Весь экран заполнила пара зеленых глаз, которые с вызовом улыбались.

— Вот она, — сказал кто-то.

— Знаю, — ответил Джафар аль-Хамзех.

Он плотно сжал губы и, не отрываясь, смотрел на экран. Глаза, казалось, заглядывали в его душу.

Эти изумрудные глаза могли свести с ума кого угодно. На фоне ярко-белых белков они сверкали подобно драгоценным камням. Когда-то Джафар видел эти глаза, совсем близко, и они составляли весь его мир. Женщина лежала рядом с ним, он обнимал ее, и его охватывала замирающая боль, грозившая уничтожить Джафара. Или даже всю планету. Но ему было все равно…

Джафар отчетливо понимал, что в нем растет злая ревность, потому что не только он один может видеть сейчас эти глаза. Если бы он только мог, то встал бы и вышвырнул всех из студии.

Камера отъехала чуть назад, и на экране возник высокий лоб, гладкие щеки, прямой идеальный нос. Дальше — больше. Вот появились слегка улыбающиеся чувственные губы. Густые шелковистые волосы прикрывали лоб и волнами падали на плечи.

А когда-то ему доводилось играть с этими волосами, гладить их и наматывать на пальцы. Джафар до сих пор помнил это ощущение. Аромат шелковистых локонов неожиданно наполнил его ноздри. Он прикрыл глаза, знакомое ощущение охватило его.

— Необычайная красавица… Настоящая индивидуальность… — шептали голоса позади него.

Молодая женщина на экране что-то сказала, повернулась и отошла от камеры. На ней была короткая обтягивающая юбка, которая подчеркивала стройные бедра и ножки. Ее голос был низким и глубоким. Он отлично помнил, как слышал его в последний раз. Она стояла вполоборота, улыбка играла на губах. Потом она отвернулась, волосы соскользнули с плеча и свободно упали на спину.

Джафар ощутил былое возбуждение. Он весь пылал.

Дверь на экране открылась и закрылась, и женщина ушла. Точно так же она ушла из его жизни. Улыбка, знакомый поворот головы и стук закрывающейся двери…

Ему снова стало больно, как тогда. Он желал, он мечтал, чтобы дверь распахнулась, женщина вернулась и сказала, что передумала.

— Вот еще один эпизод, — сказал кто-то.

И вновь она появилась на экране. На этот раз в бикини, на пляже. Женщина сосредоточенно поглощала мороженое, а в это время все мужчины с восхищением глядели на нее. Один даже ухитрился перевернуть лодку, и пассажиры оказались в воде, а спасатели бросились на помощь. Но Джафар видел только ее. Стоило ей выйти на волейбольную площадку, как тут же прервался матч. Ее волосы раздувал ветер, идеальная фигура словно искрилась на солнце. Парень, торгующий хот-догами, врезался со всей силы в столб, когда вез свою тележку.

Она моя, рыкнул мысленно Джафар.

— Сказка, — прошептал кто-то сзади.

Послышались возгласы одобрения, но Джафар молчал. Он внимательно смотрел, как она слизывает мороженое и наслаждение разливается по ее лицу — почти как от секса. Он готов был поклясться: сотни раз ему доводилось лицезреть ее, но такого выражения он никогда не видел. Джафар был в этом уверен.

На экране мелькнул логотип компании, производящей мороженое, и клип закончился.

— Что же, полагаю, не может быть лучшего приобретения для гарема, а? — сказал один из мужчин. Словно это не было ясно с самого начала. — Она достойна самого султана. Как считаешь, Джаф?

Джафар улыбнулся и кивнул. Придется до поры до времени сдерживать негодование и притворяться.

— Отлично, — протянул он.

Равнодушно, как только мог. Будто для него это не имело значения…

Перед своим уходом она с вызовом улыбнулась ему, словно говоря: ну же, попробуй меня догнать.

Теперь она увидит, на что он способен. Сначала — подарок султану, потом она будет принадлежать ему, целиком, навсегда.

Молодая женщина легла на скользкую деревянную поверхность доски и поплыла вперед, уносимая волной. На нее обрушилась, шипя, следующая волна, и женщина глотнула ртом воздух, когда та омыла ее.

Впереди простиралась длинная линия берега. Сзади — мили зеленого моря.

Солнце палило нещадно. Соль щипала глаза. Мокрые светлые волосы красавицы прилипали к щекам. Длинная юбка, достаточно свободная, чтобы двигать ногами, плыла вслед за ней — зеленая в зеленом. Море, казалось, было для нее страстным, нетерпеливым любовником. Очередная волна поднялась и схватила ее в свои ласковые объятия.

Невдалеке, спрятавшись за скалистым утесом, за ней наблюдал сидевший на белой лошади Джафар. Ревность бурлила в нем, словно он видел, как любовник ласкает его женщину.

И вот наконец ее нога коснулась земли, она встала по пояс в воде и оттолкнула деревянную доску, которую волной выбросило на белый песок. Течение попыталось унести ее снова в море. Она споткнулась, но море уже отступило, и женщина выиграла битву со стихией.

А Джафар все наблюдал, словно дожидаясь какого-то знака.

Морской прибой бурлил вокруг, пока она шла, и юбка задиралась, но молодая женщина снова и снова поправляла ее. Когда же она наконец вышла из воды, юбка прилипла к телу, обтянув потрясающую фигуру.

Все это зрелище походило на некий стриптиз. Джафар мучился и наслаждался одновременно, представляя, что его руки, его губы ласкают ее, как это делали волны.

Одним волнующим движением женщина подняла руку, чтобы убрать длинные намокшие волосы со своей шеи и плеч и отбросить их назад. Прекрасные упругие груди обтянула мокрая ткань.

Лошадь Джафара фыркнула и мотнула головой, и мужчина похлопал ее по шее.

— Погоди немного, — пробормотал он.

Лошадь послушно замерла.

Женщина грациозно вскинула руки вверх, голова ее откинулась назад, и она издала крик триумфа и благодарности. Затем упала на колени на горячий песок. Потом легла навзничь, чтобы насладиться солнцем, и воздухом, и всей жизнью.

Очередная волна накатила на берег, подбежала к ее ногам, вздула пузырем юбку и схлынула, снова обнажив ножки. Тело Джафара заныло в предвкушении поцелуя.

Лошадь нетерпеливо била копытом, готовая пуститься в галоп. Песок разлетался под подковами. Чалма и белая тога развевались под порывами ветра, а ноги Джафара в белых сапогах слились с лошадью, словно бы они были единым существом.

И оба рванулись вперед — лошадь и мужчина, — разбрызгивая воду, сверкающую под лучами веселого солнца, разбрасывая капли бриллиантами по песку.

Должно быть, женщина услышала топот копыт, но, слишком устав, она даже не двинулась с места. И вот Джафар уже почти навис над ней. Он рванул лошадь за поводья, и в этот самый момент женщина повернула голову.

Ее глаза расширились. Рот открылся от удивления. Она тут же вскочила на ноги. Всю усталость как рукой сняло.

— Что ты здесь делаешь?! — крикнула она.

Джафар мрачно улыбнулся, приподняв одну бровь.

— Это моя земля, — сообщил он.

— Твоя земля? — повторила она в изумлении.

— Я же говорил, что в конце концов ты придешь ко мне, — заметил он злорадно.

Лизбет отчаянно колотила пятками по бокам лошади, сидя в седле перед Джафаром.

— И куда это ты меня везешь?! — выкрикнула она.

— В паре миль отсюда расположен мой дом, — сообщил Джаф.

Лизбет ахнула:

— Твой дом? С ума сошел? Ну-ка, срочно верни меня на съемочную площадку!..

Его темные глаза стали черными от гнева.

— Не смей говорить со мной таким тоном!

Лизбет не испугалась.

— Я же на съемках! Мы снимаем фильм! — закричала она. — Ты все испортил! Эта сцена должна была стать самой лучшей! Немедленно верни меня!

— После того, как мы с тобой переговорим, — поставил условие Джаф.

Ее кровь застыла в жилах, несмотря на палящий зной. Кажется, он не шутил. А потом сердце бешено забилось в груди — Лизбет сидела, прижавшись к нему, уже слишком долго.

— Когда мы… что? Как ты смеешь?! Что ты задумал, Джаф? Похитить меня? Отпусти!

Он рассмеялся.

— Вспомни, как давно мы не были вместе.

— И не подумаю! Сейчас же останови лошадь!

Лизбет потянулась к поводьям, другой рукой держась за него, но он отбросил ее руку.

— Зато я отлично помню: семь месяцев, три недели и четыре дня — с тех пор, как ты приказала мне убираться, Лизбет. И ты не подумала о том, что теперь тебе весьма опасно появляться в моей стране.

— Я думала, ты уже забыл, как меня зовут, — воскликнула она в негодовании.

— Ах, ты разочарована, что я не побежал тогда за тобой? — вкрадчиво проговорил Джафар. — Ах, Лизбет, если бы я знал…

Она замерла, чувствуя, что он расставил ей какую-то ловушку.

— Нет, все не так! После нашего разрыва я была просто счастлива.

— Лгунья!

— Не смей говорить со мной так, Джаф! — выпалила молодая женщина.

Он улыбнулся.

— Надо же, я и забыл, какое это удовольствие — спорить с тобой. Но у нас впереди другое удовольствие — вспомнить все.

— Сомнительное удовольствие, — заметила она ледяным тоном. — И потом, если хочешь со мной общаться, сначала научись нормально говорить по-английски.

— Никто в этом меня еще не упрекал!

Джафар яростно мотнул головой, и Лизбет почувствовала, как напряглись мышцы его рук, когда он натянул поводья. Лошадь замедлила шаг.

Впереди, выдавался в море каменный мыс. Вскоре они оказались в его тени.

— Так или иначе, но я вернусь на съемки, — сообщила она.

На его лице вновь появилось жестокое выражение, которого молодая женщина всегда побаивалась.

— Даже часа не уделишь своему бывшему любовнику?

— Во время работы? Я же профессионал, Джаф, — сказала Лизбет. — Не думай, что я уступлю плейбою.

Его глаза сверкнули.

— А, — выдохнул он. — Так значит, ты не совсем забыла меня.

— Было бы трудно забыть тебя совсем, — выпалила она. — О тебе же каждую неделю пишут в журналах.

— Это одна из неприятных сторон славы, — заметил Джафар.

Ну вот, теперь он решит, что я слежу за его похождениями, думала с раздражением Лизбет. Лучше было бы притвориться, что она никогда не видела снимки, вовсю рекламировавшие роскошное мускулистое тело Джафара.

Но, начав, Лизбет уже не могла остановиться:

— Да, роскошный стиль жизни ты себе выбрал, ничего не скажешь. Я чуть было не позавидовала тому позолоченному лимузину.

Джафар невольно пожал плечами:

— Это мелочи.

— Наверное, кому-то такое и нравится, только не мне.

