Продолжение истории о похождениях легендарного Бэтмэна. Из смрадных лабиринтов канализации в город Готэм выползла шайка отвратительных размалёванных бандитов во главе с жирным и уродливым Пингвином… Классическое противостояние «добро-зло» в данном случае осложняется присутствием ещё и третьего загадочного персонажа — обворожительной и таинственной Женщины-Кошки…
Бэтмен возвращается Роман Крэйга Шоу Гарднера по сюжету Дэниэля Вотерса и Сэма Хэмма, сценарию Дэниэля Вотерса и образу, созданному художником Бобом Кейном.
1.0 — создание файла
В Готем-Сити нынче небезопасно.
Город переполнен до краёв, шумен и замусорен. Я имею в виду не только полиэтиленовые обёртки из-под гамбургеров, использованные булавки и сброшенные в реку смертельные химикаты, но и разный сброд, отбросы общества. Бродяги, пьяницы и наркоманы, жулики, мелкие воришки и убийцы. Парни, которые вцепятся вам в глотку, если вы забредёте на их улицу, и пристрелят — если позовёте на помощь. И иногда, в шумной, обременённой заботами толпе, даже не отличишь подонка от добропорядочного соседа.
В Готем-Сити нынче небезопасно. Почему никто не может его вычистить? Если бы только город был таким, как раньше, когда на лицах сияли улыбки и все верили в Американскую Мечту и вес доллара. Назад в пятидесятые, когда каждый знал своё место, а свои проблемы держал при себе!
Давайте вернёмся в те далёкие счастливые дни в начале пятидесятых. И в самое счастливое время года — в Рождество.
Правда, наша история начнётся несколькими месяцами ранее в большом доме на большой улице, где живут большие люди с большими деньгами. Сегодня мужчина и женщина, о которых пойдёт речь, станут во много раз счастливее — у них родится ребёнок!
Но и у богатых не всё гладко.
Будущий отец меряет шагами холл второго этаже, достаточно широкий, чтобы разместить целых три семьи из пригорода. Он нервно курит. Из комнаты рядом доносятся стоны роженицы. С минуты на минуту ребёнок появится на свет.
Но вот стенания прекратились. Вокруг ни звука, лишь гнетущая тишина. А через мгновение послышался новый голос. Но в этом голосе угадывается нечто липкое и чавкающее — то, чего не должно быть в детском крике.
Дверь отворилась. Из комнаты пошатываясь, как будто она только что стала свидетелем чего-то столь ужасного, что ещё не постигла собственных эмоций, вышла мертвенно-бледная акушерка. Она с трудом сообразила, как ставить одну ногу поперёд другой, и медленно побрела вниз по лестнице. Следом появился доктор с белым как мел лицом, будто, сотни раз констатировав смерть, он наконец увидел нечто страшнее.
Отец больше не мог выносить этого. Мимо посеревшего доктора он рванулся в комнату, где находились его жена и младенец.
На секунду вновь воцарилась тишина. А затем пронзительный вопль отца пронёсся по дому.
Но я обещал вам Рождество. И теперь мы переносимся на пол года вперёд. Дом украсили, не жалея средств: огоньками, мишурой и, конечно же, высокой красивой декоративной ёлкой. Радио весело наигрывает рождественскую мелодию, а отец с матерью ставят на стол рождественский пирог. Малютка тоже здесь, в детском манеже, который в действительности больше похож на клетку: зато и с ребёнком ничего не случится. Малыш любуется разноцветными огоньками, а радио напевает:
Но что это там движется перед малышом? А, это тихо крадётся непослушный домашний кот. Впрочем, недостаточно быстро, чтобы мальчик его не заметил.
Карапуз попытался схватить кота, но тот исчез. Лишь мяукнул на прощание: впредь он никогда не будет надоедать крошке-охотнику.
Малютка весело щебечет. Взрослые уже управились с пирогом и, может, съедят чего-нибудь ещё.
Но никому не удаётся держать ребёнка подолгу взаперти.
Поэтому, чуть позже, родители решили с ним немного прогуляться.
Какая чудесная зимняя ночь! Порой упадёт несколько снежинок, но беспокоиться не о чём. Если на минуту замереть и не хрустеть снегом, слышно, как где-то поют рождественские гимны.
В парке нм повстречалась другая пара, чей укутанный «свёрток счастья» тихо посапывал в коляске. Поравнявшись, они пожелали друг другу весёлого Рождества. Отец к мать натянуто улыбнулись. Но как только посторонние перестали их видеть, улыбки тут же слетели с их лиц. Они катили свою коляску со зловещим упорством. Но взгляните на неё: это большое плетёное чудовище с кожаными ремнями, крепко оплетающими малыша. Похоже, всё это ради того, чтобы удержать случайные взгляды и закутанные в шарфы и шали любопытные носы, подальше от дитя. Отец и мать шли всё дальше и дальше, пока не поднялись на старый, словно сошедший со страниц романа, мост, нависший над ревущим потоком. Они бросили взгляд по сторонам, ко был уже поздний час и они были одни. Без лишних слов они подняли коляску и швырнули её вниз, в клокочущую стремнину.
Коляска падала сквозь морозный воздух в быстро бегущие воды, которые унесут её прочь, сквозь голый парк, мимо деревьев и изгородей предместья, вниз по течению в кирпич и бетон города, где в ручей впадают стоки канализации; а потом понесут вдаль, через большую метрополию, где ласковые волны сливаются с мраком Готема и где звёзды уже не блещут.
Так коляска путешествовала сквозь темноту, окружённая отвратительными зловониями и криками существ, привыкших жить без света. Но каждый путь должен иметь своей конец — и коляска переплывала от одной трубы к другой, пока ручей не выбросил клетку на колёсах на большой ледяной остров.
Когда волны толкнули коляску на ледяной берег, малыш услышал голоса и понял, что он не одинок. Из темноты шагнули четыре птицы, самые царственные, из тех, что вам когда-либо доводилось видеть — четыре императорских пингвина. Они взяли под стражу своё только что обретённое сокровище.
Довольно душевная история, не правда ли?
Но это случилось так давно! Теперь ребёнок вырос, стал совсем взрослым.
В Готем-Сити нынче небезопасно. Боль и смерть слишком долго выжидали своего часа на улицах города.
Верьте мне. Ведь я — как раз та птица, что поможет им вырваться на просторы Готема.
И вот снова Рождество. Это случается каждый год.
Но на этот раз всё по-особенному. Ведь у них есть Бэтмэн.
Достопочтенный глава семейства показывает жене покупку — снегокат с эмблемой летучей мыши. Ай-ай, приближается их старшенький — куда бы спрятать подарок? И отец, бегством спасая рождественский сюрприз, ныряет в толпу на Готем-Плаза, центральной площади Готем-Сити.
А вот маленькая прелестная девочка раскрывает свой драгоценнейший кошелёк и вытягивает доллар — целый доллар! — на пожертвования Санта-Клаусу для Армии Спасения.
Очень мило, не правда ли? Люди напевая и улыбаясь толкутся по магазинам и даже катаются с ледяной горки, специально устроенной к сезону.
А взгляните сюда: прямо перед нами молодой человек преподносит девушке веточку спаржи. А какой нежный поцелуй он получает взамен! И повсюду рождественское веселье, верно? Чертовски мило.
Не переживайте так: райское удовольствие не может продолжаться вечно. Очень скоро всё станет иначе — намного лучше.
Ух-ты, а это что ещё за снежный кролик? Ну очень щедро одарённая молодая леди, одетая наподобие эльфа, за исключением диадемы и ленты с надписью «Ледяная Принцесса». Просто красотка. Её улыбка потрясающе ослепительна, когда она говорит в микрофон:
— Минутку внимания, Готем-Сити!
И тут же весь Готем-Сити — покупающие, поющие, улыбающиеся и целующиеся — все устремили на неё взгляды. Она снова улыбнулась — а может, она никогда не прекращала улыбаться, — и посмотрела на изящные часы, свисавшие с фонарного столба, неплохой копии произведения искусства. Стрелки застыли на без пятнадцати семь.
Она взволнованно защебетала в микрофон:
— Настало время зажечь нашу ёлку. Как вы думаете?
Она нажала большую разноцветную кнопку перед собой. Но что произошло? Огромная рождественская ёлка посреди Готем-Плаза вспыхнула разноцветными огнями. Никаких неожиданностей.
Во всяком случае, пока никаких.
«Ах!» — Готем-Сити был восхищён. — «О-о».
Но сюрприз скоро будет.
Подождите… Вы спросите, кто вам это говорит? Кто там притаился в темноте? Когда он подсматривал за ними через канализационную решётку, не вспомнилось ли ему, как много лет назад, будучи ещё ребёнком, он выглядывал из-за решёток детского манежа на яркие рождественские фонарики и как потом любовался на них из прогулочной коляски, и река окружала его.
Но того малыша уже нет. Он вырос и повзрослел. И он получил от жизни пару уроков. Первое, что он выучил, — коротенький весёлый мотивчик. Если позволите, я напою его:
Скоро. Теперь уже очень скоро.
Хлопот у дворецкого всегда хватает.
Альфред, с ловкостью испытанного бойца, увернулся от столкновения и продолжил свой путь сквозь толпившихся покупателей. Он выполнял подобные поручения вот уже больше сорока лет. Сначала для Томаса Уэйна и его жены, а потом, после их трагической смерти, для их подрастающего сына — Брюса. В эти последние дни перед Рождеством ему предстоит купить гуся к столу, несколько новых украшений для ёлки и, может быть, небольшие подарки для друзей и знакомых хозяина.
Во всяком случае, рассуждал он, взяв на себя эти мелочи, он немного облегчит жизнь господину Брюсу. В последние месяцы хозяин думал совсем о другом.
— Новости! — закричал разносчик газет, словно из-под земли возникнув перед Альфредом. — Последние новости! Обнаружение Пингвина! Читайте в газетах: потерянное звено между птицей и человеком? Покупайте газеты!
Альфред одним взглядом окинул сенсационный заголовок в «Готем Геральд»:
ПИНГВИН:
ЧЕЛОВЕК ИЛИ МИФ,
ИЛИ НЕЧТО УЖАСНЕЕ?
— Газету, мистер? — разносчик держал её перед дворецким.
— Мой мальчик, — ответил Альфред, — чтение подобного рода вздора иногда развлекает. — Он нахмурился. — Но в большинстве случаев — это просто потеря времени.
Мальчишка с газетами давно исчез, но Альфред был по- прежнему мрачен. Он готов был поклясться, что заметил какое-то движение за решёткой водостока у себя под ногами.
Без сомнения, это не что иное, как отблеск огней.
А ведь он чуть ли не надеялся, что кто-то там прячется в тени. Альфред ухмыльнулся. Если он не будет следить за собой, то скоро станет таким же подозрительным, как господин Брюс.
Да за кого мэр меня принимает, думал Макс, за обыкновенного горожанина?
Макс Шрек заставил себя успокоиться. В конце концов, мэр явился к нему, в офисы корпорации Шрека, пусть даже после нескольких часов ожидания. Макс напомнил себе, что должен быть полюбезнее с политиком-пустозвоном, по крайней мере, до тех пор, пока не получит от него то, что ему нужно.
Мэр кивнул на сияющую за окном огнями рождественскую ёлку, установленную посреди Готем-Плаза.
— Будем надеяться, что в Готеме будет первое весёлое Рождество за долгое время. — Он постучал костяшками пальцев по крышке стола, словно боясь сглазить.
А Его Честь становится сентиментальным. Макс почувствовал, что с мэром нужно быть помягче. — Я ощущаю себя грубияном, совершающим святотатство, — он улыбнулся, — упоминая в Рождество о новой энергетической станции. — Он сделал паузу и хлопнул кулаком по раскрытой ладони. — Но если мы собираемся рыть котлован — а нам придётся его рыть, так или иначе, — то мне необходимы разрешения, постановления мэрии, освобождение от налогов… — Он передёрнул плечами, вспоминая остальное. — Ну, всю эту чепуху.
Мэр непонимающе уставился на Макса, как будто никогда не слышал об энергостанции. И он действительно никогда о ней не слышал. Но Макс Шрек не позволял подобным мелочам вставать на своём пути.
— Энергостанция? — резонно возразил мэр. — Макс, наши расчёты показали, что в Готеме достаточно электроэнергии, даже чтобы выдержать рост населения в следующем столе…
Шрек оборвал его раскатистым хохотом.
— Ваши специалисты принимают прирост за один процент в год. Да разве это рост? Это даже не назовёшь временным повышением рождаемости. В будущем я намерен возродить Готем — Сити! — Он сделал красивый жест на мерцавшие по ту сторону огромного зеркального окна огни. — Да в будущем мы сможем залить светом всю эту площадь, не экономя на неоновых вывесках и витринах! Или вы без ума от слова «экономия»? — Макс неодобрительно рассматривал мэра.
На какое-то мгновение, когда дверь офиса отворилась, пропуская его сына Чипа и секретаршу Селину Кайл, он оторвал взгляд от политика. Настал тот момент, когда необходимо с ходу завершить это дело.
Макс раскрыл обе ладони перед лицом мэра.
— Представьте Готем-Сити будущего, сияющий как звёздное небо. — Он сжал кулаки, разжал и сжал их снова. — И к тому же мерцающий — то погрузится в темноту, а то вспыхнет всеми цветами радуги! — Он тряхнул головой. — И вся эта роскошь — по низкой до смешного цене! Честно говоря, я склоняюсь перед величием картины, господин мэр!
Чип быстро, но тихо двинулся через комнату к отцу. Уважение, которое он выказывал старику, скрывало в молодом человеке прежнюю футбольную звезду колледжа. Однако Максу нравилось такое единство — звёздное прошлое и уважение. В действительности, он даже требовал, чтобы было именно так.
— Отец, — Чип прервал их, указывая на огромных размеров панельные часы на стене. — Господин мэр, настало время спуститься вниз и раздать ежегодные рождественские подарки горожанам.
О, вспомнил Шрек. Уговаривая мэра, он совсем позабыл об этом. Наверное, он немного выбился из графика. Но Макс не даст Его Чести так просто уйти от дела. Он повернулся к мэру с самой лучшей из своих улыбок.
— Извините, — решительно отказал мэр прежде, чем Макс успел что-либо добавить. — Сперва вы должны представить на рассмотрение отчёты, планы и проекты в низшие инстанции, через обычные каналы.
Улыбка слетела с лица Макса. За кого он, этот второсортный политикан, его принимает? Он не мог позволить мэру уйти сейчас, когда был так близко к успеху. Должен же быть какой-то метод заставить идиота признать свои ошибки!
Селина поставила на стол поднос с серебряным кофейником и парой изящных чашечек китайского фарфора.
— Гммм, — промычала она в нерешительности, — у меня к вам предложение. Ну, даже чуточку больше, чем вопрос…
Макс свирепо посмотрел на неё, моментально заставив замолчать. Он вынужден любезничать с мэром, но любезничать с Селиной — нет уж! О чём она думала, встревая в их разговор? Или она забыла, где место секретаря?
— Боюсь, мы ещё не привили мисс Кайл хорошие манеры, — извинился перед мэром бизнесмен. Он, улыбаясь, махнул на поднос. — С другой стороны, она дьявольски здорово варит кофе.
Но, если уж он решил загнать мышку в угол, не стоит прерываться. Макс подтолкнул мэра из офиса, даже не притронувшись к кофейнику и чашкам.
Селина посмотрела вслед удаляющемуся боссу. Что она такого сделала?
Глупая овца!
Чип улыбнулся ей той улыбкой, от которой, наверное, таяли, растекаясь по полу, его сокурсницы в колледже, и которая была такой же фиктивной, как и его почасовая работа в фирме отца.
— Благодарю, — сказал он, галантно поведя рукой на кофейный поднос. — Во всяком случае, не твой кофе, а повиновение заставляет нас крутиться здесь целый день.
Он одарил её очередной улыбкой, прежде чем повернулся и поспешил вслед за отцом.
Селина подождала, пока он скроется за дверью, а потом ответила:
— Пошёл ты, Чип…
С секунду она пристально смотрела на поднос, затем с досадой шлёпнула себя по лбу.
— Ну, даже чуточку больше, чем вопрос! Глупая овца!
Ей всегда хотелось продвинуться по службе и доказать мистеру Шреку, что она достойна должности административного помощника. Но за что бы она ни бралась — каждый раз раскрывая рот, попадала впросак. Она прекрасно поняла, что стояло за взглядом босса. Ей крупно повезёт, если после сегодняшней выходки она сохранит работу.
— Овца. — Она снова хлопнула себя с изрядной силой. — Ну, какая же я овца!
Может она хоть раз сделать что-нибудь как следует?
Как только Чип догнал их, они на лифте для служащих спустились вниз, и Макс повёл мэра по первому этажу Универмага Шрека, который был так важен для экономики Готема. Если Шрек преуспевал — процветал и город. Мэр, конечно, знал это, но напомнить — не повредит, решил Макс. Они втроём вышли через главный вход, мимо громадной вывески, изображавшей счастливого шрековского котёнка, которого обожал весь Готем. Весь Готем! И это знал мэр. Это было символом всего, на что опирался Макс Шрек, и намного большего — в будущем.
В ту же минуту, как только они вышли из магазина, их окружила толпа журналистов. Фотовспышки слепили им глаза, десятки вопросов оглушали, а телевизионные камеры, поворачиваясь, следили за каждым их шагом. Такова цена славы! Народу собралось так много, что казалось, весь Готем был здесь. Макс приветливо кивнул толпе, мэр — помахал рукой, а Чип — просто улыбнулся.
Когда процессия пересекала площадь, Макс заметил сборщика пожертвований для Армии Спасения, наряжённого Санта-Клаусом. Удачная получится фотография! Пора составлять себе имидж милосердия и добродетели. Макс остановился и будто потянулся за бумажником. Он выудил две купюры и протянул их Санта-Клаусу. Та, что сверху, была на пятьдесят «баксов». Вспышки фотокорреспондентов весело замерцали.
Парень из Армии Спасения нахмурился, потому что вторая купюра была всего лишь на один доллар. Смышлёный попался Санта-Клаус! Однако это уже не имело значения — ведь телекамеры передвинулись вслед за Максом, Чипом и мэром. Армия Спасения уже перестала быть им интересной.
Чип тронул отца за рукав.
— Гляди, куда наступаешь. Ты выглядишь довольно нелепо.
Макс посмотрел на ручеёк тающей слякоти под ногами, на которую указывал Чип. Сын прав, в этом городе невероятно грязно. Макс шагнул на сухой островок на краю решётки водостока.
Шрек нахмурился. Когда он провожал взглядом дорожку грязи в водосток, ему что-то почудилось там, внизу. Нет, не крыса, которую он ожидал бы увидеть. По размеру это существо выглядело намного большим, нежели крыса. Как будто кто- то стоял там под зонтиком.
Под зонтиком?
Макса передёрнуло от этой мысли. Он был на вершине мира. Какое ему дело до того, что, или кто, живёт в его дни в канализации?
Овца!
Селина изучала прилаженные к компьютеру листки с заметками. Эти памятки помогут ей приспособиться, отличиться в конкурирующем мире «Шрек Индастрис».
«Делай вид, что не понимаешь шуток», — гласила одна из них. Макс не любил когда Селина становилась слишком умной.
«Оставь печаль для своего дневника», — наставляла другая. Высший эшелон власти Шрека не желал слышать о её проблемах. И правда, они вообще ни о чём другом, кроме как об идеях по приумножению капитала, слышать не желали.
Но ни одна из памяток, находившихся перед ней, не отвечала на главный вопрос: почему она до сих пор здесь крутится? Если б она только знала, чего ей не хватает! Будь у неё это золотое правило, Макс и его друзья улыбнулись бы ей в следующий раз, и повышения затем следовали бы одно за другим.
Но чего же Макс от неё хочет? Как только Селина задала себе этот вопрос, она уже знала ответ. Он был таким простым: одно-единственное слово.
Она написала его на листочке отрывного блокнота и прикрепила поверх других.
За окном слышался гомон весёлой толпы, ожидающей речи Макса. Зазвонил телефон. Ну и пусть. Сегодня такой неудачный день, что она не хочет никого слышать.
