Добро пожаловать в Новый Вавилон.

Подобной надписи вы не увидите при въезде в город, потому что и въезда никакого нет. Новый Вавилон закончен и самодостаточен. Башня построена, язык — один. Чтобы оказаться на улицах вечных сумерек, заполненных огнями реклам, фонарей и окон, вам понадобится здесь родиться.

И тогда все дороги будут открыты перед вами.

Хотите подняться высоко, к самому Богу? Башня Нового Вавилона ждет вас. Устанавливайте дзен-софт у лицензированного гуру, совершенствуйте его ступень за ступенью, и в какой-то момент, если будете по-настоящему упорны, вы достигнете просветления. Ворота Башни распахнутся перед вами, а священнослужители с благочестивой улыбкой пропустят вас на небеса.

Но помните: дзен-софт должен быть лицензирован. Подделки и их распространение караются суровым законом Нового Вавилона.

Не хотите в Башню? Вас никто не заставляет. Сотни профессий — легальных, полулегальных и незаконных — доступны вам. Все востребованы, и каждая по-своему привлекательна. Привносите в чужую жизнь комфорт и удовольствие, получайте деньги и покупайте комфорт и удовольствие для себя.

Вечный круговорот на улицах Нового Вавилона.

И позвольте еще раз вас предостеречь — не пытайтесь нарушить закон. Можно долгое время обманывать его, избегать, прятаться, откупаться, но расплата настигнет неминуемо.

Будет ли она в виде отряда законников, конфискации, рабства или казни… А может, ваши недавние партнеры решат, что им гораздо удобнее работать без вас. Или вы случайно перейдете дорогу кому-нибудь не тому. Не важно. Расплата всегда настигает тех, кто слишком вольно обращается с законом.

Но не стоит бояться, ведь вы предупреждены.

А значит, добро пожаловать в Новый Вавилон.

Банкомат схавал руку в один присест. Отрезал кисть, сноровисто прижег лазером, не допуская заражения и лишнего кровотечения, вколол обезболивающее и чуть слышно заурчал, переваривая биомассу.

В первые несколько секунд чел даже не понял, что именно произошло. Он дернулся, взглянул на обрубок руки и только тогда закричал. Громко и обреченно.

Затем неудачливый мошенник оглянулся, заметил скучающих неподалеку законников и что-то забормотал, прижимая к груди покалеченную конечность.

Хотя служителям закона было наплевать. Свое наказание чел получил, а больше он пока ничего не сделал. Стоит ему дернуться к банкомату в попытке возместить ущерб, они устроят соревнование «Кто быстрее подстрелит этого придурка». Но чел не дергался, а продолжал шептать:

— Я просто сильно порезался… отпечатки не подошли…

«Идиот, — подумал Гудвин Гейт. — Проверяются не только отпечатки, но и ДНК». Он отвернулся от чела, который вздумал обналичить чужой счет, и снова уставился на поток мобилей, проносившихся мимо сквера. Изредка среди них мелькали пузатые бока транспортников, но по большей части в Новом Вавилоне предпочитали ездить на личных авто. Или пользоваться монорельсом, как это делал Гудвин.

Коммуникатор в руке слегка завибрировал.

>Черный «сиссоко», триста тридцать пять, ускоренный движок.

>Две тысячи.

>Идет.

Черный «сиссоко» с затемненными стеклами показался на перекрестке. Гудвин подключился к триста тридцать пятому порту и слил в память мобиля файл «Ускоренный движок».

Защищенный канал с шифрованной передачей работал не дальше тридцати метров. «Сиссоко» преодолел это расстояние за пятнадцать секунд. На передачу файла хватило восьми.

Коммуникатор вновь завибрировал. В этот раз сообщение из банковской службы — некто перевел на счет Гудвина две тысячи кредитов.

Он стер историю сообщений и принялся ждать дальше.

Это было похоже на рыбалку. Закинул удочку, насадил наживку, и теперь оставалось только проявить терпение и подсечь в нужный момент. «Ускоренный движок» — нейростимулятор, «крепкий кузов» — программа наращивания мышц, «климат-контроль» — небольшой нелегальный патч для дзен-софта. Куча мелких и полезных программ, распространение каждой из которых, в сущности, не считалось таким уж тяжким преступлением, но по совокупности Гудвина ожидали конфискация имущества или временное рабство.

Когда он стал богаче еще на тринадцать тысяч, коммуникатор прозвенел. Засунув его в карман, Гудвин неторопливо поднялся со скамейки и влился в одну из человеческих рек Нового Вавилона. Не стоило задерживаться на одном месте больше двадцати минут.

Улица, наполненная людьми и сверкающими витринами. Вторая, не отличающаяся от первой практически ничем. Третья, четвертая, пятая… с каждым шагом чуть меньше лоска и напряга. Чем дальше от центра, тем больше свободы.

Гудвин сел за столик придорожного кафе, заказал фруктовый коктейль и вновь поместил неприметную, понятную лишь для своих вывеску в виртуальном пространстве.

Какое-то время ничего не происходило. Подобные наплывы клиентов, как несколькими минутами ранее, бывали редки, но ради них стоило учиться терпению.

>Пять штук за дзен.

Гудвин внимательно посмотрел на сообщение, затем расплатился за коктейль и направился в сторону монорельса. На сегодня рыбалка была окончена.

Может быть, это и не законники, а кто-то новенький влез на его закрытый канал, но обычно те, кто знал пароль, знали и условный шифр. В любом случае лучше перестраховаться, чем гарантированно умереть. А выбор был именно таким.

Погрузившись в толпу и став ее плотью, Гудвин Гейт продвигался к остановке монорельса. В нагромождении зданий он искал переулок, в котором было бы темно и безлюдно. Практически невозможное сочетание для Нового Вавилона.

Чувство опасности, вырабатывающееся у каждого, кто начинал заниматься чем-нибудь незаконным и планировал прожить подольше, подсказывало, что за ним следят. Кто именно — не имело значения.

Наконец удача вроде бы улыбнулась. Он нырнул в узкий проулок, сменил цвет куртки на пестрый и яркий и полез в карман за гелем для волос. Несколько секунд — и прическа превратится в блестящий пурпуром ирокез, сделав из Гудвина заурядного панка.

Но в этот момент ствол игольника уперся ему в спину и кто-то хрипло шепнул:

— Пошли.

Кажется, меры предосторожности запоздали.

— Куда? — спросил Гудвин, понимая, что ему ничего другого не остается, кроме как следовать приказаниям неизвестного.

— Пока прямо.

И они пошли прямо через ряды мусоросборников, загромоздивших проулок. На ближайшем же перекрестке Гудвина бесцеремонно впихнули на заднее сиденье красного мобиля. Он оказался зажат между двумя крепкими парнями, один из которых продолжал держать игольник — в опасной близости от ребер пленника.

— А ведь я предлагал пять тысяч за дзен, — сказал, поворачиваясь, водитель. Обритая голова и лицо его были покрыты светящимися серебристыми татуировками, обрисовывающими кости черепа.

— Не понимаю, о чем вы, — пожал плечами Гудвин.

— Не прикидывайся. Мы ведь можем и заштопать тебя в профилактических целях, чтобы стимулировать память. — Тон у собеседника был скучающий, будто ему каждый день по несколько раз приходилось грозить челам смертью. Возможно, так оно и было.

— Я и вправду не представляю, как можно продавать дзен. — Гудвин улыбнулся уголком рта. — Просветление не купишь ни за какие деньги. Можно лишь пытаться добыть ключи к нему…

— Да ты, парень, философ, как я погляжу, — прищурился серебристолицый водитель. — А раз философ, то весьма далек от низменных материй. Не приспособлен к нашей грязной, опасной и порою короткой жизни. А значит, тебе нужна помощь, которую мы, без сомнения, окажем за достойное вознаграждение.

Гудвин вздохнул. Рано или поздно всегда появляется добрый дядюшка с крепкими ребятами и предлагает «защиту». Некоторые соглашаются на это предложение с радостью, чтобы чувствовать себя спокойнее. Другие — из страха, чтобы однажды не проснуться от того, что тебя пристрачивают игольником к собственной кровати.

Гейт был одиночкой. Он слишком ценил свободу и возможность действовать лишь исходя из своих желаний и импульсов, поэтому сразу же начал искать пути к отступлению. Но не стоило забывать, что прямой отказ приведет его со стопроцентной вероятностью к мгновенной и весьма болезненной смерти.

— Я подумаю.

— О чем тут думать, когда нужно просто согласиться?

— О технических деталях. Я привык работать один, а надо будет тщательно подобрать пароли, методы защиты, объем и форму оплаты — откуда мне знать, чем вы возьмете за свои услуги?

Еще один ход выигран. Парни расслабились, решив, что одержали победу: по всем признакам жертва сдалась и уже задумывается о том, как платить за свое спокойное существование.

— Через пару дней, — продолжал Гудвин, — встретимся, скажем, около Башни. Там многолюдно, поэтому легче спрятать канал для передачи больших объемов софта. Я вам солью́ образцы — как раз хватит времени решить, что конкретно вам нужно. Ну, и хотелось бы подробнее узнать о гарантиях. Какого рода помощь вы оказываете? Не будет ли потом проблем с просветлением?

Водитель хохотнул.

— А ты и вправду возвышенно мыслишь. Об этом нас не предупреждали. Ну, ничего, сговоримся. Всякое этакое, — он покрутил пальцем вокруг головы, — не наш профиль, но зато о твоей заднице мы позаботимся отлично. Будешь по вознесение жизни благодарен.

Гудвин и сам не очень понимал, что на него нашло, — обычно он не предавался философствованиям по поводу и без. Видимо, это был интуитивно выбранный стиль общения, который убаюкал бдительность «защитников». Он возблагодарил свое разговорное чутье и одного новоявленного партнера, с которым приходилось подолгу общаться в последнее время. Тот очень любил сводить беседы к излишне тонким материям.

— Где тебя высадить? — Градус вежливости стремительно повышался. — Здесь или дальше?

— Около монорельса.

— Договорились.

Мобиль двинулся с места и медленно покатился, лавируя между рядами мусоросборников и ныряя из одного проулка в другой. Каждый из них идеально подходил для скорой, а возможно, и мучительной смерти.

— И надеюсь, тебе ясно: раз мы договорились, не прийти на встречу ты просто не можешь. Понял, философ?

Гудвин Гейт кивнул. Теперь у него пара суток в запасе на обдумывание хорошего способа избавиться от чересчур назойливой «крыши». Поэтому пусть болтают что хотят и мнят себя хозяевами ситуации. Излишняя самонадеянность нередко наказывается.

Его высадили возле станции — стеклянного куба со стальными гранями — и уехали, не попрощавшись. Мобиль влился в поток машин и, несмотря на яркий цвет, через несколько мгновений его уже было не отследить. Гейт достал из кармана коммуникатор, просканировал на вирусы и заблокировал чужую прогу, которая собиралась отслеживать его перемещения. Прощальный подарочек, показывающий, что недооценивать ситуацию не стоит. С другой стороны, это была не первая подобная попытка и наверняка не последняя. Единственное, что отличало этих ребят, — большая наглость и ощущение, что за ними стоит кто-то значимый.

— Не на того напали, — пробормотал Гудвин и стал подниматься на платформу. Стальные ступени чуть слышно поскрипывали под ногами. Противный звук, как раз в унисон последним событиям.

Пять остановок, а потом еще метров сто по переходу. И всё. На сегодня с приключениями покончено.

Новый Вавилон не требовал от своих граждан работать. Он вообще ничего не требовал и ничего не давал просто так. Законники следили за выполнением принятых правил, но их придумал не сам город, а населяющие его люди.

И даже в этих правилах не было написано, что чел обязан трудиться.

Помимо своей основной деятельности — продажи нелегального софта, — Гудвин был еще и специалистом по обеспечению компьютерной безопасности. Изредка его нанимали с целью проверить защиту или организовать ее. Некоторые «конторы» заключали с ним постоянные контракты, и он периодически мониторил их работоспособность. За это всё, разумеется, получал деньги, которые могли объяснить, откуда у него в доме столько первосортного железа, откуда у него вообще эта квартира и на что, собственно говоря, Гудвин Гейт живет и процветает. Если вдруг кому-нибудь пришло бы в голову полюбопытствовать.

Одним из неписаных законов Нового Вавилона было понятие «личной тайны», насколько оно вообще применимо в городе, где каждый шпионит за каждым.

Впрочем, деньги Гейта интересовали постольку поскольку. Другим — может быть, но самому себе он никогда не говорил, что вступил на территорию беззакония из любви к деньгам. Не было у него и ложного представления о собственной миссии или предназначении нести софт в массы. Никто не нашел бы его подписи под манифестами, призывающими легализовать то, что было незаконно. Да и если бы он перестал тратить время на «нелегал» и занялся только своей основной деятельностью, зарабатывал бы столько же. Хорошие специалисты по взлому и защите ценились, а Гудвин Гейт был не просто хорошим — отличным.

Но его привлекало хождение по лезвию бритвы. Танец на тонком льду, который от любого неосторожного движения готов провалиться и утащить тебя в холодную бездну. Риск и игра на грани — вот настоящие демоны Гудвина, перетянувшие его на темную сторону.

А еще паранойя.

Неизвестно даже, что именно — полная опасностей жизнь или паранойя — появилось раньше. Была ли его увлеченность «нелицензом» всего лишь оправданием психического расстройства, о котором он знал, но предпочитал не придавать ему значения? Если тебе кажется, что тебя преследуют, то, дабы не сойти с ума, стоит сделать преследование настоящим?..

Впрочем, так обстоятельно и подробно этот вопрос он не осмысливал никогда.

И хотя Новый Вавилон не требовал от своих жителей работать, Гудвин, проснувшись, первым делом проверил контакты. Ни одна из контор, находившихся под его присмотром, о проблемах не сообщала. Только удостоверившись в этом, он отправился в душ, а потом завтракать. Для большинства это было обеденное время, но Гудвин всегда руководствовался принципом «когда встал, тогда и утро», а «завтра», что естественно, наступало для него в момент пробуждения. И до того времени было «сегодня», независимо от цифр на часах.

По окончании всех гигиенических процедур он уселся возле нетбука со стаканом «Кофе-Ультра» — «Столько кофеина, сколько вы можете себе позволить!» — и теперь уже досконально проверил состояние подконтрольных ему сетей. Несмотря на то что они были скорее прикрытием, Гейт считал, что любую работу следует делать хорошо.

В этот самый момент, как будто за его действиями тщательно следили — очередной приступ паранойи, — мигнул экран мессенджера.

Сообщение от находившегося в оффлайне РейНа:

>Получите, распишитесь.

И ссылка на архив в одном из платных хранилищ данных, пароль от которого знали только они двое. Хозяева того сервера драли большие деньги, но благоразумно не лезли в файлы клиентов, держали крепкую защиту и гарантировали, что в случае прорыва или физической конфискации сервера данные на нем будут необратимо стерты. Гудвин несколько раз пытался взломать защиту и проверял, не копается ли кто-нибудь в чужих файлах. Все было честно, как и обещали.

Некоторые предпочитают держаться установленных правил, пусть даже эти правила установлены лично ими и местами идут вразрез с законом. Не самое распространенное качество в Новом Вавилоне, но одно из самых ценимых.

— Вот и счастье привалило, — пробормотал Гудвин и, кликнув на ссылку, начал закачку.

Через несколько секунд он уже потрошил архив. Файлы с софтом на продажу скинул в отдельную папку — с ними разберется позже, а вот папку с незамысловатым названием «ЭлБа» принялся изучать сразу же.

Внутри два файла. Сначала Гейт открыл тот, что назывался «Инструкция». РейН, как всегда, был философичен, но удивительно краток в своих рекомендациях. Однако это был как раз тот случай, когда хотелось бы прояснить все более подробно.

На всякий пожарный Гудвин написал РейНу в мессенджер, но тот как был в оффлайне, так там и остался. Либо действительно куда-то отлучился, либо нарочно скрывался, оставив оппонента наедине с программой. В самой же инструкции было написано вот что:

Из всего этого Гудвин понял только, что программа работает непосредственно с нервной системой. И что она сделает его «могущественным». Но никакой конкретики, одни расплывчатые формулировки, подходящие скорее какому-нибудь древнему артефакту, чем описанию программы.

И самое обидное, что РейН, насколько его Гудвин успел изучить, даже если появится в сети, ни словом не обмолвится об ЭлБе. А если его спросить, пустится в такие пространные рассуждения, по сравнению с которыми данная инструкция покажется образцом вменяемости.

В то время как у Гудвина Гейта бывали приступы паранойи — не всегда необоснованные, — РейН страдал излишней скрытностью. Страдал, разумеется, по мнению Гудвина.

Так или иначе, в итоге Гудвин остался с проблемой один на один. С одной стороны, решение не будет никем навязано, с другой — ни с кем нельзя посоветоваться.

Ну, или почти ни с кем.

Когда целыми днями разговариваешь только с самим собой — естественно, обсуждение рабочих вопросов с клиентами и общение с компьютерами в стиле «Давай работай же!» не в счет, — можно и свихнуться. Начинается все с того, что по утрам ты прощаешься с зеркалом, а вечером здороваешься с ним, потом ведешь задушевные беседы перед сном со своей тенью на стене, пускаешься в диалоги с собственноручно запрограммированными ботами и виртуалами… Отсюда рукой подать до полного расстройства психики. В случае Гудвина с его паранойей воображаемый собеседник только усугубил бы ситуацию.

Поэтому, как ни старался Гудвин Гейт быть и слыть одиночкой, друг у него все же имелся. Из тех, с кем приятно выпить стаканчик-другой и поделиться накипевшим, не доходя до крайней степени откровенности.

Пару раз в месяц Гудвин выбирался в какой-нибудь бар и встречался там с Джеромом. Они никогда не прогуливались вместе и не бывали друг у друга в гостях, хотя Джерри неоднократно приглашал Гудвина к себе. Просто Великий и Ужасный всегда обставлял дело так, будто не питает к этому челу никаких дружеских чувств, а встречается с ним по деловым вопросам, потому что не хотел подставлять товарища. Когда же Джером перебирал и пытался вешаться Гудвину на шею, жалуясь на несовершенство мира, тот молча вставал и уходил, отговариваясь редкой формой аллергии на чужие эмоции.

Гудвин еще раз перечитал инструкцию и не решил, готов ли он испробовать на себе действие ЭлБы. Кажется, настало время для разгрузки мозга путем дружеского общения. Он кликнул на контакт Джерома — тот, что весьма удобно, болтался в онлайне в любое время суток — и написал:

>Как насчет встретиться?

Ответ пришел незамедлительно:

>Обеими руками за, давно не виделись! Где и когда?

Джером согласился бы на всё, лишь бы не работать, поэтому энтузиазм его был вполне искренним.

>Во «Флеше», оранжевый сектор. Чем быстрее, тем лучше. Подходит?

>Через полчаса буду, ага. До встречи.

Гудвин задумчиво кивнул окошку мессенджера и сразу, чтобы потом не забыть, стер историю разговора. Одно дело, когда паранойя касается тебя самого, и совсем другое — мелочи, способные вывести нехороших людей на чела, который не то что не при делах, а абсолютно не осведомлен об опасной жизни своего приятеля.

Уже выходя из квартиры, Гудвин запоздало усмехнулся, вспомнив, что назначил встречу именно в оранжевом секторе бара. Налицо зависание приятных воспоминаний в долговременной памяти и включение ассоциаций, с ними связанных.

Гудвин Гейт проснулся, но еще долгое время пребывал на границе между сном и явью. Это состояние помогало ему здраво оценить ситуацию. Не вернувшись до конца из того, иллюзорного, мира, он мог взглянуть со стороны на мир реальный.

Дела его были плохи. Не то чтобы совсем, но очень близко.

Выход номер один — убежать. Правда, далеко не получится, а если его отследили раз, то отследят и второй. Новый Вавилон слишком мал для того, чтобы долго прятаться. У Гудвина имелись варианты отхода, но они требовали подготовки и скорее были временной мерой, которая не решала проблему, а создавала возможность для «подумать».

Выход номер два — смириться — пока выглядел оптимальным. Самым, если можно так выразиться, здравым. И как все здравое и рациональное, он категорически не нравился Гейту. В Новом Вавилоне можно было долго хитрить, изворачиваться и оставаться независимым, но, прогнувшись раз, ты будешь обречен делать это до конца своих дней. Не самая приятная перспектива.

И наконец, выход номер три — открытое противостояние. Тут возникала другая проблема — неприспособленность Гудвина к боям в реальности. Да, у него был игольник, он поддерживал себя в неплохой физической форме, но все же никогда не убивал и думал, что вряд ли на это решится. К тому же он не справится с кучей мордоворотов, которые наверняка не только тыкают оружием в спину, но и умеют с ним обращаться.

Вчерашняя странная прога, та, что, по словам РейНа, должна была помочь в свершении мести, оказалась всего лишь бесполезной ерундой, дарящей ощущение свободы и безграничности сознания. Совсем не то, что требовалось сейчас.

Откуда-то из реальности послышался звук пришедшего сообщения. Гудвин нехотя открыл глаза и перекатился по кровати к стоящему на тумбочке нетбуку.

«Если это по работе, надо посоветовать им искать другого админа», — подумал он с затаенной тоской.

Но, как выяснилось, не по работе. Это был преисполненный оптимизма — судя по танцующему смайлику — РейН.

— Вот ты-то мне и нужен, — пробормотал Гейт.

>Привет.

>Всё дремлешь, мой непросвещенный друг?

>Всё пытаюсь понять, откуда у тебя такое дурацкое чувство юмора.

>Это вопрос субъективности. Что-то случилось, мой незаконопослушный товарищ?

>ЭлБа.

>Что ЭлБа?

>Вот именно, ЧТО? Какой прок от этой галлюциногенной штуки?

Загадочно усмехающийся смайлик.

— Смешно ему, — пробормотал Гудвин и, чуть помедлив, написал то же самое в окошке мессенджера.

>Ага.

И пауза.

Гейту внезапно пришла в голову одна мысль. Она была связана со вчерашним разговором с Джеромом, но понадобилось время, прежде чем он смог нашарить в воспоминаниях нужный фрагмент и выудить его на поверхность.

>Слышал про штуку, которая форматирует сознание?

Вопросительный смайлик.

— Ах, ну да, ну да, — сказал Гудвин, усмехнувшись. — Секретность, как же.

Надо было теперь постараться как-то объяснить РейНу свою мысль, не называя вещи своими именами, но так, чтобы тот понял. Что там было в истории о Великом и Ужасном?..

>Очень нужны падающие на Бастинду домики.

>Ураган?

>Да. Домосносный ураган.

Подмигивающий смайлик.

«Издевается», — подумал Гудвин. Но надо было признать, что у РейНа — невидимого и неуловимого — были и повод, и право издеваться.

>Лови.

— Так просто? — вырвалось у Гейта.

Все его проблемы улаживались настолько просто — надо было всего лишь попросить?! Похоже, с именами происходила явная путаница. Это РейНа следовало бы назвать Великим и Ужасным, а вовсе не Гудвина.

— Мальчик Гудвин к РейНу в чат пришел, получил ураган и дальше пошел, — продекламировал Гейт и нервно хихикнул.

Через несколько секунд он получил файл, а загадочный поставщик вновь растворился в оффлайне.

Файл так и назывался — «Ураган». Никакой инструкции к нему не прилагалось, но общий принцип действия и так был понятен. Теперь надо только решить одну маленькую задачку — и можно праздновать победу.

Задачка звучала так: «Как заставить добрых ребят использовать этот самый „Ураган“?». Причем желательно всех разом. А иначе Гудвину оставалось только утешать себя мыслью, что в Ад он отправится не в одиночестве. Правда, и не в самой приятной компании.

Стоп. А почему именно «заставить»? Гудвин тихо рассмеялся: хорош же он, стоило чуть-чуть надавить, как мозг отказался работать. Все же можно сделать намного проще!