Лизбет дернула за поводья, желая развернуть лошадь. Какое-то время Джаф не вмешивался. Но когда она пожелала пустить лошадь галопом, та встала как вкопанная. Молодая женщина вгляделась вдаль, пытаясь различить трейлеры съемочной группы, но так ничего и не увидела. Неужели они ускакали очень далеко? И тут они совсем одни. Страх охватил ее. Теперь она целиком в его власти.

— Проклятье! — воскликнула Лизбет, ударяя пятками по бокам лошади. Казалось, животное превратилось в статую. — Двигай, ты! — рявкнула она.

Джафар рассмеялся, обнажив ослепительно белые зубы. Его глаза сверкнули точно так же, как когда-то в Лондоне. Этот блеск смутил ее.

— Мы с этим конем уже шесть лет вместе, — сказал он. — Если бы ты знала меня так же хорошо, как он…

— Было бы лучше, если бы ты хорошо знал меня! — бросила Лизбет. — Ну, ты дашь лошади команду двинуться с места или нет? Если нет, я пойду пешком!

В такую жару это было бы весьма проблематично. По пути солнце непременно поджарит ее, и тепловой удар гарантирован.

— Ты не сможешь идти в такую жару, — заметил Джафар, покосившись на ее босые ножки и легкое платье. Этот его взгляд Лизбет отлично помнила и тут же изрядно смутилась. — А у меня дома прохладно.

— Отвези меня назад, — распорядилась она ледяным тоном, всматриваясь в горизонт в надежде, что кто-нибудь спешит ей на помощь. — Наверное, они уже вызвали полицию, подумав, что ты похитил меня.

— Но, знаешь, вообще-то так оно и есть, — улыбнулся Джаф.

— Что ты сделал с Аднаном?! — выкрикнула Лизбет.

— Ты слишком впечатлительна. Но, возможно, это необходимая черта характера актрисы, — бросил он презрительно. Лизбет стиснула зубы. Ей почти никогда не удавалось контролировать себя, если она оказывалась рядом с Джафаром. — Ничего особенного я не сделал с Аднаном Аманл. Только хорошенько заплатил ему за беспокойство.

— Ты дал взятку, чтобы занять его место?!

— А ты предпочла бы, чтобы я сбил его с ног и связал? Насилие — это последнее средство, — заверил он ее.

— Конечно, я бы не… — начала Лизбет, но потом вдруг поняла, что Джафар шутит. — Быстро верни меня на съемки.

— Только с одним условием.

— К черту все твои условия!

— Этим вечером ты поужинаешь со мной.

— Ужин! Если ты этого так хотел, то почему не зашел к Гази и Анне? Наверняка же знаешь, что я живу у них.

Приехав в Баракат, она, конечно, остановилась у подруги и ее мужа.

— Обычно Джаф приходит к нам раз или два в неделю, — сообщила ей Анна. — Наверное, сейчас он слишком занят, потому и не появляется.

Лизбет наполовину обрадовалась этому известию, наполовину огорчилась. Если бы ей довелось с ним встретиться, она бы хотела поставить все точки над «i». Если нет — оно и к лучшему.

Джафар рассмеялся.

— Так ты скучала по мне?

— Еще чего! Даже не думала. Кстати, зачем я тебе понадобилась?

— Дело в том, что мне надо переговорить с тобой с глазу на глаз, без посторонних ушей, — сказал он.

Сердце Лизбет заколотилось. Ее пугала решимость Джафара. Она отлично помнила, как трудно ей было уйти от него. Тогда женщине потребовалась вся сила воли.

— А мне это не интересно, — бросила она холодно.

— Так ты не согласна поужинать со мной?

— Джаф, мы расстались много месяцев назад, между нами все кончено.

Джафар едва шевельнул поводьями, однако лошадь моментально уловила это движение и послушно направилась вперед.

— Мой дом расположен как раз за этим утесом, — объяснил Джаф. — Он хорошо защищен. Там тебя никто не отыщет.

— Отпусти меня! — потребовала Лизбет уже в который раз.

Она попыталась вывернуться, но он лишь крепче прижал ее к себе, а лошадь пошла быстрее. Прыгать стало рискованно.

— Сегодня или чуть позже, Лизбет, но я добьюсь своего.

Она задрожала.

Молчание затянулось, и молодая женщина уже начала надеяться, что Джафар забыл о ней, забыл обо всей этой любовной чуши. Всю последнюю неделю она в страхе ожидала его визита. И вот он здесь, а она этому не рада.

Неожиданно ей показалось, что она совсем не знает этого человека. Сейчас он находится на своей территории, в своей стране, везет ее туда, куда хочет, и ему никто не помешает. Она здесь чужая, а он — хозяин.

— Отлично! — наконец взорвалась Лизбет, злясь на саму себя.

Лошадь тут же остановилась. Джаф нахмурился, взглянув ей в глаза:

— Тогда сегодня же вечером мы ужинаем вместе.

— Хорошо, я поужинаю с тобой, будь ты неладен! Но не у тебя дома. Мы пойдем в ресторан, и это окончательное решение. Так что если ты мечтаешь о некоем романтическом продолжении, то лучше забудь об этом!

Он благосклонно кивнул. И молодая женщина почувствовала себя пленной крестьянкой, с которой жестокий господин может сделать что угодно.

— Конечно, конечно, — произнес Джафар таким тоном, словно она сказала нечто непристойное. — Что еще?

— Еще?! Да пойми наконец, что между нами ничего не может быть, — упрямо заявила она.

— А ты твердо уверена в этом? — поинтересовался он.

— Он здесь, — торжественно сообщила Тина, заходя в трейлер.

— Ты произнесла это так, словно мы встречаем особу королевской крови, — раздраженно прошипела Лизбет.

— А знаешь, я видела принцессу Диану. Мне было тогда двенадцать лет. И это был самый волнующий момент в моей жизни, — сказала Тина с загадочной улыбкой. — Долгие годы меня никто не мог поразить. До сегодняшнего дня.

Лизбет пожала плечами. Никто из съемочной группы не догадывался, что они знакомы с Джафом давно, и она не собиралась им об этом рассказывать.

— А что такого особенного в Джафаре аль-Хамзехе?

Тина взглянула на нее:

— Ты же знаешь, что он — один из советников и близких друзей принца Карима.

— Да, знаю.

— Так же, как и его брат Гази. В этом смысле он знаменит примерно как рок-звезда, если не учитывать политику. Рашид — один из их компании — рассказывал мне, что они дружат с юности и теперь составляют кабинет принца. Их влияние очень значительно и в стране, и за ее пределами.

Лизбет отчаянно захотелось заткнуть трещотку, но она промолчала.

— А еще он богат, Лизбет, ужасающе богат. Его отец умер и, говорят, оставил немалое наследство. Потрясающе! Он буквально купается в деньгах, проигрывает в рулетку за один вечер полмиллиона — и как с гуся вода! Если ты поведешь себя правильно, то обеспечишь себе безбедную старость.

Наконец она замолчала. Лизбет внимательно изучала свое отражение в зеркале. Тина нахмурилась. С этой помадой на губах Лизбет выглядела как вампир.

— И помимо прочего, он безумно сексуален. Только вспомни, как он мчался за тобой по берегу! Дух захватывает. Мы чуть было все в обморок не попадали. А потом схватил тебя прямо на лету. Клянусь, у меня чуть сердце не выскочило из груди. А что он говорил, когда вез тебя в седле?

— Ничего особенного. — Лизбет бросила помаду в корзиночку и еще раз взглянула в зеркало. — Кажется, он и не собирается извиняться за этот акробатический трюк.

Тина с недоумением уставилась на Лизбет и подняла брови.

— Вот бы так со мной! — воскликнула она. — А ты знаешь, что Джафар участвовал в Олимпийских играх в 1996 году и их команда получила золото? А в своей буйной юности, учась в Штатах, он проводил каникулы в цирках, или на родео, или где-то еще в этом роде.

Лизбет все отлично знала, но не собиралась делиться этим ни с кем.

— Родео для него самое подходящее место. Странно даже, почему он ушел из этого спорта, — презрительно фыркнула она. Затем поднялась и повертелась перед зеркалом. На ней была просторная туника, доходящая до колен.

— Должно быть, ты шутишь, — пробормотала костюмерша. — Этот мужчина удивительно сексуален. Он напоминает мне старых французских актеров — Бельмондо, Делона.

— Ты ничего не понимаешь, — раздраженно пробурчала Лизбет.

Она набросила легкий жакет и потянулась за сумочкой. Болтовня костюмерши нервировала ее. И зачем она только согласилась поужинать с ним? Хотя он все равно так или иначе добился бы своего.

А может… ей все же хочется увидеть его еще раз?

— Прости, конечно, — тут же извинилась Тина, сообразив, что лезет не в свои дела.

Лизбет пристально смотрела на свое отражение. Кожаные сандалии были под стать сумочке и отлично сочетались с туникой. Она тщательно подбирала наряд. Он должен был быть простым и элегантным. Ни намека на чувственность или сексуальность. Из украшений — серьги квадратной формы, золотая цепочка и небольшое кольцо с жемчугом.

— Выглядишь сказочно! — ворковала Тина, очень надеясь, что комплиментом не испортит настроение актрисы.

Лизбет еще раз холодно осмотрела себя в зеркало и осталась довольна…

В самом начале их отношений она поддалась страсти. То была всепоглощающая, мучительная, сводящая с ума обоих страсть. Такого ей еще не доводилось испытывать. Иногда она ощущала себя пьяной без вина. Иногда ей казалось, что Джаф полностью владеет ее сердцем. Достаточно было одного его слова, взгляда — и она могла упасть ему в ноги.

Вот это и напугало Лизбет. Не просто любовь, а власть над женщиной. У нее было достаточно оснований бояться этого.

Страхи уходили корнями в прошлое Лизбет, в прошлое их семьи. Джиллиан Рейн поступила в театральную школу и собиралась уехать в Лондон и начать новую жизнь. Ее возлюбленный, Эдвард Макартур, уже работал в угольных шахтах, как и каждый мужчина в деревеньке. Он заставил мать отказаться от карьеры актрисы и воспитывать детей в маленькой шахтерской деревеньке в Уэльсе, где они жили.

Легенда о рухнувших мечтах матери с детства была известна Лизбет. Джиллиан часто рассказывала детям, как отец уговорил ее остаться здесь ради их любви и выйти за него замуж. А потом она обнаружила, что беременна… Никогда не предавайте свои мечты, молила мать.

Повзрослев, Лизбет взяла девичью фамилию матери, Рейн, и решила стать актрисой. И уж она-то точно не предаст свою мечту. Ничто и никто ей не помешает. Она всегда полностью отдавала себя работе, запомнив на всю жизнь, что нельзя полагаться на кого-то. Пусть даже это и твой муж. Так случилось с ее мамой. Пришло время, когда шахта разорилась, ее отец запил и пошел по миру. Это было тяжелым уроком. Лизбет хорошо его выучила.