Её ведь могло и не быть на месте, верно? Она могла бы быть внизу. Но зачем? Она помрачнела. Неужели она опять о чём-то забыла? Её взгляд пробежал по столу и остановился на блокноте, лежавшем рядом с трезвонящим телефоном.
На ярко-жёлтом листке блокнота большими печатными буквами было выведено: «РЕЧЬ». Речь Макса. Речь, которую она сама же написала, а потом забыла передать боссу.
О, нет. На этот раз она влипла по-настоящему.
— Проклятие. — В который раз за день она хлопнула себя по лбу.
Ну, кто здесь самая большая овца?
Макс не мог этого так оставить. Он был не тем человеком, чтобы ждать. Ему нужно было одобрение мэра, и он хотел получить его именно сейчас. А если мзр не даст согласия по-хорошему, Макс возьмёт его сам, любым доступным ему способом.
— Подписей только моих служащих уже достаточно для того, чтобы поставить вопрос об отзыве не выполняющего своих обязанностей мэра, — по-прежнему с улыбкой на лице произнёс Макс. Он снисходительным жестом позволил мэру первым подняться на трибуну. — Это не угроза, — добавил он, — а лишь элементарная математика.
Мэр пошёл впереди и, обернувшись, улыбнулся.
— Может, и так, но ведь у вас нет результатов голосования, Макс, да и новой кандидатуры тоже нет.
Макс последовал за Его Честью наверх. Оба, прежде чем занять свои места в обязательном порядке, получили по поцелую от Ледяной Принцессы.
Часы позади подиума показывали без пяти семь. Пора было начинать представление.
Профессиональным движением, а он, в сущности, и был профессионалом, мэр сгрёб микрофон.
— Здесь, чтобы творить добро и впредь, человек, который столько уже сделал для нашего города! — объявил Его Честь толпе. — Добро пожаловать, Санта-Клаус Готема — Макс Шрек!
Макс подумал, что мэр, пожалуй, немного переиграл. Санта-Клаус Готема? Слишком откровенно. Впрочем, во всём Го- теме нет такой толпы, которую глава «Шрек Индастриес» не смог бы завоевать.
Он раскрыл свою папку. Но там было пусто.
Чип заглянул ему через плечо. На его лице застыл немой вопрос: «Что-нибудь не так, отец?»
— Забыл… — сквозь крепко стиснутые зубы процедил Макс сыну.
— …свою… — продолжил он.
— …речь, — заключил Шрек. — Напомни потом, уж я отыграюсь на Селине. — Хорошая мысль никогда не приходит вовремя.
Что ж, он бывал и в не таких переделках, выберется и из этой. Главное — быстрее отделаться.
Он повернулся лицом к толпе, и плотно сжатые губы превратились в великолепную улыбку.
— Санта-Клаус? Боюсь, что нет. Я всего лишь бедный маленький чудак, которому перепало немного удачи. И не судите меня строго, коль скоро я хочу поделиться ею.
Он указал на груду ярких коробок, расположенных между ним и сыном, в которых всё те же не стоящие ничего сувениры, ежегодно присылаемые в его Универмаг. Он даже не знал точно, что именно было в коробках на этот раз. Ему было известно только то, что там находятся товары, в избытке запасённые Универмагом.
— Мне бы хотелось дать вам больше, чем просто дорогие безделушки, — неудержимо продолжал он. — В день рождения нашего Спасителя я бы хотел протянуть вам Безграничную Любовь и Всеобщий Мир, перетянутые огромным розовым бантом.
Макс хочет дать каждому подарок, перетянутый большим бантом?
— Что ж, ты можешь, — пробормотал приземистый человечек, стоявший под зонтом. — И ты это сделаешь! — Он раскрыл слегка проржавевшие, но всё ещё элегантные, богато украшенные карманные часы. Главное — часы шли всегда точно.
Время? Осталась одна минута.
Пора закрывать зонтик.
Пока Макс Шрек произносил свою речь, Альфред умудрился обогнать двух последних счастливых покупателей. Макс нёс абсолютную чушь, а толпа приветствовала это. О, да, думал дворецкий, сама жизнь меняет дух Рождества. Наверное, он должен быть более милосердным. Он был рад покинуть этот сумасшедший дом, пока здесь не стало слишком жарко.
Он остановился и поставил покупки, чтобы отпереть дверь ролс-ройса. В этот момент на лобовом стекле он заметил квитанцию о штрафе. Неужто надо обязательно испортить ему рождественское настроение? Конечно, для дорожной полиции — это лишь работа. Но всё же, полезнее было бы выслеживать разгулявшихся преступников, а не развлекаться, раздаривая штрафы за стоянку в неположенном месте.
Рёв толпы стал раза в два громче. Несмотря на свою рассудительность, Альфред бросил последний взгляд на толчею.
Там, поверх голов, виднелось нечто вроде громадной коробки, упакованной словно исполинский рождественский подарок в яркую бумагу и разноцветные ленточки. Её появление было встречено оглушительными возгласами.
Большие часы посреди площади пробили семь. Фактически, все часы в городе отбивали семь, ещё больше увеличивая шум.
Альфред сорвал квитанцию со стекла и обошёл машину, направляясь к двери водителя. Через минуту он будет уже выбираться отсюда.
Макс был потрясён видом коробки. Подарок был размером с дом, да и не самый маленький.
— Потрясающая идея, — заметил мэр. В первый раз за вечер Макс услышал нотки неподдельного восхищения в голосе политика.
— Но не моя, — вынужден был признать Макс. Он должен продолжить свою речь! Но он сомневался, что они услышат хоть слово. Он посмотрел на край помоста, где его сын начинал раздавать толпе подарки. Первая же упаковка выскользнула из руки сына и упала на решётку водостока перед подиумом. Чип стоял, заворожённо глядя на гигантский подарок, продвигавшийся на них через площадь.
Что это? Маленький сувенир в яркой упаковке упал на прутья как раз над его пунктом наблюдения.
Маленький человечек закудахтал.
— Украшайте мой вестибюль, — прошептал он.
Как великодушно с их стороны! И как это гармонирует с тем, что он сам преподносит подарок всему Готем-Сити.
Это часть его работы, убеждал себя комиссар Гордон, но он не стал от этого счастливее. Особенно, когда толпа выросла до таких размеров, устремившись за ежегодными рождественскими подарками Шрека.
Если такое количество людей скапливается в ограниченном пространстве — уже потенциальное несчастье. А тут ещё Шрек настоял, чтобы его сын раздавал бесплатные подарки. Неужели и этого мало?! Нет, этот помешанный на славе владелец универмага прибегнул к уловке с громадным сюрпризом, даже не поставив предварительно в известность полицию.
Наверное, есть закон, рассуждал Гордон, по которому для острастки можно привлечь Шрека к ответственности. Но мэр никогда не пойдёт на это. В конце концов, Шрек был основным спонсором на его выборах.
Ну, да ладно, Гордон недовольно посмотрел на яркий бок коробки. Через несколько минут всё это кончится. До сих пор ещё никто не погиб. Во всяком случае, сам он сидит в своей патрульной машине, в стороне от давки и бесконечной речи Макса Шрека.
Гордон внимательно осматривал огромный ящик, который вкатывали на площадь. Тот был выполнен, как некоторые платформы на рождественских карнавалах. Глядя па основание платформы, он различил колёса на каждом из углов. Они-то и двигали её вперёд. Однако колёса не от грузовика, слишком тонкие и близко расположенные друг к другу. Гордон догадался, что платформу тянут четыре мотоцикла, а между ними комиссар разглядел множество ног. Интересно, неужели ещё будет и вторая часть презентации?
Гордон тряхнул головой. Похоже, проблем будет чертовски много, даже для акулы средних размеров, какой является Шрек. Комиссар прикинул: не лучше ли будет связаться с другими машинами, расположенными вокруг площади? Кто знает, смогут ли они контролировать толпу, когда этот сюрприз раскроется?
Овца!
Она бы никогда не попала впросак, если бы сидела только на месте и ни во что не вмешивалась. Если Макс забыл свою речь, то это её забота — отнести ему блокнот. Селина схватила конверт с тщательно подобранными словами поздравлений и поспешила к лифту.
Она надеялась, что не опоздает.
Гордон отключился от полицейской волны.
Готем-Плаза сходила с ума.
Огромный свёрток с хлопком раскрылся. Три мотоцикла с рёвом выскочили наружу, прямо в толпу. Люди пытались бежать, пронзительно крича, в безумстве шарахаясь от рычащих машин.
Четвёртый мотоциклист рванулся из угла коробки, перелетел через ограждение вокруг площади и приземлился в самую гущу людей, столпившихся вокруг ёлки.
Некоторые вовсе не пытались спастись и были задавлены или отброшены в сторону хищными машинами. Из укрытия появился пятый мотоцикл и последовал за первыми тремя. Толпа была слишком плотной, и некуда было ускользнуть.
А в коробке было ещё полно сюрпризов.
Верх раскрылся. Оттуда выпрыгнули пять акробатов. Кубарем влетев в обезумевшую толпу, они сбили с ног тех, кто ещё стоял. Один из них нокаутировал возвышавшегося постового. Другой, сделав сальто в воздухе, перепрыгнул ближайших зрителей и приземлился у передвижной кухни, которую Шрек установил для бездомных. Повара, пока кулаки и ноги акробата крушили всё на своём пути, не стесняясь спасались бегством.
У других акробатов, видимо, была иная цель. Они устремились прямо к сцене с рождественской ёлкой!
Кругом всё было в смятении. Вызовы соседних патрулей так и сыпались на комиссара Гордона: все требовали директивы. Ополоумевшая толпа волной сливалась с площади, угрожая окружить машину комиссара. Пытаясь спастись, люди карабкались друг на друга. Наверняка кого-то затопчут. Детский снегокат с грохотом ударился в лобовое стекло автомобиля Гордона.
Необходимо что-нибудь предпринять. И был только один человек, способный на это.
Голос вернулся к комиссару полиции.
— Чего вы ждёте? — рявкнул он в радиопередатчик. — Сигнал!
Брюс Уэйн одиноко сидел в темноте. Альфред ушёл с рождественскими поручениями и пока ещё не вернулся. Брюс был совсем один в Уэйн Манор, в темноте и тишине, один на один со своими мыслями.
Брюс не очень-то любил толкаться на улицах по вечерам. Это часто напоминало ему о другом зимнем вечере, когда он был ещё ребёнком. Родители взяли его с собой в предместья Готем-Сити, и они долго гуляли после наступления темноты. Они втроём чудесно провели тогда время: походили по магазинам, ужинали и зашли в кино. Он не мог припомнить, что б ещё когда-нибудь у них был такой замечательный вечер. Весь тот день они только и делали, что смеялись.
А потом…
Брюс закрыл глаза, но он по-прежнему как наяву видел человека с револьвером, который шагнул из тени, чтобы ограбить их. Он по-прежнему видел как отец защищался, а мать звала на помощь. Он видел вспышки выстрелов и то как две пули сразили обоих — и отца и мать.
Они отняли у него родителей.
Теперь он заставит их заплатить.
Брюс открыл глаза и увидел в окне сигнал: его символ — силуэт летучей мыши в озере жёлтого света.
Брюс улыбнулся.
Он кому-то понадобился.
Всё идёт превосходно. Сначала мотоциклисты, потом акробаты, а теперь и вся остальная развесёлая банда. Здесь будет как в настоящем цирке.
Факир — повелитель огня — размолотил витрину магазина игрушек. Затем он вставил в рот свою трубочку и дыхнул потоком пламени. Изысканно одетая Ледяная Принцесса бежала прочь, оттолкнув пожилую женщину, так что та грохнулась на землю. О, дорогая, обернись к старушке: та упала и не может подняться. Через минуту-другую её наверняка затопчут!
Горбатое существо хохотало в своём наблюдательном пункте из-за канализационной решётки. Если всё пойдёт по плану, — это будет последняя ночь, когда он смотрит на мир отсюда. Скоро он снова будет там, наверху, вместе со всеми жирными котами, а все эти собственники будут пялиться на него снизу вверх, потому что у него всего будет больше, чем у них всех, вместе взятых.
Он увидел, как сноп света расколол темноту неба. Он узнал бы этот чёрно-жёлтый сигнал где угодно. Он развеселился пуще прежнего.
— О-о, Бэтмэн, — сказал он своим странным скрежещущим голосом. — Я трепещу!
Пока лифт добрался до верхнего этажа, прошла целая вечность. Как только дверь открылась, Селина запрыгнула внутрь и заколотила по кнопке спуска, надеясь спасти хоть часть речи босса. Хорошо ещё никто другой не собирался спускаться в это время, и она оказалась внизу менее чем за минуту. Пробежав через вестибюль, она выскочила на улицу через главный вход Универмага.
Ух ты, ну и шумно же здесь. На секунду она была почти счастлива — босс никогда не просил её присутствовать на подобных мероприятиях. Как теперь его разыскать среди всех этих людей?
Три мотоциклиста вырвались из толпы и устремились прямо на неё. Она отпрыгнула с их пути. Мотоциклы прорычали мимо, всё же слегка зацепив её одежду.
Не отскочи она вовремя, её бы размазали по асфальту. Что ж, промелькнуло у неё в голове, тренировки в гимнастическом зале и вправду принесли ей немного пользы.
Но какого чёрта эти ребята не смотрят куда едут? Они могут задеть кого-нибудь! Судя по пронзительным крикам, здесь творится что-то неладное.
Настоящий сумасшедший дом!
Шарманщик с большой красной шарманкой и усами, загнутыми как руль велосипеда, первым вышел на сцену. У него на плече сидела обыкновенная обезьянка, только вот у неё был пистолет.
Макс надеялся, что он заряжён пистонами.
Шарманщик усмехнулся в усы и направил шарманку на рождественскую ёлку. Он крутанул ручку. Инструмент изрыгнул короткую очередь. Ба! Да это ж пулемёт! Украшение и цветные лампочки разрывались под перекличку пуль.
— Получи своё, ёлочка! — воскликнул музыкант.
На сцене теперь появились и другие вновь прибывшие: неприятный толстый клоун, какой-то парень в лохмотьях, то и дело засовывающий шпагу себе в глотку, и пёстро разодетая женщина. Первый раз в жизни Макса не заинтересовали естественные округлости под её одеждой, наверное, потому, что большую часть её костюма составляли многие ряды ножей.
Мэр и Чип двинулись к краю платформы. Макс хотел было присоединиться к ним, но куда им бежать?
— Расслабьтесь, — сказала Леди с ножами. — Мы охотимся лишь за тем приятелем, что ведёт это представление.
Мэр шагнул вперёд.
Макс был поражён. Он всегда считал, что у мэра кишка тонка.
— Что вам от меня надо?! — с вызовом спросил мэр.
Шпагоглотатель рассмеялся и столкнул его Честь с платформы.
— Не от тебя, — не вынимая шпаги изо рта умудрился как- то произнести он. — Нам нужен Шрек.
Я? Макс лихорадочно соображал: куда бежать? Куда спрятаться? Славный старина Чип встал между ними. Макс выиграл ещё секунду на отработку планов спасения.
— Ох уж эта храбрость! — пошутил клоун. — Идиотский городок!
В этот момент Леди-нож выхватила один из своих клинков и, метнув его в Чипа, рассекла тому ухо. О, Господи, подумал Макс, они оба в опасности.
— Сын! — воскликнул Макс.
— Отец! — откликнулся Чип. — Спасайся!
Но Макс уже соскочил с платформы и в смертельном рывке устремился в толпу.
Чип окинул взором площадь и понял, что скоро это идиотское представление станет ещё безумнее.
Там, на дальнем конце толпы, он увидел Бэтмобиль.
Нахлынувшая толпа подхватила Альфреда, когда он был почти в безопасности — в двух шагах от Ролса. В ту минуту, когда он уже собирался забраться внутрь, на площади раскрылся громадный свёрток, и люди бросились в панике прочь, оттеснив дворецкого на несколько футов от заветной цели.
Автомобиль был совсем рядом, пуленепробиваемый, с небьющимися стёклами и телефоном внутри, по которому можно дозвониться господину Брюсу и вызвать подмогу. Но не было никакой возможности до него добраться. Все визжали и тщетно толкали друг друга: стадо, охваченное паникой и тупостью, двигалось без всякого направления.
А негодяи этого и добивались. Головорез на мотоцикле на полном ходу влетел в теснившихся людей и пропахал колёсами несколько футов, в то время как с противоположной стороны напирали трое его друзей на ходулях. Заваруха, затеянная ряжеными провокаторами, была кошмарной пародией на цирк.
Альфреду послышалось урчание двигателя, но на этот раз не мотоциклов, а более низкое и глубокое. Он надеялся, что узнал его.
Дворецкий вытянул шею и оглядел площадь. Он улыбался.
Альфред не ошибся: Бэтмобиль был здесь.
С двух сторон Бэтмобиля вылетело по лезвию, они раскрошили жерди ходуль, и пара мерзавцев уткнулась лицами в асфальт.
Но опасность ещё не миновала. Альфред увидел циркового силача, чьи бугры мышц выпирали под облегающим костюмом. Громила бросился в атаку на беззащитных людей. В таком же порыве дворецкий бросился бы на помощь маленькой девочке. Силач надвигался на них.
Альфред бросил взгляд поверх голов на Бэтмобиль, расстреливавший свой арсенал на всю катушку — небольшие чёрные Бэт-диски со свистом резали воздух, поражая террористов. Бэтмобиль развернулся к дворецкому.
Ну, сейчас.
Альфред пригнулся, и очередной диск пропел над его головой и трахнул здоровяка по черепу. Татуированный медведь растянулся без сознания. Альфред выпрямился и улыбнулся, когда Бэтмобиль прокатил мимо.
Отличная работа!
Макс не верил своей удаче. Это лишь доказывало, что могут сделать пара всё ещё быстрых ног и всепоглощающий страх. Правда, и один только страх перенёс бы его на это расстояние. Ему пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание и обдумать следующий шаг. Он помчался стрелой по одной из боковых улиц, вырвавшись наконец из орущей толпы — рядом осталось всего лишь несколько человек.
Макс замедлил шаги. Он почувствовал, как у него из-под ног, из канализационного люка, поднимается горячий воздух. Странное тепло, но в то же время оно успокаивающе отличалось от зимней стужи, особенно сейчас, когда его потные лицо и руки мёрзли под ветром Готема. Наверное, он постоит здесь минуту-другую и попытается понять, что же происходит вокруг. В конце концов, он только что избежал смерти, ушёл от погони и неминуемого плена.
Впервые за вечер Макс задумался, не сможет ли он обернуть эти беспорядки в свою пользу.
Активные действия всегда эффективны.
Он уже позаботился о мерзавцах в центре площади. Теперь он должен разделаться с оставшимся на периферии сбродом. Он развернул Бэтмобиль на трёх гангстеров, похоже, пытавшихся разгромить соседние магазины.
Эта троица была разодета клоунами. Бэтмэн признал наряды особенно подходящими. Он слегка накренил Бэтмобиль, так что вся троица оказалась у него на пути, и вдавил акселератор. Клоуны обернулись и открыли стрельбу. Пули отскакивали от корпуса, не причиняя ему никакого вреда, и Бэтмобиль продолжал нестись за своей добычей.
Одному из клоунов удалось отпрыгнуть, но два других получили хороший удар бампером. Через минуту он вернётся и за третьим. Бэтмэн развернул машину на факира, дышащем огнём на демонстрационную витрину магазина игрушек.
Минутку: парочка тех клоунов всё же умудрилась зацепиться за бампер. Один из них, взобравшись на капот, выпустил обойму в лобовое стекло. А тот, третий, которого он упустил, поливал его свинцом позади. Иногда дети просто не знают, когда следует остановиться.
Бэтмэн ударил по тормозам.
Бэтмобиль резко остановился, и сила инерции сбросила обоих клоунов на факира. Все трое влетели в разбитую витрину.
Остался последний.
Нажав на клавишу, Бэтмэн включил гидравлический домкрат. В течение нескольких секунд стальной каркас домкрата полностью раскрылся под днищем машины, оторвал Бэтмобиль от земли и затем развернул его на сто восемьдесят градусов, так что лавка игрушек оказалась в тылу.