Он слез с дивана и направился к шкафу. Уж прибор для распределения сигнала на несколько каналов у него найдется. А если и не найдется — соберет из подручных средств.

Через полчаса комната Гейта напоминала мини-магазин «Софт и хард» по продаже решительно всего. По полу ровным слоем были разложены флешки, провода, переходники, детали от нетбуков и коммуникаторов, электронные книжки с битыми экранами и исцарапанные планшеты. Разбавлено все это богатство было вышедшими из моды или устаревшими гаджетами-украшениями и десятками жестких дисков. На тумбочке возле двери, чтобы ни в коем случае не забыть, лежал никогда раньше не применявшийся игольник — на случай форс-мажора. Гудвин сидел прямо на полу и, насвистывая сквозь зубы веселый мотивчик, заканчивал собирать распределитель. Всего-то понадобилось встроить в комм усиленный блок передачи, залить жесткий фильтр, чтобы случайно не зацепить собственный канал, и выставить блокиратор на горячую клавишу активации во избежание случайного срабатывания.

Жаль только, что проверить не на ком. Конечно, Гудвину были известны прямые информационные каналы всех соседей, но испытывать на них работу проги, которая, по слухам, прожаривает мозги, — это слишком. Можно лишь надеяться, что он все собрал правильно и что РейН его не обманул. Или не пошутил в своем неподражаемом духе.

«Завтра наступило. Ты должен быть рад!»

А вот и сообщение от «друзей». Постоянно поддавливают, напоминая о своем существовании. Ну, ничего. Раскопки в шкафу и возня с прогами и железками успокоили Гудвина, поэтому он ответил просто и лаконично:

«Рад и даже готов к встрече».

«Через десять минут — у Башни, как договорились. И не вздумай опоздать».

Десять минут? Гудвин возблагодарил небеса за то, что рано проснулся и успел подготовиться к встрече. Времени у него оставалось в обрез: если сразу же выйти из квартиры — естественно, ни минуты не теряя на завтрак и кофе, — бегом домчаться до монорельса и влезть в первый вагон состава, чтобы потом не пришлось идти по переходу, можно попытаться успеть к Башне.

Гудвин лихорадочно зашнуровал ботинки, сунул в карман коммуникатор, покрутил в руках флешку с «Ураганом», зачем-то подышал на нее и, пробормотав: «Не подведи!», вылетел из дома. Интуиция, часто его выручавшая, подсказывала: чем меньше парням придется ждать, тем легче удастся запудрить им мозги.

Если ты занимаешься незаконной деятельностью, то в какой-то момент обязательно столкнешься с неожиданными трудностями и необходимостью отсидеться, произвести рекогносцировку и поразмыслить, что делать дальше.

Если ты хоть немного предусмотрителен, то начнешь продумывать пути отхода заранее и прикидывать, где именно ты сможешь ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Если ты страдаешь паранойей и жизнь вне закона врезается в твое сознание настолько крепко, что ее не вытравить, то у тебя не просто просчитаны, но и реализованы все способы выиграть хотя бы несколько часов времени. В постоянно изменяющемся и не оставляющем возможности подумать мире это роскошь, и себе ее позволяет отнюдь не каждый.

Гудвин был параноиком и перестраховщиком, что очень часто спасало ему жизнь.

Сейчас он обнаружил себя у двери одной из таких перестраховочных точек. Только на одной ноге был ботинок, голова кружилась, на потолке виднелся распахнутый люк вентиляции, а из памяти изъяли весьма важный кусок. Тот, в котором был подробно изложен весь путь из парка на крыше в одной части города к убежищу в другой.

Открыв дверь, Гудвин ввалился в квартиру — назвать так это помещение можно было с большой натяжкой. Вероятно, когда-то оно действительно служило квартирой, но сейчас здесь были замурованы окна, укреплена дверь, а из всей мебели — вделанная в стену откидная кровать и шкаф с одеждой, гаджетами и прочими предметами из тех, что могут внезапно понадобиться.

Одним из таких предметов был игольник.

Гейт схватил его и, ощущая прохладный металлопластик в руке, откинул кровать, после чего практически рухнул на спину.

— Что это за хрень? — спросил он неизвестно кого.

Неизвестно кто не ответил. Жаль.

С этой хренью — она же ЭлБа, она же «Башмачки Элли», она же рейНовская штучка, она же… не важно — придется разбираться самому. Пока было ясно одно: она работает. И несмотря на то что внятной инструкции к ней не прилагалось, а программа себя ничем не выдавала, в нужный момент Гудвину все же удалось заставить ее включиться и спасти ему жизнь.

Пусть сам способ остался в тайне, но результат был подтвержден на практике.

— Ну и что теперь?

Вопрос вновь потонул в звукоизоляционной обивке.

Гудвин Гейт подождал какое-то время, а затем, уже расслабившись, выпустил игольник из рук и вытер вспотевшие ладони о покрывало. Все же придется отвечать самому.

— А теперь, — сказал он, — надо признать, что победа получилась далеко не полной. Противник истреблен не до конца, и эти самые «не до конца» теперь жаждут истребить тебя, мой неудавшийся борец за свободу. И если бы не прога, которую ты поначалу посчитал глупой шуткой, сейчас законники расследовали бы дело о двух безголовых трупах и одном подстреленном парне. Догадываешься, что за роль была бы уготована тебе?

Разговоры с самим собой позволяли поймать ощущение диалога с кем-то более мудрым и правдивым. А заодно это был тот, кому можно довериться без утайки.

— Что нам остается? Вариантов не так уж много. Залечь на дно, сменить все контакты и некоторое время не появляться на улицах. Не так уж сложно, учитывая, что ты работаешь через сеть, а твое собственное железо защищено лучше некуда. За это время попытаемся придумать, как избавиться от татуированного мстителя. А мстить он будет непременно. Здесь без вариантов. Ты бы и сам на его месте мстил всем, до кого смог бы дотянуться.

Неожиданно в голову пришла одна мысль, и Гудвину она очень не понравилась. Он попытался прогнать ее, но вступилась паранойя, и мысль дошла до рассмотрения.

«А что, если они знают, где ты живешь?»

Не самый абсурдный вариант, следовало признать честно. Конечно, дома он занимался только легальными делами, а с клиентами предпочитал общаться через сеть и исключительно на улице. И защита у него была на самом высшем уровне. Но ведь это не значило ровным счетом ничего.

Его засекли и схватили как раз на улице во время работы. Схватили ничуть не виртуально, а вполне физически — значит, следящая программа в коммуникаторе была просто уловкой. Да и не существует защиты, которую нельзя взломать.

Тогда его вполне могут поджидать у дома, если не внутри. Но все же, невзирая на риск, следует проверить все лично. На этот случай предусмотрительный Гейт приготовил вариант маскировки.

Он сбросил с себя одежду и достал из шкафа банку с «мгновенным загаром». Через некоторое время болезненная белизна кожи сменилась шоколадным оттенком. Затем он облачился в рваные джинсы, стильную рубаху навыпуск и черную кожаную куртку. Завязал на голове бандану и взглянул в зеркало.

Отдаленное сходство с Гудвином у человека в зеркале имелось. Так же, как и идентификационная карточка на имя Дж. Эй. Майка. Он работал грузчиком на одном из складов. Такая информация на самом деле присутствовала в регистрационных записях, хотя сам Майк уже давно пропал без вести, что было только на руку.

Заперев дверь и мысленно отметив, что в это убежище долгое время лучше не соваться, Гудвин вышел на улицу. Ехать до дома он собирался как обычно — на монорельсе, благо все его квартиры располагались метрах в ста от станций.

Прогулка до остановки в новом образе далась нелегко. С одной стороны, все пока шло гладко — ни подозрительных парней в переулках, ни заинтересованных взглядов (ну разве что от стайки девочек, попавшихся навстречу), ни, что радовало больше всего, цепляющихся за коммуникатор прог слежения. Враги либо еще не оправились от проигрыша в последнем раунде, либо не успели добраться до базы с нужным оборудованием — а в том, что подобная база у них есть, Гудвин сомневался меньше всего. Выйти на него с обычного наладонника или даже домашнего узла было нереально — слишком хорошая стояла защита.

Но с другой стороны, Гудвина не оставляло странное чувство зыбкости и нереальности происходящего. Обычно он шагал, погрузившись в свои мысли и чисто рефлекторно фиксируя реакции окружающего мира — взгляды прохожих, их разговоры, проезжающие мобили, окна домов и так далее, — а если дорога пролегала по знакомому маршруту, так и под ноги не смотрел, шел по привычке. Теперь же ему казалось, что, сделай он неосторожный шаг, ЭлБа случайно сработает и отправит его… Куда? Да куда угодно. Поэтому он очень осторожно ступал, будто проверяя асфальт на прочность. На это уходила львиная доля внимания, что особенно опасно — как раз сейчас неплохо было бы сконцентрироваться на окружающем мире. Но нет же, в голове упорно крутились мысли, вызванные двумя противоположными эмоциями: страхом перед непонятной работой ЭлБы и желанием испытать ее еще раз. А вдруг действительно он зря теряет время? Собирается ехать на транспорте, когда имеет шанс очутиться дома в мгновение ока…

Однако Гудвин все же пресек эти опасные размышления. Когда ты уже на осадном положении, сто́ит довольствоваться малым, но проверенным. Если уж части его мозга так не терпится снова «прокатиться» на безумной проге, можно будет из дома связаться с РейНом и еще раз попытаться расколоть его на тему применения ЭлБы. Вдруг тот станет чуть разговорчивее, узнав, что программу удалось-таки запустить?

Состав примчался на остановку фактически в ту же секунду, когда Гейт поднялся на платформу. Он влез в последний вагон и встал у самой двери. Конечно, пассажиры будут ворчать и толкаться, пробираясь мимо него к выходу, зато он сумеет выскочить из поезда на любой остановке, если почувствует опасность. Однако уже через несколько минут Гудвин пожалел об этой предосторожности. В противоположном конце вагона мелькнуло знакомое оранжевое платье — а может, очень похожее на него. Не исключено, что это были выкрутасы перегревшегося за последние часы мозга, но Гудвину опять померещился запах апельсинов. Проверить подозрения было легко — достаточно пробраться через вагон к интересующему его объекту, но для этого надо отойти от двери!

Паранойя и любопытство вцепились друг в друга и позволили своему хозяину — а если посмотреть с другой стороны, то несчастной жертве — провести дорогу совсем не скучно. Шесть остановок пролетели как одна. Гудвин даже чуть не пропустил свою станцию и только в последнюю секунду спрыгнул на платформу. Двери захлопнулись с тихим шипением, и состав укатил дальше, унося в себе, возможно, ту самую летнюю оранжевую девушку… А Гудвин, в чьей душе все же победили паранойя и предусмотрительность, хмуро зашагал домой, шарахаясь от каждой тени. И не зря, потому что его уже ждали.

На противоположной стороне улицы виднелись фигуры в форме. «Им-то что здесь нужно?» — подумал Гудвин с раздражением. Район, где он жил, считался вполне респектабельным, и стражи закона обычно сюда не заглядывали — гораздо больше преступлений совершалось на главных проспектах города или в трущобах. Хотя — Гудвин припомнил разговор с Джеромом — если уж обыватели знают о новом опасном софте, то и власти должны усилить меры безопасности. Как некстати. Особенно если учесть, что в кармане куртки у Гудвина лежала флешка с тем самым «Ураганом». В случае если его засекут, это не только станет поводом загреметь в тюрьму. Это пахнет чем-то похуже. Гудвин криво усмехнулся, вспоминая недавние дурацкие мысли о конвое — ну вот, похоже, опасения начинают сбываться.

Наверное, он сбился с шага или на лице отразилось беспокойство, но законники направились прямо к нему.

— Здравствуйте, — поприветствовал Гудвина двухметровый детина, постукивая служебным игольником по руке. — Проверка документов. Плановая. Предъявите удостоверение личности.

«Везет мне сегодня на внушительных парней», — горько подумал Гудвин, вытащил из кармана поддельную карточку… и похолодел.

Законники не ограничились чтением информации на документе — сразу достали сканер для идентификации. Обычно такие использовались в крупных учреждениях, узлах информационной безопасности или банках. В руках патруля подобный гаджет мог означать только одно — кто-то на самом верху серьезно озаботился вопросом подделки информации.

«По-моему, я попал», — эта мысль посетила Гудвина еще раньше, чем сканер издал противный писк и замигал тревожным сигналом. Конечно, ведь голограмму и штрихкод подделать легко, а вот ДНК — сложно и очень дорого.

— Да, это я, — сказал Гейт.

Законники насторожились, но видя, что чел не дергается, а стоит спокойно, не стали его тут же хватать. Просто один из них вроде бы ненароком переместился чуть за спину.

Дальше надо было что-то делать. Что-то дерзкое и быстрое, чтобы скрыться от законников.

— Сейчас я передам вам флешку с вирусом, убивающим мозги, — монотонно продолжил Гудвин.

Он медленно, показывая, что ничего постороннего у него нет, полез в задний карман штанов. За поясом был игольник, но в данной ситуации он казался бесполезным. Так же не торопясь Гудвин вытащил из кармана флешку, поднял ее и перед лицом законника резко подбросил вверх.

Расчет сработал. Прикованные к флешке взгляды дернулись за ней, а когда законники опомнились, Гудвин уже улепетывал, стремясь как можно скорее затеряться в толпе. Там его будет трудно выследить, и вряд ли начнется стрельба.

Толпа в любом городе и в любое время подчиняется одним и тем же законам. Попытка догнать кого-нибудь, продираясь через огромную кучу народа, заранее обречена на провал. При этом возникает ощущение, что перед тем, кто убегает, толпа словно бы расступается, освобождая дорогу. Можно даже подумать, что таким образом бессознательный организм, образованный сознательными — по большей части — индивидуумами, активно помогает бегущим, потому что жалеет их. Ведь каждому когда-нибудь приходилось убегать. А как известно, от хорошего удирать сломя голову не станешь.

Конечно, каждому приходилось и догонять, но здоровый азарт бегущего и его разочарование от неудачи не идут ни в какое сравнение с облегчением человека, скрывшегося от погони. Поймать можно и в другой раз, а всякий убегающий уверен, что это последний его шанс как-то исправить ситуацию. Да и страх — более сильная эмоция, чем злость или жажда расправы. Потому-то толпа инстинктивно помогает бегущим и препятствует преследующим. Коллективное бессознательное во всей красе.

Впрочем, до этих высоких материй Гудвину не было дела. Он убегал, полностью осознавая тот факт, что ничего хорошего в случае его поимки не будет. Да и вообще, скорее всего, ничего не будет. Законы Нового Вавилона чрезвычайно суровы к тем, кто их нарушает.

Мысль активировать ЭлБу почему-то не пришла Гейту в голову. Да и, собственно, мыслей в ней вообще не было. Он просто бежал, поворачивал, бежал вновь, распихивал встречающихся на пути и, не успев услышать проклятий в свой адрес, продолжал бег.

Движение стало смыслом его жизни.

Вклинился между двумя влюбленными. Толкнул мужчину с огромным пакетом. Уклонился от удара. Нырнул в переход. Вынырнул у станции монорельса. Влетел туда, выскочил с другой стороны.

Никакого транспорта, никаких остановок. Вперед, вперед, вперед… Куда?

Куда?!

К Джерому!

Почему?.. Не важно.

И снова бесконечный бег.

Однако теперь вместе с ногами работал и мозг. Работал, словно старинные сломанные часы. Шестеренки вертелись с бешеной скоростью, соскакивали, застревали, начинали вращаться в обратную сторону.

Итогом этой работы стало воспоминание о том, что когда-то давно Джером давал Гудвину свой адрес, приглашая в гости, но тот, как всегда, отшутился — мол, не ходит к малознакомым одиноким мужчинам домой, у него много дел и вообще пора расходиться. Тем не менее адрес запомнился и сейчас всплыл в памяти.

Предупредить о приходе? Коммуникатор Гейт успел выключить, руководствуясь некими вбитыми в подсознание инстинктами. Конечно, риск, что кто-то отследит его таким образом, был невелик, но все же вероятен. Значит, позвонить и предупредить о скором визите не получится. Других способов Гудвин не видел. Купить на улице чей-то коммуникатор и попытаться достучаться до Джерома — слишком сложный вариант, да еще и требующий времени, которого не было.

О том, что делать, если друга не будет дома, он старался не думать.

Гудвин не нашелся сразу, что ответить. Просто стоял посреди комнаты с выключенным коммуникатором около уха и тупо смотрел на микроволновку — там внутри корчились, извивались и сплетались в замысловатые фигуры кусочки пластика. Примерно так же, как оплавляющиеся флешки и провода, чувствовал себя мозг Гудвина. Все-таки чересчур насыщенный был день. Подарки, стрельба, погони, озарения…

Теперь же мозг недвусмысленно сигнализировал хозяину о потребности в отдыхе. О том, что разговаривать с незнакомцами не всегда приятно и безопасно. О том, что лучше выключить звук на коммуникаторе и убраться из квартиры подобру-поздорову. От греха подальше похоронить коммуникатор — как бы он ни был дорог — в ближайшей мусорке. А уже потом, в безопасном месте, проспав часов этак восемь — десять и оправившись от пережитого, можно разгадывать загадку странного голоса и новых способов передачи звука на отключенные приборы.

Но любопытство — то самое, что вечно втягивало Гудвина в передряги и приключения, — просто не могло остаться в стороне и, опередив все его мысли о безопасном и логичном уходе от разговора и из квартиры, озвучило первый пришедший в голову дурацкий вопрос:

— Какой подарочек?

В ответ из динамика послышался тихий смех. Даже и не поймешь сразу — то ли собеседник смеется, то ли помехи на линии.

— А разве ты их получил сегодня много?

— Кто это?

Неуютно разговаривать с неизвестным собеседником, который в свою очередь прекрасно тебя знает. Да еще и приветствует не по имени, а намекает на «Волшебника Изумрудного города».

— Это так важно в сложившейся ситуации?

— Мне важно. — Гудвин перехватил коммуникатор другой рукой. Та ладонь, которой он держал его вначале, стала абсолютно мокрой и скользкой от пота. Пришлось вытереть ее о джинсы.

— Можешь считать меня своим покровителем, если хочешь. — Судя по интонациям, покровитель явно потешался.

Кто бы это мог быть? Только две кандидатуры подходили на роль таинственного собеседника.

Первая — РейН, особенно если судить по словам «Великий и Ужасный», которые входили в привычный шифр общения. Но РейН никогда раньше не пользовался голосовой связью, не выказывал желания пообщаться с Гудвином лично, даже наоборот — изо всех сил противился этому. Кроме номера мессенджера, он так и не сообщил никаких своих контактов. «Разговор-текст гораздо лучше любого другого, — написал он еще в самом начале, после их знакомства. — Ты спокойно формулируешь мысли и строишь правильную конструкцию. Никаких эмоций и интонаций, отвлекающих от восприятия фактов. Поэтому я общаюсь только так».

Вторая кандидатура — что представлялось Гудвину гораздо более вероятным и неприятным — это бритый серебристолицый рэкетир, хотя голос не был похож. Тот, помнится, намекал на покровительство… А под подарком вполне можно понимать красочные портреты Гудвина во всех новостях. Но в таком случае нужно срочно бросать коммуникатор и бежать, потому что отследить жертву по приему голосового сигнала — раз плюнуть. Даже уличные банды хакеров с этим легко справлялись, а уж безопасники вычислят квартиру на раз-два.

— Прости, я немного занят. Поболтаем как-нибудь потом. — Голос у Гудвина дрожал, несмотря на то что он пытался говорить твердо. Да, прав был РейН. Набивать текст в окошечке гораздо удобнее. Никто не узнает, что ты нервничаешь.

— Как-нибудь потом будет уже поздно.

— Почему? — И опять вмешалось любопытство.

— Не важно. Навести меня вживую, ладно? Ты сможешь, я в тебя верю. И еще… это ты меня, хм, прости.

Внезапно звук оборвался, как будто канал перекрыли. Гудвин поднес коммуникатор к лицу и растерянно уставился на желтый подмигивающий смайлик, неизвестно как образовавшийся посреди черного мертвого экрана.

«Интересно, за что „прости“?» — успел еще подумать Гудвин, но через секунду возмущенно пискнул ДНК-определитель — дверь вздрогнула и тяжело рухнула внутрь квартиры, сорванная с петель точечными выстрелами бластера. «А я тебе говорил…» — устало подумал мозг и окончательно отключился от действительности.

Когда Гудвина, который все еще продолжал стоять как столб посреди комнаты, окружил патруль законников — не обычная бригада, а усиленная группа захвата, — он успел только крикнуть «Сволочь!» и швырнуть коммуникатором в стену. Потом получил пару ударов под дых — не очень сильных, а произведенных в воспитательных целях, — был обыскан с головы до ног и успел понаблюдать, как потрошат его шкаф и кухонные ящики, как, чертыхаясь, вытряхивают прямо на пол из микроволновки пластико-металлический обгорелый фарш…

Затем Гудвина скрутили, стащили вниз по лестнице и запихнули в бронированный мобиль. Даже не дали оправдаться и задать дежурный вопрос каждого задержанного: «За что? Я ни в чем не виноват!»

Гудвину казалось, что все это происходит не с ним. Сознание сбоило и время от времени выключалось, демонстрируя картинку действительности, похожую на отрывочный комикс. Вот его везут в ближайший участок. Считывают ДНК. О чем-то спрашивают.

Трясут. Обыскивают. Приводят в комнату без окон и сажают за стол.

Из голофильмов и со слов некоторых знакомых он знал одну из любимых игр законников — «хороший и плохой». Один всячески давил — не без физических угроз, а иногда и приводя свои угрозы в исполнение, в то время как другой излучал сочувствие и добросердечие. Друг и враг.

Ничего подобного с Гейтом не было. Пришел усталый мужчина средних лет, нехотя отодвинул стул, сел напротив арестованного, достал бланк и принялся что-то печатать. Пальцы быстро бегали по светящейся на бланке клавиатуре и заносили какие-то факты, обвинения, а возможно, даже и приговор.

Гейту в тот момент не было никакого дела до происходящего. Мозг получил передышку, которой пытался воспользоваться на полную катушку.

— Гудвин Гейт, — то ли спросил, то ли утвердительно пробормотал мужчина, отложив бланк в сторону.

— Да.

— Вина в хранении и применении вредного для человечества софта доказана. Смягчающие обстоятельства в виде добровольной сдачи флешки с использованным софтом учтены. Отягчающие обстоятельства: скрылись с места преступления, сбежали от сотрудников безопасности, неоднократно занимались информационным взломом и распространением незаконных программ…

На последних словах проблески сознания появились в голове Гудвина. Ну ладно, с «Ураганом» все очевидно — его подставили. Но доказательств по поводу взлома и распространения у них быть не должно. И даже если кто-то из клиентов его сдал, то про взломы никто из них не подозревал. Точно. Никто, кроме самого́ Гуд вина, не был осведомлен в этом вопросе. Или надо признать, что его давно уже вели и держали под колпаком. А в таком случае ничем хорошим дело не закончится.

И словно бы в подтверждение мужчина продолжил:

— Казнь состоится сегодня на площади возле Башни. Через два часа… — Он попытался сдержать зевок, но не смог и под прозревающим взглядом Гудвина закрыл рот ладонью. — Форма одежды парадная, — добавил он в нелепой попытке пошутить.

— Как?

— Так, — сказал мужчина и вышел, оставив арестованного наедине с собственными мыслями.

Получался какой-то странный фарс, носивший трагичный оттенок, и страдать в нем приходилось именно Гудвину Гейту.

«Казнь состоится сегодня на площади возле Башни».