Так что понятно, почему история с Джафом насторожила ее. Она желала остаться независимой. Нет, замужество — точно не для нее. Тем временем Джафар настойчиво ухаживал за ней. Даже подарил на день рождения роскошный подарок — колье с рубинами и бриллиантами. Лизбет было неудобно надевать его, таким дорогим оно было.

На свадьбе Анны и Гази она твердо решила, что надо поставить все точки над «i» в их с Джафаром отношениях…

Джафар склонился над Лизбет. Она ощущала его желание. Сердце ее затрепетало, кровь бросилась в лицо. Жаром, словно солнечными лучами, опалило кожу. Она вдруг вспыхнула сама в жажде ласк.

Казалось, руки Джафара превратили шелк ее платья в настоящее пламя, каждый сантиметр кожи горел. Его губы были требовательными, настойчивыми.

Все было сложно и непонятно. Ясно только одно — страсть никуда не делась. Вот почему Лизбет была не в силах ни двинуться, ни слово вымолвить.

Наконец Джаф оторвался от нее и выдохнул. Лизбет попыталась собраться с мыслями, что было не так-то просто после ошеломляющего поцелуя. Она оттолкнула мужчину. Неожиданно к горлу подступили слезы.

— Это было наказание? — спросила она, чуть не плача.

Глаза Джафа сощурились.

— Наказание? Так вот что значит для тебя мой поцелуй. — (Лизбет отвернулась.) — Отвечай же! Мои губы отвратительны для тебя? Что-то в тебе точно изменилось. Но не к лучшему. Ты млела от одного моего прикосновения. В своих мечтах я слышал, как ты кричишь от удовольствия. Я просыпался и плакал, оттого что тебя нет рядом. И ты хочешь сказать, будто для тебя этот поцелуй стал всего лишь наказанием?

Лизбет сцепила руки на коленях.

— Я же не говорила… — начала она, но так и не смогла найти подходящих слов.

Джафар сидел скрестив руки и глядел на нее, как суровый судья.

Она было отвернулась и уставилась в окно. Последние лучи предзакатного солнца омывали облака, окрашивая их в розовое золото, а дюны бросали волнистые тени на песок, что создавало впечатление таинственности.

Когда-то Джафар сказал ей, что она непременно полюбит пустыню.

— Так значит, ты намеренно прислала мне вот это? — произнес он после долгой паузы и вытащил набитый до отказа бумажник. Джафар расстегнул его и высыпал документы ей на колени.

Лизбет дрожащей рукой взяла одну бумажку. Внимательно изучила ее. Потом другую. Они все были похожи — чеки на имя шейха Джафара аль-Хамзеха, подписанные Лизбет Рейн Макартур.

— Следовало найти другой способ, — заявила упрямо Лизбет, борясь в это время с усиливающимся желанием. — Ты же прервал съемку. Даже не знаю, в какую сумму это может обойтись. Ты подумал о последствиях?

Джаф рассмеялся:

— А ты не знала, что я сумасшедший плохой парень?

Именно так назвали его недавно журналисты.

Она с удовольствием жевала пряные травы. Джафар приучил ее к специям еще в Лондоне, в первые дни их романа. Лизбет была поражена яркостью вкуса, когда в первый раз попробовала их.

Джафар добавил:

— Я сошел с ума от любви, Лизбет.

— Нет, пресса утверждает иное, — возразила она. — Они заявляют, что твое богатство нажито не совсем честным путем.

— Кто? Кто это говорит?

— Да кто только не говорит.

— Дураки без воображения, — махнул рукой Джафар.

Кажется, это все же задело его.

— Зачем тебе такая реклама, Джаф? — спросила Лизбет с интересом.

— Нам, шейхам, не нужна реклама.

Это было правдой, однако он отлично знал, как избежать огласки, когда они встречались в Лондоне. Джафар умело находил места, где не было ни одного репортера. А теперь… все, что он творит, тут же появляется на страницах прессы. Наверное, он очень изменился.

— Возможно, прежде не была нужна. Но сегодня ты доказал обратное.

— Это не причинит никакого вреда съемкам. — Джафар пожал плечами. — Реклама твоему фильму уже обеспечена. Уверен, Масуд быстро поймет это и тут же успокоится.

А потом они обсуждали фильм, и неожиданно неловкость исчезла. И все было точно так же, как в Лондоне. Джафар слушал ее с пристальным вниманием, а Лизбет во всем доверяла ему.

Она была рада работать с Масудом аль-Бади, чей последний фильм получил «пальмовую ветвь» на фестивале в Каннах и еще несколько престижных наград. Нынешний его фильм — малобюджетный, но в этом нет ничего страшного, как утверждала Лизбет. Самое главное — хороший сценарий и актеры, а спецэффекты требуются далеко не всегда.

Да и роль у нее отличная. Лизбет была рада продемонстрировать в этой роли все свои таланты и способности.

— Почему ты сегодня плавала в море? Что там за сюжет?

— А ты знаешь что-нибудь про Роуз Дюмон, бандитку?

— Нет. Расскажи.

Так бывало и раньше сотни раз. Джаф всегда любил слушать истории — он происходил из древнего рода сказителей. Лизбет привыкла пересказывать ему сюжет каждого сценария, который ей доводилось читать.

— Сюжет основан на воспоминаниях Роуз Дюмон. Она была дочерью одного богатого лондонского торговца, однако не пошла по той стезе, которая была ей уготована, потому что оказалась слишком независимой, себялюбивой и жутко страдала от предрассудков своего века. Однажды выходки Роуз надоели родным, и они решили отправить ее в Индию, где она смогла бы найти, себе достойного жениха.

— А она восприняла это как приключение?

— Естественно. В тех воспоминаниях, которые оставила Роуз, она замыслила в пути переодеться мужчиной, но за ней следили, так что реализовать эту идею девушке не удалось. Но в Индию она все же, не попала. Как раз у берегов Бараката на их корабль напали пираты. Во время боя Роуз упала за борт и вцепилась в плавающую рядом доску. На берегу ее взял в плен — как раз та самая сцена, которую мы сегодня не сняли, — главарь местных разбойников. Но она так сопротивлялась его домогательствам, что он решил, будто она — джинн. Это духи огня и земли, и они могут сыграть злую шутку с людьми, наслав на них наваждения. И вместо того, чтобы сделать Роуз своей женой, разбойник решил преподнести ее султану.

— Джинн, — задумчиво протянул Джафар, глядя на Лизбет томными глазами, словно ему в голову пришла неплохая идея. — Никогда не думал об этом.

Она не обратила внимания на его реплику.

— Ну вот, разбойник отвез Роуз во дворец и сказал султану, что не прикасался к ней. Султан принял подарок, и Роуз оказалась в гареме. И, как она жалуется в своих записках, была брошена на растерзание диким женщинам. Роуз ненавидела плен, не терпела запертые двери и всяческие ограничения. Она пишет, что жизнь в гареме была такой же строго регламентированной, как и в викторианской Англии, — с улыбкой процитировала Лизбет.

Она склонилась над столом, надломила свежую лепешку и отправила кусочек в рот.

— Большинство женщин в гареме были совершенно необразованными. Но некоторые кое-что знали. Были среди них и иностранки, взятые в плен. Роуз подружилась с ними. Женщины начали замышлять побег.

Брови Джафа сошлись на переносице.

— С чего они взяли, что им это удастся?

— Они подкупили одного из евнухов, и он согласился им помочь. Потихоньку он брал их драгоценности и продавал на рынке. Когда они накопили достаточно денег, то решили, что надо купить небольшой корабль и нанять команду.

— Очень смело, — встрял Джафар; брови его все еще были сведены.

— Однако неожиданно что-то пошло не так. Через два года после того, как Роуз попала в гарем, султан вдруг вспомнил о том самом подарке, который сделал ему главарь разбойников, и послал за Роуз.

Джаф задумчиво посмотрел на Лизбет.

— Да ему повезло, этому султану, — прошептал он.

— Роуз не вдается в подробности, но вполне ясно намекает, что была готова к этой встрече.

Он хотел было прервать ее, чтобы поддеть, но она прижала палец к его губам.

— Хочешь дослушать историю или нет?

— Конечно. — И Джафар закрыл рот. На время.

— Неожиданно Роуз стала любимицей султана, и жизнь ее полностью изменилась. У нее появилась власть. Ей выделили отдельную комнатку. Она родила сына и получила еще кое-какие привилегии. Любимой наложнице стали преподносить подарки люди, которые хотели встретиться с султаном. И это было настоящей удачей — женщины могли продавать подношения и копить деньги на корабль, что только приближало их свободу. И вот в тот самый день, когда должен был состояться побег, Роуз обнаружила, что вполне счастлива и тут. Так случилось, что она влюбилась в султана. Они частенько беседовали ночами обо всем на свете, начиная от любви и кончая астрономией. Он, бывало, даже советовался с ней. Такого с Роуз никогда прежде не случалось. И еще — у нее рос замечательный сын. Роуз нравилась эта жизнь. Остальные пленницы гарема, конечно, отчаянно желали убежать. Так что ей предстоял тяжкий выбор.

Тут Лизбет сделала паузу.

— Выбор? Какой еще выбор? У нее были муж и ребенок. Что можно этому противопоставить?! — воскликнул Джафар, качая головой.

Лизбет в удивлении уставилась на него.

— Он же не был ее мужем, Джаф. Всего лишь владельцем. А альтернативой была свобода.

Его глаза гневно блеснули.

В этот самый момент — хвала Аллаху! — пришла молодая прислужница и принесла поднос с барашком. Восхитительный аромат наполнил комнату. У Лизбет даже слюнки потекли, и она забыла об истории Роуз.

— Ух ты, как аппетитно! — воскликнула она, когда тарелка оказалась перед ней. Мясо было мягким и душистым. Когда молодая женщина проткнула его вилкой, из него сразу потек сок, а запах специй наполнил ее ноздри.

Какое-то время они ели молча, потому что в этой стране принятие пищи — целая церемония. Во время еды разговаривать запрещалось. Когда же тарелки убрали, Джафар решил вернуться к сюжету фильма.

— Так ты мне рассказывала про Роуз, — напомнил он.

— После долгих и тяжелых колебаний Роуз решилась на побег. Она знала, что однажды султан разлюбит ее и обратит свою милость на другую. Ее счастье целиком и полностью зависело от его воли. А Роуз хотела вести вольную жизнь и сама найти свое счастье. И к тому же она не могла подвести других женщин, у которых судьба была горше, чем ее. Наконец настал день, когда евнух пришел во дворец и сказал, что судно и капитан готовы. Женщины должны были бежать ночью и отплыть прямо за границу. В назначенный час, когда дворец спал, все собрались в комнате Роуз, где переоделись в мужскую одежду.

— И что, они даже не взяли с собой детей?