Запуская заново двигатель, Бэтмэн уловил позади себя какой-то звук. Странно, но факир опять был на ногах: он выпрыгнул из витрины, собираясь плеснуть огнём на Бэтмобиль.
Бэтмэн вдавил акселератор в пол. Факира окутало выхлопными газами. Сквозь дым Бэтмэн разглядел в зеркале заднего вида пылающего фокусника: бедняга сам стал жертвой своего искусства, полыхает как рождественская ёлка, подумал Бэтмэн.
Так, где там последний клоун?
Бэтмэн задаст и ему жару.
Селина подозревала, что с речью Макса она уже — опоздала. В действительности, судя по смятению толпы, было поздно вообще что-либо предпринимать.
А тут ещё этот клоун схватил её сзади. Парень, одетый в костюм клоуна, сгрёб её в охапку и ткнул дулом пистолета в шею.
Он пробормотал что-то вроде: «Никогда им не взять меня живым».
Селине почему-то показалось, что он не склонен к беседе. Когда клоун обхватил её, она услышала, как что-то хрустнуло под ногами. Ей удалось взглянуть вниз: новенький каблучок отломился от её сверхмодной туфельки.
Вот, пожалуйста, рассердилась Селина. Эти «лодочки» стоили ей немалых денег.
Теперь она разошлась не на шутку.
— Я бы не стала возмущаться, — многозначительно сказала она разъярённому клоуну, — но вы испортили мои лучшие туфли!
Загнанный в угол клоун недоуменно уставился на неё.
— Неужели, будучи королём, вы бы сломали мне челюсть? — продолжала она. — Тело-то заживёт, но в магазине это была последняя пара моего размера!
— Вокруг полно нормальных людей, но какого же чёрта я выбрал именно тебя? — взорвался циркач.
Селина открыла было рот…
— Заткнись! — прошипел клоун.
Да, подумала Селина, кто-то определённо встал сегодня не с той ноги. Эта гадина теперь приставила дуло к её лицу. Может быть, рассуждала она, ей стоит побеспокоиться о чём-то более важном, нежели туфельке?
Перед ними с визгом затормозил Бэтмобиль. Дверь распахнулась, и наружу выпрыгнул человек, одетый во всё чёрное. Это был Бэтмэн. Он шёл прямо на них.
Какой-то акробат отделился от толпы и, кувыркаясь колесом, направился к человеку в чёрном. Эти циркачи повсюду! Облегающее мускулы трико дополняла очень приличная на вид накидка. Бэтмэн одним хорошо поставленным ударом отбросил его в сторону.
Клоун, взявший девушку в заложницы, учёл это. Он махнул пистолетом в сторону Бэтмэна, но сразу же перевёл дуло обратно на Селину.
— Послушайте, мистер Человек-Летучая мышь, — его голос гремел в ушах Селины. — Ещё один шаг и я…
Бэтмэн с улыбкой повернулся к ним.
— Не сомневаюсь, — бросил он.
Он выхватил из набедренной кобуры что-то вроде пистолета и выстрелил в клоуна дротиком. Клоун отдёрнул голову лишь когда стрела намертво вонзилась в стену позади них.
— О, отличный выстрел, мистер… — перепуганный клоун залился смехом.
Бэтмэн не дослушал. Он резко потянул за тонкий трос, соединённый с дротиком. Кусок стены откололся вместе с маленьким копьём и угодил точно в голову клоуна. Тот пошатнулся. Селина не упустила свой шанс.
— Вам не следовало оставлять мне второй каблучок. — Она больно ударила остриём каблука клоуну по колену, окончательно лишив того равновесия.
Он неуклюже повалился на землю. Бэтмэн шагнул и склонился над противником. Рука в перчатке потянулась вниз и вывела тёмно-красный треугольник татуировки над левым глазом клоуна.
Селина не могла оторвать взгляда. Вот это да! Бэтмэн, герой миллионов и, между прочим, отлично сложенный, был в нескольких дюймах от неё. Ну, Селина, вперёд! Такой шанс выпадает раз в жизни. Скажи же что-нибудь!
— О-о, — качала она. — Бэтмен… или просто Бэтмэн?
Он не ответил. Она попыталась улыбнуться.
— Впрочем, — с сожалением добавила она, — это ваше дело.
Бэтмэн посмотрел на неё, и на мгновение их глаза встретились. У него были прекрасные глаза. Ей даже показалось, что она угадала слабый намёк на улыбку под чёрной маской.
— Я должен идти, — сказал он.
И пошёл. Пройдя с полквартала, он остановился переговорить с комиссаром города. Вокруг них собирались люди, радостно приветствуя избавителя.
И это всё? Её большая встреча с Бэтмэном? Ей не за что было его винить. Неудивительно, что он не стал ждать пока она неуклюже пыталась завязать разговор.
— Да, не очень-то продолжительное знакомство, — пробормотала она. — Как впрочем и со всеми мужчинами в моей жизни. — Селина язвительно усмехнулась. — С
Она посмотрела на лежащего без сознания клоуна у неё под ногами.
— Ну, вот ты. Тебе нужен хороший уход и терапия. — Она наклонилась и подняла его пистолет. Ей не удалось хорошенько рассмотреть оружие, когда то упиралось ей в горло. Оно не было похоже на обычный пистолет, скорее на оружие будущего, стреляющее электричеством или чем-нибудь ещё.
Она прицелилась в клоуна. Ой, неужто она нажала на спусковой крючок? Клоун передёрнулся и неестественно напрягся, словно его тряхнуло током из пистолета. Она ещё раз решительно потянула за курок.
— Электрошоковая терапия, — заверила она по-прежнему бессознательное тело. — Выгодная сделка. Теперь мы оба чувствуем себя гораздо лучше.
До Макса донеслись торжественные крики. Быть может, резня закончилась? Наверное, ему стоит вернуться и присоединиться к празднованию победы?
Канализационная решётка, на которой он стоял, неожиданно ушла у него из-под ног. Не успев даже как следует вскрикнуть, Макс провалился вниз. Падая, он заметил, как решётка с грохотом встала на место у него над головой.
Он приземлился на что-то мягкое. Но на этом его путешествие не закончилось.
Что-то обхватило его за лодыжки. И это
Ради приличия Макс закричал по-настоящему.
— Спасибо, Бэтмэн, вы спасли нам праздник, — откровенно признался комиссар Гордон. — И спасибо, что выставили нас кучкой болванов. — Он захохотал с примесью зависти в голосе, но всё же с чувством пожал Бэтмэну руку, наблюдая как его люди подбирали раненых гангстеров. — Боюсь, Цирковая Банда «Красный Треугольник» снова вернулась в город.
Бэтмэн обвёл взглядом место побоища.
— Посмотрим. — Вот и всё, что он ответил.
Гордон хотел выяснить, что тот подразумевал под этим. Но, прежде чем он успел вымолвить слово, откуда ни возьмись появился мэр.
— Крестоносец в плаще! — прожурчал мэр. — Мы вас не заслужили! — Он улыбнулся, когда репортёр из «Новостей» щёлкнул фотоаппаратом. — Они чуть было не прихватили нашего инициатора и спонсора Макса Шрека. Но… — Его Честь осёкся и нахмурился, глядя на уничтоженную ёлку и трибуну спикера. Понизив голос, он добавил: — И где же этот невыносимый сукин сын?
Он вопросительно посмотрел на то место, где только что стоял Бэтмэн, но там уже никого не было. Гордон лишь улыбнулся — он ничем не мог помочь растерявшемуся мэру. Бэтмэну ни к чему было стоять и слушать возомнивших о себе невесть что политиков.
Гордон завидовал сейчас Бэтмэну как никогда раньше.
Селина распахнула дверь в свою квартиру.
— Милый, я дома! — крикнула она и, подождав пока тишина не ответила ей закончила шутку: — Ой, я и забыла. Я ведь не замужем.
Старая шутка, зато её собственная. С чувством исполненного долга она рассмеялась и оглядела свою берлогу: розовый ковёр от стены до стены, который так хорошо гармонировал со светлой мебелью, полностью оборудованный кукольный домик, который она надеялась когда-нибудь доделать, значительная коллекция мягких зверушек и неоновая вывеска «HELLO THERE»[1], за неимением мужчины здоровавшаяся с нею, и, конечно, рождественская ёлка. С ней квартирка выглядела ещё веселее. Только бы работа позволила выкраивать побольше времени, чтобы наслаждаться этим уютом. О да, работающая женщина не может позволить себе всего.
Она открыла стенной шкаф и повесила своё длинное зимнее пальто. По глухому удару о стену она догадалась, что отобранный у клоуна пистолет до сих пор лежит в кармане. Неплохо, подумала она. Селина вытащила оружие и осмотрела его. У женщины никогда не бывает слишком много протекции.
Разоблачающее «мяу» заставило её обернуться к полураскрытому окну. Её киска вовремя вернулась к еде из вечерних скитаний.
— Мисс Китти! — поздоровалась Селина с любимицей, проходя в кухню. — Вернулась? Что, отказалась разделить сексуальные оргии? — Она отложила пистолет, достала из шкафа плошечку и открыла холодильник. — Не то, чтобы я всегда любопытна…
Она нахмурилась. Опять кончилась кошачья еда. А, есть ещё молоко. Она плеснула немного в плошечку и поставила на пол.
— Вот твой ужин.
Мисс Китти царственно приблизилась, как будто ужин был всего лишь не больше чем наградой за возвращение домой. Измученная за день Селина прислонилась к кухонному столу, иногда она мечтала о беззаботном, как у кошки, существовании.
Она смотрела, как Мисс Китти умилительно лакала молоко.
— Что ты сейчас промурлыкала? — Селина изменила голос, чтобы он звучал по-кошачьи. — Как можно быть такой трогательной?
Селина кивнула в смирении. Её голос стал прежним.
— Да, тебе я кажусь трогательной. Но я работающая женщина. Я должна выплачивать ренту. Если бы ты, вместо того чтобы развлекаться, входила в долю… — Фраза повисла в воздухе, а Селина пошла к телефону, взгромождённому посреди её фотографий — свидетельств более счастливых и спокойных времён: вот ока, ребёнком, на трамплине, а вот — в свой пятнадцатый день рождения на лошади — тогда она лазила по горам во время школьных каникул. Она любила отдыхать, занималась спортом. Теперь же она бывала счастлива, если успевала вскочить в поезд метро.
Она нажала кнопку воспроизведения записи телефонного автоответчика, затем опустила старомодную кровать из ниши в стене.
«Селина, дорогая». — Первое сообщение было от матери. В её голосе всегда слышался «это-для-твоей-же-собственной-пользы».
«Это мама, я звоню просто так…»
— О, конечно, — пробормотала Селина, предчувствуя, что за этим последует «но…»
«…но, — продолжала её мать в соответствии с предвкушениями дочери, я была удивлена, что ты не приехала домой на Рождество. Мне просто не понятно, почему ты предпочитаешь изнывать в Готем-Сити в качестве секретарши, когда ты»…»
— Ассистента! — поправила Селина и нажала на перемотку. — Спасибо.
Она убрала палец, как только прозвучал сигнал начала новой записи.
«Селина, я насчёт нашего совместного рождественского побега…» — Это был Пол, её приятель. Его голос был ещё зануднее, чем обычно. — «Я еду один. — Он помолчал, будто не решаясь продолжить. — Доктор Шоу говорит, я должен быть самостоятельным человеком, а не приложением к кому-ли…»
— Посредственным приложением, — уныло отметила Селина, снова перематывая плёнку. — Вечеринки никогда не прекращаются на автоответчике Селины Кайл. — Она вздохнула. — Наверное, я должка была дать ему выиграть в теннис в тот раз.
Ещё гудок — ещё одна запись.
«Селина, — начал грубый женский голос, — ты пропустила прошлое занятие по предотвращению изнасилований. — Голос подходил для нотаций не меньше, чем материнский. — Заниматься только боевыми искусствами — недостаточно. Ты психологически не должна видеть себя в качестве жерт…»
Она промотала дальше.
«Привет, Селина. — На этот раз голос был слишком знакомым. — Это звонишь ты сама. Хочу напомнить, что ты должна вернуться в офис, пока не забыла, и принести домой досье Брюса Уэйна. Встреча назначена на среду, и Макс-Рабовладелец желает, чтобы каждый факт был отпечатан твоими хорошенькими пальчиками!»
О, нет! Как она могла забыть. Впрочем, она знала как. Из-за того клоуна и вообще… Но всё же! Селина схватила пистолет со стола и, всадив электрический заряд в бубнящий автоответчик, заставила аппарат заткнуться.
— Досье! — процедила она. — Ты, глупая овца! Дура! Набитая дура!
Она пошла обратно к стенному шкафу и достала пальто. Если бы не досье, она бы упала на кровать и уснула без задних ног. Почему нельзя жить проще, как ей мечталось, и делать всё одновременно?
Мисс Китти мяукнула ей на прощание.
Макс раскрыл глаза. Ему не сразу удалось сфокусировать взгляд. Он не помнил, когда заснул. По правде говоря, он вообще немногое помнил с того момента, как удрал из компании сумасшедших циркачей.
Он не смог ясно представить и как попал сюда, где бы он ни находился.
Шрек повернул голову. В дюйме от него сидел пингвин и пристально смотрел в его сторону. Пингвин?
Макс взвизгнул.
Пингвин тоже взвизгнул в ответ и захлопал крыльями.
Макс был шокирован. Он перевернулся на стуле и заорал во весь голос.
Перед ним, улыбаясь, стояли всё те же придурковатые циркачи. Впереди всех стоял шарманщик с обезьянкой, за ним татуированный тяжеловес и Леди с ножами, и тот парень, что глотал шпаги, и женщина с удавом, обвившем её руку и талию, и крысоподобная леди с крысоподобным пуделем, не говоря уже об акробатах, клоунах и людей на ходулях.
Все они разглядывали Макса. Более того, они потешались над ним. Вдруг смех оборвался и воцарилась тишина, словно они с почтением ожидали кого-то.
До Макса донеслось жужжание огромного электрогенератора и кондиционера на другом конце зала. Ни тот, ни другой не выглядели особенно новыми: кондиционер был залеплен грязью, а основной блок генератора порядочно искрил.
А вокруг кондиционера и генератора были пингвины.
Много пингвинов.
Сотни этих созданий. Большие и маленькие, они прогуливались, сидели на льду, хлопая крыльями и резвясь. Пингвины были повсюду!
Макс уловил где-то рядом с генератором другой звук — громкий звон капель.
Кап. Кап. Кап.
Макс посмотрел влево. Там, среди общей массы пингвинов, выделялся особенно большой. Он держал раскрытый зонтик. Макс смотрел, как капли воды шлёпались на чёрную материю со зловещим постоянством.
Кап. Кап. Кап.
Зонтик?
Кап. Кап. Кап.
Пингвин под зонтиком вперевалочку шёл по льду, недоступный для льющейся сверху воды. Мало того, что птица была такой большой, Макс мог бы поклясться, что на ней был комбинезон!
Комбинезон?
Да, поношенный и грязный, но всё же комбинезон. А лапы птицы были обуты в потёртые, но тёплые ботинки. Наверно, подумал Макс, он просто сошёл с ума. Это было бы самым простым объяснением.
Час от часу не легче. Птица сложила зонтик. Это был не просто пингвин.
А Пингвин.
Маленький толстенький человечек с клювоподобным носом и бусинками глаз, которые внимательно смотрели на Макса. Он как две капли воды был похож на птиц, от которых унаследовал своё имя. Пингвин. Звезда бульварных газет. Легендарная птица-монстр из подземелий города.
Пингвин усмехнулся.
— Привет, — бросил он Шреку.
Максу захотелось закричать опять, но из раскрытого рта не вылетело ни звука.
— Мне кажется, я знаю слово, которое ты ищешь, — Пингвин остановился, чтобы набрать в лёгкие воздух. — ААА — АУУУГГГХХХ!
Макс по-прежнему не произнёс ни звука и сомневался, что у него это когда-нибудь выйдет.
— На самом деле, — весело заверил его Пингвин, — всё это только плохой сон. Ты дома, в постели. Очень устал. Устраивайся поудобней, отдыхай и медленно умирай от канцерогенов, которыми сам блевал всю свою жизнь, спекулируя иронией судьбы и политическим правосудием.
Макс вспомнил, что неплохо было бы вздохнуть. Это помогло.
— Мой бог! — Шрек обрёл голос. — Значит это правда. Пингвин. Человек из канализации. Пожалуйста, не убивайте…
— Заткнись, Макс! — Голос Пингвина щёлкал словно хлыст. — Или ты думаешь, мы с тобой просто беседуем?
Макс затих. Пингвин перевернул зонтик другим концом к себе и нажал что-то на рукоятке. Наконечник зонта выплюнул сгусток пламени. Пингвин счастливо улыбнулся; удовлетворённый эффектом, он опять посмотрел на Шрека.
— Странно, Макс, но мне кажется, мы в чём-то похожи. Нас обоих считают монстрами. Но ты — почему-то высокоуважаемый монстр. А я… — он скромно опустил взгляд на свой грязный костюм, — …нет.
С этими словами Пингвин наклонился. Макс заметил, что у того под ногами была целая груда зонтиков. Интересно, все остальные тоже являлись тем или иным оружием? Пингвин поднял новый зонт. Впервые бизнесмену удалось разглядеть руки человека-птицы. Они были похожи на человеческие руки, но и не были плавниками пингвина. Заметив интерес в глазах Макса, Пингвин улыбнулся. Он прицелился зонтиком, как будто тот мог чем-нибудь выстрелить.
Макса передёрнуло. У ног Пингвина была не куча зонтов, а целый арсенал.
Но Макс до сих пор не знал, где находится. Он знал только, что провалился под землю и сейчас стоит лицом к лицу со своими врагами. Если он хочет выбраться отсюда, он должен говорить с Пингвином как с равным. Пускай даже, как монстр с монстром.
— Откровенно говоря, — начал он твёрдо, — я думаю, репутация монстра — подстроенное обвинение. Я — бизнесмен. Грубый? Да? Жёсткий? О'кей! Но это ещё не делает меня монстром…
— Не смущайся, Макс, — прервал его Пингвин. — Я знаю о тебе всё! То, что ты прячешь, я нахожу. То, что ты кладёшь на свой туалетный столик, я ставлю у себя над камином. — Он улыбнулся и похлопал свой круглый животик. — Входишь в курс дела?
У него есть то, что Макс держит на туалетном столике? Макс подумал, что это одно из преимуществ жизни в канализации. Однако, как же ему перехитрить этого парня?
Пингвин подобрал другой зонтик, который раскрылся, обнажая яркий спиральный рисунок на натянутой материи. Он напоминал «гипнодиски», которые Макс видел в детстве в комиксах и газетах.
Макс забеспокоился, как этот чудак собирается использовать диковину? Максу ничего не оставалось, как снизойти до вопроса:
— Вы что, собираетесь загипнотизировать меня этой штукой?
— Нет, — весело ответил Пингвин, — всего лишь подарить тебе сильнейшую головную боль.
— Ну, — ответил Макс с возвращающейся самоуверенностью, — этот фокус не пройдёт.
Пингвин усмехнулся, направляя наконечник зонта на бизнесмена. Раздался оглушительный взрыв, и Макс увидел струю пламени, ударившую из жерла зонта.
Выстрел! Макс схватился за грудь. Он не ранен?
— Ты просто большой ребёнок, — проворчал Пингвин и отвёл оружие в сторону. — Это только холостой. Неужели я бы пошёл на все неприятности этого вечера только ради того, чтобы прикончить тебя? Нет, у меня совершенно другие цели.
С последней фразой весёлость исчезла с лица Пингвина. Он выглядел серьёзным, важным, почти респектабельным.
— Я готов, Макс. — Его голос стал не таким самоуверенным как раньше. — Я задержался здесь, под землёй, слишком долго. — Он вздохнул. — Мне даже начал нравиться этот запах. А это плохой знак.
