Предисловие
Остров Мадагаскар делится на бесчисленное множество крохотных уделов, принадлежащих такому же бесчисленному множеству царьков. Владыки эти постоянно воюют друг с другом, а цель всех войн — захватить как можно больше пленников, чтобы продать их европейцам. Таким образом, не будь нас, этот народ жил бы спокойно и счастливо.
Местные жители ловки и сообразительны. Они чрезвычайно гостеприимны, однако те, кто обитает у самого моря, не без причин не доверяют незнакомцам и принимают всяческие предосторожности, которые диктует им благоразумие и даже лукавство. Мадегасцы веселы от природы. Мужчины живут в праздности, а женщины трудятся. Все они страстно любят музыку и танец. Я записал и перевел несколько песен, которые могли бы составить представление об их нравах и обычаях. Это не стихи; поэзия туземцев — лишь аккуратная проза, а музыка их проста, нежна и всегда полна меланхолии.
№ 1
— Кто правит этим краем?
— Ампанани.
— Где он?
— В царской хижине.
— Отведите меня к нему.
— Чисты ли помыслы твои?
— Да, я пришел как друг.
— Тогда входи.
— Приветствую правителя Ампанани.
— И тебе привет, белый человек, тебе я приготовлю добрый пир. Зачем пришел ты?
— Чтоб увидеть этот край.
— Свободны очи и стопы твои. Но вечер сходит, настал час трапезы. Рабы, стелите наземь циновку, банановыми листьями ее покройте. Под дерево несите рис, молоко и спелые плоды. Нелаэ, подойди; пускай прекраснейшая дочь моя прислуживает чужеземцу. А вы, ее младые сестры, вы оживляйте пир своею пляскою и песнями.
№ 2
Прекрасная Нелаэ, веди чужеземца в хижину, расстели на земле циновку: пусть раскинется на циновке ложе из листьев и падет набедренная повязка, обвивающая твои прелести. Если видишь в его глазах желание, если ищет рука его твою руку, если нежно он прижимает тебя к груди, если он говорит: «Приди, прекрасная Нелаэ, этой ночью мы будем вместе,» — ты присядь к нему на колени. Пусть счастливой будет для него эта ночь, пусть волшебной будет она для тебя. И не смей возвращаться, пока с новым днем не прочтешь ты в глазах чужеземца все блаженство, что он вкусил.
№ 3
Кто тот безумный, что осмелился вызвать на бой Ампанани? Он берет копье с костяным острием, широко шагает по равнине. Рядом с ним его сын, он высок, он как молодая пальма на вершине горы. Ветры грозные, пощадите молодую пальму на вершине горы.
Многочисленно войско врагов. Ампанани ищет лишь одного и находит. Смелый враг, ослепительна слава твоя: с одного удара копья пролил ты кровь Ампанани. Но тебе отомстили за ту кровь: ты повержен, и паденье твое — ужас для воинов твоих; убегая, они укрываются в хижинах, но смерть настигает их там: всю деревню факелы выжгли дотла. Безмятежно идет победитель домой, гонит вперед стада мычащие, пленных связанных и женщин плачущих.
Невинные дети, вы улыбаетесь, есть кому защитить вас!
№ 4
Ампанани: Сын мой пал в битве. О други мои! Оплачьте сына вождя своего, несите его в деревню мертвых. Высокие стены окружают ее, а на стенах тех — бычьи головы в грозных рогах. Чтите пристанище мертвых, гнев их ужасен, месть их жестока. Оплачьте моего сына.
Мужчины: Не обагрятся больше руки его кровью врагов.
Женщины: Не коснутся больше уста его других уст.
Мужчины: Не созреют больше для него плоды.
Женщины: Не возляжет больше рука его на упругую, страстную грудь.
Мужчины: Не петь ему больше, отдыхая в тени под ветвями дерев.
Женщины: Не шептать ему больше подруге: «любимая, еще…»
Ампанани: Довольно, пусть печаль сменится радостью: завтра, быть может, мы уйдем, куда он ушел.
№ 5
Остерегайтесь белых, жители побережья.
Наши прадеды помнят, как пришли чужаки на остров. Им сказали: вот земля, пусть возделают ее ваши женщины. Будьте честны и добры, будьте нам братья. Белые обещали и тотчас воздвигли стены. Поднялась грозная крепость, ее медные рты говорили громами. Их жрецы хотели дать нам бога, которого мы не знали; о покорности говорили они, о рабстве — лучше смерть!
Резня была долгая, страшная. Пусть они изрыгали грозы, сокрушая воинов насмерть — истребили мы их.
Остерегайтесь белых.
Вновь пришли тираны без счета, более сильные, стали лагерем на побережье. Небо за нас заступилось: послало на них дожди, и бури, и отравленные ветры. И не стало из них никого, а мы живем, и живем свободно.
Остерегайтесь белых, жители побережья.
№ 6
Ампанани: Пусть он бежит или умрет. Теперь я — твой любимый.
Ваина: Повелитель, будь милостив к слезам, омывающим тебе стопы.
Ампанани: Ступай, прекрасная Ваина. Да сгинет жестокий, что насладится поцелуем, смешанным со слезами.
№ 7
Зангар и Ньянг создали мир. О Зангар! Не к тебе взываем: о чем просить благого бога? Ньянг — вот кого мы должны умолять. Ньянг, злобный и могучий дух, не направляй на нас удары молний, не вели, чтобы море бушевало, убереги растущие плоды, не высуши цветущий рис, не заставляй наших жен разрешаться в лихие дни и матерям не позволь губить надежду их старости.