Система правосудия Нового Вавилона работала быстро и эффективно. Ежедневно она классифицировала сотни преступлений и наказывала виновных. Суровые законы требовали суровой расплаты, однако количество преступников, как подозревал Гейт, не уменьшалось. Просто они становились все изощреннее.

Некоторые процессы отбирались телевизионщиками для показа в прямом эфире. Чаще всего в них было что-то необычное, какие-нибудь сложности с доказательством вины или невиновности подсудимого. За такими процессами следили тысячи не знавших, чем еще занять себя, зрителей. Они организовывали группы поддержки, публиковали воззвания, собирали деньги для убийц или их жертв, делали рейтинги передачам.

Остальные же процессы проходили без лишнего шума. Новый Вавилон не был отягощен тюрьмами, а потому осужденного ждали конфискация имущества или интеллектуальной собственности, временное рабство или смерть. Все это зависело от многих факторов, на основании которых законники и выносили приговор.

И вот правосудие наконец-то добралось до Гудвина, и он даже не мог сказать, что это несправедливо. Он ведь действительно был преступником и действительно убил несколько человек, взламывал сети, продавал «нелиценз» и убегал от представителей власти.

Он был вне закона, но все же настойчивое подозрение, что его подставили, никак не давало покоя.

«Казнь состоится через два часа».

Два часа — это сто двадцать минут. Семь тысяч двести секунд. На что их можно потратить?

Пересмотреть свои прошлые дела и решить, что был не прав? Но Гудвин не чувствовал себя неправым. Он получал удовольствие от той жизни, которую вел, и ему было известно, что он может закончить именно так.

Попытаться определить, кто именно его подставил? А смысл? Уйти, посылая проклятия тому или тем, кто виновен в твоей смерти? Вряд ли это что-то изменит.

Представить, что будет после? Гудвин точно знал, что его ждет Ад. Новый Вавилон располагался посередине между просветленными и грешными, а преступники считались именно грешными. Даже их тела после смерти отправлялись в Ад.

Сбежать? Какое-то время он провел, пытаясь вызвать ЭлБу, но никаких откликов не получил. А между тем угроза его жизни была самая что ни на есть серьезная. Но никакие внутренние усилия объяснить это своевольной программе не помогли.

Наплевав на то, что его сочтут психом, — теперь-то уже какая разница? — Гудвин заговорил и изложил всю проблему вслух, но и таким образом не смог заставить ЭлБу перенести его в безопасное место.

Именно за этими попытками его и застал конвой. Усталый мужчина, надевший поверх рубашки форменный мундир из черной ткани, поманил Гейта пальцем и сказал:

— Пора.

— Уже?

— Быстрей. Люди ждут.

И Гудвин пошел, потому что ничего другого ему не оставалось. Последняя надежда, что в момент казни сработает ЭлБа, угасала с каждым шагом. Но все равно внутренняя гордость требовала, чтобы он шел сам, хоть и под конвоем.

Гордость — сильное, хотя и глупое чувство.

Глубоко внизу под Новым Вавилоном располагается Ад. Туда попадают тела и души преступников, а также тех, кто не сумел сделать в своей жизни достаточно для посмертного вознесения.

Так думают жители Нового Вавилона. Что ж, это их право.

Правда в том, что под городом действительно лежит ад, но он не таков, каким его описывают. Вполне логично, ведь никому еще не удавалось вернуться оттуда.

Никаких котлов со смолой и поджаривающихся грешников. Языки пламени не вырываются из земли, а орды демонов не слоняются вокруг да около в надежде насладиться чужими мучениями.

Всё совсем не так.

Зеленые джунгли, влажный воздух, теплые дожди и мягкий ветер. Челы — по крайней мере, внешне они выглядят вполне по-человечески — занимаются привычными делами.

Утилизация отходов Нового Вавилона. Использование того, что еще можно использовать.

Создание того, что надо создать. Отлаженный механизм контроля, проверки и ремонта. Случаются сбои, но они быстро локализуются и исправляются.

Город-государство под Новым Вавилоном мало напоминает ад, хотя там происходит именно то, чему положено происходить в аду. Сортировка тел и душ. Останки и остатки.

Местные жители называют свою землю Биосом. Название «Ад» им не то чтобы не по душе — такого понятия просто нет в системе их миропонимания.

Общество, которое они построили, есть наиболее разумный вариант. В почете трудолюбие и порядок. Полезные инновации поощряются, вредительство запрещено. Никто не имеет права только распределять, не создавая.

Многолетнее воспитание и контроль на протяжении всего становления личности приучают ее к жажде познания и созидания. Общество растит очередного консолидированного одиночку, который должен занять свое место среди остальных индивидуумов и трудиться во благо.

Во благо чего? Ответ на этот вопрос краток и банален, как и все неопределенное.

Во благо науки и саморазвития. Эта точка зрения принята в Биосе повсеместно.

По крайней мере, официально.

От разговора с начальником всегда ожидаешь плохого. Даже если начальник именуется «координатором». И тем более, если он попросил подчиненного прибыть к себе в кабинет — несмотря на то что средства связи позволяют провести любой, сколь угодно подробный инструктаж дистанционно.

Можно, конечно, предположить, что он собирается похвалить, непременно с глазу на глаз, или же отметить индивидуальный вклад в общие достижения, но испокон веков начальство предпочитает хвалить на расстоянии, а уж карать обязательно лично.

С такими примерно мыслями, разве что разбавленными не совсем официальными словечками и междометиями, Крис прибыла в дом Лучио. Как и у каждого в Биосе, это был дом-лаборатория, где в одной комнате можно было заниматься исследованиями, проектированием или созданием, а в другой жить.

Отцепившись от лианы, Крис быстро прошла по дорожке к крыльцу, не успела постучать, как услышала «Открыто!», и направилась в кабинет Лучио. Тот стоял у окна, спиной к двери. Не иначе, принял эту величественную позу, как только узнал о приближении девушки. Координатор очень любил производить впечатление, и это была лишь одна из его черт, раздражавших Крис.

О Лучио можно было сказать многое, но основная характеристика складывалась из такого вот сочетания: умен, самодоволен и властолюбив. В отличие от большинства координаторов, которые воспринимали свои обязанности скорее как обузу, отвлекающую от создания, Лучио упивался данной ему властью. Не переступал границ, но всегда находился где-то рядом с ними, выжимая из ситуации все, что позволено. Ко всему прочему, ему было наплевать на собственные недостатки. Он даже коррекцию роста не стал производить, и сейчас Крис смотрела сверху вниз на невысокого координатора.

— Гхм, — многозначительно сказала она.

— А, Крис! Прости. Задумался, не заметил, как ты подошла.

Девушка чуть натянутой улыбкой дала понять, что она вроде как в это верит.

— Что привело тебя ко мне? — спросил Лучио, предложив ей присесть.

Кресло подкатилось и мягко ткнулось под коленки. Пришлось сесть. Чуть помедлив, координатор тоже опустился на стул и сгреб к себе на колени груду бумаг со стола.

— Вы меня вызывали, — напомнила Крис.

— Ах да. Да. Координационный совет рассмотрел твою заявку. — Лучио загадочно улыбнулся и замолчал.

— И что же? — Эти игры в «спроси меня, что дальше» изрядно раздражали Крис. Но приходилось имитировать восторг и терпеливо дожидаться, когда Лучио насладится своим эксклюзивным знанием ситуации и раскроет карты.

— Ответ положительный.

— Мне дадут три «пустышки»?

— Нет.

— Но…

— Тебе дадут одну.

— Но… — В этот раз тон был не растерянный, а скорее негодующий.

— Заявок приходит много. Совет старается распределять по справедливости. Каждый координатор просит за своих подчиненных.

Крис подумала, что вряд ли Лучио когда-либо просил за нее. Скорее всего, просто молчал и с умным видом пожимал плечами.

— Тем не менее, — продолжил координатор, — Совет предлагает тебе самой выбрать «пустышку», наиболее подходящую для твоих исследований.

Это было уже что-то. Хотя решение о выдаче принималось Советом, механизм отбора напоминал рулетку, и тебе с равным шансом могло достаться все что угодно. Впрочем, кое-кто из недовольных поговаривал, что шансы были отнюдь не равны.

— Благодарю, — сказала Крис.

— Не стоит, — самодовольно улыбнулся Лучио. — Ты же знаешь, что Совет уважает новые веяния в разработках и заботится об их внедрении.

— Да. Знаю. Разрешите идти?

— Ну зачем же так официально? Мы ведь с тобой не просто координатор и подчиненный. Мы же друзья, в конце концов. Может быть, забежишь как-нибудь не по делу, а просто проведать меня?

Крис посмотрела в карие маслянистые глаза Лучио, и ей внезапно стало противно как никогда. Но она постаралась никоим образом этого не выдать.

— Может быть, — покорно кивнула девушка и вышла, заметив, что координатор вновь принял величественную позу у окна. Очень внушительно, ничего не скажешь.

Перед глазами плясали желтые и багровые пятна — зрение отказывалось включаться сразу после долгого перерыва в работе. Хотя насколько долгим он был, Гудвин не имел представления. Складывалось впечатление, что у него нарушилась способность ориентироваться во времени и пространстве. Обрывки воспоминаний о знакомстве с интерфейсом ЭлБы и о прошлой жизни приплясывали в голове, не складываясь в единую картину и не давая сосредоточиться на настоящем моменте.

— Смерть! — прошипел кто-то совсем рядом с ухом Гейта. — Смерть побери! Остаточные рефлексы!

Гудвин моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но тут почувствовал сильный рывок и чуть не свалился со стула, на котором сидел. Тот, кого он держал за руку, вырвал запястье из захвата, отошел в сторону и перестал затенять обзор. Тусклый прямоугольник окна, точечная подсветка на потолке, склянки, обрывки проводов, какие-то блестящие детали и инструменты на столе. В голову услужливо полезли сцены из фильмов о сумасшедших хирургах-экспериментаторах, о трансплантации органов и прочие малоприятные картины. Это изрядно бодрило, особенно если учесть, что Гудвин опять осознал себя голым.

«Морг или больница?» — подумал он. Больница выглядела наиболее понятным объяснением происходящего. Исполнители приговора схалтурили, или не сработал обруч… И теперь неудачливая жертва казни находится в руках врачей, которые приводят ее в чувство. Правда, остается вопрос, для чего они это делают. Чтобы опять казнить на потеху толпе? Или милостиво отпустят, ибо дважды за одно преступление не наказывают?

Хотя странная больница какая-то. Гудвину всегда казалось, что во врачебных учреждениях должны в обязательном порядке присутствовать чистота и яркий свет. А тут не наблюдалось ни того, ни другого. «Биос», — всплыло в голове. Страж интерфейса ЭлБы сказал, что физически он в Биосе.

Гудвин помотал головой, несколько раз сжал и разжал кулаки, попробовал подняться. Это удалось ему со второй попытки, несмотря на затекшие ноги и неуверенные движения. Как будто мозг разучился координировать тело и теперь протестовал, желая пребывать и дальше в покое и неведении.

Вполоборота к Гудвину стояла девушка, наклонившись к нетбуку на столе, и быстро щелкала по клавиатуре. Изредка, закусив губу, она посматривала на Гейта, хмурилась и что-то бормотала себе под нос, потом отворачивалась и продолжала работать. Затем подняла нетбук и стала трясти его, шепотом уговаривая:

— Ну давай же, машинка, ищи!

«Странно, — подумал Гейт. — С компом разговаривает, а со мной — нет…» Решив, что вежливость в любом случае не повредит, он кашлянул, прочистил горло и поздоровался:

— Привет.

Никогда раньше приветствие в исполнении Гудвина не имело подобного эффекта. Девушка вскрикнула и выронила нетбук, тот стукнулся о край стола и, кувыркаясь, полетел на пол. Истерически замигал свет. Из самого темного угла выкатились два мелких кибера — судя по конструкции, боевых, — по стенам и мебели заметались лучи оптических прицелов.

— Ты почему разговариваешь? — Девушка шагнула к Гудвину и внимательно посмотрела ему в лицо. У нее были бледно-серые глаза с вертикальными зрачками, широкие скулы и острые, нечеловечески длинные клыки.

«Да уж, никакая это не больница, — с тоской подумал Гудвин. — Судя по персоналу, самый натуральный Ад».

— А что, не должен? — Говорить и вправду получалось с трудом, голос звучал хрипло, в горле что-то царапалось и мешало.

— В тебе еще нет коммуникационной программы!

— А что, разве челы без нее не говорят?

— Челы? — Девушка округлила глаза и возмущенно помотала головой. Грива мелких черно-зеленых косичек рассыпалась по ее плечам. Зрелище чем-то напоминало медузу-горгону из игр про древних греков. — Но ты ведь не чел!

На этой любопытной ноте Гудвин решил взять паузу. Ощупал себя, покрутил головой, чихнул. Пристально посмотрел на собеседницу:

— А кто же я тогда?

— По крайней мере пять минут назад ты был телом! Моей законно полученной «пустышкой»! Или… — девушка поморщилась, — возможно, ты был стихийным зомби. Как же работники склада просмотрели-то, а? Хотя раньше мне говорящие зомби не попадались…

— Не поверишь, мне тоже. — Фильм о сумасшедшем хирурге стремительно превращался в ужастик об оживших мертвецах, Гудвин даже нервно хихикнул. — А где я? В Аду?

— Что-о?

— Ну, мне пообещали, что после смерти я обязательно попаду в Ад. Как закоренелый грешник и опасный преступник. Вот я и интересуюсь.

— Не знаю, что такое Ад, но это точно не он. Видимо, тебя отправили не по адресу.

— Отлично, — пробормотал Гудвин. Хотя ничего отличного в данной ситуации не было, душу грело осознание, что он не в преисподней. Ни чертей с вилами, ни вопящих грешников. Правда, насчет чертей все же стоило уточнить поподробнее, учитывая внешность новой знакомой. — А кто ты? Человек?

— Ну уж нет! — фыркнула девушка, ковырнула длинным ногтем лезвие ножа, невесть откуда взявшегося у нее в руках, и обнажила клыки в милой улыбке. — Я демон.

— Очень приятно! — воскликнул Гудвин, хотя «приятно» — это, пожалуй, последнее слово, которое можно было отнести к его эмоциям в данную секунду. — А я Гудвин!

— Точно! — Крис наконец вспомнила, где видела этого парня. То-то он показался ей знакомым… — Можешь звать меня Крис. Хотя, признаться, для меня внове разговаривать с мертвецами.

— Ах да, — вспомнил Гудвин. — Меня же вроде как убили.

— Вроде как, — хохотнула Крис. — Отличное определение. Очень подходит. Интересно, как это у тебя получилось? В смысле, остаться в живых.

— Эм-м… — Гейт и себе до конца не мог ответить на этот вопрос. Если верить тому «сну», который казался реальнее всего, что он до этого видел, то его спасла ЭлБа. Центр управления которой находится в тронном зале замка, стоящего посреди Изумрудного города. Неизвестно, что послужило причиной подобного воплощения — подсознание Гудвина или же чувство юмора РейНа, но не рассказывать же подобную историю. Его вполне могут счесть сумасшедшим, хотя это не самый плохой вариант, учитывая, что сейчас его считают мертвым.

По счастью, в голову пришла одна мысль, которая на некоторое время отвлекла его от этой проблемы.

— Крис, слушай, а у тебя есть одежда?

— Одежда?

— Мне как-то не слишком уютно.

При всем том, что находившийся рядом «демон» выглядел весьма странно, нельзя было не заметить его принадлежность к женскому полу. Гудвин не страдал излишней стыдливостью, но в обществе женщин он привык находиться раздетым только в одном случае, которым здесь никоим образом не пахло.

Крис пожала плечами:

— Если ты думаешь, что я раньше мужских тел не видела…

— И все же.

— Такой мертвый и такой стеснительный. — Крис стянула с вешалки серый халат и кинула Гудвину. — Надень пока это. Потом закажем тебе вещи. Если понадобится.

— В смысле?

— Я до сих пор не знаю, что с тобой делать, Гудвин. — Она выразительно подкидывала нож и весьма ловко ловила его, при этом даже не глядя на лезвие. — Все будет зависеть от того, что ты мне расскажешь.

— А что я должен рассказать?

— Ну, для начала ты можешь поведать всё, а там, если понадобится, добавишь остальное. — Вновь блеснули клыки.

Гейт задумался. Он очутился в незнакомом для себя мире. Ад это был или не Ад — дело десятое. Здесь нет никого из его знакомых, положение у него, судя по всему, тоже бесправное. Есть ли шанс вернуться назад, в Новый Вавилон, — неизвестно. Было ощущение, что он попал в какую-то игру и видит ровно столько, сколько ему позволено. Непривычное и довольно беспомощное состояние. В такой ситуации заиметь человека или… хм… демона, который тебе доверял бы и — возможно — пытался помочь, было бы неплохо. Однако для этого требовалось рассказать всё. Ну или почти всё.

В итоге Гудвин так и сделал. Он изложил свою историю, начиная с того момента, как его выследили на улице и посадили в мобиль, чтобы предложить «помощь». Подробно, насколько получилось, рассказал о РейНе. Зачем-то упомянул девушку в оранжевом платье. Живописал Джерома — особенно ему удалась сцена просмотра приятелем концерта, в этом месте Крис хохотала в полный голос. Не забыл и про погони, и про то, как он был осужден — в общем-то, вполне справедливо — и как приговор был приведен в исполнение.

— …А потом я открываю глаза и вижу тебя, — закончил Гудвин.

Про свое путешествие по дороге из желтого кирпича он решил не заикаться. Мало ли, что ему там пригрезилось. Да и не помешает иметь про запас некоторую гипотетическую возможность того, что ЭлБа теперь функционирует нормально. Крис производила впечатление не самого злого человека, то есть демона, и вроде бы во время рассказа даже проявляла участие и сочувствие, но кто знает, какие здесь порядки и как именно она захочет поступить со своим «гостем».

Для себя Гудвин решил одно — если подвернется случай вернуться, он обязательно это сделает. К тому же кое-кто, позвонивший на отключенный коммуникатор, просил навестить его. И как подозревал Гейт, этот кое-кто был причастен к казни. А значит, его действительно следовало найти и навестить. Для этого надо сначала выжить здесь, потом из кожи вон вылезти, но все-таки найти дорогу домой.

— Слушай… — Он внезапно прозрел. — Ты сказала, что узнала меня. То есть ты меня видела? Так?

— Так.

— Где?

Крис перестала вертеть в руках нож, осторожно положила его на край стола и уставилась на Гудвина. Казалось, ее глаза горели сами по себе бледным светом, хотя скорее всего это был отблеск от лампочек, разбросанных по всему потолку и местами даже по стенам. Она медленно заправила за уши косички, закусила губу, потом что-то забормотала себе под нос. Пауза явно затягивалась.

— Это тайна? — не выдержал Гудвин.

— Не совсем. Точнее, для тебя это не тайна, но если ты проговоришься кому-то, у меня возникнут неприятности. Не будь таким нетерпеливым. Я думаю, как подать информацию.

— На мониторе с золотой окантовкой, — буркнул Гудвин.

— О, точно! — Крис подхватила нетбук. — Так и подам. Если только я не удалила файл… А, нет. Смотри и наслаждайся.

Гудвин подошел к девушке, которая любезно развернула к нему экран нетбука, и увидел свою казнь со стороны. Судя по качеству, ролик был снят не профессиональным корреспондентом, а каким-то любителем, на коммуникатор. Изображение прыгало, лица героев можно было разглядеть с трудом, фокус то и дело смещался на толпу и на архитектурные красоты Башни. Однако звук был довольно четким, и Гудвин во второй раз заслушал обвинения в свой адрес, а потом увидел, как фигурка на помосте получила свой законный обруч на голову, дернулась пару раз и упала под ноги безопасникам.

Наблюдать собственную смерть было абсурдно и отвратительно до тошноты. Реальность будто начала двоиться. Гудвин одновременно находился и здесь, и там, рядом с Башней… При чем это «здесь» — где оно и реально ли? Может, это просто агония мозга и на самом деле он вовсе не выжил, а лежит на холодном столе в морге Нового Вавилона, пока его мозг тешит сам себя последними бредовыми картинами?..

Наверное, он покачнулся, потому что Крис подхватила его под локоть и поставила нетбук на стол.

— Я эту запись как раз вчера вечером смотрела. Понимаю, не самое приятное зрелище. Зато ты — в главной роли. Лица почти не видно, поэтому я тебя не сразу узнала. А вот имя запомнила.

— А где ты взяла этот ролик? — Гудвин опустился на стул и потер виски́. Внизу видеоквадратика стоял значок одного из самых популярных развлекательных сайтов, куда все желающие сливали мусор со своих коммуникаторов: записанные на камеру уличные драки, аварии, задержания, розыгрыши, казни… Значит, отсюда можно выйти в сеть?!

— Мне его прислали. Оттуда, из вашего мира.

— С ним есть связь?

— Нет. — Крис покачала головой и грустно улыбнулась. — Официально с ним нет никакой связи. Но некоторые гении могут бродить и по чужим сетям, прихватывая с собой интересные вещи. К сожалению, я пока не дотягиваю до таких способностей, и в твой мир мне не заглянуть. Но у меня хорошие знакомства.

— С кем?

— Не скажу. Это как раз та часть информации, которая тебе не нужна. Я ответила на твой вопрос о том, откуда тебя знаю, остальное уже не важно.

Гудвин чуть не застонал от отчаяния. Казалось, ответь Крис на его последний вопрос — и все встанет на свои места. Ведь если кто-то может позвонить на неработающий коммуникатор… значит, для него не составит труда попасть и в информационные сети Ада. Логично? Вполне. Или, если это не он, можно предположить, что подобных «гениев» не так уж и много и они все друг друга знают. Значит, есть шанс выйти на того самого звонившего. Узнать, кто он — лысый серебристолицый или РейН. Узнать, кто подставил Гудвина и привел его на казнь. Узнать…

— Успокойся. Или, если тебе все же хочется ломать собственные ногти, делай это не о железный стул — уж больно звук противный. Не только у тебя есть вопросы, которые нужно срочно решить. Ты мне в них не поможешь, так хоть не мешай, а?

Сморщившись от боли в пальцах, Гудвин вынырнул из рассуждений о таинственном голосе и попытался успокоиться хотя бы чуть-чуть. Поднялся и шагнул к окну — в конце концов, если допустить, что он действительно попал в Ад, нужно хотя бы для приличия поинтересоваться местными пейзажами. Гудвин отодвинул в сторону пластиковые полосы жалюзи и застыл. Если комната, в которой он очнулся, была привычной — по крайней мере, не выглядела как декорация к фантастическому фильму, то снаружи его ожидал сюрприз.

Вокруг было пугающе много зеленого цвета: начиная от настоящих растений в горшках на подоконнике, заканчивая сетью проводов за окном, вдоль которых то и дело проносились легкие крылатые мобили. Низкие разноцветные домики, всего в два-три этажа, прятались за деревьями и изгородями. Складывалось впечатление, будто безумный архитектор сначала высадил биомассу — причем в разы больше того количества, какое требуется для нормальной жизни челов, — и лишь в последний момент, спохватившись, понатыкал там и сям мелких павильончиков. Они ничуть не походили на обычные здания, скорее — на их зародыши с кучей ненужных элементов. Замысловатые перила, на крышах — трубы непонятного назначения — всех форм и размеров, граффити на стенах…

А в лицо Гудвину дул ветер. Порывистый, совсем не похожий на ровный воздушный поток от лопастей городского вентилятора. Пахло озоном и чем-то свежим, сладковато-терпким. Как аромат освежителей воздуха в городских парках или моющего средства в коридорах зданий, только приятнее. Дышалось на удивление легко. Кружилась голова.

Вдоволь налюбовавшись необычным пейзажем, Гудвин обратил внимание на челов. Их было мало в поле зрения: один прошел по дороге, на которую выходило окно, двое пронеслись среди мобилей, уцепившись за длинные провода-лианы… Стоп. Челы? Или тоже демоны?

