Рэй Шейн повернулся. Прямо в лоб ему смотрело дуло револьвера размером не меньше пепельницы. Револьвер был примерно в футе от его лица. Чей-то голос прошептал:

— Не шевелись, ублюдок.

Рэй стоял на входе в стриптиз-клуб под названием «Дом восходящего солнца», злачное местечко, которое контролировала местная банда. Клуб располагался на первом этаже четырехэтажного отеля во Французском квартале. Это была легальная часть бизнеса. То, что происходило на трех других этажах, было, мягко говоря, менее законно.

Вообще-то Рэй на входе не работал. Он просто согласился присмотреть пару минут за дверями по просьбе охранника, прыщавого парня-мексиканца по имени Гектор, которому срочно понадобилось отлить. Рэй одну за другой смолил «Лаки страйк» и наблюдал за всевозможными уродцами, проходящими по Бурбон-стрит. Это было настоящее шоу.

В ночь Хеллоуина по городу разгуливали толпы людей, наряженных в самые дикие костюмы. Однако час был уже совсем поздний, и толпа начинала редеть. Большинство туристов уже решили, что праздник вполне удался, и отправились спать. По улицам шатались лишь подростки, не понимающие, что пора бы и остановиться, и вдребезги пьяные, которые остановиться просто не могли.

Проторчав у дверей минут двадцать, Рэй взглянул на часы. Было уже начало четвертого. Он вытащил из кармана рацию и вызвал Гектора. Ответа не последовало. Сидит в баре и пялится на стриптизерш, решил Рэй и достал зажигалку.

Одна сигарета. Пожалуй, он подождет еще минуту-другую. Ровно столько, сколько нужно, чтобы выкурить еще одну сигарету. Рэй затянулся, с наслаждением набрал полные легкие дыма, закрыл глаза и потер лоб. Он так устал, что с трудом держался на ногах. Еще три часа. Только три. А потом можно будет отправиться домой и рухнуть в кровать.

Рэй прислонился к одному из металлических шестов, поддерживающих полотняный навес над входом. Мимо прошел человек в костюме хот-дога. Рядом с ним шла — или шел, определить пол было невозможно — огромная резиновая булочка. Рэй проводил их взглядом.

Ну все, время Гектора вышло. Рэй затянулся в последний раз, бросил окурок на тротуар и повернулся к двери.

И увидел наставленное на него дуло. В двенадцати дюймах от его собственного носа. Рация в руках Рэя продолжала потрескивать.

Он не видел лицо того парня, что держал его на мушке, потому что не мог оторвать взгляд от страшной черной дыры. Слишком большой для девяти миллиметров. Должно быть, сороковой калибр. А может, даже сорок пятый. Полуавтоматический револьвер. Скорее всего, «смит-вессон». Не в первый раз Рэю целились в лоб, однако это событие все же не из тех, к которым привыкаешь с опытом.

— Брось рацию, — приказал голос.

Рэй перевел взгляд на руку, державшую оружие. Белая рука. Татуировка в виде паутины.

Палец на спусковом крючке дрогнул.

— Брось рацию.

Рэй разжал пальцы. Рация упала на тротуар и развалилась на куски. Краем глаза он отметил какое-то движение слева. Кто-то метнулся к тяжелой деревянной двери и рывком распахнул ее.

— Внутрь, — скомандовал голос.

Лицо говорившего скрывалось за резиновой маской-черепом. Сквозь ее прорези были видны только покрасневшие, налитые кровью глаза и рот. Зубы у парня были очень плохие.

Дуло револьвера уперлось прямо в лоб Рэю.

— Быстро, — произнес череп.

Рэй осторожно сделал шаг к двери. Руки он держал поднятыми, пальцы раздвинул. Надо дать им понять, что он не представляет никакой угрозы. Тот, что стоял возле двери, был в маске гориллы, обрамленной густым черным мехом. В руке он сжимал обрез. Старый добрый дробовик с двумя отпиленными стволами. Ложа тоже была отпилена так, чтобы было удобно держать, и обмотана черной изолентой.

За черепом стояли еще двое в пластмассовых масках с трогательными резиночками сзади. Вампир и Джордж Буш. У каждого из них были пистолет и спортивная сумка. Рэй вошел первым. За ним последовал череп с плохими зубами. Теперь «смит-вессон» упирался Рэю в затылок. Потом вошли остальные трое. Дверь за ними закрылась, и стало совсем темно.

На первом этаже находился бар и стриптиз-клуб. Сцена располагалась прямо напротив двери, так что люди, проходящие мимо, могли мельком увидеть, что происходит внутри и какого удовольствия они себя лишают. Из колонок гремела музыка. Джонни Лэнг, «Солги мне». Обнаженная девушка на сцене крутила бедрами в такт песне. В зале сидело человек сорок, почти все — мужчины. Они глазели на танцовщицу и не замечали ничего вокруг.

Череп подтолкнул Рэя направо, по направлению к лестнице. Здесь, рядом с баром, стоял высокий барный табурет. Именно тут Рэй обычно и просиживал штаны, смоля сигареты и попивая дешевый виски. И следил за тем, чтобы ненужные люди не попали на второй этаж. Уже двадцать пять минут, с тех пор как Гектору приспичило сбегать в туалет, табурет пустовал.

Держась почти вплотную к Рэю, череп вместе с ним прошел через зал. Револьвер он прижимал к его спине. Никто не обратил на них внимания. Лестница была в два пролета. Рэй начал медленно подниматься по ступенькам. Добравшись до площадки между маршами, он произнес:

— Парень, ты уверен, что ничего не перепутал? Ты знаешь, кому принадлежит это место?

— Заткнись и иди дальше.

— Ты не первый, кто пугает меня пушкой. Подумай об этом. У тебя еще есть возможность просто уйти. Это маленькое происшествие останется между нами. Обещаю, никто тебя не тронет.

Череп больно ткнул его револьвером. Рэй поморщился.

— Я сказал, заткнись, — прошипел череп.

— Что он там говорит? — спросил вампир.

— Ничего, — огрызнулся череп. — Действуем по плану.

Они поднялись на второй этаж. Рэй снова почувствовал толчок в плечо.

— Сюда, — скомандовал череп и пихнул его к кассе, которая была в дальнем правом углу игрового зала.

Казино на втором этаже имело площадь примерно десять тысяч квадратных футов. Вдоль правой стены тоже тянулась барная стойка, расположенная точно над баром на первом этаже. Все остальное пространство занимали игровые столы — кости, рулетка, блек-джек и покер. За ними не было ни одного свободного места. Игроки в ажиотаже швыряли на стол фишки, стараясь поймать за хвост никак не дающуюся удачу или, наоборот, удержать ее при себе. Атмосфера в зале была крайне нервная. До закрытия «Дома» оставалось меньше часа. В попытках отыграться или приумножить свое состояние люди за столами даже не посмотрели на Рэя и четверых парней в масках, прошедших к кассе. Что уж говорить о двоих пьяных, приткнувшихся к барной стойке! Дверь в кладовую была открыта. Бармен как раз полез туда что-то достать.

Рэй быстро произвел кое-какие подсчеты. Ежедневная выручка, которую приносили три этажа «Дома восходящего солнца», составляла около ста тысяч. В этот час почти все наличные, не считая дохода от баров и нереализованных фишек, находились в так называемом офисе — комнате, расположенной позади кассы. Там была даже выручка от борделя на третьем этаже. Каждые два часа кто-нибудь поднимался туда, чтобы забрать деньги и отнести их в офис. Так, на всякий случай.

Но лучше пусть все останутся живы. Пусть они возьмут деньги и уберутся. Меньше всего Рэй хотел устраивать в «Доме» перестрелку в стиле Дикого Запада.

— Когда подойдем, скажи девчонке, чтобы открыла дверь, — прошипел череп ему на ухо.

Рэй кивнул. Лучше пусть все останутся живы.

Касса представляла собой деревянную стойку высотой примерно до уровня груди человека среднего роста, от которой до потолка шла железная решетка. Нечто вроде клетки. В решетке были сделаны два окошка, каждое размером с тостер. В них игроки просовывали деньги и получали фишки. Попасть в «клетку» можно было только через надежно запиравшуюся решетчатую дверь.

Внутри была еще одна дверь, деревянная и очень массивная, с врезным замком и глазком. Она вела в офис. Однако Рэй знал, что на самом деле эта дверь запиралась редко, потому что девушки-кассирши то и дело сновали туда-сюда с подносами денег.

В «Доме» не было навороченных охранных систем, какие обычно устанавливают в легальных казино. У его владельцев имелась собственная охранная система, простая и крайне эффективная. А именно — никто не осмеливался сунуть туда нос, потому что все знали, что им за это будет. Вот только мистеру черепу и его друзьям явно не говорили в школе, что не стоит грабить казино, принадлежащее серьезным людям.

В кассе работала одна девушка. Она как раз выдавала клиенту деньги в обмен на фишки. На лице у нее были нарисованы кошачьи усы, а на голову она надела пару кошачьих ушек. Девушка была молоденькая и очень симпатичная, но Рэй никак не мог вспомнить, как ее зовут. Рядом с ней сидел Бобби. Он не отрывал от девчонки взгляда — только что слюни не капали — и совсем не смотрел по сторонам. Бобби было двадцать с небольшим, он был огромного роста, со стальными мускулами. И не упускал случая применить все это в деле. Рэй знал, что под столом в особом месте лежит обрез помпового ружья. Оставалось только надеяться, что Бобби хватит ума не хвататься за оружие.

Они приблизились к кассе. Бобби как раз заканчивал рассказывать какой-то анекдот.

— …И старый еврей говорит: «Похоже, у тебя небольшая проблема. Моя штука не работает уже много лет».

Кассирша, не слушая его, отсчитывала деньги клиенту.

Череп подтолкнул Рэя вперед, и он, потеряв равновесие, ухватился за решетку, чтобы не упасть. Девушка подняла голову.

— Хорошо отпраздновал?

Рэй помотал головой:

— Нет. Открой мне. Надо кое-что проверить.

Она чуть помедлила, окинув Рэя странным взглядом. По ее лицу было непонятно, о чем она думает. В это время Рэй, как правило, не появлялся наверху. Обычно он оставался на первом этаже до самого закрытия «Дома», до тех пор, пока не уйдет последний посетитель. Потом она оглядела ребят в масках, стоящих за его спиной, и снова обратилась к Рэю:

— Сегодня ведь Хеллоуин. Почему ты не в костюме?

Он не ответил.

— Скучный ты какой, — проговорила кассирша и, наконец, отодвинула задвижку.

— Погоди! — очухался Бобби. Но было уже слишком поздно.

Череп изо всех сил пихнул Рэя в спину, так что он врезался в кассиршу. Она завизжала и чуть не упала. Рэй успел поддержать ее. Бобби на секунду оцепенел, потом вытащил обрез. Однако это промедление оказалось фатальным для большого, но неповоротливого Бобби. Черепу хватило пары мгновений, чтобы подскочить к нему. Он обрушил на голову Бобби мощный удар, и тот беззвучно свалился на пол, словно детеныш тюленя. Больше он не двинулся.

Череп, Буш и вампир ворвались в офис. Горилла остался за дверью, держа на мушке Рэя и девушку-кассиршу. Она вырвалась из его рук и уставилась на него горящими глазами.

— Ты что, ничего не собираешься делать?

Рэй пожал плечами:

— Например, что?

— Останови их!

Кивком он указал на Гориллу с обрезом:

— Как?

Она гневно полыхнула на него взглядом и с отвращением отвернулась.

— Вы все покойники, ты в курсе? — обратилась она к Горилле.

Тот не удостоил ее ответом.

Из офиса донеслись крики и звук выстрела. Какой-то игрок подошел к кассе и сунул в окошечко целое ведерко фишек. Никто не торопился обслужить его, и лицо его приняло озадаченное выражение, но тут он заметил Гориллу с оружием в руках. Забыв про фишки, он попятился с поднятыми руками.

Снова крики, еще один выстрел. На этот раз, похоже, кто-то упал на пол. Затем вопль Черепа:

— Живее!

Люди в зале уже стали замечать: происходит что-то неладное. Не меньше дюжины игроков и несколько крупье прекратили игру и замерли, прислушиваясь к звукам. Горилла быстро взглянул на зал, потом на Рэя, потом на дверь в офис. Хотя Рэй и не видел его лицо, он точно знал, что парень испугался.

Рэю казалось, что прошел уже минимум час, хотя на самом деле вся операция заняла немногим больше минуты. Топот ног — и все три грабителя выскочили из офиса. В руках у Черепа по-прежнему не было ничего, кроме револьвера, зато его напарники, помимо оружия, держали две спортивные сумки, теперь уже заметно раздутые. Наличные, подумал Рэй.

Череп кивнул в сторону двери, и все четверо двинулись к выходу. Первым шел Горилла с обрезом. Рэй не пошевелился. «Наверное, теперь я им больше не нужен», — подумал он. Однако надеялся он напрасно. Череп снова наставил на него свой «смит-вессон».

— Давай шевелись! — бросил он и показал револьвером на дверь.

Рэй сделал шаг вперед. Череп ухватил его за воротник, так что Рэю пришлось запрокинуть голову, и опять уткнул револьвер в его спину. Они покинули кассу. Быстрым взглядом Рэй окинул игровой зал. Игра за столами прекратилась. Все, как завороженные, наблюдали за происходящим.

Трое других бандитов стояли около кассы, спиной к стойке, с оружием, направленным на игровой зал. Череп решил использовать Рэя в качестве живого щита. Прикрываясь им, он возглавил шествие, и все начали спускаться по лестнице.

Ступеньке на шестой Рэй споткнулся, и Череп удержал его за воротник, едва не придушив при этом.

— Потише, ты, — прошипел он ему в ухо.

Пусть все останутся живы, твердил про себя Рэй.

Пусть эти долбаные ублюдки уберутся отсюда к чертовой матери, и все будет хорошо.

Они добрались до первого этажа. Барная стойка была справа от Рэя, входная дверь левее, футах в тридцати. Рэй оглядел бар. Похоже, здесь никто и не догадывался, какая каша заварилась наверху. Посетители по-прежнему пялились на сцену. К первой танцовщице присоединилась вторая. Тела обеих девиц блестели от масла, и они ласкали грудь друг друга.

Рэй взглянул на дверь. Еще тридцать футов — и эти мерзавцы уйдут. Он сделал несколько шагов вперед. Череп все еще держал его за ворот и не опускал револьвера.

Вдруг дверь кладовки позади бара распахнулась, ударившись о стену. Рэй обернулся. Из кладовки вышел Питер Мессина. В одной руке он держал бутылку шампанского, а в другой два стакана. На нем были джинсы, футболка и белый передник.

Питер кивнул Рэю, бросил на ходу дежурное «как дела, Рэй» и направился было к служебному лифту, двери которого находились в другом конце барной стойки. Но вдруг застыл на месте, заметив дуло револьвера, упертое в спину Рэю. Во все глаза он уставился на парней в масках.

Рэй постарался говорить максимально спокойно:

— Все в порядке, Питер. Ничего не…

Бутылка шампанского выскользнула из рук Питера и полетела на пол. Как в замедленной съемке Рэй увидел, что Горилла делает последний шаг с лестницы, поднимает обрез, целится в Питера. Рэй хотел сказать ребятам в масках, что беспокоиться им не о чем — Пит, может быть, и выглядит как взрослый человек, однако по уму он всего лишь ребенок. Абсолютно безобидный, не стоит обращать на него внимания. Пусть все останутся живы! — прокричал отчаянный голос у него в голове. Однако Рэй не успел даже рта раскрыть. Прогремел выстрел. Пит выгнулся назад, словно гимнаст, пытающийся сделать кульбит, и рухнул на пол. Он даже не дернулся.

Раздались крики. Все вскочили с мест, кто-то в панике бросился к выходу. Рэй посмотрел на сцену. Одна из танцовщиц согнулась пополам. Словно не понимая, что происходит, она уставилась на хлещущую из ее ноги кровь. Что-то тяжелое ударило Рэя по голове, и он упал на колени. Сквозь туман, застилавший глаза, он видел, как раненая стриптизерша опустилась на пол, а вторая, присев рядом, прижала ее голову к своей груди. Если бы не кровь вокруг, их можно было бы принять за влюбленных.

Все звуки казались Рэю приглушенными, но он услышал, как Череп что-то вопит. Кто-то пнул его в спину, и он ткнулся лицом в пол. Затем прозвучал еще один выстрел — снова из обреза. Краем глаза Рэй заметил, что оба дула направлены в потолок. Вдребезги разлетелся светильник. Посыпались осколки цветного стекла. Люди вокруг закричали еще громче. Что ж, большой револьвер разряжен.

Над головой Рэя раздался глухой хлопок. Теплая жидкость потекла по шее сзади, и что-то шлепнулось рядом. Рэй никак не мог сфокусировать взгляд, но все же увидел, как четыре пары ног пробежали мимо, к двери.

Наконец-то они ушли. Рэй был рад, но в голове у него осталась только одна связная мысль: как же хочется курить. Он вспомнил, что в кармане рубашки у него лежит пачка «Лаки страйк», в которой осталось не меньше половины сигарет. Лежа на полу, он попытался достать ее, но вдруг почувствовал, что страшно устал. Слишком устал. Левый глаз залило чем-то теплым.

— Да ты что, мать твою, шутишь со мной?! — Тони Зелло вопил так, что лопались барабанные перепонки. Лицо Тони было очень близко, и в Рэя летели капельки слюны.

Они были в кладовой за баром, что находился на втором этаже. Тони и его телохранитель Рокко притащили туда Рэя сразу после того, как грабители в масках покинули казино. Тони хотел немедленно и из первых рук узнать, что произошло. Пока услышанное не очень ему нравилось.

— Правильно ли я понял? — произнес Тони угрожающе. — Четверо парней с пушками входят сюда как к себе домой, грабят нас до нитки, убивают сына Винсента, а ты при этом лежишь на полу, развалившись, как дешевая шлюха, и ничего не делаешь? — Тони с отвращением отвернулся и с силой потер глаза, словно хотел вдавить их в глазницы.

Внезапно он развернулся и нанес Рэю удар в лицо. Рэй хотел увернуться, но не успел — кулак Тони догнал его. Голова Рэя мотнулась, и он треснулся затылком о стену.

Тони потер правую руку.

— Когда ты сидел, тоже так себя вел? Нагибался, чтобы тебе задницу надрали, да?

Рэй смерил глазами расстояние между Тони и Рокко. Желваки на его скулах напряглись, но он постарался подавить вспыхнувшую вдруг ярость. Не стоит вступать в конфликт с Тони. Не здесь.

Тони стоял напротив. На нем был шелковый темно-серый итальянский костюм — сшитый вручную, разумеется, кремового оттенка рубашка и бордовый галстук. На ногах — туфли из мягчайшей кожи от Бруно Мали. Все это вместе тянуло примерно тысячи на полторы долларов. Тони Зелло. Окружающим он был известен как Тони Зи. Тони исполнилось сорок — он был на пару лет старше Рэя. Везунчик и счастливчик Тони был правой рукой Винни Мессины — того парня, что фактически владел «Домом».

Тони плюнул под ноги Рэю и отвернулся. «Разочарован, что я не ответил ему», — догадался Рэй.

— Кто мог подумать, что этот мерзавец такая размазня и баба, — обратился Тони к Рокко.

Тот молча кивнул.

Рокко был здоровый, как гора, и непробиваемо тупой. Говорил он очень мало. На нем тоже был неплохой костюм, но на Рокко он совершенно не смотрелся. Не то что на Тони. Вся одежда выглядела на Рокко так, будто мала ему на пару размеров и он с трудом в нее влез. Рокко сопровождал босса повсюду, следуя за ним, как тень. На случай если Тони Зи понадобится сломать кому-нибудь ногу или раскроить череп.

Дверь кладовой все это время оставалась открыта. По другую сторону бара толпились служащие, заглядывали внутрь и прислушивались к крикам Тони. Тони любил работать на публику.

— Тони, там тебя копы внизу спрашивают! — крикнул кто-то.

Тони кивнул Рокко:

— Пошли. Меня тошнит от этого сраного ублюдка.

Они вышли. Рэй услышал, как Тони сзывает всех вниз. Дождавшись, пока все разойдутся, Рэй вышел из кладовой. Он вытащил из ящика под барной стойкой полотенце, завернул в него несколько кубиков льда и приложил к голове. Кровь идти перестала, но левый глаз уже начинал затекать. Казино на втором этаже полностью опустело.

Как только грабители ушли, Тони и Рокко, прежде чем вызвать полицию, выпустили всех игроков через черный ход и напомнили им, что их здесь не было. Та же самая процедура была проделана и на третьем этаже, хотя там она заняла несколько больше времени — большинство посетителей были в тот момент без штанов. Девочкам приказали оставаться в своих комнатах и помалкивать.

— Шейн! — раздался чей-то голос с лестницы.

Рэй свесился через перила. На ступеньках стоял Рокко. Одной рукой он держался за перила, а другую приставил ко рту наподобие рупора.

— Да, — отозвался Рэй.

— Они хотят поговорить с тобой.

— Кто?

Рокко поднялся еще на несколько ступенек.

— Копы, — громко прошептал он. Слышать его мог даже глухой. Дубина.

Вслед за Рокко Рэй стал спускаться вниз. Весь первый этаж был заполнен копами — полицейские в форме, детективы, эксперты, фотограф с техникой. Два помощника коронера склонились над каталкой. Они напомнили Рэю двух стервятников, вцепившихся в ветку, в нетерпении ожидающих, чтобы львы и гиены закончили свой пир. Для того чтобы дотерзать остатки.

Поскольку на первом этаже «Дома» все было более или менее легально, клиентов попросили остаться. Полицейские с помощью стульев организовали в углу некое подобие зала ожидания и посадили людей туда. Два детектива по очереди подзывали к себе посетителей стрип-клуба и снимали первые показания.

Рэй глянул вниз. Тело Пита по-прежнему лежало на том самом месте, где он упал. Разве что теперь копы оцепили бар желтой полицейской лентой. Пластиковой лентой шириной три дюйма, с крупными черными буквами «ПОЛИЦИЯ. НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ». Надпись повторялась снова и снова.

Рэя всегда поражал тот восковой оттенок, который приобретала кожа только что умершего человека. Из-за него тело выглядело как-то ненатурально, словно муляж или пластмассовый манекен. Выстрел разнес Питу лицо. Он лежал на спине, неестественно вывернув ноги. Будь он жив, ему было бы больно оставаться в такой позе.

Стреляли с очень близкого расстояния, и дробь не успела разлететься. Должно быть, одна случайная дробинка попала в ногу стриптизерши, что танцевала в тот момент на сцене. Все остальное досталось Питу. Его лицо не было изрешечено, как обычно случается, если используется дробовик. От него просто практически ничего не осталось. Кровавая воронка начиналась сразу под правой бровью, носа не было, левый глаз еще оставался в глазнице, но рот, левую щеку и скулу разворотило полностью. Когда-то Рэй прочитал, что в теле взрослого человека содержится примерно галлон крови. Если это было правдой, то большая часть крови Пита была сейчас на полу. Скоро она свернется.

— Кого я вижу. Рэй Шейн, — услышал он за спиной.

Рэй мгновенно узнал этот голос. Обернувшись, он увидел детектива Карла Лэндри. Карл стоял футах в десяти; одет он был, как обычно, в дешевый измятый костюм. Ну разумеется. Дело об ограблении «Дома восходящего солнца» досталось именно Карлу Лэндри — последнему копу на земле, с которым Рэю хотелось бы встретиться.

Однако Рэй кивнул ему.

— Что здесь делает отдел внутренних расследований?

Этот отдел занимался исключительно преступлениями, совершенными полицейскими.

— Я там больше не работаю, — сообщил Лэндри.

— Что так? — поинтересовался Рэй. — Надоело штырить копов, а потом отправлять их в тюрягу?

— Я перевелся в отдел по расследованию убийств восьмого округа, — невозмутимо ответил Лэндри.

Подошли еще двое детективов — совсем молодые ребята. Должно быть, совсем недавно проходили практику и разъезжали на патрульной машине. Ни того, ни другого Рэй не знал. Он покрепче прижал к глазу салфетку со льдом.

Лэндри взглянул на молодежь, достал из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот и нацелил ручку на Рэя.

— Не знаю, знаком ли вам этот субъект, парни. Это Рэй Шейн. Раньше он был детективом, работал в полиции нравов. Пока его не посадили в федеральную тюрьму.

Оба детектива уставились на Рэя.

Лэндри щелкнул ручкой, занес ее над блокнотом и задумчиво добавил:

— Рэй только что вышел. — Он поднял взгляд. — Тебя ведь освободили условно, да, Рэй?

Рэй кивнул. Одним из условий его освобождения — у федералов это называлось «освобождение под надзор» — было сотрудничество с полицией. А с Лэндри вполне станется сообщить инспектору, что Шейн отказался помогать в расследовании.

Лэндри нахмурил лоб, как будто пытаясь вспомнить что-то важное.

— Сколько там тебе дали, пять лет?

Рэй снова кивнул. Он понимал, что Лэндри старается выставить его неудачником и придурком перед своими молодыми коллегами. И поделать с этим ничего не мог.

— Я отсидел пятьдесят один месяц.

Лэндри присвистнул.

— Это сколько же будет? Года четыре с половиной?

— Примерно, — ответил Рэй.

— Должно быть, нелегко тебе пришлось в тюрьме, а? Такой худенький белый мальчик… Стал чьей-нибудь подружкой, наверное?

Рэй вдруг устал от всего этого дерьма.

— Там было не так уж и плохо, Карл. Твой папаша составил мне отличную компанию.

Челюсть у Лэндри отвисла, и он покраснел как рак. Отшвырнув ручку и блокнот, он бросился на Рэя. Тот поднял руки и отступил на шаг. Не хватало еще, чтобы инспектору доложили, что он подрался с полицейским. Но Лэндри все равно схватил его за шею и прижал к барной стойке.

— Заткни свою грязную пасть, ты, кусок дерьма!

Рэй выронил лед и обеими руками попытался перехватить цепкие пальцы Лэндри, сдавившие его горло, но тут Лэндри свободной рукой нанес ему подлый удар прямо в солнечное сплетение. Рэй согнулся пополам от боли, а молодые детективы оттащили от него Лэндри.

— Все нормально, я в порядке, — бросил Лэндри, стряхивая их с себя.

Он подчеркнуто неторопливо одернул пиджак, поправил галстук, потом наклонился к Рэю и тихо сказал ему на ухо:

— Если ты еще хоть слово скажешь про моего отца, я тебя убью.

Рэй оперся о барную стойку и перевел дыхание. Все, кто находился в зале, — и копы, и посетители — смотрели на него во все глаза. Он сделал еще пару глубоких вздохов и глянул на Лэндри.

— Я тебе скажу одну вещь.

— Что еще? — с угрозой спросил Лэндри.

— Твой папаша отлично работает языком.

Лэндри снова метнулся к Рэю, но на этот раз помощники сумели удержать его. Один из них бросил взгляд на зал, полный людей, и вполголоса произнес:

— Не здесь.

Лэндри дернулся еще пару раз и затих. Детективы отпустили его.

— Мы закончим этот разговор позже, — пообещал полицейский, развернулся и отправился прочь.

Двое молодых детективов последовали за ним.

Дженни ввалилась в квартиру и заперла за собой дверь. Электронные часы показывали 7:25. Дженни посмотрела на свою форму официантки — костюм шлюхи, так она называла ее — и, срывая на ходу и платье, и белье, бросая их прямо на пол, направилась в ванную. Интересно, подумала она, может быть, Рэй так зол на нее за то, что она все еще живет в этой квартире? В его квартире. В той, где они жили вместе.

Сначала он жил здесь один. Потом Дженни переехала к нему. Потом, когда Рэя посадили в тюрьму, она хотела найти себе другое жилье, но передумала. Почему бы и нет? Квартиру во Французском квартале найти сложно, а эта была совсем рядом с тем баром, где Дженни тогда работала, — несколько минут пешком. К «Дому восходящего солнца» она оказалась еще ближе… так что позже, когда Дженни устроилась туда, ей показалось еще более логичным оставить квартиру за собой.

Она открыла краны, сделав воду как можно горячее — так, чтобы едва терпеть, и включила душ. Осторожно переступив через бортик ванны, Дженни стала под тугую струю и задернула занавеску, отгородившись от всего этого проклятого мира. Внутри ей было тепло и безопасно.

Каждое утро, вернувшись домой из «Дома», Дженни первым делом забиралась под душ и долго-долго стояла неподвижно, пока вода не становилась чуть теплой.

Дженни уперлась ладонями в стену и наклонила голову. Вода струилась сквозь ее волосы, прядями свисавшие на лицо. Так она простояла минут десять, не меньше. Потом подставила под душ шею, массируя ее круговыми движениями, разминая затекшие от напряжения мышцы.

Когда вода немного расслабила ее, Дженни взяла жесткую деревянную щетку с длинной ручкой и стала изо всех сил тереть спину, плечи и руки. Потом села в ванне, снова подставив под воду шею, и как следует прошлась щеткой по ногам и ступням. Кожа на теле стала красной и горела, но Дженни все равно не чувствовала себя достаточно чистой. Вода стала уже почти совсем холодной и еле-еле текла. Дженни встала и представила себе, что она под дождем. Теплым летним дождем, смывающим с нее всю грязь.

Горячая вода кончилась. Дженни завернула краны, отдернула занавеску и вылезла из ванны. Достала с полки толстое махровое полотенце и принялась вытираться. Рэй не выходил у нее из головы.

После разговора сегодняшним утром она видела его еще раз. Часов в шесть. Копы только что убрались, и Дженни была на втором этаже, стараясь не попасться никому на глаза. Она заметила, как Рэй скользнул к запасному выходу. Уже не впервые она наблюдала, как Рэй пользуется этой дверью, и знала, что он собирается по пожарной лестнице вылезти на крышу. Она хотела последовать за ним и попробовать поговорить еще раз, но тут же передумала. Все бессмысленно. Слишком много чего произошло. Слишком многое встало между ними. Невозможно вернуть прошлое.

Через несколько минут после этого — что там, кстати, Рэй делает на своей дурацкой крыше каждое утро? — Дженни увидела спускающегося по лестнице Тони Зелло. Он почти подпрыгивал на каждой ступеньке, как школьник. Наверное, идет от Винни Мессины, догадалась Дженни. Квартира Винни располагалась на четвертом этаже. Судя по походке, а также по широкой довольной ухмылке, Тони вполне удалось убедить своего босса в том, что он совершенно не виноват в ограблении и вообще тут ни при чем.

Заметив Дженни, облокотившуюся о барную стойку, Тони замедлил шаг и свернул к ней.

— Шейн в этот раз действительно влип в дерьмо.

Дженни плотнее прижалась к стойке и сделала безразличное лицо.

— Да? А что такое?

— Ты что, с лестницы упала?

Тони тоже оперся о стойку. Его локоть был совсем близко от ее обнаженного плеча. Дженни было неприятно, но она не сдвинулась с места. Тони постоянно проделывал такие штуки. Видимо, он считал, что если она когда-то с ним спала, то теперь не имеет права на личное пространство. Что он в любой момент может его нарушить.

— Мы оказали этому говнюку большую услугу, — продолжил Тони. — Взяли его на работу и доверили ему нашу безопасность. А он позволил каким-то четырем отморозкам сделать нас по полной программе.

— Четырем вооруженным отморозкам, Тони.

— Мы уже двадцать лет в этом бизнесе. И знаешь, сколько раз нас грабили за это время?

Дженни не знала, но, разумеется, Тони не откажет себе в удовольствии сообщить ей.

Тони патетически вытянул руку и сложил большой и указательный пальцы в кружок:

— Ноль раз. Вот сколько. Ноль!

Дженни старалась сдерживаться, но раздражение стало прорываться наружу.

— И что он должен был сделать, по-твоему?

— То, за что ему платят. — Тони выпрямился. — Если бы у него в заднице не заиграло, он бы остановил этих уродов.

— Остановил чем? Грозным взглядом?

Тони посмотрел на нее и пожал плечами:

— Когда Старик Карлос мне позвонит, я ему так прямо и скажу: Шейн обделался.

Дженни знала, что Тони просто треплет языком. Все еще старается произвести на нее впечатление, показать, какая он важная шишка.

— С какой стати Карлос будет звонить тебе?

— По бизнесу. Старик Карлос звонит мне каждый день.

Она кивнула в сторону лестницы.

— Разве ты не был только что там, на четвертом этаже? Стелился перед Винни, чтобы он не подумал обвинить во всем тебя?

Тони сузил глаза.

— Никому не интересно, что там думает Винни. Настоящий босс Карлос. Он позволяет Винни быть здесь хозяином только потому, что они братья. И чтобы Винни не обгадил еще какое-нибудь дело.

— Я могу передать ему эти слова?

— Он как… как… королева в этой долбаной Англии.

— Ты сейчас назвал Винни королевой?

Тони фыркнул и покачал головой.

— Что она на самом деле может? Ну эта, королева, я имею в виду. Она же ни фига не делает. Она просто подставное лицо, как Винни. — Он ткнул пальцем себе в грудь. — Это я управляю «Домом».

— Вот Винни-то удивится. Оказывается, ты считаешь его английским гомосексуалистом и думаешь, что он работает на тебя.

Тони сунул палец почти ей в нос.

— Заткнись или в одну секунду вылетишь отсюда. Будешь торговать своей задницей за крэк на Тулейн-авеню, как последняя шлюха. — Он грубо ухватил ее между ног.

Дженни сбросила его руку.

— Убери от меня свои лапы!

Тони придвинулся еще ближе.

— Раньше ты так не говорила, — произнес он своим особенным «сексуальным» голосом. Тони считал, что женщины млеют от его завораживающего баритона. — Давай так. Ты отправишься домой и хорошенько помоешься, а я позже заскочу.

Дженни посмотрела ему прямо в глаза.

— Хочешь потрахаться, Тони? Тогда иди домой и трахни свою жену. — Она вывернулась из его рук и быстро пошла к лестнице.

Она знала Тони уже много лет и знала, как работает его маленький подленький умишко. Тони был первоклассным, профессиональным жополизом. Конечно, он сделает все, чтобы выйти сухим из воды. Сначала подкатится к Винни, потом за спиной Винни к его брату Карлосу, наговорит гадостей о Винни, не впрямую, конечно, а так, намеками. Опасная игра — настраивать братьев друг против друга, но уж кто-кто, а такой спец, как Тони Зи, играл в нее виртуозно.

Вытеревшись насухо, Дженни закрутила полотенце на голове и подошла к зеркалу. Увидев отражение своего обнаженного тела, она чуть не разрыдалась. Внешне Дженни почти не изменилась. Она выглядела так же, как и до того, как Рэй попал за решетку, пять футов семь дюймов, тонкая талия, длинные ноги. Ее тело было мечтой любого мужчины — и они были готовы хорошо платить за него. Но внутри у нее была… пустота. Только она сама могла видеть, что, хотя грудь ее оставалась по-прежнему упругой, а бедра округлыми, разложение уже коснулось ее. Коснулось ее души.

Дженни мотнула головой, отгоняя грустные мысли и жалость к себе, и постаралась сосредоточиться на Рэе. Еще раз прокрутив в голове разговор с Тони, она решила, что необходимо предупредить обо всем Рэя. О том, что Тони попытается взвалить на него всю вину. Рэю, чтобы избежать больших неприятностей, мягко говоря, необходимо знать, что происходит. Но разве будет этот упертый сукин сын ее слушать? Чертов ирландец. И даже если он все-таки выслушает и поймет, в какое дерьмо вляпался, будет ли он что-то предпринимать? С тех пор как Рэй вышел на свободу, ему, кажется, стало на все наплевать. И в первую очередь на себя.

Дженни сняла полотенце с головы и вытерла волосы. Потом бросила полотенце на подзеркальный столик и натянула розовые трусики. Затем облачилась в огромную мужскую футболку. Серую, с темно-синей эмблемой, вышитой слева на груди. Крест и полумесяц. Эмблема Полицейского управления Нового Орлеана.

Она прошла в спальню, села на кровать и уставилась на телефон, стоящий на тумбочке. Только сейчас она осознала, что понятия не имеет, как связаться с Рэем. Кто-то говорил, кажется, что сейчас он живет где-то возле гавани, в одной из квартир над эллингами. Телефонного номера Дженни, разумеется, не знала. Она даже не знала, есть ли у него вообще телефон. Это было бы очень в духе Рэя. Он… не слишком-то любил общаться.

На всякий случай она позвонила в «Дом» и очень удивилась, когда кто-то поднял трубку. Оказалось, что это один из барменов — он ждал, когда привезут заказанные продукты. Покопавшись пару минут, он отыскал мобильный Рэя, и Дженни записала его в блокнот, лежавший рядом с телефоном. Повесив трубку, она посмотрела на будильник. Он показывал 8:15. Потом снова перевела взгляд на блокнот. Потом на телефон. Потом опять на будильник.

Слишком рано звонить Рэю, сейчас он, скорее всего, как раз ложится спать. И самой ей нужно поспать, решила Дженни. Лучше позвонить ему часов в двенадцать. Она проснется и позвонит. Может, это не так уж и срочно, в конце концов. Может, у Тони дальше слов дело не пойдет.

Молодой громила проводил Рэя в кабинет Винни на четвертом этаже. Парень не был одет в костюм — признак времени. Когда Рэй служил в полиции нравов, абсолютно все уважающие себя гангстеры носили костюмы. Теперь все изменилось. Новое поколение уже не так чтило традиции и законы, как предыдущее. Этот парень, например, выглядел как рядовой член заурядной группировки — штаны цвета хаки и тенниска. Расслабленный уличный стиль. Он был огромного роста, с широченными плечами и смотрел исподлобья. Открыв дверь кабинета, он сделал шаг в сторону и пропустил Рэя вперед.

Кабинет у Винни был просторный и сильно вытянутый в длину. В дальнем конце его, точно напротив входа, располагался громадный письменный стол Винни. Вообще кабинет напоминал средневековый тронный зал — Винни восседал за своим столом, словно феодал, а его вассалы сидели по правую и по левую руку от него. Впечатление усиливал ряд узких окон от пола до потолка по одной стене, выходивших на Французский квартал.

Гоблин положил руку на плечо Рэя и подвел его к кожаному дивану, стоящему чуть под углом напротив стола Винни. Тони Зи удобно устроился в кожаном кресле рядом. Он был упакован в очередной итальянский костюм, волосы тщательно причесаны и зализаны назад с помощью геля. Вид у Тони был свежий и отдохнувший.

В кабинете находилось еще двое мужчин. Второй охранник, тоже молодой здоровый малый, одетый в такие же штаны цвета хаки и свитер, сидел на стуле в углу, между окном и письменным столом Винни. Вторым был Чарли Льюзза, больше известный как Чарли Кролик. Чарли было уже за шестьдесят, но он выглядел моложе своих лет, как будто старательно поддерживал форму. Он сидел на диване с краю. На Чарли тоже были костюм и галстук, но не итальянское изделие за бешеные деньги, как у Тони, а просто приличный костюм, который можно купить в приличном среднем магазине.

Никакого отношения к «Дому восходящего солнца» Чарли не имел. Зачем он здесь, подумал Рэй.

Рэй опустился на другой конец дивана. «А я-то зачем здесь», — пришло ему в голову. Кабинет Винни действовал ему на нервы. На полу лежало несколько ковров — достаточно больших, чтобы завернуть в них тело. Угрожающего вида горилла, сопровождавший Рэя, сел в другой угол и замер. Вместе с напарником они напоминали статуэтки, которые ставят на полки, чтобы удерживать книги. Роль полки выполнял Винсент Мессина.

— Мы ждали тебя, Рэй, — протянул Винни. У него был довольно высокий голос, и говорил он чуть в нос.

Винни было пятьдесят с небольшим, он был толст, имел двойной подбородок и зачесывал редкие волосы так, чтобы прикрыть лысеющую голову. Дурацкая и довольно смешная попытка.

Рэй не понял, был ли это упрек за то, что он так долго добирался, или Винни сказал это просто для вежливости. Сразу же после звонка Тони Рэй заскочил в душ, быстро оделся, хватил еще стаканчик «Джемесона», чтобы успокоить нервы, натянул куртку и выбежал из дома. Уже спустя пятнадцать минут — и две сигареты — его восьмилетний «мустанг» свернул на ту самую стоянку в двух кварталах от «Дома».

— Я приехал сразу же, как узнал, — сказал Рэй.

Винни пристально посмотрел на него. Глаза у него были темные, глубоко посаженные и абсолютно ледяные. «Еще вопрос, удастся ли мне выбраться отсюда живым, — подумал Рэй, — если судить по этому взгляду». Он быстро оглядел громил Винни, но они по-прежнему сидели спокойно, не делая никаких движений в его сторону. Учитывая, что они втиснуты в эти стулья, у Рэя в случае чего будет несколько секунд преимущества.