— Они не могли. Дело было очень рискованное. Роуз пишет, что чуть было не упала в обморок от горя, склонившись над своим малышом.

— Какая ерунда! Ты веришь этой истории, Лизбет? Неужели женщина способна бросить своего ребенка по такой причине? Ты бы могла так поступить?

— Джаф, в этой ситуации они оказались не по своей воле. Они попали в гарем не по собственному желанию, правда? И ни одна из них по доброй воле не шла в покои султана… Евнух выпустил их из гарема и вывел секретными тоннелями из дворца в город. Дальше они спустились к берегу, но неожиданно евнух таинственным образом исчез.

— Надо же, — невольно вырвалось у слушателя.

— Да. Капитан судна, который знал только евнуха, не разрешил женщинам подняться на борт. Их предали. Роуз так и не разобралась, чья это вина. Однако солнце уже всходило, и им надо было что-то решать. Как только во дворце поднимется тревога, их начнут везде искать — живыми или мертвыми. Роуз продала оставшиеся драгоценности, которые взяла с собой, и они купили лошадей и оружие. И вместо того, чтобы уплыть по морю, подались в пустыню. Вот так женщинам удалось разбить лагерь в заброшенных руинах какого-то дворца, в одном оазисе.

Джаф с сомнением посмотрел на нее:

— И они выжили?

— Они стали разбойницами. Ограбили известного Абу Тарика, который контролировал огромный район пустыни.

Брови Джафа взлетели к потолку:

— Но как Роуз удалось выжить в пустыне, которой владел Абу Тарик?

— Она рассказывает, что после того, как они напали на его караван, Абу Тарик заключил с ней некое соглашение, и небольшая часть территории отошла женщинам. Роуз не уточняет, как именно они пришли к этому соглашению. Возможно, ей пришлось стать его любовницей. Некоторые историки предполагают, что Роуз родила от Абу Тарика сына.

Джаф улыбнулся.

— И ты считаешь, что это правда?

Лизбет лишь пожала плечами.

— Так написала Роуз в своих воспоминаниях. Современники усомнились в ее истории. Но в 1958 году кто-то предпринял научные изыскания в этой области и нашел достоверные сведения о том, что в то время в пустыне действовал отряд женщин-разбойниц. Они были знамениты своей жестокостью. Документы утверждали, что женщины контролировали очень важную часть дороги. И обычно караваны на этом отрезке пути старались удваивать охрану, потому что эти женщины наводили больший ужас, чем сам Абу Тарик и его воины. Там даже указана дата, когда их наконец оттуда выдворили. Это произошло в 1890 году. И именно этот год Роуз называет как дату своего возвращения в Англию.

— Так она вернулась?

— К середине жизни Роуз стала тосковать по родине. Так что она передала власть женщине из своего ближайшего окружения и отправилась в сторону моря. По дороге Роуз ограбила одного европейца и разжилась мужскими вещами. Впоследствии она выдавала себя за англичанина. У нее с собой было достаточно ценностей, чтобы продать их и вернуться в Англию. Да, ее воспоминания очень интересны, но, к сожалению, не столь подробны, сколь хотелось бы. Эта книга была очень популярна в те времена, однако в ней полно сокращений.

— А что она делала в Англии?

— Конечно, боролась за права женщин! — рассмеялась Лизбет. — Вообще-то, ее дальнейшая жизнь тоже очень интересна. В Первую мировую войну уже изрядно постаревшая Роуз работала на фронте медсестрой. И умерла от гриппа в эпидемию 1919 года.

— Одна, без детей.

— Да. Но фильм на этом не заканчивается.

— Как же он заканчивается?

— На смертном одре Роуз вспоминает некоторые свои приключения. Этого нет в ее воспоминаниях. Сценаристу пришлось придумывать… Однажды их отряд наткнулся на юношу, который отстал от охотников. Он так храбро защищался, что они решили его не убивать, а взять в плен. Через некоторое время за ним приехал сам султан со свитой. Таким образом Роуз поняла, что этот юноша — наследный принц. Неожиданно Роуз осознает, чего она сама себя лишила и какой могла бы быть ее жизнь. Она могла бы стать матерью наследника престола и жить припеваючи. Не открывая султану, кто она, женщина отпускает парня и вместе с отрядом исчезает в пустыне.

— Неужели султан не узнал ее? — воскликнул пораженный Джафар.

— Не узнал.

Он покачал головой:

— Невозможно.

— Почему?

— Как он мог не узнать свою любимую?

— Прошло пятнадцать или шестнадцать лет, — заметила Лизбет.

Джафар дотронулся до ее волос и погладил их.

— Пусть пройдет хоть сотня лет — этого будет недостаточно, чтобы стереть из памяти твой голос, твой аромат, выражение твоих глаз. — И тут он уронил руку. — Мужчина может перестать любить, но не забудет никогда.

Лизбет бросила журнал, не дочитав. Поднялась и беспокойно заходила по комнате. Налила себе чашку кофе.

Перед ней простирался морской залив, окруженный белым песком. А воздух здесь был сказочным. Легкий ветерок шевелил подол юбки.

— Конечно, ты остаешься у нас, — проговорила Анна, ее подруга, которой она сообщила новости о Джафаре и его безумствах на съемках еще до ажиотажа в прессе. — Не представляю, что скажет Гази! Это настоящий семейный скандал! А ты знаешь, как здесь к такому относятся. Надеюсь, он тебя никак не обидел? А то… может, тебе лучше сразу выйти за него замуж?

— Нет уж, спасибо, подруга, — усмехнулась Лизбет, хотя в душе ее шевельнулось какое-то неопределенное чувство.

Анна читала статью.

— Местоположение съемочной группы изменилось… Ну еще бы! — Она рассмеялась.

Перебрав газеты и журналы, они остановились на некоторых не столь кричащих заголовках.

— Пусть Гази сначала почитает про наркотики, — решила Анна. — Это трепещущая тема.

— Кажется, идут, — подскочила Лизбет, услышав голоса двух братьев. А вскоре показались и они сами, оба в просторных светлых рубашках и брюках. Джафар рассмеялся. Видимо, Гази сказал что-то смешное. Солнце запуталось в его черных как смоль волосах и плясало на загорелых руках.

— Какая живописная пара, не находишь? — воскликнула Лизбет.

— Неужели? — улыбнулась Анна.

Мужчины уселись за стол. Джаф налил себе кофе, повернулся и посмотрел на Лизбет. Та закусила губу и опустила глаза. В его взгляде читалась самая настоящая страсть.

— Ты уже рассказала о своем приключении с бывшим любовником Роджеру? — невинным тоном спросил он.

Анна подняла голову, явно заинтересовавшись. Но умоляющий взгляд Лизбет многое ей объяснил.

— Как раз собиралась, — не осталась в долгу актриса.

Джаф весело рассмеялся:

— Тогда отложи на время это признание. Я еще успею показать тебе свои владения.

Джафар обещал отвезти ее в прекрасную страну. И выполнил свое обещание. Сначала он показал ей Бостан аль-Саадат — Сады Радости, где за высокой стеной, огораживающей несколько акров земли, было полно фонтанов и каналов и множество растений, деревьев и невиданных птиц. И там было очень спокойно.

— Надо же, твои предки прекрасно знали, как снимать стресс, правда? — заметила Лизбет.

— Эти сады были задуманы еще султаном Даудом около шестидесяти лет назад, когда он женился на красавице иностранке, — рассказывал ей Джаф, когда они проходили мимо изящного фонтана. — И двадцать лет понадобилось, чтобы их создать.

После этого они посетили Великую мечеть пятнадцатого века и гробницу султанши Халимах в самом центре города. Впервые в жизни Лизбет довелось лицезреть подобную красоту. Ее рот то и дело открывался от изумления и восхищения.

В дверях, ведущих в один из залов, стены которого были украшены мозаикой, она остановилась, сраженная наповал. В помещении было очень светло, хотя совершенно непонятно, где находился источник света. Помещение просто сияло.

— Мы словно в огромном бриллианте! — прошептала Лизбет.

Помнится, Джафар в былые времена сотни раз описывал ей все эти архитектурные чудеса и обещал, что когда-нибудь она увидит их своими глазами. Чаще всего он рассказывал об этом в постели… Теперь он выполнил свои обещания. Они уже не были любовниками, как прежде, но оба ничего не забыли…

Джафар повез ее в пустыню, где они посетили старинные развалины. Лизбет снова была очарована, хотя и совсем по другой причине.

— Наверное, как раз в таком месте и нашли себе приют сбежавшие жены султана во главе с Роуз, — воскликнула она.

Здесь не было воды. Кирпичные полуразрушенные стены разделялись арками и были такими сухими, как песочная пыль, которую приносил с собой ветер пустыни. Руины выглядели напоминанием конечности всего живого.

— Насколько стары эти развалины? — спросила она, всматриваясь в каждый дюйм стены и пытаясь представить себе крепость в ее первозданной красе и людей, которые тут когда-то жили.

Джафар покачал головой:

— Их возраст практически невозможно установить. Кирпич этот используется на протяжении многих веков. Арки тоже очень древние. А детали, которые могли бы определить конкретный период, давно стерлись.

Лизбет застыла под крошащейся аркой, глядя на бескрайнюю пустыню. Легкий ветерок развевал подол ее юбки цвета изумруда, и едва не сдул шляпку, которую она придержала рукой.

— Я так и вижу, как однажды кто-то остановился в этих развалинах, — вдруг заговорила она, словно входя в транс. — Эта женщина стоит тут. Стоит и ждет кого-то. Почти как возлюбленная моряка, который ушел в долгое плавание. Она ждет его и молится. Только здесь море и шторм — из песка.

— И он вернулся? — спросил хриплым голосом Джафар.

Его голос вернул ее в реальность.

— Не знаю, — пробормотала Лизбет и покачала головой, словно желая сбросить с себя наваждение. — Возможно, нет.

— Она так до сих пор и ждет, — сказал он. — И спустя сотни, возможно, тысячи лет здесь еще чувствуется ее присутствие. Но как можешь ты это понять? Ты, женщина, которая не умеет ждать дольше недели? У тебя нет такого верного сердца, какое было у нее.

Дыхание Лизбет сбилось. Против желания в душе вспыхнул огонь. Во рту пересохло. Она не могла произнести ни слова.

— Что ты сделала с нами, Лизбет? — вопросил Джафар тихим голосом, но такая мощь крылась в нем, что женщина вздрогнула. — Я любил тебя так сильно, что хватило бы на тысячу жизней, но тебе этого было недостаточно. Ты убила мою любовь! — (Она пыталась сглотнуть, но во рту пересохло.) — Взгляни на меня.

В такой момент это было бы ошибкой, и Лизбет упорно смотрела вдаль, на дюны. Какой же таинственной казалась пустыня! Словно застывшее море.

— Посмотри на меня, Лизбет, — опять скомандовал Джафар. Теперь он подошел к ней совсем близко, приподнял рукой ее подбородок и заставил взглянуть ему в глаза.

