особенности. Они были высшего качества! Дженна поспешно, словно подсматривал кто за ней, убрала фотографию в шкатулку. Не думала она, что когда-нибудь ее заинтересуют такие детали! Но странно, стыда она не испытывала, ей хотелось сближения с Маркусом, ей хотелось познать с ним то, что называют грехом, добавляя при этом эпитет «сладкий».
Летели дни, наполненные для Дженны работой в университете. Ей нравилось общаться с молодыми, которые были ненамного младше нее. Энергия, исходившая от студентов, придавала и ей сил ждать звонка от Маркуса. Однажды она не выдержала и позвонила домой сама, но никто не взял трубку. Непонятно почему, но Дженна не могла заставить себя расспросить о Маркусе маму Милли или, на худой конец, позвонить в офис. Эта робость пришла вместе с теми необычными ощущениями, испытанными при поцелуях с Маркусом.
Часто теперь Дженна ловила себя на том, что рассматривает мужчин, сравнивая их с Маркусом. Среди них было много красивых и не очень, подтянутых и нетренированных, встречались просто красавцы! Но такого, как Маркус, среди них не было. Он, как осознала неожиданно Дженна, был неповторим.
Под ее внимательным взглядом мужчины, как правило, начинали улыбаться, многие махали рукой, а пара-тройка предложили подвезти куда угодно. Девушка вдруг начала ощущать себя не просто взрослой и самостоятельной — в ней просыпалась женщина, сознающая свою власть. Дженне казалось, что ей дали в руки ядерное оружие, не показав, как им пользоваться.
Однажды в кафе, где она перекусывала между лекциями, сравнение незнакомца с Маркусом явно затянулось, и по прошествии нескольких минут тот поспешил пересесть за ее столик. Атака началась с разговора о погоде, плавно перешла в вопрос «а чем вы занимаетесь», не осталась без внимания левая рука — «почему вы не носите обручального колечка», ну а после выяснения столь важной детали последовали предложения одно заманчивее другого. Дженна поспешно закончила обед и хотела удалиться, но не тут-то было! Незнакомец последовал за ней, схватил за руку, игнорируя все этикеты, и назойливо предлагал подвезти «хотя бы до дверей университета» несчастные 300 метров.
На исходе недели раздался долгожданный звонок.
— Дженна, добрый вечер.
Сердце стучало так сильно, что девушка невольно положила руку на грудь, словно боясь, что оно выпрыгнет.
— Да, Маркус, слушаю тебя внимательно.
— Хочу предложить тебе провести вместе уикенд. На яхте.
— А не хочешь вначале рассказать, почему ты не звонил, хотя обещал? У меня нет особого желания общаться с людьми, которые не являются хозяевами своего слова.
— Разве Кейти не сказала, что мне пришлось лететь по делам в Канберру? Моя фирма открывает там представительство. На следующей неделе лечу на остров Тасмания. Хочу укрепить позиции в Австралии.
— И что вас, братьев Кроссан, так тянет туда, не пойму.
— Вообще-то у нас разные мотивы: Дин собирается за куском свадебного пирога удовольствий, а я по чисто деловым соображениям. Я достаточно полно ответил на твои вопросы, Дженна?
— Да.
— Тогда ответь и на мой: ты хочешь со мной провести пару дней на яхте?
— Да, я согласна. Где и когда мы встречаемся?
— Я заеду за тобой в субботу часов в семь. Будь готова.
Они отчалили чудесным солнечным утром, и свежий ветерок, разгоняя легкие облачка, нависшие над вулканическим островом Рангитото, наполнил паруса. Яхта легко скользила по нефритово-зеленой поверхности воды.
…Они причалили к берегу в тихой бухте. Здесь было прекрасное место для купания.
Взглянув на море, Дженна увидела удаляющуюся фигуру Маркуса. Самое время вытереться полотенцем и поменять купальник, чтобы спокойно отдохнуть в шезлонге, который Маркус предупредительно вытащил на берег.
Она задремала и не слышала, как он вышел из воды.
— Похоже, ты обгорела. — Маркус осторожно коснулся пальцем ее плеча. — Кожа горячая, надо срочно что-то предпринять.
Спустившись в каюту, он вернулся оттуда с розовым пластиковым флаконом.
— Повернись ко мне спиной и не кричи: сейчас будут не очень приятные ощущения.
— Я терпелива, как ты помнишь.
Она вздрогнула, когда ладони Маркуса коснулись плеч и начали осторожно, нежно накладывать крем. С плеч руки соскользнули на спину, затем спустились к бедрам, наконец, стали гладить ноги. Дженне было чуточку больно от прикосновений к воспаленной коже, но и невыразимо приятно. Она хотела, чтобы эта процедура длилась бесконечно.
— Повернись ко мне, — велел он, — посмотрим, как здесь дела.
Дженна видела, как он посмотрел на грудь, которую почти не скрывал модного фасона купальник. Ее охватило волнение, но она старалась сдерживать дыхание. Маркус нанес крем на руки и подал флакон.
— Надеюсь, с остальным ты справишься сама. А я пока что-нибудь приготовлю поесть.
Маркус казался явно смущенным. Чтобы как-то скрыть неловкость ситуации, Дженна громко сказала:
— Объявляю мораторий на легкие салаты и невесомые фрукты. Да здравствует мясо, много мяса!
Маркус рассмеялся, и напряжение исчезло.
— Предлагаю поменять место дислокации и перейти в камбуз. Я поджарю котлеты и отварю свиные сосиски. Разводить костер на берегу запрещено.
Пока он готовил, Дженна нарезала хлеб. Нашлась и бутылка вина. Они расположились на слегка покачивающейся палубе, любуясь закатом, окрасившим небо в нежно-розовый цвет и подарившим гребешкам волн золотые искры. Дженна задумчиво рассматривала вино рубинового цвета.
— О чем ты сейчас думаешь? Надеюсь, не собираешься больше злоупотреблять алкоголем? Своим матросам я не позволяю напиваться, имей это в виду. Плохо сказывается на дисциплине.
— Интересная прелюдия ужина. — Дженна взглянула открыто на Маркуса. — О каких матросах ты говоришь? Это были женщины, которых ты приглашал провести уикенд на твоем судне?
Маркус медлил с ответом, и Дженна пожалела, что эта фраза вырвалась у нее. Но почему-то было страшно услышать, что сейчас ответит Маркус.
— Очень мало… Я должен назвать точную цифру?
— Прости, не знаю, зачем спросила.
— Я знаю. Но давай отложим этот разговор, — и кивнул на приготовленное мясо: — Ешь, пока не остыло.
Они долго не спали. Ночь простерла над бухтой черно-синий бархат с серебряными звездами, а золотая лунная дорожка манила прогуляться по ней.
— Ты знаешь, есть поверье, что тот, кто верно и искренне любит, может пройти по лунной дорожке, как по тверди.
— И ты пробовал? — Она не видела в темноте выражение его лица, но многое отдала бы за это.
— Я никого не любил настолько, чтобы рискнуть прогуляться по лунной дорожке. А у тебя была такая сильная любовь?
— Я жила с детской мечтой в любовь, так сказать точнее. Но когда расстаешься с идеалом, пусть даже детским, это больно.
Маркус приблизился, и Дженна, наконец, увидела его лицо: чувствовалась какая-то мягкость, даже растроганность, исчезло привычно-суровое выражение.
— Побудь несколько минут на палубе, а я застелю постели. — И он исчез в каюте.
Они улеглись на койках, отделенных друг от друга узким проходом. Прикоснувшись горящей кожей к прохладным простыням, Дженна с облегчением вздохнула и закрыла глаза.
— Ты еще не спишь? — спросил Маркус. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем на солнце.
— Если хочешь, я могу повторить процедуру.
— Я хочу спать. — И она провалилась в сон.
Несмотря на вчерашнюю усталость, Дженна проснулась рано. Золотое солнце сияло над гладью воды, яхта, тихонько поскрипывая, качалась задумчиво на волнах. Во всем ощущался покой.
Маркуса на койке не было. Дженна вышла на палубу и увидела его плывущим к горизонту. Что ж, настал мой черед дежурить на камбузе, решила девушка и отправилась готовить бутерброды и варить кофе.
…Маркус поглощал хлеб с козьим сыром и весело поглядывал на Дженну.
— Как тебе спалось?
— Мне снилось море и жемчужные раковины на дне. Мамино ожерелье. — Она пожала плечами.
Подняв якорь, они вышли из бухты. Маркус настоял, чтобы Дженна надела футболку с коротким рукавом и нанесла солнцезащитный крем. Подумав, он надел ей на голову широкополую соломенную шляпу.
Яхта скользила по волнам, ярко-голубое небо смыкалось на горизонте с бирюзовой водой, и казалось, что волны выплескивают на берег кусочки хрустальной небесной сферы.
— Как я благодарна тебе, Маркус, — с чувством произнесла Дженна. — Я замечательно отдохнула и словно растворила в воде какой-то груз. На сердце легко. — И она вдохнула свежий морской воздух полной грудью. — Ох, как потянуло кожу на спине. Больно!
Маркус рассмеялся.
— Сейчас встанем на якорь и проведем второй этап процедур. И ты расскажешь, как тебе хорошо.
На этот раз они решили перекусить на берегу. Фрукты, салат, сок — все казалось необыкновенно вкусным, и они весело смеялись над каждым пустяком. Дженне казалось, что так было всегда: она и Маркус, море и смех, прекрасное настроение и любовь…
— Снимай рубашку, — услышала она, — я готов начать лечение твоей кожи.
— Зато я не готова, у меня же ничего не надето под футболкой. Как я разденусь?
Окинув взглядом берег и море до горизонта, Маркус обернулся к девушке:
— Никого не вижу вокруг, так что нечего стесняться, раздевайся.
Дженна не шевелилась: неужели Маркус не понимает, что она стыдится раздеться перед ним?
— Ну, что же ты?
— Я стесняюсь.
— Какие глупости. Давай я тебе помогу.
Как и вчера, руки Маркуса нежно и трепетно поглаживали ее горячую кожу, вызывая приятные ощущения. Дженна закрыла глаза. Шелест набегающих волн, тепло солнца, ласковые прикосновения рук Маркуса, его близкое дыхание приносили чувство блаженства и — желания. Дженна невольно застонала, ощутив волнение в себе, теперь уже хорошо знакомое.
— Я сделал больно? — Маркус посмотрел ей в лицо.
— Все в порядке. — Сказать эту простую короткую фразу ей удалось с трудом.
— Еще немного, Дженна. — Он наклонился и коснулся бедер. Дженна не в силах терпеть, отвела руку:
— Все, больше не могу.
До квартиры Дженны они добрались ночью, и прощание получилось коротким.
— Я позвоню, — пообещал Маркус, садясь в машину.
Ложась в постель, она только и успела подумать, что фраза «я позвоню» звучит слишком неопределенно, и их встреча может опять состояться с интервалом в несколько недель.
Но она оказалась не права. Маркус позвонил рано утром.
— Хочу спросить, как ты себя чувствуешь.
— Неплохо, но показаться перед аудиторией с красным обгоревшим носом не совсем солидно. Пожалуй, у меня не будет дисциплины на занятиях.
— Что ж, с преподавателями тоже случаются смешные истории.
— А это смешно?
— Забавно. Так ты выглядишь девчонкой-подростком, с которым можно общаться на равных. И хочу тебе назначить свидание.
— Как ты сказал? Я впервые слышу в твоем лексиконе это слово. Наверное, я действительно похожа на подростка.
— Неважно. Я приглашаю вечером в кино.
— С мороженым?
— Обязательно!
Фильм о любви взволновал Дженну, но еще больше волновала близость Маркуса — локоть к локтю. Иногда по телу словно пробегал электрический ток, и она поеживалась. В кафе, куда они заехали съесть мороженого и выпить соку, Маркус спросил:
— Дженна, ты в порядке? У тебя нет температуры?
— Меня знобит немного, поедем и приготовим кофе у меня дома. Так будет лучше.
Едва они вышли из машины, запищал мобильный, и Дженна приложила трубку к уху.
— Нет, уже поздно, Кейти. Я скоро ложусь спать. Какие новости не могут подождать до завтра? Почему ты мне не сказала раньше? Хорошо, я дождусь и не лягу спать. Обещаю.
— Звонила Кейти?
— Она уже едет ко мне, будет через десять минут.
Дженна помолчала, потом с явным усилием спросила:
— Ты едешь домой?
— Нет, я поднимусь вместе с тобой, ведь мы еще не пили кофе. Придется, правда, это сделать втроем. Вот только как ты себя чувствуешь? Если хочешь, я отошлю сестру домой без визита и разговоров.
Конечно, Дженне слышать это было невыразимо приятно: Маркус дал понять, что не боится недомолвок или острого языка Кейти. Похоже, его не волновала предстоящая ситуация.
— Жаль, что она нарушила наши планы выпить кофе вдвоем, но, в конце концов, я назначу тебе новое свидание. Если ты, конечно, не против.
Вскоре за окнами, выходящими во двор, послышалось шуршание шин. Из машины вышли, и по плиткам тротуара зацокали каблучки. Еще через несколько минут звонок возвестил о приходе Кейти. Дженна направилась к двери.
— Подожди, — Маркус поднялся с дивана, — я сам открою.
Едва дверь отворилась, Кейти впорхнула на порог. И застыла в изумлении. На несколько секунд воцарилось молчание.
Как всегда, первой пришла в себя Кейти.
— Вот так встреча, братец. Не ожидала тебя здесь увидеть в начале ночи.
— Аналогично, Кейти. Что это ты собрались к Дженне, на ночь глядя?
— Мы вообще-то ей звоним весь вечер. Хотели пригласить пообедать — нет, пригласить в ночной клуб — нет, Дин и Келли поехали домой, а я — узнать, не случилось ли чего. Дженна не приезжала к нам в эти выходные, мама беспокоилась…
— Или тебе не терпелось узнать, где Джен проводит свободное время?
— А хоть бы и так, что в том плохого, ведь мы подруги. И очень близкие.
Кейти дала понять, что тайн между ней и Дженной нет, она в курсе всех событий.
— Кейти, почему вы все еще в прихожей? Я успела приготовить кофе.
— Мне кажется, Маркус не очень-то доволен, что я заехала тебя навестить. — Кейти вгляделась под светом лампы в лицо Дженны и воскликнула: — Боже, где ты так обгорела?
— На солнце!
— Ты ездила куда-то отдыхать? Вообще-то, зачем я спрашиваю, это и так ясно. — Кейти сделала загадочное лицо: — Тебя пригласил тот парень, про которого ты рассказывала? — И не дав Дженне рта раскрыть, добавила: — Давно пора налаживать мосты.
Маркус нахмурился:
— А можно при мне не обсуждать ваших девичьих тайн?
— Какие тайны могут быть от старшего брата? — Кейти повела бровью: — Дженне пора выходить замуж. И есть кандидат.
— Что ты говоришь, какой кандидат, Кейти?
Дженна даже задохнулась от этих слов. На ее глазах рушилось счастье.
Кейти поняла, что зашла далеко и виновато замолчала, но ненадолго: чувство вины заставило ее перевести стрелки на брата.
— А ты почему так поздно засиделся у Дженны? Тебе, значит, можно?
— Мне можно хоть всю ночь, и я прошу тебя подумать над этими словами, пока ты возвращаешься домой. Только будь аккуратна, когда ведешь машину, и притормаживай на светофорах. Приедешь — позвони мне.
— Ты выпроваживаешь меня?
— У Дженны температура, и ей пора отдыхать. Дадим ей такую возможность.
— Я могу остаться и помочь подруге, а ты поезжай, Маркус. Правда, Дженна?
Пришедшая в себя после необдуманных слов подруги, Дженна кивнула головой. По крайней мере, без свидетелей она даст понять Кейти, что иногда даже близким людям нельзя говорить о чужих тайнах. Знала бы она, кто этот парень, подумала Дженна.