Винни указал на Чарли Льюзза:

— Ты знаком с Чарли, не так ли? — Рэй немного выдохнул. — Он работает на моего брата. Чарли здесь по настоянию брата. Он должен помочь нам разобраться с возникшей ситуацией.

Рэй не знал, что на это ответить, и поэтому просто кивнул Чарли, будто в знак приветствия.

— Но я собираюсь справиться с этим сам, — продолжил Винни, скользнув взглядом по Чарли. — Сам и с помощью своих собственных людей.

Винни замолчал, и в комнате повисла напряженная тишина. Рэй рискнул нарушить ее:

— Справиться с чем?

Винни слабо махнул рукой.

— Я хочу, чтобы ты знал, Рэй. Я ни в коем случае не обвиняю тебя в том, что произошло сегодня утром. — Он посмотрел на Тони. — Как бы меня в этом ни убеждали.

— Спасибо, мистер Мессина, — сказал Рэй. — Я вам очень признателен. Я хотел сказать вам, как сожалею.

— Но я хочу, чтобы ты нашел их, — как ни в чем не бывало договорил Винни.

Снова пауза.

— Кого? — выдавил Рэй. — Кого нашел?

— Людей, которые застрелили моего сына.

Рэй еще раз оглядел комнату. Должен же, в конце концов, быть еще какой-то выход отсюда. Все смотрели прямо на него.

— Мистер Мессина, я… не могу сделать это.

Тони хлопнул себя по колену и победно взглянул на Винни:

— Я говорил вам.

— Речь не о моих желаниях, мистер Мессина, — вмешался Рэй. — Я бы сделал все, чтобы помочь вам. Пит был мне, как младший брат. Но я просто не могу. У меня нет… возможности.

Винни тяжело уставился на него:

— Что значит у тебя нет возможности? Ты же был детективом, черт тебя возьми? Кто, если не ты, знает, как найти человека? Не вешай мне лапшу на уши. — Он наклонился вперед, не сводя взгляда с Рэя. — Я прошу тебя найти этих гребаных подонков, которые убили моего мальчика. — На последнем слове голос Винни дрогнул, и он сделал вид, что закашлялся. Мафиозная шишка или нет, но он только что потерял единственного сына.

Рэй тоже почувствовал ком в горле и отвернулся к окну. Пит был милый мальчик. Бесхитростный, наивный ребенок. Рэй с усилием отогнал от себя эти мысли. Слишком многое поставлено на карту сейчас. Не время проливать слезы над дурачком, который попал под шальную пулю. Он посмотрел на Винни Мессину:

— Да, я был детективом. А сейчас я просто бывший заключенный.

— Это еще лучше, — отрезал Винни. — Ты же сам понимаешь. Ты видел и лицевую, и изнаночную стороны, так сказать. И потом, тебя не будет сдерживать все это дерьмо насчет законности. Я не прошу тебя убить этих людей. Я прошу тебя использовать свою смекалку и свои связи в полицейском управлении, чтобы найти их. Об остальном мы сами позаботимся.

Рэй откашлялся.

— У меня не осталось никаких связей. Я почти пять лет просидел в тюрьме. И на Тулейн, и на Брод мне сейчас будут рады, как трипперу в монастыре.

— Что я вам говорил, — влез Тони. — Он трус и засранец.

Рэй не обратил на него внимания. Он по-прежнему обращался к Винни.

— Чтобы начать разбирать это дело, как коп, я должен иметь доступ к информации — лабораторным пробам, баллистическим экспертизам, досье, сводкам по преступлениям, паспортным данным. А я его не имею.

Тони ткнул в Рэя пальцем:

— Эти деньги мы потеряли из-за тебя, Шейн. Или ты найдешь ребят, которые это сделали, и вернешь наши триста тысяч, или.

— Триста тысяч? — переспросил Рэй, поворачиваясь к Тони.

— Ты что, глухой?

— Но у нас никогда не бывало столько наличных.

Винни треснул кулаком по столу.

— Мне наплевать на эти сраные деньги. Мне нужны ублюдки, застрелившие моего сына.

Это уже совсем нехорошо, подумал Рэй. Вот теперь опасность очень близко. Глядя Винни прямо в глаза, он произнес:

— Я понимаю, чего вы хотите. Но я на свободе только условно. Один шаг в сторону — и меня упекут обратно за решетку как нечего делать.

— Так, значит, ты говоришь, что не поможешь мне? — протянул Винни. Манерность в его голосе куда-то испарилась. Сейчас в нем звучала откровенная угроза.

— У вас же есть свои люди в восьмом округе, — сказал Рэй. — Они достанут вам любую информацию, которая нужна.

Винни фыркнул:

— Копы всегда узнают обо всем последними. Ты не найдешь этих уродов в каких-то там ублюдских базах данных в полицейском компьютере. Ты должен пойти на улицу и искать их на улице. Вот где все всё знают. Все, что нужно, — это уметь спрашивать.

Винни потер лоб, не сводя глаз с Рэя.

— И я не хочу, чтобы полиция добралась до этих тварей.

— Может, мы действительно владеем половиной восьмого округа, но копы не станут заходить настолько далеко, — сказал Тони. — Им надо о пенсиях заботиться.

— Вот почему мы должны сделать все сами, — добавил Винни.

Рэй взглянул на Чарли Кролика, приличного пожилого человека, который имел репутацию одного из самых хладнокровных убийц. Потом на двоих охранников, похожих на статуи борцов сумо. Сердце его забилось чаще, а в животе похолодело, словно он проглотил кусок льда.

— Мне все-таки кажется, они могли бы сделать для вас больше, чем я. Копы из восьмого округа, я имею в виду. Но если вы им скажете, что я тоже буду работать над этим делом, они, возможно, и не захотят вам помогать.

Тони снова наставил палец на Рэя.

— Это его прокол, он и должен с ним разобраться. Если бы он не наложил в штаны и нормально делал свою работу, ничего бы этого.

— Винни прав, — неторопливо произнес Чарли Льюзза. — Сейчас дело не в деньгах. И не важно, кто виноват. Пока не важно. — Он кивнул в сторону Винни. — Этот человек потерял сына. Карлос потерял племянника. За кровь нужно платить кровью. Позже Карлос разберется со всем остальным.

Винни покраснел. Он резко нагнулся вперед, так, что край стола врезался в его толстый живот, и жестко произнес:

— Передай моему брату, что я управляю «Восходящим солнцем», и я здесь принимаю решения.

Чарли поднял ладони в примиряющем жесте.

— Он хочет, чтобы этих людей нашли и наказали за то, что они сделали с твоим сыном. Ничего больше. Мы всегда сможем заработать еще денег.

Винни немного расслабился и снова откинулся на спинку стула.

— Передай мою благодарность брату.

Чарли кивнул. Тони указал на Рэя:

— А с ним что?

— А что с ним? — переспросил Чарли.

— Винни просил его помочь.

Чарли вздохнул:

— Я слышал много хорошего о Рэе. Давайте дадим ему время все обдумать. Я уверен, он придумает что-нибудь, чтобы помочь нам.

— Подумать? — рявкнул Тони. — Мы, значит, даем время нашим людям, чтобы подумать.

Винни грохнул кулаком по столу.

— Тони!

Тони сузил глаза, но рот все же закрыл. Охранники чуть пошевелились на своих стульях. В первый раз за все время они подали хоть какие-то признаки жизни.

— У всех у нас горе, — сказал Чарли. — Мы все устали. Давайте отложим все разговоры на завтра. К завтрашнему утру Рэй, я надеюсь, что-нибудь придумает. По крайней мере, опираясь на свой многолетний опыт, наметит, в каком направлении нам двигаться.

Тони подался вперед и пронзительно взглянул на Чарли. Лицо его стало жестким.

— А ты какое участие в этом принимаешь? — вызывающе спросил он.

Чарли не поддался на провокацию. Он был сдержан и спокоен, как обычно. И тон его был ровным и спокойным.

— Произошла трагедия, которая касается каждого из нас. Мы собрались все вместе, чтобы сделать все возможное для семьи. Как всегда.

Винни посмотрел на Рэя:

— Что ж, в таком случае у тебя есть время до завтра.

Его слова прозвучали как приговор. С отсрочкой исполнения.

Рэй молча наклонил голову.

Рэй вышел из «Вздоха ежика» на улицу, прямо под проливной, почти тропический дождь. Держа над головой толстую газету, прихваченную в баре, он перебежал улицу и укрылся под навесом «Дома», решив подождать там пару минут. Возможно, ливень слегка утихнет и можно будет метнуться к стоянке на Декатур-стрит и сесть в машину. Всего-то пара кварталов.

Прошло десять минут. Рэй стоял и курил, дождь по-прежнему лил как из ведра, к тому же поднялся ветер. Рэй швырнул окурок на улицу, снова поднял над головой уже промокшую насквозь газету и помчался к Декатур-стрит. Добежав до стоянки, он почувствовал, что сейчас отдаст концы. Легкие горели, в боку кололо так, словно кто-то тыкал его ножом. У входа на стоянку, между двумя шлагбаумами — один на въезд, другой на выезд, — притулилась маленькая будочка сторожа.

Рэй ввалился в будку, чуть не сбив с ног сторожа, и рухнул на стул.

— Прости, Малыш, — еле выдохнул он. — Мне просто нужно немного отдышаться.

Малыш был маленький — не больше чем пять футов два дюйма — толстенький негр, довольно пожилой. Сколько Рэй себя помнил, он всегда работал сторожем на стоянке.

— Все нормально, мистер Рэй, — сказал Малыш. — Посидите немного. Вы не очень-то хорошо выглядите.

Втянув в легкие немного пропитанного влагой воздуха, Рэй тяжело закашлялся. И тут же подумал, хватит ли места в этой консервной банке, чтобы залезть в карман и достать сигареты.

— Ты не поверишь, Малыш, — просипел Рэй, — но было время, когда я пробегал пять миль каждый день. В любую погоду.

— О, я вам верю, мистер Рэй. Вы все еще в очень хорошей форме, правда. Но вот что. Это вообще не мое дело, чем вы там, парни, занимаетесь, но только.

Рэй посмотрел на Малыша:

— Ну?

— Тут были двое совсем недавно. Спрашивали про вас.

И боль в боку, и саднящие легкие — все вдруг отступило на задний план.

— Кто это был?

Малыш отвел глаза.

— Правда, это не мое.

— Кто?

— Мистер Тони и другой с ним… не помню, как его зовут. Здоровый такой.

— Рокко?

Малыш закивал.

— Что они хотели?

— Они не сказали. Спросили только, какая тут машина ваша.

Рэй бросил взгляд на свою машину. Его «мустанг» стоял на том самом месте, где Рэй обычно его оставлял. У стены слева, на первом этаже. Стоянка Малыша была втиснута между двумя кирпичными домами постройки восемнадцатого века. По обеим сторонам ее располагались гидравлические подъемники. Половина машин на стоянке принадлежала людям, работающим в «Доме восходящего солнца».

— Что ты им сказал?

— Я ничего им не говорил!

— Малыш, я тебя ни в чем не обвиняю, — с нажимом произнес Рэй. Малыш был старым знакомым и всегда относился к Рэю хорошо. — Мне просто нужно знать, что ты им сказал.

— Я… я показал им вашу машину. Я не мог не показать.

Окна кабинки уже стали запотевать. Рэй протер стекло рукавом и обвел стоянку взглядом. Дождь не прекращался. На стоянке не было ни одного человека.

— Куда они девались?

— Наверное, они ушли.

— Наверное?

— Я не знаю, — сказал Малыш. — Тут как раз машина подъехала, и я отвлекся. И не посмотрел, куда они пошли. Когда вернулся, их уже не было.

К одной стене был прибит толстый, дюйма в три, кусок фанеры, размером два на два фута. Он был выкрашен в черный цвет. На фанере в несколько рядов располагались крючки с номерами, примерно на половине из них болтались ключи от машин. Владельцы оставляли ключи Малышу, чтобы он мог быстро вывести машину на первый этаж с помощью подъемника. Автомобили тех, кто работал в «Доме восходящего солнца», всегда стояли на первом этаже на случай, если срочно понадобится выехать по делу. Рэй снял свои ключи с крючка, сунул в руку Малышу пять баксов и потрепал его по плечу.

— Спасибо, — сказал он, затем вылез из кабинки и побежал к машине.

Когда Рэй добрался до своего «мустанга», газета превратилась в противный мокрый комок. Он швырнул ее на капот припаркованного рядом «линкольна», открыл дверь, скользнул на водительское сиденье и попытался вставить ключ в зажигание. И тут дверь его машины рывком распахнулась.

Рэй увидел улыбающегося Рокко. В своей громадной правой руке он сжимал не менее громадный черный пистолет. Судя по виду, «глок» сорок пятого калибра.

— Скажи «до свидания», Рэймонд, — прогнусавил Рокко. Правую руку он убрал за спину и вытащил левую, в которой был маленький черный пистолетик. Модель его Рэй не узнал.

Время странно замедлилось. Словно во сне Рэй видел, как палец Рокко плотнее обхватывает спусковой крючок, нажимает на него. У него не было ни единого шанса. Ни единой доли секунды, чтобы хотя бы пригнуться. Никакой вероятности, что Рокко промахнется. В голове у Рэя пронеслось: все кончено. Все. Больше никаких тревог. Никакого чувства вины. Ничего. Он даже испытал что-то вроде облегчения. Но затем взглянул на глупую, ухмыляющуюся рожу Рокко и понял: это последнее, что он увидит в жизни. Рэй открыл рот, чтобы напоследок проклясть свою уродливую судьбу.

Пистолет выстрелил, но это была не пуля. Струя какой-то непонятной едкой жидкости попала ему в глаза, в нос, в рот, так что Рэй поперхнулся. Его едва не вырвало. Он инстинктивно зажмурил глаза, чтобы спасти их от жгучей жидкости, но было слишком поздно. Даже с закрытыми глазами Рэй вдруг узнал эту мерзкую вонь. МОЧА.

В него выстрелили из водяного пистолета, заряженного мочой.

Рэй принялся яростно тереть глаза и лицо. Он вслепую лягнул Рокко левой ногой, но, естественно, не попал, а только ударился подбородком о дверь. Голос — хорошо знакомый голос — произнес:

— Ну и как она на вкус, Рэймонд? Не знал, что ты у нас любитель «золотого дождя».

И снова это имя — Рэймонд. Господи, как же он ненавидел, когда его называли Рэймонд.

Пока Рэй вытирал глаза и лицо, Рокко отступил на шаг и опять вытащил «глок», направив его Рэю прямо в лоб. Тони Зи, сидевший на пассажирском сиденье «линкольна», элегантным движением раскрыл зонт и выступил из-за спины Рокко. Оба уставились на Рэя.

У ног Рокко лежал черный пластмассовый водяной пистолет. Тони держал зонт исключительно над своей головой, не обращая внимания на своего приятеля, и Рокко, здоровенная дубина, покорно мок под дождем. Рэй сидел, сжимая руль обеими руками с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, и молчал.

— Тебе понравилась наша маленькая шутка? — спросил Тони.

Рокко гыкнул.

Рэй молчал.

Тони ослепительно улыбнулся:

— Я хотел привлечь твое внимание, Рэймонд.

— Меня зовут Рэй.

— Какая разница.

— Ты привлек мое внимание. Чего тебе надо?

— Когда мистер Мессина просит тебя что-то сделать, ты не должен раздумывать над этим. Ты должен взять и сделать.

Рэй почувствовал, как по щеке скатилась капля мочи. Он схватил полотенце для рук, которое всегда держал между сиденьями, и еще раз с силой вытер лицо.

— Я думал, что для этих дел у него полно людей вроде тебя.

— Он хочет, чтобы этим занялся ты.

Рэй бросил полотенце на сиденье и взглянул на Рокко. Одежда на нем совсем вымокла, крупные капли падали с «глока». Затем перевел взгляд на Тони.

— Почему я?

Несмотря на ливень, Тони выглядел безупречно. Ни капли дождя не попало на его прилизанные гелем волосы и шелковый костюм.

— Поскольку это твой прокол, вполне справедливо, что тебе с ним и разбираться.

— Не я тот придурок, который оставил наверху триста тысяч.

— Ты позволил четырем уродам с оружием войти в наш…

— Вот тут ты прав, Тони. С оружием. Какого хрена я мог сделать, скажи мне? Сунуть руку в карман, оттопырить палец и закричать «Стой, стрелять буду»?

Тони ткнул в Рэя пальцем.

— Я здесь не для того, чтобы спорить. Я здесь, чтобы донести до тебя: или ты найдешь этих выродков, или сдохнешь вместо них.

Рокко опять гыкнул.

— Мы говорим не о каких-то там засранцах, которые по случаю грабанули супермаркет, — сказал Рэй. — Эти парни знали, на что идут. И уж конечно, они не стали бы оставаться после такого в городе. Их давно и след простыл.

— Будет лучше для тебя, если ты ошибаешься.

— Почему ты решил, что я могу справиться с этим лучше тебя?

Тони покачал головой:

— Я так не думаю.

— Тогда почему.

— Я тебе сказал — так хочет мистер Мессина.

Рэй посмотрел на Тони, на его набриолиненную голову, итальянский костюм, туфли от «Бруно».

Зачем этим мафиози нужен сломленный бывший коп, отсидевший в тюрьме? Зачем им надо, чтобы он выполнял за них их грязную работу? Разве что…

— Это ведь ты обделался, да, Тони? Ты оставил все деньги в офисе. Как же так вышло, а? Трахался, наверное, с какой-нибудь телкой на третьем этаже вместо того, чтобы позаботиться о.

— Заткнись! — крикнул Тони.

Он взглянул на Рокко и кивнул ему. Рокко быстро выступил вперед, опустил пистолет чуть ниже и нанес Рэю удар левой в челюсть. Рэю удалось выставить вперед ладони и откинуться назад. Одна из рук немного смягчила силу удара, но именно немного. Кулак у Рокко был не слабый, и Рэй почувствовал это на себе.

Рэй повернулся и подтянул колени к животу на случай, если Рокко вздумает сунуться внутрь. Но бить Рэя Рокко больше не стал. Вместо этого он нагнулся и поднял валявшийся рядом водяной пистолет. И, нажав три раза на курок, выпустил в Рэя еще три струи, орошая его лицо и голову. При этом Рокко ржал, как конь. На четвертом разе пистолет опустел. Рокко швырнул его в Рэя и захлопнул дверь «мустанга».

Тони почти прижал лицо к закрытому стеклу и прокричал:

— Кто-то должен заплатить, Рэймонд. Или они, или ты.

Затем он уселся в «линкольн» и закрыл зонт. Рокко, верный пес, обошел машину и втиснулся на водительское сиденье. Заурчал мотор. «Линкольн», взвизгнув покрышками, сорвался с места и скрылся из вида.

Рэй позвонил три раза и оставил три сообщения. Джимми так и не перезвонил. Тогда Рэй решил навестить его лично.

Здание штаб-квартиры полицейского управления Нового Орлеана было построено в эпоху шестидесятых. Уродливое бетонное строение с окнами из дымчатого стекла, уже порядком обветшавшее, располагалось между тюрьмой и муниципальным судом. Рэй постарался как можно быстрее пересечь площадь с неработающим, забитым засохшими водорослями фонтаном. При этом он старательно отводил взгляд от мемориальной стены.

В углу площади Сирго-Плаза стоял памятник полицейским, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Во всем этом полицейско-тюремно-судебном ансамбле он был единственным новым сооружением. Мемориал представлял собой стену высотой семь футов, выполненную из толстого стекла и обрамленную кирпичной рамкой. На стекле были выгравированы имена всех офицеров полиции Нового Орлеана, которые погибли, исполняя служебный долг. Когда Рэй был новобранцем, он часто подолгу стоял возле стены, читал имена погибших, думал о них, и у него перехватывало дух. Сейчас он промчался мимо, сгорая от стыда.

Внутри здания, слева от входа, был пост охраны. На посту всегда стоял полицейский, который не мог нести службу в полной мере — например, оправлялся после ранения. Красная ковровая дорожка, огороженная двумя канатами, вела прямо к стойке, но Рэй, едва войдя в здание, сразу повернул направо. Дежурный был занят с посетителями и не заметил, как Рэй прошмыгнул мимо лифта к лестнице.

На третьем этаже, возле двери с табличкой: ОТДЕЛ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, Рэй остановился. В стене крошечной приемной было небольшое окошко из пуленепробиваемого стекла. Рядом с ним находилось переговорное устройство, напоминающее маленький алюминиевый громкоговоритель. За окошком никого не было. Рэй нажал на старомодную металлическую кнопку звонка слева от окошка.

Через несколько секунд появилась толстая женщина-офицер. Лицо у нее было скучным и усталым, какое обычно бывает у всех госслужащих. Не меняя выражения лица, она посмотрела на Рэя:

— Да?

— Детектив Лагранж на месте? — спросил Рэй.

Она окинула Рэя взглядом, пару раз перекинула во рту жвачку и наконец выдала:

— Подождите.

С этими словами толстуха скрылась. В ожидании ответа Рэй принялся разглядывать плакаты на стенах. Материалы для наглядной агитации в дешевых рамах. Один представлял собой очень контрастную черно-белую фотографию — обведенный мелом контур тела на асфальте. На второй фотографии сильно увеличенная полудетская рука сжимала два пакетика с героином. Внизу плаката шла надпись большими печатными буквами: НАРКОТИКИ УБИВАЮТ.

На третьем плакате были изображены дети, играющие на площадке, и надпись: ДЕТСТВО НУЖНО ОХРАНЯТЬ. Да, приемная здесь была веселенькая, ничего не скажешь.

Зажужжал зуммер. Рэй обернулся к окошку и увидел, что толстуха показывает ему на дверь. Он толкнул ее и вошел внутрь. Навстречу ему шел детектив Джимми Лагранж. Лагранжу было немного за сорок. С тех пор как Рэй видел его последний раз, Джимми, кажется, стал еще чуть шире в области талии и уже в грудной клетке. Он был в одной рубашке, без пиджака, и на ходу натягивал на себя куртку.

— Эй, Джимми! — Рэй протянул ему руку.

Детектив Лагранж, словно не заметив этого, прошел мимо.

— Так и знал, что это ты, — бросил он, не останавливаясь. — Снаружи.

Джимми дернул тяжелую дверь, которая даже не успела еще закрыться за Рэем, и почти выбежал в коридор. Рэй пожал плечами и последовал за ним. Догнал он Лагранжа уже у лифта.

— В чем дело, Джимми? — поинтересовался Рэй. — Нет времени для старого друга?

Детектив огляделся. В коридоре никого не было.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он громким шепотом.

Двери лифта открылись. Внутри стояли лейтенант и сержант, оба в форме. Рэй и Лагранж молча вошли в лифт и так же молча доехали да первого этажа. Выйдя из лифта, Джимми кинулся к выходу. Рэй шел за ним. Они сразу повернули налево, пересекли улицу, пролегавшую между зданием полицейского управления и офисом шерифа, и остановились возле мусорных баков.

— Джимми, да что с тобой такое, черт возьми? — не выдержал Рэй.

— Со мной? — Лагранж выглядел так, будто ему не хватало воздуха. — Да ты что, мать твою, совсем чокнулся?

— Ты мне не перезвонил.

Детектив посмотрел на часы.

— Я думал, ты сообразишь.

— Что я должен был сообразить?

— Нельзя, чтобы нас видели вместе.

— Я попал в большую задницу. Мне нужна помощь.

— Ты имеешь в виду, помощь полиции?

Рэй кивнул.

— Тогда позвони в полицию. — Лагранж развернулся и зашагал обратно к управлению.

— Ты мне должен, Джимми! — крикнул Рэй ему вслед. — Помнишь полицию нравов? — Он немного повысил голос.

Джимми почти бегом бросился к нему.

— Да тише ты!

— Я прошу тебя о помощи, а ты разворачиваешься и уходишь, — продолжил Рэй. — А ты мне, как я сказал, должен.

— Мне очень жаль, что у тебя неприятности и все такое, — сказал Джимми. — Мне правда жаль, но я в этом не виноват. И я тебе ничего не должен.

— Подумай хорошенько. — Рэй облокотился о контейнер с мусором. — Они хотели нас всех.

Лагранж нервно посмотрел по сторонам:

— Я не хочу об этом говорить.

Рэй оттолкнулся от контейнера.

— А мне наплевать, хочешь ты об этом говорить или не хочешь.

Лагранж невольно сделал шаг назад. Рэй придвинулся ближе.

— Отдел внутренних расследований, ФБР, прокурор — все хотели со мной договориться. Заключить сделку. Все, что мне нужно было сделать, — это дать показания против всех в полиции нравов. Они хотели громкого процесса. Дела о вымогательстве и коррупции. Газетные заголовки и все такое. В результате подобных процессов копы обычно получают пожизненные сроки.

— Рэй, я очень ценю все, что ты сделал.

— Ты? Ценишь? — Рэй словно выплюнул эти слова. — Ты даже не знаешь, что я сделал.

Лагранж смотрел на него как завороженный.

— Фитц, Коннер и Два-Ствола смогли договориться. — Рэй почувствовал, что заводится. — Коннер и Фитц получили по восемнадцать месяцев. Два-Ствола вообще десять. Сержант и я договариваться не стали. Я держал рот на замке и огреб за это почти пять лет.

— Рэй, мне жаль, но говорю тебе, я не.

— А сержанту вкатили сто двадцать месяцев. Это целых десять гребаных лет. Теперь я вышел и что вижу? Ты все еще детектив. Как будто ничего не было.

— Я детектив только по названию. Меня упрятали в аналитический отдел. Я составляю справки и делаю прогнозы.

— А знаешь, куда упрятали меня? Ты был когда-нибудь в Терре-Хот? Знаешь, как бывает холодно в Индиане?

Лагранж покачал головой.

— Я вернулся, мне нужна помощь, а ты разговариваешь со мной как с уличным попрошайкой.

Лагранж обмяк:

— Извини. Просто ты меня удивил и напугал, вот и все. У меня теперь другая семья. Другая жена, дочке три годика. — Он достал из кармана бумажник и открыл его, собираясь показать фотографии.

Рэй поднял ладони вверх.

— Я не хочу смотреть на фотографии твоей счастливой семьи. Я сказал тебе, я в заднице и мне нужна помощь.

Джимми сунул бумажник обратно в карман.

— Конечно, Рэй. — Он глубоко вздохнул. — Что тебя интересует?

— Убийство Питера Мессины.

— Черт, — выдохнул Лагранж. — Значит, это правда. Ты работаешь на них.

— Мне нужна была работа.

— У них на самом деле свистнули кучу бабок?

Рэй кивнул.

— В отчете восьмого округа сообщается о неудавшейся попытке ограбления с убийством одного человека.

— Это версия Тони Зелло для полиции.

— Как ему удалось скрыть все, что происходит на верхних этажах?

— Он просто не пустил никого наверх. Даже ребят из убойного отдела. Сказал, что грабители все время оставались на первом этаже. По его словам, они пытались ограбить стриптиз-бар, но один из них выстрелил в Пита, ребята запаниковали и убрались.

— И никто из детективов даже не сделал попытки подняться наверх?

— Тони сказал им, что на втором и третьем этажах просто складские помещения, а на четвертом частная резиденция.

Лагранж задрал брови.

— И все? Им этого хватило?

— Тони сделал звоночек их капитану.

— Сколько они взяли?

— Больше трехсот кусков.

Лагранж присвистнул.

— А ты в этом деле при чем?

— Предполагается, что я должен их найти.

— Преступников?

— Ага.

— И как ты должен это сделать?

— Винни вбил себе в голову, что если я когда-то был детективом, то в состоянии разыскать четырех вооруженных грабителей.

— Какая-то логика в этом есть.

— Идиотская логика.

Пару секунд они смотрели друг на друга.

— Для чего тебе нужен я? — спросил Лагранж.

— Мне нужна наводка. Что-то, с чего можно начать.

— Я же тебе говорю, я больше не детектив. Я канцелярская крыса.

— У тебя ведь есть доступ ко всем полицейским отчетам?

Лагранж кивнул.

— Тогда сделай мне копии всех материалов, касающихся «Дома восходящего солнца». Все, что по нему есть.

— Господи боже мой, — протянул Лагранж. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

— Я прошу твоей помощи, напарник.

Джимми открыл рот, чтобы что-то сказать, снова закрыл, посмотрел в сторону. Потом взглянул на Рэя:

— Я подумаю, что могу сделать.

Такие места Рэй ненавидел. Кафе, где не найти настоящего кофе. В этой кофейне на Кэнал-бульвар, одной из сотен в сети таких же, обычно собирались яппи и фрики. Там подавали всевозможные латте, каппучино и маккиато с любыми добавками на выбор, но простой черный кофе в меню не значился. Его могли сварить только по особому заказу.

Детектив Джимми Лагранж сидел за столиком в дальнем конце зала, спиной к туалетам. Даже от двери было заметно, как сильно он нервничает. Рэй неторопливо направился к нему. Народу было немного — пара завтракающих и какой-то псих с лэптопом и ярко-оранжевыми волосами. Псих, похоже, грыз батончик мюсли.

Рэй уселся напротив Лагранжа:

— Достал отчеты?

Бывший напарник Рэя быстро взглянул поверх его плеча на входную дверь.

— Нас не должны видеть вместе.

— Ты выбирал место, не я.

Лагранж посмотрел по сторонам:

— Я должен быть предельно осторожен. Кто-то мог пойти за мной.

Может, от того, что Рэю хотелось кофе, может, от того, что Джимми Лагранж вел себя как полный придурок, а может, из-за психа с лэптопом — ну какой мужик, в самом деле, будет красить волосы в оранжевый и есть мюсли? — но Рэй почувствовал, что начинает злиться. Он и минуты не провел в этой кофейне, но был уже на взводе.

— Кончай нести чушь, Джимми. Когда совал в карманы конверты с деньгами Винни, ты не очень-то беспокоился, что кто-то может пойти за тобой.

Лагранж выпучил глаза и подался вперед.

— Тише ты, черт тебя раздери! — прошептал он. — Я этим больше не занимаюсь. Я же сказал, у меня другая жизнь. Другая семья. Жена. — Он скользнул взглядом по залу. — С тем, что было тогда, покончено. — Лагранж сделал энергичный жест. — Все. Совсем.

Рэй хотел спросить бывшего напарника, как же в таком случае ему удается содержать свою новую семью — учитывая, что он платит алименты бывшей жене и двоим детям. Но не стал. Нарываться было ни к чему — ему нужна помощь Джимми.

— Что ты узнал?

Подошла официантка. На лице у нее застыла широкая улыбка. Она назвала свое имя — Брэнди — и сообщила, что будет их обслуживать. Симпатичная, подумал Рэй. Бойкая, чистенькая. Молодость и здоровье — вот чем привлекают такие девчонки в первую очередь. Должно быть, студентка. В настоящей жизни люди не могут выглядеть такими счастливыми. Он заказал что-то, что было ближе всего к обычному кофе из кофеварки. Лагранж заказал эспрессо и цельнозерновую булочку.

— Цельнозерновая? — переспросил Рэй, когда официантка удалилась.

— Холестерин высокий, — смущенно пояснил Лагранж.

Через пару минут бойкая официантка принесла их заказ. Лагранж расслабленно откинулся на спинку стула. Теперь, когда рядом с ним были эспрессо и цельнозерновая булочка, он явно чувствовал себя лучше.

— Знаешь, тебе повезло, — сообщил он Рэю.

— Вот как? — заинтересовался Рэй. Везунчиком он себя как-то не ощущал.

— Это дело находится под особым контролем.

Рэй приподнял бровь:

— Почему это?

— Лэндри взялся за него как следует.

— Почему?

— Ты же знаешь, какой он, — сказал Лагранж. — У него зуб на семью Мессина. Мне кажется, он хочет раскрутить из этого дела еще один громкий процесс о коррупции в полиции.

— Он мне сказал, что больше не работает в отделе внутренних расследований.

— Ты разговаривал с ним? — удивился Лагранж.

— Ну типа того. Он мне врезал.

Джимми выпрямился.

— Что он тебе сделал?

— Я упомянул его папочку.

— А, ну тогда понятно, — понимающе протянул Лагранж. — Лэндри, весь из себя такой сдержанный, страшно бесится, если говорят о его старике. У него прямо дым из задницы валить начинает.

— Да хрен с ним, — махнул рукой Рэй.

Лагранж побарабанил пальцами по столу.

— Как там его отец?

Рэй отхлебнул кофе. На вкус он был дерьмовый.

— Он заболел где-то за год до того, как я вышел. Его перевели в лазарет для заключенных в Спрингфилде, и больше я ничего о нем не слышал.

— Рак?

Рэй кивнул:

— Рак толстой кишки.

Джимми помолчал, глядя в свою чашку.

— Когда предъявили официальное обвинение и вас арестовали, у меня тоже начались проблемы с желудком. Я имею в виду настоящие проблемы — я заболел. Меня рвало каждые полчаса. Что я мог сделать? Явиться к федералам и сказать им: «Привет, ребята! Вы забыли про меня»?

— Мы все делаем свой выбор, Джимми. И все потом с ним живем.

Оба замолчали. Джимми, чтобы заполнить паузу, принялся за свою булочку. Прожевав, он сказал:

— С этим делом все происходит очень быстро. Экспертизы, анализы, данные по АБИС.[2]

— Что еще за АБИС?

Лагранж выдохнул:

— Тебя долго не было.

— Я был в тюрьме, — сказал Рэй. — Там, где и ты бы оказался, если бы не треснул по башке того пьяницу на Бурбон-стрит.

Да, можно было сказать, что детектив Джимми Лагранж вытащил счастливый билет в лотерее. Только еще лучше. По чистейшей случайности он сломал руку и находился в шестидесятидневном отпуске по нетрудоспособности как раз тогда, когда ФБР закрутило это дело с прослушиванием телефонов. Из шести человек, работавших в полиции нравов, он оказался единственным, кто не попал за решетку.

— Рэй, если бы только я мог что-то сделать, — сказал Джимми. — Хоть что-нибудь. Я говорил с адвокатом, хотел нанять его, чтобы помочь вам, но он сказал, что все бесполезно. — Он отхлебнул эспрессо. — Я каждую минуту ждал, что они придут и за мной. Самое ужасное, что я на своем веку пережил, — это день, когда тебя, сержанта Лэндри и других ребят выводили из здания суда в наручниках.

Рэй и сам помнил этот день так ясно, будто это было только вчера. Он вытащил из кармана сигареты и щелкнул зажигалкой.

На лице Лагранжа появилось обеспокоенное выражение. Он оглядел кофейню, потом посмотрел на сигарету Рэя.

— Здесь нельзя этого делать.

Рэй глубоко затянулся и выдохнул дым прямо на Лагранжа.

— Чего именно?

— Курить, — сказал Лагранж и закашлялся. — Здесь нельзя курить.

— Но это же кофейня, так? — огляделся Рэй.

К столу подскочила официантка. Вид у нее теперь был не такой уж бойкий.

— Сэр, здесь нельзя курить.

Рэй посмотрел на нее снизу вверх:

— Почему?

Она уткнула руки в бока.

— У нас заведение для некурящих.

Как будто только полный идиот мог не знать этого. Рэй помахал рукой.

— Принесите мне пепельницу.

Она выставила подбородок вперед.

— У нас нет пепельниц, сэр. У нас не разрешается курить.

— Да ладно, Рэй, прекрати, — вмешался Лагранж. — Перестань доводить девушку.

Официантка сложила руки на груди.

— Если вы не уберете сигарету, сэр, я буду вынуждена позвать менеджера.

— Лучше вам все-таки найти пепельницу, а то мне придется бросить окурок прямо на пол, когда я закончу.

Официантка развернулась и скрылась из вида.

Рэй сделал еще одну затяжку.

— Так что такое АБИС? Новый прибор для снятия отпечатков пальцев?

Джимми проводил официантку взволнованным взглядом. Потом перевел глаза на Рэя.

— Нет, это не отпечатки пальцев. Это… отпечатки пуль. АБИС — это аббревиатура. Расшифровывается как. — Он посмотрел в потолок, словно пытаясь прочитать там название, но, судя по всему, ему это не удалось. Джимми подумал пару секунд. — Я точно не помню. Но что-то типа баллистическая какая-то там система.

— Что она делает?

— Это электронная база данных.

— И?..

— Этим занимается новая лаборатория — та, что на Тулейн-авеню. Она собирает данные по всем стволам, проходящим по делам об убийстве. То есть не только об убийствах речь — вообще о всех случаях, где было задействовано огнестрельное оружие. Так вот, лаборатория собирает пули и стреляные гильзы и вводит все в машину.

Рэй мгновенно представил себе лаборанта в белом халате, который вываливает ведро гильз в странного вида машину.

Лагранж будто прочитал его мысли.

— Я имею в виду, не сами пули и гильзы, конечно. В лаборатории их фотографируют и переводят фотографии в какой-то цифровой код, который может считать компьютер.

Рэй нетерпеливо вздохнул:

— Ну и как это может помочь мне?

Лагранж невозмутимо продолжил:

— Я как раз к этому и веду. Компьютер делает анализ, сравнивает пули и гильзы. И таким образом можно узнать, по какому делу проходил ствол ранее. — Он хлопнул ладонью по столу. — А самая хорошая новость — из всего конфискованного оружия проводится тестовая стрельба, и результаты тоже заносятся в базу. Компьютер проводит анализ автоматически, так что, когда нам поступает ствол, мы знаем, использовался он раньше или нет.

Рэй был впечатлен. Он подумал про обрез, который разнес лицо Питера Мессины.

— Как насчет обрезов?

Лагранж покачал головой:

— Говорят, новое поколение АБИС сможет справиться и с обрезами, но пока нет. Система содержит лишь данные по пистолетам, револьверам и винтовкам.

— Тогда зачем ты рассказываешь мне про этот АБИС? В «Доме» использовали обрез.

Джимми снова покачал головой:

— Не только.

— Я там был, я знаю.

Лагранж нырнул под стол и вытащил черный кожаный портфель. Порывшись в нем немного, он вынул стопку бумаг, скрепленных вместе, — листов двадцать или тридцать, не меньше.

— Что это? — спросил Рэй.

Лагранж шлепнул бумаги на стол и принялся их листать.

— Это протокол первичного осмотра места преступления и несколько последующих отчетов. — Он остановился и ткнул пальцем в середину страницы. — А вот и то, где тебе повезло.

— Ты уже второй раз это говоришь. Я как-то не чувствую, что мне особо повезло. Почему бы тебе просто не сказать, что ты там нашел.

Джимми постучал по странице.

— На месте преступления была обнаружена пуля сорокового калибра.

Рэй помотал головой.

— Никто не стрелял из револьвера. — И тут он вспомнил.

Танцовщица на сцене, рана на ноге, из раны хлещет кровь. Это после первого выстрела. Затем, через пару секунд, еще выстрел. Потом снова… не выстрел, что-то еще… хлопок. Звук еле слышен после громового залпа из обреза… Волна жара, вдруг окатившая затылок.

Рэй посмотрел на Лагранжа и потер шею.

— Где они ее нашли?

Бывший сотрудник отдела нравов пролистал еще пару страниц, потом пододвинул бумаги Рэю. Рэй увидел аккуратно начерченную схему, в которой он узнал план первого этажа «Дома восходящего солнца».

Лагранж указал на маленькую цифру 15, написанную от руки. Она располагалась между лестницей и входной дверью.

— Вот, номер пятнадцать. Застряла в деревянном полу в двадцати пяти футах от входной двери.

По спине Рэя пробежали мурашки.

— Этот сукин сын стрелял мне в голову!

— Я же тебе сказал — тебе повезло, как ирландцу.

Перед глазами Рэя возникла маска-череп, злые глаза в прорезях, плохие зубы. Но ярче всего он видел татуировку на руке. Паутину, покрывавшую все запястье вплоть до основания большого пальца. Где-то он уже встречал эту татуировку. Не мог вспомнить где, но точно встречал.

— Какая мне польза с того, что они нашли пулю, если неизвестно, из какого именно ствола она была выпущена, — сказал Рэй.

Лагранж вытащил из портфеля еще одну стопку бумаг.

— Твой приятель Лэндри уже пробил эту пулю по АБИС и получил положительный ответ.

— Положительный в каком смысле?

Лагранж взвесил бумаги на руке.

— Похоже, эту же пушку использовали в перестрелке шесть месяцев назад. Пулю вынули из тела, найденного на Френчмэн-стрит.

— Арестовали кого-нибудь?

— Две недели спустя отдел по расследованию убийств взял парня по имени Клео Харрис, — подтвердил Джимми. — По прозвищу Винки.

— Ствол конечно же не нашли. Ну естественно, если говнюк в маске черепа пытался меня пристрелить из него.

Лагранж кивнул:

— Да. Стрелка нашли, оружие нет.

— Даже если бы я сумел пробраться в тюрьму и поговорить с этим парнем… как его… Харрисом, вряд ли он сказал бы мне, куда дел пушку.

— Он не в тюрьме.

— Он вышел сухим с обвинением в убийстве?

— Дело было приостановлено, — сказал Лагранж.