Гудвин тряхнул головой и осторожно покосился на Крис — та сидела в глубине комнаты за столом и стучала длинными ногтями, напоминающими когти, по клавишам нетбука. На первый взгляд, конечно, можно и спутать с челом, но, приглядевшись, засомневаешься. Щелевидные зрачки, светящаяся в темноте радужка, чуть дерганые движения, сменяющиеся абсолютной, просто нечеловеческой неподвижностью. При этом вполне ладная фигурка, если судить в рамках последних тенденций моды, и правильные черты лица. С другой стороны, если забыть о когтях, острых треугольных зубках и слове «демон»… встреть Гудвин ее на улице пару дней назад, может, и не удивился бы. Мало ли девушек с экстравагантной внешностью…

Крис прекратила печатать, подняла взгляд на Гудвина и, подхватив нетбук, направилась к окну. Там она аккуратно водрузила компьютер на груду вьющихся стеблей, вылезающих из горшков, и, пробормотав «сетевое соединение», забарабанила пальцами по подоконнику.

— Послушай… — У Гудвина на языке вертелись десятки вопросов, и он решил задать самый невинный: — Чем это пахнет?

Крис потянула носом.

— Мокрой землей, дождем, цветами… Здесь они неплохо растут. А что?

Гудвин нервно улыбнулся. Ответ на самый простой вопрос в свою очередь породил кучу загадок. Нет, что такое мокрая земля и цветы, он хорошо знал. Ему случалось гулять по тротуарам вслед за поливальной машиной — правда, мокрый бетон, плитка и сталь пахли несколько иначе, да и выглядели не так, как черная неровная субстанция под окнами. Также ему приходилось дарить цветы знакомым девушкам на праздники, купив их в лавке оригами, и пахли они, в соответствии с заказом клиента, определенной маркой туалетной воды. А вот что такое «дождь»?.. Однако Гудвин решил пока повременить с вопросами, потому что мозг уже настойчиво ему сигнализировал: если не хочешь быть погребен под кучей незнакомых сущностей, погоди спрашивать о мире вокруг.

— Может, лучше продолжим говорить о тебе? — Крис будто прочитала его мысли. — Ты и вправду особенный, Гудвин. Не могу найти ни одного упоминания о подобном воскрешении. Были случаи, когда големы начинали вести себя странно, сходили с ума и бунтовали против хозяев, но причиной всегда оказывались неправильно примененные заклинания, ошибки в программе. А у тебя, похоже, ошибка была изначально. Я даже все прочитать не успела.

— Ты… читала заклинания? Я не ослышался?

— Да. Некоторые предпочитают их вбивать текстом, но мне больше нравится сначала ставить воспринимающую матрицу, а потом говорить вслух. Так оно… живее как-то получается. Особенно хорошо «рождение жизни» выходит.

— А можно мне послушать какое-нибудь заклинание? Просто я раньше имел дело с ними только в компьютерных играх…

— Пожалуйста. — Крис на секунду замерла, прищурившись. Потом изменившимся гортанным голосом с очень четкой артикуляцией начала произносить абракадабру, которая показалась Гудвину подозрительно знакомой.

Еще пара десятков слов — и он понял, что мог бы сам написать похожее заклинание. Потому что Крис проговаривала вовсе не загадочные красивые слова, какими оперируют маги в сетевых играх, а озвучивала программный код. Причем на языке, известном Гудвину.

— Отрывка, думаю, будет достаточно. — Крис перешла на обычную речь так неожиданно, что у Гудвина зазвенело в ушах. И правда заклинание. Заворожило почище любой видеотрансляции поп-концерта. — Там еще страниц двадцать, все слушать — слишком скучно, да теперь и бесполезно.

— А сколько всего кодов ты знаешь?

— Сотни три. Я еще не очень долго работаю в этой сфере…

Гудвин аж зажмурился от нахлынувшей зависти. Запомнить наизусть триста программных кодов — вот это память! Лично ему всегда было легче переписать что-то по-новому, чем вспоминать ранее использованное решение.

— …Зато сегодня все пошло насмарку. — Крис грустно смотрела на Гудвина. — Голема у меня теперь не будет, потому что выбить разрешение на получение тела с каждым годом все сложнее, но у меня есть живой ты. Уникальный чел, первый в истории Биоса.

— Биоса? — Судя по всему, Изумрудный город и тронный зал ему не совсем пригрезились.

— Угу. Это место называется Биос. Здесь мы живем и изучаем способы создания жизни.

Он был странным. И наверняка такой же странной считал и ее.

Этот парень из другого мира стоял и как зачарованный смотрел в окно, на такой привычный и знакомый Крис пейзаж. Словно бы никогда не видел подобного. А сама девушка была занята решением одного простого на первый взгляд вопроса: «Что с ним делать?»

Отдать Совету? В таком случае его наверняка начнут изучать. И уж конечно, перепоручат это дело кому-нибудь другому. Для Крис останется только упоминание в каком-нибудь отчете, что именно она выбрала «пустышку», оказавшуюся неправильной.

Хорошее слово — «неправильный». Очень подходит для всякого рода официальных бумаг. Можно еще заменить на «испорченный».

Был и другой вариант. Совет не станет ничего изучать. Запрёт Гудвина в каком-нибудь месте и будет долго и нудно заседать, решая, не представляет ли этот индивидуум опасности, не стоит ли его дезактивировать…

Этот вариант Крис тоже не нравился. Поэтому она решила выбрать третий: никого никому отдавать не надо — оставить этого неудавшегося голема при себе и делать вид, что он удался. Ведь могут обвинить и ее, как будто это она сделала что-то не так и в результате не сумела завершить простой, в сущности, акт творения. Тогда ее саму сочтут испорченной и, быть может… Впрочем, об этом лучше даже не думать.

Помимо всего прочего, была и еще одна причина, которую Крис считала едва ли не самой главной. У нее неожиданно появилась возможность изучить жизнь в новом проявлении. Подмечать мелкие детали, эмоции, реакции, скрупулезно фиксировать происходящее в надежде, что когда-нибудь ей удастся воссоздать нечто подобное… В таком случае она поднимет мастерство творцов на более высокий уровень. И можно будет не упоминать — а лучше даже и не вспоминать, — как и из-за чего это произошло.

Да и, в конце концов, победителей не судят, ведь так?

— Гудвин, — позвала Крис.

— Да? — обернулся он.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. Надо как-то попытаться выбраться отсюда.

— Зачем?

— Мне надо найти того, кто запихнул меня сюда. — В его голосе была неуверенность, кажется, даже страх.

— И что ты будешь делать потом, когда его найдешь?

— Мстить. — Злоба в глазах.

— Ясно. У меня есть еще вопросы по твоему миру. Лучше присядь пока. Разговор может быть долгим.

Гудвин поискал взглядом, куда бы усесться, но помимо стула, занятого Крис, ничего подходящего не наблюдалось. Она не жаловала гостей, предпочитая решать вопросы на расстоянии, поэтому мебели в доме было ровно на одного жильца.

В конце концов парень уселся на край стола. Каким-то незнакомым жестом — стеснение? — запахнул халат и приготовился внимать.

— У меня есть для тебя предложение о сотрудничестве, — сказала Крис.

— Внимательно слушаю.

Действительно изобразил внимание.

— Ты остаешься у меня. Я по мере сил защищаю тебя от опасностей и, если получится, помогаю разузнать, что же произошло, используя моего знакомого. И даже готова сводить тебя на экскурсию по Биосу.

— А взамен?

Какой быстрый переход к торгу! Поразительно!

— Взамен ты расскажешь мне о своем мире. В последнее время оттуда идет какой-то шлак вместо нормальных «пустышек».

— Пустышек?..

— Ты — «пустышка». Должен был быть ею. Сохранившееся тело без сознания. Из таких получаются либо големы, либо зомби. Второе — в том случае, если изменения в мозге необратимы. Невозможно записать сознание, если некуда.

— Занятно… — (Наморщил лоб, поджал губы. Думает?) — А что не так с этими вашими «пустышками»?

— Всё. Их мозг словно бы выжжен. В него практически нельзя ничего инсталлировать. Это началось не так давно, сперва были лишь частные случаи, но потом будто эпидемия вспыхнула. Если так пойдет и дальше — мы останемся без рабочей силы.

— А сами никак?

Крис снисходительно посмотрела на Гудвина. Не стоит, конечно, судить его строго — он здесь не освоился и многого не понимает, но, как ей казалось, некоторые вещи должны быть очевидны.

— Мы — творцы. Создателю не обязательно заниматься простой работой. Для этого и создаются зомби или големы.

— И в чем разница?

— Големы почти живые.

— Почти? Как ты или я?

Девушке пришлось сдержаться. Этот Гудвин действительно ничего не понимает.

— Нет. Не как ты. И даже не как я.

— Что значит «даже»? — Искреннее удивление и вроде бы подозрение.

— Не будем об этом. Так как, ты принимаешь мое предложение?

Парень водил пальцами по подбородку. На взгляд Крис, это было одно из самых ненужных действий, которые ей доводилось наблюдать. Насколько она могла судить, никакого физического позыва делать это у Гудвина не было. Видимо, еще одна психологическая особенность.

— У меня есть выбор? — Угрожающий взгляд.

— Наверно. — Крис улыбнулась. — Я могу вернуть тебя на склад и сказать, что ты бракованный.

— Очень смешно. — Раздражение.

— Так как?

— Я согласен. Только у меня есть одна просьба. В дополнение, так сказать.

— Какая?

— Перестань постоянно на меня пялиться! — Он вскочил со стола и отвернулся к окну.

Крис быстро поднялась со скамейки и потянула Гудвина за собой.

— Уходим, быстро. Стой, не по главной аллее! Пройдем краем парка.

— Что случилось?

— Видишь вон тех големов с треугольными нашивками на рукаве? Это свита членов Совета. Обычно они не ходят сюда в будние дни, поэтому я осмелилась тебя привести. Будет очень нехорошо, если вы столкнетесь. Раскусят вмиг.

Гудвин и самих-то големов не мог разглядеть в толпе, не то что нашивки у них на рукавах, поэтому лишь подивился острому зрению демонов и быстрым шагом двинулся за Крис по узкому тротуарчику, огибающему выставку по периметру. В принципе передышка от наплыва необычных впечатлений была Гудвину на руку. Можно наконец спокойно подумать и разложить их по полочкам, чтобы хоть чуть-чуть избавиться от хаоса, который царил у него в голове последние два дня.

Самыми необычными были, конечно, животные. И насекомые, как их называла Крис. Настоящие живые существа, как понял Гудвин, не киберы и не голограммы, некоторые даже свободно летали по городским улицам вне парка. Часть из них была ему знакома: они попадались в играх и симуляторах, встречались в книгах. Но мало ли что там встречается…

До сегодняшнего дня собаки, кошки и ящерицы были для Гудвина такими же фантастическими существами, как маги, эльфы и драконы. Но теперь он посмотрел на них воочию. И еще на несколько десятков живых организмов. Приходилось признать, что все эти лирические пассажи в книгах и размышления о природе, которые он обычно пропускал или прочитывал по диагонали, были правдой. Это упорно отказывалось укладываться в голове. Здравый смысл («чудес не бывает») и внушаемые с детства религиозные догмы («чел — вот единственное живое существо Нового Вавилона!») дали трещины, шатались и раскачивались на своих прежде незыблемых пьедесталах, грозили рухнуть, в очередной раз похоронив мозг Гудвина под осколками нелепостей и невозможностей.

— Скажи, а у вас драконы случайно не водятся?

Шутка — один из лучших способов отвлечься в такой ситуации, переключить внимание на разговор.

— Нет, не водятся, — помотала головой Крис, косички взлетели и с шелестом улеглись ей обратно на плечи. — Это же сказочные существа. С чего им быть здесь?

— Потому что у вас тут сплошная сказка, — усмехнулся Гудвин. — Мертвые люди оживают. Те, кто не оживает, превращаются в зомби. По улицам ходят демоны. Летают и бродят вымышленные существа из книг. При таком раскладе я вовсе не удивился бы, увидев дракона или волшебника.

— Можно подумать, ты никогда в жизни не учил биологию.

— Био… что?

— Биологию. — Крис остановилась и смерила Гудвина таким взглядом, будто он прямо тут, на улице, вдруг стал превращаться в дракона. — Науку о живых существах. О растениях, животных, о вас самих, в конце концов.

— Ну, я помню уроки о здоровье и человеческом теле. Биомассой занимаются узкие специалисты, мне их знания не нужны. А этих самых животных у нас нет…

— Совсем нет?

— Совсем.

— Бедные… — Девушка пожала плечами и на мгновение замерла с отсутствующим видом. Потом махнула рукой: — Идем же.

Он явно что-то скрывает. И когда я пытаюсь уличить его в этом, начинает говорить чуть быстрее, чем обычно, делает донельзя серьезное и искреннее лицо, даже щеки надувает — наверно, чтобы казаться значительней. Может, у него и получилось бы меня обмануть, пока я не изучила еще всех невербальных подтверждений и опровержений истины, которые скрываются в его теле. Но его выдает внимание со стороны киберов. Домашние ежи постоянно настороже, когда он появляется в комнате. Локальная сеть иногда выдает попытки несанкционированного входа. О реакции городских охранных систем даже вспоминать не хочется — если я со своими безумными начинаниями и была когда-либо на грани провала, то именно позавчера, когда нас спасли только удача, нужные знания и быстрые ноги. Слава жизни, Гудвин и вправду неплохо бегает. Но на этом его однозначно положительные качества заканчиваются, и начинаются сплошные вопросы.

Как скоро мне удастся выяснить, что именно он скрывает?

Что с ним делать, когда я закончу изучение его реакций?

Стоит ли его расспросить подробнее о софте или он заподозрит источник моего интереса и не станет откровенничать?

Но — за что я уж точно хочу сказать тебе спасибо — с ним интересно. По-настоящему. По-человечески.

Эта была странная сеть. Она работала по древнему, уже позабытому принципу древовидной структуры. В Новом Вавилоне использовалась связь «каждый с каждым», с ее помощью доступ к любому клочку информации можно было получить откуда угодно. Здесь же приходилось искать корневые узлы, надеяться, что именно в их ветвях хранится нужная информация, и лезть все дальше и дальше, возвращаясь на уровень выше каждый раз, когда постигнет неудача. Просматривать тысячи файлов, пытаться считать нужное из короткой выборки, строить алгоритмы поиска и сортировки, которые срабатывали через раз, путаясь в сплетении лиан местной системы…

Но в какой-то момент Гудвин нашел то, что искал.

Его подозрения и надежды — сложно назвать опасениями то, от чего ищешь выгоды, — оправдались. Действительно, все «железо», знакомое ему по Новому Вавилону, производилось на тех самых заводах — там, где работали зомби и големы, — и доставлялось наверх оттуда же, без промежуточных баз поставки.

Наверняка существовала охрана. Надежная охрана. Вряд ли кому-нибудь придет в голову оставить путь в Новый Вавилон так вот, на виду, чтобы каждый мог войти и воспользоваться им.

Конечно, можно было попытаться разыскать того, кто отвечает на заводах за безопасность, объяснить ему ситуацию, попросить выпустить… Но как он поведет себя в ответ?

Раньше Крис говорила: «Не хочу рисковать карьерой». Скорее всего, другой демон скажет то же самое. Если не сочтет Гудвина чьей-то дурацкой шуткой — смеха ради криво запрограммированным големом, который мнит себя живым. Такого голема, естественно, задержат. До выяснения обстоятельств.

А каковы обстоятельства? Он из Нового Вавилона, ни разу не голем и каким-то образом действительно живой, помнящий, чувствующий и активно желающий вернуться домой.

На месте членов Совета, по заверениям Крис правящего в Биосе, Гудвину Гейту это не понравилось бы. И самого себя Гудвин Гейт из Биоса не выпустил бы. Потому что не стоит волновать народ, нельзя раскрывать секреты, да и вообще — нельзя. Окончательно и бесповоротно.

Поэтому следовало придумать, как пробраться на завод, проработать всю стратегию, быть может, сделать парочку прог, отвлекающих охранных киберов — уж больно резво они реагируют на появление Гудвина. Дело наверняка в ЭлБе. Сейчас эта странная штука не только не помогает, но и мешает. Хороший подарочек, уж спасибо РейНу, удружил так удружил, ничего не скажешь.

Гудвин открыл текстовый редактор и принялся заносить туда мысли в хаотической последовательности. Именно так, как они приходили ему в голову. Он старался не думать, не сосредотачиваться на чем-то конкретном, а просто писать, надеясь, что в этом бреду потом сумеет вычленить нечто здравое — или, наоборот, сумасшедшее, — что поможет ему выбраться в Новый Вавилон.

Они скрывались в лесу около суток. За это время Гудвину успели осточертеть деревья, растения, повсюду летающие бабочки, еще какая-то мелкая живность — словом, всё, что он только успел повстречать. Хотелось есть, спать и искупаться.

В Новом Вавилоне все было гораздо проще и понятнее. Есть челы, которые разделяются на подвиды — святоши, безопасники, игроки, убийцы и т. д. И всё, больше ничего не мельтешит перед глазами. Мобили могут быть раскрашены по-разному, но имеют всего лишь несколько определенных типов. Челы тоже раскрашены по-разному, но внутри одинаковы. Здания, дороги, монорельс, рекламные щиты — все меняет только окраску, но по структуре остается неизменным.

Такой вариант мира Гейта очень устраивал.

Здесь же было слишком много всего. Настолько слишком и настолько много, что от этого рябило в глазах и выворачивало наизнанку. Он опять ощутил себя попавшим в некую виртуальную игру, о правилах которой его забыли предупредить, а о выходе просто не подумали. Ищи сам.

Он и искал.

Вернее — они.

Сейчас у них с Крис даже появился план. Простой, в чем-то сумасшедший, в чем-то полагающийся на удачу, но это был четко расписанный порядок действий. Выглядел он примерно так:

Говорят, что отовсюду можно вернуться. Это неправда. Возвращается всегда не тот, кто покидал. Но где именно на протяжении пути происходит подмена — до сих пор не выяснено.

У человека, который возвращается, то же имя, до определенного момента та же биография, почти такая же внешность. Чаще всего другой оказывается внутренняя составляющая. Появляются иные цели, иные мотивации.

Но даже это не главное.

Главное то, что изменившийся человек возвращается в изменившееся место. Прошло время, случились определенные события, и люди, которых он знал когда-то давно, тоже изменились.

Приходится налаживать контакт заново.

И не всегда это получается.

Впрочем, есть еще один момент.

Нередко другой человек возвращается в другой мир. Но очень часто бывает так, что мир изменился ровно настолько, чтобы изменившийся человек занял в нем то же самое место, что и в прошлый раз. Очень удобно, знаете ли.

К счастью, так бывает не всегда.

Не каждый способен уйти, чтобы вернуться. Еще реже возможно вернуться, чтобы понять, что правильно ушел. Но самое лучшее — когда возвращаешься и понимаешь, что надо идти дальше.

Добро пожаловать в Новый Вавилон, Гудвин Гейт, кем бы ты ни был.

Гудвин очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо, причем настолько сильно, что тело мотало из стороны в сторону.

— Хватит, — попросил он тихо, тем не менее его услышали.

— Смерть побери! Ты очнулся!

— Если ты не прекратишь меня трясти, я зачнусь обратно.

— Прости.

С помощью демона Гудвин приподнялся. Возникло ощущение, что они не смогли выбраться из Биоса. Все вокруг напоминало завод по производству харда, разве что не было зомби и конвейерные линии, по которым должны передвигаться детали, стояли неподвижно.

— Где мы? — спросил Гейт.

— Я думала, ты мне ответишь, это все-таки твой мир.

— Мой?

— Ну уж точно не мой. Я чувствую себя иначе, чем в Биосе.

Третья попытка встать оказалась удачной, и Гейт смог осмотреть обстановку более тщательно. Кое-что привлекло его внимание. Затем в памяти всплыл нужный термин, почерпнутый то ли из новостного репортажа, то ли откуда-то еще.

— Кажется, я знаю, где мы. Это крематорий.

— Что?

— Крематорий. Место, где сжигают умерших.

— Прости за вопрос, а зачем? Их же можно использовать.

Гудвин в очередной раз подумал, насколько различны подходы к умершим в Новом Вавилоне и Биосе. Тем не менее в данном случае вопрос Крис имел под собой некоторую логику.

— Незачем. Теперь я понимаю, что их не сжигают. Неизвестно, что за пепел отдают родственникам, если те платят положенную цену за урну с прахом, вот только тела попадают к вам. Через это, — он кивнул в сторону жерла крематория. — Очень удобно. Тело уходит внутрь, проваливается в Биос, а на выходе из крематория скорбящий получает пепел. И здесь обманывают.

— Бывает, — философски пожала плечами Крис.

Только тут Гейт обратил внимание, что с его спутницей не все в порядке.

— Что у тебя с рукой?

— Сломалась. Кто-то слишком сильно ее сжал. А потом еще и тащил.

В этот момент Гудвин вспомнил последние секунды в Биосе — Крис, отбивающуюся от толпы зомби, собственные пальцы на ее запястье, тронный зал в странном месте внутри его сознания и приказ доставить себя туда, откуда прибыл.

Кто же знал, что этим местом окажется крематорий?

— Прости, ты собиралась что-то сделать со мной, а я откуда-то знал, что этого делать не стоит. Надо выбраться отсюда, потом разберемся с твоей рукой.

— Я собиралась привести тебя в чувство. Пришлось сделать это несколько позже.

— Не важно.

Сказать «надо выбраться» было гораздо легче, чем сделать это. Гудвин раньше ни разу не был в крематории и не имел понятия, где находится выход. К тому же такой объект не мог оставаться без охраны. Ведь существовали же те, кто знал, куда отправляются тела.

Впрочем, в этой ситуации с поиском выхода был неоспоримый плюс: в помещении всего одна дверь. А кроме того, Гейт был дома. Не в конкретном смысле, но все-таки это был знакомый ему Новый Вавилон. Место, где он вырос и прожил почти всю жизнь.

Он оглядел себя — все та же одежда голема, испачканная, но хоть не порванная. Видимо, ткань крепкая. Потертые серебристые нашивки на рукавах, грязные ботинки и — Гудвин провел ладонью по волосам — вся голова в какой-то слизи. Не самый будничный вид для того, чтобы выходить на улицу, — особенно если учесть, что здесь в принципе негде так извозиться… Стоявшая рядом Крис тоже мало напоминала благонамеренного обывателя. Не только выдающиеся клыки и продолговатые зрачки выглядели странно — одна рука безжизненно свисала, а на лице девушки застыли подтеки желтой слизи.

Взвесив все эти аргументы, Гудвин отверг вариант «мы заблудились», который думал выложить охранникам. Оставалось надеяться на физическую силу Крис и на собственную сообразительность. Хотя сломанная рука демона и болевшая голова самого Гейта эту надежду не поддерживали.

— Нам туда, — вздохнул он и показал на дверь.

Девушка хмыкнула, но ничего не сказала. Видимо, пришла к тому же выводу, что и ее спутник, а именно — другого выхода нет. Если, конечно, не считать возможность вернуться в Биос, куда не очень-то и хотелось.

Дверь была заперта. Гудвин подергал ручку, но она не поддавалась.

— Помочь? — спросила Крис, примериваясь для удара левой, неповрежденной рукой.

— Не стоит, — остановил ее Гейт. — Здесь наверняка сигнализация. Или шум привлечет охранников. К тому же сплав должен быть прочным.

— И прочные сплавы разрушаемы, — пробормотала девушка, но решила пока не вмешиваться.

В очередной — какой уже по счету раз? — оглядев комнату, Гудвин заметил, что лента транспортера проходит через весь зал, но начинается в соседней комнате, а может, и еще дальше. Дверь вела в том же направлении.