— Мне ничего от тебя не было надо! — закричала она гневно, наконец обретя голос. — Я же говорила тебе, что хочу просто быть свободной. Ты же собирался владеть мной…

В напряженной тишине его губы прильнули к губам Лизбет. Жидкое пламя опалило ее, огонь заструился по жилам. Страсть была такой же сильной, как в момент их первого поцелуя, сотню лет назад.

Это был поцелуй человека, изнывающего от жажды. И ему нельзя было не подчиниться. Беспомощно застонав, Лизбет приоткрыла губы навстречу неизбежному.

Длилось это всего минуту, а казалось, прошла вечность. Также неожиданно Джафар поднял голову и отпрянул назад. Лизбет закрыла глаза от отчаяния и ощущения пустоты.

— Ветер стал сильнее, — заметил он хриплым голосом. — Лучше вернуться в город.

Джафар склонился над женщиной. Дрожащей рукой он гладил ее руки, груди, бедра, щеки. Не успела Лизбет вдохнуть, как его губы накрыли ее рот, а тело тяжело опустилось на нее. Жестко, гневно, страстно… Поцелуй проник словно бы прямо в ее душу.

Лизбет сомкнула руки на его затылке, погрузив пальцы в густые волосы, и потянулась к нему сама. И правда, чего она боялась? Этой глубокой, неконтролируемой страсти? Она застонала.

— Вот это я могу тебе дать, — прохрипел Джафар, услышав ее зов. — Это как раз то, чего ты ждешь от меня. Покажи же, насколько ты меня хочешь, Лизбет!

Он опустился перед ней на колени, на сырой песок. Она горела желанием после долгих месяцев воздержания и открывала в себе радость потери и приобретения одновременно. Лизбет отчаянно выкрикивала его имя — не того Джафа, который был с ней сейчас, а того, который когда-то предлагал ей свое сердце и любовь.

— Я здесь, — резко отвечал он, стягивая с нее юбку.

Лунный свет окрасил ее ноги и бедра, заливая серебром нежную кожу.

Со сдержанной яростью Джафар раздвинул ее бедра и тут же ощутил ответную реакцию.

Как хорошо он знал Лизбет. Знал каждый дюйм ее тела. Пусть она закрыла для него свое сердце, но тело-то принадлежало ему. Вскоре до него донесся стон. Он поднял голову.

— О! — выкрикнула она в некотором разочаровании.

— Скажи мне, Лизбет, — произнес он. — Этого ты хотела?

— Джаф, — запротестовала молодая женщина.

Да, она и хотела, и не хотела. Как ему объяснить? Она мечтала о том, давнем Джафе, который любил ее. А не о том, который сейчас был с ней так груб. Теперь его сердце больше не принадлежало Лизбет, словно стало драгоценностью, которую она отвергла.

Джафар ласкал ее и вдыхал аромат. Возгласы страсти вырывались у него, и, как мед, под его пальцами таяло ее тело.

Он явно наслаждался. И каждое прикосновение его отзывалось в ней порывом страсти и дрожью. Губы, язык Джафара играли и мучили. Она жаждала удовольствия, сравнимого только с райским, и поднималась все выше и выше к невиданному наслаждению.

— Вот что я могу предложить тебе, Лизбет. Этого ты хочешь? — повторял он.

— Джаф!

Она сомкнула свои руки у него на спине и попыталась притянуть его к себе. Но он упрямо отстранялся от нее.

— Скажи это, Лизбет, — скомандовал Джафар, и не подчиниться его приказу было просто невозможно.

— Джаф, пожалуйста!

— Да, я всегда рад. Я — непременно да, Лизбет. Только скажи мне это, и я сделаю все так, как ты того желаешь. И даже больше.

— Да что еще ты хочешь услышать? — простонала она, прекрасно зная ответ.

— Что ты моя.

— Что ты хочешь доказать? — с мольбой проговорила она.

— Если это так, то скажи мне, — сказал он и скользнул губами по ее животу.

Удовольствие словно током пробежало по ее телу.

— Пожалуйста, — взмолилась она.

Он взглянул на нее.

— Не желаешь меня остановить?

Лизбет порывисто потянулась к Джафару, прося новых объятий. Как ей хотелось снова прильнуть к нему, стать единым с ним существом…

И только звезды над ними сверкали бриллиантами на темном бархатном небе…

Тем временем страна готовилась к приему султана, который недавно взошел на трон в соседней стране, Багестане, и который первый раз приезжал в Баракат вместе со своей женой. Прием устраивался на высоком государственном уровне. Багестан был не просто соседом Бараката, но недавним противником. Прошло совсем немного времени с тех самых пор, как жители Бараката с замиранием сердца узнали о смещении жестокого и всеми ненавидимого диктатора Гасиба и о восстановлении мирной монархии в лице нынешнего правителя, внука старого султана. По телевизору непрестанно демонстрировались сцены протеста багестанских жителей, выступающих против Гасиба и его жестокой политики. А потом — толпы, приветствующие нового султана, представителя древней династии.

Баракатцы были так же рады восстановлению старой власти, как и сами жители Багестана. И вот теперь султан и его жена решили нанести первый государственный дружеский визит в Баракат. Это был вообще их первый визит в ранге правителей. Тем самым они хотели выразить признание за оказанные им поддержку и помощь, а также закрепить дружеские связи между двумя странами.

В связи с этим было назначено бесчисленное количество разных мероприятий, но одно из них с большим нетерпением ожидали все. Это Большой прием, на котором должны были присутствовать все три принца, правящие в Баракате, и который должен был состояться во дворце султанши Халимах.

И конечно, там должны появиться все приближенные принцев, а также подданные султана и султанши Багестана и все титулованные особы, бизнесмены, влиятельные люди обеих стран. Кроме того, собирались пригласить, предварительно выбрав, и рядовых жителей Бараката.

В общем, прием обещал стать событием века. Такое действительно происходит раз в столетие. Люди будут рассказывать об этом своим внукам. В стране не было ни одного человека, который не мечтал бы о том, чтобы попасть на этот прием.

По настоянию Лизбет в субботу вечером они с Джафом снова пошли в ресторанчик Мариам, чтобы поужинать, не опасаясь назойливого внимания со стороны прессы. И еще она очень надеялась, что он будет доволен тихим спокойным вечером.

Под конец ужина они остались наедине в маленькой комнатке наверху. Джафар обнял ее за плечи, не собираясь никуда отпускать, а другой рукой лениво отправлял в рот разные сладости. Перед ними стоял восхитительный десерт из орехов, специй и меда, и назывался он «Счастье». Внизу играли музыканты.

— Ммм! — воскликнула Лизбет, отправив в рот кусочек десерта. — Завтра устрою себе разгрузочный день. А сегодня просто невозможно удержаться.

Джаф подхватил ложечкой еще немного восхитительной сладости и стал слизывать мед языком, чтобы ни капли не пропало. Его глаза были прикрыты от удовольствия.

— Пахнет, как ты, — промурлыкал он ей на ухо. — И на вкус очень похоже.

— Джаф, — со смехом упрекнула его Лизбет.

Нет, не может она сопротивляться его комплиментам. Он способен растопить лед одним только словом, одной лаской.

Джафар прижал женщину к себе, пальцы сомкнулись на ее плече, напугав и восхитив одновременно. Никогда не знаешь, разозлится он в следующую минуту или поцелует.

Что, если Джаф не отпустит ее? У него тут власть, он в своей стране. Вдруг он не разрешит ей уехать? Хорошо иметь такого парня в друзьях и опасно — в противниках.

И вдруг, словно сама вселенная посмеялась над ее страхами, Джафар отпустил ее плечо и сверился с часами, сверкнувшими золотом на его запястье.

— Еще рано. Как насчет того, чтобы зайти в «Сады Шалимара»?

Сердце Лизбет упало. Выражение его лица не оставляло сомнений — Джафар сделает то, что задумал, и плевать ему на ее мнение. Возможно, он и сам не любит эту привязанность к игре, но все равно подчиняется ей.

— Нет, — тихо, но твердо сказала молодая женщина. — Я не хочу сегодня идти в казино, Джаф.

Он кивнул.

— Хорошо, тогда я завезу тебя к Гази. Или, может, останешься у меня сегодня? Я вернусь быстро.

— Джаф, — растерялась она.

— Лизбет, не надо!

— Пожалуйста, — попросила она точно так же, как ее мать когда-то молила отца не пить. — Пожалуйста, не ходи.

— Я ненадолго, — пообещал Джафар. Как и ее отец когда-то.

Лизбет закрыла глаза.

— Пожалуйста, останься со мной, Джаф. Пожалуйста, не ходи в казино.

Его глаза потемнели, и по их выражению нельзя было понять, о чем он думает.

— Не сегодня, — упрямо проговорил он. — Успокойся, Лизбет. Это не будет продолжаться вечно.

Следующий раз. Точно также говорил и отец. В следующий раз, клянусь. И соглашался, снимая кепку и садясь перед телевизором, а через полчаса все равно уходил. Ничто не могло удержать его. Даже когда не осталось денег. Он отбирал их у детей, чтобы купить выпивку.

И вот теперь Лизбет смотрела на Джафа и думала: почему люди вынуждены снова и снова повторять собственные ошибки?

— Ты обманываешь себя, если считаешь, что когда-либо любил меня, — заявила она порывисто.

Судорога гнева исказила его лицо. Он до боли сжал зубы и дрожащей рукой убрал ей за ухо прядь волос. Лизбет скрывала набежавшие слезы.

— Я любил тебя больше, чем ты могла себе представить, — сказал Джафар хрипло. — Ты просишь о том, что я не могу сейчас сделать, Лизбет. Поверь мне. Почему же ты не веришь?

— Вот именно так и говорил мой отец, — произнесла она. — Каждый вечер. Прости, но я лет с пятнадцати перестала слепо доверять словам. Ты можешь делать все, что тебе нравится, Джаф, но не дави на меня и не проси поверить, когда поступки твои говорят об обратном. Если бы ты бросил это занятие…

Джафар тяжело вздохнул. Потом посмотрел на нее мрачно и решительно.

— Лизбет, ты слишком строго и быстро судишь. Ты готова приписать мне все что угодно. А ты когда-нибудь спрашивала саму себя, правильно ли было терять веру в людей только потому, что один человек обманул тебя.

— Это был мой отец! — поправила она его.

— Да, твой отец! Даже если так, Лизбет. Но мир гораздо шире, в нем живет не только твой отец.

— Пойми, я знаю: человек, находящийся во власти пристрастия, едва ли способен освободиться от него.

Лизбет продолжала возражать ему, и ей казалось, что тем самым она выносит приговор их отношениям. Что толку пытаться продлевать то, чего давно нет. Горячие слезы потекли по ее щекам. Она мотнула головой, пытаясь их смахнуть.