Но Маркус оказался неуступчив.
— Домой пора, Кейти. Встретитесь с Дженной завтра. Если ей станет лучше. — И он взял сестру под локоть. — Мы уходим, Дженна. Я тебе обязательно позвоню. — Он подошел к девушке и крепко поцеловал.
— Неплохо, — прокомментировала вслух изумленная не меньше Дженны Кейти. — А может, вы…
— Может, Кейти, все может быть, пока мы живы, — сказал Маркус и вывел сестру из квартиры под руку.
Дженне показалось, что она неожиданно достигла состояния левитации и не касается пола ногами…
Ранним утром раздался звонок, и Дженна знала, что это Кейти. Наверное, не спала ночь, усмехнулась она и взяла трубку.
— Как твое здоровье? — В голосе Кейти слышались заботливые нотки, так похожие на интонацию мамы-Милли.
— Лучше, кожа не так горит, как вчера. Да и голова болеть перестала.
— Так можно приехать? Маркус запретил тебя беспокоить до полного выздоровления.
— Приезжай.
Кейти приехала очень быстро и прямо на пороге обняла подругу.
— Я так виновата перед тобой, Дженна. Мы ведь всегда прекрасно понимали друг друга, поддерживали, а получилось, что я выдала твою тайну. Маркус позвонил мне вчера ночью и крепко отругал.
— За что?
— За мой язык!
— Это совершенно напрасно. На тебя тоже свалилось много новостей за последнее время: Келли, помолвка Дина и всякое такое… Ты устала, вот и забылась чуть-чуть.
Они обнялись.
— Давай попьем тибетского чаю. Горячего и с маслом. Хочешь? Для расслабления нам немного экзотики не помешает.
Наконец, Кейти спросила, не удержавшись:
— А ты с Маркусом отдыхала на яхте?
— Да. Он сам тебе сказал?
— Догадалась. И очень обрадовалась.
— Чему именно?
— Что вы, наконец, поладили. Когда Дин уехал в Штаты, я очень скучала без него и тоже хотела поехать учиться туда же, а Маркус сказал: — Вы, близнецы, поезжайте хоть на край света, но не сманивайте Дженну — мою любимую девушку. Он, вроде, в шутку сказал, но как мама на него взглянула! Особенным взглядом. Ведь ей казалось, что вы поженитесь с Дином, что ты, а не американка, станешь его невестой.
— Кейти, ты ничего не придумываешь?
— Вот еще. Мне самой очень хочется, чтобы ты встречалась с Маркусом. Я и вчера так обрадовалась, что он в гости к тебе заглянул.
— Не знаю, что сказать тебе, не знаю… вчера он приглашал меня в кино. Обещал позвонить.
— Значит, и он тебе нравится?
Кейти взвилась из-за столика, чуть не опрокинув его, и крепко обняла подругу. Та вскрикнула от боли.
— Кейти, на мне места живого нет!
— Прости миллион раз! Давай я подую на больное, и все пройдет.
— Придется поставить огромный вентилятор!
Они рассмеялись.
— Джен, а хочешь, я вызнаю у Маркуса, как он к тебе неровно дышит? Вот интересно!
— Ни в коем случае, ты все испортишь. Пусть идет так, как идет. Может, это и есть судьба? Но мне очень-очень будет больно, если все окончится ничем. Кажется…
— Ты влюбилась? Ты о нем говорила, не называя имени? Ну, можно, я расскажу маме?
Заметив умоляющий взгляд подруги, поспешила сказать:
— Успокойся, никому не скажу. Клянусь. — И Кейти, как в детстве они делали, подняла вверх палец.
— У нас еще новость: Дин не хочет ехать жить в Америку, а подыскивает место здесь. Келли не очень довольна была поначалу, но теперь говорит, что постарается привыкнуть. Мне даже иногда жаль ее: нет у бедняжки ни братьев, ни сестер. Тоска зеленая! Да и родители далеко.
— Ничего, Дин утешит.
— Это верно. Ты заезжай к нам, ладно? Дин о тебе тоже не раз спрашивал.
Они поцеловались, и Кейти отправилась по своим делам, а Дженна стала готовиться к лекции.
Но не прошло и двадцати минут, как раздался звонок. Это был Маркус.
— Привет. Как ты?
— Спасибо. Лучше.
— Намечается междусобойчик: Дин нашел отличное место работы. Можно сделать быстро карьеру, если не жалеть сил на дополнительное образование.
— Сначала пусть реализует полученное в Штатах и женится, наконец. А вообще-то Кейти мне говорила, что Дин успешно прошел собеседование.
— Она и это успела сделать! Ну да ладно, она обещала исправиться… Дин просил нас приехать в ресторанчик.
— Тебя или нас? Мне он еще не звонил.
— Нас.
По тому, как это произнес Маркус, стало ясно, что лучше не уточнять, почему Дин сделал приглашение через старшего брата.
— Я рада за Дина и обязательно поеду.
— Вот и хорошо. Я заеду за тобой.
Дженна взглянула на часы, приготовила завтрак и сварила кофе. По правде говоря, ей не хотелось сегодня ехать в университет — хотелось… помечтать. Но она решила, что отложит это приятное дело до вечера, а пока угостит себя кофе со сливками.
Но не думать о Маркусе девушка была не в силах. В их отношениях явно наметился новый виток: желание быть вместе на виду. Самое трудное — Дженна это прекрасно понимала — открыть их отношения близким людям, ведь проницательная мама Милли наверняка догадывалась о ее любви к Дину. Она хотела их супружества! Вот почему все были столь удивлены, увидев, что Дин вернулся из Америки с невестой.
Как теперь родители отнесутся к ее новой любви, вспыхнувшей столь неожиданно? Дженну мучила совесть. Она не раз уже подумывала поехать и все рассказать маме Милли, но не была уверена в чувствах Маркуса. Минуточку, а разве сейчас, после прогулки на яхте и киносеанса, можно говорить о любви? Это дружеская поддержка, не больше. Они друзья, а не влюбленные! Заботливый, внимательный старший брат опекает младшую названную сестру. Вот и все дела.
Дженну словно кто-то ударил в грудь: заныло сердце. К глазам подступили непрошеные слезы. Какая же она дура! Приняла опеку над собой за любовь. А поцелуи? — подсказал внутренний голос. Это элемент психотерапии, чтобы я не заболела и не умерла, ответила она себе. Маркус не любит ее, это ясно. И девушка, припарковав машину на университетской стоянке, побрела к главному корпусу.
— Постойте, Дженна!
Она обернулась. Ее догонял мужчина с неуловимо знакомым лицом.
— Постойте, — повторил он, — я хочу сказать вам пару слов.
Дженна уже узнала его: кафе и преследование.
— Что вы хотите? Я тороплюсь на лекцию, у меня всего пара свободных минут.
— Я уложусь в эти минуты. Хочу представиться: Роберт Локк, я приехал из Дели и буду здесь преподавать историю искусств.
— Что же вы в кафе не познакомились как цивилизованный человек?
— Приношу свои извинения. Я не думал, что мы коллеги. Вчера только на заседании совета по подготовке экспедиции в Индию услышал о вас.
— Ах, вот как вы узнали мое имя? — догадалась Дженна.
— Верно, но мне не только назвали имя, я увидел вашу фотографию на документах и понял, с кем сидел за одним столиком в кафе. Я лечу с группой в Индию в качестве научного руководителя.
— Почему вас назначили вместо мистера Макбрауна?
— Увы, с ним случился в воскресенье сердечный приступ, и он госпитализирован.
— Почему же вы приехали к нам?
— Хочу отвлечься от сердечной боли. У меня умерла жена, оставив на руках сына. И я приехал сюда — здесь живет моя мать.
— Давайте пообедаем в кафе вместе, и вы расскажете свою грустную историю. Если вам это поможет.
Он ухватил ее за руку.
— Я так признателен. Жду вас во время перерыва в кафе.
В полдень в этих двух уютных зальчиках с окнами на красивый водоем с золотыми рыбками и необычными, бирюзового цвета, лягушками было, как всегда, многолюдно и весело. Роберт Локк, как заметила, войдя в первый зал, Дженна, уже сидел за столиком. Ждал ее. Он был смуглым, и светлые волосы только подчеркивали загар. Руки покрывали золотистые волоски. В детстве он наверняка был рыжим. Как мой отец, невольно подумала девушка и вздохнула.
— Дженна, сюда!
Пока официантка выполняла заказ, они завели разговор о предстоящей экспедиции. Внезапно забулькал мобильный в сумочке Дженны. Послышался голос Маркуса:
— У нас ничего не меняется? В семь я заеду за тобой.
— А что, требовался дополнительный звонок?
— Проверка связи. И потом, еще один повод, чтобы услышать тебя. Чем ты занимаешься сейчас: сидишь в библиотеке?
— Не угадал, я обедаю в кафе.
— Но ужинать там я тебе не разрешаю. Намечается более интересное развлечение. Ну, пока.
— Кто это звонил? — напрямик спросил Роберт, — ваш бойфренд?
— Мой старший брат, — ответила Дженна и залилась краской.
Возвращаясь после лекций домой, Дженна хотела ответить себе на вопрос, что заставило ее соврать Роберту. Хотя разве она не сказала правду? Она просто ответила на вопрос по-иному! Но где-то в глубине души понимала: сказать пока нечего, ибо отношение к ней Маркуса непонятно чем продиктовано: жалостью, заботой, желанием помочь в трудную минуту близкому человеку или… Словом «любовь» Дженна их отношений не называла — это неправда. А поцелуи… ну и что?
Машина Маркуса уже стояла у крыльца ее дома.
— Дженна, садись в машину, мы опаздываем. Нужно еще заправить машину бензином.
…Когда они вошли в зал, увешанный разноцветными китайскими фонариками, дающими неяркий свет, они не сразу увидели компанию, расположившуюся на низких бархатных диванчиках вокруг круглого стола из красного дерева. Официант, смуглый маленький китаец с черной толстой косой до пояса, аккуратно расставлял на столе кушанья в бело-синих круглых чашках.
— Почему вы опоздали? — Дин с тревогой смотрел на Дженну. — Ты в порядке? Кейти рассказывала, что застала тебя вечером в воскресенье с температурой. Келли и я хотели приехать, но Маркус не велел тебя тревожить до сегодняшней встречи. Поэтому… здравствуй, Дженна, я рад тебя видеть.
Подлетели Кейти и Келли, расцеловались и стали наперебой расспрашивать о здоровье и рассказывать, что они заказали.
— Здесь просто чудесно, — прощебетала Келли, — лучше и придумать нельзя. Дин на прошлой неделе устраивал ежевечерние экскурсии по вашим ресторанам — этот самый экзотический!
Она устроилась на бархатном диванчике, подложив под локоть шелковую желтую подушечку с длинными кистями..
— А скоро будет танец живота, — вставила во время паузы неугомонная Кейти. — Мужчинам понравится.
Маркус что-то заказывал китайцу-официанту, тот слегка кивал головой, при этом его черная коса подрагивала и была словно живая.
— Дженна, сейчас ты попробуешь мое любимое блюдо.
На принесенных вскоре плоских тарелках с красно-золотой каймой лежали в сладком соусе какие-то плоды, похожие на инжир. Маркус воткнул в один из них специально принесенную деревянную спицу и поднес к губам девушки.
— Лизни.
Кончиком языка она слизнула капельки пахнущего ванилью сиропа и прикусила зубами плод. Он оказался мягким, сладким, с ароматом корицы. Дженна, смакуя каждый кусочек, осторожно надкусывала плод, который Маркус подносил к ее губам.
— Вкусно?
— Божественно! Я такого ни разу не пробовала.
— Эту экзотику доставляют сюда с островов Баунти. Чудесное местечко в Тихом океане, я ходил туда на яхте.
Маркус обмакнул палец в сироп на тарелке и неожиданно провел им по губам девушки.
— Ты такая же сладкая и ароматная.
У нее перехватило дыхание: все сидевшие рядом это видели.
Кейти широко раскрыла глаза, но промолчала, хотя уже приоткрыла рот для комментариев. Келли наслаждалась едой — ее явно еще никто не посвящал в тайны семьи Кроссанов. Дин нахмурил свои красивые брови. Маркус, похоже, не обратил на брата и сестру никакого внимания, потому что, помедлив, сказал:
— С такой сладко-ароматной девушкой грех не потанцевать. — И увлек ее к оркестру на специально подсвеченный пол.
Медленное танго завораживало, и Дженна забыла обо всем на свете. Она ощущала дыхание партнера, чувствовала его горячую руку на спине. Их ноги то и дело соприкасались.
— Ты умеешь по-настоящему танцевать танго? — спросил Маркус. — Я закажу свою любимую мелодию.
— Конечно, умею. Разве ты забыл, как танцевал со мной на вечере прощания со школой? Тебя тогда пригласила администрация школы как лучшего выпускника предыдущих лет дать напутствие нам во взрослую жизнь. — Дженна улыбнулась от этого воспоминания. — И ты приглашал меня именно на танго!
— Ты стояла в розовом платье у колонны, как залетевшая экзотическая бабочка.
Дженна не успела изумиться еще одному открытию — он запомнил ее первое вечернее платье! — как заиграла чарующая музыка танго, и Маркус повел ее танцевальным шагом по загадочно светящемуся полу.
Девушке казалось, что они не танцуют — это походило на ласки влюбленных. Он смотрел ей прямо в глаза, заставлял ложиться на его руку и крепко обхватывал талию рукой. Его нога касалась ее ног, еще минута — и он возьмет ее на руки, чтобы…
В это время Маркус подхватил ее на руки и донес до бархатного диванчика.
Это же Маркус, старший брат, в изумлении сказала самой себе Дженна. Что подумают Дин и Кейти?
Кейти уже не удивилась, потому что догадалась обо всем. Дин сидел, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Внезапно появились три танцовщицы в экзотических нарядах и сверкающих тяжелых восточных украшениях, зазвучала музыка, начался танец живота. Смуглые девушки, покачивая бедрами и выгибаясь, с улыбкой следовали тактам музыки. Их руки то взлетали вверх, открывая взглядам грудь, почти не скрываемую прозрачной тканью, то акцентировали внимание на бедрах, постоянно находящихся в движении. Одинаковые у всех трех колечки, продернутые через пупок, поблескивали, подчеркивая ритм.
Дженна представила, что так она танцует для Маркуса: вот подходит совсем близко, источая аромат розы или пачули, или ванили. Покачивает бедрами и грудями, закидывает руки и прогибает спину. Прозрачные шальвары не скрывают светлых завитков волос внизу живота и упругой атласной кожи бедер, на лодыжках босых ног позвякивают серебряные колокольчики, прикрепленные к цепочкам.
Она прикрыла глаза, чтобы лучше рассмотреть разворачивающиеся перед внутренним взором картины: она покачивает плечами и головой, распущенные волосы разлетаются, как раскрывшиеся за спиной крылья, а руками подзывает к себе Маркуса…
Дженна тихо застонала, почувствовав внезапно на плече его теплую руку.
— Ты все-таки самая лучшая из них танцовщица, дорогая.
Неожиданно Дин стал настаивать, чтобы Дженна ехала в их машине.
— Я сам отвезу Дженну домой. Мне надо сказать ей пару слов.
— Можно сделать это и потом. — Маркус не хотел ссориться с братом, но и менять своих планов тоже. — Созвонитесь завтра и обсудите любые дела.
— Нет, это важно сегодня!
— А что делать нам, — спросили Келли и Кейти, — когда ты будешь разговаривать с Дженной: сидеть в машине и ждать тебя?
— Вы можете, девочки, взять такси и прекрасно добраться до дома.
— Хорошенькая перспектива, — мрачно сказала Келли. — Ты бросаешь меня?
Дин проявил вдруг необычайную неуступчивость: он, не вступая в переговоры, вызвал такси, а Дженну почти силой посадил в машину.