— По причине?

— У единственного свидетеля случилась амнезия.

— Нет свидетеля — нет дела, — сказал Рэй.

— Именно, — подтвердил Лагранж.

— Этот Харрис белый или черный? — спросил Рэй.

Лагранж скользнул пальцем по странице.

— Клео Харрис. Пол мужской, черный, двадцать три года. Рост пять футов восемь дюймов, вес сто шестьдесят фунтов.

— Все четверо парней в «Доме» были белыми.

— Может, он ее продал. — Лагранж прочитал еще пару строк. — Это был «смит-вессон» сорокового калибра, кстати.

— Откуда ты знаешь?

Джимми вернулся на пару страниц назад, быстро проглядел их и сообщил:

— Тут всякая научная ботва про вращения, нарезы и расстояния. Ну короче, в лаборатории определили, что это «смит-вессон». Они даже перечисляют возможные модели — все стальные, кстати.

Рэй протянул руку:

— Мне нужны эти бумаги.

Лагранж быстро отодвинул стопку:

— Ни за что.

— Почему?

Джимми постучал пальцем по краю листа:

— Я вынул их из дела. Мое имя напечатано на каждой странице.

— Отрежь поля, и дело с концом.

Лагранж отрицательно покачал головой:

— Я не могу этого сделать.

— Мне нужна эта информация, Джимми.

— Я дал тебе информацию, — категорическим тоном заявил Лагранж. — Бумаги отдать не могу.

Рэй почувствовал, что здесь он упирается в стену. Джимми Лагранж был и остается копом, а он, Рэй Шейн, был и остается бывшим заключенным, которого недавно выпустили на свободу.

— Я в самой настоящей заднице, Джимми. Это единственное, что может помочь мне выбраться.

— Почему ты помогаешь этим уродам?

Рэй затянулся в последний раз и сунул окурок в чашку с остатками кофе. Официантка, должно быть, решила не жаловаться менеджеру. А может быть, пожаловалась, и он вызвал полицию. Он посмотрел на своего бывшего напарника.

— Мне не оставили выбора.

— Что ты имеешь в виду?

— Хотя бы запиши мне сведения о Харрисе, чтобы я смог его найти.

Джимми Лагранж помедлил несколько секунд и вынул из кармана рубашки ручку.

— Притормози здесь и дай мне выйти, — приказал Тони Рокко. Рокко остановил «линкольн-таункар» у кромки тротуара на Норт-Рэмпарт-стрит, напротив здания Торговой компании Мессина. Дождь лил как из ведра.

Здание располагалось в восточной части Французского квартала. Это был деловой район, но не богатый, а средней руки, даже бедноватый. Здесь находились офисы фирм, едва сводивших концы с концами. По обеим сторонам четырехполосной Норт-Рэмпарт-стрит стояли обветшавшие дома под жестяными крышами. Краска почти на всех уже порядком облупилась, вывески выцвели. На тротуарах было полно мусора, прибитого ливнем к асфальту.

Под козырьками и навесами прятались от дождя наркоманы, пушеры и проститутки, ожидая, когда прояснится и они смогут вернуться к своим делам. Тут кончался девятый район. Тони был хорошо знаком с местностью. Он здесь вырос.

Торговая компания Мессина, как и ее соседи, занимала такое же крытое жестью кирпичное здание с неприглядной вывеской. Когда-то оно было темно-синим, но краска с годами полиняла и стала практически бледно-голубой. От проезжей части его отделял лишь узкий тротуар. Передняя часть здания, примерно треть, была отдана под двухэтажный офис. Дальше были складские помещения. В огромном холодильном отсеке с высокими потолками — компания Мессина торговала морепродуктами — хранились свежие устрицы, креветки и рыба, каждый день доставляемые из Мексиканского залива.

— Хотите, чтобы я пошел с вами? — спросил Рокко.

Тони уже открыл дверь машины, и теперь до него долетали капли дождя. На Рокко он даже не посмотрел.

— Нет, не надо со мной ходить. Следи за входом. Когда я выйду, сразу подгони машину, чтобы я не мок под этим сраным дождем.

Он направился к входу. Здесь, под козырьком, он на секунду остановился и полюбовался своим отражением в двойной стеклянной двери. Потом достал из нагрудного кармана вышитый шелковый носовой платок и смахнул капли дождя с костюма. Поправил безупречный узел галстука. Потом провел гребешком по волосам, удостоверился, что они лежат как надо. Гель надежно сохранял прическу.

На него смотрел успешный, привлекательный мужчина. Мужчина, который уверенно идет по пути к вершине. И которого не остановят глупые незначительные препятствия. Тони толкнул дверь и вошел в холл.

Хорошенькая темноволосая секретарша с силиконовой грудью помахала ему рукой. Тони в который раз уже подумал, как было бы славно с ней переспать. Как ее звали, он не помнил. Конни, Карен… что-то в этом роде. Останавливало Тони только то, как она разговаривала — в ее речи явно слышался чалметтский акцент. Точно такой, как у его жены.

Если ему когда-нибудь вздумается трахнуть Конни, или Карен, или как ее там, нужно будет заставить ее молчать. Пусть ее рот будет занят чем-нибудь другим. Хотя, может быть, до этого и не дойдет: у босса строгое правило — не трахаться с девчонками из его офиса. Самого Старика это правило, разумеется, не касалось. Поговаривали, что с кем-то у него интрижка, и, вероятнее всего, именно с этой Конни-Карен, хрен ее знает как.

Если бы Тони не торопился так сильно, он бы непременно остановился рядом с ее стойкой и перекинулся парой слов. Так, на всякий случай — вдруг босс не все ее нужды удовлетворяет. Вряд ли Старик может справиться с такой женщиной — несмотря на все его голубые пилюли. Такой нужен настоящий мужчина. Мужчина в расцвете лет, а не это ископаемое.

Карлос Мессина сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок. К уху он прижимал телефонную трубку. Карлос махнул в сторону стула, стоящего напротив. Тони сел и уставился на Старика. Все время, пока Карлос говорил по телефону, он не сводил с него глаз. Как боксер, внимательно изучающий записи матчей своего будущего противника, Тони наблюдал и готовился.

Все звали Карлоса Стариком — естественно, за глаза. Хотя в данном случае дело было не в преклонных годах, а скорее в уважении к этому человеку. Но Тони испытывал уважение исключительно к положению Старика, а не к его личным качествам. По его мнению, Карлос Мессина ослабел. Годы власти подточили его. Он был похож на старого беззубого льва, который еще грозно рычит, но уже не может укусить. В то время как молодые львы кружат рядом, наблюдая за ним и выжидая удобного случая.

Карлосу было без малого семьдесят. Он был толстый, с копной седых волос и огромным двойным подбородком старик. Нос у него тоже был огромный, как дверная ручка, и мясистый, с отметинами от юношеских угрей. В его рыхлом, обвисшем лице еще сохранилось нечто такое, что иногда заставляло Тони чувствовать себя неуютно. Возможно, что-то в глазах Карлоса, очень темных, почти черных. Но это случалось нечасто. В общем-то Тони считал, что Карлос уже отыграл свое. Его время прошло. Новое поколение наступает на пятки.

Как бы там ни было, но одного у Карлоса было не отнять — его стиля. Может быть, снаружи Торговая компания Мессина и выглядела как полное дерьмо, кабинет Карлоса на втором этаже был очень даже неплох. В нем было два огромных окна — одно в дальней стене, выходившее на открытый склад, другое в боковой — из него была видна объездная дорожка вокруг здания. Сам кабинет тоже был внушительный — открытое пространство, письменный стол с мраморной доской, встроенные книжные шкафы, плазма с диагональю шестьдесят дюймов, мягкие диваны и кресла и все такое.

Такой кабинет будет когда-нибудь и у него, решил Тони.

Карлос повесил трубку и взглянул на Тони.

— Чего тебе? — буркнул он.

Его тон ясно давал понять: не трать мое время. Огрызается Старик, подумал Тони. Пытается изобразить грозный рык, чтобы никто не догадался, что у него больше нет зубов. Тем не менее нужно вести себя по-умному. Карлос все еще босс, и положение его по-прежнему сильное — пусть даже лично он слабак. Следует быть осторожнее.

Чисто формально Тони Зелло являлся рядовым солдатом, человеком, исполняющим чужие приказания. Caporegime — капитан — имел право разговаривать с боссом каждый день, а Тони общался с Карлосом напрямую всего несколько раз. Не больше дюжины за все пять лет, с тех пор как его посвятили. Тони работал непосредственно на брата Карлоса, и поэтому у него даже не было собственных людей. Ну то есть настоящей команды — пара стероидных ковбоев не в счет. Это не команда, это скорее лакеи — реальных денег они не приносят.

Проблема — по крайней мере на сегодняшний день — заключалась в Винни. Винни не просто был важным членом семьи. Он был братом Карлоса, и поэтому Карлос поставил его управлять «Домом». Больше Винни ни в какие дела не вмешивался и был счастлив этим. Он прекрасно осознавал свои способности и имел достаточно мозгов, чтобы не лезть не в свое дело. Лучше оставаться в тени — это Винни отлично понимал.

Тони закинул ногу на ногу, стараясь, чтобы его поза выглядела непринужденной.

— Я пришел рассказать о том, как обстоят дела в «Доме». Что у нас нового.

— Тебя прислал мой брат?

Тони покачал головой.

Этот ответ удивил Карлоса.

— Он знает, что ты здесь?

У Тони слегка засосало под ложечкой.

— Я пришел по собственной инициативе.

Карлос подался вперед и впился в него взглядом. Казалось, он видит Тони насквозь.

— У тебя хватило наглости прийти сюда лично?

Тони ничего не ответил. Как завороженный, он смотрел в холодные страшные глаза Карлоса Мессины и чувствовал, как тает его уверенность в себе. Возможно, у старого льва все-таки осталась пара клыков. Возможно, он способен не только рычать. Он почувствовал холодок в ногах, как в детстве. Так бывало перед дракой — обычно с черными ребятами, которые посягали на его квартал. Его собственный маленький кусочек девятого района.

— Говори, если тебе есть что сказать, — приказал Карлос.

Пошел ты к черту, старый хрен. Ты просто динозавр, не более того. Призрак прошлого. Сидишь тут, изображаешь всякое сицилийское дерьмо. Но ничего этого Тони, разумеется, не сказал.

— Думаю, что Винни не… — начал он.

Старик Мессина ткнул в него пальцем.

— Это твоя первая ошибка. — Он постучал по своей груди. — Думаю здесь я.

Тони показалось, что он вышел на открытое поле во время грозы. Спрятаться некуда, надо идти вперед.

— Этот парень, Шейн. Он просто охранник. Но ваш брат заставил его искать этих чертовых ублюдков.

Карлос Мессина облокотился о стол.

— Он бывший коп. Детектив. Я решил, что это хорошая идея.

— Но это ведь он облажался! Из-за него грабители сумели пройти на второй этаж!

Старик внимательно посмотрел на него:

— Что ты имеешь против этого Шейна?

Оказывается, вести двойную игру не так уж и легко.

Сложнее, чем казалось Тони.

— Я ничего против него не имею. Я просто ему не доверяю. И не верю в то, что он нас не предаст.

— Мой брат ему доверяет.

— Шейн сам говорил, что не может этого сделать. Сказал, что эти ублюдки давным-давно убрались подальше.

— Мне наплевать, куда они убрались — в Канаду, в Россию или на какую-нибудь сраную луну. Мы должны найти их и позаботиться о том, чтобы все было как надо.

— Я просто знаю Шейна. — Тони попытался вернуть разговор к Рэю. — Я его знал еще раньше, когда он был копом. Он и тогда был придурком, а тюрьма, похоже, вообще лишила его мозгов. Единственное, что в нем есть хорошего, — он честно признает, что не в состоянии справиться с этим делом.

Старик покачал головой:

— Ему пришлось пережить нелегкие времена из-за нас. И он ни разу не открыл рот. Немногие люди способны на такое сейчас.

Тони разозлился. Ему до смерти надоело слушать всю эту фигню насчет крутизны Шейна. Если хоть еще раз кто-нибудь скажет, что Рэй Шейн сидел в тюрьме и поэтому он такой классный, то его просто стошнит.

— Если парень попался и отсидел срок, это еще не значит, что он верный и преданный.

Взгляд Карлоса был по-прежнему жестким.

— У тебя была хоть одна отсидка?

— Этим налетчикам кто-то помог. Кто-то из наших.

Карлос фыркнул:

— Ты полагаешь, без твоей помощи я бы не догадался?

— Я просто хочу сказать.

— И ты считаешь, что это Шейн?

Тони пожал плечами:

— Я не уверен. Но они направились прямо в офис, они использовали Шейна, чтобы пройти внутрь, и они пришли в ночь Хеллоуина, когда у нас скопилось больше налички, чем обычно.

— И чья же это идея? Кто у нас такой умный?

Осторожно, в который раз напомнил себе Тони. Не напирай.

— Винни подумал.

Карлос с грохотом обрушил кулак на стол.

— Думаю я! Ты меня понял?

Тони вздрогнул и проглотил ком в горле.

— Да, сэр.

— Теперь подробней, — спокойно сказал Старик. — Что ты там бормочешь? Хочешь сказать, что из-за моего недоумка брата мы потеряли триста кусков?

Тони молчал, не зная, что сказать, боясь сболтнуть лишнее. Он уже не был так уверен в успехе разговора.

Карлос откинулся на спинку кресла.

— То, что ты говорил. Насчет того, что они прошли прямо в офис и использовали Шейна. Каждый, кто хоть раз был в «Доме», знает, где находится этот гребаный офис. Мы не делаем из этого тайны.

— Да, но сколько людей в курсе, что мы обычно не запираем дверь между офисом и кассой? Или что по ту сторону двери нет вооруженной охраны?

— А почему она не запирается? — вкрадчиво спросил Карлос. — И почему по ту сторону двери нет вооруженной охраны? У нас на руках триста тысяч наличными. Ты должен их как-то обезопасить, разве нет?

Разговор явно принимал не тот оборот.

— Я поставил на кассу человека. Реально хорошего человека. Но они пришли в масках, в ночь Хеллоуина, и Шейн провел их.

— Я знаю, как они попали внутрь, — прервал его Карлос Мессина. — И знаю, чем занимался этот твой человек, Бобби, когда на нас напали грабители. За бабой ухлестывал.

Надо спасать положение. Сделать так, чтобы беседа свернула в нужное русло, так, как я отрепетировал в машине.

— Обычно Шейн не работает на входе, — сказал Тони. — Предполагается, что он сидит внутри, у лестницы. Но как раз перед тем, как случилась вся эта бодяга, он встал у дверей. Шейн говорит, что якобы парню-охраннику понадобилось отлить. Вот только никто не может найти этого парня-охранника, чтобы он мог подтвердить эти слова.

— Что значит — никто не может его найти? Кто он?

— Один парень-испанец. Зовут Гектор. Его подружка говорит, что он не появлялся дома со дня ограбления.

— Кто занимается его поисками? — спросил Карлос.

Тони улыбнулся:

— Шейн.

— Ты считаешь, этот парень все спланировал?

— Не сам, — сказал Тони. — У Гектора бы на это ума не хватило.

Карлос вместе с креслом отодвинулся от стола и уставился в потолок. Прошло не меньше минуты, прежде чем он заговорил снова.

— Знаешь, что значит для меня больше всего? — тихо произнес он. — Я имею в виду, что для меня самое важное?

Тони было совершенно на это наплевать — если только Карлос не имел в виду дом для престарелых во Флориде. Но он попытался сделать заинтересованное лицо.

— Нет, сэр.

— Преданность, — сказал Карлос Мессина. — Потому что без нее у нас ничего нет. Иначе мы не лучше этих животных с улицы — все равно что кучка ниггеров с пушками. Только преданность, только верность отличает нас от них.

— Шейн никому не предан, кроме самого себя.

Карлос посмотрел на него:

— К чему ты клонишь?

Все, что Тони знал о гангстерах старой закалки и о мафии, он почерпнул из фильма «Крестный отец». Он понятия не имел, что такое Сицилия. Он ни разу там не был и вообще не представлял себе, откуда родом его семья. Вполне возможно, что вовсе не с Сицилии, а из Италии. Но благодаря Марлону Брандо он четко усвоил: все эти старые мафиози очень пекутся о своем наследии. Что ж, значит, пустим в дело этот козырь. Семья.

— Шейн не один из нас, — серьезно сказал Тони. — Не думаю, что мы должны доверять наше дело какому-то тупому ирландцу. Мы сами должны позаботиться о себе.

Карлос посмотрел куда-то вдаль. Возможно, он видел себя среди живописных холмов Сицилии — на сорок лет моложе и на сотню фунтов легче, в матерчатой кепке с твердым козырьком и с одноствольной лупарой через плечо.

— Может быть, ты и прав, — наконец сказал он. — Что-то в этом есть. С этим обязаны разобраться члены семьи. — Он бросил взгляд на телефон. — Скажу Винни, чтобы он поднял свою задницу и.

Тони поднял руку, как ученик в школе. Настало время выпустить еще одну каплю яда. Только осторожно.

— Мистер Мессина, на вашего брата сейчас так много свалилось. Даже до того, как все это случилось. Он так беспокоился о Пите. — Для большего эффекта Тони перекрестился. — Пусть Господь упокоит его душу. И все эти денежные проблемы тоже.

Карлос дернул головой:

— Какие еще денежные проблемы?

Тони пожал плечами:

— Ну… школа Пита и еще пара вещей. Я и Винни проводим в «Доме» целые дни, всегда вместе и… ну, знаете, иногда человеку надо с кем-то поделиться. Винни как-то упоминал, что в школе Пита повысили плату за обучение. А она и без того была сорок тысяч в год.

Карлос продолжал сверлить его глазами.

— Что еще?

— Прошу прощения, сэр?

— Ты сказал, школа Пита и еще пара вещей.

Тони снова пожал плечами:

— Ну всякие личные проблемы. Как у любого человека.

— Жена?

— Ну, он говорил что-то такое. Она, кажется, истратила много денег, меняя обстановку в их квартире. Машину новую купила.

Карлос Мессина опять уставился в потолок. Однако теперь выражение его лица уже не было отстраненно-ностальгическим. Он так сильно стиснул зубы, что под челюстью у него вздулись желваки. Он посмотрел на Тони:

— Ты свой человек в «Доме». Будешь моими глазами и ушами. Я хочу знать, что происходит в этом гребаном деле.

Тони кивнул. Все шло как надо.

Карлос положил обе ладони на мраморную поверхность стола.

— Итак. Если не считать того испанца, эти уроды, по-твоему, имели уговор с кем-то из наших?

— Не иначе.

— С кем?

— Не знаю, — промямлил Тони. Он хотел, чтобы Карлос вытянул из него ответ.

— Давай высказывайся, — приказал Карлос.

— Ну… с кем-то, кто знал немного больше о том, что происходит внутри. Больше, чем парень на входе.

— Назови имя.

— Если нужно высказать свое мнение. Самый явный кандидат — это Шейн.

— А не самый явный?

Тони сглотнул, нарочно дернув при этом кадыком.

— Я лучше промолчу, сэр.

Карлос угрожающе навис над столом.

— Говори, — потребовал он. В голосе его звучала сталь.

Тони помедлил… как раз столько, сколько нужно. Ни долей секунды больше.

— Полагаю, ваш брат мог.

Карлос Мессина глубоко вздохнул:

— С «Домом» связаны большие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то портил нам игру. В том числе и мой придурочный брат. — Старик снял трубку телефона и посмотрел на Тони. — Ты меня понял?

Аудиенция явно закончилась. Тони встал и протянул руку.

— Да, сэр. Я все понял.

Карлос, не глядя на него, уже набирал телефонный номер. Постояв несколько секунд с вытянутой рукой — Старик так и не соизволил пожать ее, — Тони вышел из кабинета. Рубашка у него на спине взмокла от пота.

Рэй завернул за угол и поехал вниз по Мэндевилл-стрит. Это была тихая улочка, застроенная скромными домиками на одну семью. Газонов перед домами не было — только тротуар, — и парковаться нужно было тоже на тротуаре, потому что иного места не предусмотрели.

Дом номер 1224 располагался в середине квартала. Обычный одноэтажный дом, белый, обшитый брусом, с небольшим крытым крыльцом. Вечернее солнце светило прямо в окна, и Рэй не мог разглядеть, есть ли внутри свет.

Нужно будет проследить за этим домом.

Рэй миновал дом, проехал до конца квартала, развернулся и припарковал машину на противоположной стороне улицы. Зацепка, конечно, слабая, но другой у него не было.

Этот дом по Мэндевилл-стрит был последним известным адресом, по которому проживал Клео Харрис, он же Винки. Если копы ничего не напутали насчет Харриса и он действительно грохнул кого-то из того самого «смит-вессона», при помощи которого говнюк в маске черепа пытался продырявить Рэю затылок, то Рэй должен узнать, куда Харрис дел свою пушку.

Через три часа и девять сигарет Рэй почувствовал, что его мочевой пузырь сейчас лопнет. Он завел мотор и доехал до заправки «Шелл» на авеню Елисейские Поля. Вернувшись, Рэй увидел, что напротив дома номер 1224 припаркован черный четырехдверный «додж». Несколько минут назад его еще не было.

Часы показывали начало восьмого. На улице совсем стемнело. В доме горел свет, но Рэй не мог сказать, включили ли его только что, или он горел еще раньше, до того, как он отъезжал. Если это действительно дом Харриса, то он вряд ли работает с девяти до шести и ведет правильный образ жизни. Но если нет — то владелец дома, возможно, только что вернулся с работы.

Сидеть в засаде Рэю никогда не нравилось. Теперь же необходимость наблюдать за домом его просто бесила. Подслушивать, подглядывать. Он предпочел бы действовать напрямую. Проблема заключалась в том, что он больше не был копом. И у него не было пушки. Если этот Винки сейчас там и если он тот самый стрелок, которого задерживали копы, то у него-то пушка наверняка будет.

Рэй проехал чуть вперед и остановился за два дома от номера 1224. Он неслышно выбрался из машины и пошел по тротуару, стараясь держаться в тени. Возле нужного дома он оглянулся, проверил, не наблюдает ли кто за ним, и взошел на крыльцо.

Рэй прижал ухо к двери. Из дома доносился звук работающего телевизора и — из дальней комнаты, видимо, — детский плач. И что мне теперь делать, черт его побери? Рэй немного подумал. Ничего особенно умного в голову не приходило, и он просто постучал в дверь.

Послышались шаги. Потом шепот. Потом женский голос спросил:

— Кто там?

Рэй ничего не ответил. Может быть, любопытство заставит ее открыть дверь.

— Я спрашиваю, кто там? — повторила женщина громче и требовательнее.

Рэй опять постучал. За дверью еще немного пошептались. Шаги приблизились. Дверная ручка повернулась. Рэй сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Наконец дверь открыли. На пороге стояла молодая женщина, лет примерно двадцати, черная, ростом где-то пять футов пять дюймов, мгновенно прикинул Рэй. Довольно симпатичная, только немного расплывшаяся, как если бы она недавно родила. Она неприветливо посмотрела на Рэя:

— Что вы хотите?

Рэй заглянул через ее плечо в дом, но никого не увидел. Тот, с кем она шепталась, куда-то подевался.

— А Клео… — начал он, но тут же прервался. Он едва не забыл главное правило — никогда не задавай вопросов, на которые можно ответить просто «да» или «нет». Пусть люди сами все тебе объясняют. Нельзя давать им возможность сказать «нет» и закрыть дверь. — Я хочу поговорить с Клео Харрисом, — поправился Рэй.

Она покачала головой:

— Он здесь не живет.

Значит, она знает его. Иначе ответила бы по-другому.

За ее спиной Рэй разглядел маленькую комнату, ветхий диван, пару потертых стульев и телевизор на старой тумбочке.

— С кем вы разговаривали? — спросил он.

Она оглянулась.

— Я ни с кем не разговаривала.

— Я слышал — вы с кем-то говорили.

Она немного подвигала челюстями и выдула пузырь из жвачки.

— Это вы, наверное, телик слышали. В доме нет никого — только я и мой ребенок.

— Мне нужно с вами кое о чем поговорить. Можно я войду?

Она выставила вперед ладонь.

— Я вас не знаю, мистер, и вы не войдете в мой дом, ясно?

Рэй поставил ногу на порог.

— Это займет одну минуту.

Женщина попыталась захлопнуть дверь, но Рэй придержал ее рукой. Она сделала шаг вперед и загородила проем своим пухлым телом.

— Чтобы войти в дом, вы должны показать ордер на обыск.

— Мне не нужен ордер на обыск, — сказал Рэй, стараясь протиснуться мимо нее.

Она уперлась в дверной проем обеими руками.

— Мой адвокат сказал мне, что полиция должна предъявить ордер на обыск, чтобы войти в чей-нибудь дом.

— Ваш адвокат все правильно говорит, только я не коп, — сказал Рэй и все же пропихнул ее внутрь.

— На помощь! — завизжала она. — Он вошел в дом!

Вряд ли она зовет на помощь ребенка, мелькнуло в голове у Рэя. Кто-то в доме есть.

Из коридора слева выскочил мужчина — тоже черный, лет двадцати пяти — и двинулся к Рэю. Рэй быстро взглянул на руки — оружия нет. Толстушка повисла на левой руке Рэя, в то время как ее дружок схватил его за ворот и принялся толкать к выходу. При этом оба орали как резаные, чтобы Рэй убирался.

Так. Надо срочно закрыть дверь. Не хватало еще, чтобы любопытные соседи вызвали полицию. Рэй нанес удар правой и попал парню в челюсть.

Тот рухнул на пол.

Рэй стряхнул с себя женщину. Она по инерции сделала несколько шагов, задела кофейный столик, споткнулась и упала на диван.

— Сядь и закрой рот! — прикрикнул на нее Рэй.

Парень сделал попытку подняться, но Рэй наступил ему на шею коленом и пригвоздил к полу. Этому он научился, когда был копом: если ты держишь под контролем голову, ты держишь под контролем все тело.

Женщина встала с дивана и потянулась к телефону:

— Я звоню в полицию.

Рэй нажал посильнее. Парень дернулся. Рэй ткнул в женщину пальцем.

— Если ты не сядешь и не заткнешься, я сломаю ему шею к чертовой матери.

— Делай, что он говорит! — просипел парень.

Она опустилась на диван. Где-то в глубине дома заплакал ребенок.

Рэй посмотрел на чернокожего парня, которого он прижимал к тощему ковру.

— Как тебя зовут?

— Какого хрена тебе надо? — выдавил тот сквозь стиснутые зубы.

Рэй опять нажал посильнее.

— Ответ неправильный.

— Ладно, ладно!

Рэй чуть отпустил его.

— Как тебя зовут?

— Тайрон.

— Тайрон. Как фамилия?

— Вашингтон. Тайрон Вашингтон. Если ты охотник за головами, то тебя неправильно навели.

Рэй нажал изо всех сил. Парень захрипел и задергал ногами.

— Прекрати! — завизжала женщина. — Ты убьешь его!

Рэй ослабил нажим и наклонился к самому уху парня.

— Давай. Еще одна попытка.

— Меня зовут Клео Харрис. — Он произнес эти слова так быстро, что Рэй едва успел расслышать.

— Тебя еще называют Винки?

— Иногда. Но я не в розыске. То обвинение снято, правда.

— Я здесь не из-за этого, — сказал Рэй. — Мне нужно узнать про револьвер.

— Про револьвер? — повторила женщина.

Винки попытался повернуть голову.

— Про какой револьвер ты говоришь?

— «Смит» сорокового калибра, из которого ты застрелил парня на Фрэнчмен-стрит.

Винки задергал головой. Видимо, это означало отрицание.

— Не было у меня никакого револьвера, и ни в кого я не стрелял.

Рэй несильно ударил его.

— Мне все равно, кого ты грохнул и зачем. Все, что я хочу знать, — это куда ты дел ствол.

Женщина заплакала.

— Вы делаете ему больно, мистер!

— Все зависит только от вас, — сказал Рэй, посмотрев на нее. — Как только я узнаю, что мне надо, я тут же уйду.

Она вытерла слезы.

— Кто вы?

Рэй немного ослабил хватку, давая Винки вздохнуть.

— Люди, на которых я работаю, держат одно место в квартале. «Дом восходящего солнца». Знаешь, о ком я говорю?

Она покачала головой.

— Я знаю, о ком ты, — невнятно произнес Винки.

— И кто это? — спросила женщина.

— Ну эти. Итальянцы.

— О боже мой, — простонала она.

Рэй еще немного отпустил его.

— Я знаю, что там случилось, — проговорил Винки. — Но богом клянусь, я тут ни при чем. Никакого отношения не имею, клянусь своим ребенком.

— Кому ты слил ствол?

— Я говорю — не было у меня ствола.

Рэй врезал ему еще раз. Женщина вскочила на ноги.

— Перестаньте его бить!

— Усади свою толстую задницу на место или я его убью! — приказал Рэй.

Она села.

— Кого-то пристрелили из этой пушки? — спросил Винки.

— А почему я здесь, по-твоему? — спросил в ответ Рэй. — Ты скажешь мне, что с ней сделал, или нет?

— Я скажу, — просипел Винки.

Рэй молчал, ожидая продолжения.

— Они меня зря тогда взяли, — сказал Винки. — Я к тому чуваку даже не.

— Где револьвер? — перебил его Рэй.

— Я его продал. Одному белому парню. Ну, типа белому. Его зовут Скуби.

Рэй нажал сильнее.

— Ага, Скуби. И у него, наверное, есть приятель Шэгги.

— Богом клянусь, это правда! Я не вру! Он у меня наркоту берет.

— Героин?

Винки изобразил кивок — Рэй почувствовал, как дергается его шея.

— У тебя есть его телефон?

— У него нет телефона.

— Тогда как вы держите связь?

— Обычно он сам приходит.

— Я спрашиваю, как мне с ним связаться? — Рэй нажал так сильно, что был почти уверен — сейчас у парня действительно отвалится башка.

— Пусти, пусти!!!

— Где он?

— Я был у него один раз.

Рэй отпустил. Мертвецы не могут говорить.

Имя показалось ему знакомым. Однажды он вроде бы сталкивался с парнем по кличке Скуби, но лицо вспомнить никак не мог.

— Какой он из себя? — спросил Рэй.

Винки немного пошевелился, пытаясь улучшить свое положение.

— Он кубинец.

— Настоящий кубинец или просто выглядит как кубинец?

Винки кивнул:

— Он темнокожий, но не черный.

Рэй секунду подумал. Было что-то… арест, парень из Французского квартала, обвинение в торговле наркотиками.

— Какие у него волосы?

— Шар такой на башке. — Винки попытался показать руками, но не дотянулся. — Ну, типа много волос, кудрявые такие.

— Цвет какой?

— Рыжие.

Точно. Теперь Рэй вспомнил. Настоящее имя все-таки не всплыло у него в голове, но это должен быть тот самый парень. И никакой он не кубинец. Он пуэрториканец, да и то наполовину. Или откуда-то из Южной Америки. Но в любом случае наполовину белый.

— Я просто подобрал пушку после той перестрелки. Ну, нашел типа, — сказал Винки. — Подумал, что она наверняка была в деле и продал ее Скуби. Он сказал, ему нужно оружие — защититься в случае чего.

— Помнишь, как добраться до его квартиры?

— Да.

— Пойдешь со мной, — распорядился Рэй.

— Зачем? Я сказал, я никаким боком не участвовал в том дерьме в квартале.

— Ты пойдешь, чтобы показать мне, где живет Скуби.

Винки покачал головой:

— Я там только раз был. Я, может быть, даже не смогу.

Рэй надавил ему на шею. Достаточно сильно для того, чтобы парень заткнулся.

— Покажешь мне, где он живет. После этого свободен. Все ясно?

Винки задергал головой.

— Мне надо только показать, где его квартира?

— Да. Больше ничего не надо.

«Овернайт-мотель» на Чиф-Ментер, шоссе на востоке Нового Орлеана, был настоящей дырой. Вытянутое двухэтажное здание, в котором размещались тридцать комнат. Все окна выходили на шоссе. В левой части здания располагались так называемое лобби и крошечный бар.

Рокко свернул было на стоянку, но Тони остановил его.

— Не здесь. — Он огляделся по сторонам и указал на бензоколонку «Тексако» неподалеку. — Поставь машину вон там.

Рокко послушно зарулил на бензоколонку, но, выходя из машины, спросил:

— А почему здесь? Почему не рядом с мотелем?

Тони взглянул на него через стекло крыши «таун-кара»:

— Знаешь, Рок, иногда ты все-таки выступаешь как полный придурок.

Всю дорогу до мотеля Рокко мрачно молчал. Когда они подошли совсем близко, он все же не выдержал:

— Почему вы так сказали? Ну, что я придурок?

— Да потому, что это правда, мать твою. Ты не подумал, что парень может немного напугаться? Может быть, он стоит у окна и смотрит. Что, если он увидит мою машину? Думаешь, он будет сидеть и ждать, пока мы войдем?

Рокко пожал плечами и ничего не сказал.

Минуту спустя они стояли возле комнаты номер двенадцать на первом этаже. Тони прижал ухо к двери.

Рокко тронул его за руку:

— Как вы узнали, что Гектор здесь?

Хоть бы заткнулся болван, подумал Тони, но вслух сказал:

— Потому что я знаю, как люди думают. Особенно люди, которые не хотят, чтобы их нашли.

— А почему он не хочет, чтобы его нашли?

Вместо ответа, Тони постучал в дверь. Внутри что-то грохнуло. Голос из-за двери произнес:

— Кто там?

Наклонившись к замочной скважине, Тони сказал:

— Гектор, это Тони Зелло. Открой.

Молчание.

Тони забарабанил в дверь кулаком.

— Да открой, Гектор, мать твою! Мне надо с тобой поговорить.

Загремела цепочка. Дверь приоткрылась на пару дюймов, из щели выглянул глаз. Голос Гектора произнес:

— Как вы узнали, что я здесь?

Тони толкнул дверь плечом, она распахнулась и ударила Гектора по лицу. Он упал на пол. Тони и Рокко ворвались внутрь, но Гектору удалось быстро подняться на ноги. Он перескочил через кровать и метнулся в глубь комнаты.

За его спиной Тони заметил еще одну дверь, раздвижную стеклянную. Он бросился наперерез Гектору, но маленький мерзавец ловко сбил со столика лампу, так что она свалилась под ноги Тони и задержала его на пару секунд. Гектор был уже у двери и откидывал щеколду. Тони знал, что не успеет его остановить. Еще миг — и сукин сын окажется на свободе. Он выхватил из-за пояса свой короткоствольный тридцать восьмой и дважды пальнул Гектору в спину.

Рокко замер.

— Зачем вы это сделали?

Тони пинком захлопнул входную дверь и засунул револьвер обратно за пояс.

— Он хотел сбежать.

Гектор лежал на полу возле стеклянной задней двери. Две черные дырки от пуль резко выделялись на его белой майке. Тони перевернул его на спину. Из открытого рта Гектора вырвался выдох. Тони присел рядом и прижал два пальца к его шее. Пульса не было. Охранник Гектор был мертв. Его невидящий взгляд был устремлен в потолок.

Рокко принялся сдирать с кровати покрывало.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Тони.

— Надо его отсюда вытащить, а на улице белый день. Хочу завернуть его в покрывало.

— Мы его никуда не потащим.

Рокко отпустил покрывало и уставился на Тони:

— Как это?

— Как я сказал. — Тони перешагнул через Гектора и открыл заднюю дверь. Надо будет запомнить это место с запасным выходом. На случай быстрого отступления. — Мы оставим его здесь.

За мотелем пролегала узкая, выложенная кирпичом дорожка. По другую сторону от нее, не более чем в четырех футах, возвышался деревянный забор, отделявший территорию мотеля от соседней. Тони вышел за дверь, повернул налево и неторопливо двинулся в сторону заправки «Тексако». Рокко последовал за ним.

— Я все-таки не понимаю, зачем нужно было стрелять в Гектора, — пробубнил Рокко через минуту-другую.

— Именно поэтому думаю здесь я, а не ты, Рок, — бросил Тони через плечо.

Рокко снова замолчал. Они добрались до «линкольна». Рокко сел за руль. Вид у него был все еще недоуменный.

— Я думал, нам просто нужно с ним поговорить.

— Нельзя говорить с человеком, который от тебя убегает, — назидательно произнес Тони.

Выезжая с заправки, Рокко вопросительно глянул на Тони:

— Но теперь, когда он мертв, мы ведь вообще не сможем с ним поговорить?

Тони глубоко вздохнул и стиснул зубы.

— Веди машину, Рокко. Веди машину.

Рэй добежал до навеса над входом в «Дом восходящего солнца». Было семь часов вечера, и на улице опять лило как из ведра. Рэй промок до нитки. Он пробежал два квартала от стоянки и чувствовал себя так, будто его сейчас стошнит собственными внутренностями. Он согнулся и обхватил колени ладонями.

Новый охранник посмотрел на него с сочувствием:

— Ты в порядке?

— Мне просто нужно отдышаться, — прохрипел Рэй.

Охранник на самом деле был не новый — раньше он работал у бара, в менее заметном месте. Однако внешность у него была недостаточно итальянская, чтобы стоять на входе, и, скорее всего, скоро его заменят. Тони очень уважает атрибутику. Если чувак не выглядит словно мафиози из голливудского фильма, он не может представлять «Дом восходящего солнца» у парадной двери. Для Тони Зи имидж значил все. Именно поэтому он поставил на входе Гектора, в котором не было ни унции итальянской крови и который понятия не имел, что такое, к примеру, каламари. Зато Гектор выглядел как надо. Вот только теперь Тони придется искать нового швейцара, потому что Гектор больше не вернется. Никогда.

Отдышавшись слегка, Рэй выпрямился, нашарил в заднем кармане пачку сигарет и воткнул одну в рот. Он несколько раз щелкнул зажигалкой, но искры не было. Рэй помахал «Зиппо» перед парнем-охранником.

— Прикурить не дашь?

Тот покачал головой:

— Я не курю.

Рэй молча потянул дверь на себя.

Переступив порог, он едва не столкнулся с высокой брюнеткой, кутающейся в темный меховой палантин. На голове у нее возвышалась копна волос, скрепленных заколкой с бриллиантами. Или, во всяком случае, с чем-то очень похожим на бриллианты. Все сооружение напоминало корону, как у принцессы из сказки. Однако при этом на брюнетке были обтягивающие цветные кожаные брюки, остроносые туфли на высоченных шпильках и блузка с огромным вырезом под меховым палантином.

Она смерила Рэя взглядом и протянула ему связку ключей.

— Малиновый «ягуар».

Рэй огляделся, думая, что она обращается к кому-то еще. Поблизости никого не было — красотка явно имела в виду его. Она нетерпеливо звякнула ключами.

— Вы мне? — все же переспросил Рэй.

— Ты ведь работаешь здесь?

— Да.

— Тогда сбегай подгони мне машину. Я не могу выйти наружу — насквозь промокну. — Она взглянула на свой мех.

— Если вы оставляете машину у Малыша, то ключи стоит тоже оставлять у него.

— Я ездила за покупками. У меня полная машина вещей, и я не собираюсь доверять свои ключи какому-то ниггеру.

— Вы кто вообще?

Она возвела глаза к потолку и вздохнула, давая Рэю понять, что он непроходимый тупица.

— Я Присцилла Зелло. Если ты работаешь здесь, значит, работаешь на моего мужа.

Рэй заложил сигарету за ухо. Он слышал, что жена Тони раньше была моделью и снималась в рекламе купальников. Судя по ее внешности, это была чистая правда. Однако вот лишнее доказательство, подумал Рэй, что какой бы прекрасной вещь ни была снаружи, изнутри она может быть совершенно гнилой.

— Вы жена Тони?

Она кивнула.

Рэй засмеялся:

— Тогда это многое объясняет.

Обойдя красотку, он прошел к лестнице. За спиной он услышал, как она лопочет что-то о том, что его немедленно выкинут на улицу.

На втором этаже было немноголюдно. Всего несколько человек сидели за игровыми столами. Большинство постоянных посетителей «Дома» были ночными пташками. Рэй увидел Тони, стоящего у барной стойки. Тони окинул взглядом мокрую одежду и волосы Рэя.

— Кто-то опять тебя описал, Рэй?

— Иди на хрен, Тони. — Рэй присел на табурет рядом с ним, вытащил из-за уха мокрую сигарету и сунул ее в рот. — Дай прикурить.

Тони вынул из кармана брюк зажигалку и протянул ее Рэю. Золотая «Зиппо» с большой буквой Z, выложенной бриллиантами. Рэй повернул ее и прочитал надпись с другой стороны: С юбилеем, Тони. — Прис. Такая вещица вполне могла бы храниться у Элвиса в «Комнате джунглей» — по крайней мере, стиль был подходящий.

Рэй прикурил и вернул зажигалку Тони.

Тони подбросил золотую «Зиппо» вверх и поймал.