— Однажды я уже был увлечен. Тобой. Но с этим мне удалось справиться, как видишь, — яростно бросил Джафар.

— Я имела в виду игру.

— Не одно ли это и то же! Какие глупости! У меня нет никакой зависимости! Я всего лишь плачу деньги, чтобы развлекаться. Как все. Просто плачу больше, чем могут позволить себе другие. Потому что у меня больше денег.

— Ну, это ненадолго.

— Ты боишься, что однажды я стану бедным? И ты не захочешь иметь со мной дело? Или придумаешь иную отговорку, когда тебе встретится другой?.. Ну, похоже, с нами все ясно. Но если ты не избавишься от своих страхов, Лизбет, у тебя не останется ничего, кроме пустоты.

Его слова заставили ее вздрогнуть. Впервые Джафар сказал это сам. Между ними все кончено.

— Ты просто придумываешь себе оправдания!

— А ты ищешь причину, чтобы ненавидеть меня. Что теперь? Ага, игра! Только не говори, что ты до сих пор не знала об этом.

Как же она страдала!

— Ты прекрасно понимаешь, — проговорила она, — что не это причина нашего разрыва.

— Тогда объясни мне.

— Ты был слишком… собственником. — Лизбет нетерпеливо поерзала. — Ты пытался завладеть мною.

— Завладеть! — взорвался Джафар. — Я любил тебя. Я хотел, чтобы ты стала моей женой. Мечтал провести всю жизнь рядом с тобой. Так делают все, кому посчастливится встретить свою вторую половинку, Лизбет.

— Но я этого не хотела, — твердила женщина. — Еще пятнадцатилетней девчонкой я решила, что никогда не выйду замуж и у меня не будет детей.

Он неистово помотал головой.

— Пятнадцать лет! Да что может соображать подросток?! Неудивительно, что ты сделала неправильные выводы из того, что видела в родительском доме. Но неужели ты и дальше решила руководствоваться этими выводами? Ты уже давно выросла и умеешь распоряжаться собственной жизнью. Когда-нибудь тебе исполнится восемьдесят. Неужели старая женщина навсегда сохранит юношеские взгляды на жизнь?

Он был, конечно, прав. И, возможно, Лизбет уже начинала это понимать. Но сдаваться ей не хотелось.

— Женщина восьмидесяти лет сказала бы, что я очень рискую, связывая свою жизнь с неисправимым игроком, — возразила она ровным голосом.

— Ты говоришь, как глупая девчонка.

Наконец она разозлилась.

— Когда я была подростком, мы часто оставались голодными, потому что отец забирал все деньги, чтобы купить себе пива. Я бы не хотела пройти через это еще раз.

Джаф рассмеялся, громко и фальшиво.

— Так вот почему! Ты боишься быть голодной! А как же твоя карьера, Лизбет? Как же твоя работа? Ты профессионал. Неужели не надеешься заработать себе на жизнь?

— Я другое имела в виду, и ты это знаешь! — гневно воскликнула молодая женщина. Ей не нравилось, когда ее вынуждали защищаться. От этого она чувствовала себя маленькой и беспомощной. — Просто когда у моего отца не было денег, он не стеснялся залезть в кошелек матери и выгрести оттуда всю мелочь. И я не могу забыть о предательстве! Мой отец променял меня на кружку пива! А знаешь, дети отлично все понимают. Конечно, при этом ты не прекращаешь любить отца, но рана на сердце саднит.

Неожиданно Джафар всхлипнул и посмотрел на нее глубоким взглядом, в котором отразилось сочувствие.

— Ясно, — сказал Джафар, погладив ее по щеке. — Да, теперь я понимаю тебя лучше. Лизбет. Но я не твой отец. Это не то, что ты думаешь. Если бы я мог тебе рассказать… — начал он, однако Лизбет, испуганная его тоном, замотала головой так истово, а глаза ее так крепко зажмурились, что мужчина замолчал.

— Если ты не игрок, — прошептала она, — все просто. Не ходи сегодня в казино.

— Лизбет, вряд ли ты поймешь… но мир не всегда таков, каким мы его себе представляем.

— Хорошо. Отвези меня к Гази.

Черное пламя вспыхнуло в его глазах, и он возвел глаза к потолку, словно молясь.

— Отлично, — бросил Джафар и встал.

Сады Удовольствий во дворце Халимах являлись настоящим шедевром архитектуры. Их фотографии частенько публиковались в книгах и журналах, но ни один снимок не мог передать то величие, которое открылось взгляду Лизбет, когда она оказалась там сама.

Там были ступенчатые водопады, и каскады, и арки, и фонтаны, и бассейны, и колоннады, и павильоны, и крытые аркады, и аллеи — и все выполнено в восхитительном стиле и из разных материалов. Тут были и мрамор, и кирпич, и ореховое дерево, и кедр, и зеркальное стекло, и разрисованная плитка. Окружали это великолепие цитрусовые деревья, кипарисы, а также пышные кусты роз и померанцев.

Куда бы Лизбет ни поворачивала голову, везде ее взгляду открывались длинные аллеи, по бокам которых росли высокие деревья, а заканчивались они водопадами из нескольких уровней. Роскошные тропические растения почти закрывали собой ряд поднимающихся одна над другой арок, Кое-где виднелись затененные кустами беседки. Просто волшебство!

Сады поразили не только молодую женщину. Все гости были в полном восторге от потрясающей красоты.

Усиливали впечатление наряды гостей. Причем не только драгоценности, но еще и ткани удивительно разнообразных ярких тонов. Тут были представлены все национальные костюмы Бараката, Багестана и других стран, искусно расшитые золотыми и серебряными нитями. Все это великолепие отдаленно напоминало средневековый королевский двор. Ткани блестели и переливались.

Да и еда была совершенно особенной. Искусно обжаренная со специями курица, крошечные булочки с начинкой из пасты, приготовленной из томатов, перца, лука и еще неизвестно каких приправ. Изящно нарезанные кусочки разных фруктов и овощей, лепешки с сыром. Крошечные холмики из вкуснейших сортов зеленого салата и петрушки. Миниатюрные шашлыки из тающей во рту баранины, поджаренных грибов и сыра, а также запеченный рис в виноградных листьях. Запах гвоздики, кориандра, кардамона и корицы витал повсюду.

Вместо вина было полно других напитков, в частности сок, который она уже имела честь попробовать в ресторанчике Мариам, а также легкий йогуртовый напиток.

Блюда менялись постоянно. И в нескончаемой процессии официантов особенно выделялись черноглазые ребятишки от десяти до шестнадцати лет, несущие подносы и одетые в красивые костюмы — все как один гордые своей миссией.

Музыканты играли на традиционных инструментах, исполняя восточные мотивы. Они были везде — у фонтанов, у беседок, в павильонах. Музыка плавно разносилась в вечернем воздухе. Лизбет и Джаф переходили с одного места на другое и, перестав слышать одну мелодию, тут же находили другую.

Эта ночь запомнится ей на всю жизнь.

Джаф надел церемониальную одежду советника принца: широкие белые штаны, которые назывались шальварами, поверх них — широкая и длинная шелковая рубашка с высоким стоячим воротничком. Цвет мог быть любой. Сегодня Джаф выбрал темно-синий, а точнее, цвет индиго, очень подходящий к его темным глазам.

Лизбет никогда еще не видела его таким. Просто дух захватывает!

Джаф, кстати, сказал о ней то же самое. Когда она и Анна спустились по красивой старинной каменной лестнице на террасу, где их ждали мужчины, на мгновение и Джафар, и Гази потеряли дар речи. Но взгляд их был красноречивей слов. А когда он обнял ее за талию и повел к машине, она почувствовала, как его рука дрожит.

Враждебность между ними была тут же забыта, и теперь они стояли вместе на приеме в честь султана Багестана и не сомневались: этот вечер никогда не сотрется из их памяти.

Мальчик с подносом, полным деликатесов разных сортов, остановился перед ними. Джаф склонился к нему с сосредоточенным видом.

— Что посоветуешь, Али? — спросил он мальчика на английском языке.

Без колебаний паренек указал:

— Возьмите лосось, пожалуйста, кузен.

— Лосось? — Джаф послушно взял одну из маленьких шпажек с нанизанными на нее яствами и отправил в рот. — Очень вкусно, — подтвердил он. — Неужели остальное не так впечатляет? Может, все же стоит попробовать?

— Это куриная грудка, — сообщил Али с важным видом. — Всем очень понравилось, они чуть не опрокинули мой поднос. Поэтому прошу вас брать угощение аккуратнее.

Они рассмеялись над его серьезностью и выбрали еще по шпажке. Мальчик важно кивнул и двинулся дальше.

— А почему он назвал тебя кузеном? — спросила Лизбет, предположив, что, вероятно, это всего лишь вежливое обращение или какой-то неизвестный ей титул.

— Потому что мы с ним кузены, — объяснил Джафар с улыбкой. — Все дети, которые обслуживают прием, — члены правящей династии или семей советников. Так всегда было.

— Значит, в свою очередь, когда они подрастут, тоже станут советниками принцев?

— Некоторые из них — безусловно.

— И ты тоже когда-то этим занимался?

— Мой дедушка был близким соратником султана Дауда много лет подряд. А я ребенком прислуживал на многочисленных приемах. Но, если честно, не припомню ни одного события столь широкого размаха. Придет день, когда мои дети будут выполнять такие же обязанности. Это очень серьезная тренировка и подготовка для тех, кто рожден служить при дворе. Это учит людей этикету и поведению в высшем обществе, а также ответственности.

Лизбет была не в силах произнести ни слова, потому что неожиданно ее охватило ощущение боли и потери. Она уже никогда не сможет стать частью всего этого. Будущий ребенок Анны, возможно, получит такой шанс, только не ее малыш. Она легко представила Джафара в роли отца, прижимающего к себе сына. И сердце ее екнуло.

Слишком поздно, Лизбет.

Впервые за все прожитые годы она взглянула на жизнь иначе. Увидела ее как ряд сменяющих друг друга поколений одной большой семьи, в которой знания, обязанности, мудрость, легенды и гены передаются от старшего к младшему. Давным-давно несчастье, которое она пережила, заставило ее выбрать судьбу одиночки. Лизбет решила, что горе, пережитое ею, не стоит передавать своим потомкам.

Однако теперь она поняла, что в детстве ее были не только одни страдания, какими бы горькими они ни казались. Теплые отношения братьев и сестер с матерью поддерживали их в самые трудные времена.

Кстати, именно Лизбет больше, чем другие, переживала за отца. Молодая женщина вспомнила, что она и отец были очень близки. Вероятно, именно поэтому она так его понимала и переживала за него. Вероятно, именно поэтому ей было очень трудно пережить предательство отца. Ведь он не бросил пить даже ради нее — как можно было с этим смириться? Неожиданно в памяти Лизбет возникло много тяжелых воспоминаний, от которых она хотела отгородиться. Она когда-то надеялась своими уговорами убедить отца измениться. Но, как и ее мать, не преуспела в этом.