— Прости, Маркус, но это действительно для меня важнее важного. — И включил зажигание.
Дженна была растеряна, она и представить не могла такого поворота событий в сегодняшний вечер. Она настроилась на интимное свидание с Маркусом! Дин молча гнал машину по ночной дороге.
— Объясни же, в чем дело?
— Потерпи немного, сейчас ты уже будешь дома.
Он спешил по лестнице так, словно за ним гнались, Дженна едва поспевала следом. Она повернула ключ, зажгла в прихожей свет. И — оказалась в объятиях Дина. Он жадно целовал ее, нетерпеливые руки проникли в низкий вырез платья и мяли упругую грудь, ногой он пытался раздвинуть ее ноги.
— Дженна, я хочу тебя… Я был слепцом, я сделал ужасную ошибку, но ты поможешь мне ее исправить… Дженна…
Она попыталась вырваться, но Дин только крепче обнял ее и закрыл рот поцелуем.
Это не были поцелуи далекого отрочества — нежные, с легким касанием губ к губам. Нет. Дин вторгся языком через губы и проник за преграду зубов. Дженне казалось, что дышать больше нечем. Рука его дерзко проникла под шелк трусиков. Его трясло.
Последним усилием Дженна оттолкнула Дина от себя.
— Что ты себе позволяешь! Ты сошел с ума!
— Да, да, да! В последнее время я думаю только о тебе. Я влюбился!
— Что-о?
— Да, это так. Я хочу тебя, слышишь? И ты станешь моей во что бы то ни стало.
Он снова бросился к девушке, но она успела проскользнуть в ванную комнату и закрыться.
— Приди в себя, Дин. Я не люблю тебя нисколько.
— Это неправда: мы целовались.
— В детстве мы не знали, что такое взрослая любовь.
— Вот именно! Я выбрал Келли как ребенок, а мои взрослые чувства проснулись, когда я увидел тебя.
— Но ты еще неделю назад был счастлив, вспомни.
— Это маска. Но больше носить ее я не в силах! Я хочу обсудить с тобой нашу дальнейшую жизнь.
— У нас не может быть совместных планов, Дин. Я люблю другого человека.
— И этот другой — Маркус?
— Я не обязана отвечать на этот вопрос. Но отныне мои двери откроются для тебя, если только ты придешь вместе с Келли.
— Келли все узнает сегодня от меня. Мы не поженимся.
— Это порыв, это детство. Это не любовь, Дин, а сожаление, что мы только целовались… — Дженна хотела добавить, что ревность слепа, но передумала: Дин сам должен осознать, что им движет. — Иди домой, я устала. Я не хочу, чтобы мы сломали друг другу жизнь.
— Мне ни с кем больше не будет так, как с тобой, Дженна.
— Я тоже так думала, Дин, но любовь расцветает снова и снова, если ты ее ищешь настойчиво и с чистым сердцем.
Она услышала удаляющиеся шаги и щелчок замка. В сумке, брошенной у порога, зазвонил мобильный.
— Дженна, Дин уехал?
— Да.
— У него действительно был неотложный разговор к тебе?
— Да.
— А почему ты отвечаешь таким голосом? Он обидел тебя?
— Нет, я просто устала. А разговор был очень важным. Для него.
— Почему-то я так и подумал. Отдыхай, дорогая. До связи.
Войдя в кафе, Дженна увидела Роберта Локка на том самом месте, где обедали вчера. Похоже, он дожидался ее прихода.
— Дженна, я приглашаю вас пообедать вместе, — пригласил он ее к столу. — Я звонил вечером, но никто не отозвался.
— Я ездила с родственниками в ресторан, мой младший брат отмечал поступление на престижную работу.
— У вас, по-видимому, большая семья: два брата…
— …И две сестры. Но они мне не родные в полном смысле этого слова. Я осталась сиротой после автомобильной аварии, и друзья моих родителей воспитали меня.
— Как много у нас похожего, Дженна: вы перенесли душевную травму в детстве, а мне достались слезы сейчас.
Дженна с участием посмотрела на Роберта.
— А вы очень любили свою жену?
— Стыдно признаться, но мне иногда казалось, что я не люблю ее вовсе, пока она не заболела. Я ухаживал за ней, она стала беспомощной, будто ребенок, ее жизнь истончалась на моих глазах, и ничто не могло вернуть Лили сил. Даже моя возродившаяся любовь.
Роберт умолк, но ничего не ел.
— Я не сказал еще одного. Знаете, почему я хотел вас удержать в первый день нашей встречи? Вы удивительно похожи на Лили.
Дженна невольно вздрогнула. Приближаясь к главному корпусу университета, девушка увидела знакомую фигуру. Это был Дин.
— Здравствуй, Дженна, — как-то робко произнес он. — Мне надо поговорить с глазу на глаз.
— Нет, Дин, все разговоры закончены, у меня сейчас лекции, а потом заседание совета. Тебе не стоит ждать меня. — Дженна старалась говорить спокойно, но ее охватил какой-то неизъяснимый страх. — Кроме того, мы обо всем договорились вчера. — Она повернулась к Роберту, с интересом рассматривающему Дина: — Пойдемте, коллега, а то мы рискуем сорвать занятия у студентов.
Дин остался стоять на пороге.
Этот день, как, впрочем, и многие с начала учебного года, оказался насыщенным: лекции, работа в библиотеке. Увидев Дженну на заседании совета, Роберт Локк улыбнулся, но не сел рядом, а прошел к креслу председательствующего. Во время работы он был энергичен и, как все поняли, обладал широкой эрудицией. Когда, наконец, обсудили намеченное, и аудитория стала пустеть, Роберт поспешил к Дженне.
— Разрешите проводить вас?
— Не стоит, я на машине, а ужинаю, как правило, дома.
— А тот красивый молодой человек, который остался на пороге, — это ваш…
— Это мой брат.
— Я так и подумал! — Он вздохнул с явным облегчением. — Однако какая же дружная у вас семья: вас навещают, вам звонят очень часто. Замечательные братья.
— Да, мне повезло.
Они пришли на стоянку машин, и Дженна увидела Дина.
— Добрый вечер, подвези меня.
— В чем дело, Дин?
— Я просто прошу подвезти меня до дома, вот и все.
Дженне не хотелось ссориться с Дином в присутствии Роберта — им предстояло вместе работать и здесь, и в экспедиции, поэтому она открыла машину.
— Садись.
Едва они оказались рядом, Дин заговорил:
— Выслушай меня, прошу, Дженна.
— Ты что, весь день провел около моей машины?
— Я боялся, что ты уедешь, а домой не пустишь. Я совершенно запутался, помоги мне.
Честно говоря, ситуация начинала пугать: скандал в семье, которая вырастила ее и дала дорогу в жизнь, казался недопустимым. Но именно к этому и вело непредсказуемое поведение Дина. Дженна взглянула на него искоса: неприкаянный взгляд, какая-то несобранность — красота молодого человека все-таки не могла скрыть его душевного неустройства. Что же делать?
Она могла торжествовать: Дин полностью в ее власти, преследует своей любовью, готов бросить американскую невесту. Он действительно в нее влюбился. «Может, стоило подождать и не заводить роман со старшим братом?» — спросил внутренний голос. Но Дженна отогнала эту мысль и даже помотала головой, чтобы та исчезла скорее. Поздно: она испытала настоящее чувство и не расстанется с ним ради театра теней.
Она подъехала к дому Кроссанов.
— Пойдем, Дин, я провожу тебя и проведаю маму Милли.
Встретила их Кейти.
— Дженна? Что-то случилось?
— Я подвезла молодого человека, у него что-то с машиной.
Из-за спины девушки вышел Дин.
— Боже, Дин, а Келли весь день звонила тебе по мобильному: нет и нет связи. В чем дело?
— Поломка, а телефон… я выключил его, чтобы не отвлекал.
— Ты устал, это сразу видно. Пойди в душ и освежись. Келли уехала с мамой за покупками. — Она кивнула в спину уходящему, брату: — Он совсем не хочет помогать в подготовке свадьбы, а ведь столько еще надо сделать! Крутятся родители и Маркус. Кстати, он заезжал сегодня.
Возможно, он заедет и ко мне, подумала Дженна, а я здесь — снова разминемся. Вся ситуация начинала ее заводить.
— У меня есть разговор к тебе. Выручай, подружка, — решительно сказала Дженна и увлекла Кейти в укромное местечко, чтобы Дин не мог подслушать.
Настало время искать союзников в непредвиденной ситуации. У Кейти загорелись глаза.
— А мы с Маркусом говорили сегодня о тебе.
— И что же?
— По-моему, он в тебя влюблен!
— Это очередное твое открытие?
— Конечно, в открытую Маркус не признался, но ты бы видела его глаза! — Кейти закатила глаза как бы в восхищении.
— Ах, Кейти, как я хочу, чтобы все случилось именно так. — Дженна вздохнула. — Но у нас проблема.
— У тебя и у Маркуса?
— У Келли и Дина.
— Да, он в последние дни дерганый. Думаю, из-за работы: новые люди, новые требования и все такое…
— Кейти, он признался мне в любви и сказал, что отправит Келли обратно в Америку.
— Ты шутишь!
— Мне совсем не до шуток. Ты единственная знаешь о моем влечении к Маркусу, тебе даже кажется, что и брат не равнодушен ко мне. Как сохранить мое счастье? Как сохранить счастье Дина и Келли? Как сохранить счастье нашей дружной семьи? Я в отчаянии. А ведь все сочтут меня виновницей этой проклятой ситуации. — И девушка бурно зарыдала от нахлынувших чувств.
Кейти бросилась обнимать ее.
— Успокойся, ты не виновата. Понимаю, почему Дин и Маркус влюбились в тебя: ты красавица и у тебя чудесное сердце. Я и сама люблю тебя, Джен. — Кейти тоже захлюпала носом. — Давай все расскажем Маркусу, он самый умный, пусть и решит, что надо делать.
— Не торопись, он может погорячиться, Дин — тоже… Лучше посоветоваться с мамой Милли, но мне, — Дженна замялась, — стыдно рассказывать ей об этом.
— Хорошо, поручи это мне. — Кейти погладила плачущую подругу по плечу. — Мы обязательно найдем с мамой решение: она же очень мудрая.
— Тогда я поеду домой, у меня голова кругом идет, а ты позвони мне.
Подруги обнялись, расцеловались, и Дженна вышла из дома по другой лестнице, чтобы не встречаться с Дином.
Уже сгущались сумерки, и на небе появились первые звезды. В саду благоухали красавицы-розы. Дженна вспомнила, что совсем недавно танцевала здесь с Маркусом, что он называл ее красавицей, а потом были поцелуи, море, танец живота и какая-то теплота во взаимоотношениях, какое-то преддверие сказки. Вот только открыть эту заветную дверь к счастью все время что-то мешало. Она завела машину и отправилась домой.
Повернув ключ в замке двери, Дженна услышала телефонный звонок. Это был Роберт Локк.
— Прошу прощения, что поздно, но завтра утром состоится заседание совета — мы улетаем в Индию в конце следующей недели.
— Почему такая спешка? Экспедиция назначена только через месяц.
— Позвонили из посольства, возникли проблемы с визами. Но завтра мы серьезно обсудим все возможные варианты. — Он помолчал, потом спросил: — Вы помогли брату добраться до дома?
— Да, не беспокойтесь.
— Если потребуется помощь, я всегда готов это сделать. Не забудьте, в 9.00 в зале заседаний.
Тревога, поселившаяся в сердце, мешала девушке заснуть. Не выдержав, Дженна набрала номер мобильного Кейти.
— Ты еще не спишь?
— Джен, я как раз думала о тебе.
— Ты поговорила с мамой Милли?
— Нет, не удалось. Приехал Маркус, и они обсуждали затраты на свадебную церемонию. Затевается явно что-то грандиозное, а Дин заперся в комнате и сказал, что заболел. Даже Келли не пустил. Все боялись, нет ли у него инфлюэнцы. Но я-то знаю, в чем дело!
— Мало знать — поговори с мамой, я прошу тебя. Кейти, мне страшно потерять вас!
— Обещаю, завтра с утра поговорю.
Во сне Дженне снились два огромных быка, которые бодались друг с другом. Она кричала от страха.
Утреннее солнце вызолотило пол, и Дженна спустила с постели ноги на теплый квадрат, чувствуя себя не отдохнувшей. Под глазами обозначились темные круги. Вспомнилось вчерашнее. Господи, она же попала в безвыходное положение: приближается свадьба Дина, но состоится ли она, вот в чем вопрос. Рубить гордиев узел предстояло в течение недели — до отъезда в Индию. Отношения с Маркусом тоже почему-то застыли на нуле. Ну почему, почему ей заказано быть любимой?
…В кафе Дженна намеренно села за другой столик, но Роберт Локк отыскал ее. Однако поговорить с глазу на глаз, как ему, очевидно, хотелось, не довелось: в проеме двери показалась Кейти.
— Наконец-то я дождалась перерыва! — Она поцеловала Дженну, огляделась и добавила: — А здесь уютно.
— Это ваша сестра? — с ходу догадался Роберт. Его уже не удивляло, что к Дженне в университет ежедневно приезжают родственники.
— Познакомьтесь, это моя сестра Кейти. А это — Роберт Локк.
— Очень приятно, но мне надо поговорить наедине с Дженной, мистер Локк. Вы не могли бы пересесть за другой стол сегодня?
Конечно, это было нахальством: столики давным-давно все заняли, и ему не оставалось ничего другого, как пойти за стойку бара и заказать кофе и сэндвичи. Но поведение сестры, как и брата вчера, было аналогичным: горящие глаза, желание уединиться для важной беседы. Интересно, а остальные ее родственники такие же?
— Не хотела ждать, потому что знаю, как ты нервничаешь, подруга, — начала Кейти, — да, я поговорила… с Маркусом.
— Ты убьешь меня! Что ты наделала!
— Не волнуйся, все получилось так, как надо.
Дженна недоверчиво посмотрела на нее.
— У меня бессонница, сердце болит, а ты меняешь наши планы и говоришь, что дело в шляпе. Не тяни, рассказывай.
Девушка ощутила головокружение и легкую тошноту от волнения.
— Значит, дело было так: я собралась поговорить с мамой, когда никого не будет дома. Но приехал Маркус, и они снова заговорили о свадьбе, о гостях, а я возьми и скажи, что зря стараются: Дин жениться не хочет, он влюблен в Дженну и добивается ее любви.
У Дженны все поплыло перед глазами: это был конец.
— Дженна, Джен, очнись!
От влаги, попавшей на лицо, девушка пришла в себя. Кейти стояла со стаканом минеральной воды в руках, руки заметно дрожали. Вокруг них столпились посетители заведения.
— Как ты меня напугала!
Кейти и подбежавшие официанты помогли ей перебраться на диван, стоящий в холле. Уже вызвали неотложную помощь.
— Сейчас приедет врач, а потом поговорим.
— Не надо, мне уже лучше.
— Но выглядишь ты просто ужасно, Джен. Медицинская помощь необходима. Я буду с тобой.
Буквально спустя несколько минут подъехала машина, из которой, торопясь, вышли врач и медицинская сестра со спецчемоданчиком. Они поспешили к Дженне.
— Что же вы, дорогуша, так не любите себя, — считая пульс, спросил немолодой доктор, внимательно глядя в глаза девушке, — нельзя так терзать свою нервную систему и изнашивать сердце с этих лет. Предлагаю обследоваться в клинике, чтобы выявить возможную патологию, но, похоже, дело в переутомлении и обилии негатива в вашей молодой жизни. Я прав?
— Да, доктор, — прошептала Дженна, — я приду на обследование, но не сегодня.
— Можно и не сегодня, но откладывать в долгий ящик тоже не советую. Пока же примите валерьяночки и отправляйтесь на свежий воздух. Сегодня лучше отдохнуть дома. — Он подал в маленькой мензурке темно-коричневую пахучую жидкость. — Мораторий на кофе, чай и сигареты в течение недели.