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Это лучшее время для меня, чтобы подняться. Всплыть на поверхность. С твоей помощью, Макс. Тебе, с твоими проницательностью и здравым смыслом, лучше знать, каким именно образом.
Пингвин сделал паузу и посмотрел на своих близких друзей, приблизившихся по мановению его руки.
— Если хочешь знать, я не был рождён в канализации. Я пришёл сюда… — Он посмотрел куда-то вверх, пытаясь мысленно перенестись далеко на поверхность. — …как и ты…
— И, как и ты, я хочу некоторого уважения, признания моей человеческой природы. Согласись, не так уж много, — убеждающе продолжал Пингвин.
Двое циркачей, казалось, чуть не плакали.
— Но больше всего, — голос Пингвина почти срывался, — я хочу узнать, кто я такой. Найти моих родителей. Узнать моё человеческое имя. Простое право, оно официально предоставлено всем добрым жителям Готема.
Но одну вещь Макс всё же не мог понять.
— А почему ты думаешь, что я стану помогать тебе?
Пингвин протянул руку. Один из его друзей вложил в неё то, что когда-то было ярко-красными рождественскими чулками, покрытыми сейчас какой-то зеленоватой гадостью. Довольно странно, но эти чулки были точно такого же размера и формы, как и те, что связала Максу в подарок его старенькая бабушка.
Нет, подумал Шрек. Это просто совпадение, хотя чулки кажутся такими знакомыми. На его чулках было вышито имя. Ему пришлось сощуриться, чтобы разобрать среди липкой грязи: «Макс».
— Ну, что ж, — взялся объяснять Пингвин, — начнём с токсических выбросов с твоего «экологически чистого» текстильного завода. — Он вытащил из чулка ржавый термос и отвинтил крышку. — Там, на задворках, целая лагуна такого дерьма…
Он вылил из термоса что-то неприятно тягучее прямо на ледяной стол. Отвратительная масса пенилась и шипела, растекаясь по холодной поверхности.
Этот приятель хоть понимает, кого он собирается шантажировать?
— Аааа, — без интереса протянул Макс. — Это может взяться откуда угодно.
— А как насчёт документов, подтверждающих, что половина зданий, которыми ты владеешь в Готеме, небезопасна в пожарном отношении?
Макс приподнял бровь.
— Если даже такие документы и существовали — хоть я и не допускаю такой возможности, — я бы видел, как их порвали в клочья.
Пингвин опять вытянул руку. На этот раз один из его подручных тупиц подал что-то блестящее. Макс присмотрелся. Не больше чем обрывки бумаг, сложенных друг с другом и склеенных невероятным количеством скотча.
— Много скотча и чуть-чуть терпения — вот и вся разница, — гордо ответил Пингвин. — Между прочим, как поживает Фред Адкинс, твой старый партнёр?
Макс чувствовал, как хладнокровие покидает его.
— Фред, — пробормотал он. Дьявол. Никто не мог ничего разнюхать про химический завод!
— Фред? — спросил он безразлично.
Очевидно, этот парень сумел раскопать пару компроментирующих фактов. Но как он узнал о Фреде?
— Он… гм… — Макс наконец собрался с мыслями. — Фактически, он занимал пустовавшее долгое время место и…
Пингвин удовлетворённо кивнул и наклонился под ледяной стол. Когда он поднялся, он держал отсечённую по кисть человеческую руку.
— Привет, Макс! — Пингвин заговорил через уголок рта как плохой чревовещатель. — Помнишь меня? Я рука Фреда!
Но откуда у него это? От руки должны были избавиться!
Макс сдержался. Ведь так же и химические отходы должны были быть смыты, а изорванные в клочья бумаги — сожжены. Похоже Пингвин, имел власть над решением Макса — принять или отвергнуть сделку. Впрочем, так же, как и над вопросом о его жизни и смерти. Пингвин наклонился к бизнесмену.
— Хочешь поздороваться с остальными частями тела? Или прогуляться по лугам памяти с изорванными и смытыми фотографиями? С несделанными анализами мочи? Запомни, Макс, то, что ты смываешь в унитаз, я выставляю на всеобщее обозрение.
Здесь, под землёй было холодно, но Макс чувствовал, как пот ручейками струился под рубашкой. Он попытался улыбнуться.
— Знаете что, мистер Пингвин… сэр? — сказал он своим лучшим деловым голосом. — Думаю, я наверное, смогу помочь вам с оркестровкой небольшого чествования по поводу вашего возвращения домой. А когда мы оба будем дома, то быть может дружески похлопаем друг друга по плечу.
Возможно, это очень понравилось человеку-птице.
— Вы не пожалеете, мистер Шрек. — Пингвин протянул ему руку.
Макс сжал и затряс её, стараясь казаться откровенным. Рука Пингвина была на ощупь страннотестообразной и к тому же холодной как смерть.
Пингвин отступил назад, но Макс продолжал ощущать его пальцы в своих. Он посмотрел на то, что держал.
Это была рука не Пингвина, а Фреда.
Банда циркачей покатывалась с хохоту, будто это была лучшая в мире шутка, Макс осторожно разжал пальцы, и рука покатилась по ледяному столу.
Через минуту Макс смеялся вместе с ними, словно от этого зависела его жизнь.
Макс снова был на поверхности, посреди Готем-Плаза, как и днём прежде. Но теперь всё было по-другому. Бизнесмен улыбнулся и помахал прохожим. Он молился, чтоб всё прошло по плану.
На этот раз народу было значительно меньше, только несколько любопытных. Многочисленные лавки и маленькие магазинчики были выпотрошены наизнанку. Даже Универмаг Шрека пострадал от вчерашнего вандализма. Теперь продавцам придётся перебраться в другое место. Зато аккуратно подстриженные и подтянутые телекорреспонденты были на своих местах.
И мэр был здесь. Уж в этом случае на мэра можно было положиться — он никогда не пропускал счастливой возможности сфотографироваться для прессы. Макс предложил мэру взять с собой жену и годовалого сына, чтобы продемонстрировать уверенность в безопасности города. Политик сразу ухватился за эту идею. Итак, Макс торжественно шёл подле мэра с семьёй — все четверо под прицелом телевизионных камер. Мэр бесконечно долго что-то втолковывал корреспондентам, а Макс ждал запланированной минуты, чтобы увидеть, как всё сработает. Они остановились перед трибуной.
— Вот что я вам скажу, — заметил мэр как бы между прочим, — не как официальное лицо, но как отец и муж. — Он многозначительно погрозил пальцем в небо и продолжил свою мысль: — Вчерашнего извержения беззакония никогда бы не случи…
Из-под потрёпанной рождественской ёлки выскочил акробат и помчался прямо к жене мэра. Одним сильным, но осторожным движением он вырвал младенца из её рук. Через секунду он запрыгнул на трибуну и поднял ребёнка над головой, как завоёванную награду.
— Я не люблю много говорить, — он расплылся в широкой улыбке, — поэтому скажу просто — спасибо!
Мэр бросился к акробату, но тот мягко ударил его в грудь. Его Честь рухнул на землю, а акробат спрыгнул с трибуны и побежал сквозь обескураженную толпу, пока…
Он спрыгнул в открытый люк.
Люди сгрудились вокруг чёрного провала посреди улицы, и Максу пришлось усиленно работать локтями, пробивая себе дорогу. На какое-то мгновение воцарилась тишина, но вдруг из глубины подземелья послышался шум борьбы.
— Эй! — кто-то кричал внизу. — Ой, отпустите! Ой! — Крики боли сопровождались шлепками и глухими ударами, будто кого-то хорошенько колотили.
Толпа ахнула, когда основательно побитый похититель, в синяках и ушибах, в изорванной одежде выполз из люка и нетвёрдо, но достаточно быстро пошёл прочь.
Никто даже не подумал его остановить. Ребёнка с ним уже не было. А во тьме канализации был кто-то ещё.
— Сдайте назад! — крикнул кто-то в толпе.
— Боже, посмотрите! — взвизгнул другой голос.
Ребёнок мэра поднимался из темноты к дневному свету. У всех перехватило дыхание. Что происходит? Это было почти чудо. Но нет, кто-то держал его над головой. А может быть, что-то.
Из люка появилась рука, а за ней — торжественное лицо Пингвина.
Народ зааплодировал.
Пингвин улыбнулся.
Макс вынужден был признать — сыграть лучше было невозможно, даже если бы он был режиссёром.
Впрочем, он им и был.
Альфред даже перестал развешивать игрушки на ёлке. Он не верил своим глазам, и, наверно, это было написано у него на лице. Но тогда и Брюс Уэйн этому тоже не верил.
— Готем никогда не забудет, — торжественно сообщил с экрана диктор, — свершившегося сегодня чуда.
На экране проплывали сцены похищения ребёнка и спасение его Пингвином, поднимавшимся из канализации, возвышаясь на странном хитроумном приспособлении, походившем на громадную резиновую утку. Телевизионные камеры задирали объективы вслед за спасителем.
— Вот он, — продолжал комментатор, словно видел огромных механических уток каждый день, — человек-пингвин, загадочный обитатель подземелий, чьё существование рожало сплетни и споры. До сих пор он был мифом из мелких газет, наравне с отвратительным снежным человеком и Лохнесским чудовищем.
Слёзы благодарности и счастья катились по щекам мэрши, когда ребёнок снова оказался у неё в руках. Ком застрял у неё в горле, но она заставила себя обнять человека, или кто он там был, по имени Пингвин. Судя по внешнему виду он, несомненно, провёл всю свою жизнь в канализации. И запах от него исходил соответствующий. А Пингвин беспомощно моргал — его глаза не привыкли к такому яркому свету.
— Но теперь, — слышалось из телевизора, — этот застенчивый человек-зверь может гордо занять положенное ему место рядом с нашим легендарным Бэтмэном.
Мэр направился к Пингвину, протягивая ему руку. Но тут, откуда ни возьмись, у него на пути возник Макс Шрек. Он стоял рядом с Пингвином, улыбаясь и радостно хлопая того по плечу.
— Первый человек Готема — Макс Шрек, — бубнил комментатор, — лично участвовал в расследовании на Готем-Плаза.
Шрек наклонился и зашептал что-то ободряющее на ухо Пингвину. Пингвин смутился и сделал лёгкий поклон. Толпа яростно зааплодировала, а динамики на площади заиграли «Радость Миру всему».
На экране возникла другая картинка — началось прямое интервью с новым героем. Пингвин говорил смущённым, запинающимся голосом, маленьким видавшим виды зонтиком прикрывая от света глаза.
— Всё, что я хочу взамен, — он сморгнул в камеру, — это возможность найти своих родителей. Узнать, кто они и, таким образом, кто я. А затем вместе с ними просто попытаться понять, почему… — Он остановился, чтобы успокоить дыхание. — …почему они поступили так? Я предполагаю, что они вынуждены были так поступить… Но с кем… с ребёнком, который родился… немного необычным. С ребёнком, который праздновал первое своё Рождество, да и множество других после, в подземельях канализации.
Его родители, думал Брюс.
— Мистер Уэйн, — мягко тронул его Альфред. — Что-нибудь не так?
Брюс рассеянно смотрел, как дворецкий снова начал наряжать ёлку. Он покачал головой, больше для того чтобы прочистить мозги, нежели отрицательно ответить.
— Нет, ничего, — сказал он. — Гм… его родители… я… — он глубоко вздохнул. — Я надеюсь, он их найдёт.
Альфред добродушно согласился и занялся своими обязанностями. Он умел наряжать ёлку. А Брюс вернулся к телевизору. Значит, Пингвин потерял своих мать и отца. А может, это родители потеряли его?
Макс стоял в вестибюле Зала регистраций Готема и почти благосклонно улыбался. Гул шагов и голосов; кордон полицейских удерживал газетчиков, жаждущих сенсаций.
— Как вы думаете, что он сделает со своими папочкой и мамочкой, когда найдёт их? — поинтересовался репортёр у дверей.
— А что ты бы сделал со своими? — саркастически ответил другой. — Если б они спустили тебя в унитаз?
Какому-то репортёру удалось каким-то образом обойти полицейских и он тихонько поднимался по ступенькам. Макс шевельнул пальцем, и двое телохранителей из его личной гвардии выступили на захват назойливого нарушителя.
Они подхватили репортёра под руки.
— Мистера Пингвина не следует беспокоить, — назидательно объяснили телохранители, разворачивая репортёра на сто восемьдесят градусов и провожая обратно вниз.
— Зал регистраций — общественное место, — сопротивлялся грубому нарушению своих профессиональных прав репортёр. — Вы нарушаете Первую поправку к Конституции, ограничивая свободу прессы…
Это слишком далеко зашло. Макс махнул фаланге газетчиков, приглашая следовать за собой. Сейчас он преподнесёт им историю, которую обещал.
Спускаясь по лестнице мимо разгневанного репортёра, Макс жестом приказал охране остановиться.
— А как насчёт свободы возвращения к своим корням? — спросил Макс оскорблённого писаку, в то время как остальные записывали каждое его слово.
Газетчик улыбнулся. Он предчувствовал сенсацию.
— А в чём дело, мистер Шрек? — Он протянул свой диктофон поближе к Максу. — Пингвин — ваш личный друг?
— Да, — рассудительно ответил Макс, — он личный друг… всего города. Поэтому имей совесть, приятель. — Он подался вперёд и шлёпнул пальцем по кнопке, остановив плёнку. — И оставь Конституцию в покое. Ладно? Сегодня Рождество.
Здесь так много записей! Так много! Пингвин сидел за большим столом в главном зале регистраций, напоминавшем пещеру громадных размеров. Вокруг были разложены сотни тысяч свидетельств о рождении. Пингвин должен был просмотреть каждое из них.
Натыкаясь на то, что искал, он заносил данные в блокнот. Пингвин смутно различал шум снаружи и жужжание репортёров, выкрикивавших вопросы и его имя. Его работа была слишком важной, чтобы отвлекаться по таким пустякам.
День клонился к вечеру, и, когда на город спустилась ночь, журналисты понемногу разошлись. Но Пингвин по-прежнему корпел над бумагами при свете одинокой лампы. Он просматривал сертификаты и уже выписал в блокнот длинный столбец имён, имён мальчиков, но до конца было ещё далеко.
Это было только начало задуманного Пингвином плана отмщения.
В городе было подозрительно тихо.
Он гнал Бэтмобиль по пустынным улицам Готем-Сити. За последние два дня не случилось ни одного тяжкого преступления, ни одного налёта на банк, только одна вялая попытка ограбления склада, даже ни одного убийства, словно преступники Готем-Сити разом покинули улицы, ожидая чего-то по-настоящему серьёзного.
На приборной панели вспыхнула лампочка. Вызывал Альфред. Бэтмэн нажал клавишу, и на маленьком видеоэкране под штурвалом появилось лицо дворецкого.
— В городе заметно тише со дня неудавшегося похищения ребёнка, но вы продолжаете патрулировать, — заявил Альфред с присущим ему неодобрительным тоном. — Вы собираетесь есть, спать? Вы не сможете принести особой пользы, если не будете следить за собой.
— Цирковая банда «Красный Треугольник», — немногословно напомнил Бэтмэн. — Это шакалы, Альфред. Они охотятся стаями в темноте…
Он посмотрел сквозь лобовое стекло. Он почти добрался до места назначения.
— Вы озабочены появлением этой странной героической персоны — Пингвина? — спросил Альфред в сухой британской манере.
Бэтмэн рассмеялся. Он остановил Бэтмобиль перед фасадом Зала регистраций Готема. Два человека — полицейский и телохранитель из охраны Шрека — стояли по обе стороны подъезда. Точнее говоря, они устало привалились к перилам и мирно подрёмывали.
Бэтмэн посмотрел вверх на единственное горящее окно. Почему Пингвин до сих пор там?
— Забавно, что ты спросил об этом Альфред, — сказал он дворецкому. — Может статься, я действительно немного обеспокоен.
Ну, теперь у него был настоящий экспорт. Не только пресса — корреспонденты последние дни следовали за ним неотступно, — но и обычная публика, включая небольшую группу молодых женщин, одетых в чёрное. Кто они такие? Фанатичные поклонницы? Кабы знать, что всё пойдёт именно так, он вышел бы из канализации намного раньше. А сейчас! Если бы он только знал, как отделаться от назойливой прессы, он смог бы доказать свою признательность этим прекрасным юным созданиям. Ну, да ладно. Всему своё время. Сегодня он охотится на другую рыбу.
Полицейские снова образовали живую цепь, чтобы удержать любопытных, пока Пингвин шагал к крошечному частному кладбищенскому участку в заброшенной части Готема. Хорошо отполированное надгробие, которое он искал, было непосредственно перед ним с отдельными надписями — «Такер» и «Эстер Кобблепот» — его похороненные некогда с любовью отец и мать. Досадно, что они оба умерли такими молодыми. И так загадочно.
Пингвин встал на колени перед мемориальной плитой. Спрятав руку в поношенный рукав, он возложил две розы, которые, откровенно говоря, имели не очень хороший вид. Но ведь это не так уж важно. Во внимание принимались только чувства. Пингвин знал, что, по крайней мере, дюжина теле- и кинокамер следят сейчас за ним и запечатлят его чувства. Никто и никогда не может сказать, сколько объективов направлено на него в данный момент.
Пингвин видел, как двое его поклонниц грохнулись в обморок от переизбытка чувств, от его скорбного и торжественного вида. О да, он хотел бы побыть наедине с парочкой таких маленьких птенчиков. Но не здесь. И не сейчас. Вопреки своим желаниям, он пошёл обратно к группе журналистов. Один неприятный экземпляр прорвался вперёд.
— Итак, — начал он — мистер Пингвин…
Пингвин поднял зонт в знак протеста.
— Пингвин — это птица, которая не умеет летать, — с примесью грусти сурово заметил он. — Я — человек. И у меня есть имя. Освальд Кобблепот. — Во всяком случае, сейчас это его имя: неважно, носил ли он его когда-нибудь.
— Мистер Кобблепот, — поправился ничуть не обескураженный репортёр. Он указал в сторону могилы родителей Пингвина. — Вам ведь не довелось жить вместе с ними, да?
Все замерли, поражённые наглостью газетчика. Однако, подумал Пингвин, очень удачно, что массы на моей стороне. Он задумчиво повертел зонтик, прежде чем ответил.
— Действительно, я был их первенцем, — он печально оглянулся на надгробия-близнецы, — но они относились ко мне как ко второму ребёнку. Но это в человеческой природе — бояться всего необычного, даже с их образованием и привилегиями. Мой отец — окружной прокурор, мать — активистка «Дочерей Американской Революции». Возможно, когда я держал детскую погремушку блестящими плавниками, они теряли самообладание. — Он помедлил, затем повернулся к толпе, для которой продолжил: — Но я простил их.
Толпа снова радостно зашумела. Все они были у него в кулаке.
Или, лучше сказать, в плавнике?
Весь Готем-Сити только и говорил что о Пингвине.
— Пингвин простил родителей! — выкрикивал мальчишка- газетчик — Читайте наши статьи! «Я в полной гармонии с собой и с миром!» Покупайте газету!
И Готем-Сити, падкий на рекламу, разбирал свежеотпечатанные выпуски, как только перевязанные тесьмой пачки сбрасывали к ларькам с грузовиков. Готемцы забывали о своих делах и останавливались ознакомиться с чарующими новостями.
— «Вам не нужны руки, если у вас есть сердце», — цитировала одна из газет.
— «Моё сердце полно любви, — надрывалась другая. — Я чувствую в себе пять футов росту».
— «Он как лягушка, — восклицала третья, — которая превратилась в принца!»
— «Нет, он больше похож на Пингвина», — парировал очередной тёплый заголовок.
Мимо прошла парочка, оживлённо щебеча в унисон остальным: «Покинутые пингвины Древнего Мира воспитали его!»
— Помните настоящее значение праздника, — присоединилась к разговору одинокая женщина. — «Любовь, подаяние…»
Макс усмехнулся. Он побывал в том Древнем Мире, в том забытом выставочном павильоне технических достижений или мирской справедливости. Он даже полистал бы газеты, чтобы вспомнить в каком именно. Раньше, когда люди жили в достатке, вокруг Готем-Сити было много подобных заведений.