Это было весьма похоже на выход и ловушку одновременно.

Гудвин влез на транспортер, бросил Крис «Я скоро!», искренне надеясь, что так и будет, и пополз по остановившейся ленте. Попутно он размышлял о том, что этот способ перемещения стал входить у него в привычку. А еще не ясно было, с чего вдруг он заделался таким смельчаком.

«Но ведь у нее рука сломана», — мелькнула мысль, логически объяснившая поступок. Впрочем, это вряд ли была вся правда.

По счастью, предположения оказались верны, и уже через несколько минут Гудвин потирал содранные локти в соседней комнате. Именно здесь стартовал транспортер, совершались прощальные обряды и умерший отправлялся в последний путь, который, как теперь стало известно, был не таким уж и последним.

Дверь открылась легко — подобную модель Гудвин когда-то выбирал себе домой и потому знал несколько стандартных цифровых комбинаций на случай, если замок заклинит.

— Прошу.

— Спасибо, — ответила девушка и шагнула через порог.

Гудвин пропустил ее, склонившись в шутливом поклоне, как привратник у входа в собственный мир.

Пока Крис осматривалась и внимательно читала выдержки из трудов просветленных на стенах комнаты, Гейт думал, как им выбираться дальше.

С одной стороны, крематорий не был объектом, требующим усиленной охраны. Живые сюда обычно не совались, а мертвые не имеют обыкновения сбега́ть обратно в город. Ну или не имели — до сегодняшнего дня. С другой стороны, посвященные в тайну, куда отправляются тела после смерти, наверняка меньше всего хотели бы, чтобы она выплыла наружу, поэтому вряд ли надеялись лишь на замки и двери.

— Какой уютный дворик. — В голосе Крис послышался сарказм, которого хватило бы на десять недовольных Гудвинов. Она обняла себя здоровой рукой, как будто пытаясь отгородиться от нового мира, и сжала зубы. — У вас все ландшафтные решения настолько прекрасны?

Оказалось, девушка отыскала узкое окно возле двери, ведущей из обрядовой комнаты наружу, и с интересом в него заглядывала. Гейт подошел и тоже посмотрел сквозь мутный пластик.

Они находились в полуподвальном этаже. Нижняя половина окна выходила на углубление в бетоне, там на дне лежали окурки и пепел; сквозь верхнюю удалось увидеть небольшой двор, окруженный серой стеной. По гребню в несколько рядов тянулась колючая проволока. Напротив окна стояли массивные ворота, возле которых переминались с ноги на ногу двое охранников. Судя по тому, что в бетонное углубление то и дело сыпался пепел, еще как минимум один охранник стоял у двери.

— Тс-с… — Гудвин шагнул в глубь комнаты и потянул за собой Крис. — Они могут услышать, как мы шумим.

— Не услышат. — Девушка раздраженно стряхнула с плеча его ладонь. Она явно нервничала — то ли после схватки с мертвецами, то ли из-за того, чем встретил ее Новый Вавилон. — Двойной слой пластика, толстая дверь, каменные стены. Мы можем кричать во весь голос — до них ни звука не донесется. Лучше решим, как нам попасть за ворота.

— Не знаю. Это же не зомби без оружия… Может, спрячемся здесь, дождемся наступления дня?..

— Чтобы наш будничный внешний вид был лучше заметен окружающим?

Гудвин, который опять на секунду забыл о нюансах собственной внешности и хотел предложить дождаться похоронной церемонии, смешаться с родственниками и попробовать выйти за ворота с ними, осекся. Действительно, даже если ослепленные горем друзья и родичи сожженного могут не обратить внимания на странную пару, любой прохожий заинтересуется парнем в грязном комбинезоне и девушкой с демоническими линзами и исцарапанным лицом. А стоит им встретиться с патрулем законников…

— Да, выбираться лучше ночью.

— Ты сумеешь перепрыгнуть забор?

— По-моему, ты переоцениваешь мои физические возможности.

— Но ведь из трубы на заводе ты выбрался? Что стоит опять применить это заклинание?

Ах да, у него же есть ЭлБа. Гудвин прислушался к внутренним ощущениям, попытался нащупать образ командного интерфейса. В голове было глухо и пусто.

— Почему ты улыбаешься?

— Это нервное. — Гейт поднес ладони к лицу, закрыл глаза и стал медленно массировать веки. Вряд ли у него получится опять вызвать припадок, как накануне, — все эмоции, даже отчаяние, временно закончились, и не было катализатора, который заставил бы Гудвина снова кататься по полу в конвульсиях и заново идти по желтой дороге к замку. Можно было попытаться логически переговорить с ЭлБой, используя доводы разума, но в прошлый раз это помогло ему переместиться всего лишь из лаборатории на кухню. Сейчас Гейту меньше всего хотелось рухнуть на бетонные плиты двора под дула игольников, если движение так же неожиданно прервется.

— Боюсь, с заклинанием у нас проблемы. Не сработает.

— Значит, будем действовать экспромтом.

Не успел Гудвин сообразить, какой именно экспромт может помочь им в данном случае, Крис дернула за ручку двери. Та оказалась не заперта.

— Скажите, — в ответ на ее слова разом обернулись все охранники. — А почему у вас открыто?

Один из парней успел спросить «Что?» — видимо, больше всех удивился, — двое вскинули игольники и начали стрелять.

Крис двигалась поразительно легко для демона со сломанной рукой. Она за несколько секунд очутилась у дальней стены, повернулась и, удостоверившись, что взгляды охранников сошлись на ней, подпрыгнула и уцепилась за проволоку. Вокруг ее пальцев заплясали искры.

«Под напряжением», — подумал Гудвин и на подгибающихся ногах скользнул во двор. Если он правильно понял замысел Крис, она решила отвлечь на себя внимание, пока Гейт будет бежать к воротам. Что ж, это ей удавалось отлично. То ли девушка виртуозно уворачивалась, то ли парни плохо целились, но стрельба не возымела эффекта. Этот факт порядком злил охранников, и они продолжали сосредоточенно палить в демона, поэтому Гудвин подобрался к воротам незамеченным.

Страшнее всего было работать с замко́м, стоя спиной к вооруженным людям и надеясь, что демон не позволит им расслабиться ни на секунду. Когда в воротах с тихим щелчком открылась дверца, Гудвин испытал сильнейшее облегчение. Неужели у него получится вновь ступить на улицы родного города? Он аккуратно затворил дверцу за собой и нырнул в узкий переулок, ведущий вокруг крематория.

Направление было выбрано правильно. Через несколько секунд на асфальт рядом с ним тяжело спрыгнула Крис, охнула и побежала следом.

Они убедились, что погони нет и, для профилактики еще попетляв по узким улочкам, выскочили на широкий проспект, под фонари. Гудвин посмотрел на Крис и на мгновение лишился дара речи.

Ее сломанная рука была от запястья до плеча утыкана иглами. Очевидно, девушка использовала ее как щит от выстрелов. Гейт не мог даже представить, что она чувствовала при этом, если учесть, что у него и от одного-то выстрела отнималась чуть ли не половина тела. Крис шипела от боли и дрожала.

— Ты знаешь какое-нибудь безопасное место, где я смогу вытащить из себя эту дрянь и точно понять, что с рукой?

Ответ пришел раньше, чем Гудвин сумел его осознать. И он почему-то был иррационально уверен в его правильности:

— У меня есть друг. Пойдем к нему.

— Хорошо. — На удивление, Крис не стала возражать, и Гудвин подумал, что на ее месте засы́пал бы собеседника кучей вопросов. Правда, толку-то от них не было бы никакого.

Дорогу он нашел без труда. Хотя Гудвин был у Джерома всего один раз, некоторые ориентиры остались в памяти.

Беглецы шли запутанным маршрутом, то и дело сворачивая во дворы и проезды, стараясь не попадаться никому на глаза. Это было весьма трудно в Новом Вавилоне, где жизнь не затихает ни на секунду, и, судя по выражению лица Крис, суета доставляла ей неудовольствия едва ли не больше, чем раненая рука.

— У вас всегда так? — спросила она наконец.

— Как?

— Узко и не протолкнуться.

— Всегда, — сказал Гудвин. — Каждый старается найти себе место под солнцем.

— Не думаю, что вам нужно Солнце при таком количестве искусственного света, — пробормотала девушка, но Гейт решил не ввязываться в спор, тем более что они почти пришли.

Не особо надеясь на успех, он позвонил в дверь. Долгое время ничего не происходило. Затем загорелся экран видеофона, и на нем появилось лицо Джерома, который изучал гостей. Гейт уже хотел было что-то сказать, но его опередили.

— Опять ты, — пробормотал Джером. — С компанией сегодня. Заходи.

Дверь отворилась, и через минуту беглецы переступили порог квартиры.

По запаху Гудвин догадался, что друг пьян. Очень сильно и очень давно. Но он держался на ногах, производил осмысленные действия и связывал слова в предложения. Хотя бы в этом повезло.

— Обычно призракам не нужно открывать дверь, — сказал Джером.

— Я не призрак, — отрезал Гудвин, но от него попросту отмахнулись. В буквальном смысле слова, едва не попав по лицу.

— Кто это?

— Демон, — усмехнулся Гудвин.

— Пра-виль-но! — по слогам произнес Джером и почесал живот. — Призрак привел демона. Чтобы меня мучить. За то, что я не спас друга. — Он наставительно поднял палец и отправился в комнату. Скорее всего, за добавкой.

— Хороший друг, — пробормотала Крис. — Особенно мне нравится предложение «помучить». Я бы сейчас кого угодно замучила, лишь бы отвлечься от этой боли.

— Ой, прости! — Гудвин вспомнил, что, если здесь кому и плохо, так это явно не ему.

Через несколько минут, вооруженный пинцетом, неизвестно откуда взявшимся в этом доме, он выдергивал иглы из руки девушки, сидя в столовой. Процесс шел быстро и почти безболезненно, если судить по непроницаемому лицу демона.

— Тебя что, невозможно парализовать? — спросил Гейт. Ему было интересно и хотелось отвлечь Крис от боли разговорами.

— В принципе возможно. Но эта штука должна попасть в кровь.

— У демонов особая кровь?

— Что-то вроде того. — Крис поморщилась, и Гудвин на всякий случай постарался тянуть еще аккуратнее. Однако то, что он увидел в следующий момент, заставило его остановиться.

Рядом с местом, где торчала игла, был длинный порез — наверное, девушка получила его еще в Биосе, разбираясь с зомби. Под лоскутом кожи в свете ламп тускло поблескивал металл.

— У тебя там металл, — констатировал Гудвин и сам подивился, как буднично это прозвучало.

— Знаю, — так же буднично отозвалась Крис.

«В самом деле, уж она-то должна знать. Не думал же ты ее удивить?» — сказал Гейт самому себе. Вопрос был из разряда риторических.

— Это протез?

— Да.

Стало понятно, как демон терпела боль все это время, а также происхождение ее невероятной силы.

— Наверно, что-то переклинило. Уже давно барахлит. Собиралась навестить доктора, но все откладывала. А тут еще и ты появился, стало совсем не до того. Можешь починить?

Гудвин вспомнил все, что он знал о механических протезах вообще и о «ручных» конкретно. Выходило ужасающе мало.

— Нет, — признался он.

— Я думала, ты дружишь с техникой.

— Техника бывает разная, — обиделся Гейт. — Если бы у тебя полетело программное обеспечение, я бы еще попробовал, но тут механическая поломка, а я не механик.

— Я тоже, — усмехнулась Крис. — А твой странный друг часом не специалист в этих вопросах?

— Нет.

— Значит, придется искать профессионала, — подытожила демон. — Долго я так не пробегаю.

— Значит, найдем. — Оправившись от удивления, Гудвин продолжил выдергивать иглы.

Покончив с ранами девушки, он прошелся по квартире. Джером пил, сидя в гостиной. Вернувшись в столовую, Гудвин застал Крис за изучением вида из окна.

— И как вы здесь живете? — спросила она, не обернувшись.

— Плохо, но недолго, — отшутился Гейт. — По коридору прямо и направо — спальня. Сейчас она свободна. Можешь там отдохнуть, а с утра будем решать, что делать с твоей рукой и что делать в принципе.

— Хорошо.

Девушка удалилась, и Гудвину вдруг подумалось, что все произошло как-то… буднично. Даже все его переживания, волнение и удивление были какими-то серыми. Организм, видимо, имел некий порог «удивляемости», за который Гейт шагнул давным-давно.

Он прогулялся по квартире, потом уселся рядом с Джеромом.

— Что пьем?

— Водку.

— И много уже выпил?

В ответ Джером поводил рукой в воздухе.

— Ясно. Может, лучше проспаться?

— Не могу. Кошмары снятся.

Гудвин покачал головой. Меньше всего он думал, что его смерть произведет такое впечатление на друга. С одной стороны, тот всегда был несколько странен и мало приспособлен к жизни, с другой — поразительно, что он так горевал. Ведь они с Гейтом виделись не так часто, знали друг о друге не так много, да и вообще были скорее собеседниками-собутыльниками, нежели близкими друзьями.

— Налей и мне.

— Призраки не пьют.

— Я не призрак.

— Ага, — кивнул Джером, но, помедлив, налил второй стакан и протянул его Гудвину.

— За возвращение, — сказал тот и выпил залпом. То же самое сделал хозяин квартиры.

Какое-то время они молчали. У Гудвина внутри разливалось тепло, и чувствовалось, как отпускает напряжение недавних дней.

Поскольку Гейт ничего не ел, его сразу же развезло. Он попытался продумать план на завтрашний день, но мысли разбегались и никак не желали собираться обратно.

Джером уже спал, держа в руке бутылку, которая вот-вот должна была упасть. Аккуратно забрав у друга емкость, Гудвин поставил ее на столик, а затем водрузил рядом свой стакан.

Через какое-то время он тоже уснул прекрасным сном без сновидений.

Менгил Кройфт, глава службы безопасности в Джи-Банке, был сволочью. Не только в глазах подчиненных, начальства и клиентов — хотя им порядочно доставалось от этого неприятного типа, — но и в своих тоже. Несколько лет назад он сделал осознанный выбор в пользу отрицательных проявлений человеческой натуры и последовательно наслаждался ими.

«Я понимаю, что прекрасен. Я это и без комплиментов знаю. Могу прекрасно возлежать на диване, прекрасно плевать в потолок с крайне поэтичным видом. Могу строить из себя циничного интеллигента. Могу притворяться ублюдком. Я вообще на все руки мастер», — говорил он знакомым девушкам, и те млели. Не из-за смысла произносимых слов, а под влиянием перформанса. Самопиар, обязательно черный, подчеркнутая демонстративность поведения, эстетика собственного образа — в этом Менгила было сложно превзойти. Он мог бы при желании притвориться самым добрым челом в Новом Вавилоне, и через неделю о нем заговорили бы в новостях и видеосюжетах. Но это было слишком скучно. Ведь зло всегда притягательно в своей извращенной красоте. Играть инфернального злодея гораздо интереснее, чем быть «одним из». Одним из скучной толпы положительно-просветленных добропорядочных горожан.

— Бр-р. — Менгил передернул плечами, представив себя с постной физиономией на парапете Башни, вещающим о свете и духовном поиске. Покрутился на кресле вокруг своей оси, одарил заглянувшую в кабинет секретаршу уничижительным взглядом, медленно потер ладони и лениво подтянул к себе нетбук. В сети его ожидал крупный улов, лучшая находка за последний год работы.

Одним из самых полезных нововведений Менгила на посту шефа службы безопасности было сравнение биометрических данных клиентов банка с информацией из сети законников. Сначала он произвел взлом из спортивного интереса, а потом придумал, как извлечь из этого выгоду. Если в результате сравнения среди клиентов находился преступник или подозреваемый, можно было занять себя увлекательной охотой на человека или шантажом. Гораздо интереснее, чем основные обязанности. Тем более что Менгил обладал способностью правильно делегировать полномочия и обычно для верной работы системы лишь изредка пинал подчиненных и приглядывал за ними вполглаза. Такая схема работы освобождала массу времени для реализации собственных амбиций и интересов в сфере охоты за челами.

Что сделал бы честный банковский работник, обнаружив компрометирующие клиента сведения? Сообщил бы законникам или, закрыв счет, написал бы руководству антирекомендацию на ненадежного чела. И ждал бы после этого премию. Естественно, Менгил даже не рассматривал эти скучные, «законопослушнические» возможности. Ведь существовали более оригинальные пути решения проблемы. Шантажировать преступника своим знанием о нем. Перевести сумму себе на счет и сделать вид «будто так и было». Или даже оставить все как есть и просто наблюдать, как и на что конкретно тратятся деньги, упиваясь причастностью к знаниям о преступном мире Нового Вавилона.

Сегодня программа сравнения выдала весьма любопытный результат. Параметры одного из клиентов банка, значившегося в базе как Грегори Грант, совпали с данными некоего Гудвина Гейта. Судя по записям следственного отдела, тот после непродолжительного нахождения в поиске был казнен, однако почему-то из сети не была убрана информация о его биометрических параметрах. Они остались в базах охранных постов. Довольно странно, если учесть, что информация об умерших всегда оперативно вычищалась даже из локальных сетей, чтобы не засорять их устаревшими данными.

— Забавно. Боятся, что парень воскреснет? — Менгил усмехнулся собственной шутке и просмотрел видеозапись казни. На подделку или постановку она ничуть не походила: господин Гейт действительно был показательно убит на площади возле Башни больше недели назад. Однако его данные сохранились во всех сетях. Что это? Виртуозная игра в сговоре с городскими властями и теперь он продолжает жить под другим именем с кругленькой суммой на счету?

Интересно, согласится ли господин Гейт поделиться деньгами с тем, кто раскусил его?

Менгил скинул себе на коммуникатор ориентировку на Гранта/Гейта и выслал задание подчиненным — о появлении этого клиента сразу докладывать начальству лично. Даже ночью.

Теперь скука не грозила безопасникам Джи-Банка и их начальству в течение ближайшей недели как минимум. А на случай, если охота надоест или окажется неудачной, у Менгила было отличное средство утешения — перевести на свой счет деньги мертвого (или псевдомертвого) преступника. Не слишком увлекательно, зато выгодно.

Дверь открыла Крис. Отошла чуть в сторону и пропустила Гудвина внутрь. В квартире звучала медленная и вместе с тем ритмичная музыка. Весьма странно для Джерома, который предпочитал современный синт-поп прочим направлениям.

— У тебя очень странный друг, — сказала девушка. — Ты и сам странный, а друг и вовсе чудно́й. Я начинаю думать, что ваш мир плохо влияет на психику.

— В чем дело?

— Посмотри сам.

Гейт, обеспокоенный таким заявлением, быстро прошел в гостиную и застыл у входа.

Джером сидел напротив нетбука и в режиме онлайн-конференции — как можно было понять по значку в углу экрана — что-то вещал. Голова его покачивалась в такт музыке, а на лице застыло сосредоточенное выражение.

— …неправильно думать, будто только человек может достичь просветления. Сила действия невозможна без силы противодействия. Не бывает одностороннего влияния. Подобно тому, как человек добивается просветления, изменяя себя, чтобы стать достойным, — так и просветление подстраивается под человека, чтобы заполучить его. Чем человек заслуживает просветления? Своими действиями. Именно они приближают озарение, подчас незаметное для него самого. Делай что делаешь, и будет так, как будет — истина, которая должна поселиться в сердце. Если ты совершаешь поступки по совести, она останется чиста и с тобой все будет происходить по совести. Если пытаешься лгать — не удивляйся, что будут лгать тебе. Если ты дерешься за свою жизнь, то и она будет драться за тебя…

— А еще он считает тебя богом, — шепнула Крис, и Гудвин вздрогнул. Он так и не привык к тому, что демоны умеют подкрадываться незаметно.

— Богом?

— Да. Он решил, что если ты выжил там, где другие должны умереть, а затем сделал то, что не удавалось никому, то есть вернулся, — ты явно бог. Интересные вы создания.

— Да уж, — пробормотал Гейт.

Они осторожно выскользнули из комнаты, хотя создавалось ощущение, что Джерому сейчас мало что может помешать, и прошли в столовую.

— Ну что? — спросила Крис. — И каков план?

Гудвин вкратце пересказал ей свои утренние размышления и закончил сообщением о том, что достал деньги.

— То есть я временно отдыхаю? — уточнила Крис.

— Только до тех пор, пока тебя не приведут в порядок. А я пока попытаюсь выяснить, где искать РейНа. Но сейчас нам нужно найти специалиста по протезам.

— Это так сложно?

— У тебя нет документов.

— Бюрократия, да?

— Да. Но в сети можно найти кого угодно, если есть деньги. — Гудвин почесал подбородок. — Поскольку здесь один нетбук, нам придется прервать проповедь.

— Может быть, просто подождать?

— Это Джером, — сказал Гейт так, будто бы этим все объяснялось. Однако, поймав вопросительный взгляд Крис, счел нужным пояснить: — Он весьма увлекающийся чел. К тому же обычно его не слушают, а тут такой шанс поделиться своими мыслями, что, я боюсь, это будет продолжаться долго.

Опасения Гудвина оказались напрасными. Когда они вернулись в комнату, Джером уже заканчивал:

— …Важно всегда помнить, кто ты и кем хочешь быть. Образ действительный и образ желаемый в таком случае непременно сольются воедино. Да будет так.

— Да будет так! — провозгласил Гейт.

Джером, который уже отключился от сети, повернулся, и стало заметно, что он слегка покраснел. Но гораздо меньше, чем ожидал увидеть Гудвин.

— Не замечал за тобой подобного красноречия.

— Все меняется. И ты, и я.

Гудвин подумал, что стоило бы раскрыть Джерому глаза на то, как ему удалось вернуться в Новый Вавилон, то есть совершить так называемое чудо. Но, во-первых, не хотелось делать это при Крис, да и при ком бы то ни было, потому что паранойя не отпустила его до конца и советовала не рассказывать про ЭлБу ни одной живой душе. Во-вторых, увлекающийся друг вполне мог пропустить объяснения мимо ушей и заявить, что дарованная прога без силы духа — ничто. Поэтому Гейт сменил тему:

— Мне нужен твой нетбук.

— Зачем?

— Надо найти специалиста по протезам, который будет готов поработать без лишних вопросов и за хорошие деньги.

— Это не так сложно, — пожал плечами Джером. — Деньги любят все. Вопросы — никто.

Гудвин кивнул. Именно так и обстояли дела в не слишком законопослушной части Нового Вавилона.

Дорога к Джерому показалась Гудвину Гейту длинной как никогда. Несмотря на то что он сумел подкрепиться и успокоиться — наилучшим успокоительным стала гарнитура, коробка с которой приятно оттягивала руку, — ноги все равно дрожали. Ездил, бегал, ползал, опять бегал, балансировал на пороге смерти и общался с прекрасной незнакомкой — довольно насыщенный день, после такого хочется рухнуть на диван с бутылкой пива и отключиться на время.

— Не отключиться, а, наоборот, подключиться, — пробормотал Гудвин, поглаживая угол коробки кончиками пальцев. Пожалуй, он наконец стал понимать, что чувствовали наркоманы перед тем, как приобрести у него дозу нелегального софта. Предвкушение, ощущение близости цели, странное спокойствие и понимание: протяни руку, и вот оно, миссия завершена.

Джером снова обнаружился в режиме онлайн-медитации — хорошо, отвлекать не будет. Гудвин поплотнее закрыл дверь в комнату и устроился в столовой. Достал из коробки гарнитуру, повертел ее в руках. Нахлынули воспоминания о первом знакомстве с ЭлБой — когда его унесло в галлюцинацию (или это была реальность?) искаженного пространства. В этот раз уже не было страха, подключение к программе диктовалось не отчаянием, а вполне конкретной целью. Отладить синхронизацию и начать поиск того, кто начал эту игру в жизнь-смерть, используя Гудвина Гейта как пешку. Он усмехнулся. Нет, это несколько ходов назад Гудвин Гейт был пешкой, а потом дошел до края поля, умер и переродился. Научился не только подчиняться обстоятельствам, но и бороться с ними. Не только быть ведомым, но и вести. И самое главное — не только убегать, но и догонять.