— Я не курю.
— Отлично, тогда у вас значительно больше шансов адекватно справляться с подобными ситуациями. Но лучше, чтобы их не было. Жду вас в клинике.
Врач и его помощница уехали, бармен принес воды со льдом и маленькую подушку под голову, уговаривая Дженну отдохнуть прямо здесь: дверь в холл закрыли, отворив для посетителей другой вход в кафе. Приглушили интенсивность солнечного света, падающего в окна, плотными жалюзи. Кейти села рядом и тяжело вздохнула.
— До чего довел тебя Дин, просто с ума можно сойти. Но успокойся, скоро все уладится. Мама и Маркус не позволят тебя обидеть.
— Ну, рассказывай.
— Когда я как бы невзначай сказала, что у Дина с головой не все в порядке, потому что он преследует тебя, вместо того чтобы готовиться к свадьбе, Маркус как подскочит… ты только не нервничай… он выругался, как матрос на причале! Я его еще таким никогда не видела: злой-презлой, глаза горят, руки трясутся. Мама тоже расстроилась и пила капли.
Дженна заохала и приложила руку к груди.
— Больно? Что подать? Еще воды? — Кейти бестолково суетилась.
— Ничего не надо, мне просто это трудно слушать без эмоций.
— А давай на другой раз отложим, давай?
— Ну уж нет, выкладывай все сейчас, пока я жива. Не хочу умереть не информированной.
— Если ты шутишь, то все в порядке, — с облегчением вздохнула Кейти. — Слушай дальше: Маркус нарезает по комнате круги, мама плачет…
— Мама Милли плакала? — У Дженны сжалось сердце, и она снова инстинктивно прижала руку к груди. Подруга покосилась на нее, но продолжала:
— Потом, когда все немного успокоились, то попросили меня рассказать, что и как. Не бойся, я рассказала только суть и то, что ты разрешила. — Кейти взяла подругу за руку и стала ее поглаживать. — Маркус решил поговорить с Дином сам.
— А что предлагала мама Милли?
— Она согласилась с Маркусом, он ведь у нас непререкаемый авторитет в доме.
— А что с подготовкой к свадьбе?
— Идет полным ходом. Маркус сказал, что он все уладит. И Маркус, и мама прекрасно понимают, что ты вообще не виновата. Это Дин — дуралей. Где были его глаза раньше?
— Мне кажется, что Дин не любит меня, — это ревность к Маркусу. Ты же видела, что было в ресторане: старший брат флиртует с подружкой детства. Обидно!
— По-моему, ты права, но как доказать это моему братцу? Он сейчас от ревности вообще ничего не может видеть реально. Надеюсь, Маркус вправит ему мозги. В детстве он нами классно управлял, помнишь?
— Да, помню, он был отличным воспитателем.
Обе предались воспоминаниям, перебивая друг друга и смеясь над детскими проказами и оригинальными приемами воспитания старшего брата, и не заметили, как дверь приоткрылась. На пороге стоял Маркус.
— Здравствуйте, подружки.
Кейти и Дженна вздрогнули, замолчали и с изумлением посмотрели на Маркуса.
— Как ты узнал, что мы здесь?
— Дженна, как ты себя чувствуешь? — Он подошел к дивану и взял девушку за руку. — Позволь мне отвезти тебя домой.
— Правильно, а я буду у Дженны сиделкой, — предложила Кейти.
— Сиделкой, по крайней мере сегодня, я назначаю себя. А ты, сестренка, нужна дома.
— Что-то случилось?
— Келли пора покупать свадебное платье, требуется машина, знание магазинов и добрый совет. Справишься?
Лицо Кейти выражало сомнение, но она не решалась спорить с братом и кивнула головой в знак согласия.
— А мама… — осторожно попыталась выяснить она, — она поможет нам?
— Думаю, нет. У нее столько дел дома, что тратить время на поездки вряд ли целесообразно. И не зови ее в компанию, — предупредил Маркус таким голосом, что Кейти опустила в глаза и покорно спросила:
— Мне уже ехать?
— Да, Келли ждет тебя.
— А Дин… — начала было Кейти, но увидев, как сдвинулись брови старшего брата, сочла за лучшее попрощаться.
Обняв Дженну и крепко поцеловав, подруга исчезла за дверью.
Маркус наклонился над Дженной.
— Ну, здравствуй, держись за меня.
Дженна обхватила его за шею, он взял ее на руки и понес к машине. В салоне автомобиля на заднем сиденье лежала пуховая подстилка и две подушки. Маркус заставил девушку, несмотря на протесты, сразу лечь.
— Не спорь, пожалуйста, я хочу, чтобы на свадьбе Дина и Келли ты была красивее невесты. Это твоя сверхзадача, с которой справиться, на самом деле, легко. — Он сел за руль. — Доставлю с ветерком, но — осторожно.
До квартиры он донес ее тоже на руках и заставил лечь в постель.
Недавнее состояние безысходности сменилось в душе Дженны чувством умиротворения с проблесками блаженства. Наблюдая, как Маркус хлопочет, выжимая соки из фруктов, появившихся неизвестно откуда, готовит салат из морепродуктов, а себе заваривает крепкий красный чай, она ощущала покой и невыразимую радость. Слезы выступили на глаза от избытка чувств и от всего пережитого за последние часы.
— Ты что, плачешь? А ну-ка вытрем сейчас же слезки!
Он достал чистейший носовой платок и аккуратно промокнул прозрачные капли, катившиеся из глаз, а затем заставил высморкаться. Это так напомнило его приемчики из далекого детства, что Дженна, а вместе с ней и Маркус, рассмеялись.
— Вот ты и смеешься, наконец. Значит, выздоровление не за горами. Давай-ка я покормлю тебя с ложечки вкусным салатом. — Он отправил ей в рот первую ложку. — Становится традицией кормить тебя, как птичку, с руки.
Дженна смотрела на Маркуса: красивый, умный, рассудительный, преуспевающий бизнесмен, он сейчас кормит салатом собственного приготовления, вытирает слезы, носит на руках девушку-сироту, когда-то взятую в богатую семью из сострадания. Нет у нее ни собственного дома, ни наследства, ни близких родственников. Кроссаны-старшие сделали все, чтобы она не чувствовала одиночества в детстве и отрочестве, а сейчас готовы отдать любого из сыновей. Как же ей повезло!
Слезы — на этот раз слезы благодарности — снова подступили к глазам, и она всхлипнула.
— Тебе нужно более серьезное лечение, чем я думал, — произнес Маркус, — сейчас попробуем. — И он крепко поцеловал девушку.
Кончики их языков встретились, поласкали друг друга, губы прикоснулись к губам и зажгли огонь, пронзивший Дженну и Маркуса. Он лег рядом и прижал к себе девушку. Они целовались, но никак не могли насытиться.
Наконец Маркус немного отстранился.
— Знаешь, как я представлял наше сближение?
Он расстегнул пуговки на блузке и высвободил из плена кружевного лифчика две упругие груди. Погладил их нежно, покачал в руках и начал целовать по очереди, прихватывая розовые сосочки губами. По телу девушки разлилось тепло. Незаметно Маркус расстегнул молнию и снял юбку. На Дженне остались только стринги, которые тоже через несколько мгновений покинули тело.
— Божественная красота! — воскликнул Маркус, любуясь обнаженной девушкой и поглаживая живот и бедра. Дженна застеснялась и покраснела всем телом. В это мгновение Маркус склонился над ней и начал ласкать языком источник наслаждения. Девушка застонала от пульсации крови в животе и вспыхнувшего острого желания. Она так была поглощена новыми приятными ощущениями, что не заметила, как Маркус разделся. Он накрыл ее своим телом — девушка невольно вскрикнула: острая боль пронзила живот, спустилась к ногам и вернулась блаженством, которое зависело от ритма движений Маркуса.
— Еще, еще, — повторяла она, едва выговаривая слова от возбуждения, — дорогой…
Он целовал ее, приподнимаясь на сильных руках, и вновь погружался в женское лоно, из такого же он и сам некогда появился на свет…
— Любимая…
Поцелуй, такой же прекрасно-жгучий, как вначале, завершил танец любви.
Дженна лежала без сил, капли пота стекали через ложбинку между грудей на живот и щекотали кожу. Она открыла глаза. Маркус, со смешанным чувством нежности и удивления, смотрел на нее. Затем наклонился, поцеловал и, обняв, прошептал:
— Спасибо, я тебе очень благодарен. Ты подарила мне наслаждение, которого я еще не знал.
— Ты тоже подарил мне много. Я счастлива.
— Но твой подарок бесценен: я у тебя первый.
Он принялся целовать ее ноги, а затем осторожно подхватил Дженну на руки. Поставив ее в ванну розового цвета и поддерживая одной рукой, осторожно открыл воду другой и с помощью душа сначала смыл кровь, а затем начал поливать водой от макушки до пят. Дженна ежилась и вздрагивала под упругими струями и тихонько хихикала от щекотки, когда вода попадала на интимные места.
— Ну, хватит, а то я потребую повторения, — решительно и в то же время смущенно сказал Маркус, завернул девушку в простыню и отнес обратно в постель.
— Я принесу воды. Тебе со льдом?
— Да, и приходи как можно скорее, я стану без тебя скучать.
Маркус прошествовал к холодильнику. Девушка уже без стеснения рассмотрела его. Крупный, плечистый, с узкими бедрами и рельефно выступающими мышцами, он был похож на ожившую статую древнегреческого бога Аполлона. От плеч по спине к ягодицам сбегала полоска потемневших от пота завитков волос. Дженна залюбовалась своим избранником.
— А вот и я! — он подал Дженне запотевший стакан с водой. Отпил из своего и поставил на прикроватный столик. — Что мы с тобой сделали: мы согрешили.
Он закрыл ей рот поцелуем, не давая в ответ вымолвить ни слова. Распахнув простыню, прижал к себе, не торопясь, погладил одной рукой спину, а другой — живот. Дженна, не раздумывая, прильнула к нему.
— Если это грех, Маркус, — сказала она между поцелуями, — то я заплатила за него кровью и готова отдаваться до тех пор, пока он не станет заметен.
— Ты говоришь загадками, девушка, но от сладости твоего плода я отказаться не в силах. — И их тела соединились.
Незаметно подкрались сумерки. Уставшие, насыщенные друг другом, они заснули. Маркус прижал Дженну к себе, словно боясь, что она вспорхнет и улетит. Когда за окном потемнело, Дженна проснулась.
Она, наконец, попала в сказку.
Глаза Маркуса были закрыты, верхнее веко венчали густые ресницы веером, сквозь смуглую кожу на щеках пробился румянец. Дженна не удержалась и поцеловала его в полуоткрытые губы.
— Попалась! — Маркус охватил ее кольцом рук, и она ощутила кожей прикосновение завитков волос на его груди.
— Так ты не спишь!
— Как и ты, дорогая. Не пора ли нам что-нибудь перекусить?
— Правильная мысль, если учесть, что я почти ничего не ела сегодня.
— У тебя был постельный режим, какие могут быть завтраки, обеды или ужины?
Она рассмеялась его шутке и потянулась.
— Приготовь мне сэндвичей. И — побольше!
— Слушаю и повинуюсь.
Маркус отправился к плите, стоящей в углу столовой и скрытой от остального помещения стойкой бара.
Дженна встала и накинула шорты и майку — любимую домашнюю одежду. Подошла к Маркусу сзади и поцеловала его в спину, погладила рукой. Он замер, затем повернулся и сказал:
— Ты можешь мне не верить, но я всегда знал, что нам суждено стать любовниками.
Они сидели за столом и не столько ели, сколько поглощали друг друга взглядами. Со стороны могло показаться, что они не виделись сто лет или только что познакомились.
— Господи, Джен, мы столько времени потеряли, хотя могли бы быть вместе давным-давно.
— Я думаю о том же самом.
— Почему ты не обращала на меня внимания? Я тебе не нравился?
— Ты казался мне недосягаемым. Старший брат — это почти как бог, а бога любят только платонически.
— Стыдно признаться, но я влюбился в тебя, когда увидел на вечере выпускников школы. То розовое платье, русые прямые волосы, открытый взгляд с ожиданием чуда… гибкая, легкая и очень красивая.
Дженна не могла поверить своим ушам: недоступный Маркус влюблен в нее уже давно? И ни разу не дал об этом знать? Невероятно!
— Почему ты никогда даже не обмолвился о своих чувствах?
— Неправда. Кроме вечера выпускников были семейные праздники, поездка в Австралию — везде я старался быть рядом. Но тебе явно было не до меня. — Он горько улыбнулся. — Ты ведь любила Дина.
— Да, но не бегала за ним, заметь.
— Не бегала, но и не отказывалась от его предложений. Например, вы целовались.
— Тебе Кейти рассказала?
— Нет, мне говорил об этом Дин и утверждал, что ты сохнешь по нему.
Дженне стало неприятно. Она не скрывала от Маркуса сейчас былой любви к Дину — она отказывалась от пошлости, за которой частенько прячется неумение выразить чувства или вообще их отсутствие. Дин хотел любить, но не сумел понять, где физиология, а в чем поэзия любви. Дженна надеялась, что за торопливыми полудетскими поцелуями последует романтическое ухаживание и расцвет глубоких чувств, а Дин в ее порыве разглядел только одно: «сохнет».
— Почему ты замолчала?
— Мне грустно, что Дин ничего не понял: ни до отъезда в Штаты, ни сейчас, когда навязывает свою любовь. Мы по-разному ее понимали и понимаем.
— А что ты скажешь о моей любви?
— Она неожиданна для меня, как снег в джунглях.
— Оригинально сказано. А если снег растает?
— То есть если ты разлюбишь меня?
Маркус явно смутился от этого уточнения, но кивнул головой.
— Что ж, пожелаю тебе найти истинное счастье.
— А ты нашла его?
— Я нашла больше, чем надеялась найти. И мне теперь ничего не страшно.
Они сплели руки и улыбнулись друг другу. Зазвонил телефон.
Мама Милли нечасто беспокоила Дженну, потому что та сама регулярно приезжала к Кроссанам, чтобы пообщаться и увидеть близких людей. Звонила только в экстренных случаях. Сегодня, по ее мнению, именно такой случай и выдался.
— Милая, как ты себя чувствуешь? Мне Кейти все рассказала.
— Не беспокойся, все в порядке. Небольшой обморок.
— Маркус с тобой?
От этого простого вопроса Дженну бросило в жар, ей стало почему-то неловко, и она не очень внятно сказала:
— Да, он здесь.
— Не расслышала, Дженна: он у тебя?
— Да, он тут. Передать ему трубку?
— Я просто не хочу, чтобы ты оставалась одна в таком состоянии.
— Мы ужинаем.
— Пусть он заедет ко мне, есть разговор. А завтра я навещу тебя. До свидания.
— Звонила мама? — Маркус стоял в проеме двери, надев на себя в виде тоги простыню.
— Да, спрашивала о моем здоровье и просила тебя приехать.
— Жаль, мне хотелось провести эту ночь с тобой. Впрочем, — он лукаво улыбнулся, — пусть рана подзатянется и боль уйдет.
— Какая?
— Вся. — Он подошел к Дженне и обнял ее. — Мы расстаемся ненадолго.
В доме Кроссанов царила тишина, когда Маркус приехал на встречу с матерью. Он-то знал, почему не стоит откладывать, несмотря на поздний час, визит сюда. На сегодня был назначен семейный совет с участием Дина. Пора было поставить все точки над «i». Тишина тоже была призрачной: все ждали приезда Маркуса и пока занимались своими делами.
— Мама, я уже здесь. — Маркус стоял в гостиной.
— Очень хорошо, сынок. Сейчас приготовлю чай.