А сегодня там было пристанище Пингвина. Там же он прятал свою цирковую банду «Красный Треугольник». В память о том месте Максу остался главным образом запах.
Пока готемцы разбирали газеты, план Макса работал. Он лишь надеялся, что, когда придёт время, Пингвин будет достаточно благодарен ему.
Макс, конечно, богат, но ему никогда не помешает стать ещё богаче.
Брюс Уэйн просматривал материалы прошлых лет. Он изучал спроецированную на экран дисплея передовицу газеты. Страница была старой и выцветшей, но слова ещё можно было разобрать. Он давно установил в Бэткейве компьютерный проектор специально для быстрого выхода на историческую информацию подобного рода.
Он нажал кнопку на панели управления. На экране появилась следующая страница.
— «Вчера вечером цирк «Красный Треугольник» дал шикарное представление с разъярёнными львами», — читал он вслух с экрана. Нет, в этой статье не было ничего ценного.
Он быстро пробежал пальцами по клавиатуре, и на дисплее выплыла надпись: «ПРОДОЛЖАТЬ ПОИСК: КРАСНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК».
Он подождал несколько секунд, пока новая газета тенью легла на предыдущую и изображение сфокусировалось.
— «Треугольник» вновь вернулся спустя две недели, — прочитал Брюс. — …детям понравится…».
Это было в начале карьеры цирковой труппы, ещё до того, как она стала на стезю порока, точнее до того, как полицейские разоблачили их.
Он снова нажал клавишу поиска. В комнату, неся на подносе ужин, вошёл Альфред.
— Спасибо, Альфред, — не отрываясь от экрана пробурчал Брюс, когда слуга поставил поднос рядом с ним. Альфред улыбнулся и кивнул вместо ответа.
Брюс подобрал ложку и сделал небольшой глоток. Он зажмурился от удивления.
— Суп холодный, — сказал он Альфреду.
Дворецкий снова кивнул, словно эта новость не была для него неожиданностью.
— Это виши-соус, сэр.
Брюс уставился на тарелку.
— Виши-соус… Наверное, он и должен быть холодным, да? — Глупо с его стороны подозревать, что Альфред что-нибудь напутал. Однако, он должен вернуться к поиску.
— Мистер Уэйн, — мягко заметил Альфред, — фраза «Рождественские праздники» что-нибудь означает для вас?
Брюс захохотал. Он схватил один из компакт-дисков со стола и высоко подбросил дворецкому. Диск пробуравил воздух как бумеранг.
— Послушай сам себя, Альфред, — посоветовал он. — Как ты бранил меня вчера в машине.
Альфред послушно вставил диск в прорезь проигрывателя. Секундой позже он услышал свой голос: «Вы собираетесь есть, спать? Вы не сможете принести особой пользы, если…»
Брюс подхватил блок дистанционного управления и остановил воспроизведение.
— Я научился жить без матери много лет назад, благодарю, — добавил он. Альфред не ответил, только вскинул брови.
Ну и прекрасно, думал Брюс. Если он не может заставить старика прислушаться к голосу разума, он просто будет игнорировать его. Брюс повернулся к компьютеру и продолжил работу.
— «Цирк «Треугольник» возвращается, — читал он вслух, — с необычным представлением, которое скорей всего не подойдёт для детишек. Вы увидите бородатую леди, самого толстого человека в мире и водоплавающего мальчика-птицу».
Он победно обернулся к Альфреду. Вот оно. Как раз то, что он искал.
Но дворецкий по-прежнему оставался бесстрастным.
— Зачем. вы пытаетесь доказать, что этот Пингвин… гм, мистер Кобблепот — не тот, кто он есть на самом деле? Или вы хотите быть единственным человекозверем в городе?
Вместо ответа Брюс зачитал выборочно отрывок из следующей статьи:
«… Цирк сложил вчера шатры, возможно, теперь навсегда. После многочисленных заявление о пропавших детях в нескольких городах, полиции пришлось закрыть ярмарку «Красного Треугольника». Во всяком случае, один маленький уродец успел исчезнуть до того как его допросили».
Вот. Теперь-то Альфред должен заметить связь. Брюс посмотрел на него с триумфом.
— Полагаю, теперь вы чувствуете себя лучше, — сухо заявил Альфред.
Так ли это? Брюс пытался разобраться в себе. Получил ли он удовлетворение, узнав, что, возможно, Пингвин — порочный преступник, замышлявший что-то против Готем-Сити? Конечно, это было неубедительно.
— Нет, — признался Брюс. — Скорее, я чувствую себя ещё хуже.
Двое долго смотрели в тишине друг на друга. В конце концов, что ещё можно было добавить?
Альфред хмуро взглянул на хозяина.
— Ешьте ваш виши-соус, — посоветовал дворецкий.
Так или иначе, но уж с этой работой Селина справится. Если только та не прикончит её первой. Её авторучка быстро бегала по листу блокнота. Двенадцать предыдущих лежали рядом, мелко исписанные значками стенографии. Селина привычно просматривала компьютерные файлы. Она почти закончила. Остался последний файл, и можно будет вернуться в начало и взглянуть, есть ли в её писанине хоть капля смысла.
Неожиданно ей на плечо легла чья-то рука. Авторучка замерла, не дописав слово, а сердце упало в неизведанные глубины. Селина запрокинула голову — над ней, улыбаясь, склонился босс. В такой поздний час? Очевидно, что-то случилось. Макс-Рабовладелец никогда не задерживался после шести.
— Работаешь по ночам? — заботливо спросил Макс. — Я тронут.
— Нет. — Селина с трудом овладела дыханием. — Да, — быстро добавила она официально-исполнительным тоном. — Я собираю материалы для вашей встречи с Брюсом Уэйном на завтрашнее утро.
Однако в Максе не чувствовалось восторга. Он никогда не задумывался, как много она работает. Но теперь уж она выдаст ему, со всеми кровавыми подробностями.
— Я перечитала все файлы по проектам новой энергостанции, — продолжала она, указывая на страницы скорописи.
— Будем надеяться, мистер Уэйн предоставит инвестиции… Я изучила каждый факт, даже раскрыла защищённые файлы и…
Наконец-то Макс был потрясён.
— Вот это да! Какое трудолюбие! — с улыбкой заметил он.
— А как ты сумела рассекретить защищённые файлы, могу я узнать?
— Ну, — Селина радовалась хорошему расположению босса, — я догадалась, что пароль — Финстер — ваш чихуахуа. И он действительно подошёл. — Люди всегда пользуются именами своих детей или любимцев для такого рода вещей. Это первое, что узнаешь, работая секретарём. — Она провела рукой по листкам. — Это очень интересно, несмотря на технические тонкости… Я имею в виду, что энергостанция является таковой только на бумаге, а на самом деле будет гигантским… Как его там? — Селина взглянула на Макса, ожидая подсказки, но он только одобряюще кивнул. — Гигантским накопителем, — продолжила она, разобравшись в скорописи. — И, вместо того, чтобы генерировать энергию, он будет чем-то, вроде… — проклятие, ну и почерк, сконфузилась она — …высасывать электричество из Готем-Сити и запасать…накапливать. Так что-ли. Я не знаю, как лучше сказать…
— А кому, — вкрадчиво спросил Макс, — вы хотите об этом сказать?
С этими словами он, не торопясь, чиркнул спичкой и поджёг записи.
Селина нервно сглотнула. Возможно, она переступила свои полномочия?
— Ну… — промычала она, подыскивая правильный ответ. — Гм, никому?
Макс бросил пылающие листки в корзину для бумаг. Селине не понравилась улыбка, пробежавшая по лицу босса.
— Что произошло с той чересчур любопытной кошкой? — слишком мягко спросил он и шагнул к ней.
— Но я не кошка, — быстро отпарировала Селина, хотя на секунду ей захотелось стать такой же маленькой и юркой. — Я всего лишь ассистент, — добавила ока. — Я не имею абсолютно никакого значения. Не обращайте на малышку внимания. Всего лишь секретарша.
— И очень-очень исполнительная, — согласился Макс, продолжая приближаться.
— Слишком исполнительная? — догадалась Селина.
Макс поспешно кивнул, как будто ожидал вопроса. Почему так случилось, что после всех многочисленных промахов она оказалась права именно сейчас?
Селина сделала шаг назад.
— Это наш общий секрет, правда! — забеспокоившись она тараторила без остановки. — Как вы можете так плохо думать о ничего не значащем человеке?
— Энергостанция будет вершиной моей пирамиды, — перебил её Макс с холодной уверенностью, — моим храмом, моим наследством Чипу. И никто не сможет остановить меня!
Селина упёрлась спиной в стекло огромного, от потолка до пола, окна. Кроме как наружу, в пустоту, деться было некуда. Но Макс упрямо приближался.
Это уже слишком, решила Селина. Она наполовину была охвачена страхом. В конце концов, что этот Шрек о себе думает?
— О'кей, — согласилась она, стараясь чтобы голос звучал твёрже. — Продолжайте! Запугивайте меня, угрожайте, если это поможет вам вырасти в своих глазах. Непохоже, что вы сможете так просто меня убить!
Макс печально покачал головой.
— На самом деле, даже очень похоже.
Селина смотрела на него в упор широко раскрытыми глазами. Что он хочет этим сказать?
Макс улыбнулся. Какое облегчение!
— Секунду! — выдохнула она, — сейчас вы напуганы…
Макс схватил её и беспощадно швырнул сквозь хрупкую плоскость стекла.
Она падала вниз, сквозь темноту и кружащийся снег. Было так красиво. Если вам придётся умирать, наверное, это самый лучший способ.
Она лишь услышала, как рвётся брезент, когда пролетела сквозь навес. Больше она ничего не ощутила. А потом был удар о второй навес, третий… Судя по всему, она пересчитала все раскрашенные тенты Универмага Шрека на Готем-Плаза. Они замедлили её падение, но…
Её окружали жгучий холод и непривычная белизна. Должно быть, она упала в сугроб. Ей не хватало воздуха.
— Помогите!… - прошептала она. — Кто-нибудь… Кто-нибудь любящий и тёплый.
— Мисс Китти… — Она никогда не узнает, позвала она или только подумала.
Мир из белого стал чёрным.
Что он натворил?
Конечно, энергостанция важна для него и его будущих планов. Чтобы выбить почву из под ног его конкурентов, особенно, когда иностранные инвестиции поставят всю страну на колени, ему понадобится бесплатная электроэнергия. Неважно, кто выиграет битву, главное — Шрек выживет!
Может быть, его жажда жизни была слишком сильной, если он пошёл на убийство? Макс поёжился, выглядывая за торчащие осколки. Придётся состряпать подходящую версию. И, конечно, пусть вставят новое стекло.
Он отвернулся от окна и увидел Чипа, стоящего в дверном проёме. Макс не рассчитывал, что версия понадобится так скоро.
Это ужасно… Всё произошло так быстро… Я наклонился и случайно вытолкнул её наружу…
Чип сочувственно кивнул.
— Она сама выпрыгнула, — поправил он отца.
Секунду Макс пристально смотрел на сына, прежде чем понял, что происходит.
— Да, да, — искренне согласился он. — В точности так и было. Неприятности с мужчиной?
Чип отрицательно покачал головой.
— Параноидально-маниакальный синдром, — со значением дела посоветовал он. Чип резко повернулся и вышел из комнаты.
Макс восхищённо смотрел ему вслед. Вот это сын!
Есть вещи, неподвластные логическому объяснению. Одна из них — связь, протягивающаяся между двумя душами. Возлюбленные, разделённые пространством, могут ощущать мысли друг друга. Или мать всегда узнает, что с ребёнком беда, даже если они находятся на разных концах света. Но переплетение душ свойственно не одному только человеку.
Иногда, в момент опасности и экстремальных напряжений, они возникают даже между человеком и животным. Хозяином и домашним любимцем, если хотите. Хотя настоящая духовная связь намного сложнее и полноценней.
Женщина, звавшаяся раньше Селиной Кайл, будет размышлять об этом позже, после своего чудесного спасения.
А сейчас она лежала в сугробе снега, без сознания, сильно побитая, помятая, со множеством синяков и замёрзшая почти до смерти. Это будет так легко, думала она. Провалиться в сон и уснуть навсегда.
Но что-то удержало её от последнего падения в бесконечный сон. Ока слышала звуки, звуки животных. Звуки кошек.
Мисс Китти?
Но зверьков было значительно больше. Мурлыканье, мяуканье и шипение наполняли собою воздух. Казалось, целая армия кошек — вся кошачья популяция Готем-Сити собралась во имя её спасения.
Ужасно любезно с их стороны. Она всегда любила кошек. А сейчас пусть они её немного погреют. Тогда она сможет ненадолго заснуть.
Ко кошки не оставили её в покое. Мисс Китти вспрыгнула ей на грудь и задышала в рот. Сиамский кот многозначительно замурлыкал над ухом. Другие тёрлись о её руки и ноги.
Старый кот покусывал ей палец.
Её глаза открылись.
И она всё поняла. Она больше не Селина Кайл. Она родилась заново.
Минула целая вечность, прежде чем она добралась домой. Ни синяки, ни кровопотеря, ни холод зимнего вечера теперь не имели значения. Она больше не будет кротким, осуждающим саму себя административным ассистентом.
Она вошла в квартиру с Мисс Китти на руках, но это место уже не соответствовало её настроению, не отвечало духу её пробуждения. В этом месте многое нужно изменить.
И она приступила к делу. Манипулируя распылителем с краской, она сменила белый и розовый цвета декоративных панелей, плинтусов и кушетки на чёрный. Она сбросила мягких зверюшек на пол; маленьких она тут же скормила вечно голодной пасти мусоропровода. Больших сначала пришлось распотрошить ножом. А вязальная спица начисто разрушила идеальный порядок кукольного домика.
После этого она разыскала несколько чёрных лоскутов и сшила очень необычный костюм. И когти, ей необходимы когти! Почему бы их не сделать из обычной домашней утвари? Просто поразительно, как легко рядовые кухонные принадлежности превращаются в опасное оружие.
Мисс Китти, возбуждённо урча и властно мурлыкая, слонялась по квартире, одобряя каждую перемену.
Всё было готово, только одна вещь не давала ей покоя. Голыми руками она сорвала с весёлой неоновой вывески две, ставшие теперь лишними, буквы. Светящиеся раньше «HELLO THERE» превратилось теперь в более подходящее: «HELL HERE»[2].
Потому что для всех, кто причинил ей зло, жизнь станет адом.
Удовлетворённая, она сидела на полу в своём новом одеянии кошки и наблюдала за восходом солнца — перемены в доме и одежде заняли весь остаток ночи. Мисс Китти тихонько мурлыкала у ног бывшей Селины. Она подумала, что её подруга заслужила небольшую награду после трудной работы, и налила ей полную миску молока. Она поставила миску перед своим маленьким спасителем и впервые попыталась выразиться новым для неё голосом, исполненным силы и грации, которых никогда не признавала в своей прежней жизни.
— Не знаю, как ты, Мисс Китти, — мягко, но решительно сказала она, — но я чувствую себя намного приятнее.
И она потянулась навстречу восходящему солнцу, совсем как кошка.
Брюс Уэйн быстро двигался через Готем-Плаза. Там по- прежнему был беспорядок. Группа рабочих безнадёжно пыталась восстановить изрешечённую пулями рождественскую ёлку, которая казалась окончательно погибшей для праздника. Другие в это время ремонтировали витрины выжженных магазинов. Он слышал, некоторые из них намеревались открыть к Рождеству. Но сегодня эта затея казалась неосуществимой.
Брюс обменялся со Шреком рукопожатием. Он воспользовался случаем, чтобы повнимательнее осмотреть окно.
— Гм… — промычал он. — Примитивная вентиляция.
— Чёрт бы побрал этих подлиз-большевиков, что швырялись булыжниками этой ночью, — объяснил Макс.
— Да нет, — возразил Брюс, указывая на улики на ковре, а точнее, на отсутствие таковых, — здесь нет осколков.
Макс хмуро уставился на ковёр, чувствуя себя не совсем уютно.
— Странно, да? — наконец сказал он. — Почему бы нам не пройти в конференц-зал?
— Он, правда, несколько хуже вентилируется, — подоспел на выручку Чип.
Брюс согласился и пропустил Макса вперёд. Они прошли через другую дверь в комнату, почти полностью занятую большим круглым столом. Макс жестом предложил Брюсу сесть. Когда гость уселся, Макс расположился по другую сторону стола.
— Я с удовольствием предложил бы вам кофе, — торопливо объяснил он, — но у моей секретарши сейчас рождественский отпуск.
— И она весело проведёт его, — согласился Брюс. И поджал губы, добавив: — Похоже, все, кроме преступников, будут бездельничать до Нового года.
Макс внимательно посмотрел на Брюса.
— Я не уверен, что люблю предположения, — с улыбкой сказал он.
— Я проталкиваю проект энергостанции сегодня, потому что он окупится намного позже. — Он назидательно погрозил пальцем Брюсу. — Время — деньги, жизнь — коротка, а сэкономленный миллион — заработанный миллион.
Брюс шумно раскрыл дипломат, покоящийся рядом на столе.
— Я составил этот отчёт, — заявил он как бы между прочим.
— Думаю, вам стоит посмотреть.
Он протянул папку Максу, и тот без интереса начал листать её. Брюс был сыт по горло этой игрой.
— Там есть пункт, Макс, — сказал он прямо. — В Готем-Сити и так излишки энергии. Я уверен, вы знаете об этом. Вопрос в том, как вы на это смотрите.
Макс вскочил на ноги.
— Энергетические излишки? — воскликнул он, словно это было ругательством. — Брюс, как вам не стыдно — таких вещей не существует. Слишком много энергии не бывает!
Чип, стоявший позади отца, молча кивнул в знак согласия.
— Если в моей жизни есть какой-то смысл, — настаивал Макс, — так в этом проекте!
— Макс, — решительно заявил Брюс, — я буду бороться с вами. Вчера я переговорил с мэром, а сегодня здесь с вами «с глазу на глаз», поэтому…
— Мэры приходят и уходят, — возразил Макс. — А их последователи быстро устают. — Он сжал кулаки и послал удар в воздух. — Неужели вы думаете, что боксёр-легковес, как вы, выстоит 15 раундов с Мохаметом Шреком[3]?
— Время покажет, Макс, — уклончиво ответил Брюс. — Конечно, я не держу за углом главаря мафии типа Кобблепота.
Он захлопнул кейс и поднялся.
— «Главаря мафии»? — взорвался Шрек и грубо захохотал.
— Да что вы знаете, мистер Родившийся-в-поместье-с-серебряной-ложкой-в-руках? Освальд — золотой новорождённый Готема!
— Освальд контролирует банду «Красный Треугольник», — не сдержался Уэйн. — Я не могу это доказать, но мы оба знаем, что это правда!
— Уэйн, — оборвал его Макс. — В моём офисе я не позволю обливать грязью честных людей. Если бы моя секретарша была здесь, она бы уже проводила вас вон, к…
— Куда бы он ни попросил, — прервал его женский голос.
Брюс обернулся и на пороге комнаты увидел женщину. И какую женщину! Она была потрясающе одета, волосы золотым ореолом обрамляли её лицо. И только бинт на руке не вписывался в эту прекрасную картину. Она была очень привлекательна и к тому же чем-то знакома.
— Предпочтительно в ночной ресторан, одинокий грот или уединённое место на шоссе, — продолжала она, проскальзывая в комнату. Она улыбнулась Брюсу:
— Хороший костюм.
Ну, конечно, вспомнил Брюс. Они уже встречались на Готем-Плаза. Она — та самая женщина, которую клоун взял в заложницы. Тогда она выглядела такой нерешительной по сравнению с тем, как уверенно смотрела на него сегодня.
В тот день их глаза встретились. Она была очаровательна. Сейчас их взгляды встретились снова. Она стала ещё прекрасней.
Брюс улыбнулся в ответ.
— Селина? — Макс словно увидел привидение. — Селина, Селина, — повторял он, как заезженная пластинка.
— Да, это моё имя, Максимилиан, — подтвердила Селина с лёгким намёком на улыбку. — Смотри же не протри его, а то я заставлю тебя купить мне новое.