Теперь, оглядываясь назад, Лизбет понимала, что каждый раз, когда она начинала разговор, отец уже был пьян. И она беседовала не с Эдвардом Макартуром, а с алкоголиком. Правда, ребенку этого было не понять. Даже многие взрослые едва могут отделить самого себя от другой своей сущности, когда напиваются.

— О чем ты думаешь, Лизбет? В твоих глазах столько печали, — заметил Джафар мягким голосом.

Молодая женщина посмотрела на него, ее сердце защемило. Если бы она открылась навстречу этой любви в тот самый первый раз, может быть, все было бы иначе? И несправедливая обида на отца и на весь мир была бы забыта, изжита. Или все повторилось бы? Никто не знает.

Уже слишком поздно.

Слова Джафа привели ее в полное отчаяние. Выхода она не видела.

Гази и Анна готовы были пройти по длинной, освещенной лампами мраморной дорожке, которая вела к чудесному павильону и бассейну с фонтаном, где стояли царственные особы.

Джафар посмотрел на часы.

— Настала наша очередь предстать перед султаном и его женой, — сказал он Лизбет и подвел ее к своему брату и его жене.

Подруги покосились друг на друга. Однако какими бы либеральными ни были их взгляды, есть что-то привлекательное и волнующее в том, чтобы предстать перед султаном.

— Лизбет когда-то была знакома с султаншей, правда? До замужества та выступала на сцене в Лондоне, — заметила Анна, когда обе пары двинулись вперед, рука в руке. Гази бросил любопытный взгляд на Лизбет. — Гази не знал этого, — продолжила Анна.

— Это произошло три года назад, когда мы обе были заняты в пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь», — объяснила Лизбет для Гази. — Дана играла Елену, а я Гермию. Это было замечательно, но как раз после завершения сезона я отправилась в круиз, и мы больше не виделись. Не знаю, помнит ли она о наших встречах.

Они вышли на огромную площадь, окруженную величественными колоннами и деревьями и ярко освещенную. В дальнем конце площади располагался бассейн, в центре которого был установлен фонтан. Воду изнутри подсвечивали сотни лампочек, и струи фонтана, казалось, разбрызгивали кругом влажный свет.

К павильону вела небольшая широкая лестница. Четыре царственные четы стояли наверху, а гости медленно проходили перед ними. Два ряда мужчин в сверкающей церемониальной форме дворцовой стражи выстроились по обеим сторонам лестницы и выглядели несколько театрально. Однако Джафар тут же уверил Лизбет, что это настоящая стража, а не нанятые актеры и бутафория.

— Охранники — самые лучшие солдаты страны, — сказал он.

Лизбет уже при входе во дворец была напугана. Гостей впускали только после того, как их обыскивали электронным детектором, который истерически реагировал на каждую железку.

— Правда? Почему?

— Потому что здесь все еще есть те, кто желает свергнуть нынешних правителей Бараката. Гасиб не был единственным человеком, стремящимся к абсолютной власти. Посмотри туда. — Она проследила за его взглядом. Над ними, на крыше павильона, можно было различить несколько темных теней. — Секретная служба всегда настороже.

Должность Джафара при дворе была сродни посту министра культуры, за которым закреплена ответственность за гуманитарные контакты между Баракатом и другими странами. Любопытно, откуда он мог знать о работе секретной службы?

— И ты в ней участвуешь, в этой операции? — спросила Лизбет.

— Все советники постоянно принимают некоторое участие в защите принцев, — сказал он. Его рука бессознательно легла на рукоять потрясающей красоты меча, сплошь инкрустированную драгоценностями.

— Так твой меч настоящий?

Джафар улыбнулся:

— Это меч моих предков. Отличная сталь, он до сих пор острый и надежный. Работа дамасских мастеров.

И они поднялись по лестнице, последовав за Гази и Анной. На самом верху павильон освещался золотистым сиянием, которое исходило от прекрасных ламп из бронзы и хрусталя.

Лизбет смотрела на прекрасные пары, которые возвышались над ней, пока она поднималась по ступенькам. Это было для нее невиданное доселе зрелище. Молодая женщина замерла на полпути, забыв о том, что нужно дышать. Хотя она много раз видела этих людей на снимках в газетах, однако фотографии не могли в полной мере передать величие коронованных особ, собравшихся здесь.

Но просто увидеть и быть представленным ко двору — две разные вещи, как поняла Лизбет. Она сделала еще один шаг навстречу и первый раз склонилась в поклоне, когда ее представили принцу, с которым Джаф был связан теснее других.

Это был Карим, темноволосый и гладко выбритый. На голове его красовался тюрбан с драгоценным сапфиром и жемчужинами.

Как заметила Лизбет, между Джафаром и принцем установились вполне дружеские и доверительные отношения.

Рядом с принцем стояла принцесса Каролина, головку которой украшала традиционная цепочка со свисающим на лоб сверкающим изумрудом, что превращало ее в настоящую восточную красавицу из сказок. Однако улыбка говорила о том, что это вполне реальная женщина. Принцесса весьма живо заинтересовалась Лизбет и ее ролью в фильме.

Дальше стоял принц Рафи, улыбчивый брюнет с густыми усами, само очарование. На тюрбане у него был рубин, а на боку висел меч, усыпанный драгоценностями. Глаза его жены, принцессы Зары, сияли теплом. На ней была белая, расшитая золотом, бриллиантами и рубинами шелковая туника.

И она тоже заговорила с Лизбет о фильме.

— Нам бы очень хотелось, чтобы Роуз Дюмон обитала в руинах Искандера, — сказала она. — Мы надеялись, что фильм снимут именно там, вы же знаете. Но на данный момент, к сожалению, это просто невозможно, потому что музей до сих пор не достроен.

— Я очень надеюсь посетить музей, когда он будет открыт, — ответила Лизбет. — Думаю, что к этому времени я еще буду в вашей стране.

— Джафар непременно должен отвезти вас туда. Джаф? — И Зара подергала Джафа за рукав. — Покажешь мисс Рейн наши знаменитые достопримечательности? Когда решитесь, непременно дайте мне знать об этом.

Принц Омар — высокий и стройный, как кипарис, с аккуратной острой бородкой, которая придавала ему солидный вид. Традиционный золотой тюрбан с изумрудом невероятно шел к его ярко-зеленым глазам. Принц Омар держался очень высокомерно. Взгляд его смягчался только тогда, когда он смотрел на свою беременную жену.

Принцесса Джана, загорелая блондинка, была одета в восхитительный золотистый наряд, который отлично сочетался с одеждой ее мужа и сиял, как одна из люстр на потолке позади нее. На шее у принцессы висели многочисленные нити самого отборного жемчуга, который когда-либо доводилось видеть Лизбет.

И только после этого они приблизились к султану Багестана и его жене. Кто-то провозгласил:

— Его превосходительство Джафар Заки ибн Басам аль-Хафез аль-Хамзех. Мисс Лизбет Рейн. — И Лизбет оказалась перед парой смеющихся глаз величественной особы, в которой она с трудом узнала бывшую мисс Морнингстар.

На султанше был потрясающий наряд из темно-пурпурного шелка и шелковая же накидка, украшенная золотой вышивкой и тысячью крошечных блестящих камней. Искусно закрепленная на черных волосах золотая корона с бриллиантами венчала царственную головку.

Рядом с ней султан выглядел не менее великолепно и величественно в своем золотом одеянии с жемчужинами и изумрудами.

— Лизбет! — улыбнулась ей султанша и наклонилась, чтобы поцеловать молодую женщину в щечку. — Я слышала, что ты будешь сегодня здесь. Как чудесно снова тебя увидеть, и где! Каково это — работать с Масудом аль-Бади? Когда-то я сама мечтала об этом!

Лизбет улыбнулась.

— Очень весело и динамично, — ответила она, и Дана рассмеялась. Женщины поболтали пару минут о жизни, вспомнив общение в Лондоне. Впрочем, долгие разговоры нарушили бы протокол и были ни к чему в данной ситуации. Церемония представления продолжалась, следовало уступить место другим гостям.

— Эш, — проворковала Дана, склонившись к плечу мужа, — Лизбет — моя старая знакомая.

Величественный взгляд султана упал на Лизбет, и та инстинктивно склонилась в поклоне.

— Ваше величество, — прошептала она.

Неудивительно, что жители Багестана так хотели, чтобы их султаном стал этот человек! Неудивительно, что они рисковали своими жизнями и свободой, выходя на улицу и требуя его восшествия на престол.

Он что-то произнес, и Лизбет что-то ответила, как в дымке. Она даже не помнила, что именно. Потом Дана сказала на прощание:

— Лизбет, конечно, каждая наша минута уже расписана, и у нас очень плотная программа пребывания. Но когда ты закончишь съемки или у тебя будет перерыв, может, выкроишь несколько дней, чтобы приехать погостить к нам в Багестан? Было бы хорошо поболтать и вспомнить старые времена.

Всю ночь до самого утра Лизбет проворочалась в постели. Только когда в комнате стало светло, она наконец смогла задремать. А проснувшись, не увидела Джафа.

Лизбет поднялась и побрела в ванную, где целых пять минут стояла под холодным душем. Не надо было вчера пить столько вина, думала она.

Впрочем, головная боль имеет совсем другую причину, наконец догадалась молодая женщина. Это разговор с незнакомцем, который питал весьма дурные намерения по отношению к Джафару, так подействовал на нее. Лизбет содрогнулась при одном лишь воспоминании о нем. Как она выдержала столь долгое общение с этим субъектом? Как вообще он попал на Большой прием? Отвратительная личность с желтыми глазами предателя.

Такие люди всегда доводят задуманную мерзость до конца, потихоньку размечая каждый шаг, каждое движение. Тот факт, что она в данный момент отказалась ему помочь, ничего не значил. Он непременно дождется своего часа.

И охотится он на Джафара. Этот человек хочет падения Джафа. Это очевидно. Он сам прямо об этом сказал. Именно угроза и помогла Лизбет сконцентрироваться.

Да. Она любит Джафа. Совершенно точно. Лизбет ночью осознала это. И она должна защитить его, помочь ему.

Впервые в жизни Лизбет поняла, по какой причине ее мать осталась рядом с отцом до конца и не ушла от него. Этой причиной была любовь.

Как ни тяжела была их жизнь, они не бросили друг друга в несчастье. Наконец Лизбет разобралась во всем и облегченно улыбнулась.

Наверное, она давно уже все знала, только не отдавала себе в этом отчета.

А боялась она себя и своей любви.

И еще — одного человека, который предложил ей унизить Джафара.

Лизбет прикрыла глаза, и в ее голове словно бы тысячи маленьких осколков сложились в одно большое зеркало, и в этом зеркале она увидела все в истинном свете. Так вот зачем нужен чудной позолоченный лимузин со статуэткой на капоте. Так вот почему появилась страсть к казино. Так вот почему Джафар уверял ее, что не является завзятым игроком.