По традиции, сложившейся за долгие годы, важные вопросы решали за чашкой чая в столовой. В ней стоял большой овальный стол, за которым могли разместиться человек пятнадцать, и буфет с посудой. Хозяйка дома украсила стол вязаной дорожкой, а на подоконниках красовались в фарфоровых вазонах экзотические растения. Детвора особенно любила эту комнату: можно было прятаться под столом и делать «домик», а если повезет — стянуть без спроса пару конфет. Сегодня предстоял особенно тяжелый разговор: Дин должен был решить свою судьбу. Все остальные могли помочь только советом.
Пришли Маркус и Кейти, мистер Рейдж и Дин.
Мать разливала чай. Не было Келли — миссис Милли специально отправила ее утром к своей родственнице в живописную местность под предлогом напряженной подготовки к свадьбе.
Можно было начинать. Но все молчали. Тогда Маркус обратился к Дину:
— Мы ждем твоего слова.
Дин сидел с опущенной головой и даже не взял чашку из рук матери.
— Мне нечего сказать кроме того, что вы все уже знаете. Я люблю Дженну. И если женюсь, то только на ней.
— Почему же ты ничего не сказал раньше, сынок, а главное — зачем ты привез невесту из такой далекой страны?
— Отец и вы все мне можете не поверить, но я только здесь и лишь в эти дни понял, как мне дорога Дженна.
— Так может, это просто завихрение? — Кейти попыталась рассеять его заблуждение и вывести на реальный путь.
— Нет, я столько передумал за это время, я столько мучился и мучил Дженну, когда… был у нее, искал встреч.
— Она говорила с тобой? — мягко спросила мать.
— Да, мы беседовали несколько раз, но она говорит со мной, как со студентом, а я уже не мальчик…
— В самом деле? Почему же тогда твои поступки достойны только тинейджера, а не мужчины, готового взять ответственность за себя и другого человека?
— О чем ты, Маркус?
— Прекрасно знаешь, о чем: разве ты не приходил и не домогался девушки, которая тебе напрямую говорила, что любит другого человека?
— Тебе рассказала это Дженна?
— Нет, конечно, — ее подруга и твоя сестра. Дженна была вынуждена ей рассказать подробности, потому что она боялась потерять нас. Потерять семью. Сегодня она упала в обморок после переживаний последних дней.
Дин пристыженно опустил голову. Казалось, он плачет.
— Она любит меня, я знаю, но ей мешает Келли.
— Келли привез ты, — напомнила Кейти.
— Вот я и хочу исправить ошибку: рассказать Келли, что люблю Дженну…
— Поздно. Дженна любит меня.
Все посмотрели на Маркуса.
— Да, Дженна любит меня, и она сама это сказала сегодня. — Маркус оглядел сидевших. — Дорогой брат, ты опоздал: она повзрослела раньше тебя и раньше поняла, что именно ей нужно для счастья. Я смогу дать этой замечательной девушке счастье любви.
— Ура! — Кейти соскочила со стула и подлетела к брату. Крепкие объятия и поцелуй в щеку служили знаком одобрения по поводу сказанного.
Миссис Милли и мистер Рейдж переглянулись, явно не ожидая подобного поворота событий.
— Ты не можешь… ты не смеешь… я люблю ее… — Дин не знал, что сказать в ответ на это признание, которое не вызывало сомнений в правдивости.
— Дин, сынок, Маркус верно сказал о взрослении. Ты ведь еще ведешь себя, как мальчишка. Но я все же подозреваю, что не Дженна тебе так дорога, а мучит мысль потерять друга детства. Я наблюдала, как ты общаешься с Келли, у вас все прекрасно может получиться… Я не настаиваю на свадьбе, если ты скажешь «нет», но ты как будто забыл, что и Келли поначалу не отвечала на твои чувства — ты добивался ее. Может, это твой душевный изъян, о котором мы все не подозревали? Ты добился и остыл, снова добиваешься… Пожалуй, Дженна тебя всех раньше разгадала.
— Дайте мне подумать до завтра.
— Время терпит и до послезавтра.
Дженна проснулась с ощущением праздника в душе. Боже, Маркус ее любит! Она вскочила с кровати и полетела к большому, от потолка до пола, зеркалу в ванной комнате. Включила все встроенные в стены светильники и оглядела себя. Что в ней понравилось Маркусу?
Лицо? Правильный овал, черты классические. Она помотала головой: длинные русые волосы, не знающие краски, — это тоже ему понравилось. Она потрогала розовые кружки вокруг сосков, осмотрела грудь, не покрытую загаром, — кожа казалась белым упругим атласом. Что еще? Узкая талия и округлые бедра, длинные стройные ноги — все это тоже не стыдно показать. Девушка повернулась боком и осмотрела, насколько смогла, себя сзади: попка, упругая и немного вытянутая, просто прелестна!
Дженна неплохо знала историю искусств и сравнила свое тело сейчас с телом богини Ники Самофракийской. В конце концов, модели скульпторов тоже были реальными девушками. Она похожа на одну из них, только и всего.
Маркусу понравилось в ней все, а иначе разве стал бы он заниматься с ней любовью снова и снова? Подумав о ласках Маркуса, Дженна так ясно ощутила его в себе, что невольно сжала ноги. И рассмеялась смехом победительницы. Теперь она до конца поняла свою женскую суть и свою власть над мужчинами. Ядерная кнопка в надежных руках.
Удовлетворенная осмотром своего тела, девушка встала под душ, и прохладные струи взбодрили ее. Захотелось петь и смеяться.
Она молниеносно оделась и вылетела из квартиры: опаздывать на занятия не хотелось. А сил было столько, что она могла говорить и с тысячной аудиторией весь день без перерыва на обед.
Но перерыв все-таки начался, и Дженна отправилась в кафе, где ей оказали вчера столько внимания. Поздоровавшись с обслугой и ответив всем, что чувствует себя прекрасно, она устроилась у окна. Через минуту к столику подошел Роберт Локк.
— Добрый день, как вы себя чувствуете? Я не раз порывался вам позвонить, но боялся не сделать хуже для вашего здоровья.
— Спасибо за внимание, мистер Локк. Я действительно проспала до позднего вечера.
Дженна улыбнулась своим воспоминаниям.
— А потом вас мучила бессонница?
— О нет! Просто мне надо было кое о чем подумать.
— Это верно. Возможно, я вмешиваюсь не в свои дела, но ваши родственники, особенно сестра… вы так долго не протянете, Дженна, если постоянно общаться с ними.
— Почему вы так считаете?
— Ваш брат и особенно сестра — они какие-то экзальтированные, как наэлектризованные. Я занимался экстрасенсорикой и могу сказать…
— Дженна, ты все-таки поехала на занятия. Как ты себя чувствуешь?
Перед столиком стояли Кейти и мама Милли.
— Мы приехали навестить тебя и поговорить.
Кейти выразительно взглянула на соседа Дженны.
— Нам надо поговорить, вы поняли?
Дженна не смогла удержаться и расхохоталась, потом, взяв себя в руки, попросила:
— Мистер Локк, вы не подыщете другое место для обеда?
Пронзая Кейти взглядом, тот встал и медленно, оглядываясь, отошел от стола.
— Какой странный у тебя собеседник, Дженна, — заметила миссис Милли. — Он в себе? Сейчас, ты знаешь, много людей с психическими отклонениями. Он не говорил чего-нибудь о парапсихологии или экстрасенсах?
Ответом на все ее вопросы был безудержный смех Дженны, заразивший и Кейти.
Успокоившись, они заказали салаты и чай. Миссис Милли была уверена, что именно в такой обстановке лучше всего рассказать Дженне последние новости семьи.
— Вчера мы говорили о тебе, Дженна. — Миссис Милли поставила в короткой фразе точку и ждала слов от собеседницы.
— Когда?
— Вечером.
— И что же? — Голос девушки выдал ее волнение. Верная Кейти погладила подругу по руке.
— Все в порядке. Дин одумался и понял, что любовь к тебе — блажь, которая может отозваться несчастьем для всех нас. Ему, разумеется, придется еще много раз подумать над своими поступками. Но я верю в него.
— А Маркус, представляешь, что сказал Маркус, — Кейти не могла позволить даже матери опередить ее в пересказе слов старшего брата. Ей хотелось сказать эти слова, столь важные для подруги, первой.
— Маркус сказал, что ты любишь его, и он знает об этом. А еще он сказал, что может дать тебе счастье, Дженна. Я так рада за тебя!
— Мама Милли, Кейти не преувеличивает?
— Ни единого слова. Он сказал именно это, доченька. — И поцеловала Дженну в щеку. — Я очень рада, что так случилось. Мы все тебя любим.
Дженна не могла вымолвить не слова от волнения, ей казалось, что распахнулись врата рая, и ей даровано при жизни побывать в нем. На глазах появились слезы. Это были слезы счастья. Какое блаженство быть любимой, думала Дженна, как любовь меняет мир!
Вечером она сама позвонила Маркусу.
— Дженна? — Он узнал ее голос сразу. — Я только что собирался тебе звонить. Хочу тебя видеть, моя красавица. Сейчас заеду за тобой.
Едва она открыла дверь квартиры, он подхватил ее на руки и понес в гостиную. Осторожно поставил на пол и поцеловал сладким долгим поцелуем.
— Как я по тебе соскучился, целый день ждал этих свободных часов.
— Я тоже скучала без тебя.
— Приглашаю тебя навестить мой дом, Дженна. Моя постель ждет тебя. Конечно, роскошный ужин тоже.
Взяв ее за руку, он увлек Дженну за собой.
Квартира, и так поразившая Дженну в прошлый раз, неузнаваемо преобразилась: гостиную освещали только свечи, на чайном низком столе Маркус расставил угощения в изысканных чашах, на пол положил шелковые с восточными орнаментами подушки.
— Давай отметим нашу встречу. Сегодня предлагаю попробовать французского вина из провинции Шампань. Только что прибыло по моему заказу из Европы.
— Ты не в море ее выловил? — Бутылка казалась старой.
— Нет, но такую найти в море — великое счастье: вино в ней чем старше, тем изысканнее на вкус.
— А любовь, интересно, со временем становится вкуснее?
— Как сама думаешь?
— Пока не знаю, я только начала изучать науку любви, я в ней новичок…
— Талантов тебе не занимать.
— Спасибо. Аналогично.
Странно, много лет им довелось прожить под одной крышей, встречаться утром и вечером, но сейчас они открывали друг друга, как первооткрыватели — незнакомые материки. Маркус улыбался — и на щеке появлялась ямочка. Дженна приподнимала голову — и на шее открывалась светлая родинка. Эти детали изумляли, умиляли и возбуждали.
— За наш союз, — Маркус поднял бокал, — за тебя.
Дженна пригубила вино и отдала дань кулинарным изыскам хозяина, но мысли ее были не за столом — ей хотелось танцевать. Только для возлюбленного.
— Помнишь, мы наблюдали танец живота, Маркус?
— И что?
— Я хочу станцевать его сейчас.
— Прекрасно, у меня и записи восточной музыки найдутся… только в чем же ты станешь танцевать, ведь костюма-то нет.
— Для тебя я буду танцевать нагой.
Маркус нашел диск, и в комнате, где мерцание свечей перепутывало реальность с вымыслом, зазвучала приторно-сладкая, как тахинная халва, музыка. Дженна выступила из угла, где благоухали розы, не торопясь, вплыла в круг света и застыла на несколько мгновений. Маркус потерял дар речи: она была словно статуя Ники Самофракийской, выточенной из мрамора. Но вот статуя ожила: повела лебединым движением плечами и руками, сделала едва заметное движение бедрами. Вместе с тактами музыки ее тело обретало грациозную живость: руки то предлагали взглянуть на упругость грудей, то закрывали от слишком жадного взгляда лоно, то предлагали прижаться к нему и насладиться совокуплением…
Маркус вскочил и, не помня себя, схватил Дженну. Без всяких прелюдий овладел ею и вложил в соитие всю мужскую силу. Девушка словно продолжала танец: она ритмично раскачивала бедрами, ее ноги взлетали вверх, ее грудь колыхалась, а соски алели, будто рубины на восточном наряде… только музыкой на этот раз был Маркус.
Он отнес ее на кровать, и Дженна раскинулась на шелковых простынях.
— Я самая счастливая женщина на свете.
Она притянула Маркуса и одарила поцелуем.
— Ты не одна: с тобой рядом самый счастливый мужчина.
— Признаюсь, я не могла представить, что ты такой страстный любовник. И — такой сильный.
— Знаешь, я сам себя открываю. Не буду врать, у меня была пара подружек, и мне казалось, что о любви знаю все. Но это неправда: я и не любил еще никого по-настоящему. Мне даже жаль Дина: он упустил свой шанс и разминулся с тобой, а когда спохватился, то понял, что опоздал.
— Мне хочется, чтобы ты взглянул на ситуацию иначе: нам суждено было испытать это счастье, и нас все равно притянуло как магнитом, хотя в ложных сетях оказалась я и ты — в своих.
— Ты ведь не ревнуешь меня к девушкам, с которыми я делил постель?
— Пусть они завидуют, что любовь ты нашел со мной!
— Да, судьба нам улыбнулась, и я не хочу тебя потерять, дорогая.
Дни девушка перестала замечать: университет, библиотека — все, как обычно. Даже явные ухаживания Роберта Локка больше не раздражали: она их попросту игнорировала.
— Дженна, мне надо кое-что тебе сказать. — Маркус материализовался рядом со столиком университетского кафе столь неожиданно, что девушка выронила ложечку с мороженым из рук, а Роберт Локк поперхнулся водой.
— Прямо сейчас?
— Вот именно!
— Кто это, мисс Дженна, еще один ваш брат?
— Это мой возлюбленный, мистер Локк! — Дженна вышла вместе с красавцем из кафе.
— Куда ты меня привел? Да объясни же, в чем дело?
— Ты выберешь перстень.
— Но так не делается: перстень дарят во время помолвки.
— Считай, что ты со мной помолвлена.
Дженна растерянно посмотрела на Маркуса.
— Ты вводишь новые правила древней игры. Зачем? Куда нам торопиться?
— Я не хочу обсуждать этот вопрос, дорогая, на глазах продавцов. Я хочу, чтобы ты выбрала такой перстень, который тебе всю жизнь станет напоминать наши бессонные сладкие ночи. — Он огладил незаметно для окружающих ее бедро и подтолкнул к витрине. — Выбирай!
Продавец вырос, словно из-под земли, и на синих бархатных подушечках показывали себя перстни с загадочно-синими сапфирами, лиловыми аметистами, травянисто-зелеными изумрудами, бриллиантами, распускающими вокруг себя радугу. Дженна не знала, на чем остановиться. Видя растерянность возлюбленной, Маркус надел ей на палец перстень с причудливо ограненным бриллиантом.
— Взгляни сюда, Дженна: камень кажется прозрачным, но под лучами света он дарит нашим глазам весь цветовой спектр, хрупкий на вид, но им обрабатывают металлы. Так и ты: устояла во время душевной бури и подарила мне радугу. Давай выберем это? — И он надел на палец девушки перстень, оказавшийся как раз впору.
Они поцеловались под аплодисменты служащих магазина и вышли на улицу.
— А знает ли кто-то о нашей помолвке, кроме нас? — Дженна все еще не могла поверить в новый крутой поворот судьбы.
— Сейчас узнают, мы едем именно домой под благословение родителей.
В доме царила какая-то суета, это ощущалось с порога.
— Что тут у вас приключилось? — Маркус явно не ждал такой встречи.
— Сынок, Дин и Келли решили ехать в Америку и там жить. — Миссис Милли едва сдерживала слезы. — Мы сделали такие траты на свадьбу, а они упаковывают чемоданы!
— Упаковывают вдвоем?
— Да. Вчера всю ночь не спали, я видела свет в комнате — тоже не спалось, а сегодня утром объявили за завтраком эту новость. Что теперь делать?
Маркус поднялся наверх, где располагались комнаты Келли и Дина.