Макс зажмурился и потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок.
— Гм… Селина, познакомься… гм… это — Брюс Уэйн.
— Мы уже встречались, — учтиво ответил Брюс.
Селина немного смутилась.
— Правда?
Улыбка слетела с лица Брюса, когда он понял, что они и правда, никогда не виделись. Она встречалась с Бэтмэном.
— Извините, — быстро сказал он. — Я спутал себя с кем-то другим.
— Вы хотели сказать, спутали меня? — поправила Селина.
— Разве я сказал не так? — спросил Брюс.
— И да и нет, — уклончиво ответила она и подарила ему ещё одну сказочную улыбку. Но её рука была забинтована. Брюс шагнул к ней и слегка взял её руку в свою.
— Что с вами случилось? — спросил он.
— Да, что?… — вмешался Макс поспешно. — Вы, наверное, ушиблись на ледяной горке? Так поэтому вы прервали отпуск и вернулись? — Он улыбнулся. Брюсу эта улыбка почему-то не показалась доброжелательной.
Селина пожала плечами и немножко насупилась.
— Может, с разбитым окном следует что-нибудь сделать? А может быть, и нет. Стекло такое пыльное.
Она чуть-чуть закусила губку. Брюс подумал, что так она выглядит даже лучше.
— Я имею ввиду, — продолжила она после недолгой паузы, — у меня частичная потеря памяти. — Она сдвинула брови и начала объяснять. — Я помню, как Сестру Мери — Маргарет вырвало в церкви, а Бекки Райли сказала, что это от утреннего головокружения. — Она снова заулыбалась. — И помню, как однажды забыла надеть нижнюю юбку, собираясь в школу, и имя того парня, который это заметил — Рикки Фрейдберг! — Её улыбка превратилась в саркастическую усмешку. — Он уже мёртв. — Она посмотрела на Макса. — Но прошлая ночь…? — она покачала головой. — Всеобъемлющее и полное затемнение.
Макс по-прежнему улыбался, но теперь в его улыбке угадывался страх.
— Селина, — сказал он, бросив взгляд на сына. — Пожалуйста, покажи мистеру Уэйну дорогу.
Селина улыбнулась Брюсу и повела его к лифту. Брюс подумал, что последует за ней хоть на край света. Но лифты находились всего через две небольшие комнаты от них. Слишком короткий путь для сколько-нибудь значительного разговора.
Селина обернулась, когда они оба вышли в коридор.
— Вы не похожи на тех людей, которые ведут дела с мистером Шреком, — откровенно сказала она.
— Верно, — согласился Брюс. — А вы не похожи на тех людей, которые исполняют его приказания!
И опять эта улыбка.
— Ну, это долгая история.
— Что ж, — решился Брюс, — я мог бы выкроить немного времени.
Селина пристально посмотрела ему в глаза.
— У меня плотное расписание.
Брюс тоже посмотрел ей в глаза.
— А я искушён.
Селина шагнула назад к конференц-залу:
— Я на работе.
Брюс шагнул к лифту:
— Я ухожу.
Она исчезла по направлению к офисам Макса Шрека и Компании. Брюс повернулся к лифту.
— Се-ли-на, — бормотал он, на каждый слог нажимая на кнопку вызова.
Двери кабины открылись. Значит у неё плотное расписание? Он шагнул внутрь. Он ей потом позвонит, если только…
Он прыгнул назад и раздвинул автоматические двери в стороны, прежде чем они полностью сомкнулись.
Он же упускает самую важную информацию!
Женщина, звавшаяся ранее Селиной, сняла повязку и медленно, методично выдавливала кровь из пальца в фильтрованный кофе.
Так. Значит, Макс жаждет моей крови?
Она подняла голову и увидела, что Брюс наблюдает за ней.
Она слабо улыбнулась.
— Всю себя отдаю работе, — объяснила она.
Брюс тоже улыбнулся.
— Я… м-м-м… не разобрал вашей фамилии.
Только и всего. Как будто он каждый день видел, как люди капают в кофе кровь.
— О, — удивилась она. — Кайл. — Она прижала левую руку к уху, а правым указательным пальцем покрутила в воздухе как заправская телефонистка. — Номер сочините сами.
Вместо ответа Брюс поднял большой палец вверх и исчез.
В этом мужчине что-то есть, подумала она. Что-то, что почти заставило её вернуться к скромной старушке Селине Кайл. Она по-кошачьи замурлыкала. Почти, но не достаточно.
Эта штучка Селина нагнала на него страху, вынужден был признать Макс. Умри она, и всё было бы намного проще. Но он не мог позволить этой загвоздке разрушить секретность его планов.
Настало время позвонить Пингвину и нанести визит в его новый дом. Нельзя сказать, чтобы Освальд Кобблепот знал о настоящем предназначении резиденции. Пока…
Чип увидел, как отец потянулся к телефону.
— Ты думаешь, с ней не будет проблем? — спросил сын.
— Кто знает этих женщин, — ответил Макс, набирая номер. Он посмотрел на сына и набрал последнюю цифру. На другом конце провода зазвонил телефон.
В трубке послышался грубый голос.
— Алло, — сказал Макс в микрофон. — Освальда, пожалуйста.
Сын махнул рукой и вышел, а Макс остался дожидаться Пингвина.
Это отлично сработает.
В складском помещении Пингвина зазвонил телефон.
Освальд Кобблепот был удовлетворён — на этот раз Макс превзошёл себя. Новый штаб был превосходен. В распоряжении Пингвина было два этажа. Нижний — обширный и хорошо освещённый, находился на ремонте, словно Макс планировал предоставить Пингвину что-то вроде офиса. Без сомнения, это будет подобающее место для приёма публики, если только Пингвин захочет когда-нибудь заниматься подобными вещами.
Верхний этаж — совсем другое дело: грязный, пыльный, загромождённый разным хламом — настоящее рабочее место. Парни из «Красного Треугольника» околачивались здесь целыми днями, отрабатывая свои фокусы и совместные буйные представления. Они распотрошили решётку просторного вентиляционного лабиринта, который заканчивался на задней стороне здания. Теперь гангстеры могли свободно входить и выходить, не смущаясь при встрече с приторно-правильными посетителями нижнего этажа.
Перед Пингвином кипой лежали списки имён на жёлтых блокнотных листах. Он отыскивал каждое имя в телефонных книгах Готема и выписывал адреса. Довольно нудная работа.
А телефон продолжал надрываться.
Шарманщик согнал с плеча обезьянку и снял трубку.
— Да? — рявкнул он и через секунду протянул трубку Пингвину. — Вас, босс.
— Кто там ещё? — Пингвин вырвал трубку и почти заорал:
— Да? Что там? Я занят.
— Отлично, — успокоил его слишком весёлый голос Макса.
— Продолжай заниматься делами. У меня есть внизу кое-какие дела.
Что он имел в виду? На нижнем этаже его апартаментов? С тех пор как Пингвин заключил сделку, он знал, что придётся примириться с существованием Макса. Но он и не предполагал, как это будет мешать его работе.
— Планы, — неохотно повторил он. — Превосходно, только позже.
Пингвин отшвырнул трубку. Он займётся Максом в другое время. А теперь он должен закончить с телефонной книгой и списком.
Работы было много, зато финальная месть станет ещё слаще. Он вернулся к работе, подбирая адреса под каждое имя.
В конце концов, постоянные развлечения без работы делают Пингвина скучным.
Самое время побродить по улицам.
Она была не в силах дольше оставаться в своём логове, даже после его преобразования. Кошки существуют для того, чтобы скитаться в темноте ночи.
И она пошла побродить.
Что у нас здесь?
Грязные улицы Готема, казалось отхаркивали каждый день новых ублюдков. Кто это сегодня? Всего лишь посредственная огородная разновидность грабителя. Он схватил хорошенькую молодую женщину и тащил её в безлюдную аллею.
— На помощь, Бэтме… — закричала было женщина.
Бэтмэн? Неужели это всё, о чём только могут думать женщины?
— Сейчас, сейчас, — ухмыльнулся бандит — погоди, малышка, хорошенько и легко…
Жертва съёжилась и вытащила кошелёк.
— Пожалуйста. Не делайте мне больно. Я сделаю всё!…
Но для другой женщины этого было вполне достаточно. Она спрыгнула с пожарной летницы и приземлилась точно на спину грабителя. Он полетел на землю.
— Мне нравятся большие сильные мужчины, которые не боятся продемонстрировать свою силу, — объяснила она, в то время как бандит катился по земле, — на ком-нибудь в два раза слабее.
Грабителю удалось перевернуться на спину. Он удивлённо уставился на неё.
— Какого чёрта… — начал было он.
— Повежливее, — пригрозила она. — Это мой первый выход на сцену!
Но, видимо, он не слушал. Он прыгнул с рычанием — прыгнул, намереваясь схватить её.
Она отскочила с его пути и нанесла сильнейший удар ногой. У него перехватило дыхание и он зашатался.
Ха, неплохо получилось, подумала она. Но прежде, чем он оклемается, она оставит ему кое-что на память. Она прыгнула на него и расцарапала когтями лицо.
Бандит закричал и повалился на асфальт.
— Так-так, — пробурчала она с триумфом.
Жертва грабителя бросилась к ней.
— Спасибо вам, — выдохнула она. — Спасибо, я была так напугана…
Но её защитница была сыта сценой по горло. Она легонько оттолкнула одним из своих когтей опешившую жертву к стене.
— Для вас это так легко, не правда ли? — спросила та с отвращением.
— Ты, хорошенькая, трогательная, молоденькая сучка, всегда ждёшь какого-то Бэтмэна, чтоб он спас тебя?
Жертва опять съёжилась и задрожала от страха, ожидая чего-то ещё более худшего.
«Спасительница» наклонилась и прошептала на ухо жертве:
— Я — Кэтвумэн, женщина-кошка. Тебе нравится моё урчание?
С этими словами Кэтвумэн, кувыркаясь «колесом», понеслась прочь, к концу аллеи и исчезла во мраке ночных улиц.
Ему постоянно мешают, так Пингвин никогда не закончит!
Он поднял глаза и увидел, как Макс Шрек пробирается сквозь толпу циркачей мимо разукрашенного тяжеловеса, чьи вытатуированные пузатые танцоры в диком танце струились по бицепсам. Бизнесмен остановился и пропустил шагавшего на руках акробата. Шрек улыбнулся Пингвину. Он выглядел слишком весёлым для делового человека.
Макс взглянул в сторону труппы.
— Ха, — заметил он, — твоя большая семья.
Пингвин вздохнул. Похоже, Макс клонит к чему-то. Его спискам придётся немного подождать.
— Давай спустимся вниз, Освальд. У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — настоятельно упрашивал Макс.
Пингвин сердито посмотрел на Макса.
— Я не люблю сюрпризов. — Пингвину до сих пор иногда приходили мысли, что решение выбраться из канализации было ошибочным.
Но Макс настаивал. Он увлёк Пингвина за собой из-за стола по спиральной лестнице.
Пингвин нехотя плёлся за Шреком. Значит, у Макса появились новые идеи. Главное, чтобы он помнил, случись что- нибудь с Пингвином, и его друзья-циркачи будут скоры на расправу.
Следовательно, сюрприз будет приятным.
И всё же Пингвин с сожалением вспоминал о холодной воде.
Макс попытался положить ладонь на глаза Пингвину.
— Не хочу отравлять тебе сюрприз!
Пингвин заворчал. Доверять людям — одно дело, но некоторые — просто напрашиваются. Макс быстро отдёрнул руку.
— Тогда закрой глаза, — приставал Макс.
Ох, хорошо. Пингвин послушно закрыл глаза и не открывал их всю дорогу, пока Макс вёл его вниз по лестнице. Лучше бы сюрприз был приятным, иначе он разрешит своим ребяткам немного поупражняться на Максе. Пусть чуть раньше срока.
Они сошли с лестницы на бетон, и Пингвин открыл глаза.
— Ну как тебе? — воскликнул Макс.
Пингвин оглядел нижний этаж. Он был переделан из старой аптеки во что-то суетливое и весёлое, полное новых письменных столов, современных компьютеров и улыбающихся школьников. Вся мебель сверкала белизной, а стены были затянуты красной, белой и синей материей. Но самым удивительным здесь были вывески и плакаты, самый большой из которых гласил:
«Кобблепота — в мэры!»
Словно этого было недостаточно — повсюду были развешаны афиши с изображением Пингвина вместе с надписью:
«Оззи против консерваторов!»
Каждый из Пингвинов на них радовался и аплодировал. Улыбка Макса стала ещё шире.
Пингвин был изумлён.
— Но… — начал он. — Что… Я хочу сказать… — вновь попытался объяснить Пингвин.
Он не знал, что хочет сказать.
Что здесь происходит?
— Да, — сказал Макс несдержанно. — Лесть — противоположность грубости. Бог знает, что я знаю. Но кто-то должен занять место нашего преграждающего путь к прогрессу мэра, и не отрицайте этого, мистер Кобблепот, ваш гений больше наших с ним двоих вместе взятых!
— Мэром? — переспросил Пингвин.
— Да, в мэры, — улыбнулся Макс.
Но птицеподобный маленький человечек, проведший большую часть жизни в канализации, не видел в этом никакого смысла.
— Макс, — напомнил он, — выборы происходят в ноябре, а сейчас-то конец декабря!
Макс подозвал прилично одетую пару, одетую так прилично, что казалось они пахли деньгами, успехом и силой. Мужчина и женщина. Оба в одинаковых тёмных костюмах, оба с одинаковыми сияющими белозубыми улыбками. Они нервировали Пингвина.
Мужчина неодобрительно осмотрел Пингвина, прежде чем улыбка вернулась на место.
— Держите зонтик, — посоветовал он. — Он идёт вам. Я — Джош. Вот так лучше! — С этими словами он вставил что-то Пингвину в рот. — Рекламируйте своё право на рождение.
Пингвин свирепо уставился на новый объект между губами. Это был чёрный как смоль мундштук. Теперь женщина вертела его во все стороны. Пингвину очень хотелось вернуться к своим жёлтым листкам.
— Я — Джейн, — сказала она, схватив его за рукав. — Постойте минутку спокойно, а я натяну на вас эти маленькие перчатки, или как их там…
Перчатки? Пингвин наблюдал, как она ловко работала пальцами. Она была очень привлекательна в этом строгом костюме, и он был бы непрочь забраться под него. Она случайно коснулась плавников, и её улыбка превратилась в гримасу. Вот так всегда, по-особенному, — думал Пингвин, — складываются его отношения с женщинами.
— Наши исследования показали, что избиратели предпочитают пальцы, — объяснила Джейн, натягивая чёрный материал.
Пингвин критически оглядел обновку. Ладно, если женщинам пальцы нравятся больше плавников…
А этот тип Джош зачем-то ощупывал одежду Пингвина. Какие у этого парня проблемы? Конечно, комбинезон был поношенным; конечно, он пообтрепался и прослужил так долго, что стал немного лосниться. Но Пингвин твёрдо верил — комбинезон был частью его самого.
— А в канализации, похоже, мало отражающих поверхностей, — заметил Джош.
Отражающих поверхностей? А, он имеет в виду зеркала! Джейн весело рассмеялась. Пингвину понравился её смех, и он тоже засмеялся. И все окружающие присоединились к ним.
— А знаете, — Пингвин стал серьёзным, — ведь могло быть намного хуже. У меня из носа могла хлестать кровь.
Джош не понял.
Из носа — кровь? Что вы хотите сказать?
Пингвин ударил, быстро, зло, точно в нос. Давайте смейтесь теперь над ним. Пингвины, вскормившие его, обучили Освальда паре трюков.
— Достаточно, — сказал Макс, растаскивая дерущихся в стороны. — Оба хороши…
Он махнул толпе, чтобы все вернулись к работе. На минуту все забыли о Джоше. Тот, не теряя времени, грохнулся без сознания. Парень совсем потерял жизненные силы. Придётся Максу найти консультанта уровнем повыше, чтобы и дальше иметь дело с Пингвином!
Макс отвёл Пингвина в укромный уголок.
— Ты прав, — признал Макс, когда их не могли услышать.
— Мы упустили традиционное время выборов. Но официальным лицам могут выразить недоверие, они могут быть отозваны избирателями и получить пинка под зад. Вспомни Никсона, Мичема, Барри… — Он сделал паузу и затем указал на плакат над головой. — Теперь подумай о себе, Освальде Кобблепоте, заполняющем пустоту.
Но Освальд Кобблепот по-прежнему созерцал Джейн.
— Я бы лучше заполнил её пустоту, — пробурчал он.
— Нам необходимо собрать подписи, — настаивал Макс, — чтобы заново провести выборы. И я могу набрать их для тебя, Освальд.
— И научить её моему трюку «французский плавник», — твердил своё Пингвин. Удивительно, каким только чудесам не научишься, работая в цирке.
— Освальд, — упорно добивался своего Макс. — Нам необходима ещё одна вещь.
Пингвин прищурился. Ага, кабинет мэра — вот о чём они говорили, не так ли?
— Избирательная платформа? — догадался он. — Дайте подумать. «Остановить глобальное потепление! Начать глобальное оледенение!» Превратить мир в огромный ледяной шар…
— Идёт, Освальд, — с готовностью согласился Макс. — Но, чтобы добиться отзыва мэра, нам нужен катализатор, толчок, инцидент.
Да, думал Пингвин, мэр. Теперь, когда он привык к этой мысли, она стала ему нравиться. Даже более того. «Ваш стол готов, мэр Кобблепот». А как насчёт женщин? Женщин типа Джейн? Э, раз уж он мэр, у него будут отборные женщины.
— Ты нужен мне, Освальд. Ты нужен мне сейчас. Это самый большой «зонтик», какой я когда-либо…
— … Как пожар рейхстага, — продолжал Макс настойчиво.
— «Как Тонкинский залив»[4].
О чём толкует Макс? Наверное, что Пингвин ещё не стал мэром. О'кей, он получит это место. В конце концов, он привык давать по двенадцать представлений на дню… Он выдержит всё что угодно.
Но прежде мэрства была работа. Грязная работа. Впрочем, Пингвин знал, кто с ней может справиться.
— А, понимаю, — догадался он, — ты хочешь, чтобы мои друзья — те, что наверху, — заставили мэра лопнуть от бешенства.
Макс усмехнулся шутке.
— Именно, — согласился он. — Но они всегда должны приходить и уходить отсюда только через вентиляционный ход, чтобы не вызвать подозрений.
Значит, Макс предлагает подпольный саботаж?
— Звучит забавно, — согласился Пингвин. — Но я…
Он колебался. События развивались так быстро, что он почти позабыл о своих истинных стремлениях.
Макс вопрошающе смотрел на него.
— Я не должен двигаться в объезд, — объяснил Пингвин. — У меня свои собственные…
— «В объезд»? — прервал его Макс. Он раскрыл объятия, словно хотел обхватить не только окружающие здания, но весь Готем-Сити. — Освальд, это твой шанс вернуть свою судьбу, в которой твои родители неосторожно тебе отказали…
Тут Макс прав. Что там говорил этот противный слюнтяй Джош?
— Рекламировать моё право на рождение, это ты имел в виду? — спросил Пингвин. Сейчас, когда он всё обдумал, фраза звучала очень неплохо.
Макс кивнул. Он стоял по-прежнему с распростёртыми объятиями.
— Представь, — он опустил одну руку, — к тебе будут прислушиваться массы. — Он опустил другую. — И у тебя будет доступ к управлению промышленностью. — Он раскрыл обе ладони и собрал их в чашу. — Неограниченные возможности!
Пингвин был впечатлён.
— Ты предлагаешь нелёгкую махинацию, Макс. — Он сделал паузу, достаточную чтобы осознать, каков его выбор. — Хорошо. Я буду мэром.
Он подошёл к выходящему на улицу окну, забранному тяжёлыми жалюзями. Просунув плавник в новенькой перчатке между планками, Пингвин посмотрел на вечерний Готем-Сити — город, который скоро станет его собственностью. Он сможет забрать себе всё: сначала офис мэра, а потом, когда весь Готем будет у его ног, свершит свою сладкую месть.