Джером любезно распахнул дверь в собственную квартиру — с таким пафосом, будто она была по меньшей мере главным залом центральной библиотеки — и пробормотал что-то вроде: «Такие прекрасные девушки — всегда желанные гости в моем пристанище!»

«Опять переклинило», — подумала Крис и ловко увернулась от гостеприимного хозяина, который осмелел и даже попытался ее приобнять. Да уж, если сначала это было странным, забавным и годным материалом для наблюдений, то при многократном повторении уже наскучивало. Интересно, сколько раз придется повторить «не надо», чтобы Джером наконец понял тщетность самих попыток ухаживать за демоном? Крис раздраженно передернула плечами и, стряхнув с запястья ладонь «поклонника» — когда только успел ухватиться? — протиснулась мимо него в квартиру. Внезапно за спиной у нее грянул ликующий вопль. Примерно такой же испустила бы Крис, если бы ей удалось сотворить принципиально новое заклинание для управления големами или опубликовать очередной научный трактат в уважаемом издании.

— Я понял! — Джером улыбался до ушей, как будто на него снизошло откровение.

— Что ты понял?

— У вас что-то с Гудвином.

— Что? — Демон надеялась, что у нее отлично получилось продемонстрировать удивление. Округлившиеся глаза и полуоткрытый рот — очень искренне и выразительно.

— Ну-у… — Джером сначала замялся, а потом хитро подмигнул: — Вы же пришли вместе?

— Так.

— Он спас тебя из подземного мира.

— Так.

— А ты его спасла от зомби.

— Так…

— Значит, между вами что-то есть! А я-то думаю, почему ты не даешь за собой ухаживать… Прости, не понял сразу.

Крис изобразила улыбку, развернулась и ушла из прихожей, оставив Джерома бормотать: «Я же не совсем дурак — отбивать девушек у друзей, тем более у таких друзей… хотя…» — и ковыряться с многочисленными дверными замками, механическими и электронными. Чем хороша была эта квартира — при необходимости она могла бы выдержать натиск небольшой армии. Или даже большой, если бы та была плохо экипирована.

Все-таки челы обладали причудливой логикой, с точки зрения Крис. Вместо того чтобы руководствоваться фактами и обстоятельствами, они ухитрялись выстраивать логические цепочки, оправдывающие или поддерживающие какие-то сиюминутные эмоции, иррациональные мысли и желания. Вот, к примеру, Джером. Ему хотелось, чтобы Крис ответила на проявления внимания с его стороны, — это понятно. Но придумывать целую теорию героико-романтических отношений Гудвина с демоном, чтобы оправдать собственную несостоятельность в амурных делах — это по меньшей мере смешно. Однако переубеждать Джерома Крис не собиралась. Пусть думает как хочет, если это решит проблему с его надоедливостью.

Надо же — вообразить, что у нее может быть что-то с Гудвином, подумать только! Хотя надо признать… пусть Крис отсутствовала меньше суток, она уже успела соскучиться по своему неудавшемуся голему. Слишком многое им пришлось пережить вместе за последние недели. Слишком многим они были обязаны друг другу. Слишком. Всё слишком. Не по плану, без раздумий и под руководством минутных импульсов. Скажи ей кто-нибудь еще полгода назад, что она будет существовать в подобном режиме, — рассмеялась бы ему в лицо.

Однако пытаться разыскивать в собственных мыслях это самое «что-то», заподозренное Джеромом, Крис пока не собиралась. У нее была своя цель — найти РейНа. А уж после этого можно будет сосредоточиться и разложить по полочкам новые реакции и эмоции, проанализировать их, наклеить ярлычки, в систематизированном виде внести в какой-нибудь каталог. И любоваться на него в минуты меланхолии…

Тут Крис пришлось вынырнуть из размышлений: Гудвин обнаружился в столовой в очень странном состоянии. Он неподвижно сидел, как будто по примеру Джерома решил заняться медитациями с повторением бессмысленного набора слов. Не прореагировал на «Привет!» и на оклик «Эй, ты что, заснул?» Но самое главное — вокруг него в воздухе еще не истаяли следы примененного заклинания. Судя по ощущениям, того же рода, что было использовано в ходе бегства от зомби.

Крис подошла к Гейту и дернула его за рукав.

— Эй! Ты же говорил, что не сможешь его повторить.

Гудвин распахнул глаза и посмотрел на демона отсутствующим взглядом. На лице у него не было ни одной эмоции, как у неактивированного голема. Он несколько раз молча открыл и закрыл рот.

— Что с тобой?

— Пустота, — выдавил из себя Гудвин. — Пустота и холод.

— Где?

— Там. — Он помотал головой и, держась за Крис, поднялся со стула. Потянулся, захрустев всем телом. Похлопал себя по щекам. Подошел к крану, повернул его и сунул голову под струю воды. — Я знаю, где нам искать РейНа, — наконец сумел выговорить он.

— Где?

— Наверху, — горько усмехнулся Гудвин и ткнул пальцем в потолок тем же жестом, которым несколько дней назад сопровождал фразу «А мой дом — там!». — Мы не найдем его в Новом Вавилоне, даже если перевернем все серверы и базы данных. Потому что его здесь нет.

— А что там, наверху?

— Знаешь, меня всегда ужасно бесила любовь РейНа к философским беседам, к вопросам просветления, к морально-этическим темам. А так все становится более чем понятным. Если РейН когда-то и был здесь, то сейчас он уже в Раю. Вознесся. Не иначе как через Башню.

— Не понимаю…

— Существует не только нижний, но и верхний мир. Тот, куда поднимаются достигшие просветления. По всей видимости, наш общий друг именно из таких.

Башня объединяла множество функций. Ее использовали в качестве самого популярного места для встречи, ею любовались ищущие просветления и неизобретательные влюбленные, не придумавшие иного места для свиданий, кроме скамейки на краю центральной площади. Рядом с ней читали лекции, здесь же одержимые раздавали религиозные проспекты, а официальные дилеры торговали лицензированным дзен-софтом. Возле Башни собирались толпы по будням и праздникам поглазеть на казни и вознесения, посмеяться над несчастными и помечтать о Рае.

Полмесяца назад она казалась Гудвину не менее великой и ужасной, чем его тезка. Теперь же Башня представлялась бесполезным нагромождением стекла и бетона, нелепым, как высокий бумажный колпак на голове у клоуна. Она по-прежнему задевала его душу — словно больной зуб, который не дает о себе забыть, тянет и дергает щеку, а если его не успокоить лекарствами, прорастает струйками раскаленного металла в лицевые нервы и обнимает половину головы. Невозможно спокойно смотреть на место, где тебя убили.

Но прежнего уважения Башня уже не вызывала. Не давила незыблемостью и авторитетом. Ведь все религиозные и моральные постулаты, на которых держалась эта громадина, для Гудвина рассыпались в прах. А простого бетона уже не хватало для придания особой значимости главному зданию в городе. Оно теперь годилось разве что в качестве средства передвижения. Ничем не важнее заводской трубы в Биосе.

Гейт сидел в баре на краю площади и медленно тянул через трубочку коктейль с малиновым ликером. «Насыщенный цвет и яркий синтетический вкус!» — гласила рекламная строка над барной стойкой. В высоком стакане кружились серебристые шарики пузырьков, а мысли Гудвина вращались вокруг Башни — единственного строения в Новом Вавилоне, которое насквозь пронзало его серое небо.

Перспективы здесь выглядели не так радужно, как в Биосе. Днем и ночью на площади дежурили патрули. Если ради того, чтобы провести по внешним секторам одного несчастного Гейта, задействовали с десяток законников, что же творится во внутренних помещениях, где ведется подготовка к вознесению?

— Это вам не с зомби махаться, — пробормотал Гудвин и подул в трубочку. Малиновая жидкость забурлила.

Нет, можно было, конечно, пустить впереди себя Крис, а самому напялить два слоя защиты от пуль, иголок и лазера и, надеясь, что случайно не заденут, ползти в арьергарде. Но, во-первых, сегодняшнему Гудвину такое поведение претило — ему надоело убегать и прятаться за чужой спиной. Причем, что самое обидное, женской. А во-вторых, ресурс прочности демонов не бесконечен, как показали последние события. Тут следовало не полагаться на экспромт, а придумывать действенный план, хотя бы немного безопасный для его участников.

Гудвин прикрыл глаза и потянулся сознанием к Башне. ЭлБа правильно поняла его намерения и стала разворачивать перед внутренним взором срезы этажей, один за другим. Когда Гейт добрался до четвертого, пришло осознание: отсюда программа может сработать вверх. Прямой информационный канал в Рай. Гудвин нервно хихикнул, залпом допил коктейль и вышел на площадь. Оставалось вернуться к Джерому, влезть в городскую сеть и взломать систему башенной охраны. А потом собрать пазл из полученных сведений и наконец разжиться нормальным планом.

Вскоре заявился Джером, на удивление не заблудившись, — растрепанный, слегка нетрезвый и убежденный в собственном героизме.

— Обо всем договорился! — Он плюхнулся на стул и гордо осмотрелся по сторонам, оценивая произведенный эффект.

Гудвин внимательно слушал, прислонившись к дверному косяку. А Крис опять сидела на подоконнике, глядя на поток мобилей — внизу пролегала одна из самых оживленных улиц окраины, — и даже голову не повернула. Поэтому Джером решил поддать жару:

— А еще за мной следили, целая шайка, но я от них избавился!

Однако девушка продолжала сидеть неподвижно, зато встрепенулся Гудвин:

— И как же ты от них избавился?

— Всё по порядку. — Джером выдержал паузу, приосанился и продолжил с полным осознанием собственной важности: — Преследовали меня, должно быть, от самого дома. Я их заметил уже на платформе. Крепкие парни, наверняка с оружием. Влезли за мной в вагон…

— И?..

— И я решил, что драка в вагоне привлечет слишком много внимания, поэтому просто сбежал. Вышел на две остановки раньше, чем надо, и добрался до мастерской пешком. Далеко, зато отлично получилось оторваться.

— Ты уверен?

— Конечно, уверен. Я внимательно смотрел по сторонам и путал следы.

О том, что он путал следы, заходя во все встречные магазины, два раза перекусив в кафе, выпив кружку пива и размышляя, не стоит ли вернуться домой, раз поездка к Куперу не задалась с самого начала, Джером решил умолчать. Эти подробности не слишком вписывались в концепцию героизма.

— И что сказал механик? — Крис наконец отвернулась от окна. — Мое предложение показалось ему достаточно убедительным?

— Сначала он не хотел соглашаться, но я его уговорил.

— Отлично. Когда будут готовы элементы?

— В понедельник.

— С-с-смерть… — Крис поежилась. — Я правильно понимаю, Гудвин, что еще целых три дня нам придется тихо сидеть в этой дыре и не высовываться?

— Первая часть утверждения абсолютно верна, а вот насчет «не высовываться» я бы поспорил. — Гейт несколько раз сжал и разжал кулак. — Если я все правильно понимаю, то с минуты на минуту наш добрый друг Менгил начнет предпринимать активные действия. Пошлет свою армию, чтобы завоевать крепость Джерома, попытается туда вломиться…

— Мою… что?

— Твою квартиру атакуют превосходящие силы врага. Но в данный момент нам это только на руку. Во-первых, можно уже представлять, как они разочаруются и удивятся, не найдя нас внутри. А во-вторых, проникновение в дом добропорядочного гражданина — не самое одобряемое законниками действие, если оно производится не ими. Так что заходи в сеть и посылай воззвание о помощи «Меня грабят!» или что-то вроде того.

Крис развлекалась, управляя стереосистемой тайком от Джерома. Стоило тому отвлечься от экрана хотя бы на секунду, демон шептала заклинание и вместо синт-попа на экране появлялись криминальные новости. Джером злился и не мог понять, что происходит. Грешил на пульт, который невозможно было сравнить с тем, что «остался на старой квартире, а ее ведь разнесли к чертям! Сначала грабители, а потом законники! О Небо, за что мне это?!»

— За торжество эксперимента, — улыбнулся Гудвин и попытался отковырять от задней панели монитора воспринимающий элемент. Ничего не получилось.

— Тут и я не справлюсь, — сказала Крис. — Хорошо механик сделал свою работу. Уважаю. Снаряд прицепляется как влитой.

— Значит, все готово, — как-то неожиданно грустно констатировал Гудвин. — Значит, пора отправляться.

Планы внезапно превратились в реальность, и то, что еще недавно казалось таким далеким, вдруг приблизилось на расстояние одного шага. Оставалось только его сделать.

Говорят, что достигший просветления возносится туда, где его ожидает Рай. Всё так. Кроме последнего слова. Наверху чела ожидает Нирвана.

Большинству обитателей Нового Вавилона нет дела до различия между этими концепциями. Какой смысл спорить, как называть место обретения вечного счастья? Никакого.

Описания конечного пункта вознесения, того состояния, которое последует за достижением предельной силы духа и полного очищения, всегда туманны. Те, кто остался внизу, вольны лишь гадать о том, что ждет их в лучшем мире. Те же, кто отправился наверх, не возвращаются, чтобы раскрыть правду. Можно только предполагать и фантазировать. А поскольку представить себе нечто поувлекательнее привычной жизни трудно, обыватели количественно и качественно преумножают наслаждения этого мира, приписывая их миру последующему. Оттого подобные измышления всегда противоречивы и больше напоминают список, в заголовке которого есть лишь одно слово — «Хочу!»

Но желания из этого списка остаются невыполненными.

Над Новым Вавилоном располагается Нирвана, куда можно попасть с помощью лифта, проходящего через самую высокую башню в городе.

Наверху встретит вежливый послушник и сопроводит в выделенную вам келью. Таких помещений, где просветленные проводят дни и ночи в совершенствовании духа, строго определенное количество. Если выбор пал на вас, значит, одна из них освободилась и отныне ее хозяин — вы. Ровно до тех пор, пока не последуете за своим предшественником — на встречу с Абсолютом. Слияние с ним, осознание себя частичкой целого, всезнающего и всепонимающего — главная цель жителей Нирваны.

Постепенно, шаг за шагом, проводя дни и ночи в упорных молитвах, они учатся открывать свое сознание широко, чтобы установить связь с Абсолютом. Первоначально он едва их касается, даруя боль и вместе с тем удивительные знания и видения. Затем время соприкосновения увеличивается, как усиливается и яркость посылаемых образов.

Та точка, в которой сознание остается открытым столь долго, что пропадает желание его закрывать, называется «постижением истины».

Постигшие истину уже более не живут в нашем мире — они скитаются в бескрайнем Абсолюте, но тело их пребывает здесь. О нем заботятся, ему помогают, поддерживают теплящуюся жизнь. Это работа для послушников, которые сами еще не достигли подобного состояния духа. А также для киберов, чьи программы совсем не приспособлены для общения с Абсолютом.

Иногда у слабых духом и подвергающих все вокруг сомнению возникает вопрос: зачем поддерживать жизнь в теле, если дух достиг своего предназначения? Неужели без жизни тела невозможна жизнь духа? Все слышанное ими до этого утверждало обратное, так не легче ли прекратить существование того, кто достиг наивысшей ступени? Ведь никто из ушедших не возвращался в убогий мир реальности.

Ответ, который они получают, всегда одинаков и всегда неудовлетворителен:

«Так заведено».

Сознание возвращалось рывками. Странные тусклые коридоры, свет с потолка, рука Крис, вцепившаяся в него, голоса из ниоткуда. Несколько раз Гудвину казалось, что ЭлБа пытается с ним соединиться или что-то сказать, но он был слишком слаб, чтобы откликнуться.

Лишь спустя некоторое время, когда все вокруг обрело постоянство, сознание вернулось окончательно. В первую очередь Гейт обратил внимание на полумрак, а затем на раздающийся неподалеку знакомый голос. Крис, находившаяся вне поля зрения, с кем-то разговаривала. Гудвин прислушался и с удивлением понял, что девушка беседует сама с собой.

— И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю. Ждать. В последнее время у меня это неплохо получалось.

— Думаешь, Гудвин знает, что делать?

— Должен. Он всегда что-нибудь придумывает.

— Намекаешь на то, что жизнь циклична?

— Разумеется. Каждый раз, когда мы оказываемся в новом мире, — он без сознания, а я охраняю его покой.

— А потом он приходит в себя и начинает действовать?

— Что-то вроде того.

— Не собираешься начать действовать сама?

— Я подумаю над этим.

— Иногда лучше не думать.

— Я не различаю эти «иногда».

Гудвин решил, что стоит вмешаться. Почему-то ему не хотелось создавать ощущение, что он подслушивает.

— Я очнулся, — сообщил он.

— Я знаю, — отозвалась Крис. — Твое дыхание изменилось.

— Ничего, что я тут послушал немного?

— Ничего. Я же сказала, что в курсе. Если бы мне не хотелось, чтобы ты слышал, я могла бы просто замолчать.

Гейту еще трудно было соображать, но он понял главное — вроде бы ничего плохого не произошло.

— Ну, поскольку я очнулся, собираюсь начать действовать, — заявил Гудвин и приподнялся. — Что за?..

Они находились в небольшой комнате, напоминавшей убежище Гейта в прошлой жизни, но здесь не было вообще никаких предметов обстановки. В дальнем углу на подсвеченном участке пола сидел мужчина средних лет, закутанный в какую-то хламиду. Из-за странного освещения его лицо приобретало страшные и демонические черты. Глаза были закрыты, а с потолка щупальцами свисали провода с присосками, облепившими голую, без следов волос, голову. От кабелей шло ровное и мерное гудение.

— Он давно так сидит, — сказала Крис. — Ни разу не пошевелился с того самого момента, как я втащила тебя сюда. Я чувствую, что это все не просто так. Какое-то заклинание, отдаленно напоминающее то, с помощью которого ты вытащил нас из Биоса.

Гудвин на секунду задумался. Почему-то он был уверен, что здесь не обошлось без ЭлБы. Стало быть, мужчина вполне мог находиться в подобии гудвиновского Изумрудного города.

Впрочем, не стоило удивляться. Ведь ЭлБу подарил РейН, а он тоже откуда-то из Рая, поэтому вполне нормально, что здесь встретилось нечто похожее.

— Кстати, что было после того, как меня парализовало?

— Сначала мы долго ехали в лифте, затем дверцы открылись, я протащила тебя по коридору в первую попавшуюся комнату. Тут был этот, — девушка кивнула в сторону лысого в углу. — Я пыталась с ним поговорить, но он не отвечал. Я даже слегка толкнула его — никакой реакции. Тогда я решила, что раз он не против того, что мы находимся здесь, можно подождать, пока ты придешь в себя. Мне не хотелось бродить одной, да и бросать тебя было бы нехорошо. Ну а потом я несколько часов здесь сидела, наслаждаясь этим неизменным «пейзажем». Никто не заходил и ничего не менялось. В какой-то момент мне почудилось, что это может продолжаться вечно.

Почему-то от последних слов Гудвина передернуло. К горлу подкатил ком, и вспомнилось то ощущение вневременности и бесконечности пространства, в котором он оказался после «смерти», в первый раз проникнув в образный интерфейс ЭлБы. Минуты тянутся неделями, а часы проносятся стремительно, как экспресс. В голове опять заворочалась мысль о нереальности происходящего. Может быть, на самом деле их с Крис застрелили охранники башни и теперь вокруг не настоящий мир, а картинка программы, взаимодействующей с мозгом в его последние секунды жизни?

Гудвин привалился к стене кельи и помотал головой, крепко сжав виски ладонями.

— Что случилось? — спросила демон.

— Прогоняю дурацкие мысли.

— И как бестолковое движение может в этом помочь?

— Я их вытряхиваю. — Гудвин нашел в себе силы улыбнуться Крис. — Сейчас пройдет. У меня уже было подобное состояние, когда я попал в Биос. Главное — поверить, что мы реальны.

— Мог бы спросить у меня. — Девушка пожала плечами и покосилась на мужчину в хламиде. Провода у него над головой зашевелились, а тон гудения чуть изменился. — Я никогда не страдаю галлюцинациями и всегда точно могу сказать, материальна ли окружающая картинка.

— В следующий раз обязательно спрошу, если…

Но Гудвин не успел договорить шутку, которая отлично, на его взгляд, подошла бы к ситуации. Действительно, если судить по космогонии Нового Вавилона, на этом этапе миры заканчиваются и «следующий раз» представлялся вполне забавным допущением. Но тут дверь в комнату приоткрылась, и через порог скользнул кибер. Крис быстро шагнула к стене, заслоняя собой спутника, и вскинула руку. Игольника в ней не было, но Гудвин не сомневался, что в случае чего киберу не поздоровится. Даже если он боевой и специально обучен для встречи незваных гостей.

Однако опасения были напрасными. Кибер не обратил внимания на Гудвина и Крис, даже не повел в их сторону сенсорами, хотя их было достаточно — не только на голове, но и на длинных суставчатых конечностях, отдаленно напоминающих длиннопалые руки. Он подкатился к лысому обитателю кельи и стал быстро его раздевать, ворочая и раскачивая из стороны в сторону, как игрушку-неваляшку. Мужчина продолжал находиться в трансе, не подавая никаких признаков жизни.

— И здесь то же самое. — Крис на всякий случай осталась стоять между Гудвином и кибером, но уже в расслабленной позе, сложив руки на груди.

— Что «то же»?

— Пустышки. Взгляни, он один в один материал на нашем складе. Даже освещение похоже. И обслуживающий его кибер — не лучше. Самый примитивный вариант искусственного интеллекта, урезанный до выполнения простейшего списка задач. Мы таких не делаем даже для работы по уборке улиц. Спорим, если я встану у него на пути, он врежется, потому что не запрограммирован на обход препятствий?

— Хм… — Гудвин решил рассмотреть кибера повнимательнее, шагнул ближе к нему — и тут же пожалел об этом.

Возможно, разум обитателя комнаты витал в сфере чистой информации в гармонии с программой, но тело его являло довольно неприглядное зрелище. По всей видимости, кибер наведывался сюда не чаще, чем раз в несколько дней, и выполнял свою работу кое-как. На коже просветленного виднелись красные пятна — то ли пролежни, то ли аллергия. Еще и пахло по́том и чем-то сладковатым — пугающе похоже на тот запах гниения, который до сих пор преследовал Гудвина в кошмарах после посещения склада в Биосе. Увиденное одновременно притягивало и вызывало тошноту. Он сделал еще несколько шагов к обитателю Рая, испытывая при этом нестерпимое желание развернуться и убежать. Убежать от мертвенной бледности, от мотающейся из стороны в сторону лысой головы с жилами проводов, от неровных желтоватых ногтей, от дряблой кожи со следами многочисленных разрезов и уколов. Опять накатило ощущение дежавю. Чем отличаются Ад и Рай, если в обоих случаях тот, кто попадает туда, становится безжизненным телом, игрушкой в чужих руках?

— Ничем. — Крис как будто прочитала мысли Гудвина. — Ничем не отличается от наших заготовок для големов. Только почему за телом так плохо ухаживают?

Кибер тем временем небрежно провел губкой по телу мужчины, быстро подсоединил шприцы к катетерам, которые торчали у того из-под кожи в районе предплечий и запястий, и несколько раз довольно грубо надавил ему на живот. Гудвин наконец не выдержал и отвернулся.

— Ага, биологические функции выполняются, значит, все-таки живой. — Крис продолжала внимательно смотреть на процесс ухода за просветленным. — А я уже было подумала, что законсервированный…

Тут Гейту окончательно поплохело, и он ринулся к выходу из комнаты, зажав рот ладонью.