— Неплохая штучка, правда? — И, не дожидаясь ответа Рэя, продолжил: — И все равно она меня постоянно пилит за то, что я курю. Говорит, это портит ее одежду.

— А она уже подарила тебе свой портрет на черном бархате? Где она в чем-нибудь леопардовом?

Тони выпрямился.

— Эй ты, говнюк, ты говоришь о моей жене!

— Я знаю, — сказал Рэй и затянулся. — Я только что встретил ее внизу. Пришлось объяснить, почему я не собираюсь бежать под дождем за ее машиной.

Тони кивнул:

— Она любит, чтобы ее ждали. Она только одного не знает: мех — это подделка. Если она его намочит, он облезет.

— И у нее, судя по всему, какие-то проблемы с чернокожими. — Рэй пристально посмотрел на Тони. — Откуда у нее в голове такие идеи, интересно?

Тони запихнул зажигалку в карман.

— Ты сказал, что хочешь поговорить. Говори. У меня полно дел.

— Я только что вернулся от Гектора. Был у него дома. Опять разговаривал с его подружкой и сестрой. Они сказали, он убит. Его застрелили в какой-то заднице на Чиф-Хайвей.

— Я знаю, — сказал Тони. — Это я его застрелил.

— Что?!

— Ты недослышал?

— Какого черта? Зачем?

— Я не специально.

— Ты случайно выстрелил в Гектора?

— Нет, я выстрелил не случайно. Я стрелял намеренно. Я его убил случайно, вот что.

— Что ты вообще там делал? — спросил Рэй.

— Я хотел с ним поговорить.

— И за этим ты в него пальнул?

— Он попытался сбежать.

— Значит, ты убил его в мотеле?

Тони кивнул.

— Какого черта Гектор там делал? — спросил Рэй.

— Похоже, прятался. Наверное, ждал, пока тут все успокоится и.

— Погоди минуту, — перебил его Рэй. — Как ты узнал, что он там?

Тони бросил на него злобный взгляд:

— Не надо меня перебивать.

Рэй промолчал.

— Ты позволишь мне закончить? — поинтересовался Тони.

Говнюк, и больше ничего, подумал Рэй.

— Давай, — сказал Рэй. На самом деле ему хотелось сказать: Пойди и повесься, но он сдержался.

— Я говорил тебе, Шейн, люди в районе в курсе всего. Все, что тебе нужно знать, — там. Нужно только уметь спрашивать и слушать. Прошел слух, что эта маленькая вонючка Гектор засел где-то в восточной части города, и я пошел его искать. И знаешь что, Шейн? Я его нашел.

— Жаль только, что ты его грохнул раньше, чем хоть о чем-нибудь спросил.

— Я тебе сказал — не специально. Я пошел в мотель, чтобы поговорить с ним. Но не успели мы с Рокко войти в эту крысиную дыру, как этот кусок дерьма поскакал к задней двери. Я пальнул в него разок, просто чтобы остановить, но промахнулся.

— Промахнулся?

— Да не в него промахнулся! Я имею в виду, промахнулся и, типа, не просто остановил его. Задел, наверное, какую-то артерию или что-то такое. Может, сердце.

— То есть, ты поехал туда, чтобы поговорить с Гектором и случайно выстрелил ему в сердце?

Тони пожал плечами:

— Ну да.

— Он тебе что-нибудь рассказал?

— Он не успел.

Рэй покачал головой:

— Вообще-то считается, что мы здесь делаем одно дело, Тони. Я искал Гектора два дня. Но ты нашел его первый и убил прежде, чем он что-то рассказал. Если бы я был подозрительным, я бы подумал, что все как-то очень удобно вышло.

Тони придвинулся к Рэю и почти ткнул пальцем ему в глаз.

— Закрой рот, Шейн. Или я его закрою. Как закрыл твоему маленькому дружку Гектору.

— Это была наша единственная зацепка. — Рэй решил ничего не говорить Тони о Винки и Скуби.

Тони сунул в рот сигарету, прикурил от своей золотой Z, с удовольствием затянулся и выпустил клуб дыма Рэю в лицо.

— Ты, наверное, был супердетективом.

— Мы обычно старались не убивать своих свидетелей.

— Мне звонил Карлос, — сообщил Тони. — Он хочет знать, как продвигается работа. Что ты сделал. Кажется, мне придется сказать ему, что ты ни хрена не сделал.

— Как ты нашел Гектора?

— Какая разница? Ты не нашел, а я нашел. Наверное, это мне надо было быть детективом.

— Ты просто Шерлок-долбаный-Холмс какой-то.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Шейн?

— Нет. Просвети меня.

— Все, что ты можешь, — это сидеть на заднице возле бара и подбирать мелкие монеты, которые мы тебе платим. А знаешь почему? Потому что ты никого не уважаешь. И себя ты тоже не уважаешь. Ты жалкий.

— И от кого я это слышу!

Тони не обратил внимания на издевку.

— Знаешь эту песню — ее еще пела такая толстая черная чувиха. R-E-S-P. — Тони махнул рукой. Не осилил. Видимо, слишком сложное слово. — Ну там еще выходит слово respect.[3]

— Ты хочешь сказать, Арета Франклин? R-E-S-P-E-C-T?

Тони кивнул:

— Ну типа. Не важно. Так вот.

— Эту песню написал Отис Реддинг.

— Какая мне, мать твою, разница, кто написал эту гребаную песню! — Тони покраснел. — Что я хочу сказать — ты ничего не знаешь об уважении.

Рэй раздавил окурок в пепельнице.

— По крайней мере, я знаю, как пишется это слово.

Тони сузил глаза.

— Винни считает, что он тебе обязан. Но я так не считаю. Когда я встану во главе «Дома», ты получишь то, что заслуживаешь, Шейн. Можешь быть уверен.

Рэй озадаченно моргнул:

— Так тебя, значит, повышают?

— Кое-кто облажался. Кое-кто не хотел пачкать руки, управляя «Домом». Слишком, типа, расслабился. Может выйти так, что Винни придется заплатить эти триста кусков из собственного кармана.

Рэй пожал плечами. Новость его, конечно, удивила, но какое, в сущности, его дело? Ему все равно, считает Карлос, что его брат облажался, или нет. До тех пор, пока кто-нибудь не потребует от него, Рэя, возмещения ущерба.

— Винни может себе это позволить.

Тони фыркнул:

— Винни не может себе позволить даже сэндвич с сыром.

— О чем ты говоришь? — Рэй кивнул в сторону игрового зала. — Это место — золотая жила. Винни живет в пентхаусе. Его брат практически владеет Новым Орлеаном. Во всяком случае, его дном. Конечно, Винни может себе это позволить.

— Я тебе повторяю, у Винни нет даже собственного ночного горшка.

Инстинкт полицейского подсказал Рэю, что здесь может быть что-то важное.

— Почему?

Тони удостоверился, что поблизости никого нет, и тихо сказал:

— Эта школа, в которую ходил мальчишка. Она была дорогая. Очень дорогая. На нее очень много уходило. А то, что оставалось, тратила его жена. Как будто у Винни есть собственный станок, чтобы печатать деньги.

Рэй показал взглядом на кассу и запертую дверь в офис:

— Почему там оказалось столько налички?

Тони пожал плечами, но на лице его можно было прочесть, что ему на самом деле известно гораздо больше.

— Разве никто не приезжал забрать ее? — спросил Рэй.

— Приезжали. Два раза. — Тони вытянул два пальца. — Но мы ее не сдали.

— Почему?

— Это был не мой приказ.

Рэй пристально посмотрел на него:

— А чей же тогда?

Тони показал на потолок. Там, наверху, располагался пентхаус Винни.

— Зачем? — спросил Рэй.

— Не знаю. — Тони покачал головой. — Сам у него спроси.

— Спрошу, — пообещал Рэй.

Часы на кухне показывали 8:00. Еще немного — и она опоздает на работу. Дженни влезла в свой «костюм шлюхи», застегнула молнию на спине и принялась искать ключи. В дверь вдруг постучали.

Дженни посмотрела в глазок. За дверью переминался с ноги на ногу очень толстый мужчина в костюме. Он был ей незнаком.

— Кто там? — крикнула Дженни.

— Мисс Портер, меня зовут Хирам Гордо, — донесся до нее приглушенный голос. Толстяк поднес к глазку визитную карточку. — Я представляю группу медицинских компаний. Мне нужно с вами поговорить. Вопрос довольно срочный.

Все ясно. Он пришел насчет денег. Всегда одно и то же — деньги.

— Я не могу сейчас разговаривать. Я собираюсь на работу.

— Это очень важно, мисс Портер, — настаивал толстяк. — Я займу у вас всего пару минут.

Дженни открыла дверь. Хирам Гордо скользнул внутрь и сунул ей в руку свою визитку. Дженни взяла, но не стала читать, что там написано. Гордо плотоядно оглядел ее, задержавшись на ногах, и протянул пухлую руку.

— Очень приятно познакомиться.

Его ладонь была влажной и холодной, словно рыба. В глаза ей Гордо так и не посмотрел — он пялился в вырез ее платья. Он все держал ее руку, не желая выпускать, и Дженни наконец неловко отняла ее сама. Она вдруг почувствовала себя очень неуютно.

— Вы не позвонили в домофон. Как вы вошли?

Он все же оторвался от ее декольте и взглянул в лицо.

— Я столкнулся с одним из ваших соседей внизу, он как раз выходил. Я объяснил ему, кто я такой, и он впустил меня.

Спрашивается, есть ли смысл платить за домофон, если кто угодно может войти без спроса, подумала Дженни.

— Я уже говорила, что тороплюсь на работу.

Толстяк сладко улыбнулся:

— Это займет всего минуту. Не возражаете, если я присяду? — Он кивнул в сторону дивана.

Дженни покачала головой:

— Извините, боюсь, у меня нет.

Гордо, не обращая внимания на ее слова, плюхнулся на диван и устроился удобнее. Потом похлопал по подушкам рядом с собой:

— Присядьте, пожалуйста.

Дженни сложила руки на груди.

— Я же сказала — опаздываю на работу. Извините, мне нужно идти.

Толстяк откинулся назад.

— Мисс Портер, как я сообщил, я представляю группу медицинских компаний.

— Каких именно?

— Медицинский центр «Мед-Сити», «Стаффорд нерсинг сервис», услуги медсестер и сиделок, и «Медико эквипмент ренталс», медицинское оборудование напрокат. — Он бойко сыпал названиями, словно опытный торговец автомобилями. — Вы задолжали им в общей сложности сорок восемь тысяч долларов.

— Вы что, собираете долги? — Дженни взглянула на визитку, которую продолжала держать в руке. ХИРАМ Л. ГОРДО, АДВОКАТ. Она знала не так уж и много адвокатов, но те, с кем она была знакома, выглядели как-то более… респектабельно. — Вы действительно адвокат? — спросила Дженни.

— Моя фирма предоставляет в основном коллекторские услуги.

— Коллекторские услуги?

Гордо тонко улыбнулся:

— Мы специализируемся на задолженностях, выплаты по которым не поступали больше девяноста дней. Извините.

— Вам не за что извиняться, — сказала Дженни. — Но я не собираюсь платить им деньги.

— Мисс Портер, мои клиенты, в стремлении достичь с вами консенсуса, разработали для вас крайне выгодную и удобную схему погашения кредита, однако вы прекратили выплаты.

— Девятьсот долларов в месяц? Это, по-вашему, выгодная схема?

Гордо не ответил.

— Мои клиенты посылали вам уведомительные письма заказной почтой. Вам звонили. Мои клиенты испробовали все возможные способы договориться с вами, прежде чем обратились в мою фирму. Теперь, однако, это дело поручено мне, и я намерен востребовать долг.

— Я поместила свою мать в больницу, чтобы ее вылечили. Вместо этого они ее доконали.

— Мисс Портер, этот вопрос вам следует обсудить с адвокатом, специализирующимся на делах о медицинской небрежности. Моя область — невыплаченные долги.

— Вы считаете, это справедливо? — спросила Дженни. — Они ничего не делают, моя мать умирает, а они берут с меня за это семьдесят пять тысяч долларов?

— Я здесь по другому вопросу.

— Я знаю, по какому вы вопросу. Вы здесь потому, что эти скоты больше заботятся о том, как бы получить больше денег, а не о том, как помочь больному человеку.

— Не думаю, что ваша формулировка точна.

— Конечно, не думаете. Вы просто пришли требовать с меня деньги. Как стервятник. — Дженни почувствовала, что она на грани истерики. — Вы еще хуже, чем они.

— Давайте вернемся к нашему вопросу, — невозмутимо продолжил Гордо. — Моя обычная практика такова. Я посылаю вам заказное письмо с уведомлением. Если в течение тридцати дней вы не выплачиваете долг, я подаю на вас в суд.

Дженни в ярости посмотрела на него:

— Подавайте куда хотите. Я не буду платить им деньги за то, что они убили мою мать.

— Судя по финансовым отчетам, вы уже выплатили двадцать семь тысяч долларов, но последняя выплата произошла почти год назад. С тех пор денег от вас не поступало. Все, о чем я прошу, — возобновить выплаты.

— Я больше не заплачу вашим клиентам ни одного сраного цента!

— У вас нет выбора, мисс Портер. Когда дело будет выслушано в суде и суд вынесет свое постановление, на ваше имущество будет наложен арест. Из вашей зарплаты тоже будет удерживаться определенная сумма. В любом случае долг будет с вас взыскан.

— Идите к черту. — Дженни сверилась с визиткой, — мистер Гордо! — Она показала на дверь. — Убирайтесь из моей квартиры!

Гордо вскочил на ноги — удивительно быстро для человека его комплекции. Дженни отступила на шаг, но позади нее оказался журнальный столик. Толстяк схватил ее за руку. Дженни попыталась освободиться, но Гордо держал ее очень крепко.

— Может быть, мы с вами придем к соглашению, которое устроит нас обоих?

Дженни посмотрела на его пухлые щеки, на пот, выступивший над верхней губой.

— Что вы хотите сказать?

Правой рукой он притянул Дженни ближе к себе, а левой принялся нежно поглаживать ее руку. Когда он заговорил, ее обдало волной мерзкого запаха.

— Думаю, мы могли бы сделать кое-что друг для друга. Как говорится, quid pro quo.

Дженни с силой выдернула руку, отскочила и опрокинула журнальный столик.

— Убирайтесь! — закричала она.

Гордо опять улыбнулся:

— Вы ведь на самом деле не хотите, чтобы я ушел, правда?

Дженни со значением взглянула на дверь спальни, надеясь, что Гордо на это купится.

— Я живу не одна.

Адвокат засмеялся. Толстый живот его заколыхался.

— Вы живете одна, мисс Портер.

Она в отчаянии снова посмотрела на дверь спальни. Как бы ей хотелось, чтобы она действительно жила не одна! Чтобы кто-то помог ей вышвырнуть эту свинью вон! Она продолжала потихоньку пятиться.

— Если вы сию же секунду не уберетесь, мой друг придет и надерет вам задницу.

— По моей просьбе за вами проследили, мисс Портер.

— Проследили? — Дженни вдруг затошнило.

— Да. Я подумал, что неплохо было бы знать о вас чуть больше. — Он ухмыльнулся. — Я знаю, что вы живете одна, я знаю, где вы работаете, и знаю, кем именно вы работаете. Я могу вам помочь.

Дженни понемногу отступала на кухню. Там она обязательно найдет, чем защититься, — нож, вилку, большую стальную кастрюлю, которая стоит на сушилке.

Гордо так же медленно, шаг за шагом, продвигался за ней.

— Чем вы можете мне помочь? — спросила она. Нужно разговаривать с ним, чтобы выгадать время. Она должна придумать, что делать.

— Я мог бы сделать так, чтобы вам увеличили срок выплат. Возможно, разработали новую, действительно выгодную схему погашения кредита.

— И что вы хотите от меня?

Сделав еще шаг, Дженни уперлась в стену между гостиной и кухней.

Гордо засмеялся:

— Я думаю, вы знаете, чего я хочу.

Он схватил ее за руки и прижал их к стене. Потом наклонился и впился ей в губы. Дженни мотнула головой и попыталась вывернуться, но он пригвоздил ее к стене своим пузом. Дженни, не имея возможности даже дернуться, изловчилась и ударила толстяка коленом между ног. Он крякнул, но не отпустил ее. В панике Дженни повторила прием. Он снова крякнул, но все равно не выпустил ее руки и с силой надавил ей на плечи, пытаясь заставить ее опуститься на пол.

— Можешь сделать это на коленях, если хочешь, — пропыхтел он.

Дженни повернула голову и изо всех сил укусила его за большой палец. Во рту появился соленый привкус — кровь. Гордо завизжал, как девчонка, и затряс рукой. Дженни пригнулась, выскользнула из-под его локтя и кинулась в кухню.

— Ах ты, сука! — закричал Гордо.

Он догнал ее возле плиты и схватил за волосы, однако Дженни успела выхватить из деревянной подставки один из шести ножей — нож для разделки мяса. Он дернул ее назад, пытаясь повалить на пол, но Дженни устояла. Она сумела извернуться и нанесла Гордо удар ножом, целясь прямо в грудь. Каким-то чудом он в последний момент сумел отскочить. Но нож все-таки вскользь задел его плечо.

Гордо ударил ее по лицу и зажал раненое плечо другой рукой. Дженни, тяжело дыша, прислонилась к стене. Обеими руками она сжимала нож.

— Убирайся из моего дома!

Гордо, словно не веря своим глазам, посмотрел на кровь, сочащуюся между пальцев. Потом перевел взгляд на Дженни.

— Ты пырнула меня ножом, бешеная сука!

Дженни подняла нож повыше, хотя между ней и Гордо было не меньше пяти футов.

— Я тебя еще раз пырну, если ты немедленно не уберешься!

— Ты что, совсем больная? — Он выглядел по-настоящему удивленным, словно они играли в игру, а Дженни вдруг приняла все всерьез. — Ты же шлюха. Ты трахаешься за деньги и не хочешь сделать это, чтобы вылезти из долгов? Да домохозяйки сами из трусов выпрыгивают, только чтобы муж не узнал о том, что они на пять тысяч превысили лимит по кредитной карте.

Они молча сверлили друг друга взглядами. Гордо опять посмотрел на раненую руку.

— Поверить не могу, что ты меня пырнула.

Он вдруг снова бросился на нее.

Дженни нанесла еще один удар, но промахнулась. Толстяк споткнулся, едва не упал и кинулся к выходу.

— Убирайся! Убирайся! Убирайся! — со всей мочи завопила она и в горячке ринулась за ним. Добежав до порога кухни, Дженни остановилась — приближаться к Гордо она все же боялась.

В дверях он обернулся.

— Разговор не закончен, — угрожающе произнес он, показывая на дыру в рукаве, запачканную кровью. — Тебе это даром не пройдет.

С этими словами он распахнул дверь и выскочил из квартиры.

— Что такое, все боишься, что нас увидят вместе? — спросил Рэй.

— Боюсь, — не стал отрицать Лагранж.

— Каждый раз мы встречаемся в новом месте.

— Может, так тебе будет понятно, наконец.

— Что понятно?

— Что я не хочу с тобой встречаться, — отрезал Лагранж.

Рэй обвел взглядом парк. Они сидели возле озера Пончантрейн, недалеко от того места, где находилась квартира Рэя. День выдался теплый, дождя не было. Поразительно. На дворе стоял ноябрь, а люди в Новом Орлеане все еще ходили в шортах; кто-то выгуливал собаку, кто-то просто наслаждался хорошей погодой и свежим воздухом.

Бывшие напарники уселись за стол для пикника друг напротив друга.

— Что ты узнал? — спросил Рэй.

Лагранж шлепнул на стол свой дипломат и вытащил оттуда толстую светло-желтую папку. Из папки он, в свою очередь, достал распечатку — страниц двенадцать, не меньше, и пододвинул ее к Рэю.

— Тут все приводы Скуби и все, кто проходил по делу вместе с ним.

Рэй пролистнул страницы и принялся считать имена тех, кого когда-либо задерживали в Новом Орлеане вместе с Майклом Салазаром.

— Четырнадцать, — сообщил Лагранж. — Я подчеркнул тех, кто проходил по тяжким делам.

— Спасибо, — сказал Рэй.

Под каждым именем была основная информация о фигуранте — пол, расовая принадлежность, дата рождения, последний известный адрес. Девять имен были выделены ярко-желтым маркером. Далее шел список обвинений.

— У Скуби было полно друзей, — сказал Рэй и посмотрел на папку, которую Джимми продолжал держать в руках. — Что еще у тебя есть?

— Досье на каждого из девяти, которые проходили со Скуби по тяжким. Я знал, что ты попросишь меня об этом.

— Правильно подумал, — сказал Рэй и потянулся за бумагами.

Лагранж положил руку на папку.

— Это все, Рэй. Я больше не могу тебе помогать. Ты лезешь в это дерьмо все глубже и глубже, а я должен думать о своей семье.

Рэй взглянул ему в глаза:

— У меня нет выбора.

— Ты говорил. Почему? Что ты имеешь в виду?

Рэй рассказал Лагранжу о том, что случилось на стоянке Малыша, о водяном пистолете с мочой, о настоящем пистолете и угрозе Тони.

— Почему именно ты? — спросил Лагранж.

Рэй пожал плечами:

— Они говорят, потому что я бывший коп. Но я думаю, настоящая причина в другом.

— То есть?

— Тони — амбициозный сукин сын. Насколько я его понимаю, он никому и ничему не позволит помешать его продвижению наверх. Если те ребята уехали из города, или потратили деньги, или еще что-нибудь, то есть если все пойдет не по плану, то Тони нужен мальчик для битья.

— И это ты?

Рэй кивнул.

— А если тебе на самом деле удастся их найти?

— Тогда вся слава достанется Тони.

Лагранж подтолкнул папку к Рэю.

— А Тони Зелло ничуть не изменился, как я погляжу. Как обычно, хочет и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

В папке были десять отдельных компьютерных распечаток; каждая аккуратно скреплена степлером. Рэй проглядел первые страницы. Вверху каждой было имя, затем та же основная информация, что в предыдущей распечатке, затем количество арестов. Далее шла подробная информация по каждому аресту.

Досье на Скуби лежало первым. Последний раз его арестовали всего три месяца назад за то, что у него был при себе героин. Обвинение было снято. Насколько Рэй успел понять, обыск был признан незаконным. Гораздо более важным для Рэя был список особых примет, обновлявшийся после каждого привода Скуби, — родинки, шрамы, татуировки и все такое. У Скуби было несколько татуировок, как оказалось, но ни одной в форме паутины. Рэй стал читать дальше.

Он отмечал имя, просматривал описание внешности и переходил к особым приметам. Татуировка в виде паутины на руке нигде не значилась. Двое из фигурантов были черными — Рэй сразу отложил эти файлы в сторону. Повезло ему на номере пять.

Дилан Сильвестр. Имя показалось Рэю знакомым. Пол мужской, белый, двадцать восемь лет. Среди татуировок — паутина на тыльной стороне запястья правой руки. Перед внутренним взором Рэя возник образ — высокий парень, худощавый, с бритой головой.

За описанием шел список арестов в обратном хронологическом порядке — начиная с самого последнего. Последние два привода Сильвестра были за вождение в нетрезвом виде и оскорбление действием. Далее, два года назад, он привлекался за хранение наркотиков с целью сбыта, торговлю наркотиками и незаконное хранение оружия. Все обвинения были сняты, причина не указывалась.

Рэй пролистнул пару страниц. Между задержанием за наркотики и хранение оружия и предыдущим арестом прошло почти четыре года. Тогда Сильвестр загремел за разбой. В досье было сказано, что он был признан виновным и получил десять лет. Учитывая переполненность тюрем и амнистии, он мог выйти на свободу и года через три, что, видимо, и случилось.

Девять лет назад. Еще один арест.

И тут Рэй понял, почему Дилан Сильвестр показался ему знакомым. Обвинение: ограбление. Место задержания: Французский квартал. Офицеры, производившие задержание: Рэй Шейн и Курт Фитцпатрик.

Лагранж прихлебывал кофе из пластмассового стаканчика.

— Помнишь этого парня? — спросил Рэй.

— Какого?

— Дилана Сильвестра.

Лагранж на пару секунд прикрыл глаза, стараясь припомнить. Потом посмотрел на Рэя.

— Я видел это имя, но ничего знакомого, кажется. А что?

Рэй постучал пальцем по описанию внешности.

— У него татуировка.

— Ну и?.. У сотен ребят есть татуировки.

— Но я знаю его, — сказал Рэй. — Курт и я арестовали его однажды. Девять лет назад.

— За что?

Рэй щелкнул по странице.

— Тут сказано, за ограбление. — Он задумался. — Насколько я помню, грабанули какого-то туриста. Угрожали оружием. По рации передали описание внешности преступника. Примерно через полчаса мы с Фитцем увидели этого говнюка-скинхеда. Он спокойно шел себе по Бурбон-стрит. Описание внешности в точности совпадало с тем, что дал потерпевший. И мы действительно нашли у него бумажник потерпевшего. Только оружия не нашли.

— Он его припрятал, — сказал Лагранж. — На всякий случай. Вдруг попадется.

— Мы тоже так подумали тогда. Провели очную ставку, потерпевший его опознал. Но без пистолета мы смогли ему предъявить только ограбление. Не разбой.

— Его признали виновным?

Рэй покачал головой:

— Прокурор признал дело закрытым, когда потерпевший не явился на заседание суда. Потерпевший был откуда-то с севера — Чикаго или Детройт, вроде того.

— Туристы никогда не являются в суд.

Рэй кивнул. Именно поэтому ограбления, совершенные во Французском квартале, почти всегда оставались безнаказанными. Когда он был копом, это страшно его бесило.

— Так ты думаешь, это он? — спросил Лагранж.

— Я знаю, что это он.

— Они же были в масках. Откуда такая уверенность?

— Я не верю в совпадения.

— Ты о чем?

Рэй положил досье на Майкла Салазара и Дилана Сильвестра рядом, быстро пролистал их и открыл на нужных страницах. Потом показал Лагранжу то, что искал.

— Их вместе задерживали за незаконное хранение оружия и торговлю наркотиками. И еще. — Он открыл другие страницы. — Когда Дилан сидел за разбой.

— Ну? — Лагранж все-таки был детективом, что есть, то есть.

Рэй провел пальцем вниз по странице.

— Скуби тоже сидел в федеральной тюрьме.

— За что?

— Хранение наркотиков с целью сбыта. Кокаин. — Он постучал по странице. — И как думаешь, где они оба сидели?

— Это еще не значит, что они вместе ограбили «Дом» на днях.

М-да, острым умом Лагранж никогда не отличался, мелькнуло в голове у Рэя. Страшно подумать, что он теперь занимается аналитической работой.

— Это не все.

— А что еще? — спросил Лагранж.

— Все, что нужно сделать, — это провести параллели. — Рэй загнул один палец. — Первое. Пару дней назад в «Доме» некий ублюдок с татуировкой-паутиной на руке пытался размозжить мне затылок из «смит-вессона» сорокового калибра. — Рэй загнул второй палец. — Дальше. Этот «смит» Винки, оказывается, продал парню по кличке Скуби. — Третий палец. — Скуби — закадычный дружок Дилана Сильвестра. — Четвертый палец. — Дилан Сильвестр был судим за разбой. И последнее. — Рэй загнул большой палец. — У Дилана Сильвестра имеется татуировка в виде паутины на правой руке. Все. Круг замкнулся.

— Это все косвенные доказательства. У тебя.

— Я не собираюсь передавать дело в суд, — перебил Рэй. — Мне не нужны прямые доказательства. Для меня главное — знать.

Лагранж приподнял бровь:

— Значит, ты уверен?

— Уверен в чем?

— Ты сказал, что не веришь в совпадения.

— Ну да, и что?

— Ты уверен, что опознал двоих членов банды, так?

Рэй кивнул.

— Собираешься сказать своим друзьям — итальянцам, что знаком с ними?

— Я с ними незнаком, — возразил Рэй. — Я арестовывал этих парней много лет назад. Вместе мы не пили.

— Ты не думаешь, что тут есть связь?

Действительно, было во всем этом нечто такое, что не давало Рэю покоя. Какая-то постоянно ускользающая мысль. Однако анализировать это «нечто» он не желал.

— Какая еще связь?

— Четыре парня грабят место, где ты работаешь, и двое из них — твои знакомые.

— Я же тебе сказал, они не…

Лагранж поднял руку:

— Ладно, не знакомые. Однако в прошлом ты с ними сталкивался. Затем сразу после ограбления одного из них убивают прямо возле собственного дома. Тебе не кажется, что это странно?

Рэй пожал плечами:

— Не знаю. — Неприятное ощущение усилилось.

— Тогда это просто совпадение, — заключил Лагранж.

— Может быть.

— Ну так иди и расскажи все итальянцам.

— Кажется, они тоже не очень верят в совпадения, — сказал Рэй. — Кончится все тем, что меня подвесят на крючке для мясных туш.

— Ты был хорошим копом, Рэй. Подумай как следует. Какова вероятность, что двое парней, которых ты арестовал за ограбление несколько лет назад, сколотят шайку с двумя другими говнюками и нападут как раз на то место, где ты работаешь, да еще именно в тот момент, когда ты будешь стоять на входе, где тебя и днем с огнем обычно не сыскать?

У Рэя вдруг страшно разболелась голова. Он сжал виски пальцами и почувствовал, что если сейчас же не закурит, то отдаст концы.

— Не знаю.

— А ты подумай, — повторил Лагранж.

Голова гудела. Рэй попытался найти всему разумное объяснение, возразить Лагранжу, но думать получалось плохо. Только в одном он был действительно уверен.

— В любом случае я не верю в совпадения.

Уже пять часов Рэй Шейн сидел в машине и наблюдал за квартирой Дилана Сильвестра на Клоуэт-стрит. Он курил сигареты и пил. Сначала кофе. Потом, спустя несколько часов, кофе с виски. Для разнообразия. В досье на Сильвестра квартира значилась как его последний известный адрес.

За пять часов дверь в квартиру не открылась ни разу. В час дня Рэй, вконец ошалев от скуки и набравшись «Джемесона», решил действовать напрямую.

В голове у него был четкий план. Сильвестр откроет дверь. Поскольку у Рэя оружия нет, он сразу же собьет Сильвестра с ног и обыщет. Потом как-нибудь свяжет его. Жаль, наручников нет. Пригодились бы.

Так, а что, если Сильвестр квартире не один? Ну и ничего. Нет проблем. Рэй прекрасно знал, как с этим справиться.

Он вытащил из бардачка дубинку. Это была плоская штуковина из специально обработанной кожи, расширявшаяся на конце вроде ложки. Конец был набит свинцом. Старая добрая дубинка, которую он носил с собой, еще когда служил в полиции. Тогда это было незаконно. Рэй взвесил дубинку на руке. Унций двенадцать, не меньше. Если кто-то сунется Сильвестру на выручку, он получит по полной.

Квартира Сильвестра была на первом этаже. Наблюдая за домом, Рэй заметил, что люди входят и выходят из здания, но не слишком часто и, как правило, по одному. Не похоже, чтобы здесь торговали наркотиками. Выбравшись из машины, он сунул дубинку в задний карман и пошел к дому.

Чего ожидать, Рэй не знал, но был уверен, что без неприятностей не обойдется. Он немного вспотел от волнения. Еще секунда. Рэй осторожно постучал. Он выучил этот урок много лет назад: если хочешь, чтобы тебе открыли, особенно если это криминальная личность, не барабань в дверь, как полицейский, а стучи аккуратно. Потихоньку.

Дверь распахнулась настежь так быстро, что Рэй даже опешил и на долю секунды потерял бдительность. Он машинально потянулся за дубинкой и вдруг осознал, что стоит лицом к лицу с маленькой, не выше пяти футов, вьетнамкой. Стайка детей за ее спиной носилась кругами и лопотала что-то на своем языке. Вьетнамка почти не говорила по-английски, а Рэй, к несчастью, не знал вьетнамского. После пяти минут объяснений на ломаном английском, жестикуляции и интенсивной мимики Рэю все же удалось выяснить, что никакого Дилана Сильвестра — или парня с татуировкой-паутиной — женщина не знает. Она и ее дети жили в квартире только последние шесть месяцев, а адрес в досье Сильвестра был годичной давности.

Франклин-стрит. Такой адрес значился в заявлении, которое оставил Сильвестр. Два месяца назад кто-то разбил окно его машины и вытащил магнитолу. Что поразило Рэя, так это тот факт, что Сильвестр обратился к копам. У парня криминальная карьера будь здоров — наркотики, ограбление, нападение на человека, — а он бежит в полицию, как простой законопослушный гражданин, чьи права нарушили.

Дом показался Рэю вполне приличным. Территория небольшого жилого комплекса была довольно чистой, и только одна машина на стоянке была ржавой и разбитой. Табличка у входа сообщала, что в доме имеется управляющий.

Рэй посидел немного в машине, посмотрел на дверь квартиры Сильвестра и решил, что у него нет больше времени. Может быть, Сильвестра нет дома. Может быть, пройдет несколько часов, пока он вернется. Или несколько дней. А может быть, наоборот, он дома. И не собирается выходить из квартиры несколько часов или несколько дней. Или — есть и такая вероятность — он вообще тут не живет. В любом случае нужно попасть в эту квартиру. Прямо сейчас.

Все-таки плохо, что у меня нет оружия.

Квартира была на первом этаже. Рэй подошел к двери. Сердце стучало как сумасшедшее. По спине скатилась капля пота. Да, с оружием было бы гораздо лучше. Гораздо.

Он постучал. Ответа не было. Он постучал еще. Потом еще. Сначала слегка. Потом уже заколотил в дверь, как настоящий полицейский. По-прежнему тишина. Из соседней квартиры высунулась девчонка. Около двадцати пяти, худая, каштановые волосы до плеч. Бывшая наркоманка, определил Рэй. Возможно, растит ребенка. Одна.

— Вам кого? — спросила она.

Смысла лгать не было.

— Я ищу Дилана.

Она покачала головой:

— Он съехал.

Значит, снова тупик.

— Вы не знаете куда?

Девчонка оглядела его.

— Вы коп?

— Просто его знакомый.

— Тогда спросите управляющего. Может быть, он оставил свой новый адрес или типа того.

— Где мне его найти?

— Квартира четырнадцать.

— А давно Дилан съехал?

— В прошлом месяце. После того как всем машинам на стоянке поразбивали окна.

— Спасибо, — поблагодарил ее Рэй и направился к квартире четырнадцать.

Управляющему — вернее, управляющей, это оказалась женщина лет пятидесяти — он сказал, что Сильвестр взял в аренду телевизор и не платит за него уже три месяца.

— Мне нужны или деньги, или телевизор, — заявил он.

Она облокотилась о круглый кухонный стол. Пластиковая столешница была поцарапанной и оббитой. На женщине был потертый розовый халат, между пальцев дымилась сигарета.

— Он мне самой остался должен за два месяца, — сообщила управляющая, глубоко затянувшись.

— Вы не знаете, куда он мог съехать?

Она покачала головой и выпустила дым изо рта. Потом, видимо, вспомнила что-то.

— Погодите-ка. Он сказал, как раз после того, как у нас тут обчистили все машины — детки шалят, — что лучше переедет в восточную часть города. В один из этих охраняемых жилых комплексов. — Пожелтевшим ногтем она поскребла поверхность стола. — С огороженной территорией и охраной.

До этого Рэй даже не подозревал, что в восточной части Нового Орлеана так много жилых комплексов. Он начал с многоэтажного дома, что возле моста через Индустриальный канал. Потом проехал вверх и вниз по Моррисон-авеню. Потом объехал все улицы, ее пересекающие. Потом все улицы вокруг них.

Он искал машину Сильвестра. В заявлении было сказано, что это четырехдверный «бьюик» синего цвета, зарегистрированный на имя некоей Белинды Сильвестр. Белинда была на двадцать лет старше Сильвестра, и Рэй решил, что это его мать. Разумеется, ни один уважающий себя жулик не будет записывать машину на собственное имя.

Пока Рэй объезжал стоянки в поисках синего «бьюика», он думал о случайностях, совпадениях, о том, что совпадений не бывает, и о том, какова вероятность того, что в его деле совпадения все же есть.

Салазар и Сильвестр знакомы. Однажды их вместе задержали, и однажды они вместе отбывали срок в тюрьме. И Рэю приходилось арестовывать и того и другого. В принципе, нет ничего не обычного в том, что два дружка-уголовника встретились и решили провернуть вместе дельце. Это действительно может быть случайное стечение обстоятельств.

А вот дальше случайностей уже быть не могло. Салазар и Сильвестр вместе с двумя другими уродами решают ограбить «Дом восходящего солнца», где как раз работает Рэй Шейн, коп, который когда-то их арестовывал.

Потом еще время ограбления. Четыре вооруженных грабителя в масках появляются именно в тот момент, когда Гектору приспичивает отлить и на входе стоит Рэй. В первый и единственный раз за все время, что он работает в «Доме». Рэй не слишком разбирался в математике, но понимал: по теории вероятности шансы на то, что все сложится так, как сложилось, ничтожно малы. Примерно как шанс выиграть в лотерею «Пауэрболл».

Потом мертвецы. Майкл Салазар, он же Скуби, застреленный возле своего дома из проезжавшей мимо машины. Гектор, исчезающий сразу после ограбления. Тони, который находит его в дерьмовом мотеле. Гектор пытается скрыться. Тони — чертов придурок — убивает единственного свидетеля, который у них есть.

Кто-то явно подстроил все это, чтобы подставить его. Но кто? Только из тех, кто работает в «Доме», Рэй мог назвать человек двадцать — тридцать возможных кандидатов. И это были просто люди, которые его недолюбливали. А если принять во внимание куш в триста кусков, то его вполне мог подставить и тот, кого он вообще не знал. Потому что Рэй оказался удобной кандидатурой.

Катаясь по улицам, Рэй вдруг подумал: а что, если человек, спланировавший ограбление, знал, что его, Рэя, заставят искать налетчиков? От этой простой мысли у него даже волосы на затылке зашевелились. Что, если это было частью плана?

А кто заставил его заниматься этим делом? Кто решил, что Рэй, как бывший коп, лучше всего справится с заданием? У кого есть и мотив, и средства, и возможности? Кто в деле «свой»? Настолько свой, что ближе некуда?

Винни Мессина.

Около одиннадцати вечера Рэй почти подполз к деревянной лестнице, ведущей к двери его квартиры над мариной. Шатаясь, он вскарабкался вверх по ступенькам на веранду и привалился к перилам, чтобы отдышаться.

Он потратил целый день, объехал все автостоянки в восточной части Нового Орлеана, но синего «бьюика» так и не нашел. Отчаявшись, он зарулил в «Кутер Браунз» выпить стаканчик. Сначала один, потом второй. Потом третий. Потом, кажется, четвертый, но тут Рэй уже не был уверен.

Рэй перевел дух, отпустил перила и полез в карман за сигаретами. «Зиппо» сработала на шестой раз. Он закурил. С озера подул легкий бриз. Воздух был прохладным и свежим, небо чистым и звездным.

Рэй решил вынести на террасу бутылку «Джемесона» и стакан, плеснуть себе виски и посидеть немного здесь. Подышать воздухом, насладиться спокойным вечером. На террасе стояли стеклянный садовый столик и три пластмассовых стула. Рэй взял один и стряхнул с него воду. Надо будет захватить полотенце и вытереть его. А то мокро сидеть.

Он докурил и швырнул окурок через перила в озеро. Потом отыскал в кармане ключи и подошел к двери. Внутри было темно. Рэй отпер дверь и, держа ключи в руке, нашарил на стене выключатель.

Что-то тяжелое обрушилось ему на голову.

В голове вспыхнул ослепительно-белый свет, а через доли секунды череп будто взорвался изнутри. Рэй упал на колени. Где-то в другой вселенной его ключи со звоном полетели на землю. Лицом вперед он повалился прямо на дощатый пол.

До него донеслись голоса. Кажется, двое. Или больше. Они были где-то далеко-далеко, слишком далеко, чтобы разобрать слова, но интонации были угрожающие. Кто-то схватил его за руки и втащил внутрь, в квартиру. Дверь захлопнулась.

Чей-то ботинок ткнул его в бок.

— Переверните его, — скомандовал голос.

Рэя перевернули на спину. В комнате было так же темно; возле двери маячила чья-то тень.

— Подними его, — приказала тень. — Если дернется, врежь ему опять этой кастрюлей.

Двое — по одному с каждой стороны — подхватили Рэя под локти и поставили на ноги. Значит, в квартире их минимум трое. Лиц он различить не мог. Грудная клетка горела так, что он не мог вздохнуть. Боль, казалось, не давала воздуху проникнуть внутрь. Голова кружилась. Ноги были ватными. Если бы его не держали, он бы обрушился на пол.

— Он слишком тяжелый, — пропыхтел правый.

— Мы его здорово ушибли, — отозвался левый.