Пингвин улыбнулся и пробормотал всего три слова:
— Жги, малыш, жги.
Нет ничего забавнее цирка. И это было вдвойне справедливо, когда тон представлению задавала банда циркачей.
Шарманщик наигрывал весёлый мотивчик, а обезьянка танцевала и смешила остальную труппу. Музыкант нажал на поршень и из инструмента послышалось жужжание и скрежет. Обезьянка протанцевала к публике, чтобы собрать наличные.
— Ох уж эти деньги! — воскликнул шарманщик. — Они прожигают такую дыру в моём кармане!
Первый акт представления закончился. Во втором вышел толстый клоун и принялся рассказывать о разных злоключениях Пингвина.
— Ледяной каток был залит светом факелов. — Что бы он ни говорил, в его словах всегда чувствовались сарказм и ирония. И потом, почти без паузы, он продолжал: — Рапорты двенадцатого полицейского округа порицают граффити на стенах зданий и… ограбление аптек со взломом!
Пингвин сжал кулак в новенькой перчатке.
— Мне нравится пачкать плавники! — закричал он с триумфом. Пингвин выбросил кулак вперёд и закусил губу. — Двинуть кому-нибудь по шее. Съесть чью-нибудь любимую собачонку…
Тут он сообразил, что такое поведение не подобает мэру.
— Но ваши бесчинства в городе должны гармонировать с осторожностью, — заметил он. Ох-ох, тяготы власти. По крайней мере, они, эта банда, не будут вмешиваться в другие его дела.
Пингвин вернулся к телефонным книгам и блокнотным листам. Он должен добавить ещё несколько адресов к списку.
Готем-Сити засыпал.
Селина выглянула в окно. Откуда-то бежали люди, где-то завывали три или четыре полицейские сирены. Вдалеке бушевал пожар. Она услышала выстрелы — так близко, словно из-за угла.
Мисс Китти недвусмысленно мяукнула.
А почему бы и нет?
Селина быстро переоделась.
— Оргия секса и силы? — спросила она кошку. — Что ж, тогда, Мисс Китти, включи и меня.
Она выбралась на пожарную лестницу. Берегись, Готем-Сити!
Кэтвумэн вышла поточить когти.
Опоясанная ножами леди поигрывала топором, примериваясь к запертой двери магазинчика. Остальная шайка стояла вокруг, довольствуясь избиением беззащитных прохожих.
Из тени аллеи шагнул Бэтмэн.
Бандиты обернулись к нему в дьявольском приветствии.
Он потянулся к поясу и извлёк маленькое электронное приспособление, идеально подходившее к данной ситуации. Держа коробку в руках, он нажал на четыре белые кнопки, а затем на красную.
Женщина с ножами метнула клинок в грудь Бэтмэна. Лезвие застряло в эмблеме его армированного костюма. Бэтмэн вытащит его потом, когда выдастся свободная минутка. Он ввёл вторую программу в своё устройство.
Бандиты с боевым кличем всем скопом бросились на него. Бэтмэн нажал последнюю кнопку, и два крылышка выскочили по бокам коробки. Компьютерный Бэтеранг был готов заняться нападающими.
Бэтеранг вырвался из рук Бэтмэна и срикошетив о голову ближайшего гангстера, устремился к слдующему. Один-двое-трое-четверо нападающих и Леди с ножами рухнули под мощными ударами миниатюрного истребителя. Бэтмэн шагнул вперёд, Бэтеранг просвистел за спиной и достал пятого, который подкрадывался с тыла.
Потративший большую часть энергии Бэтеранг на бреющем полёте возвращался к Бэтмэну. Неожиданно из ближайшей подворотни выскочил пудель и, схватив Бэтеранг зубами, запрыгал обратно. Через секунду воришка и женщина в изодранном цирковом костюме уже бежали прочь по аллее.
Надо бы вернуть свою собственность, подумал Бэтмэн. Он рванулся вслед за удаляющейся парой.
Какой-то человек преградил ему дорогу и начал выуживать из горла шпагу. Не теряя времени, Бэтмэн ударил его под рёбра локтем. Шпагоглотатель согнулся пополам. Бэтмэн оказал ему первую помощь, вытащив из его пасти шпагу.
Он переступил через обмякшее тело, но тут же столкнулся с тощим клоуном, чей костюм украшали динамитные шашки и белеющее личико тикающих часов. Очень похоже на человека- бомбу.
— Я взорву здесь всё к… — начал было циркач.
Бэтмэн ударом шпаги рассёк ремешки, поддерживающие динамит. Затем, подцепив бомбу остриём, перебросил её в свободную руку. Он трахнул клоуна рукоятью шпаги по голове.
Не дожидаясь, пока клоун рухнет на асфальт, он зашвырнул шпагу между деревьев и пошёл по аллее.
Бэтмэн взвесил бомбу в руке. Никогда заранее не знаешь, когда такая вещь окажется под рукой.
Кэтвумэн не обращала внимания на выстрелы, сирены и пронзительные крики. Сейчас её не интересовали подобного рода разрушения. Она предвкушала свои собственные.
Она подошла к главным дверям магазина Шрека — к универмагу своей мечты. Или это был ночной кошмар? Она была уверена, что у кое-кого кошмары начнутся ещё до наступления ночи.
На дверях красовалась вытравленная на стекле шрековская эмблема, изображавшая хорошенького котёнка.
Как это соответствует образу Кэтвумэн.
Одним ударом когтей она разнесла стеклянного котёнка. Осколки двери посыпались ей под ноги.
Так даже лучше. Котёнок всё равно уже вырос.
Осторожно просунув руку сквозь торчащие куски стекла, она открыла дверь изнутри. Теперь магазин был в её распоряжении. Она радовалась близкой расплате. Макс Шрек ей за всё заплатит!
Она выпустила когти и принялась за дело. Нежный шёлк блузок и оригинальный дизайн целого ряда манекенов с треском разлетались в клочья. Но ей этого было недостаточно. Что ей было необходимо — так это музыка. На полу стояла стереосистема, пробуждавшая у покупателей днём рождественское настроение. Она быстро просмотрела плёнки, отбрасывая в сторону всё, связанное с Фрости-Снеговиком и маленькими барабанщиками. Ага… Вот это более или менее подходит. Спокойный джаз. Мелодии кошачьих прогулок. Она включила музыку и огляделась, соображая, что бы ещё такого разломать. Вон тот стеклянный колпак с драгоценностями выглядит многообещающе. Она запрыгнула на его вершину, переместив весь вес своего тела на шпильки туфель.
— О, это всё мне! — воскликнула она, когда стеклянная сфера, разбрасывая золото и серебро, разлетелась под сильным ударом. — Ну, зачем вы так? Право же, не стоило.
Может, ей вернуться перед уходом и соединить отдельные куски стеклянного контейнера? Но прежде она должна распотрошить что-нибудь ещё. Кэтвумэн жаждала мести.
Она задержалась у секции спортивных товаров. Э, да здесь есть батуты! Она так обожает батуты! Чёрт, с погромом Универмага можно подождать. Она только прыгнет разок-другой.
Да, у неё появилась компания. В то время как два охранника осторожно приближались к ней, она по инерции продолжала взлетать и опускаться.
— Кто это? — спросил один из них и секундой позже добавил: — Я имел ввиду, что это?
У второго отвисла челюсть, и он просто кивнул.
— Я и сам не знаю, что делать — то ли открыть огонь, то ли влюбиться.
— Несчастные мальчики, — огорчённо ответила им Кэтвумэн, — вечно вы путаете пушки со своими членами.
Оба выхватили пистолеты, словно всё это время только ждали чьей-то подсказки. Спрыгнув с батута, Кэтвумэн выбила пистолет из руки ближайшего к ней охранника, а затем, вывернув руку второму, шлепком разоружила и его. Оба они не изъявляли никакого желания ввязываться в более серьёзную драку. Она прокрутилась колесом к противоположной стене, отколов по дороге изрядный кусок облицовочного кафеля. Ух ты, смотрите-ка, что тут у нас есть. Цистерна с пропаном! Как босс рассчитывает на надёжного робкого административного ассистента, так и Кэтвумэн рассчитывала на что-то вроде этого.
Не мешкая, она выпустила когти и пробила в баке несколько дырок. Газ с шумом начал вырываться наружу.
— Не убивайте нас! — в ужасе взмолился охранник.
— Наш чистый заработок ниже трёх сотен! — подхватил его напарник.
— Вам переплатили, — согласилась Кэтвумэн. Она указала когтем большого пальца на главный вход. — Убирайтесь!
Охранники бросились прочь, а Кэтвумэн перешла к автомобильной секции. Вот эти жестянки с аэрозолем справятся с работой просто великолепно. Следующая остановка — «Современная кухня» с её любимыми микроволновыми печами. Дюжину банок с аэрозолем в печку — и останется лишь подождать радующего душу сигнала «би-и-п», как только печки начнут работать, а потом…
В Универмаге Шрека будет шумная вечеринка!
Бэтмэн покачнулся и чуть было не упал на колени. Кто-то уж больно сильно обрушился на него сзади; он даже почувствовал удар через защитную броню костюма. Он с трудом сделал несколько шагов и обернулся. За спиной стоял огромный как скала циркач-громила.
— Перед тем, как я тебя укокошу, можешь меня ударить. — Тяжеловес рассмеялся. Он напряг мышцы, и нарисованные танцоры заструились по его телу. — Ну, давай. Ударь меня! Вмажь со всей силы! Мне необходимо хорошенько посмеяться!
Бэтмэн толкнул здоровяка в живот обоими кулаками. Тот даже зарычал от смеха.
— Ты называешь это…
Смех оборвался, когда силач обнаружил, что Бэтмэн вовсе не толкнул его руками, а прицепил бомбу к его леопардовой коже.
Громила не успел даже вскрикнуть — Бэтмэн сильно оттолкнул его ногой к зиявшему в двух шагах канализационному люку. Просто удивительно, как это вокруг негодяев Пингвина всегда полно открытых канализационных люков!
Взрыв резко оборвал крик падения тяжеловеса. Из мрака подземелья заструился дымок. Бэтмэн не питал симпатии к канализации — он поёжился и повернулся прочь.
Там, на другой стороне улицы, стоял Пингвин.
Пингвин стряхнул обломки с зонтика. Дьявол, дела сегодня идут из рук вон плохо.
Он посмотрел на Бэтмэна. Каждый его мускул трепетал от напряжения. В любой момент он был готов пустить в ход один из своих трюков с зонтиком. Но вместо того, чтобы нападать, человек в маске махнул на творившийся вокруг хаос.
— Восхищаешься делом рук своих? — спросил Бэтмэн.
Пингвин энергично потряс головой. Как заблуждается эта бдительная маска. Разве Бэтмэн не слышал о его новом имидже?
— Оцениваю размеры разрушений, — рассудительно объяснил он. — Прикидываю размеры убытка, что входит в прямые обязанности мэра.
— Ты не мэр, — Бэтмэн покачал головой.
Пингвин пожал плечами.
— Времена меняются.
Ну почему они относятся друг к другу как враги? Два таких экстраординарных человека, два отшельника — они могли добиться намного большего, если бы работали рука об руку. Пингвин протянул свою новенькую, доказывающую-обновлённый-имидж, перчатку для рукопожатия.
— Эй, рад был познакомиться! — сказал он своим лучшим из голосов будущего мэра. — Мы оба будем работать в перчатках в близком и гордом будущем Готема.
Но Бэтмэн не подал руки. Он задумчиво смотрел на плясавшие по всей площади жёлтые язычки пламени.
— Когда-то ты был их забавой, — как бы между прочим заметил Бэтмэн, — а теперь клоуны работают на тебя самого. Наверное, чувствуешь удовлетворение?
Ладно, хватит дипломатичности, решил Пингвин.
— В большей степени, чем ты, Бэт-малыш, можешь себе представить! — В его голосе звучали зло и обида.
— Чего ты хочешь? — сурово потребовал Бэтмэн.
Это прозвучало как вызов, и Пингвин улыбнулся.
— Вопрос в лоб. Я восхищён этим качеством человека в маске. — Он ткнул зонтиком в сторону Бэтмэна. — Надеюсь, ты не рассчитываешь на выигрыш?
— Времена меняются, — улыбнулся человек в маске.
Да-да-да, как смешно, подумал Пингвин. Интересно, как весело станет Бэтмэну, когда Освальд Кобблепот запустит свой дьявольский план в действие? Как бы это выразить словами?
Внезапно его внимание привлёк звон разбитого стекла. Оба, и Пингвин и Бэтмэн, повернулись в сторону шума. Кто отважился напасть на Универмаг шрека? И тут они увидели женщину в чёрном: она проделала серию прыжков через спину, направляясь к ним через площадь. В заключение она исполнила сальто и приземлилась к ним лицом.
Чёрный костюм, плотный и облегающий, делал её похожей на кошку, на тот тип кошки, с которой Пингвину хотелось бы познакомиться поближе.
— Мяу-у, — поздоровалась она.
В этот момент Универмаг Шрека взлетел на воздух.
Пингвин выглянул из-под зонтика. Дождь из осколков стекла, похоже, прекратился. К его огорчению, женщина-кошка тоже исчезла.
Он посмотрел на соперника.
— Я раньше её заметил, — поспешил застолбить своё первенство Пингвин.
Судя по тому, как Бэтмэн изучал близлежащие здания, он отнюдь не был удивлён происходящим. Кажется, вежливая беседа подошла к концу. И для Пингвина лучше всего убираться отсюда.
— Извини, дела. Должен улетать. — Попрощавшись, он нажал на соответствующую кнопку на рукоятке зонтика. Стальные стержни, поддерживавшие ткань, начали вращаться. Чёрный материал разлетелся в клочья, и теперь лопасти вращались свободно. Компактный ротор — на случай необходимости быстро подняться в небо. Другими словами — зонтиколет.
Умно придумано, ведь так, Бэтмэн? И этот гений ума приведёт Пингвина к победе. Но куда же подевался этот чудак в маске? Даже не попрощался.
Пингвин, придерживая шляпу, уплывал от опасностьи прочь, навстречу своей судьбе.
Она должна быть где-то здесь, наверху. Бэтмэн воспользовался лебёдкой из незаменимого пояса с принадлежностями, чтобы преодолеть большую часть пути. Однако последние два этажа ему пришлось подниматься по пожарной лестнице. Наконец он выбрался на крышу дома, где минуту назад заметил Кэтвумэн.
— Где это горит? — раздался голос у него за спиной.
— У Шрека, — просто ответил Бэтмэн. Обернувшись, он увидел, как она спускается с конька крыши. Теперь он разглядел её — чёрный костюм был изорван осколками в полудюжине мест, обнажая бледные «заплатки» тела и пару царапин.
— Вы… — начал было он.
Она ударила его в лицо. Бэтмэн отшатнулся, но тут же отбросил её ударом в подбородок.
Она упала, жалобно захныкав.
— Как вы могли… — простонала она, съёжившись на крыше. — Я ведь женщина…
О чём она говорит? Может, он ударил её слишком сильно? Но он привык драться исключительно с мужчинами…
— Прошу прощения… — он всё ещё колебался. — … Я…
Кэтвумэн молниеносно выбросила оба каблука вперёд, оттолкнув его ногами в грудь. Удар был таким сильным, что он перелетел через парапет крыши. Бэтмэн выставил руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться и остановить смертельный полёт.
Вдруг он услышал свист хлыста, а в следующий момент бич кольцом захлестнулся вокруг его руки. Его сильно дёрнуло, и падение остановилось. Кэтвумэн подтягивала его обратно на крышу.
Она привязала свой конец хлыста к флюгеру и оставила Бэтмэна болтаться за краем на убийственной высоте.
— Как я уже говорила, — томно заметила Кэтвумэн, — я — женщина, и мне нельзя доверять. Слышишь, ты, Бэтмэн?
Она что, смеётся над ним? Он сгримасничал.
— А цепляться за каждое слово?
— Хорошая шутка, — согласилась она. — Хочешь услышать ещё одну?
Бэтмэн осторожно кивнул. Он понятия не имел, как его слова подействуют на неё.
— Жизнь заставляет мальчиков завоёвывать мир, а девочек — носить чистые трусики, — объяснила она. — Мужчина, одетый как летучая мышь, — настоящий мужчина, а женщина в костюме кошки — женщина-дьявол! — Она провела когтями по натянутому хлысту, державшему Бэтмэна. — Но я слишком увлеклась объяснениями. Жизнь — порядочная сука, и поэтому я — тоже.
Казалось, разговор был окончен. Бэтмэн тихонько забрался свободной рукой в пояс с принадлежностями и выудил оттуда красно-синюю капсулу.
— Настоящий мужчина? — сухо рассмеялся он. — Конечно. Они включают свой дурацкий сигнальный маяк,
— Ха, достойный ответ. И ты даже не пытаешься забраться ко мне под колготки! — Она подцепила хлыст коготком и слегка дёрнула. — Но объясни мне, если ты имеешь на них зуб, почему ты защищаешь их, подставляя под удар свою Бот- задницу?
Бэтмэн покачал головой.
— Я просто не могу заснуть по ночам. Взрывающиеся универмаги постоянно меня будят. — Он сжал капсулу в руке, протолкнув её красную часть в синюю.
- Я тоже не могу заснуть, вот и вся хрупкая связь между нами. Но связь через глубокую пропасть: ты живёшь, чтобы сохранить мир, а я — жажду его разрушить! — Она протянула когти, собираясь перерезать хлыст. — Это может внести напряжение в наши отношения.
…
Смесь взорвалась на её предплечье. Кэтвумэн вскрикнула и потеряла равновесие. Она не удержалась на краю крыши и, сорвавшись вниз, пролетела в дюйме от Бэтмэна. Ей удалось зацепиться за выступ стены парой метров ниже. Пытаясь нащупать когтями трещину или неровность, она неистово скребла по бетону.
Бэтмэн высвободил руку из обвивавшего его хлыста и скользнул вниз, на выступ, за который она держалась. Он захватил запястья Кэтвумэн. Бэтмэн постепенно подтягивал её вверх, перехватив за подмышки, а потом вокруг талии. Выступ был таким узким, что ему пришлось довольно крепко прижать её к себе. Со стороны казалось, что они нежно обнимаются.
— Кто ты? — прошептала Кэтвумэн, заглядывая ему в глаза. — Что за человек прячется под маской летучей мыши? — Она грустно улыбнулась. — Может, он поможет мне открыть женщину под вуалью кошки? — Она поглаживала пальцами по его панцирю. — Это не он. А, вот ты где!
Её рука остановилась в том месте над его талией, где соединялись две основные части брони. Без лишних слов Кэтвумэн глубоко вонзила когти сквозь тонкую материю.
Бэтмэн вскрикнул от боли и оттолкнул её прочь.
Беспомощно кувыркаясь в воздухе, она полетела в пропасть между домами.
— Нет!… - прошептал Бэтмэн.
Она упала в кузов проезжавшего внизу грузовика, гружённого песком.
Кэтвумэн вскочила на ноги и помахала удивлённому Бэтмэну.
— Меня спасла подстилка Китти, — закричала она. — До скорого!…
Она разорвала рукав и осмотрела в мелькающем свете проносящихся мимо уличных фонарей красный рубец на предплечье.
— Значит, это была не пуля, — пробурчала она. Но ожог довольно сильный! Таков уж этот Бэтмэн, думала она.
— Ублюдок, — добавила Кэтвумэн.
— Сука, — выругался Бэтмэн, осматривая рану — четыре аккуратные дырочки в нижней части живота. И болели они намного серьёзней, чем выглядели. Только сейчас, в безопасности Бэт-пещеры, он смог обстоятельно обследовать их.
Бэтмэн подошёл к пульту связи и щёлкнул тумблером, затем нажал на клавишу.
— Альфред, — позвал он. — Ты не принесёшь мне немного ассептической мази? Пожалуйста.
— Иду, — участливо отозвался голос дворецкого. — Вас не ранили, сэр?
— Да, — признался Бэтмэн, — немного. — Он потянулся к тумблеру и прервал связь.