— Значит, это всего-навсего представление? — выдохнула она. — Ничего, кроме показухи?

Джафар внимательно следил за ее реакцией.

— Вот именно.

— Боже… И я попалась на крючок! Какая же я дура! Этот «роллс-ройс»… — Лизбет закрыла глаза и покрутила головой, чтобы все встало на свои места. — А как же деньги, которые ты проигрываешь в рулетку?

— Принц Карим возвращает мне проигрыш. Ведь казино принадлежит ему.

Они шагали в полной тишине, оставляя глубокие следы на песке.

— Наверное, я должна была догадаться? — смущенно пробормотала Лизбет.

Его губы сложились в горькую усмешку.

— Ну, доверять ты не умеешь, — бросил он.

Его слова сильно ранили молодую женщину.

— Но признай, что играл ты великолепно! — воскликнула она возмущенно. — Твое лицо мелькало в прессе на протяжении многих месяцев. Любимая тема журналистов — твой экстравагантный образ жизни.

— Но ты ведь узнала меня задолго до того, Лизбет. И все же решила поверить в эту газетную чушь. Не правда ли?

— Нет, я видела все своими глазами. Как в это было не поверить? — горячо запротестовала она. — Считаешь, я не должна доверять собственным глазам?

— Я же просил тебя…

— А я просила тебя не играть!

— А я говорил, что скоро это закончится.

Ну вот, опять они ссорятся.

— Да, да, после дождичка в четверг! Ты не меняешься.

— Как и ты, Лизбет, — горько покачал головой Джафар. — Ты до сих пор сомневаешься.

— Ну вот, опять ты меня обвиняешь…

Он схватил ее за плечи и потряс.

— Нет у нас времени на споры. Ты должна нам помочь.

— Да конечно, я вам помогу! — выпалила Лизбет. — Знал бы меня лучше, не сомневался бы!

Джафар прикусил язык, чтобы очередное возражение не разрушило их договоренность.

— Тогда начнем.

Всю следующую неделю Лизбет вела жизнь избалованной любовницы Джафара аль-Хамзеха. Он брал ее с собой в дорогие магазины, где они буквально швырялись миллионами, покупая молодой женщине шикарные эксклюзивные наряды и драгоценности. Лизбет посещала роскошные косметические салоны и каждый день делала укладку. Брала уроки управления яхтой. Джафар даже арендовал для нее лимузин.

Это днем. Ночью они тоже были заняты. Теперь оба почти до рассвета сидели в казино, проигрывая немереные суммы. И Лизбет была намного активней Джафа.

Репортеры ходили за ними по пятам, непрестанно щелкая затворами фотокамер. Как следствие, с утра в газетах и журналах появлялись новые снимки с броскими заголовками, осуждающими подобное поведение. Журналисты брали интервью даже у барменов, которые охотно рассказывали, сколько шампанского и мартини было выпито. Очевидно, хорошенькая актриса решила окончательно разорить шейха.

Конечно, журналистам удалось разнюхать, что любовники познакомились еще в Лондоне. И что именно Лизбет порвала с Джафаром. Сообщалась каждая подробность их отношений, какую только удавалось раздобыть репортерам. И даже история с квартирой на Примроуз-Хилл.

Скандал все разрастался и разрастался. Утверждали, что Лизбет за свою благосклонность потребовала знаменитую коллекцию драгоценностей. Другая газета предположила, что Джаф за бешеные деньги договорился с Масудом аль-Бади, чтобы тот пригласил в фильм посредственную актрису, лишь бы та оказалась в Баракате. А еще одна газета заявила, что статуэтка на «роллс-ройсе» — это миниатюрная копия самой Лизбет.

— Не понимаю, — сказал Джаф, взглянув на полный денег серебристый кейс и поворачивая голову к Лизбет, которая развалившись сидела на диване. — Каким образом ты участвуешь в этом, Ядет?

— Все очень просто, ваше превосходительство. Предательство. Мисс Рейн продала вас за миллион долларов. Не так ли, мисс Рейн?

— Называйте, как хотите! — фыркнула молодая женщина. — Зачем было платить за встречу с Джафаром такие деньги? Могли бы всего лишь записаться к нему на прием.

Джаф нахмурился.

— Миллион долларов? Действительно. К чему все это, Ядет?

— Ну, я еще не закончил. Вы согласились разорить его, правда, мисс Рейн? Такова была наша сделка, — обратился старик к Лизбет.

— Лизбет? — Джаф недоверчиво поднял брови. Слишком театрально, на взгляд опытной актрисы. — Как ты могла?

— Веришь или нет, мне все равно. — Она поднялась. — Ну а теперь я могу уйти?

Но Ядет поднял руку.

— Еще нет. Видишь, как все обернулось, твое превосходительство? Ты думал, она любит тебя? А я купил ее за миллион долларов. Но не сомневаюсь, что ты потратил на нее в сто раз больше. — И он развел руками. — Женщины такие переменчивые создания! А ты потерял все. «Что дальше?» — может спросить себя мисс Рейн, как весьма практичная особа. Поставить на кон восхитительные драгоценности? Женщины, подобные ей, не способны на такие жертвы.

Джаф кивал головой машинально, как китайский болванчик.

— Это правда, Лизбет? Но почему? — восклицал он. — Я же люблю тебя! Я бы сделал для тебя все возможное.

Лизбет покачала головой.

— Я не знала, что все так закончится, — пробормотала она, отворачиваясь. — Не моя вина, что ты проигрался.

Джаф уронил голову на руки.

— Я слишком много выпил. Я не мог думать. Чего ты хочешь, Ядет?

— Только помочь тебе.

— Ты же не покинешь меня, Лизбет? Ты не имеешь права. Я не могу жить без тебя, — сказал Джаф голосом, от которого дрожь пробежала по телу Лизбет. О, если бы только это было правдой!

— Не волнуйтесь, ваше превосходительство. Если правильно распорядиться оставшимися на руках картами, можно и выиграть. Мисс Рейн не покинет вас, если вы победите, верно, милочка?

— Что вы хотите от него?

— Хочу, чтобы он позвонил. Один телефонный звонок. Если ты, красавица, добьешься этого… — старик постучал по серебристому кейсу, — то получишь деньги.

— Погодите! — вскричала Лизбет в гневе. — Вы сказали, что деньги уже мои!

— Но мы уже выяснили, что мир несправедлив, дорогуша, — сладко пропел Ядет. — Пусть он позвонит, и можешь убираться вместе с кейсом… — Он захлопнул чемодан. — Отныне твоя жизнь обеспечена. Более того, ты получишь возможность восстановить финансовое положение Джафара. Если захочешь, конечно. Ну же!

Лизбет даже подалась вперед, словно заинтересовавшись.

— Видишь? — подмигнул аль-Наяз.

Джаф потер глаза, словно бы желая проснуться.

— Какой номер?

Перед ним легла карточка с номером телефона.

— Позвони и попроси этого журналиста приехать сюда, — вкрадчиво приказал аль-Наяз.

Джаф снова удивился.

— Это еще зачем?

— Английский журналист. Ты расскажешь ему всю правду.

— Нет. — Джафар отбросил карточку, словно ядовитую змею.

Ядет подозвал своего юного помощника.

— В таком случае…

Тот запер кейс на замок и понес к выходу.

— Подождите! — крикнула в тревоге Лизбет. — Это мое!

— Твое. Если его превосходительство позвонит по этому номеру.

Джаф махнул рукой.

— Можете уносить. Мне не нужны эти деньги.

— Подожди минуту, дорогой, — быстро проговорила Лизбет. — Могу я узнать, в чем, собственно, дело?

— Бесчестно добывать деньги шантажом, — назидательно произнес Джаф. — Идем отсюда.

Она соблазнительно улыбнулась ему.

— Возможно, ты и прав. Но что нам стоит спросить? — защебетала Лизбет и повернулась к Ядету. Молодой человек с кейсом остановился. — Так зачем Джафар должен позвонить?

— Тебя это не касается. Он вызовет журналиста, а ты с деньгами уберешься отсюда, — прошипел Ядет, выходя из себя.

Молодая женщина подозрительно прищурилась.

— А что вы сделаете с этим человеком? Вы же не причините ему вреда?

Аль-Наяз рассмеялся.

— Напротив. Его карьера взлетит наверх.

Лизбет заморгала.

— О! Ну, это не так плохо. Верно? — Она повернулась к Джафу. — Ты же можешь это сделать, правда, дорогой?

Джаф покачал головой:

— В какую историю ты хочешь меня втянуть, Ядет?

Лизбет улыбнулась и наклонила голову.

— Сделай, как он просит, милый. Этих денег нам хватит на жизнь. Хотя бы на первое время, а? А если нет, ты можешь попросить денег у Гази, не так ли? Знаю, тебе это не по вкусу. Но что делать…

— Я хочу знать, что он придумал, — упрямо повторил Джаф.

Лизбет в изнеможении рухнула на диван и заломила руки, устав от спора.

— Да какая разница, — выдохнула она. — Все равно ничего не попадет в печать, если ты не позвонишь. Кстати, могу позвонить я.

Джаф подскочил и схватил ее за руку. Его железная хватка удивила женщину. Она взвизгнула от боли.

— Только не это, Лизбет. Не дури.

— Ты любишь меня, Джаф? — спросила она, и вдруг слезы навернулись ей на глаза, а голос задрожал. Почти по-настоящему.

— Лизбет…

— Любишь?

— Ты же знаешь, что люблю, — сказал он резко, глядя ей прямо в глаза, и для израненной души Лизбет это прозвучало музыкой сфер. Она закрыла глаза, блаженно улыбнувшись. Да, пусть игра, но зато так приятно. Будет что вспомнить на старости лет.

— Я тоже люблю тебя, Джаф. Всегда любила.

Они замерли на необыкновенно длинное мгновение, не отрывая взглядов друг от друга. Казалось, они остались одни, никакого Наяза рядом.

— Сделай же это для меня, — прошептала она.

Он поднялся.

— Идем отсюда.

— Джаф! — выкрикнула женщина, пытаясь воспользоваться последним доводом. — Если ты сейчас уйдешь, больше никогда меня не увидишь.

Он развернулся и посмотрел на нее.

— Увижу, — только и сказал Джафар.

Лизбет схватила телефон.

— Позвони ради меня, Джаф. Бог с ним. — Она кивнула на старика. — Сделай это ради меня.

— Ты продала меня, — прорычал он, как мужчина, который проиграл и знает, что ему не отыграться. — Я отлично знаю, ты снова продашь, как только представится случай.

— Нет! — крикнула она, радуясь, что он берет наконец телефон. — Нет, никогда, Джаф. Как я могу бросить тебя?! Пожалуйста.

Джаф, словно покорившись судьбе, набрал нужный номер.