Тень испустила вздох, взяла один из трех стульев, которые Рэй приобрел на распродаже, и поставила посреди комнаты. Рэя усадили. Потом человек подошел к двери и щелкнул выключателем. Вспыхнул свет. Боль в голове стала сильнее раз в сто. Рэй зажмурил глаза. Тоненькая струйка текла по правому виску и заливалась в ухо.

Через несколько секунд он отважился открыть глаза. Проморгавшись, Рэй увидел, что перед ним стоит Тони Зелло собственной персоной. Он был великолепен в темно-сером костюме в едва заметную голубую полоску. Галстук на нем был зеленый, с узором из «огурцов», из кармана торчал кончик темно-малинового платка.

— Как поживаешь, Рэй?

— Какого хрена тебе надо? — прохрипел Рэй. Язык во рту не ворочался.

Справа от себя он увидел Рокко. Слева стоял другой накачанный болван, по имени Джоуи. Оба придерживали Рэя за плечи, чтобы он не свалился или не вздумал дернуться. На полу валялась большая тяжелая кастрюля из нержавейки. Утром Рэй оставил ее на плите.

Тони вынул одну руку из кармана.

— Ты дурак, Шейн. Ты знаешь это? — Он сделал шаг вперед и потряс пальцем у Рэя перед носом. — Ты такой же, как все копы. Хочешь вести большую игру, но у тебя кишка тонка.

Стул, на котором сидел Рэй, обычно стоял возле кухонного стола. Пластмассовый стул с алюминиевыми ножками, без подлокотников. Руки Рокко и Джоуи плотно прижимали Рэя к сиденью.

Рэй выбросил вверх правую руку и ударил Рокко в плечо. Никакого эффекта. С тем же успехом он мог бы бить телефонный столб.

— Да держите вы его, черт! — рыкнул Тони.

Рэй дернул левым плечом и попытался вывернуться из железной клешни Джоуи, но гоблины нажали сильнее и перехватили его руки.

— Ты никуда не денешься, ты, полудурок, — сказал Тони и, размахнувшись, ударил Рэя в глаз. — Думал, ты умнее всех, да? Думал, сумеешь захапать наши деньги и жить спокойно?

Рэй почувствовал холод в желудке. Сердце ухнуло. Как на американских горках, когда вагончик срывается вниз. Судя по тому, как ведут себя Рокко и Джоуи, его собираются убить. Тони считает, что Рэй совершил что-то плохое, и для них это вполне достаточная причина. Этим ребятам не нужны неопровержимые доказательства.

— Тони, о чем ты говоришь.

Следующий удар едва не сбил Рэя со стула, несмотря на то что его держали двое. Кровь залила ему глаз.

Сквозь кровавую завесу он увидел, что Рокко и Джоуи с готовностью смотрят на Тони. Лица их были серьезны. И тот и другой молоды. Оба работают в «Доме». Вполне вероятно, что они пока не работали по-настоящему. Не убивали никого собственными руками. И Рэю очень не хотелось становиться их первым покойником.

Он всегда умел договариваться. Однажды Рэй провел целый час, разговаривая с разъяренным мексиканцем, который размахивал окровавленным мачете. Парень пришел домой с работы и застал свою жену на карачках, а позади нее — продавца из соседнего продуктового магазина. Рэй, который тогда еще работал на патрульной машине, оказался на месте раньше всех. Съехавший с катушек мексиканец сидел в спальне, а на кровати лежали изрубленные в куски тела его жены и ее любовника. Он не желал выходить, и другие копы уже собирались открывать огонь на поражение. Рэй сунул пистолет в кобуру и вошел в спальню. Через час он вывел оттуда мексиканца в наручниках, и они беседовали так, будто знали друг друга полжизни. Да, Рэй умел находить общий язык с людьми. Это был настоящий талант. Но теперь, когда нужно было срочно спасать свою жизнь, он не мог выдавить из себя и слова.

Тони занес ногу и ударил его в живот. От боли Рэй согнулся пополам. Если бы не Рокко и Джоуи, он бы корчился на полу, пытаясь сделать хоть вдох.

— Я так и знал, что это ты, — сказал Тони. — Кто же еще. А потом я узнал, что ты знаком с этими двумя.

Как он мог пронюхать про Майкла Салазара и Дилана Сильвестра? Рэй сам узнал о них только что и еще даже не успел найти Сильвестра.

— Я… не знаю… с кем ты говорил… но я с ними незнаком… арестовал и все… — задыхаясь, произнес Рэй.

То же самое он говорил Джимми Лагранжу.

Тони ударил его еще раз.

— Беру свои слова назад. О том, что у копов кишка тонка. То, что ты сделал, было очень смело. Но очень глупо.

Рэй попытался что-то сказать, но подавился воздухом.

— Это не я, — с трудом выговорил он.

Тони вытащил из кармана маленький револьвер. Рэй узнал его — это был «смит-вессон» тридцать восьмого калибра, особая модель с двухдюймовым стволом. Точно такой же был всегда прикреплен у него на щиколотке в те времена, когда он работал в полиции.

— Ты облажался, Шейн. Теперь ты во всем признаешься. Либо быстро и сразу, либо долго и мучительно. Выбор за тобой. — Тони прижал ствол к колену Рэя. — В любом случае ты мне все расскажешь.

— Я не брал ваших денег, — прохрипел Рэй.

Тони ухмыльнулся:

— Я так и думал, что ты будешь это говорить. — Он взвел курок.

— Тони, — вмешался вдруг Рокко. По голосу чувствовалось, что он нервничает. — Разве мы не должны позвонить Винни? Винни сказал, чтобы вы позвонили.

Тони уставился на Рокко. Болван сбил ему настрой.

— Нет, я не собираюсь звонить Винни, тупой ты придурок, — сказал Тони, жестикулируя револьвером. — Я сам все улажу.

— Да, но Винни же сказал. Мне кажется, все-таки надо позвонить… — неуверенно вставил второй головорез.

Лицо Тони налилось кровью.

— Винни сказал мне разобраться с этим делом, и я разбираюсь! — заорал он, брызгая слюной. — Если ты наложил в штаны, то иди лучше устройся посудомойкой, мать твою!..

На пару секунд все вдруг отвлеклись от Рэя. Рокко и Джоуи уже не так крепко держали его за плечи и за руки. Доказать им что-то все равно не получится, мелькнуло у Рэя в голове. Слова тут бессильны. Если он хочет выбраться отсюда живым, то момент действовать настал.

Рэй резко выбросил ногу и ударил Тони между ног. Тони взвыл, схватился за ширинку и рухнул на колени, уронив револьвер. Пользуясь смятением Рокко и Джоуи, Рэй вывернулся из их рук и вскочил со стула. Он метнулся к револьверу, но не дотянулся.

Гоблины бросились за ним, но Рэй снова увернулся. Рэй послал прямой справа прямо в челюсть Тони, и тот повалился на спину.

Дверь была в десяти футах от Рэя. Всего три шага — и целая вечность. Рэй знал, что до двери ему не добраться. Рокко и Джоуи перехватят его на полпути. Был еще один выход — окно. Три фута шириной, четыре фута высотой. Окно выходило на эллинг. За эллингом была марина, а за мариной — озеро Пончантрейн. Но доступ к окну перекрывали Рокко и Джоуи.

Или вперед, или конец. Рэй наклонил голову и ринулся прямо на Рокко. Правым плечом он врезался ему в живот и толкнул изо всех сил. Рокко потерял равновесие, попытался схватить Рэя, но ему это не удалось. Напрягая ноги, Рэй толкал и толкал Рокко к окну, точно так, как учил его тренер Рэмси на тренировках в Тулейнском университете. Размахивая руками, Рокко пятился к окну. Джоуи схватил Рэя за шиворот, но остановить не смог — Рэй двигался слишком быстро. Рэю казалось, что все происходит очень медленно, но на самом деле прошло не более нескольких секунд.

Закрыв глаза и уткнув подбородок в грудь, Рэй вытолкнул Рокко в окно, используя его огромное тело как щит. Раздался звон разбитого стекла. Рокко вывалился из окна головой вниз на крышу навеса, зацепившись при этом ногами за подоконник. Рэй упал вместе с ним. Он приземлился на спину и так жестко, что секунду или две не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Лежа на рифленой крыше, головой к окну, Рэй слышал, как стонет Рокко, как в квартире вопит Джоуи, призывая Рокко хватать Рэя, пока он не ушел.

Рэй втянул в себя немного воздуха и перекатился на четвереньки. Он взглянул в разбитое окно. Джоуи пытался поднять Тони на ноги. При этом Тони матерился на чем свет стоит. Рокко висел на подоконнике, как бык, который запутался в колючей проволоке. Он стонал и пытался высвободиться, но безуспешно. Острые осколки стекла, словно клыки акулы, впивались в его ноги. По крыше стекали две тонкие струйки крови.

С помощью Джоуи Тони наконец удалось встать, но ноги его не держали. Он уцепился за плечо Джоуи и сделал неуверенный шаг к окну. Глаза Рэя и Тони встретились. Тони поднял руку. Рэй увидел нацеленный на него револьвер. Тони выстрелил.

Рэй упал на живот и пополз к краю крыши. В двадцати футах внизу поблескивала черная вода. Он услышал еще один выстрел. Пуля врезалась в крышу всего в двух футах от него и отрикошетила.

Головой вперед Рэй бросился вниз.

Звон разбитого стекла заставил Тони прийти в себя. Видимо, на какое-то время он потерял сознание. Он пошевелился и понял, что лежит на полу.

Где я?

Внезапно он вспомнил. Он в квартире Рэя Шейна.

Тони поднялся на четвереньки, и боль пронзила его до самых кишок. Словно кто-то засунул раскаленную сковороду ему в штаны. Он вскрикнул и снова упал. Джоуи отвернулся от окна и бросился к нему, потом снова к окну. Бестолковый качок неуклюже метался по комнате и вопил:

— Он уходит! Он уходит!!!

Тони посмотрел в окно. На подоконнике болтались ноги — это, должно быть, Рокко. Еще один здоровый бессмысленный болван. За окном метнулся еще один человек. Его контур был четко обрисован на фоне ночного неба. Шейн. Шейн там, снаружи. На крыше.

Тони схватился за Джоуи и попытался встать. Револьвер валялся на полу. Держась за Джоуи одной рукой, Тони дотянулся до него и с трудом выпрямился. От боли он едва сдерживал слезы. Во рту был вкус крови. Он оперся на Джоуи, прицелился и выстрелил.

Рэй Шейн стоял на корточках лицом к окну. Услышав выстрел, он упал на живот и пополз вниз по покатой крыше. Тони выстрелил еще раз. Пуля, взвизгнув, отскочила от железа.

На самом краю Шейн на секунду замешкался. Тони снова прицелился, на этот раз более тщательно, и выстрелил в третий раз. Все случилось одновременно: Тони нажал на спуск, револьвер выстрелил, Шейн рухнул с крыши вниз. Тони даже не понял, попал он в проклятого копа или нет.

Он отпустил Джоуи и доковылял до окна, чтобы посмотреть лично. Перелез через Рокко, который сделал попытку уцепиться за него. Не обращая внимания на крики Рокко и мольбы о помощи, Тони на карачках сполз к краю крыши и посмотрел вниз. Он разглядел только черную воду, пузыри и расходящиеся по воде круги.

Шейна видно не было. Попал он или промахнулся? Тони представил себе, как Рэй лежит на илистом дне с дыркой в заднице, открывая и закрывая рот, как рыба, вытащенная на берег, а вода заливается в его легкие. Он почти улыбнулся. Но нет, радоваться еще рано. Тони улыбнется лишь тогда, когда поставит ногу на труп Шейна.

При мысли о том, что Шейн все же мог уйти от него, Тони почувствовал, как его заливает ярость. Даже боль немного притупилась. Целую минуту он напряженно всматривался в воду. Постепенно поверхность ее разгладилась. Шейн не появился.

Позади снова застонал Рокко. Тони обернулся. Джоуи пытался приподнять тяжелое тело Рокко и снять его с подоконника. Надо звонить этому старому алкоголику доктору. Много времени потеряно.

— Шейн! Мать твою!!! — заорал Тони и разрядил револьвер в воду.

Квартира Дженни Портер находилась на третьем этаже четырехэтажного дома. Лифта в доме не было, и в такое утро, как сегодня, Дженни страстно ненавидела эти два лестничных марша.

Было половина пятого.

Прошлой ночью погода испортилась. Было холодно, ветрено и дождливо. И невозможно противно. Единственное, что охраняло вход в дом, — это металлическая дверь с домофоном и кодовым замком. За ней была еще одна, деревянная. Замок на ней был давным-давно сломан, и служила она только для защиты от сквозняков.

Дженни достала из сумки ключи, протянула руку к двери и вдруг поняла, что она незаперта. Приглядевшись, увидела, что язык замка торчит наружу. Дверь была взломана. Она не захлопнулась потому, что язык замка зацепился за раму.

Дженни сунула ключи обратно в сумочку и потянула дверь на себя. Петли заскрипели. Она толкнула вторую, деревянную дверь. Широкий коридор вел отсюда к лестнице. По обеим сторонам коридора располагалось по четыре квартиры.

Дженни вошла внутрь и закрыла за собой деревянную дверь. Днем коридор освещали два больших окна над входом, но сейчас, ночью, единственным источником света служила тусклая люстра, свисавшая с потолка где-то ближе к лестнице. Двери квартир вдавались в стену где-то фута на три, так что перед каждой образовывалась своего рода ниша.

Почему открыта дверь? Может быть, замок сломался и слесарь оставил ее незапертой? Но когда Дженни выходила из дома в восемь вечера, сразу после чудесной встречи с Хирамом Гордо, замок выглядел не так. И потом, если бы он был уже сломан, зачем слесарю было отжимать его и оставлять дверь открытой на всю ночь? Он бы его починил.

Дженни посмотрела на два ряда ниш. Может быть, в одной из них кто-то прячется? Или что-то? С бьющимся сердцем, на ватных ногах она двинулась по коридору, то и дело останавливаясь и заглядывая в каждую из ниш.

В конце коридора, у подножия лестницы, Дженни снова остановилась и посмотрела наверх. Слабенькая лампочка высоко над головой еле освещала ступеньки. Никого. Никаких привидений или домовых. Во всяком случае, в поле зрения. Дженни начала медленно подниматься на второй этаж.

На площадке между вторым и третьим этажом она слегка перевела дух. Никого тут нет. Она ведет себя как глупая девчонка. Здесь нет и не может быть никаких психов или сбежавших из-под стражи заключенных с огромным мясницким ножом в руках. Никто не собирается разделать ее на филе. Это всего-навсего пустая, плохо освещенная лестница.

И взломанная дверь.

Еще один марш. Поднимаясь по ступенькам, Дженни все же взглянула через перила вниз — не идет ли кто по коридору вслед за ней. Кажется, никого. Просто игра света и тени.

На последней ступеньке перед третьим этажом Дженни снова остановилась. Ее квартира была третьей слева. Ей захотелось крикнуть: «Выходи!» — она была почти уверена, что, если крикнет, из одной из ниш выплывет жирная задница Хирама Л. Гордо. Однако Дженни сдержалась. Нет здесь никакого Гордо.

Она поползла по коридору, стараясь держаться ровно середины. Так, чтобы не приближаться ни к дверям слева, ни к дверям справа. Добравшись до первой пары дверей, Дженни заглянула в обе ниши. Ничего. Вторая пара. Ничего. Только тени. Какая дура, подумала она, но тут же вспомнила, что почти до выпускного класса спала исключительно со светом.

Боялась она не только бугимэна. Ну, в младших классах, может, и да. Разных там привидений под кроватью, гоблинов в шкафу и прочих героев детских страшилок. Но потом, в подростковом возрасте, ее стали куда больше пугать ночные визиты пьяного отчима. Он приходил к ней в спальню, когда мама засыпала, и это был настоящий кошмар.

Она уже почти подошла к своей двери. Что-то вдруг шевельнулось практически у ее ног. Какая-то тень. Что-то лежало на полу, и что-то довольно большое. Сердце Дженни ухнуло вниз.

— Кто здесь? — крикнула она.

Тень опять шевельнулась. Дженни отпрыгнула, уже готовая заорать, призывая на помощь, или упасть в обморок. Тень вдруг выросла и приняла очертания человека. Дженни привалилась к стене. Она испытала едва ли не облегчение. Человек, просто человек, а не привидение. В эту секунду она внезапно осознала, что до сих пор верит в бугимэна. Но это не Гордо! Гордо в два раза больше! Маньяк-убийца?! Сбежал от полиции и забрался в дом, чтобы скрыться. Теперь она его видела, и он должен будет убить ее.

Желудок Дженни свела судорога. Кричать или бежать? На таких каблуках она, скорее всего, не добежит и до лестницы. Крик уже почти вырвался у нее изо рта, когда тень вдруг заговорила:

— Ты собираешься меня впустить или как?

Голос был похож на голос Рэя Шейна.

За дверью стоял Тони Зелло.

Дженни взглянула на Рэя. Он был уже на ногах. Он тоже узнал голос.

— Я спрашиваю, кто это? — громко повторила Дженни.

— Ты знаешь, кто это, — злобно сказал Тони. — Я сказал, открой эту сраную дверь!

— Сейчас, я что-нибудь надену. Сейчас.

Тони застучал опять.

— Открой дверь, Дженни!

Дженни схватила Рэя за руку и втащила в спальню.

— Оставайся здесь. Я от него избавлюсь.

— Как?

Она быстро достала из шкафа халат и набросила его.

— Сиди здесь. И, ради бога, тихо!

Тони колотил в дверь не переставая. Дженни метнулась в коридор, но на полдороге остановилась. На ней все еще были черные колготки и туфли на шпильках.

Да что со мной? Нужно прийти в себя. Нужно действовать осторожно. Это опасно. Очень опасно.

Она сбросила туфли и стащила колготки. Рэй наблюдал за ней, стоя в дверях спальни. Дженни снова прижала палец к губам и махнула ему, чтобы он закрыл дверь.

Входная дверь сотрясалась под ударами кулака Тони. Проходя мимо журнального столика, Дженни схватила трубку радиотелефона. Потом вышла в коридор.

— Что тебе надо, Тони?

— Впусти меня.

Тихо, так тихо, как только она могла, Дженни накинула на дверь цепочку.

— Зачем?

— Мне надо с тобой поговорить! — рявкнул Тони.

Половина шестого. Все соседи спокойно спят в своих кроватях. Тони перебудит весь дом. Дженни взлохматила волосы, будто она только что встала, и быстро оглянулась. Рэй закрывал дверь спальни. Дженни отодвинула засов и приоткрыла дверь.

Тони толкнул створку, но цепочка удержала ее. Он заглянул в щель.

— Сними цепочку.

Он был не один. За его спиной маячил головорез из команды Винни, Джоуи.

— Чего тебе надо, Тони?

— Я сказал, мне надо войти.

— Я не собираюсь впускать тебя. Ты хотел мне что-то сказать, говори. Я слушаю.

Тони сунул в щель руку и попытался снять цепочку. Дженни закрыла дверь, прищемив ему пальцы.

— Ааа! — Тони налег на дверь плечом. — Прекрати, сука!

— Я иду спать. Если у тебя есть что сказать, говори быстро.

Тони нахмурился, но постарался сдержаться и говорить спокойно.

— Ты видела Шейна?

Дженни уставилась на него, словно не могла поверить своим ушам.

— Ты меня за этим разбудил? Спросить, не видела ли я Шейна?

— Отвечай на вопрос.

— Нет, я его не видела.

Через ее плечо Тони заглянул в квартиру.

— Ты уверена?

Дженни хлопнула себя по лбу.

— Ну конечно же! Ты прав, Тони. Я забыла. Рэй в спальне. Мы только что трахались.

— Не умничай, а то я тебе все зубы вышибу.

Дженни положила ладонь на дверной косяк.

— Заманчивое предложение, Тони, но я все же откажусь.

Он погладил ее руку пальцем.

— Раньше ты не жаловалась.

— Иди в задницу, Тони, — устало сказала Дженни.

— Открой дверь, — вкрадчиво произнес он. — Мне действительно нужно с тобой поговорить.

Она покачала головой.

Тони взглянул на Джоуи, потом снова на Дженни.

— Открой дверь, или я ее сломаю, — не выдержал он.

— Ты хочешь сказать, твой дружок ее сломает. Ты слишком нежный, чтобы сделать это самому.

Тони внезапно просунул руку в щель и попытался схватить ее. Дженни отпрыгнула.

— Я тебе шею сверну, тварь!

Дженни отступила на шаг, так, чтобы Тони не мог до нее дотянуться, и показала ему телефон.

— Если ты не уберешься, я позвоню в полицию.

— Открой дверь немедленно, мать твою!

Дженни нажала кнопку громкой связи на телефоне.

Раздался гудок. Она набрала «девять», потом «один» — так, чтобы Тони видел.

— Хочешь, чтобы я набрала еще одну единицу? — спросила она, держа палец на кнопке. — Ты оставишь меня в покое или мне нажимать на кнопку?

Глаза Тони горели ненавистью, но руку он убрал.

— Знаешь, если набрать «девять-один-один», они в любом случае присылают наряд. Даже если ничего не говорить и повесить трубку.

От бессилия Тони саданул кулаком по дверному косяку и выругался. Потом приблизил лицо к щели.

— Я с тобой еще разберусь, — пообещал он и умчался прочь.

Джоуи побежал вслед за ним по коридору.

Дженни захлопнула дверь и задвинула засов. Рэй вышел в гостиную.

— Это ты здорово придумала. С телефоном.

Дженни подошла к нему ближе.

— Где твоя машина? — спросила она. — Тони вполне мог ее заметить.

— Я приехал на автобусе.

Рэй Шейн, крутой парень, бывший коп из полиции нравов, ехал на автобусе? Дженни засмеялась. Она представила себе, как Рэй залезает в автобус, чертыхаясь, ищет в карманах мелочь — они не давали сдачи, потом втискивается в узкое сиденье и терпеливо едет до нужной остановки. Она засмеялась еще сильнее, так что в конце концов у нее заболел живот и выступили слезы на глазах.

Рэй вежливо подождал несколько секунд.

— Что смешного? — поинтересовался он.

Дженни никак не могла остановиться.

— Ты в автобусе, — задыхаясь, выговорила она.

Рэй ухмыльнулся:

— Ну да. Я всю жизнь прожил в этом городе, и сегодня в первый раз проехался на автобусе.

— Где твоя машина?

— Возле моего дома. Я… типа отбыл в спешке.

— Почему ты не вызвал полицию?

Рэй покачал головой:

— И что бы я им сказал? За мной охотятся гангстеры?

— Хотя бы. Почему нет?

— Я просто бывший уголовник. Копы не будут ничего для меня делать.

— Так как же ты поступил в итоге?

— Сел в автобус и приехал сюда.

— Мокрый с головы до ног? — Она только что заметила, что он весь мокрый.

— Водитель подумал, что я очередной псих, который спешит по своим делам. — Рэй выжал подол рубашки. Вода закапала на пол. — Я вышел на Кэнал-стрит и пришел сюда пешком.

— И привел на хвосте Тони.

Рэй пожал плечами.

Дженни посмотрела на него и приняла решение.

— Снимай свою одежду и иди в душ.

Рэй ничего не ответил, но по глазам было видно, как он ей благодарен.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я до сих пор храню твои старые вещи, — сказала Дженни.

— Думаете, она говорит правду? — спросил Джоуи.

Тони взглянул на него снисходительно.

— Она бы побоялась мне соврать. Я как-то надрал ей задницу, и она знает, что я могу и опять это сделать.

Джоуи выехал на Кэнал-стрит.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Хрен его знает, — сказал Тони. Больше себе, чем Джоуи.

Да, проблема. Он действительно понятия не имел, куда ехать. Нужно найти Шейна, это ясно. Но как? Где он, этот чертов ублюдок? Тони не знал, куда еще можно податься.

— Как насчет его семьи или, может, друзей? — предложил Джоуи. — Он, скорее всего, к ним отправился.

Тони покачал головой:

— Я думал об этом. Но у нас такая работа… типа мы не заставляем людей заполнять анкеты. Или, там, оставлять номер, по которому можно связаться с родными в случае чего.

Джоуи ничего не ответил. Наступила тишина. Тони опять подумал, что Шейн был практически у него в руках, но сумел ускользнуть, и в бешенстве стукнул кулаком по приборной доске. Джоуи вздрогнул.

Вот еще одна проблема. Джоуи. Сейчас он выполняет приказания Тони, но фактически все, кто работают в «Доме», работают на Винни. Можно ли рассчитывать на преданность Джоуи? Или он сочтет своим долгом доложить Винни, что они упустили Шейна? До сих пор Джоуи постоянно находился при Тони, поэтому он не мог ничего рассказать Винни. Но что будет дальше?

Тони посмотрел на часы. Шесть утра. Еще есть шанс все исправить. Нужно только приглядывать за Джоуи — чтобы он не подходил к телефону — и найти эту вонючку Шейна. Тони никак не мог допустить, чтобы какой-то поганый бывший коп испортил ему всю игру. Слишком многое было поставлено сейчас на карту. И слишком долгий путь ему пришлось пройти, чтобы очутиться здесь.

Он вырос в районе Айриш-Чэннел. Кроме Тони, в семье было еще семеро детей. Зелло были единственными итальянцами в округе. Отец Тони тридцать лет проработал сантехником, но никогда не брался за сверхурочные, потому что слишком любил выпить. На приличную католическую школу денег у Зелло не было, и поэтому все дети ходили в обычную муниципальную.

В школе Макдонаф № 35 белых, кроме них, не было. Тони приходилось драться каждый день. Драться, чтобы пройти к своему шкафчику, драться, чтобы попасть в класс, драться, чтобы добраться до дома. К десятому классу он решил, что с него хватит. Он явился домой пораньше, не досидев до конца урока, и сообщил родителям, что бросает школу.

— Черта с два, — сказал отец, обдав Тони перегаром. — Ты закончишь школу и найдешь хорошую работу.

— Я уже нашел хорошую работу.

Мистер Зелло состроил удивленную гримасу:

— Вот как? И где же?

— Я буду работать на мистера Никки.

Отец Тони был обыкновенным нищим алкашом, но он был честным алкашом. И прекрасно знал Ника. Ник был «при делах» — держал подпольную лотерею и собирал «долю» для крутых ребят. И даже сам крышевал некоторые магазинчики на Сент-Клод-авеню.

— Ты вернешься в школу и будешь держаться подальше от Ника, — заявил отец.

Они сидели на кухне. Отец взял бутылку и налил себе еще выпить.

— Я не вернусь в школу, — сказал Тони. — В заднице я видал этих ниггеров, и эту школу, и… тебя тоже.

Дальше все произошло очень быстро. Неожиданно быстро. Отец развернулся — в правой руке он держал стакан — и прямо стаканом врезал Тони по голове. Тони рухнул на пол. Ощупав голову, он увидел, что его руки в крови. На следующий день врач наложил ему швы — за левым ухом у Тони была рана шириной в три дюйма. С тех пор они с отцом больше не виделись.

Теперь Тони ехал в собственном «линкольне», с Джоуи за рулем. Он многого достиг. И все, чего он достиг, могло обрушиться из-за одного-единственного человека — Рэя Шейна. Он не представлял себе, где искать Шейна. Не знал даже, откуда начать поиски. Время идет. Винни вот-вот узнает, что Шейн сбежал. Но именно сейчас, в этой ситуации, Тони решил сделать ход конем.

— Тони? Вы меня не слышите?

— А? — Тони посмотрел на Джоуи. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что забыл о его присутствии. — Что ты сказал?

— Я спросил, куда ехать.

Они были в самом конце Кэнал-стрит, возле реки.

— Давай на окраину. На Чоупитулас.

— А куда там?

— Я покажу.

Когда Рэй вышел из душа, Дженни протянула ему одежду, которую нашла в шкафу, и присела на край кровати. Рэй натянул штаны цвета хаки, застегнул их и просунул ладонь за пояс. Штаны были ему велики на пару дюймов.

— В тюрьме хреново кормят, — прокомментировал Рэй и надел голубую футболку. — Поверить не могу, что ты их сохранила.

Несколько недель после того, как Рэя арестовали, Дженни каждую ночь рыдала, уткнувшись лицом в его рубашки. Она так и засыпала с его вещами в обнимку. Потом рубашки перестали пахнуть Рэем, она их постирала и повесила в шкаф. И в конце концов забыла о них. Наверное, где-то в глубине души, сама того не осознавая, Дженни надеялась, что когда-нибудь он вернется. Однако знать об этом Рэю было совсем необязательно. Она улыбнулась.

— В Красном Кресте не хотели их брать.

— А моих старых ботинок у тебя, случайно, не найдется?

Дженни покачала головой.

— Я разожгу камин, и мы высушим твои ботинки у огня.

Они вышли из спальни, и Дженни вздохнула с облегчением. Слишком много воспоминаний было связано с этой комнатой — и плохих, и хороших. Она села на корточки перед маленьким камином и чиркнула длинной спичкой. Потом повернула газовый вентиль. Газ зашипел, Дженни поднесла к нему спичку и разожгла огонь. Рэй взял носки и ботинки и пристроил их поближе к камину.

Часы на каминной полке показывали 6:30.

— Есть хочешь? — спросила Дженни.

— Умираю.

— Будешь яичницу?

— Буду. Отлично.

Все как всегда. Как в то время, когда они были вместе. В голове Дженни тут же возникла картинка.

Полдень. Даже ближе к обеду. Они оба собираются на работу — Рэй в полицию, Дженни в бар. Она стоит на кухне, босая, и готовит ему что-нибудь перекусить, прежде чем он уйдет. Потом целует его у дверей. Говорит, чтобы он был осторожнее.

Дженни разбила в миску четыре яйца — на двоих. Потом подумала и добавила еще одно — Рэй действительно похудел в тюрьме. Взболтала яйца. Вылила на сковородку. Поджарила тосты. Налила в стаканы апельсиновый сок.

Они позавтракали. Потом Рэй принялся помогать ей убирать со стола. Это было что-то новое. Раньше он быстро запихивал в себя еду и срывался с места, предоставляя Дженни делать все остальное. Хотя ей тоже нужно было на работу.

Когда они все убрали и перемыли посуду, было уже семь часов, и Дженни едва держалась на ногах.

Рэй зевнул, словно прочитав ее мысли.

— Ничего, если я лягу на диване? Я сейчас упаду.

Разумеется, она не возражала. Она даже чуть не предложила ему лечь на кровать вместе с ней, но вовремя остановилась. Кровать была та же самая, на которой они когда-то спали вдвоем, оба валились с ног от усталости — что тут такого в общем-то? Но ей стало страшно. Вдруг Рэй откажется? Откажется потому, что ему неприятно спать рядом со шлюхой, или потому, что он не хочет подцепить что-нибудь. Если он скажет что-нибудь подобное, то она просто не выдержит, решила Дженни и промолчала.

Из шкафа в коридоре она достала запасные подушку и одеяло и бросила их на диван. Рэй положил подушку на подлокотник и принялся разворачивать одеяло.

— Ты… ты когда-нибудь думал о том, что было бы сейчас с нами, если бы жизнь не повернулась в другую сторону? — неожиданно спросила Дженни.

Не глядя на нее, Рэй аккуратно расстелил одеяло на диване. Дженни принужденно засмеялась.

— Не важно. Люди вроде нас всегда все портят, так что.

Рэй выпрямился и посмотрел на нее в упор. Дженни смутилась и отвела взгляд.

— Я думаю об этом каждый день, — тихо, почти шепотом сказал он.

Сердце подпрыгнуло. Дженни проглотила ком в горле.

— Я тоже, — еле выговорила она.

— То, что ты сказала… ну, что люди могут меняться. Ты правда в это веришь?

Дженни кивнула, боясь расплакаться.

— Как? — спросил Рэй.

Она наконец отважилась поднять на него глаза.

— Сначала. Сначала, я думаю, нужно признаться себе, что все, что произошло, — это твоя вина. Твоя и больше ничья. Потом, наверное, твердо решить, что ты хочешь измениться. — Рэй покачал головой. — А потом просто взять и сделать это, — торопливо закончила Дженни. — Взять и измениться. Перестать делать вещи, которые ты делал раньше.

Рэй посмотрел в сторону.

— Хотел бы я, чтобы это было так легко.

Он присел на край дивана, спиной к Дженни. Она подошла и села рядом. Не очень близко — между ними был где-то фут.

— А я и не говорю, что это легко, — тихо сказала она.

Рэй наклонился вперед и уперся локтями в колени.

— Однажды, когда я только начинал работать, нам поступил сигнал. Я тогда был совсем новичком, месяца два или три, как вышел из академии. И вот кто-то позвонил в полицию. Сказал, перестрелка. И мы с моим напарником — моим наставником, старшим офицером — выехали на вызов. Это было в третьем округе. Небольшой такой тихий райончик. Мы приезжаем и видим — на улице лежит парень. Половина на асфальте, половина на траве. Его буквально изрешетили — шесть или семь выстрелов в грудь и один в голову. Так что затылок снесло напрочь.

Футах в десяти стоит женщина. Кричит и заливается слезами. Оказывается, этот парень — ее муж. Потом мы узнали, что он был абсолютным уродом, задолжал кому-то деньги за наркоту, но на тот момент мы были не в курсе, конечно. Женщина показывает на проход между двумя домами. Говорит, тот, кто стрелял, побежал туда.

Мой наставник, здоровый толстый мужик, двадцать лет стажа и при этом не может и десяти футов пробежать, говорит мне, чтобы я бежал туда, а он будет охранять место преступления. И я иду. В одной руке фонарик, в другой пистолет. Ползу по этому проходу между домами. Темнота вокруг кромешная. Где-то рядом лает собака, прямо разрывается. И скребет когтями по ограде, рвется с цепи.

Потом вдруг выстрел. Я нагибаюсь и свечу фонариком на ограду — ограда из проволочной сетки. И вижу, что через ограду пытается перелезть какой-то парень. А по ту сторону ограды лежит собака — он ее пристрелил. Тогда я целюсь и стреляю. Руки у меня дрожат, и я промахиваюсь, конечно. Но не важно. Потому что парень слышит выстрел, бросает оружие на землю и с поднятыми руками идет ко мне.

Я слышу, как мой напарник кричит что-то там, на улице, но в проход между домами не суется, потому что боится. Я надеваю на парня наручники, подбираю его пушку и вывожу его к машине. — Рэй немного помолчал, глядя в пол. — Никогда в жизни я не чувствовал себя так хорошо.

Дженни осторожно положила руку ему на колено.

— Зачем ты мне это рассказал, Рэй?

Он глубоко вздохнул:

— Потому что тогда все было просто. Я хороший парень. Он плохой парень. А потом, неделю спустя, нас вызвали на кражу со взломом. Владелец дома отправился на пробежку, а кто-то к нему влез. Мы говорим хозяину, чтобы он оставался снаружи, а мы проверим дом. Удостоверимся, что там никого нет. И наверху, в спальне, мой напарник находит бумажник хозяина. Грабитель явно не добрался до второго этажа — все на своих местах, ничего не перевернуто. Никаких следов, словом. И вот мой напарник спокойно сует бумажник к себе в карман, а потом, после дежурства, дает мне шестьдесят баксов. И говорит, что это моя доля.

— И что ты с ними сделал?

Рэй посмотрел на Дженни:

— Положил в карман.

Дженни нахмурилась.

— Ты их взял? — переспросила она.

Рэй пожал плечами:

— Он был моим наставником. Он должен был писать мне характеристику. Когда я возвращался домой в тот вечер, то чувствовал себя очень дерьмово. Ну просто очень дерьмово. Я остановился на углу Тулейн и Джефф Дэвис, на светофоре, и увидел на тротуаре нищего с табличкой на шее. Такой, знаешь, кусок картона, и на нем написано: «Помогите ветерану войны во Вьетнаме». Или — не помню точно — может быть, что-то типа «работаю за еду». И я опустил стекло, скомкал эти шестьдесят баксов и швырнул ему.

Дженни погладила его по плечам.

— Ты серьезно? Насчет измениться?

— Слишком поздно, — сказал Рэй.

— Ты действительно хочешь измениться? — Дженни решила не отставать.

Рэй снова замолчал. Потом кивнул:

— Хочу.

— Хотеть мало. Надо это сделать.

Но что такое слова в этом деле, стремительно подумала Дженни. Она сама находилась в точно такой же ситуации, как и Рэй. Она хотела измениться, изменить свою жизнь, хотела больше всего на свете. Но у нее не было сил. Сегодня она в первый раз произнесла это вслух. Значит, она должна первой сделать это. И помочь Рэю. Показать ему, что это возможно.

— Вот так вот просто? — Рэй щелкнул пальцами.

Дженни собралась с духом:

— Что нужно сделать сначала? Как я сказала?

Он не ответил.

— Сначала нужно признать, что ты сам во всем виноват.

— В чем я виноват?

— Во всем.

— Я во всем виноват? — переспросил Рэй.

Будет больно, подумала Дженни, но назад она не повернет. И ему не позволит. Это надо пережить.

— Да. Никто не виноват в том, что ты продажный коп и вор, Рэй. — Он попытался подняться, но Дженни его удержала. — И точно так же никто, кроме меня, не виноват в том, что я шлюха.

Рэй повернулся к ней:

— Во всяком случае, у тебя есть оправдание.

Дженни покачала головой:

— То, что моя мама заболела, — это не оправдание. Я могла бы заняться чем-нибудь другим, но выбрала это. Я выбрала стать шлюхой и трахаться с мужиками за деньги. — Она почувствовала, что плачет — слезы катились по щекам. — Любому, кто за это заплатит, я позволяю воткнуть в меня свою штуку. Куда он только захочет. В любое место.

— Замолчи. — Рэй закрыл глаза, как будто от боли.

— Но это правда. Может быть, ты вор и продажный коп, но ты заплатил за то, что сделал. А я… а я продолжаю торговать собой. Я обыкновенная.

— Замолчи! — Рэй схватил ее за плечи и встряхнул.

Но Дженни не остановилась.

— То, что ты сделал, — твоя вина. А то, что я сделала, — моя вина. Но никто не заставляет нас повторять те же ошибки. — Она глубоко вздохнула. — Все. Я покончила с «Домом». Я туда больше не вернусь. Я все продам, эту квартиру, свою машину, все, что угодно, — но я туда больше не вернусь.

Рэй обнял ее.

— Я тоже.

Было еще слишком рано, и Тони велел Джоуи остановиться возле «Рикабоноз кафе» на Панола-стрит. Надо подождать. Тони не торопясь позавтракал — две большие вафли, стакан сока и три чашки кофе. Джоуи попытался о чем-то его расспросить, но Тони сказал, чтобы он заткнулся и ел.

Глупый гоблин поворчал насчет меню — слишком много жиров, слишком много углеводов, мало белков, — но в конце концов заказал целую гору блинчиков. Он залил их кленовым сиропом и умял один за другим. Потом Джоуи заказал огромную яичницу — такую, что и в лошадь бы не уместилась, — и умял ее тоже.

После завтрака они двинулись в центр. Джоуи припарковал машину там, где сказал ему Тони, и удивленно огляделся:

— Это тот дом, где у босса офис?

Тони подтвердил.

— Мне пойти с вами? — с надеждой спросил Джоуи.

— Сиди в машине, — приказал Тони. — Никуда не ходи, ни с кем не разговаривай.

Качок послушно кивнул.

— Где твой мобильный? — спросил Тони.

— А?

— Твой мобильный, — повторил Тони. — Дай мне его. — Как только он выйдет из машины, Джоуи может позвонить Винни с отчетом. Незачем давать ему такую возможность.

Джоуи вытащил из кармана телефон. Тони выхватил его и положил в свой карман.

— Это… типа…

— Что? — Тони злобно уставился на Джоуи.

Джоуи пожал плечами:

— Ничего. Можете взять, если он вам нужен.

— Спасибо, — с ядовитой иронией сказал Тони.

Он хотел сразу же пройти к Старику, но секретарша — Конни, Карен, как там ее, мать ее, остановила его. У него не была назначена встреча с мистером Мессиной. Босс не любил нежданных посетителей. Поэтому он и держал секретаршу.

Тони присел на стул напротив регистрационной стойки и стал представлять себе, как Конни-Карен голая нагибается над своим столом. Так он провел целых пятнадцать минут. После этого секретарша проводила его к боссу.

В кабинете Старика Тони сел в то же самое кресло, что и в прошлый раз. Карлос Мессина посмотрел на него с раздражением:

— Я удивляюсь, что ты снова пришел.

Что означало — лучше для тебя, если это действительно что-то важное.

— Вы мне сказали, чтобы я присматривался к тому, что происходит в «Доме» и сообщал вам, — сказал Тони. Он нервничал гораздо больше, чем ожидал.

— Для этого у меня есть телефон.

Тони сделал глубокий вздох. Может быть, он совершает самую большую ошибку в своей жизни.

— Тут такое дело, что я хотел поговорить с вами с глазу на глаз.

Карлос сделал нетерпеливый жест.

— Человек, который предал нас, — Рэй Шейн. Это его рук дело.