В коридоре было пусто. Под потолком тянулись провода разных цветов, на стенах горели холодным светом серо-голубые квадратные плафоны. На равном расстоянии друг от друга виднелись узкие двери. Было холодно, дыхание сразу превратилось в клочки пара и осело на блестящий пол изморосью. Гудвин обхватил себя руками и сполз по стене, прижавшись к ней спиной.

Через несколько минут из комнаты вывалился кибер и деловито пополз в сторону следующей двери, споткнувшись по пути о вытянутые ноги Гейта.

— Я же говорила, что врежется. — Крис тоже вышла в коридор и присела рядом с Гудвином. — Ты как?

— Гадко.

— Разочарован?

— Почему я должен быть разочарован?

— Думаю, это не похоже на Рай. По крайней мере, на тот, о котором мне рассказывали вы с Джеромом.

— Биос тоже имеет весьма малое сходство с Адом. Так что я был морально готов. — А вот тут Гудвин соврал. Если тебе с детства твердят о том, какая это честь и великая благодать оказаться среди вознесшихся, очень сложно принять тот факт, что Небеса похожи на холодную серверную с запрятанными по углам полутрупами.

Какое-то время в коридоре было тихо, лишь слышался шорох кибера, перебиравшегося из комнаты в комнату.

— Пойдем, — сказал наконец Гейт, придя в себя или по крайней мере убедив в этом собственное тело. Его пошатывало, ныла рана от иглы, и в голове была каша, но он решил, что все же лучше что-то делать, чем сидеть на одном месте.

— Хорошая идея, — отозвалась Крис. — А куда, если не секрет?

— Откуда ты меня притащила?

— Оттуда, — девушка показала налево.

— Значит, нам в противоположном направлении. — Гудвин бодрой — в основном благодаря холоду — походкой зашагал направо.

— Иногда я начинаю недоумевать, что такого великого в человской логике, — пробормотала Крис за его спиной, но он сделал вид, что не расслышал.

Из очередного дверного проема выполз кибер, но вместо того чтобы невозмутимо двигаться дальше, замер и уставился на Гудвина и Крис.

— Вот теперь его поведение стало логичным, — кивнула девушка. — И камеры на потолке заработали по-другому. Чувствуешь?

— Заметили нас?

— Видимо, да. Теперь придется идти осторожнее. Неизвестно, как тут обращаются с новичками.

— Давай постоим. — Гудвин прикрыл глаза и попробовал вызвать ЭлБу. Головная боль после перемещения прошла, и теперь можно было спокойно выяснить, куда двигаться. — Ты смотри по сторонам, а я отключусь ненадолго.

— Согласна.

Гейт прислонился виском к холодной стене и отпустил мысль на поиски РейНа. Сначала ЭлБа повела его по коридорам, сплетающимся в бело-серый морозный лабиринт, пронеслась вдоль проводов по сознаниям просвещенных — на удивление, Гудвин не почувствовал в этом ничего странного, хотя в первый раз в жизни получил возможность заглянуть в чужие головы. Они ничем не отличались от пустых карт памяти — прозрачные емкости, наполненные лишь цифрами и структурами, которые текли через них, как ток по жилам электросетей. Ни ярких образов, ни воспоминаний, ни искры личности. Действительно, как и говорил РейН, здесь находились возвысившиеся над собственными желаниями и сущностью. Вот только квинтэссенции чистого разума в их головах тоже не было. Или ЭлБа просто не была заточена под обнаружение подобных материй.

Потом Гудвин попытался взлететь над лабиринтом, чтобы увидеть его структуру в целом, как он уже делал в Новом Вавилоне, но всего лишь проник на верхний уровень. Такие же комнаты и коридоры, только вместо челов в них находились компьютеры и серверы. Их мощь была такова, что единственной машины хватило бы для хранения баз данных как минимум половины Нового Вавилона, если не больше. Выше же ничего не было, кроме жемчужно-серого мерцающего потолка — в попытке подняться над ним Гейт чуть не потерял сознание и связь с ЭлБой. Он почувствовал почти физическую боль, как будто с разбега врезался в стену, охнул и прикусил язык. Где-то на границе слуха прозвучал голос Крис:

— Эй, с тобой все в порядке?

Гудвин кивнул — или подумал, что кивнул, — и опять бросился по лабиринту за ускользающей путеводной программой. По дороге он успел заметить человеческую фигуру всего в какой-то сотне метров от них с демоном — в любое другое время он бы остановился и рассмотрел подробнее, кто это, но сейчас он чувствовал, что медлить нельзя — ведь совсем рядом был тот, из-за кого все началось. Любитель играть чужими жизнями, расставлять фигурки на чужих досках и ломать устоявшийся порядок бытия.

— Давай же, веди меня к своему хозяину или создателю, кем он там тебе приходится? — Гейт покачивался в трансе и наблюдал, как на внутренней поверхности век разворачивается модель Рая.

Он опять пронесся по второму этажу, пробрался по тоненьким проводам в самое его сердце и понял, что нашел РейНа. Понял, наткнувшись на мощную стену из программ защиты информации. Мысль Гудвина на мгновение застыла перед мордами сторожевых виртуальных сущностей, а потом в панике метнулась обратно. Дважды увернулась от челюстей антивирусов, чудом не попала в капканы и ловушки и полетела по узкому каналу, ведущему куда-то в сторону и вверх. Он снова увидел жемчужно-серое мерцание и инстинктивно съежился — всем телом или это только его мысль свернулась в точку в ожидании болезненного столкновения с непреодолимой преградой…

А потом потолок Рая разбился и брызнул в разные стороны тысячами осколков.

— И так, каков план? — поинтересовался Менгил Кройфт, довольный произведенным впечатлением. Если он временно вынужден был перестать терроризировать своих противников физически, это отнюдь не означало, что он готов облегчить им жизнь своим молчанием.

— Идем туда, — махнул Гудвин рукой в сторону другого выхода из центра безопасности. — Там будет боковое ответвление с лестницей наверх. Если не получится подняться — продвигаемся дальше, к следующему ответвлению. И так до тех пор, пока не найдем, как проникнуть на второй уровень, где и находится нужный нам чел.

— Отличный план, — кивнул Менгил. — Просто верх стратегической мысли.

— Не лучше ли тебе замолчать? — осведомилась Крис, и что-то в ее позе заставило Кройфта сделать шаг назад. Тем не менее тон он не изменил:

— Ой, даже не знаю. Может, и лучше. В любом случае, вы дорогу знаете, так что ведите.

Демон и чел переглянулись. Оба почуяли, что за этой быстрой капитуляцией что-то скрывается.

— Я пойду впереди, — сказала девушка. — За мной ты, а потом уже Гудвин.

— Ну, почему я не иду последним — это еще понятно. Вам страшно. А вот почему бы не пустить меня вперед?

— Мне так спокойней, — отрезала Крис.

Гудвин хотел было намекнуть ей, что у Менгила по-прежнему в руках игольник, а значит, в любой момент можно ожидать выстрела в спину, но он вовремя вспомнил про то, сколько таких выстрелов уже было сделано по Крис и какой эффект они произвели. Приходилось признать, что демон выбрала наилучший порядок следования для их маленького отряда.

— Ну-с, пошагали? — усмехнулся Кройфт. — Или по правилам Рая следует сначала помолиться, выполнить обет или еще что-нибудь в таком духе? У меня, знаете ли, аллергия на всю эту ерунду, хотя я вроде как просветленный.

— Кстати, а с чего это вы заделались святым, господин Кройфт? — Гейт почему-то не мог изменить привычке обращаться к безопаснику на «вы», да еще и величать его господином. — Что-то я сомневаюсь в праведности вашего пути.

— Увы, сын мой, я и сам сомневаюсь. Всю свою жизнь я только и делал, что старательно и последовательно нарушал все заветы служителей Башни. И надо же было такому случиться, что эта самая Башня в итоге пропустила меня в Рай. Жизнь поистине богата парадоксами. — Менгил засмеялся неожиданно тихо и грустно, отчего Гудвин и Крис удивленно уставились на него. Но наваждение длилось недолго. — Мы пойдем уже или будем тут играть в дурацкий голосериал?! — закричал он визгливо. — Прям сил уже нет никаких!

— Такое впечатление, что тебя собирал сумасшедший ученый, — Крис многозначительно повертела пальцем у виска, — и случайно заложил опцию «изменение настроения в зависимости от местонахождения луны на небосклоне». Правда, вынуждена тебя огорчить — луны здесь нет, поэтому, может, заткнешься и перестанешь кривляться?

— Ух ты, какие мы чувствительные. — Ничто не могло сильнее заинтересовать Менгила, чем чье-то внимание к его персоне. Особенно если оно выражалось эмоционально — ведь нет ничего лучше, чем неравнодушные зрители. — Между нами, девочками, у тебя тоже явно не хватает пары винтиков. Орешь, как взбесившаяся сигнализация, и ругаешься, как перебравший админ. Ай-ай.

— Ай-ай. — Гудвин встрял в обмен любезностями и положил руку Крис на плечо. Девушка мелко тряслась и тяжело дышала, он и предположить не мог раньше, что хладнокровный и рассудочный демон способен дойти до такого состояния. Конечно, из опыта общения с Менгилом было ясно, что тот доведет кого угодно, но чтобы Крис так легко повелась на дурацкие подколки?.. — Не будем ссориться, лучше пойдем быстрее, иначе все интересное пропустим.

Девушка стряхнула с плеча ладонь Гудвина и быстро, почти бегом, устремилась к противоположному выходу из зала. Стараясь как можно дальше обходить лежащих на полу «братьев», она, протискиваясь мимо стола с командной консолью, чуть не столкнула на пол маленький ноутбук. Протянула руку, чтобы его подхватить, но Менгил оказался быстрее. Он метнулся к столу, вцепился в падающий девайс, театрально прижал его к груди и снова завопил:

— Только ноутец не трогай, ты, проклятый монстр! Я искренне, со всей душой пустил вас в свое жилище, а ты мне отвечаешь черной неблагодарностью?!

Гудвин выругался сквозь зубы. Его волновали не крики Кройфта, и даже не то, как воспримет это Крис. Гораздо хуже было то, что у нее явно замедлились реакции — неделю назад в той же ситуации она не только успела бы поймать падающий предмет первой, но и изначально не допустила бы его падения. В сознании Гудвина никак не сочетались понятия «демон» и «неуклюжесть». Совсем никак. И к сожалению, нужно было признать, что на самом ответственном отрезке пути, когда цель уже близка, главный боевик отряда явно сдает. И предстоящий визит к РейНу уже не выглядел таким легким и «веселым», как раньше представлялось Гейту.

Действительно, гораздо меньше поводов бояться врага, если на твоей стороне настоящий демон, неоднократно зарекомендовавший себя как сверхсущество. Именно поэтому Гудвин не слишком раздумывал над планом действий — главное, добраться до точки встречи, а там посмотрим. Теперь же он поймал себя на мысли, что боится. Перспектива свидания с РейНом в компании полусумасшедшего фигляра, который того и гляди выкинет что-нибудь на редкость гадостное, и нервного демона, растерявшего по дороге часть своих способностей, не сильно вдохновляла. Гудвин почувствовал, что еще немного, и он сам закричит на весь Рай — от отчаяния и безысходности. Вот уж отличная будет картина. Истерика на троих в Нирване. РейН, без сомнения, посмеется.

— А ну пошли отсюда! — Гудвин постарался придать голосу максимум убедительности. — Выход там. И без лишних разговоров.

Крис молча отвернулась и пошла к двери, поправляя косички и собирая их в тяжелый пучок. «Готовится к бою, — отметил про себя Гейт. — Уже хорошо». Менгил тоже двинулся в заданном направлении, однако проигнорировал замечание о разговорах:

— Мы условились, что я вас пропущу дальше. А о том, что я замолчу, речи не было. Как я могу не разговаривать с вами, ну сам подумай? — Он оглянулся на Гудвина и состроил восторженно-наивную мину; Гудвину нестерпимо захотелось в него плюнуть, но он сдержался. — Я ведь столько ждал встречи, извелся весь, аж поседел долгими вечерами, пока ты не звонил…

Вскоре, хвала небесам, монолог прервался.

Менгил молча шел за Крис и задумчиво водил пальцами в волосах, пытаясь, по всей видимости, на ощупь определить седые. Не иначе, чтобы предъявить их в качестве доказательства истинности своих слов. Гудвин шагал следом за ним, прикидывая, не получится ли вырвать у Кройфта ноут и перехватить управление центром безопасности. Для этого неплохо было бы перекинуться хотя бы парой взглядов с Крис, чтобы заручиться ее поддержкой, но девушка шла впереди, не оглядываясь, сосредоточенно смотрела по сторонам и кусала губы.

Да и кроме того, Менгил наверняка настроил систему под себя. Голосовой пароль, считывание отпечатков пальцев с тачпада или еще что-нибудь в таком духе. Гейт слышал о подобных штуках и, хотя ни разу с ними не сталкивался, понимал, что можно ожидать чего угодно, поэтому следует держаться настороженно. Кто знает, что этот странный человек выкинет в следующий раз. Уж лучше позволить ему идти рядом и давить на мозг, чем попытаться сразиться с ним и в итоге узнать, что без него систему безопасности придется преодолевать в режиме жесткого сопротивления. Конечно, у Гудвина была ЭлБа, но и для нее существовали некоторые пределы.

Пусть пока идет и думает, что он в безопасности. А потом можно будет разобраться с просветленным по имени Менгил Кройфт.

Как он вообще стал просветленным?

Гудвина чрезвычайно занимал этот вопрос, тем более что, судя по поведению ЭлБы и настойчивым советам не беспокоиться по поводу лифта, просветленным можно было счесть и самого Гудвина.

А Крис? О ней вообще предложили не волноваться и порекомендовали чуть ли не игнорировать. Значит ли это, что все демоны по умолчанию считаются просветленными? Следует ли принять наличие у Гудвина ЭлБы за признак просветленности? Не является ли сам факт контакта с ЭлБой неким особым состоянием чела?

Вопросов было, как это повелось в последнее время, много, а ответов на них — ноль. Надо было просто признать, что вся их троица имела разные характеры, различное происхождение, дух, тип мышления, но обладала чем-то общим, что позволило им беспрепятственно проникнуть в так называемый Рай.

— О чем задумался? — Обернувшийся Менгил выдернул Гейта из размышлений. — Лучше посмотри, сейчас будет интересно.

— Боюсь, у нас разное понимание этого слова, — пробормотал Гудвин, но посмотреть все же пришлось.

Шедшая впереди Крис внезапно замерла, хотела обернуться, чтобы что-то сказать, но тут Менгил защелкал клавишами ноута, и девушка снова уставилась вперед. Только начала делать шаг, как Менгил опять нажал пару клавиш и тем самым заставил ее остановиться.

— Хватит! — выпалил Гудвин и сам почувствовал, что это было ближе к приказу, чем к просьбе.

— Как скажешь, — ухмыльнулся Менгил. — Но ведь до чего доверчивая девочка, а?

Гудвин ничего не ответил. Он видел, что Крис еле-еле сдерживается, чтобы не вырубить их невольного помощника. Неизвестно, какие силы заставили ее сохранить самообладание, но Гудвин мысленно вознес им хвалу. Девушка пошла дальше, а он предпочел догнать Менгила и пристроиться рядом. Не хватало еще, чтобы этот маньяк поигрался и с ним с помощью силового поля, которое можно открывать и тут же закрывать.

— Ты совсем неинтересный, — поделился с ним Кройфт. — Ума не приложу, ребята, чего вы оба такие дерганые? У вас до того интересная жизнь, что впору получать от нее удовольствие, а вы так напряжены, будто на смерть идете.

— А может, и на смерть, — отозвалась Крис, не оборачиваясь. — Так что гляди по сторонам, дружок.

— Подождите-ка, кажется, мы шли к одному вашему знакомому. При чем тут смерть?

— Не факт, что он будет рад нас видеть, — пояснил Гудвин. — У нас с ним некоторые разногласия.

— Как интересно! — Менгил едва ли не захлопал в ладоши. Если бы не ноут в руках, он наверняка так и сделал бы.

— Ага, — подтвердила Крис. — Вот потому мы и напряженные такие. От предвкушения.

— О! Это другое дело.

Эту милую беседу, которую несведущий чел вполне мог назвать дружеской, прервали самым грубым и бесцеремонным образом.

Крис сворачивала в небольшое ответвление, ведущее к лестнице на второй уровень, когда проход за ней закрылся силовым полем. Причем не тем прозрачным и звукопроницаемым, за которым недавно прятался Менгил, а матовым и плотным, словно настоящая стена.

— Что за… — начал Гудвин, а потом, почти без раздумий, сделал то, чего сам от себя не ожидал. Заломил левую руку впереди идущего Кройфта, прижал его к стенке и надавил второй рукой на затылок, так что лицо безопасника расплющилось о белый пластик. — Я же просил тебя больше так не шутить!

— Отвали. Никто не смеет меня бить, — прошипел Кройфт. — Тем более я тут ни при чем.

— А кто тогда?

— Откуда я знаю? Может быть, твой дружок со второго уровня. Или еще кто-нибудь. Что, если здесь не один центр безопасности?

— Один. — Гудвин сам не понял, откуда пришел ответ. Наверное, ЭлБа постаралась. — По крайней мере, на этом уровне.

— В любом случае, это не я. Отпусти! Мы же с вами договорились.

— Я тебе не доверяю.

— Отпусти, я попробую открыть эту штуку.

С некоторой опаской Гудвин освободил Менгила, ощущая, как внезапно появившийся гнев уходит тихо, сам собой.

Менгил неодобрительно покачал головой, состроил гримасу, символизирующую «Я с ними как с нормальными, а они?!» и принялся возиться в ноуте. Секунд через тридцать Гудвин понял, что ничего не выходит. Он подключился к ЭлБе, попытался нащупать программу, контролирующую вход, но и его постигла неудача. Полем управлял некто, имевший больший приоритет доступа.

Судя по всему, Кройфт прав. Это определенно был РейН.

— Не получается, — сказал Менгил и пожал плечами. — Но я думаю, это ведь не такая уж беда. Ты говорил, что здесь еще есть места, где можно подняться.

— Да, — кивнул Гудвин. — Но это займет время, и Крис доберется раньше нас.

— Ну, твоей подружке должно хватить ума подождать и не ломиться вперед одной так, будто она бессмертная.

— Ума — да. А вот терпения — не уверен. В любом случае надо торопиться.

У него были рыжие волосы, неаккуратно стянутые в хвост, широкое красноватое лицо, усыпанное веснушками, небольшой прямой нос и зеленые глаза, зачем-то спрятанные за двумя стеклами. «Очки, — подумала Крис. — Когда-то это называлось „очки“. Я читала».

— Неужели? — промурлыкал РейН. Голос у него был низкий, мягкий и тягучий, как…

«Как темная карамель. Я видела, как Джером ел ее. Большой ложкой из черно-золотистой банки».

— Вам кажется, или мы действительно знакомы?

«Конечно, знакомы. Мы разговаривали с тобой два года. Ты утверждал, что очень рад найти меня. Что именно мне ты сможешь рассказать всю правду о жизни. О предвечном свете. И о себе. Говорил, что тебе никогда не надоест просвещать меня…»

— Знакомы. Я Кристал Флай. Из Биоса.

— О-о… — РейН приподнял брови. — Тогда и вправду — не ожидал. Что же заставило тебя выбраться из уютного нижнего мирка?

— Ты.

— Только не надо перекладывать на меня ответственность за собственные поступки. Я звал тебя наверх?

— Нет.

— Я ставил тебе ультиматумы, приказывал сюда лезть?

— Нет.

— Вот видишь, ты меня несправедливо обвиняешь в грехах, которых я не совершал. Я никогда не заставляю других делать что-то. Все действия — это их личный выбор.

— Ты сказал, что больше не ответишь мне.

— И что? — РейН улыбнулся и провел ладонью по волосам. — После этого мир разрушился? Перестало всходить солнце? Настала вечная ночь, а големы потеряли управление?

— Нет.

— О, только не говори мне, что я тебя обидел. Насколько я помню, тебя невозможно задеть.

— Мне было больно.

— Уф-ф… — РейН наклонился вперед и посмотрел на Крис так, будто она была новым зверем, только что выведенным в лабораториях Биоса. — Повтори-ка, что ты только что сказала?

— Мне. Было. Больно.

— Выдумки. Кстати, именно из-за этих выдумок мне и пришлось перестать с тобой общаться. Ты слишком много нафантазировала. Особенно мне понравилось предположение о том, что я захочу когда-нибудь спуститься в Биос, чтобы встретиться с тобой.

— Когда я поняла, что ты не спустишься, решила подняться сама.

— Пошло-поехало! — РейН крутанулся на кресле вокруг своей оси. Затормозил, ухватившись за ближайшую колонну, и криво улыбнулся. — Крис, я же рассказывал тебе, почему связался именно с тобой, а не с какой-либо из человских женщин.

— Рассказывал. Говорил, что я, в отличие от них, хороший собеседник — умный, рассудочный, сосредоточенный…

— Ты забыла самое главное. Главный критерий — «без глупостей».

— Но…

— Без глупостей! Именно поэтому, когда у тебя начались все эти сомнения, дикие фантазии и нелогичные метания, я предпочел свернуть общение.

— Ты говорил, что мы никогда не поссоримся. Что я всегда смогу найти тебя в сети.

— Так мы и не ссорились, — пожал плечами РейН. — И не надо аргументировать только моими словами. Ты тоже говорила, что демон. И обманула. Стала вести себя как чел.

— Но ведь это ты! — Крис поймала себя на том, что уже кричит. — Ты сделал меня такой! К чему тогда были все твои истины — о духовном росте, о развитии, о просвещенности, о стремлении вверх?! Зачем я старалась понять вашу философию, ваши истории и фильмы, сущность и эмоции?!

— Будь добра, сделай тон пониже. — РейН нахмурился, повернулся чуть в сторону и забарабанил пальцами по столу. — Никто не виноват, что ты поняла меня с точностью до наоборот. Возвышение — это уход от человечности. Способность отпустить свою душу в вечное плавание по Абсолюту. Смерть без перерождения. Свобода. А ты почему-то свела всё к жизни. К этой ничтожной в своих низменных проявлениях искре, отколовшейся от извечного света и прозябающей здесь.

— Что…

— Нет уж, дослушай. Вы, демоны, вместо того чтобы пользоваться своим преимуществом над челами, сделали из их недостатков культ. Мне казалось, что ты разумная девочка, сможешь понять меня и вырваться из плена предрассудков. А ты их только усугубила. Очень жаль.

— Мне тоже жаль.

— Ну вот, опять. Зачем эти возвышенные слова, не имеющие под собой основания?

— Мне вправду жаль. — Крис скрипнула зубами. — Я не обманываю. И не притворяюсь.

— Чего же тебе жаль? Своего спокойствия и умения адекватно общаться? Так никогда не поздно вернуться к ним…

— Того, что я тебя полюбила! Что ради тебя я ушла из Биоса и никогда не смогу туда вернуться! Что по пути сюда я убила чела и теперь не сумею об этом забыть! Того…

— О-о, нет-нет-нет! — РейН предостерегающе вскинул ладони. — Избавь меня от истерик, очень прошу. Я не для того живу в Нирване, чтобы выслушивать наигранные крики об искусственных чувствах ненастоящей женщины. Выход там.

— Нет, ты меня дослушаешь. — Крис шагнула вперед и вскинула игольник. — Иначе…

— Иначе что? — РейН засмеялся. — Неужели ты в меня выстрелишь? А с какой целью, позволь узнать? Как это укладывается в логику происходящего?

— Никак не укладывается! Я теперь действую нелогично, смерть побери!

— Скажи, а того чела ты убила, чтобы потренироваться? Ну, чтобы целиться в меня и стрелять более правильно?..

Снаряд вылетел из дула и вонзился в стол в паре сантиметров от локтя РейНа.