О Ньянг! Не разрушай творений дивных Зангара. Над злобными ты властвуешь, число их велико, так не вреди же добрым людям.
№ 8
В палящий зной хорошо прилечь под густыми ветвями и ждать, когда вечер принесет прохладу. Женщины, подойдите. Пока отдыхаю я здесь, под густыми ветвями, услаждайте мне слух долгим своим напевом: тем, что дева поет, когда пальцы ее сплетают циновку, иль когда она в рисовом поле ловит жадных птиц.
Нежит душу мне ваша песня, сладостен танец ваш, как поцелуй. Пусть неспешны будут движенья ваши, пусть напомнят они медленную ласку и тихую негу.
Поднимается вечерний ветер, и луна блеснула над верхушками горных дерев. Ступайте, женщины, готовьте ужин.
№ 9
Мать на берег ведет единственную дочь, чтоб продать ее белым.
«О мать моя! Чрево твое меня носило, я — возлюбленное дитя твое, чем заслужила я рабство? Я лелеяла твою старость, для тебя возделывала землю, для тебя собирала плоды, для тебя ополчилась на рыб речных. Я согревала тебя в холода, жарким днем отводила в прохладную тень, берегла твой сон, отгоняя докучливых мошек от лица твоего.
О мать моя, что будет с тобой без меня? Деньги тебе не заменят дочь, в нищете ты окончишь дни, и больнее всего мне, что не в силах я буду помочь.
О мать моя, не продавай свою дочь!»
Тщетны мольбы! Она продана, закована в цепи, отведена на корабль, и покинет родимый край, и уже не вернется боле.
№ 10
Где ты, прекрасная Яуна? Пробудился вождь, протянул он страстную руку, чтоб ласкать тебя. Где ты, преступная Яуна? Ты в объятьях другого вкушаешь тихую радость, дивную радость. Ах! Торопись насладиться ею, ибо она для тебя — последняя. Страшен гнев повелителя.
— Спешите, воины, найдите Яуну и дерзкого, что ласкает ее.
Их приводят, нагих, закованных в цепи. Последний отблеск блаженства мешается в их очах с ужасом.
— Оба вы заслужили смерть. Оба вы умрете. Дерзкий юноша, возьми это копье, убей возлюбленную.
Вздрогнул юноша, и назад отступил на три шага, и прикрыл очи руками. Подняла тогда нежная Яуна на него сладостный взор, и любовь блистала в том взоре сквозь слезы.
В гневе схватил вождь копье и метнул его с силой. Сраженная, покачнулась Яуна, закрылись ее прекрасные очи, последний вздох слетел с ее губ. И несчастный ее возлюбленный закричал в ужасе. (Тот крик я слышал, он пронзил мне душу, и содрогаюсь я, когда вспоминаю о нем.) В тот же миг смертельный удар поразил его, и упал он на тело своей возлюбленной.
Несчастные! Покойтесь вместе, покойтесь с миром в глухой могиле.
№ 11
Неумолимый Ньянг! Для чего отверз ты чрево мое в лихой день? Когда клонится мать над первенцем своим, сколь нежна улыбка ее! Сколь ужасно мгновенье, когда эта мать бросит дитя свое в бурный поток и, едва подарив ему жизнь, отнимет ее!
Невинное дитя! В лихой день ты родился, наделит он тебя злой судьбой. Если сжалюсь я над тобою, осквернит уродство черты твои, жгучий жар истерзает вены твои, в муках ты будешь расти; апельсиновый сок станет ядом на губах твоих и отравленный ветер высушит рис, что сажала твоя рука, рыба начнет убегать сетей твоих, и неласков будет поцелуй подруги твоей, и бессилен ты будешь в ее объятьях.
Умри. О сын мой! Умри один раз, чтобы избегнуть тысяч смертей. Так пожелал неумолимый Ньянг!
№ 12
Нагандов, о прекрасная Нагандов! Птица ночная запела, над главою моей блестит полная луна, и пала роса, и увлажнила мне волосы. Это час, когда жду тебя, Нагандов, о прекрасная Нагандов!
Ложе из листьев я усыпал цветами и душистыми травами, и оно достойно твоей красоты, Нагандов, о прекрасная Нагандов!
Она идет. Я узнаю взволнованное дыхание и скорую поступь; слышу шелест ее покрова — она, это она, Нагандов, прекрасная Нагандов! Успокойся, любимая, отдохни на моих коленях.
Как чарует твой взгляд! Как движенья груди твоей скоры и нежны под рукою! Ты улыбаешься, Нагандов, о прекрасная Нагандов! Поцелуи твои проникают мне в душу, обжигает ласка твоя: остановись, или я умру. Умирают ли от желания, Нагандов, о прекрасная Нагандов?
Настигает блаженство, как молния; стихают нежные вздохи твои, закрываются влажные очи, голова твоя томно склонилась и восторги твои угасли. Столь прекрасна ты не была никогда, Нагандов, о прекрасная Нагандов! Сладостен сон в объятьях любимой! Но сто крат сладостней пробужденье.
Ты уходишь, и я буду сгорать целый день от желанья, изнывать, пока не спустится вечер и вновь не придешь ко мне ты, Нагандов, о прекрасная Нагандов!