Лицо Старика не изменилось, но глаза вдруг стали ледяными. Такими ледяными, что Тони сам похолодел.

— Ты уверен?

Тони облизнул пересохшие губы. В горле тоже пересохло.

— Я получил информацию от копа.

— Коп сказал тебе, что Рэй Шейн убил моего племянника?

Тони повторил Карлосу все, что услышал от Лагранжа.

Когда он закончил, Карлос немного помолчал. Потом спросил:

— Этот коп. Коп, который рассказал тебе все это. Ему можно верить? Мы его знаем?

Тони кивнул. Итак, момент настал. Время играть по-крупному. Или Тони поднимется наверх, или уляжется в могилу. Может быть, в реке. Или хуже — в болоте. Станет обедом для аллигаторов.

— Но Шейн не настолько крут, чтобы провернуть такое дело в одиночку.

Карлос Мессина откинулся назад в кресле и уставился в потолок. Тони показалось, что он вздохнул. Где-то минуту спустя Старик произнес:

— Так что ты говоришь?

— Шейну помогли.

Карлос подался вперед и поставил локти на стол. Его лицо словно окаменело.

— Продолжай, — бросил он.

Тони пожалел, что у него нет с собой револьвера. С револьвером он бы чувствовал себя гораздо увереннее. Но согласно железному правилу с оружием к боссу заходить было нельзя. Потому что именно так боссов убивают. Тони проглотил ком в горле и сказал:

— Я думаю, ему помог ваш брат.

Карлос сверкнул глазами:

— Что ты сказал?

Сердце Тони провалилось в желудок.

— Я думаю… я думаю, Винни и Шейн вместе это задумали.

Карлос снова откинулся назад.

— Ты хочешь сказать, что мой брат убил собственного сына?

Тони помотал головой:

— Я думаю, это была случайность.

— Мой брат любил Пита. Он в нем души не чаял. Он бы ни за что не причинил ему вреда.

— Просто кто-то увлекся.

Карлос Мессина потер лицо. Голос его был почти печальным.

— Мы с братом никогда не были особенно… близки. Я поставил его управлять «Домом» и устранился.

Карлос делится с ним семейными тайнами? Тони приободрился. Старик мог выдать что-нибудь, что Тони сможет использовать.

— Почему? — спросил он.

— Потому что на самом деле мне не нравится Винни. Я любил этого чертова балбеса Пита. Любил как собственного сына. Но Винни. Винни всегда был полным придурком.

Тони постарался сделать как можно более мрачное лицо, чтобы скрыть радость.

— Есть кое-что еще, что вам нужно знать.

— Что? — резко спросил Карлос. Словно из пистолета выстрелил.

— Винни. — Тони уже спокойно мог называть впавшего в немилость брата просто по имени, — Винни велел мне найти Шейна и прикончить его.

Карлос треснул кулаком по столу, так что Тони подпрыгнул.

— Все знают, даже мой тупой брат, что никого не убирают без моего приказа!

Пропасть между братьями углубляется, с удовольствием отметил Тони.

— Поэтому я и решил прийти прямо к вам.

Однако Карлос его не слушал.

— Тупой сукин сын… урод… — бормотал он.

Тони попытался привлечь его внимание.

— Мистер Мессина, что мне теперь делать?

Карлос перестал говорить сам с собой и посмотрел на Тони:

— А? — Потом кивнул: — Да. Ты можешь кое-что сделать. Поможешь мне навести порядок в этом деле.

Определенно шаг вверх, подумал Тони.

— Только скажите — я все сделаю.

— Ты знаешь, где Шейн?

Вопрос из разряда опасных. Тони ни в коем случае не мог признаться, что Шейн был у него в руках, но ускользнул. И в то же время не мог соврать Старику. Не из моральных принципов, конечно, — Тони просто опасался, что его вранье раскроется. Врать боссу — одно из главных преступлений. За такое платят жизнью.

— Я могу найти его, — сказал Тони.

Карлос удовлетворенно кивнул.

— Найдешь — приведи его ко мне. Нет-нет-нет. — Он махнул рукой. — Лучше так. Придержи его где-нибудь. В каком-нибудь тихом местечке. И сразу же позвони мне. Я прибуду и разберусь. Не убивай его! — Карлос поднял палец. — Ты понял меня?

— Да, сэр.

— Я хочу поговорить с ним.

Вот это было бы совсем нежелательно, но Тони кивнул.

— А что мне делать с Винни?

— Что Винни?

— Если я не убью Шейна, как он мне приказал, он подумает, что это странно.

Карлос опять уставился на него своими ледяными глазами.

— Не беспокойся о моем гребаном братце. Я сам с ним разберусь.

— Выглядишь хреново, — заметил Чарли Льюзза, он же Кролик.

— Потому что я хреново себя чувствую, — ответил Рэй.

Они сидели в баре под названием «Хобнобберз», который находился через улицу от Кэнал-стрит. Это было заведение преимущественно для клерков, с дешевыми бизнес-ланчами и «счастливыми часами». Рэй очень надеялся, что гангстеры в такие места не ходят.

Чарли рассказал, что после того, как они с Рэем договорились о встрече, он позвонил ребятам, которых хорошо знал и которым доверял, чтобы узнать новости. Ребята работали непосредственно на Старика Карлоса.

— Ты попал в большую задницу, Рэй.

Рэй прекрасно знал, что он в заднице, но не понимал почему.

— Что говорят?

— Если верить Тони, Винни велел разыскать тебя и прикончить.

— Что?

— Он думает, это ты спланировал ограбление и ты виноват в смерти его сына.

— Хрень собачья!

Чарли успокаивающе поднял ладонь.

— Не кричи.

Рэй кивнул и заговорил тише:

— Я не имею к этому отношения! Я узнал об ограблении, когда парень с татуировкой на руке ткнул мне в нос револьвер. Все.

— Я тебе верю. Ты верный, надежный парень. Но твои дела, по правде говоря, еще хуже.

Рэй нахмурился:

— Еще хуже? Винни и Тони хотят меня прикончить, и мои дела еще хуже?

— Да, — подтвердил Чарли.

Этот парень умеет нагнетать обстановку, подумал Рэй.

— Что может быть еще хуже?

— Это касается Старика.

Сердце Рэя забилось чаще. Дженни была права. Если Старик хочет его убрать, то конечно же он сделает это при помощи Чарли Кролика.

Наверное, его мысли были написаны у него на лице, потому что Чарли сказал:

— Не волнуйся, парень. Я здесь не для того, чтобы тебя шлепнуть.

— Как так? — выговорил Рэй. Страх сдавил его горло.

— Официально мы с женой отправились за покупками. Я отвез ее в один из этих огромных торговых центров на Миссисипи. Мы остановились в казино на побережье — она любит игровые автоматы. Я немного поиграл в блек-джек, выиграл четырнадцать сотен, между прочим. Меня нет в городе уже два дня. Я ни с кем не говорил. Последняя информация, которой я владею, ты работаешь на Винни и пытаешься найти парней, ограбивших «Дом».

— Спасибо, Чарли.

— Но если Карлос скажет мне что-нибудь еще, следующая наша встреча будет совсем другой.

Рэй кивнул. Музыкальный автомат заиграл «Я застрелил шерифа» Эрика Клэптона. Песня напомнила Рэю о тюрьме.

— Эта песня была большим хитом там, где я сидел, — сказал Рэй. — Парни, у которых были бумбоксы, то и дело ее заводили.

Чарли покачал головой.

— Бумбоксы в тюрьме. Мать твою. Скоро они там публичные дома открывать начнут.

Рэй прислушался к хорошо знакомым словам. В этой песне его действительно занимал один момент.

— Ты никогда не думал, а кто застрелил помощника шерифа? — спросил он, отхлебнув «Джемесон».

— А?

Рэй потыкал пальцем в воздух.

— Я про эту песню. Эрик Клэптон перепел старую композицию Боба Марли, «Я застрелил шерифа». И мне интересно, а кто же застрелил помощника шерифа.

Чарли склонил голову и тоже прислушался.

— О чем ты?

— Парень в песне, — терпеливо пояснил Рэй. — Парень в песне поет: «Я застрелил шерифа, но я не стрелял в помощника шерифа». Если это не он, то кто застрелил этого гребаного помощника?

Я застрелил шерифа, донеслось из музыкального автомата, но клянусь, я просто защищался. Однажды свобода пришла ко мне, и я уехал из города…

Чарли кивнул.

— Никто не стрелял в помощника. Я думаю, парень хочет сказать, что он застрелил шерифа и мог бы застрелить помощника шерифа, но не сделал этого.

— Нет, — возразил Рэй. Те же самые споры они вели в тюрьме. — Послушай внимательно. Помощник шерифа точно мертв. Парень говорит: «Они хотят обвинить меня в том, что я убил помощника шерифа». Значит, его кто-то шлепнул. Но не он.

— Кто «не он»?

— Парень, который поет песню.

— Эрик Клэптон?

— Нет, Эрик Клэптон просто исполнитель. Я имею в виду, парень из песни. Как бы тот парень, про кого она.

— Ну и?.. — Чарли выглядел немного озадаченным. — Он не убивал помощника шерифа, и что?

— Если он признался в убийстве шерифа, то почему бы не признаться в том, что убил и помощника тоже? Я думаю, его шлепнул сам шериф.

— Шериф? — скептически спросил Чарли. — Шериф сам убил своего помощника?

Рэй кивнул.

— Зачем?

— Ну, песню написал Боб Марли. Там упоминается трава. Явно имеется в виду марихуана. Наверное, парень приплачивал шерифу, а помощник поймал их. Вроде того.

Чарли залпом допил свой стакан.

— Чувствуется, ты много над этим думал, а?

— В тюрьме больше нечего особенно делать. Только думать.

— Знаешь, а у тебя ведь не в первый раз большие проблемы.

— Ты о том разе, когда меня арестовали?

— Нет. Уже после того.

— Что?

Вместо ответа, Чарли, в своей излюбленной манере, махнул официантке. Подождал, пока она принесет им напитки. Пока отойдет подальше. И только тогда заговорил:

— Это было после того, как тебя перевели из окружной тюрьмы в тюрьму Сент-Бернард. Было совещание. И босс тогда предложил убрать тебя по-тихому.

Рэй сглотнул.

— Когда ты говоришь босс, ты имеешь в виду.

Чарли утвердительно кивнул:

— Большого босса. — Он отхлебнул скотча и продолжил: — Он опасался, что ты пойдешь на сделку с федералами. Но на тот момент у нас никого не было в Сент-Бернард. А засылать кого-то специально было слишком сложно. Я посоветовал ему подождать немного. Посмотреть, как ты будешь себя вести. Как выяснилось, ты повел себя правильно.

— Почему? Почему ты вступился за меня? Ты ведь меня даже не знал? — Почему-то Рэю необходимо было знать ответ на этот вопрос.

Чарли глубоко вздохнул и сделал еще глоток.

— Сколько тебе? Лет сорок?

— Сорок один.

— Моему сыну сейчас было бы столько же. Красивый был парень, но упертый. Никак не возможно было его переубедить. Джин его родила с большим трудом. Врачи сказали, что у нее вообще после этого может не быть детей. Так оно и оказалось. Может, поэтому мы немного избаловали мальчишку. Я вырос в Гертауне. Тогда он был наполовину ирландским, наполовину итальянским. И для парней было только два выхода: или в копы, или в бандиты. Почти все ирландцы стали копами, ну а мы стали бандитами. Ты в какую школу ходил?

— Святого Креста.

— Колледж окончил?

Рэй покачал головой:

— Нет. Всего два года продержался.

— Мы с Джин хотели, чтобы наш мальчик окончил колледж. Хотели, чтобы у него был выбор получше, чем коп или бандит. Не хочу тебя обидеть.

Рэй улыбнулся:

— Ничего.

— Он был смышленым парнишкой. Гораздо умнее, чем его отец. И вот когда он окончил школу, я купил ему машину и отправил в колледж.

Чарли помешал в стакане пальцем и отпил еще.

— Это было двадцать лет назад. Он заканчивал последний курс в Нотр-Дам. Ехал домой на Рождество. На дороге был небольшой обледеневший участок, и он врезался в отбойник. Полицейские сказали, что машина получила минимальные повреждения. Если бы он был пристегнут, то просто встал бы и ушел. Но мой сын не ушел. Он умер.

Рэй спросил, почему Чарли вступился за него, и тот рассказал ему про своего сына. Про свою мечту, которой не суждено было осуществиться. Может быть, это и был ответ на его вопрос. Может быть, нет. Рэй не стал расспрашивать дальше.

— Может быть, ты снова замолвишь за меня словечко перед боссом?

Чарли покачал головой:

— Тони там наушничает. Парень, которому я звонил, сказал, что Тони вроде как приблизился к Карлосу. Он убедил Старика, что ты и Винни вместе разработали этот план.

— Но это же идиотизм! — поразился Рэй.

— Не важно, идиотизм это или нет. Так он сказал боссу, и босс в это верит.

— Господи, они же братья!

— Наполовину.

— Как это?

— Один отец, разные матери.

— Я никогда не слышал об этом, — сказал Рэй.

— Их папаша в свое время был известным бабником. Ни одной юбки не пропускал. Босс — его законный сын. Винни — внебрачный. От одной из его подружек.

— Но у них ведь одна фамилия?

— Наверное, их отцу нравилось давать отпрыскам свою фамилию. Продолжать род как бы. У него был еще один законный сын, самый старший, но он умер, когда ему было лет тридцать. Говорят, от сифилиса.

— Я слышал, они не очень-то ладят.

— Они вообще не ладят. Но все равно кровное родство, даже наполовину, — сильная штука. Босс поставил Винни во главе «Дома». Но говорят, Винни по уши в долгах. Это одна из причин, почему босс так легко поверил Тони. Только он прекрасно знает, что у Винни кишка тонка провернуть такое одному, и вот тут на сцену выходишь ты.

— Тони всю жизнь меня ненавидел.

— Ты коп, и ты ирландец, — сказал Чарли Кролик. — Конечно он тебя ненавидит.

— Я был копом.

Чарли пожал плечами:

— Видимо, Тони считает, что бывших копов не бывает.

— А как насчет тебя? Тебя тоже волнует, что я бывший коп?

— Нет. Я ничего не имею против копов. Честные они или продажные. Они просто пытаются выжить, как и мы все.

— И дело только в этом? Поэтому у Тони на меня такой зуб? Потому что я был копом и потому что я ирландец?

— Ну да. Плюс еще, я думаю, он взбесился, когда Винни велел именно тебе найти грабителей. Надо знать Тони — он никому не позволит становиться у себя на пути.

— На пути к чему?

— К власти. А зачем еще, как ты думаешь, он последние три года трахает жену Винни?

— Что?!

Чарли ухмыльнулся:

— Она говорит Винни, что идет играть в бридж с подругами.

— Я видел жену Винни. Она… на сколько? Лет на пятнадцать старше Тони? И я видел жену Тони тоже. Та еще штучка, конечно, но она сногсшибательная красотка.

— Она стерва, — сказал Чарли.

— Стерва, — согласился Рэй. — Лучше не скажешь.

— Тони трахает жену Винни не потому, что она красотка. Он трахает ее потому, что она жена Винни. Лишнее очко ему в случае чего.

Рэй как следует приложился к «Джемесону». Вот это новости.

Чарли понизил голос.

— А знаешь, что самое смешное?

Рэй не находил в этом ничего смешного.

— Что?

— Жена Тони.

— Да?

— Ходит в тот же самый бридж-клуб.

— А?

— Она трахается со Стариком.

Рэй почувствовал, что у него буквально отвисла челюсть.

— Вот такой Тони умный. Его жена говорит ему, что идет играть в бридж, а сама играет со Стариком в кое-что поинтереснее. В его рыбацком домике.

— На озере Кэтрин? — спросил Рэй.

— Ты знаешь, где его домик? — удивленно переспросил Чарли.

— Я работал в седьмом округе. Там все копы знают, где он.

— Я не знал, — разочарованно протянул Чарли.

— Туда ехать почти час, если из центра. Он что, таскается в такую даль, чтобы потрахаться с женой Тони?

— Он уже немолодой человек. А она красивая женщина, в два раза моложе его. И спорим на что хочешь, с ним она вовсе не стерва. Для него это большое событие. Раз в неделю он наряжается и отправляется туда. Без водителя, без охраны. Не хочет, чтобы кто-то маячил рядом. Это серьезное нарушение закона — трахать жену того, кто ниже тебя по рангу.

— А ей это зачем надо?

— Да кто его знает? Тони ведь — если не трахается на стороне — торчит в «Доме» часов до двух-трех ночи. Может, ей не хватает внимания. Может, поэтому она такая стерва. Может, Тони не заботится о своей жене так, как должен бы.

Рэй потер глаза.

— И вы, ребята, еще говорите о верности.

Чарли схватил его за руку. Крепко схватил. И посмотрел ему прямо в глаза.

— Джин и я каждый вечер дома. Сидим и смотрим телевизор. И никто из нас не играет в бридж.

Рэй кивнул:

— Похоже, у тебя хорошая жена.

Чарли отпустил его руку.

— Может, тебе надо встать во главе дела.

Чарли улыбнулся:

— Я выхожу в отставку.

— Когда?

— Скоро.

«А я скоро стану покойником, если не выберусь из этой передряги», — подумал Рэй.

— Я хочу, чтобы ты знал: если Винни действительно сам грабанул «Дом», он сделал это без моей помощи. Я не имею к этому отношения.

— Я знаю, парень, — сказал Чарли. — Но Тони не единственный, кто хочет тебя утопить.

Желудок Рэя свело судорогой.

— Ты о чем?

— Кое-кто сказал Старику, что ты знаком с двумя членами банды.

Джимми Лагранж. Гнилой ублюдок.

— Я с ними не знаком. Мне приходилось арестовывать их, и это было много лет назад.

— Благодаря Тони Сарик думает, что ты не только их знаешь, но ты использовал их, чтобы обчистить «Дом».

Рэй почувствовал, что лоб у него мокрый. Он приложил к нему холодный стакан.

— Что же мне делать, твою мать?

— Ты в заднице, что и говорить.

— Как мне из нее выбраться?

— Тебе остается только одно.

Рэй решил, что театральных эффектов с него хватит.

— Что?

— Найди того, кто на самом деле это сделал, и найди доказательства.

— И что потом?

— Босс разумный человек. Он принимает доходчивые аргументы. Но это будет все равно что пойти в суд. Ты должен будешь сам представлять свое дело.

— Но как? — спросил Рэй. Безнадежно. Все это безнадежно.

— Позвони мне, когда будешь иметь доказательства, — сказал Чарли. — Может быть, я смогу помочь. Только помни — Тони тебя ищет.

— А ты? Ты тоже будешь меня искать?

Чарли Кролик покачал головой:

— Пока нет.

Рэй обнаружил синий четырехдверный «бьюик» Сильвестра возле жилого комплекса за Буллард-авеню. Дома окружала высокая чугунная решетка, а у ворот стояла будка с охранником. Который не захотел пропустить Рэя внутрь.

— К кому вы? — спросил он.

Было еще совсем рано, около шести утра, и поэтому Рэй не мог сказать, что он хочет пройти в офис узнать насчет аренды квартир.

— Я должен забрать одного парня и отвезти его на работу, — сказал Рэй.

— Имя и номер квартиры?

Рэй назвал первое число, которое пришло ему в голову.

— 1141.

— Тут нет квартиры 1141, — сказал охранник.

Рэй сглотнул.

— Может, 1101? — предположил охранник.

Рэй кивнул:

— Да, наверное. Должно быть, 1101. Я иногда путаю эти номера.

— Имя?

— Мое имя? — спросил Рэй, стараясь выиграть время. Может, назваться чужим именем? Охранник может записать номер его машины — машины Дженни. Может быть, даже попросит его показать права. И если Рэй скажет, что его зовут Джо Смит, а парень посмотрит в его права. Рэй будет выглядеть, мягко говоря, подозрительно.

— Нет, не ваше. Человека, к которому вы идете.

— Джо.

— Фамилия?

— Я не помню. Это просто парень с работы, попросил меня подбросить его.

Охранник сверился со списком жильцов.

— В квартире 1101 нет никого по имени Джо.

— Он живет со своей девушкой.

— В 1101 живет Иоланда Джексон.

— Точно! — Рэй щелкнул пальцами. — Его девушку зовут Иоланда.

Охранник взглянул на телефон, потом на часы. Потом, поколебавшись, нажал на кнопку и открыл ворота.

На «файрберде» Дженни десятилетней давности Рэй въехал на стоянку. «Бьюик» был там. Он был воткнут между пикапом и «хаммером». Рэй взглянул на номера. Совпадает. Такой же номер значился в его заявлении; зарегистрирован на Белинду Сильвестр. Он нашел Дилана, ублюдка с татуировкой на руке и плохими зубами. Но что делать дальше?

У Сильвестра совершенно точно есть оружие. И может быть, он живет не один. Может, у него есть подружка. Или даже пара детишек. Или он вообще делит квартиру с одним из своих подельников. В таком случае у них есть целых две пушки.

Снова все упирается в оружие. Ему просто необходим ствол.

Если бы Рэй работал в полиции и ему нужно было бы войти в квартиру преступника, подозреваемого в вооруженном ограблении, он был бы не один, а минимум с семью-восемью другими копами. На каждом из них был бы пуленепробиваемый жилет. У них был бы таран, чтобы выбить дверь, щиты, защищающие от пуль, и мощное оружие.

Теперь он должен был сделать это в одиночку и без оружия. При мысли об этом Рэй чуть не развернулся и не отправился домой. Вот только идти ему было некуда. Он не мог вернуться в свою квартиру, потому что там его мог ждать Тони. Он не мог даже пойти в квартиру Дженни.

Вчера днем, когда Рэй вернулся из бара, где встречался с Чарли Кроликом, Дженни сказала ему, что боится. Она не хотела оставаться в квартире, потому что опасалась, что Тони вернется. Рэй спросил, куда она хочет отправиться. Дженни сказала, что ей все равно, и они решили остановиться в отеле в Метайри. Дженни расплатилась за номер кредиткой.

Когда они выезжали из Французского квартала — Рэй был за рулем, — то неожиданно попали в пробку на Рэмпарт-стрит. Рэй высунул голову в окно, пытаясь разглядеть, что произошло. Перед их «файрбердом» было еще машин десять. За ними Рэй увидел старую монахиню в бело-голубом облачении. Она держала в руках знак «стоп», перекрывая движение, а дорогу переходила длинная вереница детей. Некоторые из них были на костылях, один в инвалидной коляске. Передвигались они очень медленно. С такими темпами можно было прождать весь день.

Рэй нажал на клаксон.

— Что там? — спросила Дженни.

— Монашка и куча детей переходят дорогу.

Дженни вышла из машины и заглянула вперед. Потом уселась на место.

— Это сестра Клэр, — сообщила она. — Она содержит приют для детей-инвалидов.

Рэй еще раз посигналил.

— Пусть сестра побыстрее уберет своих умственно отсталых с дороги. Нам надо ехать.

Дженни скрестила руки на груди и возмущенно посмотрела на Рэя:

— Какой же ты все-таки говнюк.

— А что я сказал? — смутился Рэй.

Дженни ничего не ответила, глядя прямо перед собой.

Синий «бьюик» Сильвестра стоял перед домом номер четырнадцать. Рэй припарковал машину у кромки тротуара сбоку дома, так, чтобы ее было не видно от парадного входа. Дом номер четырнадцать был такой же, как и все остальные: два этажа, восемь квартир, все окна выходят на фасад, две чугунные лестницы, по обеим сторонам здания, ведут на второй этаж.

В какой квартире живет Сильвестр? Места на стоянке не были пронумерованы. «Бьюик» стоял перед крайней левой дверью, но там же находилась и лестница на второй этаж. Может быть, это что-то означает, а может, и нет. Люди в массе своей ленивы. Все любят парковаться прямо перед своей дверью. Возможно, Сильвестр живет в крайней квартире слева. Или на втором этаже, и поэтому ставит машину как можно ближе к лестнице.

Вполне вероятно, что Сильвестр занял единственное свободное место на стоянке — когда он приехал домой, все остальные могли быть заняты. В одном Рэй был точно уверен: вряд ли Дилан Сильвестр сам выйдет из дома и любезно пригласит его на чашечку кофе. Поэтому необходимо было действовать. Действовать как коп. То есть стучать в двери. Он подошел к крайней левой на первом этаже.

Открыла заспанная молодая черная девушка.

— Я пришел отвезти Дилана на работу, — сказал Рэй.

Она зевнула, потерла глаза и показала пальцем наверх.

— Вы ошиблись квартирой.

Рэй поднялся на второй этаж. Квартира 1405. Крайняя слева. Он закрыл глазок большим пальцем и постучал. Не осторожно, но и не нагло, как полицейский. Нечто среднее. Так стучат, когда приходят по делу.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Охрана.

— Чего?

— Охрана. Мне нужно вам кое-что сказать про вашу машину.

Загремел замок. Рэй огляделся. Вокруг никого не было.

Черт. Хоть бы у меня было оружие.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Она была на цепочке. Рэй с силой ударил в нее плечом и ворвался внутрь.

Длинноволосый белый парень попятился назад. Дверь ударила его по лбу. Одной рукой он держался за голову, в другой сжимал револьвер. Он поднял оружие. Рэй молниеносно ударил его по руке с револьвером, сделал шаг вперед и локтем нанес длинноволосому удар в подбородок.

Парень рухнул на пол, уронив револьвер. Рэй ногой захлопнул дверь и подобрал пушку. Сороковой калибр, нержавеющая сталь. «Смит-вессон». Парень лежал на спине. Рубашки на нем не было, только черные спортивные штаны. Живот у него был забинтован, слева на повязке проступало кровавое пятно. На правой руке Рэй увидел татуировку в виде паутины.

Ну здравствуй, Дилан Сильвестр!

Рэй поставил ногу ему на живот и наступил прямо на рану. Сильвестр завопил. На бинтах показалась свежая кровь.

— Это тебе за то, что пытался пристрелить меня тогда.

Потом наступил еще раз. Снова крики, еще больше крови.

— А это тебе за то, что пытался пристрелить меня сейчас.

Рэй знал, что ему неимоверно повезло. Это он мог лежать сейчас на полу, истекая кровью. Ему вспомнились слова сержанта Лэндри: Лучше быть везучим копом, чем хорошим копом. Но когда удача от тебя отвернется, вот тогда лучше быть хорошим копом.

Сжимая «смит-вессон», Рэй другой рукой схватил Дилана Сильвестра за волосы и поволок к дивану.

— Вставай давай, — приказал он и пнул его в голень.

Сильвестр кое-как поднялся на ноги. Рэй толкнул его на диван.

Сильвестр прижал обе руки к кровоточащей ране и, завывая, принялся раскачиваться взад и вперед. Рэй направил револьвер прямо ему в лоб. Он хотел, чтобы Сильвестр хорошенько разглядел его. Как Рэй в ту ночь.

— У меня мало времени, — сказал Рэй. — Ты отвечаешь на мои вопросы, я оставляю тебя в живых.

— Иди на хрен, — выдавил Сильвестр сквозь стиснутые зубы.

Рэй пнул его ногой в живот.

Сильвестр закричал и свернулся в клубок. Его стал бить кашель. Рэй заметил, что кашляет он кровью.

— Через минуту ты поймешь, что такое настоящая боль, — пообещал Рэй.

Приступ кашля прошел. Сильвестр торопливо поднял руки.

— Ладно, ладно. Что ты хочешь знать?

— Твоя команда. Кто еще в ней был?

— Какая команда? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Надо отдать парню должное, нутро у него крепкое. Хотя и несколько попорченное. Рэй наклонился и ударил Сильвестра револьвером по голове. Чтобы заглушить вопли, он прижал к его лицу подушку. Если соседи услышат, они могут вызвать полицию.

Сильвестр затих. Рэй убрал подушку. По виску раненого бежала тоненькая струйка крови. Месть хорошая штука, подумал Рэй. Он положил подушку на его колено и упер в нее дуло револьвера.

— Домашний глушитель, — пояснил Рэй. — Я начну с твоей коленной чашечки.

Сильвестр побелел.

— Я… я единственный, кто остался в живых.

Рэй решил, что он говорит правду.

— Кто с тобой был?

Кадык Сильвестра дернулся.

— Скуби, Воп… и Эдди, — выговорил он.

— Где Воп и Эдди? — Рэй уже знал, где Скуби.

— Они мертвы.

— Как это произошло?

— Мы не собирались стрелять. Никто не должен был пострадать.

Рэй взглянул на револьвер. Он вспомнил, как дуло смотрело ему в лицо. Маску-череп. Как он лежал на полу и чувствовал, что голова сейчас треснет от боли — если уже не треснула. Звук выстрела.

Он не удержался и еще раз ударил Сильвестра револьвером по голове.

— А это тебе за Пита.

Тот откинулся назад, сжимая голову руками.

— Это Скуби его пристрелил!

Он еще несколько секунд со стонами катался по подушкам. Рэй молча наблюдал.

— Расскажи мне все с самого начала.

— Ты убьешь меня, да? — Сильвестр посмотрел на него умоляюще.

Рэй покачал головой:

— Нет. Если ты расскажешь мне все, что я хочу знать.

Сильвестр перестал раскачиваться туда-сюда, но еще держался за голову.

— Один знакомый чувак, Скуби — это он все задумал — пришел ко мне и сказал, что есть одно нетрудное дельце. Сказал, что все уже организовано и что нам светят большие бабки. Легкие бабки. Сказал, что уже даже получил задаток.

— Сколько?

— Пять тысяч. Я и Скуби взяли себе по пятнадцать сотен, остальное разделили между Вопом и Эдди.

— Что значит «все уже организовано»?

— Кто-то изнутри спланировал все заранее. Скуби сказал, никто не будет сопротивляться. Нам просто нужно действовать жестко, сделать вид, что все по-настоящему.

— Кто за этим стоял?

— Не знаю. Это был знакомый Скуби, не мой.

Рэй занес над его головой револьвер.

— Не знаю! Не знаю! Клянусь!

Похоже, не врет, подумал Рэй.

— Как насчет меня?

— Что насчет тебя?

— Ты ведь узнал меня, да?

— Да, но я знать не знал, что ты там будешь! Если бы я знал — мамой клянусь. — Сильвестр торопливо перекрестился, — я бы никогда в жизни не согласился! Какой дурак будет на такое подписываться! Грабить место, где работает коп под прикрытием!

— Я не работал под прикрытием.

Сильвестр его не услышал.

— Я бы не пошел туда, если бы знал, что ты там! Клянусь! Жизнью клянусь!

— Ты хотел продырявить мне затылок.

— Прости! Правда, прости! — Сильвестр умоляюще сложил руки. — Я не хотел! Богом клянусь! Он сам выстрелил! Я никому в жизни вреда не причинил, честное слово!

— Что было потом?

Сильвестр перевел дух. Видимо, он ожидал, что Рэй ударит его еще раз. Он уронил руки на колени.

— На следующую ночь мы должны были встретиться с тем чуваком и передать ему деньги. Скуби сказал, наша доля двадцать тысяч. Он хотел, чтобы я встретился с тем парнем и взял с собой Вопа и Эдди на всякий случай.

— Если это его знакомый, почему он не хотел сам с ним встретиться?

Сильвестр пожал плечами:

— Теперь, после всего, я и сам думаю, что это странно. Но тогда я думал только про бабки. Мне прямо мозги затмило.

Рэй кивнул. Это вполне понятно. Люди делают много глупостей из-за денег.

— Скуби сказал, чувак знает, сколько мы унесли, — продолжил Сильвестр. — Сказал, чтобы мы не пытались его надуть. Я должен был отдать ему все, все бабки. Они были у меня в сумке. А он отсчитает нашу долю и передаст мне.

Рэй показал на забинтованный живот.

— Как я вижу, все пошло не по плану.

— Я задницей чувствовал, что что-то здесь не так. Мы должны были встретиться в конце Эспланады, возле доков. Я был за рулем, Воп держал сумку с бабками, а Эдди пистолет — на случай, если какое-нибудь дерьмо случится. Когда мы приехали на место, я сразу развернулся, чтобы смыться побыстрее, если что. Это спасло мне жизнь.

Как только мы вышли из машины, началась стрельба. Наверное, они где-то спрятались и поджидали нас. Я видел только одного чувака, но их было больше, скорее всего. Этот, которого я видел, стоял около большой бетонной стены, ну, которая около реки. Он был с револьвером, и все стрелял и стрелял. Меня ранило, я упал за машиной. Увидел, что Воп и Эдди тоже валяются. Я залез в машину и дал по газам.

— А Скуби?

— Скуби тоже мертв. После всего этого я поехал домой. В больницу мне было нельзя. И я здесь в безопасности. Я только что переехал, никто не знает про эту квартиру, даже Скуби не знал. Я добрался до дома, осмотрел рану. Увидел, что пуля прошла навылет. — Он показал на бинты. — Перевязал рану. И с тех пор не выходил из дома. Про Скуби узнал из новостей.

— Тот парень, которого ты видел, как он выглядел?

Сильвестр покачал головой.

— Было темно. Он стоял около стены, большой такой стены. — Сильвестр показал рукой, — ну, такой.

— Подпорная стенка, — сказал Рэй.

— Да, подпорная стенка. Он уже был там, когда мы подъехали, наверное, потому, что, я говорю, сразу же, как мы вышли, он начал стрелять.

— Где деньги?

— Они были у Вопа. Наверное, теперь у них.

— У кого «у них»?

— У тех парней, что расстреляли нас.

— Почему ты думаешь, что их было несколько?

— Слишком много было стрельбы. Может, он был и один. — Сильвестр вздохнул, и лицо его исказилось от боли. — Если он был один, то он хороший стрелок, мать его.

— Ты уверен, что они мертвы — Воп и Эдди?

— Об этом тоже говорили в новостях по телику.

Новости Рэй никогда не смотрел.

— Что будет теперь? — спросил Сильвестр.

Хороший вопрос, подумал Рэй. Чарли Льюзза сказал, чтобы он позвонил, если понадобится помощь.

А мне, черт возьми, как раз нужна помощь.

На стене в кухне Рэй увидел телефон. Пятясь задом и продолжая держать Сильвестра на прицеле, он подошел к телефону и снял трубку. Гудка не было.

— Что у тебя с телефоном? — спросил он Сильвестра.

— У меня нет денег, чтобы платить за него. Он не подключен.

Так, понятно. Хрена с два он позвонит Чарли. Нужно придумать что-нибудь еще. Можно отвезти Сильвестра в «Дом». Пусть он там повторит все, что рассказал сейчас. Но кому? Винни? Может, как раз Винни за всем и стоит. И если так, он проделал это не один. Тот парень возле доков, который перестрелял Сильвестра и его дружков, — это точно был не Винни. Тогда кто? Тони, Рокко, Джоуи? У Винни в распоряжении много стрелков. Это мог быть даже Гектор.

Чарли Кролик сказал: Найди того, кто на самом деле это сделал, и найди доказательства. И потом нужно представить доказательства Старику.

Дилан Сильвестр — вот доказательство.

Рэй посмотрел на Сильвестра. Он по-прежнему сидел на диване. И в руках у него был автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Дерьмовая игрушка, которую можно купить из-под полы за двадцать баксов.

Я забыл проверить этот гребаный диван.

Рэй и сам не заметил, когда он опустил «смит-вессон». Должно быть, на полпути между кухней и гостиной он задумался и перестал контролировать ситуацию. Расслабился.

Он упал на пол, на левый бок. Раздался выстрел. Пуля свистнула прямо над правым ухом. Рэй поднял «смит» и нажал на спусковой крючок. Довольно сильно отдало в плечо. Несколько секунд он лежал на полу, пытаясь восстановить дыхание. Потом осторожно поднял голову.

Сильвестр сидел на диване. Пуля сорокового калибра попала ему прямо над верхней губой, в носовую перегородку. Глаза его были широко открыты. Он смотрел в стену, но ничего уже не видел.

Дилан Сильвестр был мертвее мертвого.

Рэй посмотрел на человека, который трижды пытался убить его. Как там Сильвестр выразился про тот выстрел в «Доме»? «Он сам выстрелил»? Ну что ж, Дилан. Прости. Та же фигня. Он сам выстрелил.

Рэй засунул «смит-вессон» за ремень, взял полотенце и принялся протирать все, чего он касался в этой квартире. Потом, выйдя за дверь, протер дверную ручку и глазок и направился к машине Дженни. Полотенце он выбросит в первую же попавшуюся урну.

— У тебя хватило наглости прервать мой ужин? — спросил Карлос Мессина.

Поскольку он жевал кальцоне, произнес он это неразборчиво, но Тони прекрасно понял интонацию. Старик сидел в кабинке в ресторане «Карминз». Напротив него восседала тридцатилетняя красотка с копной рыжих волос и огромным декольте. За соседним столиком два телохранителя шумно поглощали спагетти.

Если бы не срочность, Тони ни за что не осмелился бы прийти. Босс терпеть не мог, когда кто-то мешал ему кушать. Особенно если он был при этом не один. Тони бросил быстрый взгляд на рыжую. Все-таки какая женщина захочет ложиться в постель с толстым рыхлым стариком? Пусть даже если это толстый старик, наделенный властью.

Шейн исчез, словно сквозь землю провалился, но у Тони появилась одна ниточка. Ему позвонил один чувак — спившийся, опустившийся игрок, который все свободное от игры время проводил в барах Французского квартала и в его окрестностях. И именно поэтому Тони и понадобилось срочно увидеться со Стариком.

Карлос прожевал кальцоне и буркнул:

— Чего тебе?

Переминаясь с ноги на ногу, Тони сказал:

— Простите за беспокойство, мистер Мессина, — он покосился на грудь рыжеволосой, — но это касается бизнеса.

Это были кодовые слова, означающие, что нужно поговорить без посторонних.

— Иди попудри носик, — сказал Карлос женщине.

Она бросила на Тони возмущенный взгляд.

— Мне не нужно пудрить носик.

Карлос тяжело посмотрел на нее. Такой взгляд не предполагал никаких споров.

— Иди пописай, или выпей в баре, или делай, что хочешь, но оставь нас вдвоем.

Рыжая встала и, фыркнув, направилась к бару. Тони проводил ее глазами, оценил зад и решил, что нужно будет запомнить, как ее зовут. Вряд ли Карлос способен удовлетворить такую женщину.

— Разглядел? — ледяным тоном поинтересовался Карлос.

Тони покраснел и повернулся к боссу.

— Я просто хотел удостовериться, что.

— Что такого важного случилось, мать твою?!

— Шейн исчез.

Старик швырнул на стол салфетку.

— За этим ты сюда явился?!

Тони покачал головой:

— Нет, сэр.

— Что еще?

— Мне позвонил один парень, сказал, что видел Шейна вчера в «Хобнобберз».

— Так иди и ищи его. Какая мне разница, как именно ты это делаешь.

Тони понизил голос, так, чтобы его не слышали телохранители.

— Он был там с Чарли Кроликом.

Карлос Мессина глубоко вздохнул. На какое-то мгновение — так показалось Тони — лицо его исказилось от боли. Боли от предательства. Потом снова стало непроницаемым. Карлос сделал глоток вина.

— Кто тебе это сказал?

— Один парень, который должен мне пять кусков.

— Откуда он знает про Шейна?

— Он старый. — Нет, не так. Босс тоже старый. — Он все время зависает тут, во Французском квартале. Я пустил слух, что ищу Шейна, и до него, наверное, это дошло. Может, он думает, что я дам ему отсрочку за то, что он мне помог.

— И ты дашь?

— Возможно.

— Ты ему веришь?

Тони кивнул.

— Я послал туда Джоуи. Бармен знает Чарли. Он все подтвердил.

Старик замолчал.

— Чарли много лет служил мне, — наконец произнес он.

Тони снова кивнул.

Карлос отпил еще вина.

Тони всегда недолюбливал Чарли Кролика. Чарли вел себя так, будто он был лучше Тони. Оба они были приняты в семью, но Тони управлял «Домом»! Да, официально главой «Дома» был Винни, но занимался-то делами он, Тони! Заведение приносило огромные бабки, и именно Тони сделал его доходным. А Чарли всего-навсего шлепнул нескольких человек. Прослужил какое-то время. Он не приносил в семью никаких денег. Обыкновенный наемный солдат, по сути. Старая школа. Когда Тони встанет во главе семьи, каждый должен будет монетой доказать, чего он стоит. Каждый должен будет приносить доход.

— Думаете, они вместе работают? — спросил Тони. Карлос — казалось, он состарился лет на десять за эти несколько минут — посмотрел в потолок.

— Не вижу причин, почему Чарли должен разговаривать с Шейном.

— Как нам поступить?

— Ты знаешь, где живет Чарли?

— Нет, сэр, — сказал Тони.

Карлос вытащил из кармана ручку, нарисовал на бумажной салфетке план и передал его Тони.

— Не знаю точного адреса, но это вот здесь. Поезжай туда и спроси Кролика, что он делал с Шейном. Скажешь ему, я хочу это знать.