«У меня дрогнула рука. — Крис чувствовала себя так, будто кто-то ударил ее по голове и мышление закоротило. — Дрогнула. Может, ее плохо починили? И как я вообще могла выстрелить?» Она выронила игольник и закрыла лицо руками. В такой ситуации чел наверняка заплакал бы.

— Ай-ай. Стреляешь ты отвратительно, а плакать вообще не умеешь. Если представление на этом закончено, я попросил бы тебя уйти. У меня много работы.

— Я не уйду, пока не услышу…

— Да что ты хочешь услышать, странное создание? Что сейчас ты мне уже до смерти надоела своей блестящей актерской игрой? Что тогда мне было скучно, я выбрал первый попавшийся адрес в Биосе и случайно попал на тебя? Что я все равно не стал бы бесконечно общаться с тем, кто привязывает меня к этому дурацкому материальному миру? Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Очень понятно сформулировал. Доступно объяснил.

— Вот и отлично. Теперь иди и поплачься Гудвину, например. Он оценит, в отличие от меня. Он же не знает, что ты притворяешься.

— Сколько. Раз. Тебе. Говорить. Что я. Не притворяюсь!

Это было последней каплей. Крис почувствовала, как внутри закипает ярость. Абсолютная, кристально чистая, вымывающая из сознания все традиции и нормы, в соответствии с которыми она всегда существовала. Девушка быстро нагнулась, подхватила игольник, сделала кувырок в сторону, чтобы спинка кресла не мешала стрелять… и в движении получила удар силовым полем — такой, что плечо вылетело из сустава и послышался хруст ломающихся ребер.

«Они же не могут сломаться», — успела еще удивиться Крис.

— Извини, но умирать сегодня не входит в мои планы. Я еще недостаточно очистил сознание и карму.

Демон попыталась встать, но закашлялась. На пол закапала темная жидкость.

— И не порти мне пол, будь добра. Его недавно вымыли.

Крис подняла глаза и увидела заклинание Смерти. Тяжелое и острое, как угол зеркального монитора. Как затянутые пеленой глаза мертвого посвященного. Как подоконник, на котором придется сидеть вечно в игрушечном городе. Как память о прошлом, где не было ничего. Заклинание ударило в грудь, погасило свет и сбросило демона вниз, с серой металлической полосы на первый уровень Рая.

— Добрый день, — пробормотал Гудвин как ни в чем не бывало, будто начиная очередной диалог в мессенджере.

— Разве? — РейН усмехнулся и чуть подался вперед, внимательно разглядывая собеседника.

— Все равно. Я пришел по делу по дороге из желтого кирпича.

— Великий и Ужасный внемлет тебе.

— По-моему, ты перепутал слова. Это моя реплика.

— Да неужто? — Рыжеволосый прижал ладонь к ближайшей колонне. Та в ответ загудела сильнее, чем остальные. — Склонен тебя разочаровать. Это раньше я давал тебе потешиться чужими фразами. Но сейчас это было бы слишком глупо, если учесть, что и ты, и я прекрасно понимаем, кто здесь главный.

— В том-то и дело, что я не понимаю. Давно мечтаю тебя спросить, с чего ты возомнил себя таким великим, способным распоряжаться судьбами других?

— О-хо-хо… — РейН потянулся в кресле, закинув руки за голову, и изобразил на лице вселенскую тоску. Очень достоверно изобразил. — Какие странные пошли пешки. Вместо того чтобы с порога выяснять секреты могущества, позволяющие стать ферзем, или просить себе каких-то благ, они интересуются моими мотивами. Неконструктивно.

— И все же.

— Гудвин, мы разговариваем меньше минуты, а ты меня уже успел утомить. Я не пойму, тебе подружка из Биоса давала мастер-класс «Как вывести РейНа из себя»?

От желания съездить по красной веснушчатой физиономии у Гейта даже заломило зубы. Логично было бы сорваться, начать кричать «Как ты мог ее убить?!» и тому подобное. Но если Гудвин поступит так, значит, первая же провокация РейНа оказалась удачной. Поэтому стоило держать себя в руках, не выдавать злость слишком явно и по возможности не говорить о Крис. «Сделай вид, что тебе на нее наплевать, — подумал Гудвин. — Потом у тебя будет время вспомнить вашу дружбу и все пережитое вместе. Тогда ты сможешь скрипеть зубами и даже плакать в свое удовольствие. Но сейчас придется сдержаться. Ты уже один раз избежал смерти благодаря философским разглагольствованиям. Повтори этот подвиг сегодня, и всё получится. Ну же, не молчи».

— Если и давала, я где-то его потерял, — пожал плечами Гудвин. Крис наверняка заметила бы, что плечи у него просто дрожат, но РейН принял этот жест на веру.

— Красиво сказано.

— Еще бы, у меня был прекрасный учитель — я оттачивал мастерство интеллектуальной беседы несколько месяцев. — Гудвин внимательно смотрел собеседнику в лицо. После этих слов на нем обнаружилась мимолетная самодовольная улыбка.

«Еще не один — ноль, но уже есть надежда на выигрыш, — подумал Гейт. — Он не железный, как можно было предполагать. Всего лишь чел, что бы там о себе ни возомнил».

— То есть ты прошел через все миры лишь для того, чтобы выразить мне свою признательность?

— Конечно. Только для этого. Я еще и умер специально — лишь с целью приблизить миг нашей беседы. — Гудвин вдруг почувствовал, что его несет, но не смог остановиться. В дело вступил «внутренний паяц», не отягощенный сожалениями, моральными понятиями и здоровой реакцией на происходящее. Гейт сделал шаг в сторону, прислонился к колонне и затрясся от смеха.

РейН удивленно поднял брови.

— Я умирал и убивал, бегал по тротуарам и по воздуху, удивлял и удивлялся, добрался до Края Мира и до центра Башни — и всё с одной целью. Приобщиться к вселенской мудрости РейНа лично.

— Приятно осознавать, что я не ошибся в тебе. — Рыжеволосый медленно потер ладони друг о друга. — В итоге ты все же оценил, какое благо я совершил в отношении тебя. Тем более что без моего подарка ты бы все равно не справился.

Ах да, ЭлБа. Гудвин прислушался к внутренним ощущениям. Было непривычно темно и пусто, программа не отзывалась на мысли о себе. Как будто спряталась перед лицом своего создателя или транслятора, скрылась в самых удаленных закутках сознания и не желала демонстрировать Гудвину командный интерфейс, да и вообще проявлять признаки жизни. За последнюю неделю он уже успел отвыкнуть от подобного состояния. «Плохо. — Он сжал зубы. — Вот так, один за другим, оказались несостоятельными твои козыри. Крис мертва, а волшебная программа не отзывается».

— По глазам вижу, о чем ты задумался. — РейН улыбнулся во весь рот. — Можешь даже не надеяться. Здесь она не сработает.

— Упиваешься своей властью?

— Упиваюсь, как же иначе.

— Чувствуешь себя богом?

— Ты задаешь слишком очевидные вопросы. Можно сказать, риторические.

— Вовсе нет. Просто у бога обычно в распоряжении целый мир. А у тебя, — Гудвин посмотрел в глаза РейНу и тоже растянул рот в улыбке, — у тебя ничего подобного нет. Можно ли быть богом радиопередатчика?

— Ха-ха, ты и это выяснил!

— Спасибо «подарочку». Он мне на многое открыл глаза. — Гейту даже не пришлось напрягать сознание, чтобы вспомнить явленную ЭлБой картину. Ему казалось, что теперь она будет стоять у него перед глазами вечно. Подобное не забывается. — Правда, узнавать телефоны и адреса челов было гораздо приятнее, чем получить знание о том, что твой мир, включая Ад и Рай, — всего лишь крошечная станция-передатчик, болтающаяся в пустоте среди звезд…

— И как тебе это знание? Неприятно, да? А я, представь, с ним живу. Утомился уже. Измучился от однообразия процессов. Богам тоже, знаешь ли, бывает скучно.

— Богам? Прости, но по-моему, масштаб не тот. Волшебник Изумрудного города тоже считался всемогущим, а на деле оказался обычным шарлатаном. Фокусником, насколько я помню. Достаточно ловким, чтобы обманывать легковерных жителей города. Но как только они сняли очки, драгоценные камни превратились в стекляшки. Кстати, ты для этого очки носишь? Чтобы себя же и обманывать?

Улыбка сползла с лица РейНа, щеки покрылись бледными пятнами. Когда через мгновение он заговорил, голос был ломким и более высоким, чем раньше:

— Фокусником? То есть ты считаешь, что фокуснику под силу оживлять мертвых?

— Понятия не имею. — Гудвин на всякий случай начал прикидывать пути к отступлению. Это его немного успокаивало, хотя бесполезность занятия была налицо. Уж хозяин дома в любом случае лучше здесь ориентируется, чем незваный гость. — Потому что оживил меня не ты, а Крис. Если уж кто и тянул здесь на бога, то именно она. Ты поэтому ее убил? Из зависти?

Вопреки самым дурным ожиданиям, собеседник не стал использовать силовое поле, ловушки в полу, падающие с потолка на голову тяжести или какой-нибудь маленький локальный апокалипсис. РейН просто вскочил с кресла, одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее их, и схватил Гудвина за горло.

— Нет, — прошипел он, — девчонку я убил, потому что драться с кибером заведомо неинтересно, слишком уж у него большое преимущество. А вот с тобой я с огромным… нет, с величайшим удовольствием сейчас подерусь. Не потому, что ты равный мне. И не потому, что разозлил своими глупыми речами. А от скуки. Исключительно от скуки!

«Какие пафосные слова и как все прозаично может закончиться, — тоскливо подумал Гудвин, задыхаясь и чувствуя, как его поднимают все выше. — Как пьяная драка в Тупике. Ты, конечно, молодец, нашел больное место у противника и уколол его. А что будешь делать дальше? Особенно если учесть, что он выше тебя и, судя по хватке, сильнее?» Перед глазами заплясали белые сполохи вперемежку с чернильными пятнами, в ушах тоненько зазвенело, и тут его будто кто-то похлопал по плечу. Один раз, другой… Гудвин скосил глаза. За его спиной со скучающим видом переминался с ноги на ногу привратник в зеленом камзоле.

— Опасность для жизни, — проговорил он. — Включить режим аварийного действия?

— Да! — беззвучно заорал Гейт и рухнул на пол. Закашлялся, пополз на четвереньках вперед, стукнулся обо что-то лбом. Встал на колени и увидел РейНа в десятке шагов перед собой. Тот, застыв на месте, водил рукой по воздуху, не понимая, куда подевалась жертва, которая секунду назад хрипела и задыхалась перед ним.

ЭлБа перенесла Гудвина к рабочему столу противника. В любой другой момент он все отдал бы, лишь бы одним глазком взглянуть на софт и железо, управляющие жизнью огромной станции, транслирующие через сознания просвещенных информацию и отправляющие ее дальше, к далеким звездам. Но в этой решающей битве любопытство временно сдало свои позиции — Гудвин просто размахнулся и стукнул по клавиатуре кулаком. А когда компьютер истошно запищал в ответ на такое неподобающее обращение, нырнул под стол, чтобы выиграть хотя бы несколько секунд у приближающегося РейНа, и скомандовал ЭлБе:

— Ломай!

— Что нужно сло…

— Да хоть что-нибудь! Точнее, всё! Пусть он отвлечется от меня хотя бы на минуту!

— Минуты точно будет достаточно?

— Не точно! Лучше бы вообще навсе…

РейН застыл, не дойдя последнего шага до Гудвина. Воздух в зале наполнился звоном и гудением, как будто ветер из Биоса долетел сюда и пронесся между колоннами, вихрясь на поворотах. Постепенно Гудвин смог различить в этом звуке мантры просвещенных «Отпусти свое сознание, освободи дух от тела, отправь его в плавание к Абсолюту…» Шепот сотен и тысяч голосов. Он пробирал до костей, Гудвину показалось, что у него пытаются выскрести мозг десертной ложкой, по коже побежали мурашки, волосы на руках вспушились и встали дыбом. РейН взвизгнул и схватился за виски. Но было поздно. Поменявший направление информационный луч уже выдернул его сознание из оков материального, оторвал мысли от тела и швырнул их в непроглядную черноту космоса.

— Можешь не беспокоиться, теперь он надолго занят. — Привратник замка криво усмехнулся. Со временем ЭлБа приобретала все больше человеческих черт, даже обзавелась интонациями и эмоциями. — Его сознание теперь промаркировано функцией «ping», будет летать как мячик к соседним станциям и обратно. Пока канал проходит через него, других дел у РейНа не будет.

Гудвин отмахнулся от привратника, что, впрочем, того не расстроило — он попросту исчез.

На экране компьютера бывшего бога станции было пусто — ни ярлыков часто запускаемых программ, ни вспомогательных панелей… Черная матрица, и лишь в уголке круглый значок с подписью «ОКНО В МИР». Гудвин, грустно усмехнувшись, ткнул пальцем, и тотчас за спиной послышалось жужжание мотора. Обернувшись, он увидел, что часть стены исчезла. Вместо нее за толщей прозрачного пластика и, как можно было понять по тусклому свечению, за силовым полем раскинулись звезды. Никакого сомнения не было в том, что они — настоящие.

Подойдя ближе, Гейт сел на пол и оперся на стенку. Он внезапно вспомнил, что Крис любила сидеть вот так, наблюдая и изучая то, что происходит внизу… а может, просто рассматривая мир без цели.

Но Крис больше не было. Где-то внизу ее тело сейчас охранял Менгил, и следовало вернуться туда, чтобы окончательно во всем разобраться… Но это потом. Позже.

Не было больше и РейНа, слившегося с потоком информации. Его тело лежало в нескольких метрах, но Гудвин старался не смотреть в ту сторону.

«Интересно, — подумал он. — А как РейН смотрел в это окно? Так же, как Крис, — наблюдая? Или же мечтая когда-нибудь выбраться отсюда и оказаться там, среди звезд?»

Спросить было некого. Впрочем, и сам РейН вряд ли честно ответил бы на вопрос.

— Что это за место? — обратился Гудвин к ЭлБе, и она его услышала.

— Координационный пункт.

— Нет, — он помотал головой, — всё это место. Новый Вавилон, Биос, Нирвана. Всё в целом. Что это?

Гудвин Гейт и сам знал ответ, но ему очень хотелось услышать его еще раз. Желательно, от кого-то вроде ЭлБы. От того, кто не умеет врать.

Может быть, тогда получится наконец-то поверить.

— Планеты, пригодные для жизни, разбросаны слишком далеко друг от друга, — рассказывала ЭлБа голосом привратника. — Человечество заранее продумало систему связи, но выяснилось, что она имеет ограничения по расстоянию. Поскольку новую связь изобрести никак не получалось, решили сосредоточиться на станциях-передатчиках, призванных усиливать сигнал, дабы он не рассеялся.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Гудвин.

— Центральный архив станции.

— Не думал, что у тебя есть доступ.

— Просто не было ни одного запроса, ради которого пришлось бы обращаться туда. Продолжать?

— Продолжай.

— Станции-передатчику предстояло стать автономным миром. Наличие некоторых людей, посвященных в тайну, учитывалось, но большинство жителей не должны были догадаться, что их вселенная заключена в призмообразном куске металла, зависшем вдали от звезд.

— Откуда такие формулировки?

— Документ называется «Летопись координатора Икки».

— Кто это?

— Самый первый координатор станции.

— Как я понимаю, ему было очень скучно. Дальше.

— Дальше была создана сложно устроенная и тщательно продуманная система. Внизу резервуары, вырабатывающие кислород, и служебные киберы высшей степени организации, производящие необходимые механизмы.

— А зомби?

— Безотходное производство. — Привратник не возмущался, но было ощущение, что ему не нравится, когда его прерывают. Хотя как машине может что-то нравиться или не нравиться, Гудвин не понимал. Тем не менее он решил больше не перебивать.

— Продолжай.

— Посередине — инкубатор. Использование специального софта готовило мозг для работы с передатчиком — таких людей отправляли наверх. Те же, кто не смог или не захотел обзавестись софтом — учитывался и такой вариант, — проживали жизнь и отправлялись вниз. Наверху же подготовленный подсоединялся к сети, и через его мозг прокачивалась информация. — Привратник замолчал.

— Это всё? — поинтересовался Гейт, выждав некоторое время.

— Это пролог. Дальше?

— Пока хватит.

Гудвин встал, еще раз посмотрел на звезды, а затем крепко зажмурился и попросил: «Убери это». Все время, пока звучало жужжание мотора, он простоял, закрыв глаза. Было понятно, почему РейН медленно сходил с ума. Видеть это каждый день, знать, что где-то на планетах живут люди, чья информация проходит через тебя, но не иметь возможности туда попасть — суровое испытание.

— Почему же мы здесь, на станции, до сих пор не додумались до космических полетов и, как я понимаю, остались на прежнем уровне?

— Это работа координатора. Поддерживать один и тот же уровень и контролировать работу всей станции. Координатора и координационного совета. Прогресс не нужен, чтобы никто не вышел из-под контроля.

— А сколько лет прошло? — Внезапно Гейт понял, что не так уж жаждет услышать ответ, но было поздно.

— Данная станция запущена пятьсот сорок семь стандартных лет назад.

Узнавать, что такое «стандартные» и сколько это, не хотелось. Вообще больше ничего не хотелось. Надо было срочно возвращаться к Менгилу и Крис, а тут пусть разбирается кто-нибудь другой, новый координатор или совет — без разницы. Главное, что не Гудвин. Он уже порядком устал от всего этого.

Однако был еще один вопрос, который он все же задал:

— Что ты такое?

— Программа управления станцией. Полный доступ.

Полный доступ? Гудвин задумался. Что-то здесь не стыковалось…

— А существует другая форма доступа?

— Да. Полный доступ был включен лишь тридцать пять минут назад. До этого работа проходила в ограниченном режиме.

— То есть?

— Полный доступ на среднем уровне станции. Для остальных уровней — только информационные запросы.

Полный доступ… Видимо, это возможность перемещения на дальние расстояния. Вот почему в Биосе и Нирване — до последнего момента — Гейт никак не мог переместиться, разве что на чуть-чуть. Однако же ему удалось вытянуть себя вместе с Крис в Новый Вавилон, и было еще много другого, что не вписывалось в понятие «ограниченный режим». Впрочем, с этим можно будет разобраться позже. Как-нибудь потом, когда все уладится.

Если будет это «потом».

— Кто включил полный доступ? РейН?

— Совет. Он обладает подобной властью на тот случай, если координатор начнет проводить политику, несовместимую с интересами станции, или же поставит под угрозу ее функционирование.

Кажется, вручать все полноту власти одному человеку здесь не намеревались. Хорошая перестраховка. Интересно, однако, когда появится этот самый координационный совет, который прячется неизвестно где?

«Мы — это те, кто знает чуть больше, чем требуется для спокойной жизни. В какой-то мере и ты уже почти стал частью этих „мы“, — вспомнил Гудвин. — „Мы“ — это совет? Лейла входит в него?.. Тоже потом. Всё потом».

Он выскочил в коридор, в котором оставил Менгила и Крис, и уже на полпути понял: что-то не так, но все же дошел до того места, где были рассыпаны стекла и виднелись потеки красной и зеленой жидкостей, перемешавшихся в странном сочетании.

Никого не было. Следы вели в ту сторону, откуда пришли Гудвин и Крис. И судя по ним, Менгил тащил девушку по полу. Или кто-то тащил их обоих, в чем Гудвин всерьез сомневался.

Он подключился к ЭлБе и проверил — на верхнем уровне их не было. Гудвин и сам не заметил, как начал делить станцию на уровни. Наверняка они спустились. Но зачем и почему? Нет ответа.

Не было ответа и на простой, привычный вопрос: «Что делать дальше?». Судя по всему, совет уже назначил Гудвина новым координатором, но он этого не желал. Более того, почему-то был уверен, что РейН хотел, чтобы Гейт сместил его. Ведь не зря РейН подарил ему ЭлБу, пусть и с ограниченными возможностями, не зря настроил против себя и указал путь, как его найти. Возможно, встреча с Крис и была случайностью, но тот факт, что, осознанно или подсознательно, РейН желал собственной смерти, нельзя было отменить. Для расправы с Гудвином ему хватило бы и пары секунд.

Бог устал жить в маленьком и ограниченном мирке. Конечно, то, что в итоге с ним случилось, вряд ли можно было счесть лучшей судьбой, но желание-то ведь осуществилось — РейН выбрался со станции.

А Гудвин… Гудвин должен был остаться здесь, попытаться найти тело Крис, освоить механизм управления станцией, пообщаться с Лейлой, разобраться с псевдодзен-софтом, который делал людей непригодными для работы внизу…

Возникало подозрение, что это РейН выиграл схватку, а не Гейт.

— А пошло оно всё! — разозлился Гудвин. — Пошло все далеко и надолго! Никто меня не заставит, если я не захочу.

Он с мрачной решимостью отправился к лифту, который должен был вернуть его в Новый Вавилон. Можно было бы переместиться с помощью ЭлБы — сейчас для нее не существовало никаких преград, но прибегать к ее услугам не хотелось. Теперь, когда он знал об истинном предназначении этой странной и могущественной программы, применить ее — означало смириться со своим положением.

Да, ЭлБа не раз выручала его на протяжении всего пути, но это был всего лишь инструмент, сильно усовершенствованная версия коммуникатора, не более того.

А еще Гудвин размышлял о том, что сам путь, какой бы он трудный ни был, всегда гораздо интереснее конечной цели. Все приключения, все радостные и печальные события, весь опыт, эмоции, знания, знакомства — всё приходится именно на период пути. А в конце — если верить голофильмам и книгам — остается лишь что-то вроде «И жили они долго и счастливо». Но даже в этом Гейт сомневался. Наглядный пример все еще стоял перед глазами, хотя какой-нибудь кибер-уборщик наверняка уже утилизировал труп рыжеволосого координатора.

Нет, всегда интереснее достигать, чем достигнуть. С другой стороны, путь человека отмечен достижениями, и все, что сейчас случилось с Гудвином, — лишь первое из них. Так что следует поставить себе новую цель и отправиться дальше по дороге жизни. По дороге, выложенной не из желтого кирпича, а из фактов, поступков и событий.

«Сначала надо найти тело Крис, — мысленно повторял Гудвин. — Она многое сделала для меня. Пусть у нее и были свои причины на это, но демон помогла мне, а теперь я должен попробовать помочь ей. Может, всё еще не так безнадежно? Если пострадала только материальная оболочка, не исключено, что сознание удастся восстановить… Его я могу хотя бы попытаться починить, в отличие от руки. Затем надо узнать, что случилось с Джеромом, с Менгилом, с Лейлой…»

Дел было действительно много, но станцию Гудвин намеренно вынес из круга проблем. По натуре он был больше авантюрист, чем управленец.

Впереди показался лифт. Гудвин поискал кнопку вызова и таковой не обнаружил. Тогда он решил было обратиться к ЭлБе, но услышал, что лифт работает. Кто-то ехал наверх, судя по нарастающему звуку.

Гудвин Гейт застыл и стоял так до тех пор, пока створки не открылись…

Сообщение ушло в сеть, после чего, проскочив на верхний уровень, влилось в поток информации, подготовленный к отправке. Через несколько секунд, промчавшись по сознаниям «просветленных», оно унеслось к месту назначения.

Лейла закрыла нетбук и принялась водить кончиком пальца по его поверхности. Насчет последнего пункта у нее не было уверенности, но ей казалось, что Гудвин согласится стать координатором. К тому же она ведь будет ему помогать.

Во многом это и была одна из определяющих причин — помогать, быть рядом, продолжать дело вместе.

Вместе.

Отложив нетбук, Лейла поднялась на третий этаж Башни. Дверцы лифта распахнулись, и девушка отправилась наверх, чтобы открыть новый мир для Гудвина Гейта.