— Здравствуйте. Куда это вы собрались, голубки? — Он старался придать своему тону беззаботность и якобы непонимание происходящего.
— Мы улетаем в Штаты.
— Вот как? А что за спешка со сборами накануне свадьбы?
— Свадьбу сыграем там.
Маркус изобразил на лице удивление.
— А чем вам не нравится церковь в Окленде? Или здесь гости не те? Кстати, я уже заказал билеты родителям Келли туда и обратно на самолет. Причем, — он обратился к Келли, — обратно мы отпустим их только спустя неделю: должны же они, наконец, узнать, на какой край света увез их чадо мой братец.
Келли неожиданно разрыдалась.
Дин подскочил к ней и обнял — Маркус почувствовал, что надо уйти, и многие проблемы исчезнут прямо сейчас. Наверное, он пришел как раз в переломный момент и ускорил процесс выяснения отношений.
— Ну, как они там, сынок?
— Кажется, наступил кризис в болезни роста. Дадим им время побыть одним. Уверен, скоро это забудется, как страшный сон. Мы с Дженной обручились. Поздравь меня, мама. Я тоже скоро женюсь.
— Господи! — Миссис Молли обняла сына: — Я всегда мечтала для тебя о самой чудесной девушке на свете. Ею оказалась Дженна. Рада за вас обоих. — И она, порывисто обняв сына, расцеловала его в обе щеки.
Подойдя к невесте, Маркус обнял ее.
— Дженна, мама рада за нас, как я и думал. Пора подумать о свадьбе.
Едва он произнес эти слова, как наверху послышался звон стекла, потом раздались сдавленные крики, хлопнули дверью, отчетливо послышался голос Дина:
— Келли, да подожди ты, я люблю тебя!
— Кризис миновал, — с улыбкой произнес Маркус, — свадьба обязательно состоится. Даже две. — И он обнял Дженну.
Ночь они провели у Маркуса.
— Маркус, мы не должны перебегать дорогу Келли и Дину, то есть устраивать брачную церемонию до их свадьбы. Они раньше обручились.
— Не понимаю, почему мы должны зависеть от моего брата и его подружки. Ты слышала сегодня: они еще выясняют отношения и не знают, разбегутся или нет, уедут в Америку или останутся в Окленде… Но мы-то с тобой все уже решили!
Он погладил ее руку.
У Маркуса не было запланировано устраивать пышную свадебную церемонию. Он словно специально делал все не так, как готовил брату. Он — торопился.
Едва Дженна утром открыла глаза, немного вздремнув после бурно проведенной ночи, как Маркус сказал:
— Сегодня же подберите с Кейти подвенечное платье, у нее уже есть опыт.
— Белое? — Дженна лукаво взглянула на жениха.
— А у тебя есть другие предложения? — не сразу понял он соль вопроса. Потом рассмеялся: — О потере девственности знаю только я, но я не болтлив. Кроме того, согрешила ты с будущим мужем, поэтому грехом наши жаркие ночные поединки назвать нельзя — это пробы пера.
— Твоего?
— А твоей — чернильницы!
Он опрокинул ее на кровать и прижался к ее упругим бедрам. Дженна почувствовала твердость и желание. Подалась вперед и с легким стоном приняла его в себя. Солнце освещало их ложе, и в какой-то миг Дженне причудилось, что ее окликнул ребенок…
— Сладкая моя, дорогая моя, — Маркус не мог сдержать хриплого стона, скорее похожего на рычание в момент наивысшего наслаждения. И навалился на нее всем телом, словно хотел закрыть от всего мира.
— Я слышала, что меня кто-то окликнул. Что это было?
— Может, ветер прошумел, а может, ангел пролетел: твой играл с моим. Ох, давай собираться, у нас много дел сегодня.
Он поцеловал ее и поспешил в душ.
Уже час спустя подруги поехали в салоны свадебных принадлежностей. Всю дорогу Кейти рассказывала, сколь бурно прошло примирение Дина и Келли, как успокаивал обоих отец, а мама плакала и просила хорошенько обо всем подумать, прежде чем сделать решительный шаг в ту или иную сторону…
Дженна слушала и не могла поверить, что весь сыр-бор разгорелся из-за нее, что еще недавно она страдала от измены Дина и завидовала Келли, и ненавидела ее. А теперь жалела всем сердцем американку и от всей души желала счастья Дину с этой девушкой. Она и себя постоянно тайком щипала: не снится ли ей собственная свадьба? Но все было по-настоящему!
Кейти с видом уже опытного эксперта помогла подруге выбрать готовое платье: из белого шелка, с нежно-розовыми жемчужинами по вырезу. Дженна невольно вспомнила прогулку с Маркусом на яхте и воспоминания о мамином жемчужном ожерелье… в этом она нашла какую-то мистическую связь.
— Еще бы, — авторитетно заявила Кейти на рассказ подруги об этом странном совпадении, — ведь твоя мама сейчас смотрит на тебя и радуется твоему счастью. Это тебе был знак, и ты верно его прочитала. А вот взгляни-ка на эту фату с венчиком из флердоранжа: он чудесно будет смотреться на твоих волосах. А фата подходит идеально к тоненьким кружевным перчаткам. Джен, какая же ты счастливая: Маркус надежный человек и верный.
— И страстный.
— Ты уже все знаешь? Я никому не расскажу!
— Кейти, это мое семейное дело, понятно?
— Молчу, молчу, но ты ведь потом расскажешь… для пополнения моего опыта… я тоже, может, выйду скоро замуж.
— Нашелся, наконец, достойный объект? Тебе ведь невозможно угодить.
— Еще какой достойный, но проверку устрою во время твоей свадьбы. Разрабатываю спецоперацию.
— Хорошо, поговорим об этом позже, а сейчас заскочим в университет: я должна поставить руководство в известность, что беру отпуск на время свадьбы…
— И свадебного путешествия, — подсказала Кейти.
— Да, но пока Маркус об этом не заикнулся ни словом.
…Кроссаны-старшие и Маркус сидели в гостиной и что-то обсуждали. Увидев девушек, миссис Милли сказала:
— Вот и славно, что вы вернулись. Мы как раз говорили о венчании.
— Я предлагаю устроить церемонию в часовне рядом с домом.
— Но гостям, сынок, там негде разместиться.
— Список приглашенных, отец, невелик, ты же видел: наша семья и человек двадцать друзей.
— А ты никого не забыл?
— Не хочу лишней суеты и толкотни. По мне так и этих многовато.
— Зачем такой аскетизм, не понимаю. Дженна, ты ведь тоже пригласишь друзей?
— Мои друзья здесь.
— Ваша воля, тогда после обеда поедем к пастору. То-то он будет, старый чудак, рад, ведь все стремятся в кафедральный собор на главной площади, и его скромная часовенка не слышала свадебных клятв, наверное, лет тридцать…
— Вот и договорились. А сейчас, мама, обещанный яблочный пай — рецепт твоей бабушки-шотландки. Как же я его люблю! Да, и забыл сказать, господа: угощение для гостей я уже заказал в ресторане. Так что домашние изыски оставим для семейных торжеств, договорились?
На все протесты матери и сестры он отвечал только смехом и шутками. Наконец, пояснил:
— Я ведь говорил о маленьком торжестве, но не о дешевом. И хочу, чтобы все праздновали нашу свадьбу, радовались вместе с нами, а не переживали, как там печется печенье и взбиваются ли пышно сливки.
Кейти он назначил единственной подружкой, сопровождающей невесту.
— Никого больше и быть не может, ведь ты для Дженны и лучший друг, и сестра.
Кейти необыкновенно гордилась сказанными о ней словами и на этой волне выпросила у матери старинное колье из сапфиров к голубому атласному платью с длинной пышной юбкой, шуршащей, словно свежий ветер в листьях на исторической родине в Шотландии, где они всей семьей побывали когда-то.
— Дин выступит в роли шафера, станет ждать невесту вместе со мной у алтаря.
— В твоем решении много доброго, — подытожил отец. — У нас получается настоящее семейное торжество.
— Долгожданное, — добавила миссис Милли, — выстраданное. — Она невольно прослезилась.
Узнав о своей роли в свадебной церемонии брата, Дин не мог сдержать волнения. Чувствовалось, что ему это предложение трудно принять, несмотря на примирение с Келли и решение устроить бракосочетание здесь, в Окленде. Но все понимали: именно Дин своими поступками фактически способствовал сближению Маркуса и Дженны, и они обязаны счастьем именно ему. Так не Дин ли, рассудил Маркус, должен быть шафером?
— Все роли распределены, — подытожил Маркус, — организационные вопросы по сбору гостей и празднику я беру на себя, а сейчас, мама и папа, я прошу вас поехать в церковь вместе со мной.
— Нет, машина нам ни к чему: мы доберемся прекрасно пешком. Когда тебя крестили в этой часовне, то несли тоже на руках: маленького, плачущего, в белой кружевной рубашечке…
Миссис Милли явно ушла в далекое прошлое: по лицу блуждала улыбка, ей снова не было и двадцати пяти.
— Мама, — вернул ее из грез Маркус, — у меня еще много дел. — И добавил: — Но я правильно сделал, что назначил венчание в часовне святого Петра: здесь все такое родное.
— Ты прав.
Втроем они шли по аллее, обсаженной могучими старыми деревьями, которые наверняка видели младенцами всех отпрысков Кроссанов. Деревья расступались только перед скромным зданием часовенки в стилизованном готическом стиле. Войдя под прохладные своды церкви, они не сразу увидели пастора — старого человека, одетого в темную рясу с белоснежной строчкой воротника. Он обрадовался им, как родным.
— Вот мы и пришли, чтобы договориться о времени венчания.
— Прекрасно, вы не изменяете нашему приходу, как многие. Надеюсь, — он взглянул на Маркуса, — я из ваших рук приму потом и малюток. Давненько я не держал их над купелью… мода, престиж… ах, ветреное время. Я жду вас послезавтра, если угодно.
— Прекрасно. А завтра мы поможем приготовить часовню к торжественной церемонии и проведем небольшую репетицию.
Не чувствуя под собой ног, Дженна прошествовала к алтарю. Шелковое платье, красиво облегающее фигуру, шуршало при каждом ее шаге, длинная фата летела за спиной, как стая белых бабочек. В руках, закрытых кружевом перчаток, она держала букет мелких белых роз, источающих божественный аромат. Несмотря на загар, Дженна казалась бледной. Она очень волновалась, и это всем было заметно.
Дойдя до Маркуса, Дженна уже готова была опереться на его руку — так нервничала, что подгибались колени, — но по правилам церемонии полагалось просто встать рядом и ждать слов священника.
Она подняла глаза на Маркуса: он тоже казался побледневшим, лицо было напряженным и серьезным. Увидев рядом с собой невесту, взволнованную, хрупкую и ангельски красивую, он чуть заметно улыбнулся краешками губ.
На слова священника «Маркус, берешь ли ты девицу Дженну за себя», он ответил твердое «да» и взглянул на невесту. Ее лицо сияло, а букет роз в руках подрагивал. Казалось, она не сможет выговорить «да» на вопрос, хочет ли стать женой Маркуса. Но под сводами часовни ее ответ прозвучал отчетливо и четко.
Они обменялись обручальными кольцами.
Откинув фату, Маркус поцеловал возлюбленную. Совсем не так, как в их страстные ночи: бережно, осторожно. У Дженны появилось предчувствие, что предстоит еще сделать много открытий в сердце возлюбленного, ибо таким — переполненным нежностью — она видела его впервые.
Расписываясь в церковной регистрационной книге, где в разное время ставили автографы старшие Кроссаны, Дженна едва справилась с волнением, когда выводила новую фамилию. Сколько раз она мысленно представляла эту церемонию, сколько раз тайно тренировалась в написании желанной для себя подписи Кроссан, и вот мечта сбылась. Правда, судьба подкорректировала ее фантазии, но Дженна была не в претензии: она получила драгоценный подарок, и это ощущение только возрастало после каждой встречи с Маркусом.
Церемония завершилась, и они прошествовали к выходу.
Семья ждала их у крыльца церкви. Зерна пшеницы посыпались им на голову в знак богатой счастливой жизни, под ноги детишки Энн бросали розовые лепестки, чтобы любовь казалась сладкой всю жизнь.
— Дженна, букет! Брось букет!
Она совсем забыла, что надо исполнить поверье: кто из девушек поймает букет невесты, та и выйдет самой первой замуж. Дженна подбросила букет — его подхватила хохочущая Кейти.
— Спасибо, подружка! Я тебя не подведу.
Кроссаны-старшие поцеловали новобрачных.
— Мир и любовь вам, дети. Дружите, как вы дружили в детстве, не ссорьтесь. Любите, как мы любим друг друга и любим вас.
Миссис Милли обняла Дженну и тихо сказала:
— Я выполнила свой долг перед твоей мамой: ты стала настоящим членом нашей семьи и ты счастлива. Так ведь, детка?
— Да, мама Милли, я очень счастлива, я самая счастливая женщина на свете! Благодарю вас, дорогие мои родители.
Они расцеловались. Подошли Дин и Келли.
— Мы ненамного отстанем от вас: через неделю назначена брачная церемония. А потом — в Америку.
— Вы все же решили уехать?
— Да. Там у Келли родственники, она скучает здесь. А я все-таки мужчина…
— Брат, я искренне рад за тебя, я уверен, что ты будешь счастлив. Как я. — Маркус обнял Дженну. — Впрочем, разве можно мериться счастьем? У каждого о нем свое представление.
— Хорошо, что я приехал с Келли сюда: мне нужно было научиться нести ответственность за свою любовь и за…
—.. За свои поступки, братец, — вставила Кейти, крепко держа в руках букет белых роз. — Поедемте же праздновать наше замечательное семейное событие. Я сгораю от нетерпения сказать тост.
— Последний снимок у часовни, и мы готовы. — Маркус обнял Дженну. — Готовы принять ваши поздравления.
В традиционном месте проведения праздников — на лужайке около дома — уже столпились приглашенные. Длинные столы, застеленные белоснежными скатертями, украшали фрукты, неоткрытые бутылки с винами, разнообразные красиво уложенные закуски.
Дженна все еще не могла поверить, что этот красивый праздник, что эти чудесные розы, расставленные в огромных вазах, появились сегодня в ее честь. Она держалась поближе к Маркусу, чтобы не просыпаться и не выпасть из этого сказочного действа.
Но все происходило реально, в режиме on-lain. Сердце, казалось, не вместит такой радости, но оно справлялось отлично со свадебными треволнениями.
— Не выпить ли нам по бокалу шампанского, дорогая женушка?
— Прекрасное предложение, но не забывай: впереди нас ждет первая брачная ночь.
— Ты намекаешь, что она чем-то будет не похожа на предыдущие?
— Еще бы: я накопила кое-какой опыт, ты взял на себя ответственность за меня и семью…
— Ты хочешь, чтобы мы зачали сегодня ребенка?
— Посмотрим, но я совсем не против, если это произойдет в часы первой брачной ночи.
— Похоже, я мало тебя еще знаю, хотя мы знакомы столько лет!
— Представь, в церкви я думала о том же самом!
— Так выпьем же за единство наших мыслей!
Гости веселились и танцевали, когда Маркус увлек Дженну в тихий уголок сада.
— Мне так хочется поцеловать мою жену по-настоящему, — объяснил он, — а свидетели нам ни к чему.
Он погладил ладонью ее щеку и коснулся губами лба.
— Моя дорогая… жена.
— Мой дорогой… муж.
— Что-то нам мешает, Маркус?
— Да, одежда, потому что я хочу целовать тебя всю.
— Вернемся пока к гостям, я тоже едва сдерживаюсь от желания отдаться тебе прямо здесь.
— Нам придется потерпеть. Но мы свое наверстаем!
В вечернем воздухе звучал медленный вальс, кружились пары, и Маркус увлек Дженну в центр танцевально круга.