Тони посмотрел на план — это где-то в Кеннере — и сунул его в карман пиджака.

— Ты возьмешь с собой Джоуи? — спросил Карлос.

— Да. И Рокко тоже.

— Позвони мне и доложи, что сказал Чарли.

Тони повернулся к бару. Рыжеволосая сидела на высоком табурете и с обиженным видом потягивала через соломинку что-то фруктовое. Он посмотрел на Старика.

— Куда мне позвонить?

Карлос тоже взглянул на бар, потом на Тони.

— Я буду дома. Аппетит пропал.

Чарли Кролик был старый, но крепкий орешек. Справиться с ним будет нелегко. Тони нужно было знать, насколько далеко он может зайти. Ошибки допустить нельзя.

— Что, если он не захочет разговаривать?

Карлос провел рукой по лицу. Казалось, на глаза у него вот-вот выступят слезы.

— Делай все, что нужно. Мне нужны ответы.

Теперь руки у Тони были развязаны.

— Зачем тебе нужно с ним видеться? — спросила Дженни.

Они были в номере отеля в Метайри. Рэй присел на туалетный столик, спиной к зеркалу.

— За тем, что он единственный, кто не пытается меня убить.

Дженни сидела на кровати, лицом к нему.

— Он все равно один из них.

— Думаю, он сможет мне помочь. Нам помочь.

— Как?

Как — Рэй и сам не знал. Он позвонил Чарли на мобильный. «Не по телефону», — сказал Чарли и продиктовал Рэю свой адрес. «Подъезжай часам к семи. Обсудим, что делать».

— Он может поговорить со Стариком Карлосом. Замолвить за меня словечко.

— Он сделает это?

Рэй пожал плечами:

— Надеюсь.

— Я еду с тобой.

Рэй взял со столика ключи и направился к двери.

— Нет, — коротко ответил он, не оборачиваясь.

— Я не останусь здесь одна.

Рэй снял с двери цепочку и посмотрел на Дженни.

— Никто не знает, что мы здесь.

— Не в этом дело. Если я останусь тут, то с ума сойду от беспокойства. А так я хотя бы буду знать, что происходит.

Рэй покачал головой:

— Ни за что.

Дженни сложила руки на груди.

— Это моя машина.

Рэй хотел резко ответить, что ему нужна машина, у него есть ключи и он будет делать так, как считает нужным, но сдержался. Они с Дженни так хорошо ладили в последнее время, и ему не хотелось это портить.

— Дженни, пожалуйста, мне нужна машина. Я скоро вернусь. — Рэй открыл дверь.

— Я позвоню в полицию и скажу, что ее угнали.

Рэй закрыл дверь и повернулся к Дженни:

— Не позвонишь.

Она взяла телефон.

— Хочешь попробовать?

Пару секунд они сверлили друг друга взглядами. Дженни вполне безумная девчонка и слов на ветер не бросает. С нее станется позвонить в полицию и сказать, что он угнал ее машину, и тогда он далеко не уедет.

Рэй не выдержал и улыбнулся. Дженни улыбнулась в ответ. Напряжение спало. Дженни схватила сумочку.

— И еще — я хочу есть.

— Ты останешься в машине. — Рэй ткнул в нее пальцем.

Дженни послушно кивнула:

— Когда ты закончишь с Чарли, пойдем куда-нибудь поужинаем. Ты мне расскажешь, что он сказал, и обсудим, что делать дальше.

В кармане у Рэя оставалось не больше восьми баксов.

— Кто будет платить?

Дженни сунула в сумочку кошелек.

— У меня есть деньги. Моя бывшая работа приносила неплохой доход.

Рэй серьезно посмотрел на нее:

— Не говори так.

— Прости. Знаешь, иногда я шучу просто для того, чтобы не расплакаться. И кроме того, я сказала «бывшая работа».

Дженни припарковалась за три дома от Чарли Льюзза, на противоположной стороне улицы. С этого места ей было хорошо видно крыльцо Чарли. На подъездной дорожке стояли две машины. Возле дома никого не было. Должно быть, Рэй зашел внутрь, пока она подъезжала.

Она взглянула на телефон — проверить, есть ли связь. Хорошо бы Рэй позвонил, прежде чем выйти. Он взбесится, если увидит, что она не послушалась его и подъехала так близко.

Дженни подняла голову и увидела Джоуи. Того самого Джоуи, что работал на Винни и Тони. Он спускался с крыльца дома Чарли. Ничего удивительного в этом не было — в конце концов, они все работали в одном месте, но у Дженни почему-то появилось неприятное предчувствие. Она думала, что Рэй должен был встретиться с Чарли с глазу на глаз. Джоуи прошел подъездную дорожку. Дженни скорчилась на сиденье, боясь, что он заметит ее. Выйдя на тротуар, он повернул направо и направился вниз по улице. Дом Чарли был четвертым по счету от перекрестка. На перекрестке Джоуи еще раз свернул и скрылся из вида.

Минуты через две раздался шум мотора, на перекрестке сверкнули поворотные огни, и из-за угла выехал темно-зеленый «линкольн». «Линкольн» Тони. Он втиснулся на подъездную дорожку перед домом Чарли.

Из дома вышел Тони Зелло. Дженни сжалась в комок. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тони помахал водителю «линкольна» и сделал ему знак развернуться. Другую руку он почему-то прижимал к голове. «Линкольн» подал назад, развернулся на проезжей части и задом снова въехал на подъездную дорожку. Тони дирижировал. Наконец «линкольн» притормозил чуть ли не в нескольких дюймах от Тони. Тони постучал по багажнику, и водитель открыл его.

Одним глазом, чуть выглядывая из-за приборной доски, Дженни увидела, что из «линкольна» вылез Джоуи и подошел к Тони. Они перекинулись парой слов. Тони огляделся, будто опасаясь любопытных соседей.

— Пожалуйста, Рэй, выйди! — прошептала Дженни. — Выйди из этого чертова дома, и я увезу тебя!

Но она прекрасно знала, что этого не будет.

Рэй все-таки появился на крыльце, словно услышав мольбу Дженни, но он был с Рокко. Правой рукой Рокко обхватил Рэя за шею, а левой держал за плечо. Уличный фонарь светил довольно тускло, но Дженни показалось, что рот Рэя чем-то замотан. Руки у него были за спиной, и шел он довольно странной походкой, как будто ему было больно. Походка Рокко тоже была странной, словно кто-то воткнул ему палку в задницу.

Тони что-то проговорил, и Рокко ускорил шаги. Он почти подтащил Рэя к машине. Действуя быстро и слаженно, оба качка подхватили Рэя и уложили его в багажник. Тони захлопнул крышку и еще раз огляделся. Все трое сели в машину: Джоуи за руль, Тони на переднее сиденье рядом с ним, Рокко назад, за Тони.

С подъездной дорожки они свернули налево. На секунду фары «линкольна» осветили машину Дженни, и она затаила дыхание. Вряд ли Тони мог заметить ее — Дженни почти залезла под руль и уткнулась головой в пассажирское сиденье, — но она все равно дико боялась этого.

Как только машина Тони миновала «файрберд», Дженни схватила телефон, собираясь немедленно звонить в полицию, но тут же уронила его на колени. Что она скажет? И куда вызывать копов? Из дома Чарли Тони с компанией уже уехали. Куда они направляются? Надо ехать за ними. Дженни завела автомобиль и резко развернулась.

Задние огни «линкольна» мелькнули в двух кварталах от нее. Он как раз поворачивал направо. Еще пара кварталов — и «линкольн» выедет на шестиполосный Уильямс-бульвар. Если она не успеет их догнать до этого, то непременно потеряет в плотном потоке машин. Решение Дженни приняла мгновенно, как обычно показывают в кино. Она вывернула руль и нырнула направо, в первый же переулок, пересекавший улицу. До Уильямс-бульвар она доберется всего на пару секунд позже них.

Она проскочила два красных светофора и выехала на бульвар одновременно с «линкольном». Они были слева, за две машины от нее. Джоуи явно ждал, когда в потоке автомобилей образуется свободное местечко и он сможет метнуться туда. Судя по углу, под которым стоял «линкольн», он собирался перестроиться правее. Прошло несколько томительно долгих секунд. Наконец зеленый «линкольн», подрезав кого-то, проехал почти под самым носом Дженни. Она отвернулась, молясь про себя, чтобы Тони не узнал ее машину.

Пропустив двоих, Дженни сумела пристроиться за «линкольном». Они собираются убить Рэя, это точно. Но куда они едут? И как они будут его убивать? Застрелят? Задушат? Сбросят в болота Атчафалайа на скорости семьдесят миль в час?

«Линкольн» успел проскочить на желтый в ту самую секунду, когда он сменился красным. Две машины перед Дженни послушно замерли. Она еле успела затормозить, почти впечатавшись в бампер автомобиля впереди, услышала визг шин и запах жженой резины.

— Мать твою! — крикнула она и ударила ладонью по рулю.

В зеркало заднего вида Дженни заметила, что между ней и предыдущей машиной есть довольно большой зазор. Она дернула рычаг переключения скоростей, дала по газам и тут же нажала на тормоз. До предела выкрутив руль вправо, она переключила передачу и рванула вперед. Шины снова взвизгнули, и Дженни промчалась мимо двух ожидающих зеленого сигнала автомобилей.

Пару секунд ей пришлось ждать, пока поредеет поток встречных машин. Не обращая внимания на бешено сигналящих ей водителей, Дженни вдавила педаль газа в пол и помчалась вдогонку за «линкольном».

Машина Тони двигалась по Уильямс, направляясь к югу. Вслед за ними Дженни миновала мост, примерно милю они проехали в довольно плотной пробке; наконец, Джоуи свернул налево на боковую дорогу. Других машин здесь не было, скрыться было не за кем, и Дженни пришлось сбросить скорость и пропустить «линкольн» прилично вперед. Тем не менее она старалась не выпускать его из виду. Удивительно, что они делают здесь? Дженни думала, что они выедут на автостраду I-10 и направятся к болотам, мимо аэропорта. Но зачем ехать в тихий жилой район со связанным человеком в багажнике?

Они миновали еще пару поворотов, причем каждый раз Дженни боялась, что упустит их. «Линкольн» был ярдах в пятидесяти от нее. Джоуи свернул налево. Доехав до нужного поворота, Дженни тоже свернула налево и только тут заметила знак «кирпич». Улица была длиной всего в квартал и оканчивалась тупиком. «Линкольн» доехал до разворота и остановился. Дженни в панике зарулила на первую же подъездную дорожку и выключила фары. Там уже стояли две машины, и в окнах дома горел свет. Даже если Тони не заметил ее — или заметил, но подумал, что она едет в этот дом, — хозяева очень скоро заинтересуются, что за незнакомая машина обретается у них во дворе.

«Линкольн» стоял напротив двухэтажного кирпичного дома. Дженни увидела, как поднимается автоматическая дверь гаража. Джоуи задом подъехал почти вплотную к ней. Обе правые двери «линкольна» распахнулись, и из машины вышли Тони и Рокко. Рокко все еще двигался странно, будто ему было больно идти, а Тони все еще прижимал что-то к уху. Что там случилось в доме у Чарли, мимоходом подумала Дженни.

Дженни не могла разглядеть, что происходит в гараже, но увидела, как открылся багажник машины Тони. Тони и Рокко склонились над багажником. Последовала какая-то заминка, вроде бы даже возня, как будто Рэй сопротивлялся. Рокко размахнулся и нанес удар. Возня прекратилась. Между гаражом и «линкольном» мелькнуло тело Рэя — Рокко и Тони в конце концов вытащили его из багажника.

Джоуи вылез из машины и захлопнул багажник, потом снова вернулся за руль и немного отъехал, чтобы можно было закрыть дверь гаража. Она уже опускалась. Джоуи ловко поднырнул под нее, и все стихло.

Рэй был там, внутри, с тремя бандитами. И если он уже не мертв, то умрет очень скоро. Дженни должна была придумать, как вытащить его оттуда. Но что она могла сделать? Одна и без оружия против троих вооруженных гангстеров?

И она придумала. Есть такие парни, которые не боятся этих бандитских ублюдков. Дженни схватила телефон.

— Я увидела «скорую» и подумала, что ты уже мертв, — сказала Дженни.

Рэй сидел на переднем сиденье, рядом с ней. Они возвращались в отель.

— Почти так оно и было, — ответил он. — Ты спасла мне жизнь.

— Я знала, что в «скорой» везут тебя, но не знала, что мне делать. Поэтому просто поехала за ней.

У Рэя опять пошла кровь из уха. Дженни достала из сумочки бумажный носовой платок, и он прижал его к голове.

— Надо было тебе дождаться врача.

— Тони, наверное, как раз сейчас в больнице. Ищет меня.

— Что произошло?

— Когда полиция начала стучать в дверь, Тони вынужден был открыть. У него не было иного выбора. Джоуи высунулся из кухни, увидел, что это в самом деле копы, прибежал в гараж и сказал Рокко. Рокко испугался так, что чуть не обделался. Он сказал мне, что если я ничего им не скажу, то он отпустит меня. Потом, после того, как они уйдут.

— Почему ты не сказал копам правду? Их бы арестовали, всех троих.

Рэй покачал головой и сморщился от боли. Дилан Сильвестр. Дилан Сильвестр, мертвый, в своей квартире, с пулей в черепе, которую выпустил в него Рэй.

— Есть некоторые вещи, которые мне не хотелось бы объяснять в полиции.

Только сейчас он вспомнил, что «смит-вессон» остался в гараже у Тони. Черт!

— Они бы тебе помогли.

— Они мне и так помогли. И ты помогла. Когда они сказали про звонок от женщины, якобы жены Тони, я понял, что это ты все придумала.

— Мне ничего другого в голову не пришло.

— Я бы не позволил им уйти просто так в любом случае. На худой конец дал бы одному из них по роже, чтобы меня арестовали.

— Как тебе удалось так быстро выбраться из больницы?

— Нет такого закона, что человек обязан принимать медицинскую помощь. — Рэй отнял от уха платок. На нем были свежие пятна крови. От удара рукояткой револьвера по уху у него лопнула барабанная перепонка. — Как только «скорая» привезла меня в больницу, я сказал дежурной сестре, что мне значительно лучше.

— И они просто позволили тебе уйти? — изумилась Дженни.

— Они велели мне подписать заявление, что я отказываюсь от медицинской помощи.

— И ты подписал?

— Когда сестра пошла за бланком, я встал и вышел.

— Когда ты позвонил, у меня чуть сердце не остановилось.

— Я нашел автомат в кофейне на углу, — сообщил Рэй. — Какое счастье, что ты записала свой номер у меня на ладони.

— Я уже собиралась зайти внутрь и искать тебя по всей больнице.

Рэй положил руку ей на колено.

— Спасибо.

Дженни молча накрыла ее своей ладонью.

Ее слова оказались для Рэя словно удар под дых.

Он сделал несколько глубоких вдохов и только тогда смог заговорить. Голос его дрожал.

— Что ты сделала?

Хотя он прекрасно все расслышал и с первого раза. Она трахалась с Тони Зелло — опять!

Они снова были в отеле, в ванной. Дженни стояла у раковины и плакала. Повторять историю она не стала — произнести это вслух даже один раз оказалось почти невыносимо. Она поймала в зеркале взгляд Рэя.

— Он собирался уйти, — попыталась она оправдаться. — Было только девять пятнадцать, а ты сказал, чтобы я задержала его на час.

Рэй стоял у двери, сложив руки на груди.

— И ты решила прыгнуть к нему в койку.

Дженни стукнула кулаком по раковине и склонилась к зеркалу, как будто старалась приблизиться к отражению Рэя.

— Я должна была остановить его! — крикнула она. — Он уходил!

Первоначальный шок прошел, но вместо него пришла боль. Нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом, переключиться — на гнев, например. Рэю захотелось ударить Дженни побольнее — не физически, конечно, он бы ее и пальцем не тронул, а морально. Как она его. Он встретился глазами с ее отражением.

— Шлюха — она и есть шлюха. И ничего с этим не поделать.

Дженни отвернулась. Плечи ее тряслись от рыданий.

Все как в тот раз, подумал Рэй. Как только она осталась одна, тут же бросилась трахаться с другим. В прошлый раз он оставил ее на пять лет. Но в этот раз! Два часа, мать ее! И то же самое. И с тем же самым мужиком!

Рэй нагнулся и подхватил с пола сумку Тони. Закружилась голова и вдруг затошнило. Должно быть, он голоден. Рэй не помнил, когда ел в последний раз. К черту Дженни Портер, сказал он себе. Сейчас и без нее есть о чем беспокоиться.

Сумка весила целую тонну.

Рэй вытащил из кармана ключи от машины Дженни и бросил их на кровать. Туда же полетел ключ от номера. Он все же обернулся. Их взгляды в зеркале встретились снова. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Рэй развернулся, вышел из комнаты и хлопнул дверью.

Рэй ехал на восток по Чиф-Ментер. Мимо стрип-баров, азиатских спа, где на самом деле занимались сексом, мимо вьетнамской деревни и дальше, к болотам. Там шоссе Чиф-Ментер переходило в автостраду номер девяносто. Он добрался до Сомилл-Пасс, пригорода Нового Орлеана, расположенного на берегу озера Кэтрин. Официально Сомилл-Пасс относился к Новому Орлеану, но отличался от густонаселенного, пропахшего бензиновыми выхлопами города так, словно находился на другой стороне луны.

В Сомилл-Пасс ничего этого не было — только топи, лодки для ловли креветок, пикапы и простые крепкие рабочие люди с винтовками. За целый год, что Рэй проработал в седьмом округе, он выезжал на вызовы раза три, не больше. Здешние ребята привыкли сами решать свои проблемы.

Дорогу к «домику для рыбалки» он знал. Иногда ночью, когда делать было совсем нечего и одолевала скука, копы из седьмого округа проезжали мимо домика Карлоса Мессины и старались разглядеть, что там происходит. Старожилы, совсем как тинейджеры в лагере, рассказывали молодым страшные истории про этот дом. Говорили, что здесь казнили не меньше дюжины гангстеров, а уж сколько пыток тут проводилось! Стены в доме были выкрашены в красный, чтобы не видно было кровавых брызг. Сержант Рэя уверял, что болото вокруг дома Карлоса было настоящим кладбищем — там лежали кости дюжин мертвецов, не угодивших чем-то дону. Аллигаторы не покидали этого места — постоянно в ожидании обеда. Но Рэй этим байкам верил не слишком. Не всем, во всяком случае.

После случайной встречи с Карлом Лэндри Рэй отправился обратно в мотель. Несколько часов он опять пролежал на кровати, думая о Джимми Лагранже, о шлюхах с Тулейн-авеню, о мотеле «Роуз» и об одной совсем юной шлюхе, которая уже давно была мертва. Думал об отделе полиции нравов, в полном составе отправившемся за решетку. Все, кроме Джимми Лагранжа. Кроме Крысы Джимми.

Наконец, пришло время выезжать.

Рэй вышел из номера в девять часов. Как сказал Чарли, Старик разумный человек, и он принимает доходчивые аргументы. Может быть, он поверит Рэю. Правда, которую он собирается рассказать, уродлива, но все же это правда.

Рэй не был в этих краях много лет, поэтому поначалу он почти проехал нужный поворот. Незаметная дорога, усыпанная гравием, отходила в сторону от шоссе и приближалась к озеру. Угодья Мессины занимали около пяти акров, и больше половины из этих пяти акров густо поросли лесом. К дому можно было подъехать только по этой узкой гравийной дороге.

Стараясь не слишком шуметь, Рэй съехал с гравия и погасил фары. Он решил оставить машину почти у поворота. Из багажника он вытащил кожаную сумку с деньгами и «смитом-вессоном» Сильвестра. Рэй подумал, а не оставить ли пушку в машине — если хочешь, чтобы человек тебе доверял, не стоит пускать в ход оружие, — но потом все же не стал вынимать пушку из сумки. Так, на всякий случай.

Дом стоял ярдах в ста от дороги. Одноэтажное деревянное здание на толстых столбах-опорах, возвышающееся футов на девять над землей. Широкая лестница вела на закрытое крыльцо. Заглянув под дом, Рэй заметил, что сзади него есть еще одна лестница, спускающаяся к озеру. На забетонированной площадке возле дома было две машины. Черный четырехдверный «кадиллак-девиль» — гангстер без кадиллака все равно что спагетти без мясных тефтелек — и малиновый «ягуар» Присциллы Зелло.

Вокруг стояла полная тишина. Рэй слышал только стрекотанье кузнечиков и тихий плеск воды о стены навеса для лодок. Дождя вчера не было, но земля все равно была влажной от недавних ливней. Через окна было видно, что где-то в глубине дома горит свет.

Для рыбацкого домик был, конечно, великоват — не меньше двух тысяч квадратных футов площади. Он был обшит некрашеной вагонкой, что придавало ему нарочито грубоватый деревенский вид. С трех сторон лес, окружавший дом, был вырублен ярдов на двадцать; со стороны озера чуть больше, чтобы обеспечить свободный доступ к воде. Вокруг дома буйно росла трава. Как только Рэй сошел с гравийной дороги, его ботинки утонули в жирной болотистой земле.

Он пошел к дому. При каждом шаге ботинки издавали громкий чавкающий звук, но так было лучше, чем шуршать гравием. Он миновал две машины, крыльцо, нырнул под дом и остановился перед задней лестницей. Заднее крыльцо было совсем небольшим по сравнению с парадным, с деревянными перилами и французским окном. Сквозь окно пробивался тусклый свет.

Рэй вдруг подумал, какая все это безумная затея. Надо просто взять деньги и смотаться из города. Он посильнее сжал ручки сумки и на цыпочках поднялся по ступенькам.

Я, наверное, сошел с ума.

Рэй встал сбоку и осторожно заглянул в большое, от пола до потолка, раздвижное окно. Спальню освещала только узкая полоска света из неплотно прикрытой двери ванной комнаты, но тем не менее света было достаточно. Достаточно, чтобы разглядеть ритмично поднимающуюся и опускающуюся толстую задницу Карлоса Мессины и его нежные белые ляжки.

Старик пыхтел и постанывал, но его заглушали пронзительные крики женщины. Рэй не мог видеть ее лица, потому что большая лысая голова Карлоса закрывала его, но Рэй и без того прекрасно знал, кто она.

Вряд ли Карлос захочет слушать его, если Рэй войдет сейчас. Придется ждать. Рэй не мог заставить себя отвернуться. Похожее чувство человек испытывает, когда видит ужасную автомобильную аварию на дороге. Через несколько минут Карлос стал двигаться резче и быстрее, а женщина начала вскрикивать еще пронзительнее. Наконец Карлос напрягся, дернулся, громко застонал и обмяк. Почти сразу же она начала извиваться, пытаясь выбраться из-под него. Крестный отец мафии Карлос Мессина перекатился на спину и простыней вытер пот с лица. Присцилла Зелло чуть отодвинулась от этой горы плоти.

Рэй решительно повернул дверную ручку. Он готов был высадить дверь, если бы она оказалась заперта, но делать этого ему не пришлось. Дверь легко подалась, и он вошел внутрь.

Кровать была справа от Рэя, посередине комнаты. Изголовье упиралось в стену, по обеим сторонам кровати было по тумбочке. Карлос Мессина лежал слева, ближе к Рэю. Глаза главаря мафии были закрыты, на мохнатой груди выступил пот. Миссис Зелло сидела на кровати с другой стороны.

Присцилла первая заметила его. Она громко взвизгнула — на сей раз по-настоящему, а не так, когда изображала неземную страсть в объятиях Старика. Так, что у Рэя встали дыбом волоски на руках. Как испуганная кошка, Присцилла прижалась к спинке кровати и замерла. Карлос открыл глаза и повернулся на бок, уставившись на Рэя. Выражение шока у него на лице почти мгновенно сменилось гневом.

Рэй вытянул руку, ладонью вперед.

— Мистер Мессина, мне надо с вами поговорить. Это срочно.

Присцилла снова заверещала. Карлос дернулся и посмотрел на нее. Слишком поздно Рэй заметил, что он смотрит не на Присциллу, а на тумбочку с ее стороны кровати. На тумбочке лежала девятимиллиметровая «беретта».

Рэй упал на одно колено, бросил сумку Тони на пол, рывком открыл молнию и выхватил «смит-вессон». Карлос перекатился через Присциллу и протянул руку к «беретте». Рэй метнулся к изголовью кровати. Присцилла дернулась в другую сторону, подальше от Карлоса, от тумбочки и от «беретты». Держа револьвер обеими руками, Рэй направил его в голову Карлоса Мессины.

— Стоять!

Карлос оглянулся через левое плечо и увидел, что прямо на него смотрит дуло «смит-вессона» сорокового калибра. Рука Старика замерла в нескольких дюймах от «беретты».

— Я пришел просто поговорить, — сказал Рэй.

— Убей его! — завизжала Присцилла. — Убей его!

Карлос посмотрел на пистолет, лежащий на тумбочке, потом на револьвер, направленный ему в лоб. Рэй буквально почувствовал, как он оценивает расстояния и прикидывает углы. Поняв, что Рэй все равно окажется быстрее, он вздохнул и сел.

Присцилла уставилась на Карлоса так, будто видела его в первый раз в жизни. Даже рот приоткрыла.

— Ты что? — возмущенно спросила она.

Карлос повернулся к ней.

— Заткнись, — спокойно сказал он.

— Что?!

— Ты меня слышала. — Он перевел взгляд на Рэя: — Чего ты хочешь?

Пальцы Рэя, сжимавшие револьвер мертвой хваткой, чуть дрогнули.

— Просто поговорить. Я никому не хочу причинять зла.

— То есть я должен поверить, что ты ворвался в мою спальню во время траха и наставил на меня пушку, чтобы просто поговорить?

При слове «трах» Присцилла Зелло фыркнула.

Рэй сделал глубокий вдох.

— У меня не было выбора.

Карлос молча смотрел на него. Рэй отступил и поднял с пола сумку Тони.

— Я хочу, чтобы вы взглянули на это.

— Что это?

Присцилла прищурилась. Похоже, она узнала эту вещь. Рэй кинул сумку на кровать. Она упала слегка на бок, на ноги Карлосу. Рэй кивнул на Присциллу:

— Это сумка ее мужа.

— Это вранье! — крикнула она.

Карлос бросил на нее короткий взгляд. Присцилла заткнулась. Карлос сдвинул сумку в сторону, но заглядывать внутрь не стал. Молния была приоткрыта, но этим боком сумка была повернута к Рэю, и Карлос не мог видеть, что в ней.

— Что там?

Рэй взглянул на Карлоса и Присциллу. Оба они сидели, прислонившись к изголовью кровати, оба были абсолютно голыми, но даже не делали попыток прикрыть свою наготу.

— Деньги, — сказал Рэй. — Я не пересчитывал, но думаю, там около трехсот тысяч.

Карлос нагнулся, ухватил одну ручку и подтянул сумку к себе. Потом посмотрел внутрь. Кивнул, соглашаясь с оценкой Рэя. Потом посмотрел на Присциллу.

Она замотала головой:

— Это не сумка Тони.

— Посмотрите на бирку, — посоветовал Рэй.

Карлос повернул сумку и увидел бирку. И опять посмотрел на Присциллу:

— Там его имя и фамилия.

— Поверить не могу, что ты слушаешь весь этот бред! — выкрикнула Присцилла.

— У него оружие, — спокойно сказал Карлос. Как будто ему это было совершенно все равно.

Она кивнула на тумбочку:

— У тебя тоже есть оружие. Почему ты его не пристрелишь.

Карлос взглянул на Рэя. «Поверить не могу, что терпел ее все это время», — будто бы говорил его взгляд. Рэй чуть заметно пожал плечами. Двое мужчин, которые понимают друг друга, — вот кто они были в эту секунду.

— Где ты это взял? — спросил Карлос.

— Это не сумка Тони, — опять вмешалась Присцилла. — Я ее никогда в жизни не видела.

— Я тебе еще раз повторяю: заткнись. — Карлос ткнул в нее пальцем. Потом кивнул Рэю.

— Я взял ее в доме Тони, — сказал Рэй. — Думаю, это те самые деньги, которые украли из «Дома».

— Что ты делал в моем доме?! — взвизгнула Присцилла.

На этот раз Карлос не оборвал ее. И сам ничего не сказал. Вопрос повис в воздухе.

Рэй понял. Вот он, настоящий вопрос. Боковым зрением он заметил стул возле двери в ванную — алюминиевый, с подушкой, — пододвинул его к себе и сел.

— Я залез туда, чтобы найти револьвер. — Он повернул «смит-вессон». — Этот револьвер.

Присцилла, видимо, решила, что если Карлос не заткнул ее в прошлый раз, то она вполне может выступить и теперь.

— Он все врет. Это не пушка Тони.

Старик Мессина опять промолчал.

— Я не говорю, что это его пушка, — сказал Рэй. — Я сказал, сумка его. Он забрал у меня этот револьвер, и я должен был вернуть его. Сумку я нашел у него в шкафу.

— Ты влез в мой шкаф!

Рэй, как пальцем, показал револьвером на Карлоса.

— У вас есть свои люди в восьмом округе. У вас в кармане сам капитан. Вы практически оплачиваете обучение его деток. Вам незачем было просить меня искать этих парней.

— Это была идея моего брата.

— Я уверен, что если вы проверите, то узнаете, что на самом деле это была идея Тони.

— Зачем ему это надо?

— Чтобы подставить меня. Деньги были… — он ткнул револьвером в Присциллу, — в ее шкафу.

Присцилла живо повернулась к Карлосу:

— Он сам признался, что вломился в мой дом. Он украл эту сумку и положил в нее деньги, чтобы подставить Тони.

— Деньги уже были в сумке, — сказал Рэй.

— Врешь! — Присцилла вдруг бросилась к нему.

Рэй навел на нее «смит-вессон», и она замерла на месте.

— Выбери что-нибудь одно, — сказал он. — Или ты никогда не видела эту сумку, или она ваша, и я украл ее, чтобы подставить твоего мужа. Или то, или другое.

Карлос отпихнул Присциллу в сторону:

— Сядь.

Она села и укрылась пледом.

Карлос вперил в Рэя ледяной взгляд.

— А ты не из трусливых — заявиться сюда вот так. И не для того, чтобы запудрить мне мозги, я думаю. — Карлос показал на сумку. — Почему ты не оставил их себе?

— Они не мои.

— Ты мог бы сбежать. Многие бы так и сделали.

— Я думал об этом, — сказал Рэй. — Но я не люблю бегать.

Старик кивнул.

— Парень, который стоял у нас на входе, Гектор, тоже был завязан в этом деле. И Тони убил его. Два парня из банды — тот, что убил вашего племянника и еще один, по фамилии Сильвестр, — выяснилось, что я арестовывал обоих, когда еще был копом.

— Их было четверо.

— Двоих других я не знал. Они были просто наемники.

Присцилла сделала попытку подняться.

— Я не собираюсь больше слушать это дерьмо.

Карлос удержал ее:

— Если ты еще раз дернешься, я выкину тебя вон в ту дверь. — Он сделал жест в сторону французского окна. — Пробьешь ее головой.

Присцилла села на кровать и сложила руки на груди.

Карлос взглянул на Рэя.

— А что насчет моего брата?

Этой темы Рэю касаться не хотелось бы. Он был абсолютно уверен, что в деле замешан Тони, но насчет Винни не мог сказать ничего определенного. Времени на раздумья не было. Карлос буравил его глазами, и Рэй дал единственно возможный — и единственно правдивый ответ.

— Я не знаю.

Кажется, ответ был неправильный. Лицо Карлоса окаменело.

— Что значит ты не знаешь?

— Я знаю только то, что Тони спланировал ограбление и подписал на это людей, которых можно было бы связать со мной. А потом сделал так, чтобы мне поручили искать их. И все это затем, чтобы свалить всю вину на меня. Но участвовал в этом ваш брат или нет, я не знаю.

Карлос Мессина молчал почти целую минуту. Рэй почувствовал, что вспотел. Он ощущал этот запах — запах страха. Вся его жизнь зависела от решения этого человека. Голого толстого старика с огромным животом, сидящего на кровати. Присцилла то и дело бросала на него злобные взгляды.

Карлос снова посмотрел на деньги в сумке и кивнул.

— Я убью этого сукина сына своими руками.

Рэй не понял, говорит ли Старик о Тони или о Винни. И ему никогда не суждено было узнать это.

Присцилла Зелло вдруг метнулась через Карлоса к тумбочке. Длинной гибкой рукой она дотянулась до «беретты».

— Бешеная сука! — крикнул Карлос. Он попытался перехватить ее своей огромной ручищей, подминая ее, сплющивая ее обнаженные груди, но Присцилла оказалась быстрее.

Рэй соскочил со стула, перевернув его, и бросился вправо — по движущейся цели сложнее попасть. В тот же самый момент Присцилла выстрелила.

Рэй заметил вспышку — желтое пламя рванулось из дула, но вместо выстрела услышал лишь глухой хлопок, так стучало у него в ушах от взрыва адреналина. Присцилла лежала на правом боку, перегнувшись через Карлоса, сжимая в руке пистолет. Видимо, Карлос только что спас Рэю жизнь, помешав ей прицелиться точнее. Но во второй раз она не промажет, это точно — между ними было не более шести футов.

— Брось пистолет! — крикнул Рэй, направляя на нее револьвер.

Карлос старался остановить ее, отнять пистолет, но Присцилла вертелась и изгибалась, как змея.

Рэй сделал еще шаг в сторону, к двери.

— Брось пистолет! — снова крикнул он.

Присцилла ударила Карлоса локтем в живот, и он ослабил хватку. Она сумела, наконец, вырваться из его цепких рук, перекатилась на четвереньки и подалась вперед. Одной рукой она держала пистолет, другой опиралась на кровать.

Рэй опередил ее на доли секунды. Он дважды нажал на спуск. В первый раз, кажется, промахнулся, второй выстрел ранил Присциллу в бедро.

«Беретта» снова выстрелила. Рэй опять увидел вспышку. Пуля вошла в стену прямо над его головой. Он выстрелил еще три раза. Первая пуля попала Присцилле в шею — она выгнулась назад, вторая в живот, прямо над узкой полоской волос на лобке. Третья врезалась в изголовье кровати. Присцилла повалилась на Карлоса. Глаза ее закатились, рука свесилась с кровати. «Беретта» с глухим стуком упала на пол.

Карлос застонал. Он не дышал, а как-то влажно всхлипывал. Рэй приблизился к кровати. Глаза Карлоса были полузакрыты. Губы подергивались, будто он пытался что-то сказать, но изо рта вырывались лишь булькающие звуки. На груди его, прямо над левым соском, было отверстие от пули.

Присцилла лежала на спине поперек него. В ее гладком белом теле были три неровные черные дыры. Кровь окрасила ее шею алым, но до груди не дошла — остановилось сердце, и кровотечение остановилось тоже.

Карлос протянул Рэю руку. Машинально Рэй взял ее. Карлос захрипел и стих.

Рэй без сил опустился на пол. Все. Ему конец. Полный, абсолютный конец. Как только мафиози узнают, что он убил…

Мозг его пронзила мысль. Одно-единственное слово — ЕСЛИ. Не КОГДА они узнают, а ЕСЛИ.

Он посмотрел на кровать. Два обнаженных тела, переплетенные вместе. Застигнутые любовники. Застреленные любовники. Преступление, совершенное в порыве ревности. Месть обманутого мужа.

Рэй поднял «беретту», поставил на предохранитель и засунул за пояс. Вернул на место стул. Вытер спинку, за которую хватался, полой рубашки. Осмотрелся, не оставил ли он где кровавых следов. Вроде бы нет. Как только он выберется отсюда, надо будет выбросить ботинки к чертовой матери. На всякий случай.

Рэй взял сумку Тони, «смит-вессон» и подошел к двери. Еще раз оглядел комнату. Никаких видимых следов его пребывания здесь, кажется, не осталось. Он протер рукавом дверную ручку и вытащил из кармана зажигалку Тони. Уродливую золотую «Зиппо», подарок Присциллы.

Она меня постоянно пилит за то, что я курю. Говорит, это портит ее одежду.

Жена Тони не курила. Значит, в рыбацком домике Карлоса Мессины зажигалка могла оказаться только по одной причине: ее принес сам Тони. Если она будет валяться на полу, то все подумают, что Тони уронил ее. Когда застал свою жену в постели со Стариком. И убил их обоих.

Рэй стер свои отпечатки на зажигалке, но не рубашкой, а ладонью, так, чтобы смазать их. Если эксперты увидят, что зажигалка девственно чиста, то решат, что ее подбросили. Он кинул «Зиппо» на пол и закрыл за собой дверь.

Рэй поставил «мустанг» на платную стоянку напротив казино «Харра». Шестиэтажный гараж был хорошо освещен и имел круглосуточную охрану. Рэй открыл багажник и вытащил оттуда кожаную сумку Тони Зелло.

Какая-то пожилая пара вошла в лифт. Рэй сунул «смит-вессон» Дилана Сильвестра за пояс штанов и прикрыл рубашкой.

На лифте он спустился вниз, пересек Кэнал-стрит и вошел во Французский квартал.

Проработав в полиции десять лет и опросив сотни свидетелей и подозреваемых, добрая половина которых пыталась ему соврать, Рэй научился отличать правду от лжи. Однако для этого он должен был говорить с человеком напрямую. Девяносто процентов информации, которую воспринимают люди, носит невербальный характер. Мимика, жесты, поза, движения глаз — именно эти вещи могут подсказать, говорит человек правду или нет. Поэтому по телефону опрашивать подозреваемого бессмысленно.

Это очень похоже на секс по телефону. Женщина на другом конце провода может иметь голос двадцатилетней блондинки, голубоглазой красавицы с божественным стройным телом, но на самом деле оказаться пятидесятилетней кошелкой весом в триста футов, с редеющими волосами и дурным запахом изо рта.

Он должен был поговорить с Винни лицом к лицу.

Рэй не знал, где находится в данный момент Тони, но предполагал, что, скорее всего, в «Доме». Он издалека понаблюдал за входом минут двадцать — Тони мог торчать у дверей, лично приветствуя клиентов и изображая большую шишку. Но Тони не было. Прекрасно. План Рэя был рассчитан в основном на то, чтобы не столкнуться с ним ни на входе, ни на выходе.

Попасть внутрь оказалось легче, чем он думал. Новый парень, незнакомый Рэю — выглядел он как стопроцентный итальянец, естественно, — сам открыл перед ним дверь.

На первом этаже было, как всегда, не протолкнуться. На сцене стриптизерши занимались своей обычной фигней — извивались и терлись друг о друга сиськами. Никто не обратил на Рэя внимания. Он прошел мимо бара, мимо табурета, на котором он обычно сидел — теперь пустого, — и стал подниматься по лестнице, ощущая при этом тяжесть револьвера.

На втором этаже тоже все было как обычно. Игровые столы, толпящиеся вокруг игроки, фишки, деньги.

На третьем этаже его заметила одна из девочек, развалившаяся в кресле. Комнаты, где девочки обслуживали клиентов, недавно отремонтированные и заново обставленные, тянулись вдоль коридора, а возле лестницы было устроено что-то вроде лаунжа. Если клиенту не удавалось никого подцепить в стрип-баре или казино, ему нужно было всего лишь подняться на третий этаж. Винни любил, чтобы в лаунже обязательно находились две-три девчонки. Они прогуливались туда-сюда или томно полулежали на диванах.

Проститутка подняла голову и посмотрела на него. Рэй не знал, что сказать, поэтому он просто прижал палец к губам. Она безразлично пожала плечами и снова откинулась назад.

Он поднялся на четвертый этаж. Перед входом в квартиру Винни был небольшой холл с кожаным диваном, двумя креслами и кофейным столиком. Рэй посмотрел на часы. Пять минут первого. Винни был ранней пташкой, и, скорее всего, сейчас он мирно лежит в своей постели. Один или со своей миссис — в зависимости от того, есть ли у нее сегодня бридж.

Дверь в квартиру была солидная и массивная, из темного дерева. Она больше напоминала наружную. Над дверным глазком висел старомодный медный молоточек. Рэй осмотрел холл, прикидывая, что делать дальше. Стучать было бесполезно. Даже если Винни еще не знает, что случилось с его братом, как только он увидит на пороге Рэя — он сразу же позвонит Тони. Или, если Тони все-таки не в «Доме», позовет своих гоблинов, чтобы они задержали Рэя до прихода Тони.

Озарение не приходило. Рэй вспомнил набор отмычек, который он раньше всегда носил с собой. Носил постоянно, а использовал за все годы раза два. Сейчас бы он действительно пригодился. Где он теперь, этот набор? Сложно сказать. Когда тебя арестовывают, а потом отправляют в тюрьму, твои вещи как-то… теряются.

Рэй ударил в дверь ногой, и неожиданно она распахнулась. Тот, кто делал здесь ремонт, посадил тяжелую деревянную дверь на старую раму, оставшуюся еще от тех времен, когда «Дом» был гостиницей. Ветхий косяк не выдержал удара и сломался, хотя замок, как и сама дверь, остался совершенно цел.