— Не здесь ли состоялось наше первое объяснение во взаимной симпатии? Ты помнишь, как мы танцевали?
— Это помнят, я думаю, многие из гостей. Маркус, а ты понял тогда, что я хотела нашей близости?
— Еще бы! Как только я почувствовал это, то решился на все остальное.
Звуки прекрасной музыки проникали в их сердца и смывали горечь прошлого, растворяли тревоги и печали. Маркус закружил невесту по кругу — им аплодировали.
Дженне казалось, что она крепко держит в руках ключ от двери рая и знает, как войти туда. Святой Петр-ключник сегодня благословил ее на это в церкви.
До машины под возгласы гостей Маркус донес свою драгоценную ношу на руках. Медовый месяц они решили провести на островах в Тихом океане и отправление назначили на завтрашнее утро.
Дженна стояла у окна в номере отеля, куда они добрались к вечеру первых суток их путешествия. Спускались сумерки. Вдоль кромки воды вспыхивали огоньки, высвечивая стоящие у пристани корабли, отражаясь в волнах, вздымавшихся и опадавших у мола. На небе появлялись первые звезды.
Маркус подошел сзади и обнял ее за плечи.
— О чем ты задумалась?
— Я благодарю судьбу за то, что она подарила мне тебя.
— И мне иногда кажется, что снится чудесный сон, где сбылись многие мечты.
— Значит, кое-какие ты утаиваешь от меня?
— Конечно. Если у меня не будет тайных планов, ты быстро заскучаешь без сюрпризов. Жизнь покажется нам пресной.
— Ты этого боишься, побывав в роли молодожена всего-навсего день? Я и в самом деле тебя еще мало знаю. Ты — сплошная загадка.
— Меня не страшат будни, но свою единственную жизнь я хочу сделать интересной, и для реализации этих — тайных — планов ты мне очень нужна.
— Спасибо. Я тоже думаю о тебе постоянно.
Он обнял Дженну. Ее волосы неуловимо пахли розами. Желание проснулось мгновенно, от одного прикосновения, и Маркус подхватил возлюбленную на руки.
— Я постоянно на твоих руках, — засмеялась Дженна, поняв, чего он хочет, — скоро разучусь ходить.
— А я уже не представляю, как спал в одиночестве.
Маркус донес Дженну до широкой двуспальной кровати, застеленной бельем из шелковистого льна, щедро украшенным кружевами, осторожно снял платье, невесомые лифчик и трусики и в который раз залюбовался ее телом: атласная гладкая кожа и круглые груди с сосками, затвердевшими от ответного желания, упругие бедра и узкая талия.
— Хочешь поиграть в восточную принцессу?
Маркус разделся, сделал из шелкового платка набедренную повязку и достал откуда-то шкатулку кипарисового дерева. В ней лежало жемчужное ожерелье. Он охватил им талию Дженны.
— Больше ничего не надо, ты прекрасна именно без одежды!
Усадив Дженну на кровать, он щелкнул пальцами — заиграла музыка, словно где-то неподалеку спрятались музыканты с экзотическими инструментами.
Дженна смотрела на мужа восхищенными глазами. Он приближался к ней, сложив молитвенно руки, но с достоинством венценосца. Достигнув подножия кровати, произнес:
— Приказывай, принцесса, я слушаю и повинуюсь.
— Подданный, ты обращаешься ко мне, забыв поцеловать стопы принцессе!
— Будет исполнено.
Он прикоснулся к ее ногам и поцеловал. Руки погладили лодыжки и подержали стопы, слегка щекоча подошвы и мягкие, как у младенца, пятки. Дженна невольно рассмеялась.
— Принцесса, это выдает в вас ревнивую натуру.
— Продолжай, подданный, ласки, а мое величество знает о себе все и без твоих подсказок. — Дженна все больше входила в роль.
— Вы властны, но я докажу свою силу преданности не словами, а делом.
Маркус наклонился и лизнул живот, затем мелкими поцелуями покрыл все лоно и положил руку на треугольник, венчающий основание живота.
— Продолжать, принцесса?
Дженна едва могла говорить: живот и ноги дрожали от вожделения, грудь напряглась и как будто увеличилась в размерах.
— Продолжай, но спешить нам… некуда.
Он лукаво улыбнулся и, привстав, ухватил ее за груди и подтянул к себе.
Дженна вскрикнула от неожиданности и мощной волны желания, заставившего трепетать все ее естество.
Не торопясь, Маркус брал в рот то один, то другой сосок, словно ребенок, припавший к груди матери. Руки гладили атласную белую кожу.
Не в силах сдерживать желания, она впилась губами в губы возлюбленного. Уже через мгновение его пальцы проникли в точку наслаждения. Стон слетел с губ «принцессы».
— Хочу, хочу тебя!
Ответного движения не последовало. Маркус встал и отошел.
— Да где же ты? Что случилось? — Тело Дженны просило, требовало соития.
— Принцесса, я не имею права осквернять вас близостью. У меня низкое происхождение.
Дженна приподнялась на кровати, затем соскользнула с нее.
— Мне нужно встать рядом, чтобы я могла получить удовольствие?
— Я не имею права видеть то, что созерцаю.
— Что же нам надо сделать? — Она нерешительно перебирала жемчужины.
— Вы должны повернуться ко мне спиной.
Дженна охотно исполнила предлагаемое. Она ощутила у себя на талии сильную мужскую руку, и жемчужины вдавились в кожу. Это только усилило желание любовного проникновения. Другая рука захватила лоно, и спустя мгновение Дженна оказалась так близко к телу мужа, что чувствовала кожей каждый волосок на его груди. Этот новый танец любви оказался восхитительным и волнующе необычным.
Отдыхая на ложе от впечатлений, Дженна все еще чувствовала физическую близость. Она не открывала глаз. Маркус лежал рядом и был, казалось, не менее взволнован. Поцеловав ее в плечо, он, наконец, встал.
— Я закажу ужин.
— С удовольствием перекушу. У нас еще не было посвящения тебя в восточные принцы. Кое-что придумала и я.
Маркус рассмеялся и сошел с постели, а Дженна раскинулась, чувствуя в теле необыкновенную легкость и негу.
Вскоре они возлежали на кровати вдвоем, совершенно нагие, а на специальном столике красовались фрукты и легкие закуски, которые можно было брать руками. На льняных салфетках стояли бокалы с шампанским.
Дженна сделала глоток и улыбнулась.
— Настал черед посвятить тебя в принцы, чтобы мы могли возлежать около яств вместе и наслаждаться напитками. — Переход на высокую лексику давался ей необыкновенно легко.
— Что ты намерена сделать? — Маркус сделал глоток вина, и несколько капель скатились ему на грудь.
— Вот и отлично. — Дженна наклонилась и слизнула с груди капли. Затем, подумав, легла на тело возлюбленного.
Он мгновенно понял, чего она хотела.
— В ваших покоях темно и не хватает огня, принцесса, — заметил он, — а у меня припасен отличный светильник, я сейчас его покажу.
Ответом был смех, а несколько мгновений спустя, когда Дженна воссела на тело возлюбленного, как на трон, она прошептала, входя в экстаз:
— Люби меня, о, мой принц…
Всю следующую неделю они бродили по белым песчано-коралловым пляжам, плавали в чистой голубой воде, позволяющей видеть камушки на дне, заплывали за гряду коралловых рифов, собирали причудливые ракушки… Нередко, взяв напрокат мотоцикл, они уезжали в укромное место и наслаждались любовью на пляже…
Однажды на мотоцикле они добрались до деревеньки островитян. Под ритмичные звуки барабанов полуобнаженные мужчины и женщины танцевали, образовав большой круг. Завидев незнакомцев, жители пригласили их к костру, над которым висел огромный котел. Правда, развели его по традиции, в честь праздника, а вообще-то столь примитивно еду здесь уже давно не готовили. На руках большинства островитян красовались не только браслеты из ракушек, но и часы современных марок. Многие работали в отелях, разбросанных по острову.
Их втянули в круг, и Дженна поддалась ритму барабана. Неожиданно она почувствовала прикосновение: старый, с темно-желтой кожей островитянин показал ей, что надо раздеться. Она растерялась. Тогда Маркус расстегнул ей купальный лифчик, и две белые груди выскользнули наружу. Он ухватил девушку за руку и снова ввел в ритм.
Темнокожие мужчины с расписанными чем-то белым и красным лицами смотрели на тело Дженны с восхищением: ее упругая грудь колыхалась, послушная ритму музыканта, бедра покачивались, их стройность не скрывали короткие шорты-трусики. У женщин здесь в большинстве были большие, тяжелые груди, которые, по обычаю, не закрывали ничем, кроме нескольких рядов пестрых бус. Грудь белокожей Дженны, не очень большая, походила на мраморную, а кружки вокруг сосков напоминали лепестки роз.
Не удержавшись, старик снова подошел к Дженне. В его раскрытых ладонях лежала крупная розовая жемчужина.
— Подарок самой красивой, — просто сказал он.
Мужчины охотно поддержали его слова откровенными жестами.
— Спасибо, — Маркус заторопился, и они, сев на мотоцикл, понеслись по дороге в отель.
— Почему ты так заторопился? — спросила Дженна, когда они после этого экзотического путешествия сидели на веранде кафе, — островитяне пригласили нас присоединиться к танцам от чистого сердца. И даже подарили жемчужину!
— Я боялся.
— Что нас съедят?
— Нет. — Маркус отвел глаза. — Я вдруг понял, что если эти мужчины бросятся на тебя, то я вряд ли сумею отбить мою женушку.
— Ты шутишь?
— Почти нет, я видел их глаза и решил не рисковать.
Дженну удивило это объяснение, но вскоре ей пришлось убедиться, что здесь есть момент истины: стоило ей однажды пройтись вечером по пляжу одной, пока Маркус оформлял в холле отеля билеты на обратную дорогу, как неизвестно откуда появился мужчина и схватил ее за руку.
— Красивая, — тихо прошептал он.
Дженна с трудом высвободила руку и убежала. Она ничего не рассказала мужу, но с тех пор предпочитала всюду ходить вдвоем.
Пройдясь вдоль пляжа, они купили сувениры для родных, милые мелочи себе на память и вернулись в отель, чтобы собраться в дорогу.
Дженна в последний раз прилегла на постель, которая подарила им незабываемые впечатления. Маркус оказался рядом.
— У нас есть время, чтобы освоить еще одну игру, — сказал он.
— А мы не опоздаем на самолет?
— Еще пять часов впереди. Игра включает в себя трапезу, так что совместим приятное с… приятным.
Он заказал в номер по бокалу вина и сладости. Многие из них пахли ванилью.
Раздев с поцелуями жену и раздевшись сам, Маркус смочил ее груди шампанским и осторожно пальцем нанес сироп. Дженна то же сделала с его телом.
— Теперь мы оба сладкие. Почему бы не вкусить этой сладости?
Эта любовная игра оказалась настолько восхитительной, что они повторяли ее раз за разом, пока не опустели бокалы и вазы с яствами и пока они не насладились друг другом.
…Глядя в иллюминатор самолета, уносившего их с острова, где расцвели чувственность и красота любовных ощущений, Дженна поняла, что медовый месяц закончился. Любовь проложила в их сердцах глубокое русло, но даже этого казалось мало. Она пожала мужу руку, и он крепко сжал ее пальцы в ответ.
Возвращение в Окленд, домой, принесло чувство радости и покоя. Супруги занялись обустройством своего гнезда. Большой квартиры Маркуса вполне хватило бы и на многочисленную семью, он словно специально выбирал такую, но пока их было двое. В бельевой Дженна развесила свою одежду, в собственной ванной комнате разложила коробочки и баночки. В столовой появились новые приборы и посуда.
Дженна взяла за правило готовить завтраки и ужины, как это заведено было в семье Кроссанов, ей нравилось, что Маркус поддерживает чистоту в квартире, не нанимая специально для этого слуг.
— Мы словно вернулись в детство, — говорила иногда Дженна. — Снова вместе.
— Замечаю, что после работы мне хочется скорее вернуться сюда, — сказал Маркус. — Раньше я обычно ездил по вечерам к матери с отцом.
— Мы не были у них уже неделю, — напомнила Дженна, — только по телефону созваниваемся. Это не дело.
— Да, после свадьбы и отъезда Дина с Келли в Америку у них осталась только Кейти. Правда, она никому скучать теперь не дает с ее новым увлечением, но нам всегда рады.
— Давай запланируем завтра побывать у стариков.
Их встретили тепло. Отец поцеловал Дженну в щеку, Маркусу крепко пожал руку. Мать расцеловала обоих.
— Много работы? — сочувственно спросила она. — Вы только раз после приезда побывали у нас.
— Да, дел хватает, мама, но, в конце концов, наш дом тоже открыт для вас. Дженна замечательная кулинарка, и она печет яблочный пирог так, как ты.
— Еще бы, ведь она и училась у меня. Надеюсь, у тебя хозяйственная женушка? А если нет, ругай меня, это ведь я ее воспитала.
Они рассмеялись, и Маркус обнял мать.
— У меня прекрасная жена, и я очень счастлив. Надеюсь, мы поладим.
— Я вижу, как вы смотрите друг на друга. А мы с отцом счастливы вашим счастьем. Вот будешь иметь детей, и сам поймешь, почему. — Она погладила руку сына. — Желаю тебе быть хорошим отцом.
— Буду.
Когда они пили чай в столовой, впорхнула Кейти. Она коротко, как мальчишка, остриглась и покрасила волосы в разные оттенки. Джинсы и трикотажная яркая майка подчеркивали девическую стройную фигуру.
— О, приехали, наконец. Дженна, я тебе звонила, нам надо поговорить.
— Обязательно, и я даже знаю, на предмет чего.
— Вот именно: Лео сделал мне предложение.
— А ты что ответила?
— Я девушка, воспитанная в добрых старых традициях, поэтому сказала, что подумаю.
— И это правильно, — вставила слово мать. — Традиции потому и живут долго, что помогают девушке избежать многих неприятностей до свадьбы.
Все сидящие за столом дружно рассмеялись.
— Пошепчемся после чая? — Кейти ухватила подругу за руку.
— Конечно, а Маркус пусть поговорит с отцом, у них намечаются какие-то дела на верфи.
Они забрались в комнате Кейти на диван с ногами.
— Ты счастлива, Дженна?
— Признаться, даже не ожидала, что это так здорово. Время медового месяца — это святое, а потом… Меня немного пугали будни, но Маркус — человек замечательный. Впрочем, он всегда был таким. Ему нравится, как я готовлю, как я сижу, стою, пою… порхаю по дому, как бабочка.
— Как я рада за тебя: это Бог увидел сверху твои муки и наградил настоящей любовью. — Кейти придвинулась ближе и обняла подружку. — А мне повезет ли так?
— Но тебе нравится Лео? Он хороший парень?
— Да, мы целовались… и целуемся. Я вся горю. Но зачем торопить события, правда?
— Согласна. Хорошо, что я не разменяла чувств с Дином, а то кроме неприятных или ненужных воспоминаний ничего бы не осталось. Ведь судьба сама укажет твоего избранника.
— А ты знаешь последние новости? Келли беременна.
В груди Дженны на долю секунды что-то повернулось. Она поняла, что те стали любовниками еще в Америке, а когда Дин ворвался в ее квартиру и пытался сблизиться чуть не насилием, то Келли давно уже делила постель и плотские радости с близнецом Кейти. Ей стало неприятно. Но многое и прояснилось: Дин видел в ней не ребенка, а женщину, еще не растратившую себя и, как ему казалось, готовую подарить и любовь и девственность. Неизвестно, были или нет у Келли до него мужчины, но чистота Дженны не могла его не возбуждать, и он рвался стать первым.
— О чем ты задумалась?
— О себе, я ведь тоже не предохраняюсь.
— Ты хочешь сразу иметь ребенка?
— Я хочу иметь от Маркуса несколько детей, а может, и близнецов.
— Не забудь сделать меня крестной матерью. Но все-таки сам Маркус на это согласен?
— Мы еще не разговаривали, но он же все понимает, как мужчина.
— Дженна, а Маркус хороший любовник?
— Просто замечательный. Но и во мне открылись такие черты, о существовании которых я не подозревала. Любовь, если она взаимная и глубокая, делает с девушкой чудеса.
— Эй, красавицы, где вы спрятались? — Маркус вошел в комнату. — Кейти, мы мало видим тебя. Приезжай с другом. Устроим смотрины: у меня глаз, как алмаз, ты же знаешь.
— Спасибо, брат. Мы приедем на этот же уикенд.
Маркус придумал устроить для компании катание на лошадях и игру в гольф. Он снял две комнаты в загородном отеле неподалеку от водопада, и утром в субботу все отправились туда.
За обедом, который им подали на специальной площадке обзора окрестностей, Дженна рассмотрела бойфренда Кейти. Лео был крепким, рослым молодым человеком с пышной шевелюрой. Нос с горбинкой только подчеркивал его сходство с царем зверей. Но, несмотря на романтический вид, он казался скованным. Маркус быстро разгадал причину.
— Он боится нам не понравиться. Кейти, наверное, столько ему наговорила о нашей семье и порядках, что парень боится сделать что-то лишнее. Как думаешь, Джен, не отправить ли их на водопад?
— Чудесная мысль, а мы пока покатаемся на лошадях.
Кейти и Лео заметно оживились, когда поняли, что им предоставляют свободу действий и назначают часы общения. Они и так пожирали друг друга глазами, не смея, однако, уединиться.
— Наверняка станут целоваться на площадке у водопада, — предположила Дженна, — мы с Кейти знаем там такие закоулки…
— Не будем лишать их романтических часов, займемся своими.
Они отправились на конюшню.
Конюх вывел из стойла двух гнедых, сверкающих тщательно вычищенной шерстью. Лошадей оседлали.
— Дженна, а ты давно ли ездила на лошадях, — вдруг спохватился Маркус, поглядывая, как те пританцовывали от желания размяться на свободе.
— Не беспокойся, в седле удержаться сил у меня хватит, только не бери с места в карьер, хорошо?
Застоявшиеся лошади резво понеслись по лугу, специально засеваемому травой для таких прогулок. Дженна почувствовала, как заколка оставила волосы, и их растрепал ветер. Она ощущала себя настоящей амазонкой.
— Джен, ты просила, чтобы я не торопился, а я тебя едва настиг. — Маркус был явно встревожен. — Дай-ка я возьму поводья, и мы поедем рядом.
Лошади перешли на шаг, и Дженна с Маркусом наслаждались горным пейзажем и ритмом движения. Внезапно она почувствовала непонятное головокружение и спешилась с лошади.
— Немного отдохну, здесь есть даже скамеечка.
— Ты чувствуешь себя плохо?
— Думаю, от усталости, ведь всю неделю я вела занятия по полной программе, наверстывая упущенное во время медового месяца. Признаться, мне хочется пить и что-нибудь съесть. Хорошо бы, соленых бамбуковых ростков.
— Здесь до ресторанчика осталось шагов сто.
В комнате, куда они вошли, царила прохлада. Дженна жадно выпила стакан холодной кока-колы и едва принялась за еду, как головокружение, вроде исчезнувшее, вернулось с новой силой.
— Нет, съесть я не готова ничего.
Внезапно подступившая тошнота заставила ее выскочить из-за стола и поспешить в женскую комнату. Оттуда она вернулась бледная, руки тряслись.
— Нам лучше вернуться домой, и как можно скорее, — сказал Маркус, увидев ее, — сейчас свяжусь с Кейти и предупрежу, что мы уезжаем.
Пока машина мчала их в город, Дженна мечтала только о том, чтобы лечь в постель и не шевелиться. На всякое движение ее желудок отзывался однозначно: неудержимой рвотой.
Едва войдя в дом, Маркус позвонил в неотложную помощь, а затем бережно раздел жену и отнес в кровать.
— Господи, чем я так отравилась, — простонала Дженна, — как же мне плохо! Но ведь я не умру?
— Не говори глупостей. Через несколько минут мы будем знать, что делать. Я уже склоняюсь сейчас к тому, чтобы принудительно прочистить желудок. Процедура не из приятных, но весьма эффективна.
В дверь позвонили.
— Здравствуйте, — в дверях стоял доктор, который спасал ее от обморока. — Мы, кажется, знакомы. У вас опять потеря сознания? Вы ведь так и не соизволили явиться на обследование.
— Осмотрите ее немедленно, — с нотой раздражения попросил Маркус. — По-моему, у нее отравление, и дорога каждая секунда.
— Не беспокойтесь — у меня большая медицинская практика, — об отравлении не может быть и речи.
— А рвота?
— Рвота — еще не признак острого гастрита. Температура есть? Вы чувствуете озноб?
— Нет, только сильное головокружение. Но рвет по поводу и без.
— Без чего?
— С утра я не успела позавтракать, а в кафе не успела и кусок проглотить.
— Отлично. И тошноту вы ощутили с утра?
— Да, это так.
— Доктор, почему вы улыбаетесь, а не спасаете мою жену? Я настаиваю на обследовании. — Маркус нервничал и говорил, комкая слова.
— Совершенно согласен с вами. Уж теперь-то я не отпущу эту красавицу, пока внимательно не изучу ее состояние. Разрешите вас пригласить ко мне в машину.
— Нет, док, я доставлю ее сам.
— Буду ждать вас в клинике. На экспресс-анализы потребуется пара часов.
Маркус одел Дженну и вынес ее на руках на улицу. Осторожно уложил на заднее сиденье машины и повернул ключ зажигания.
Все время, пока шло обследование, Маркус сидел в холле клиники и никуда не отлучался. Он позвонил матери, и уже спустя полчаса она приехала.
— Когда вы успели вернуться в город? — удивилась она. — Кейти еще нет и в помине.
— Я оставил их вдвоем, пусть побудут одни, а Дженне потребовалась квалифицированная медицинская помощь. Теряюсь в догадках, что с ней могло случиться.
— У нее уже был обморок, сынок. Она много работает и очень устала от неурядиц, которые только что завершились. По крайней мере, у вас.
— А есть какие-то новости от Дина?
— Пока все в порядке, но я очень волнуюсь теперь: сумеют ли они с Келли найти взаимопонимание… и ребенок. Слава Всевышнему, он и там уже нашел перспективную работу. Во время последнего разговора был на подъеме…
Маркус обнял мать, все еще красивую женщину, но уже со следами увядания на лице. Его охватила нежность к той, которая подарила жизнь, научила добру, сумела порадоваться его счастью. Мама…
— Мама, когда я говорил тебе последний раз, что люблю?
— Лет в десять-двенадцать, сынок.
— Я очень тебя люблю!
— Знаю, я прекрасно это знаю. Разве материнское сердце обманешь?
Из-за стеклянной двери вышел врач в голубом халате и медицинской шапочке.
— Вы Маркус Кроссан?
— Да, док. — Маркус поднялся.
— Мы провели обследование. Ваша жена совершенно здорова.
— Но…
— Она беременна.
— Мама, я буду отцом, — Маркус как-то по-особенному произнес последнее слово.
— Поздравляю, ты, несомненно, станешь самым заботливым и нежным. Береги Дженну. А вот и она.
Поддерживаемая медсестрой под руку, вошла Дженна. Она была все еще бледной, но глаза сияли так, что поэт мог сравнивать их со звездами. Маркус бросился навстречу.
— Дженна, какая новость!
— Ты рад?
— А ты думала иначе?
Дженна покраснела: пока ей делали анализы и снимки, она успела понять, в чем дело. Задержка месячных, которой она не придала значения, желание съесть чего-нибудь соленого или кислого — а она неожиданно полюбила кофе с лимоном, головокружение и тошнота — все вместе это называлось беременностью. Зарождение новой жизни. Она чувствовала себя безмерно счастливой, но как отнесется к этому Маркус? Он только недавно говорил, что, возможно, они переберутся в Мельбурн — фирма расширялась, дела требовали иных масштабов. У нее в университете разворачивалась исследовательская работа, чему всячески помогал мистер Локк… Как это совместить с заботами о ребенке?
— Дженна, девочка моя, поздравляю от всего сердца. — Мама Милли не могла сдержать слез радости.
— Спасибо за все, — прошептала Дженна и тоже расплакалась.
— Пора домой, а не-то здесь вся клиника расплачется. Ну-ка, девочки, пойдемте в машину. Нам еще о многом надо поговорить в спокойной обстановке. — Он подхватил Дженну под руку, и они вышли на свежий воздух.
…Вечером, когда Маркус и Дженна вернулись от Кроссанов-старших, он не позволил ей раздеться самой: осторожно снял джинсы, рубашку и уложил в постель.
— Я не больна, а беременна, — запротестовала Дженна, — я в силах все сделать сама.
— Не сомневаюсь в твоей силе, ведь даже для зачатия малыша приложено было этих сил немало. — Маркус провел ладонью по ее груди. — Я хочу разделить с тобой, насколько возможно, тяготы роста малыша в лоне. Покажи живот.
Дженна откинула легкое покрывало, которым он успел ее укрыть, и Маркус положил руку на шелковистую кожу.
— Не вижу пока никаких признаков присутствия здесь нашего ребенка. — Он огорченно вздохнул. — А врачи не могли ошибиться?
— И без врачей я догадалась бы сама через несколько дней о чисто женской проблеме: у меня потягивало низ живота, но месячные не приходили, и стала тяжелой грудь.
Маркус перевел глаза на грудь, затем приподнял ее руками. Дженна покраснела.
— Что ты, — заметил румянец Маркус, — ты начала стесняться меня?
— Мне и самой странно, но когда мы занимаемся любовью — это одно, а сейчас — другое.
— Нет ничего другого, кроме нашей любви, — твердо сказал Маркус.
Желание, настолько сильное, что он застонал, пронзило тело. Кое-как сбросив одежду, он лег рядом с возлюбленной и взял ее без всяких прелюдий, как делал нередко в первые страстные ночи. Дженна слабо вскрикнула от натиска и бури чувств и приняла его в лоно с таким же желанием, как их будущего ребенка.
Потянулись дни ожидания. Они не были какими-то особенными и все-таки отличались от беззаботной жизни до беременности. Маркус взял на себя заботы по кухне, и Дженна с удивлением узнала, что он тоже прекрасно готовит. Он сам отвозил ее в университет и как-то все сумел устроить так, что Роберт Локк лично следил за состоянием ее здоровья и в случае чего оперативно звонил по мобильному Маркусу, поскольку Дженна иногда пыталась скрыть свои недомогания.
По мере увеличения сроков беременности, Маркус становился все осторожнее в интимной жизни, но ласки она даже видела больше, чем прежде. Его затопляла нежность, и в момент первого толчка младенца в животе он настоял на том, чтобы устроить праздник, пригласив всю семью.
— Как там мой крестник? — Кейти, как всегда, не вошла, а вихрем влетела в комнату.
— Поосторожнее, сестрица, а не то мне придется выставить тебя за дверь, — предупредил Маркус.
— Ну и муженек у тебя, подруга: суров! Ну, покажи, как он толкает ножкой?
— А может, это девочка, — не унимался Маркус, расставляя на столе закуски и посматривая на дверь в ожидании родителей. — Дженна отказалась узнавать пол ребенка до рождения. Не знаю, какого цвета покупать белье и распашонки…
— Купи на всякий случай розовые и голубые, вы ведь хотите много детей. Или вдруг у вас родятся близнецы? Келли ведь готовится родить двойню.
— Да, — не без огорчения отметил Маркус, — в этом меня младший брат опередил, поскольку у Дженны прослушивают биение лишь одного сердечка.
— Мама, папа, где вы задержались, — вскочила с дивана Кейти. — Я уже здесь, а вы что-то отстали.
— У нас хорошая новость, дети. Келли родила двух девочек.
Сад Кроссанов-старших заполнили гости: они пили шампанское, перекидывались шутками и наслаждались прекрасным днем.
В ярко-красных, молочно-белых, золотисто-желтых розах жужжали пчелы. Красивая бабочка с пестрыми крыльями села Дженне на плечо. Та не заметила ее, потому что держала на руках ребенка. Собираясь покормить малыша, распахнула легкую блузку и высвободила набрякшую от молока пышную белую грудь с розовым соском. Почувствовав запах молока и увидев грудь-кормилицу, ребенок заплакал от нетерпения.
— Сейчас, сейчас, родной мой, как кушать-то хочется.
Она подала сосок в рот ребенку, он жадно зачмокал и припал к груди. Дженна ощутила, как напрягся живот. Совсем, как в любовной игре, подумала она, но тотчас отвлеклась от размышлений: сосок выпал изо рта младенца, и капли молока упали на его рубашечку. Раздался рев.
— Да, Дженна, твоего мужчину слышно издалека. — Перед ней стоял Дин. — Дай-ка я рассмотрю племянника.
Словно поняв, что говорят о нем, ребенок раскрыл глаза: за длинными темными ресницами прятались глаза цвета меда.
— Совсем, как у Маркуса, — протянул Дин, — но цвет волос твой.
Он присел рядом на скамью и наблюдал, как малыш жадно сосет грудь.
— Мои девчонки такие же хорошенькие, — наконец сказал он, — в следующий раз я уже прилечу домой из Америки не один.
Кейти подкралась к скамье на цыпочках. Жестами дала понять Дину, что хочет поговорить с Дженной наедине, и он скрылся в толпе гостей.
Ребенок наелся и заснул. Дженна осторожно уложила его в коляску.
— Дженна, я так счастлива! — Кейти выставила вперед руку. На пальце красовался перстень — символ помолвки и близкой свадьбы. Ее организацией занимался, конечно же, Маркус.
— Да, мы с тобой очень счастливые особы. — Дженна улыбнулась.
— У меня тоже будут дети, Лео не хочет откладывать. И мама поможет мне.
— Неплохо, Кейти, если хоть кто-то останется с родителями. Мы скоро покидаем Окленд и Новую Зеландию.
— Но ведь Австралия гораздо ближе, чем Штаты. Мы-то будем встречаться?
— Конечно. Я собираюсь стать крестной матерью твоего ребенка.
— Кейти, предупреждаю, мы не собираемся останавливаться на достигнутом.
Маркус подошел неслышно, и подруги невольно вздрогнули.
— Значит, я могу рассчитывать еще на крестников?
— А как же!
— Молодец, брат, ты настоящий мужчина.
— Пока нет, ибо согласно поверью мужчина обязан иметь семь детей.
— Круто, но — возможно.
Маркус заключил жену в объятия, и оба некоторое время смотрели на маленькое чудо, которое зародилось от их жаркой любви.
Кейти удалилась.
— Дженна, как я люблю тебя! Не могу выразить словами.
— Иногда не надо что-то объяснять словами, Маркус. Мне достаточно твоего взгляда.
— А ты почувствовала, когда он пожелал у нас родиться?
— Догадываюсь. Помнишь, мне показалось, что меня окликнул ребенок? Он спрашивал нашего разрешения придти и родиться через наше соитие.
— Я восхищен тобой, любимая!
— А я восхищена тем живым произведением искусства, которое ты мне подарил.
Маркус наклонился над ней и нежно поцеловал в губы — по телу Дженны пробежала дрожь.
Неожиданно малыш заворочался в коляске и открыл глаза. Несколько секунд он рассматривал внимательно отца и мать, затем вздохнул и закрыл глаза снова.
Дженна и Маркус рассмеялись.
— Придется теперь учитывать мнение еще одного члена семьи.
— А может, нескольких?
— Обещаю, Дженна, наша семья будет большой и дружной.
Они поцеловались и посмотрели друг другу в глаза.
— Я в этом и не сомневалась.
КОНЕЦ