Рэю уже приходилось бывать в пентхаусе Винни. Он отправился прямо в спальню. Дверь в ванную была открыта, там горел свет. Винни сидел на кровати и таращился на Рэя. У него было лицо человека, которого разбудили посреди ночи — так оно и было — и который ничего не понимает. Место рядом с ним пустовало.

Рэй выставил вперед ладони, призывая Винни оставаться на месте. «Смит-вессон» он вынимать не стал. В прошлый раз это кончилось не очень хорошо.

— Где ваша жена?

Винни тупо посмотрел на кровать.

— Играет в бридж, — ответил он. Видимо, он все еще плохо соображал, потому что не спросил Рэя, что тот делает в его доме ночью.

— Я просто хочу поговорить, Винни. Мне нужно две минуты.

Винни напрягся и бросил быстрый взгляд на ночной столик рядом с кроватью. На нем лежал телефон. Ниже был единственный ящик. Вряд ли Винни подумал о телефоне.

— Винни, у меня есть оружие. Если вы надеетесь до него добраться, то не советую даже пытаться. Вы не успеете. — Рэй показал ему руки. — Мне нужно поговорить с вами.

Винни был старый и толстый, и реакция у него была уже не та. Он еще раз посмотрел на ночной столик, потом вздохнул и прислонился к изголовью.

— Говори.

Рэй сел на стул возле стены, прямо около двери. С точки зрения Винни это должно быть унизительно — ты сидишь на кровати в шелковой пижаме, а над тобой нависает человек. Рэй не хотел его унижать. Он действительно хотел просто поговорить. Узнать правду.

— Я не убивал вашего сына, — сказал Рэй.

Винни молча смотрел на него. Глаза у него были печальные.

— Я хочу спросить у вас кое-что, — продолжил Рэй.

— Что?

— Почему в ту ночь в офисе оказалось столько наличных?

— Я дал тебе работу, когда тебя выпустили. Я платил тебе хорошие деньги. Я даже доверял тебе.

— Винни, я не делал этого. Если бы это было моих рук дело, разве сидел бы я тут сейчас? Я бы забрал деньги и смылся.

Винни сложил руки на животе.

— Тони предупреждал меня, что.

— На хрен Тони! Это он за всем стоит!

— Что ты хочешь сказать?

— Почему в ту ночь в офисе оказалось столько денег?

Винни посмотрел вверх и налево. Так делает человек, когда анализирует информацию или что-то вспоминает. Движение глаз вправо означает, что задействуется созидательное, творческое полушарие мозга. Проще говоря, человек придумывает. Так учили Рэя в полицейской академии.

— В этом году Хеллоуин приходился на пятницу, — сказал Винни. — Мы подумали, что народу будет полно. Так оно и случилось.

— Чья это была идея?

Винни снова посмотрел влево, припоминая.

— Тони сказал, нам понадобится больше налички.

Бинго.

— Тони все это спланировал. Это из-за него убили вашего мальчика.

— Чушь! — рявкнул Винни. Его взгляд метнулся к ночному столику.

— Подумайте сами, Винни. Кто настоял на том, чтобы поручить эту работу мне? — Рэй не знал этого наверняка, но по изменившемуся лицу Винни понял, что попал в точку. — Когда мы подумали, что Гектор может что-то знать, Тони застрелил его. Когда я вышел на след грабителей, выяснилось, что все они мертвы, я так и не смог до них добраться. — Все, кроме Дилана Сильвестра. Он не был мертв, когда я до него добрался, но это уже другая история. — Вы все правильно сказали. Вы дали мне работу и хорошо платили. Мне не на что было жаловаться и незачем предавать вас.

Винни смотрел прямо перед собой. Он размышлял.

— Деньги, — пробормотал он. — Из-за денег. Всем нужны деньги.

Винни не может себе позволить даже сэндвич с сыром, вспомнил Рэй. Тони пытался убедить его в том, что у Винни проблемы с деньгами.

— Тони устроил все так, чтобы свалить вину на меня, а потом хотел обмануть и меня тоже. Намекал, что это вы за всем стоите.

— Я!

— Он сказал, что обучение Пита стоит вам целое состояние. И что ваша жена много тратит. Что вы практически банкрот.

— Тони говорил мне, что это ты все подстроил и из-за тебя убили моего сына.

— А мне он сказал, что это вы приказали придержать наличку той ночью.

— Вранье собачье.

— Тогда кто решил, что вы должны это сделать?

— Тони сказал, что выносить сумки с деньгами, когда в клубе столько народу, небезопасно. Могут быть неприятности. И мы не стали отсылать деньги.

— И в офисе скопилась большая сумма.

Винни кивнул.

— Он хотел подставить нас обоих, — сказал Рэй.

— Зачем ему это?

Рэй удивился. Винни что, на самом деле настолько туп? Он действительно не понимает, какая Тони амбициозная вонючка?

— Он хочет управлять «Домом». Во всяком случае, пока. Чего он хочет в будущем — можно только догадываться.

— Тони — член семьи, — неуверенно произнес Винни.

Рэй посмотрел на пустое место на кровати рядом с Винни.

— Вы говорите, ваша жена играет в бридж?

Винни кивнул:

— Два раза в неделю.

— Многовато.

— Что ты хочешь этим сказать? — с подозрением спросил Винни.

Рэй взглянул на телефон и подумал о резне в рыбацком домике Старика. В любую минуту этот телефон может зазвонить. Не хотелось бы быть тут, когда Винни сообщат о смерти его брата.

— Мне нужно идти, Винни.

— Куда идти, мать твою?!

Рэй был вполне уверен, что Винни сказал ему правду. Тони надул его, так же как надул Рэя.

Теперь надо выбираться из задницы. Залечь на дно на время. Потом станет известно об убийстве Карлоса и Присциллы, и копы начнут искать Тони. Тогда Рэй сможет вынырнуть. Он отдаст Винни сумку с деньгами и скажет, что нашел ее в квартире Дилана Сильвестра. Вряд ли Винни станет искать логику в его словах. Он не особенно умный, да и не до того ему будет. Триста кусков на месте, и к тому же он новый хозяин Нового Орлеана.

Но сначала надо убраться отсюда и исчезнуть. Хотя бы на несколько часов. Пока не разразится буря на озере Кэтрин.

— Думаю, я смогу вернуть эти деньги, — сказал Рэй.

Винни нахмурился:

— Как?

Рэй посмотрел на часы. Почти половина первого.

— Дайте мне время до полудня.

— И что будет?

— Просто поверьте мне.

Винни посмотрел на ночной столик. Но теперь Рэй не был уверен, думает ли он про телефон или про оружие в ящике.

— Винни?

Винни перевел взгляд на него.

— Ты уверен в этом, Рэй?

— К полудню я появлюсь. Даю слово.

Винни покачал головой:

— Я про Тони.

Рэй кивнул:

— Да. Я уверен.

— Я относился к нему, как к сыну. Лучше, чем к своему собственному сыну.

— Должен признать, я недооценивал тебя, Шейн, — раздался голос за спиной Рэя.

Рэй обернулся. На пороге стоял Тони Зелло и целился ему в лицо из револьвера. Он прижал дуло ко лбу Рэя и быстро ощупал его. Вытащил «смит-вессон».

— Что происходит, Тони? — спросил Винни.

Тони деловито взвесил тяжелый «смит-вессон» в левой руке.

— Как там говорят в новостях? Смена режима, — буднично произнес он и так же буднично выстрелил Винни в лицо. Кровь и мозги брызнули на стену.

— Карлос очень расстроится, когда узнает, что ты убил его брата, — сказал Тони и плотнее прижал свой собственный револьвер ко лбу Рэя. — Но с другой стороны, они никогда не были особенно близки. И я думаю, его немного утешит, что я оказался здесь всего несколько секунд спустя и продырявил тебе башку.

Ребром ладони Рэй ударил Тони по правой руке, и он уронил свой тридцать восьмой. Обеими руками Рэй вцепился в левое запястье Тони. Несколько секунд они боролись. Тони нажал на спуск, но Рэй сумел отвести «смит-вессон». Пуля врезалась в стену всего в футе от его головы. Рэй ударил Тони лбом в лицо. «Смит-вессон» грохнулся на пол.

На доли секунды взгляды их встретились. Рэй собрал все силы и кулаком смачно ударил Тони в нос. Тони осел на пол, как мешок с цементом, повалился на спину и больше не дернулся.

Рэй потянулся за «смит-вессоном», но вдруг замер. На этой пушке отпечатки Тони! В голову ему пришла идея получше. Он подобрал с пола револьвер Тони, сунул его в карман и повернулся к кровати.

Винни лежал на спине. Пуля вошла в его лицо прямо под левым глазом и превратила затылок в кашу. Его шелковая пижама и шелковые простыни на кровати были пропитаны кровью.

Рэй взял одну из подушек — на ней было всего несколько пятен крови, снял наволочку, просунул в нее руку и наволочкой поднял «смит-вессон». Потом вывернул наволочку, так что револьвер оказался как бы в мешке.

Тони застонал.

Рэй ударил его по голове.

Тони снова затих.

Держа «смит-вессон» в наволочке, Рэй вышел в холл. Лестницу загораживали Рокко и Джоуи. Увидев Рэя, они двинулись на него. Рэй вытащил из кармана револьвер Тони и пальнул не глядя. Оба гоблина пригнулись, Джоуи вынул свою пушку и пальнул в ответ. Рэй выпустил по ним еще несколько пуль и бросился к аварийному выходу в конце коридора.

Он рванул тяжелую дверь и вылез на металлическую пожарную лестницу. Именно по ней Рэй каждое утро залезал на крышу, чтобы встретить рассвет. Но теперь ему нужно было вниз.

Рэй выбросил опустевший тридцать восьмой Тони и сунул за пазуху наволочку со «смит-вессоном». По лестнице он сумел спуститься до второго этажа. Дальше она кончалась. В тех местах, где она раньше прилегала к кирпичной стене, остались ржавые отметины. Рэй посмотрел через перила. До земли было больше десяти футов.

Неподалеку от лестницы тянулась хлипкая водосточная труба. Рэй перелез через перила. Труба крепилась к стене ржавыми металлическими скобами. Они шли через каждые пять или шесть футов. Рэй схватился за одну из скоб обеими руками и оторвался от перил. Пальцы чуть не соскользнули, но он чудом сумел удержаться. Держась за трубу руками и перебирая ногами по стене, Рэй сделал осторожный шаг вниз. Потом еще один. Потом еще. Примерно на половине пути правая нога соскользнула, и Рэй ударился коленом о стену. Он потерял равновесие, выпустил трубу и полетел вниз.

Он приземлился на металлический мусорный бак, отскочил от него и упал на заваленную всяким дерьмом землю. Ребра отозвались резкой болью. Рэй полежал пару секунд и с трудом поднялся.

Он посмотрел наверх. На площадке пожарной лестницы на четвертом этаже никого не было. Дверь была по-прежнему закрыта. Наверное, Джоуи и Рокко уже обнаружили, что Винни мертв, а Тони лежит на полу без сознания. Ребята они не очень сообразительные и теперь, скорее всего, будут ждать, когда Тони очнется и скажет им, что делать дальше.

А Рэй в это время уберется отсюда к чертовой матери. Хромая, он выбрался из прохода между домами и направился к Кэнал-стрит.

На первом этаже гаража, рядом с лифтом, был телефон-автомат. Рэй снял трубку и опустил в щель четвертак. Набрал справочную. Сказал, что ему нужно. Его соединили.

Через пару гудков включился автоответчик. Механический голос поблагодарил Рэя за то, что он обратился в «Американские авиалинии» и проинструктировал, что делать дальше. Рэй нажал «ноль» и соединился с оператором. Он заказал билет и сказал, что заплатит за него прямо в аэропорту, когда будет регистрироваться.

— Мы забронируем вам место. Какой кредитной картой вы хотите расплатиться? — спросила девушка-оператор.

— Я заплачу наличными, — сказал Рэй.

— О. — Последовала легкая заминка. В авиакомпаниях не слишком любили оплату наличными. После одиннадцатого сентября к пассажирам, которые бронируют билеты на ближайший рейс и платят живыми деньгами, относились с подозрением. Примерно с минуту в трубке слышался лишь стук по клавиатуре, затем снова раздался голос оператора: — Я забронировала вам билет, вылет завтра из Нового Орлеана в 13:25, прибытие в Майами в 16:10. Запишите, пожалуйста, номер.

— У меня нет при себе ручки, — сказал Рэй.

— Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

— Нет, это все, спасибо.

— Благодарим вас за то, что вы выбрали «Американские авиалинии», и желаем вам приятного полета, мистер Зелло.

На лифте Рэй поднялся к своей машине. Было начало второго ночи. Он подождал, пока компания подвыпивших ребят, отмечавших в казино мальчишник, с гиками погрузится во внедорожник. Когда они уехали, Рэй открыл багажник «мустанга» и расстегнул молнию на сумке Тони. Потом огляделся по сторонам. На стоянке было пусто.

Он вытащил из сумки большую часть денег и запихнул их в дальний угол багажника, за запасное колесо. В сумке оставалось еще примерно тысяч пятьдесят. Рэй положил туда запятнанную кровью наволочку и «смит-вессон» и закрыл сумку. Потом вынул ее из багажника и захлопнул крышку.

Десять минут спустя Рэй подошел к стоянке Малыша на Декатур-стрит. Сумку он нес с собой. Зеленый «линкольн» Тони был припаркован в дальнем конце. На стоянке должен был дежурить Майло, племянник Малыша. Он работал по ночам, а Малыш днем. Майло было лет двадцать. Рэй заглянул в будку. Майло сидел перед телевизором. На его лице лежал неживой голубоватый отблеск.

Рэй подошел к машине Тони, посмотрел, под каким номером она стоит — пятнадцать, и вернулся к будке. Майло по-прежнему пялился в экран. Рэй постучал по стеклу. Майло вздрогнул.

— Я могу вам помочь? — запинаясь, произнес он.

— Я хотел забрать машину, но заметил тут «лексус» своего знакомого. — Рэй показал на кремовый седан, стоящий машин за шесть от будки. — Кажется, его кто-то помял.

Майло встал, вышел из будки и побрел к «лексусу». Рэй остался стоять возле будки. Майло обернулся. Рэй махнул рукой.

— Вон там вмятина, на крыле. Над правым задним колесом.

Майло пригляделся. Он стоял футах в двенадцати от машины.

— Я ничего не вижу.

— Он горячий парень, мой приятель. — Рэй покачал головой. — Если кто-то помял его тачку, я даже не знаю, что он сделает. — Продолжая говорить, Рэй протянул руку и схватил ключи с крючка под номером пятнадцать.

Майло неохотно продвинулся еще на пару шагов вперед.

— Точно вам говорю, никто тут никого не задевал, пока я дежурю, — промямлил он. Его джинсы были на несколько размеров больше и наполовину свисали с задницы, открывая красно-белые трусы. Походка Майло напоминала гусиный шаг.

Он приблизился к «лексусу» и присел перед ним на корточки, осматривая правое заднее крыло.

— Не вижу никаких вмятин, — повторил он через несколько секунд.

Рэй зажал ключи в кулак и пошел к «линкольну».

— Прошу прощения, — сказал он и кивнул на галогенный фонарь. — Игра света, наверное. Показалось.

Майло покачал головой и побрел назад к будке.

— Шоу пропустил, — пробубнил он себе под нос.

Рэй остановился возле синего «форда», припаркованного неподалеку от «линкольна», и бросил взгляд на Майло. Он стоял в дверях своей будки и смотрел на Рэя. Рэй поставил сумку на багажник «форда» и сделал вид, что ищет что-то в карманах.

Майло отвернулся и вернулся в будку, к своему телевизору.

Рэй шагнул к «линкольну», открыл багажник и забросил туда сумку. Пятьдесят кусков в багажнике автомобиля. Выглядит так, будто кто-то собрался смыться. Плюс револьвер, из которого застрелили четырех человек: Дилана Сильвестра, Карлоса и Винни Мессину и жену Тони, Присциллу. К тому же «смит-вессон» засветился при ограблении «Дома». И стреляли из него в Рэя — значит, здесь он чист.

Рэй снова подошел к будке. Майло все так же неподвижно сидел перед телевизором. Рэй стукнул в окно, и Майло едва не подпрыгнул на стуле:

— Господи, да что такое? Вы второй раз вот так подкрадываетесь.

Рэй решительно отстранил его и повесил ключи Тони на нужный крючок. Майло не успел заметить, на какой именно.

— Я кое-что забыл, — сказал Рэй. — Я вернусь за машиной чуть позже.

— Клиентам нельзя самим брать ключи. И вешать их назад тоже. И вообще никому нельзя входить в будку, кроме меня.

Рэй сделал шаг назад и примиряюще вскинул ладонь.

— Прошу прощения. Больше не буду, честное слово.

Майло обернулся и посмотрел на доску с ключами.

— Куда вы повесили ключи? Я должен проверить. Может, вы что-то перепутали.

Рэй направился к выходу.

— На свое обычное место, — бросил он через плечо.

— Номер! Какой номер? — крикнул Майло ему вслед.

Прямо напротив автостоянки, по другую сторону от Декатур-стрит, был паршивый маленький стрип-бар под названием «Рапсодия». Рэй пересек улицу, миновал «Рапсодию» и пошел дальше, к перекрестку. Ему не хотелось, чтобы Майло видел, куда он зашел. К тому же надо было кое-что прикинуть.

Обогнув квартал, Рэй снова подошел к стрип-бару и взглянул через улицу. Майло опять прилип к экрану. Рэй нырнул внутрь.

За барной стойкой располагалась узкая сцена, на которой танцевала тощая белая девчонка. Пол под ногами был липкий. Рэй заказал кружку «Будвайзера», дал бармену пять баксов и пересел за столик неподалеку от входа спиной к залу, так чтобы можно было видеть, что происходит на улице.

Машина Тони все еще была на стоянке.

Потрепанная стриптизерша, ковыляя на слишком высоких для нее каблуках, подошла к столику Рэя, рухнула на стул и подвинулась ближе к нему. Она погладила его по бедру и поинтересовалась, не желает ли он приватный танец в отдельной комнате. Рэй поблагодарил и отказался.

Когда он допил пиво, на часах было два. Возле мужского туалета Рэй отыскал телефон-автомат, сунул в него монету и набрал номер полицейского участка восьмого округа. Дежурный соединил его с детективом.

Как и везде, копы из восьмого округа занимались в основном изнасилованиями, ограблениями и убийствами. Но поскольку к восьмому округу относился Французский квартал, самое злачное место во всем Новом Орлеане, им приходилось иметь дело и с организованной преступностью. А организованная преступность являлась настоящей страстью детектива Карла Лэндри. Потому что именно организованная преступность помогала ему выявлять продажных копов.

Лэндри часто работал в ночную смену.

— Чего тебе надо, Шейн? — рявкнул он в телефонную трубку.

— Скажи мне, а Тони Зелло не в розыске?

— А что?

— Да так, интуиция.

— Это у копов есть интуиция, — сказал Лэндри. — А у тебя, скорее всего, просто газы разыгрались.

— Все, Карл. Проехали. Пока.

— Погоди, — остановил его Лэндри. — Что там ты хотел сказать?

— Иди в задницу.

— Да ладно Шейн, не ерепенься. Это ведь ты мне позвонил.

Рэй промолчал. Повисла пауза.

— Ну? — потребовал Лэндри.

— Я думаю, Тони собирается сделать ноги.

— Почему ты так решил? — живо спросил Лэндри. Видимо, до него уже дошел отчет о двух трупах, найденных на озере Кэтрин.

— Тони странно себя ведет, и я нервничаю, — сказал Рэй. — У него на меня зуб. И я беспокоюсь, что перед тем, как смыться, он захочет свести со мной счеты.

— Мне все известно и про твою бывшую подружку, и про зуб. Скажи мне лучше, с чего ты решил, что он хочет сбежать?

— Я говорю, последние несколько часов он ведет себя очень странно.

— В каком смысле странно?

— Очень сильно нервничает. И еще я слышал, как он говорил по телефону. Бронировал билет на самолет.

— Куда?

— Не знаю, — сказал Рэй. — Эту часть разговора я не слышал.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Мимо Рэя прошла стриптизерша. Она направлялась в туалет, но остановилась и попыталась шепнуть что-то ему на ухо. Рэй зажал трубку ладонью и махнул ей, чтобы она не мешала.

— Шейн? — позвал Лэндри.

— Сегодня днем ты тоже кое-что мне рассказал. Это многое для меня прояснило. Я просто хочу заплатить тебе услугой за услугу.

— Ты хочешь оказать мне услугу? — недоверчиво переспросил Лэндри.

— Ну да.

— Ты всегда вот так присматриваешь за Тони?

— Только в последнее время, — ответил Рэй. — Мне не нравится, что он приглядывает за мной.

— Когда он улетает?

— Не знаю. Скоро, наверное. Недавно я видел, как он выходил из своего кабинета с сумкой в руках. Такая кожаная сумка. Сойдет как ручная кладь в самолете. Ну и я тоже решил пройтись.

— Ты пошел за ним?

— Ну, я бы так не сказал.

— Да ладно!

Рэй промолчал.

— Что ты видел? — спросил Лэндри.

— Он положил сумку в багажник своей машины. Большой зеленый «линкольн». Потом вытащил из штанов пушку и тоже сунул ее в багажник. Может, в сумку, я не видел.

— Что за пушка?

— Я был через улицу, — сообщил Рэй. — Не разглядел. Вроде большая. Револьвер. Полуавтоматический.

— Давно?

— Где-то час назад. А что?

— Где ты сейчас?

— Я увидел, как он засовывает пушку в машину, и сразу ушел, — сказал Рэй. — Я тебе говорю, он меня не любит. Он ведет себя странно, ходит с оружием. Мое дело сторона.

— Ты не дома, — сказал Лэндри. — Я слышу музыку. Где ты? В баре?

— Что происходит, Карл?

В трубке раздался шорох, потом приглушенные голоса на заднем плане. Лэндри явно закрыл трубку рукой и разговаривал с кем-то.

— Лэндри, ты еще здесь? — спросил Рэй через несколько секунд.

Лэндри убрал руку.

— Что ты сказал?

— Я спросил, что происходит. Может, мне нужно что-то знать? Для собственной безопасности?

— Где именно ты видел машину Тони?

— Стоянка на Декатур-стрит. В двух кварталах от «Дома».

— Она еще там?

— Вроде бы да.

— Насколько ты уверен, что оружие, которое ты видел в руках у Тони, — полуавтоматический револьвер?

— Уверен, — сказал Рэй. — А что происходит?

— Ничего, — отрезал Лэндри. — Работаем. Тебя это совершенно не касается.

Он повесил трубку.

Рэй посмотрел на телефон.

— Вот говнюк, — сказал он и улыбнулся.

Рэй проснулся в два часа дня. Он был в отеле «Даблтри» рядом с Кэнал-стрит, в квартале от казино. Отель «Даблтри» отличался от ночлежки на Чиф-Ментер как небо от земли. Тут было дорого. Тут утром тебе клали под дверь свежую газету, а вечером — на подушку мятные драже.

Газеты пестрели громкими заголовками.

Рэй включил телевизор. По CNN и Fox News шли новости. Корреспонденты взахлеб рассказывали о произошедшем. Убийства братьев Мессина связывали с еще двумя телами, обнаруженными в Кеннере. Еще один видный член группировки и его жена были найдены мертвыми в собственном доме.

Рэй несколько раз звонил Дженни, но она не отвечала. Он набрал Лэндри.

— Если ты надеешься на вознаграждение, то напрасно, — с ходу заявил Лэндри.

— Мне надо с тобой поговорить.

— Говори.

— Не по телефону.

— У меня нет времени.

Рэй ожидал такого ответа.

— Лэндри, я только что помог тебе произвести самый громкий арест в твоей жизни. Ты под ручку с Тони во всех новостях, по всем каналам. Ты должен мне несколько минут. Как минимум.

Они встретились в баре отеля «Шератон», через дорогу от «Даблтри», — Рэю не хотелось, чтобы Лэндри знал, где он остановился. Рэй заказал себе «Джемесон» со льдом. Лэндри — стакан воды с долькой лимона.

— Скажи мне, тебя не раздражает, что Джимми Лагранж все еще коп?

Лэндри сделал глоток из своего стакана и спросил:

— А тебя?

— Может быть.

— Ну и меня тоже. Может быть.

— Ты сказал, у него неприкосновенность.

Лэндри кивнул.

— Что это за неприкосновенность? — спросил Рэй.

— Все, в чем он признался, записано на бумаге. И его нельзя притянуть ни по одному пункту из списка. А список там длинный.

— Неплохая сделка.

— Он признался даже в более ранних проступках. Почему бы и нет. Если федералы говорят тебе, что не станут возбуждать дело, что бы ты им ни сообщил, в твоих интересах вспомнить побольше.

Рэй отхлебнул виски.

— Как насчет убийства? Оно тоже входит в список.

Лэндри вытаращил глаза.

— Нет. Про убийство речи не было.

— Он задушил девушку в мотеле «Роуз».

Лэндри немного помолчал, разглядывая ряд разноцветных бутылок над барной стойкой.

— Похоже, это его любимое местечко.

Рэй кивнул:

— Мне приходилось вытаскивать его оттуда пару раз.

— Когда это случилось?

— За два года до моего ареста.

Лэндри отпил воды с лимоном.

— Откуда ты знаешь?

— Джимми мне рассказал.

— Это было семь лет назад. Без тела нет дела.

— Я знаю, где ее тело.

— Что?

— Кладбище Сент-Луис номер три.

Лэндри нахмурился:

— Ты полагаешь, что судья разрешит нам провести эксгумацию только на основании твоих слов?

— Она не была похоронена официально.

— Слушаю тебя внимательно.

— Ее тело похоронено в склепе семьи Андервуд. Но сама она не Андервуд.

— Объясни.

Рэй глотнул еще и почувствовал, как виски согревает ему горло.

— Это как раз за полицейским участком третьего округа…

— Я знаю, где находится кладбище Сент-Луис номер три, — нетерпеливо перебил его Лэндри.

— Я имею в виду могилу. Гробница Андервудов как раз позади участка. Прямо за изгородью. Позади стоянки.

— Лагранж так точно описал тебе, где он спрятал тело?

Рэй залпом прикончил виски. Придется рассказать всю правду. Иначе дело не пойдет.

— Нет, — ответил он. — Я сам помогал его закапывать.

Лэндри отодвинул свой стакан и выпрямился.

— Тогда я вынужден буду заявить о тебе.

Рэй наклонился к нему поближе.

— Чего ты хочешь, Карл? — резко спросил он. — Что тебе больше нравится? Бывший коп, который разгуливает на свободе, хотя признался в соучастии, или коп, состоящий на службе, хотя он задушил девочку-подростка?

Лэндри покачал головой:

— Укрывательство преступления. Это является неисполнением обязанностей, возложенных на тебя судом при условном освобождении.

Прямо в точку, книжный червь. Законник хренов.

— Я могу ее откопать, — сказал Лэндри. — Лагранж расколется за десять минут. И может быть, свалит все на тебя. Он так уже делал.

— Эта сделка, которую Джимми заключил с федералами. Она ведь торчит у тебя, как гвоздь в заднице, правда, Карл? Ты вынужден был сидеть и смотреть, как твой отец идет в тюрьму. В то время как кусок дерьма Джимми Лагранж остался на свободе. И даже с работы не вылетел.

Лэндри покраснел, схватил Рэя за воротник и притянул к себе.

— Мой отец и все, что его касается, — не твоего сраного ума дело. — Капелька слюны сорвалась с его губ и попала Рэю в лицо. — Ты подонок, и я не собираюсь с тобой ни о чем торговаться.

Значит, детектив Лэндри не такой уж и правильный. У него тоже есть темная сторона. И если ее коснуться, он тоже себя не контролирует.

Рэй оттолкнул Лэндри от себя.

— После того как Лагранж убил девчонку, он в панике позвонил мне, и я помог ему избавиться от тела.

— Значит, ты признаешься, что был соучастником преступления?

Рэй кивнул.

— Но только срок давности при соучастии в преступлении — семь лет.

Лэндри сжал губы так, что они превратились в нитку.

— Ты ничего не можешь с собой поделать, да?

— Что я должен с собой делать?

— Ты такой правильный. Такой несгибаемый. Непонятно, как ты ботинки надеваешь.

— Закон — это закон, Шейн. Его нельзя вывернуть так, чтобы тебе было удобнее жить.

— Дерьмо какое. Работа в полиции — это всегда грязное дело. Иногда приходится смотреть и в другую сторону.

— Я так не работаю.

— Как насчет сделки, которую вы заключили с Лагранжем?

— Это было не мое решение.

— Но ты же с ним согласился, верно?

Лэндри отвернулся.

— Это не дает тебе покоя уже пять лет, да? Пять лет у тебя кишки наизнанку выворачиваются. Ты думаешь о своем отце.

— Мой отец заслужил это.

— Джимми Лагранж тоже этого заслуживает.

Карл Лэндри жестом подозвал бармена. Он заказал Рэю «Джемесон», а себе водку с тоником.

— Расскажи мне об этой девушке.

— Разве ты не собираешься сначала зачитать мне мои права?

— Иди к черту.

Они помолчали. Принесли напитки. Рэй сразу сделал большой глоток.

— Не знаю, что там случилось до того, как я приехал. Он позвонил мне часов в двенадцать ночи. Был абсолютно не в себе, сказал, что ему нужна моя помощь. Я примчался в мотель. Девчонка была уже мертва. Джимми сказал, это был несчастный случай.

— Несчастный случай?

Рэй пожал плечами:

— Джимми увлекался всякими нетрадиционными штуками.

— Какими это штуками?

— Эротическое удушение. Садомазо.

— Кто она была?

— Проститутка. Наркоманка. Сбежала из дома. Но ей было всего пятнадцать.

— Ты сказал, он ее задушил?

— Кроме отметок на руках, на теле было только несколько ссадин и следы на шее. Джимми обезумел. Плакал, визжал, кричал о тюрьме. Схватил с тумбочки пистолет и сунул в рот. Я его отнял.

Рэй выпил еще. Как могла бы сложиться его жизнь, если бы он не поехал той ночью в мотель «Роуз»? Утром уборщица нашла бы Джимми Лагранжа на полу. С мозгами всмятку. Рядом с мертвой шлюхой.

— Наверное, не стоило, — задумчиво сказал Рэй.

— Что было дальше?

— Он хотел, чтобы мы погрузили тело в мою машину. Я сказал ему — ни за что. Мертвую проститутку я в машине не повезу.

— И что вы сделали?

— Положили ее к нему в багажник.

— Почему кладбище?

— Кто будет искать труп в могиле?

Лэндри кивнул.

— Чья была идея?

— Джимми.

— Все кладбища закрыты после пяти.

— Поэтому мы поехали к полицейскому участку третьего округа. Лагранж припарковался у ограды, мы вошли в участок, и дежурный сержант одолжил нам пару инструментов.

— Как его звали?

Рэй покачал головой:

— Он ничего не знал. Лагранж сказал ему, что мы наблюдаем за подозреваемым и нам нужно пробраться сквозь изгородь. Он просто дал нам инструменты, и все.

Лэндри сделал ему жест продолжать.

— Джимми прорезал дыру в ограде. Потом пролез внутрь и втащил за собой труп. Я пролез за ним. — Рэй допил виски. Янтарный напиток вдруг обжег ему горло. — Джимми нашел склеп из дешевых, прямо за оградой.

— Из дешевых?

— Там есть такой двойной ряд небольших семейных гробниц. Сразу за оградой.

Все то время, пока Рэй рассказывал, Лэндри рассматривал свой стакан с водкой с тоником. Только сейчас он решился сделать первый глоток. Рэй подумал, что Карл Лэндри, должно быть, в первый раз в жизни пьет при исполнении.

— Джимми выбрал такую гробницу, в которую уже вряд ли могли кого-то подхоронить.

— Как он это определил?

— Она была небольшая, футов шесть или семь в высоту и фута четыре с половиной в ширину. На плите было уже имен восемь. Он посчитал, что склеп полон и больше туда уже никого не положат.

— От жары они превращаются в пепел уже за год, — сказал Лэндри. — В такой склеп можно класть мертвецов до бесконечности.

— Мы этого не знали, — сказал Рэй. Перед глазами у него стояла картинка: он и Джимми Лагранж несут обнаженное тело девочки. Когда они положили труп на траву возле гробницы, Рэя вырвало. — Я запомнил фамилию — Андервуд. Она была выбита на плите. Такие большие квадратные буквы.

— Как вы сумели положить туда тело?

— Отвертка помогла.

— В смысле?

— Плита на гробнице держится всего на двух болтах. Чтобы попасть внутрь, нужна всего-навсего отвертка. А у нас был набор инструментов сержанта.

— И вы открутили плиту?

Рэй заметил, что Лэндри уже второй раз говорит вы. Он кивнул.

— Но все остальное сделал Джимми.

— Хорошо. Что он сделал?

— В склепе была непроглядная темнота. Джимми попросил меня помочь внести тело внутрь. Я сказал ему, что не пойду туда ни за что на свете. Он все это натворил, ему и разгребать.

— Значит, он вошел внутрь, а ты остался снаружи?

— Джимми подхватил ее под руки и задом стал заходить в склеп, но споткнулся и упал. Труп свалился на него. Он испугался и заорал как резаный. Мне пришлось треснуть его, чтобы он успокоился.

— Когда ты его ударил, ты зашел в склеп?

Рэй покачал головой:

— Его ноги торчали наружу. И ноги девчонки тоже. Я просто пнул его ногой по ноге, чтобы он прекратил орать.

— Куда именно он ее положил?

— Я не знаю. Я сказал, там было темно, как… в могиле. Никогда не был в таких сооружениях. Понятия не имею, как там внутри все устроено. — Рэю страшно захотелось еще выпить. — Когда Джимми вошел туда, мне показалось, что его поглотила сама тьма. Он вылез весь потный. Не знаю, от усилий или от страха. Я тоже был мокрый с головы до ног, но у меня это было от страха.

— Что было дальше?

— Ничего. Больше мы никогда про это не говорили. Просто сделали вид, что ничего не было.

— Так почему ты заговорил об этом теперь?

Рэй махнул бармену, чтобы он повторил.

— Почему ты спрашиваешь? Ты ведь нарочно это устроил.

— О чем ты?

— Ты ведь за этим рассказал мне о том, что Джимми сдал нас федералам. Хотел, чтобы я с ним посчитался. Хотел сделать грязную работу моими руками.

Рэю принесли виски.

— Тебе нужно будет дать официальные показания.

Рэй подумал о пакете для мусора, набитом деньгами, который стоял у него в номере. Полный пакет денег. Около двухсот пятидесяти тысяч.

— После того, что он сделал, мне все равно.

— Ты имеешь в виду, с той девушкой или с тобой?

— Сам подумай, — предложил Рэй. — Если прокурор оплатит мне билет на самолет — нет проблем. Я прилечу и дам показания.

— Ты уезжаешь из города?

Рэй кивнул и выпил.

— Куда?

— Пока не знаю. Если понадоблюсь — свяжись с моим куратором. Я сообщу ему о месте своего пребывания.

— Чем ты собираешься заняться?

Рэй пожал плечами.

На следующее утро Рэй проснулся рано. Он съел плотный завтрак — гостиничный «шведский стол» был хорош — и вернулся в номер. Потом позвонил Дженни. Ответа не было.

Как обычно в таких случаях, Рэй решил прогуляться.

До дома Дженни было целых десять кварталов. По дороге Рэй пытался придумать, что ей сказать. Изобретал извинения. Все зря. Машины Дженни перед домом не было.

Рэй вспомнил, как она говорила о том, что хочет вернуться в Калифорнию. Он нажал на кнопку домофона и не отпускал ее секунд тридцать. Окно на третьем этаже распахнулось, и из него высунулся всклокоченный длинноволосый парень.

— Кончай трезвонить! — заорал он.

Рэй не узнал его. Видимо, кто-то новый. Первые слова, которые пришли ему на ум, Рэй проглотил.

— Извините, — сказал он, помахал парню рукой и ушел.

На гостиничном телефоне мигал огонек — кто-то оставил ему сообщение. Рэй снял трубку. Незнакомый голос попросил его немедленно связаться с портье. С холодком в желудке и нарастающим чувством страха Рэй позвонил портье. Девушка, которая ответила на звонок, желала узнать, останется ли Рэй еще на одни сутки.

Рэй сказал, что останется еще минимум на день. Ему нравилось тратить чужие деньги. Поскольку он платил наличными, нужно было расплатиться вперед. Рэй вытащил из-под шкафа пакет для мусора, взял две сотни и спустился вниз. Выходя из номера, он удостоверился, что на двери висит табличка: НЕ БЕСПОКОИТЬ. Не хотелось бы, чтобы горничная вынесла его мусор.

Заплатив за еще одни сутки, Рэй опять вернулся в номер и посмотрел какое-то кино по платному каналу. Так прошло часа два. Когда фильм закончился, Рэй вдруг понял, что совершенно не представляет себе, о чем он был. Все два часа он думал о том, что собирается делать всю оставшуюся жизнь. И ничего не придумал.

Слишком много мыслей. Рэй снова вынул пакет и пересчитал деньги. Двести сорок семь тысяч триста семьдесят четыре доллара. И еще немного долларов в карманах. Рэй спустился вниз, в магазин сувениров, и уговорил продавца дать ему три сумки, в которые обычно складывают покупки. Прочные целлофановые сумки с укрепленными ручками. В две сумки он положил по сто тысяч, а в третью то, что осталось.

В четыре часа он еще раз позвонил Дженни, и снова никто не взял трубку. Гнусный внутренний голос подсказывал Рэю, что Дженни Портер исчезла из его жизни навсегда.

Рэй сложил сумки в багажник и проехал мимо дома Дженни. Ее машины не было, и останавливаться он не стал. Он доехал до Эспланейд-авеню, зашел в магазин и из телефона-автомата позвонил в «Дом».

Ответил какой-то незнакомый голос. Нет, сказал голос, Дженни Портер на работу не выходила. Кляня себя на чем свет стоит, Рэй повесил трубку. Она же сказала, что с «Домом» покончено. А если Дженни говорила что-то, она отвечала за свои слова. И ему было чему у нее поучиться.

Рэй поехал в Метайри, в тот отель, где они останавливались. Он объехал стоянку — «файрберда» Дженни не было. Ни на что не надеясь, Рэй прошел к регистрационной стойке и спросил у портье, выехала ли из номера мисс Дженни Портер. Портье, маленький пакистанец, осмотрел его и спросил:

— Вы мистер Шейн?

Рэй кивнул.

— Мистер Рэй Шейн? — не успокоился пакистанец. Говорил он с заметным акцентом.

Рэй подавил в себе порыв перегнуться через стойку и схватить портье за шею и вежливо сказал:

— Да, сэр. Меня зовут Рэй Шейн.

Портье пошарил у себя на столе и протянул Рэю конверт — гостиничный конверт с названием отеля и адресом. РЭЙ ШЕЙН — было написано на конверте. Рэй узнал почерк Дженни. Что ж, по крайней мере, она оставила ему прощальное письмо.

Рэй пробормотал «спасибо» и на негнущихся ногах проследовал к дивану. Конверт был запечатан, и плотная бумага никак не желала поддаваться. Рэй вытащил свой нож и вскрыл его. Внутри был всего один листок. На нем рукой Дженни было написано Позвони мне и телефонный номер. Где-то в центре города.

В дальнем углу лобби был телефон-автомат. Рэй быстро разменял у пакистанца-портье доллар и набрал номер.

Ему ответила девушка-портье из другой гостиницы. Рэй попросил соединить его с Дженни Портер. Трубку Дженни сняла после первого же гудка.

— Алло? — встревоженным голосом сказала она.

Волна облегчения затопила Рэя.

— Я получил твою записку.

Дженни была в гостинице неподалеку от «Даблтри». Из газет и новостей она узнала о том, что случилось, и испугалась. В Метайри она не чувствовала себя в безопасности, в своей квартире тоже, и решила перебраться сюда. И оставила записку на случай, если Рэй захочет ее разыскать.

Рэй помчался к ней в гостиницу. Как только он вошел в номер, они бросились друг другу в объятия. Срывая с себя одежду, они рухнули на постель. Страх, гнев, желание — все выплеснулось наружу, все растворилось без остатка. Тяжело дыша, они наконец оторвались друг от друга.

— Ого, — сказала Дженни. — Что это на тебя нашло?

Рэй с трудом перевел дух.

— Не знаю. Не помню, когда я чувствовал себя лучше. — Он покосился на нее. — А что?

— Да так, ничего. — Дженни улыбнулась. — А еще раз сможешь?

Рэй ухмыльнулся и накрыл ее своим телом.

Семья (ит.) — Здесь и далее примеч. пер.

АБИС — автоматизированная баллистическая идентификационная система.

Уважать, уважение (англ.).