— Но я не очень-то и жалею об этом, — мягко добавил он. Бэтмэн осторожно потёр ноющий живот, размышляя, что же всё-таки произошло, и с кем.
— Мяу… — передразнил он.
Рабочий стол стал теперь намного уютнее. Она выбросила в ведро старые занудные записки, которыми Селина залепила весь компьютер и которые та часто читала сама себе. Вместо них появились новые, более подобающие напоминания: «Игнорировать авторитеты», «Не брать пленных», «Ужасать». Да, так ей нравится намного больше.
Муха прожужжала слишком близко над её ухом. Она поймала насекомое на лету и раздавила, даже не взглянув. Это только первая жертва, которую она раздавит сегодня.
Наступило время полуденного кофе.
Селина схватила молочницу и сделала последние, но самые важные приготовления.
С подносом в руках она постучалась к Максу. Чип был поглощён разговором с отцом: очевидно, взорванного универмага было достаточно, чтобы привлечь их внимание.
— Доброе утро, Макс, — сказала она боссу. — Болтаете о магазине? Вы сумеете покрыть расходы?
— Уж лучше бы покрыть, чёрт бы меня побрал! — вскипел Шрек-старший. — Кстати, я хочу, чтобы ты позвонила в «Страхование Готема» и сказала им…
— Я что, должна раздвоиться? — на этот раз негодовала Селина. — Вообще, я не прочь взять отгул, — добавила она небрежно. — Вы возражаете? Макс, вы самый лучший босс на свете!
Макс кивнул. После её загадочного появления, он позволял ей заниматься почти всем, что угодно. Поразительно, что появление с того света может сделать для карьеры.
Макс тихонько потягивал кофе. Вот, наконец, тот момент, которого она ждала.
Чуть не подавившись, Макс выплюнул на стол живого таракана. А потом добрых полминуты кашлял и отплёвывался.
Чип отвернулся к окну, а таракан медленно пополз восвояси, оставляя на деловых бумагах Шрека кофейный след.
— О, проклятые истребляющие механизмы, — посетовала Селина. — А агент клялся, что машинка в полном порядке.
Она повернулась и вышла из офиса вон, прислушиваясь к тому, как Макс продолжал фыркать и плеваться — сладкая музыка для её чувствительных ушей. Что ж, день начался вполне удачно. Но всё ещё впереди.
Его звёздный час пробил. После вчерашней ночи стыда и преступлений разве мог Пингвин, то есть Освальд Кобблепот, поступить иначе как не объявить о выставлении своей кандидатуры на пост мэра? Они сняли жалюзи, выставляя напоказ штаб-квартиру его избирательной компании. Они пригласили прессу, ТВ и радио; даже отпечатали пару новых плакатов: «Освальд — означает порядок» висел на стене справа, а «Кобблепот вычистит город» — слева.
Пингвин стоял, окружённый корреспондентами и сотней своих сторонников. Что другое могло стать апогеем, как не его речь?
— Может, я и спас младенца мэра, но я отказываюсь спасать самого мэра, — говорил Пингвин, размахивая зонтиком, — который стоит в стороне, беспомощный, как ребёнок, в то время как Готем охвачен опустошительной болезнью, превратившей его орлов-бойскаутов в сумасшедших клоунов, а счастливых домохозяек — в женщин-кошек!
Пингвин и сам смутно понимал, о чём именно говорит, но был полностью уверен, что это звучало хорошо.
Его обожатели устроили овацию. А на заднем плане репортёры звонили в редакцию, пытаясь докричаться сквозь гомон на площади: «Освальд Коббепот — загадочный человекозверь, украшение Готема выставил сегодня свою кандидатуру на пост…»
Ах, ни одна мелодия не была для него так гармонична! Что может быть прекраснее?
Хорошенькая почитательница с фигурой Венеры стояла прямо перед ним.
— Мистер Кобблепот, — пропела она, с обожанием глядя на него сверху вниз, — вы — идеал хладнокровия, о котором только может мечтать молодая девушка.
Да, думал Пингвин, уединиться с ней в его комнате было бы ещё приятнее.
— А вы — самая горячая молодая девушка, о которой только может мечтать идеал, — произнёс он вслух. Он наклонился и продолжил, понизив голос: — О, да на твоей блузке кнопочки!
Оттягивать кнопочки на дерзкой молодой груди — тоже станет его личной обязанностью. Он сгорал от нетерпения увидеть свою почитательницу целиком, не говоря о дерзкой молодой груди, и как можно скорее.
Но вокруг по-прежнему было полно прессы: политик вынужден быть осторожным в такое трудное время. Наверное, лучше подняться к себе и остыть.
— Я действительно могу занять место мэра, — пробурчал Пингвин себе под нос, а это сулит не только власть, но и возможность приблизиться к людям. Трогать людей. — Он вспомнил о своей обожательнице. — Ощупывать людей.
Он взобрался наверх и очутился в штабе № 2. Шарманщик осматривал конструкцию нового вооружения, специально подготовленного для очередного «выступления». Здесь тоже всё выглядело в полном порядке.
Тощий клоун приблизился к Пингвину.
— Эй, Пингвин, — начал он, — там… а…
Пингвин топнул ногой.
— Моё имя не Пингвин, — рявкнул он, — а Освальд Кобблепот! — Особенно, если это имя привлекает хорошеньких девочек. — Он чувствовал, как внутри у него всё поёт. А почему бы и нет? — Я наберу не мало попок за время избирательной компании…
— Освальд, — вмешалась Леди с ножами, — здесь кто-то хочет тебя видеть. — Она указала в сторону кровати Пингвина в дальнем конце этажа. Там, свернувшись на матрасе, с хорошеньким маленьким котёнком на коленях, сидела женщина его мечты — Кэтвумэн.
Пингвин закусил мундштук. Спокойнее, приказал он своему сердцу, не говоря уже о других, частях тела. Он докажет этой красавице, что пушные и пернатые вполне способны общаться и спариваться.
Канарейка в клетке рядом с ложем Пингвина тревожно кричала, отнюдь не радуясь новым посетителям. Но что смыслят канарейки в женщинах? Возможно, Кэтвумэн и опасна, но это тот тип опасности, который всегда привлекал Пингвина.
Он шагнул к ней, чтобы поздороваться.
— А, вот та киска, которую я искал.
Кэтвумэн села, потирая плечи руками.
— Прохладно здесь…
Наверно, она говорила о кондиционерах на противоположной стороне его спальных апартаментов, поддерживающих температуру Арктического Мира. Каждый человек окружает себя комфортом и воспоминаниями детства. Но нет такой причины, по которой бедная женщина должна страдать из-за привычек Пингвина. Во всяком случае до тех пор, пока одежда ещё на них.
— Я согрею тебя! — в сердечном порыве отважился Пингвин.
— Остынь, Освальд, — предостерегла Кэтвумэн.
Он остановился. Уж больно не нравился ему вид её коготков.
— Нам нужно поговорить, — продолжала тем временем женщина. — Знаешь, в нас есть нечто общее.
— Звучит знакомо, — согласился Пингвин. Ему нравилось иметь много общего с такой кошкой. — Аппетит к разрушениям? — предположил он, натягивая пиджак от костюма. — Презрение к королевам моды? Подожди, только не подсказывай… Гениальность обнажённого секса?
— Бэтмэн, — просто ответила Кэтвумэн. — Ветка терновника под нашими одеждами, муха в бутылке с бальзамом.
— Бальзам? — Пингвин хитро посмотрел на неё. Звучит неплохо. — С запахом или без?
Кэтвумэн вздохнула и поднялась.
— Я вернусь позже.
Пингвин мягко толкнул её обратно на кровать. Возможно, он наступал слишком быстро. Быть может, им действительно необходимо поговорить минуту-другую, прежде чем откинуть все условности и предать себя переполнявшей их плотской страсти.
— Вы, случайно, не законный избиратель? — вежливо спросил он. — Знаете ли, я баллотируюсь в мэры.
Однако она не выглядела удивлённой.
— Сегодня меня раздражает только одно — проклятая летучая мышь.
— О, опять он! — Пингвин облегчённо вздохнул. — Перестань. Он уже отошёл в историю… — Он поднял зонтик и указал на светокопию на стене. — Посмотри сама.
Кэтвумэн подошла к детальным диаграммам Бэтмобиля. Максу стоило немалых денег, чтобы добыть их у конструктора автомобилей, или у недовольного помощника того конструктора. Пингвин предоставил бизнесмену заниматься делами подобного рода.
Откровенно говоря, у них была каждая деталь Бэтмобиля, аккуратно вычерченная на плёнке. И не только те части, что могли видеть рядовые горожане, но даже все гайки и болты, соединявшие эту дьявольскую машину в единое целое.
Пингвин закудахтал при мысли о своём плане.
— Мы собираемся при случае разобрать его щегольский Бэт-мобильчик, — начал объяснять он в упоении, — а затем заново собрать, но как водородную бомбу на колёсах. — Он раскрыл зонт, подражая звуку приглушённого взрыва, подразумевая конец Бэтмэна. — Вчерашний непобедимый завтра превратится в дым.
Кэтвумэн покачала в сомнении головой.
— Он будет ещё сильнее, если станет мучеником. Нет, чтобы уничтожить Бэтмэна, мы прежде должны обратить его в то, что он сам больше всего ненавидит. — Она ткнула в Пингвина, а потом в себя. — А именно — в нас.
Пингвин нахмурился. У неё голова работает лучше, чем он предполагал. Хорошая идея: запятнать героя, перед тем как избавиться от него.
— Ты имеешь в виду — подставить его? — спросил он.
Но Кэтвумэн уже не слушала его. Она заметила кипу блокнотных листов на ночном столике и даже взяла один, внимательно вчитываясь в имена.
— Гм… не в офисе же… — промурлыкала она. — Полный список врагов!
Как она любопытна! Пингвин поспешил укрыть свой специфичный проект от несанкционированного взгляда, положив плавники в перчатках поверх жёлтых листков.
— Эти имена не для любопытных глаз. — Он неодобрительно посмотрел на непрошенную гостью. В конце концов, что он знает об этой женщине? — Послушай, почему я должен доверять какой-то бабе-кошке? Может, ты просто помешанный цыплёнок из клуба для девочек, который не желает возвращаться к папочке из-за того, что тот не купил пони по случаю твоего шестнадцатилетия?…
А может, даже шпион оппозиции или самого Бэтмэна, — подумал Пингвин, но не произнёс этого вслух.
Было видно, что она нервничает. Он задел больное место последним замечанием. Ну, и что теперь он собирается делать с этой Кэтвумэн в своей берлоге?
Не успел он прийти к какому-либо решению, как она добралась к клетке и схватила его любимую канарейку. Пингвин ощетинился. Если хоть пёрышко упадёт с крыла его птички…
Одно молниеносное движение — и один из зонтиков, прислонённых в ряд к торцу кровати, оказался у него в руках. Он нажал кнопку. Полуфутовое лезвие выскочило из наконечника. Лезвие, которым он пришпилит крошку-котёнка Кэтвумэн к матрасу кровати.
Пингвин посмотрел на противника. В тот момент, как она проглотит канарейку, её кошечка станет историей.
Кэтвумэн выплюнула птичку изо рта. Канарейка, довольно вялая, но очень даже живая, вспорхнула на балку.
— Превосходно. Уговор дороже денег. — Пингвин убрал лезвие от горла котёнка. Кэтвумэн бережно взяла киску себе на руки. Они долго и пристально смотрели друг другу в глаза.
Что дальше? Пингвин пытался найти решение. Женщина- кошка высвободила руку и нежно провела коготками по щеке Пингвина. Ласки от Кэтвумэн? С таким ответом, пожалуй, можно иметь дело, — решил он.
— Взгляни, — она показала ему рубец чуть пониже локтя. — Бэтмэн обжёг мне руку. Он сбросил меня с крыши дома, как раз в тот момент, когда я начинала чувствовать себя вполне прилично. Поэтому, я хочу сыграть существенную роль в его деградации.
Пингвин наблюдал за ней некоторое время. Она, без сомнения, говорила откровенно. И в ней чувствовалась злость, а это — важный компонент. Пингвин знал толк в ненависти.
— Что ж, — медленно начал он, — план пока разрабатывается. — Он потёр подбородок перчаткой. — Жестокий план, с невинными жертвами.
— Я хочу участвовать в нём, — настаивала Кэтвумэн. Она вздрогнула. — При мысли об убийстве Бэтмэна я чувствую себя… грязной. Быть может, я приму ванну прямо здесь?
Она медленно провела кончиком языка по верхней губе. Пингвин облизнулся.
— Твоя взяла, Киска, — хрипло проговорил он.
С телеэкрана смотрел Пингвин: в последние дни даже казалось, что так было всегда.
— Я бросаю мэру вызов, — декламировал Пингвин с мелодраматичными ударами зонтика. — Посмотрим, удастся ли ему зажечь рождественскую ёлку на Готем-Плаза завтра вечером.
Когда Альфред поставил перед ним ужин, Брюс Уэйн на мгновение оторвался от экрана.
Пингвин продолжал бубнить, едва перекрывая галдящую прессу.
— Он должен доказать, что под его руководством мы можем без страха нести свои гордые традиции. Да что говорить о мэре, я просто молюсь, чтобы хоть Бэтмэн был там и сохранил порядок и спокойствие.
— Сэр, — Альфред отвлёк его от экрана. — Не переключить ли нам телевизор на другой канал? С чем-нибудь благородным и классическим? На любовную связь, например?
Альфред был прав. Брюса не привлекали прихорашивания птицеподобного гангстера. Но этот плут бросил вызов Бэтмэну, и он ничего не мог поделать, как только принять. Брюс гадал, какое на этот раз представление приготовил Пингвин к празднику зажжения ёлки. Что бы там ни было, Бэтмэн должен быть готов ко всему.
Возможно, полагал он, есть шанс присутствовать на Готем — Плаза, в то время как Пингвин ничего не будет знать об этом.
Он ещё раз взглянул на Пингвина, болтающего с телеэкрана,
— Коварная лиса! — усмехнулся Брюс. Как кувыркающаяся в воздухе колотушка, подумал он про себя.
Уэйн дотянулся до блока дистанционного управления и выключил Пингвина.
Небольшая репетиция грандиозного действа, когда Бэтмэн, наконец, выключит Пингвина навсегда, подумал он.
Рождество уже стучалось у дверей.
Удивительно, но им удалось открыть несколько магазинов на площади, на скорую руку отремонтировав фасады зданий. Уходя отсюда прошлой ночью, он думал, что подобная реставрация невозможна. Но нет ничего сильнее, чем соблазн наличных к Рождеству.
Брюс задумчиво смотрел на мальчика, приплясывающего между мамой и папой. Они втроём направлялись к заново застеклённой витрине магазина игрушек. Малыш выглядел таким счастливым! А почему бы ему и не быть таким? У него БЫЛИ родители. Они были втроём,
Брюс открыл глаза. Опять Рождество.
Брюс не мог придумать белее грустного времени года.
Он повернулся и уже собрался уходить, как вдруг увидел женщину, рассматривающую витрину одного из магазинчиков, женщину, которую сразу узнал, женщину, которую хотел бы знать намного лучше. Он пошёл к ней. Возможно, ему наконец удастся придти в рождественское расположение духа.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она своё отражение. Судя по выражению её лица, она тоже не была счастлива. Наверняка есть способ, думал Брюс, развеяться им обоим.
Уэйн дотронулся до её плеча.
Она отпрыгнула.
— Селина, — мягко произнёс он, когда она повернулась и удивлённо уставилась на него. — Привет. Извини, я не хотел…
Женщина положила тонкую руку на волнующую грудь. Но, узнав Брюса, она оживилась и успокоилась. Это должно быть хорошим знаком.
— Напугать меня, да? — закончила она за него. — Нет, на самом деле, я сама себя испугала.
— Но я не понимаю как? — спросил Брюс, изо всех сил стараясь оживить разговор. — Во всяком случае — большое удовольствие встретить тебя в миру, вдалеке от Эбенизера Шрека.
— Удовольствие быть здесь, — смело ответила она, вздохнув так, будто до сих пор не могла об этом и подумать. Она шагнула от витрины.
— Что с вами? — спросил Брюс, пристраиваясь рядом с ней. — Праздничная меланхолия?
Селина указала на стенд с новостями, полный газет, с кипящими от гнева заголовками:
ЕГО БЭТМЭН ВЗОРВАЛ! КОТ-АСТРОФИЧЕСКОЕ МЯЯ-УУУ!
— Неважные новости в эти дни, — объяснила она. — Люди ищут супергероев, чтобы спасти мир в своих душах, и клеймят за свои проблемы вместо себя, или хотя бы своих супругов, суперзлодеев.
Да, признался себе Брюс, заголовки такого рода раздражали и его. Насколько качественно такое отображение вчерашней ночной битвы?
— И это не только не соответствует истине, но просто не этично, — выразил он своё недовольство. — Я подразумеваю, «Его взорвал Бэтмэн»! Так ли это? Парень, вероятно, предотвратил миллионные убытки!
Селина, соглашаясь, кивнула.
— А я слышала по ТВ, что Кэтвумэн, полагают, весит больше ста сорока фунтов! Как же тогда эти писаки
Дальше проход был заблокирован приготовлениями к вечерней церемонии: полиция ставила кордоны, оцепив приличную часть площади под ёлкой. Двое рабочих укрепляли плакат, извещавший о начале праздника
ЗАЖЖЕНИЕ РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ЁЛКИ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ В СЕМЬ
Селина посмотрела на плакат. Она казалась ещё несчастнее, чем раньше.
— Вы ведь не придёте сегодня, да? На церемонию зажжения ёлки?
— Я замёрзну там до смерти, — согласился Брюс. — Впрочем, это только предположение, что я кончу именно таким образом, - он раздражённо вздохнул. — Мэр так глупо клюнул на приманку Кобблепота…
— … И похоже, сегодня в ночном замёрзшем городе будет довольно жарко, — саркастически добавила Селина.
Брюс посмотрел на неё. Первый раз он услышал в её голосе нотки пробуждения от депрессии.
— Вы говорите это почти с энтузиазмом, — обратил он внимание.
Она пожала плечами.
— О, нет, я не терплю насилия, но…, - она сделала паузу, как будто ей было трудно выразить свои чувства словами. — Рождественское благодушие тоже угнетает.
Настала очередь Брюса усмехнуться:
— Да вы выбрали тёмную сторону, Селина. Гммм…
Она посмотрела на него проницательными голубыми глазами.
— Не темнее вашей, Брюс.
Он, конечно, не мог этого отрицать.
— Ну, я… отважнее по ночам, — продолжал он, — если это то, что вы имеете в виду.
— Да? — улыбнулась она ему. — Я — тоже.
Они пошли дальше вдоль жёлтой ленты полицейского ограждения, минуя сцену, где Ледяная Принцесса опять репетировала важную роль: нажимала кнопки, которые зажгут ёлку.
Он повернулся к Селине, его голос был мягким и тихим:
— Может быть, мы посмотрим это по телевизору?
— Мы? — Селина удивлённо обернулась к нему. Она и впрямь улыбалась. — Вы и…?
— … Я, — закончил он её мысль, только сейчас осознав, что пригласил эту красивую женщину в свою жизнь. Минутку, что-то было не совсем верно во фразе, которую он только что сказал.
— Нет, — поправился он, — это означает «я и я», — он помедлил, роясь в потёмках памяти. Разве у них не было подобного диалога раньше? — Неужто я так сказал?
— И да и нет, — рассмеявшись ответила Селина.
Они повернули к тротуару. Там виднелся стоявший у обочины его «ролс-ройс», готовый в любую минуту унести их прочь. Брюса иногда изумляла способность Альфреда появляться вовремя в такого типа делах.
Хорошо бы, подумал Брюс, Бэтмэну удалось пропустить празднество сегодняшним вечером.
Он взял Селину за руку. Она не возражала, и они вместе пошли к ожидавшей их машине.
Вечером всё будет так, как он запланировал.
Пингвин вразвалочку вошёл в смежный с костюмерной изящной Ледяной Принцессы шатёр, откуда сегодня будут вести праздничную церемонию. Приближаясь, он слышал, как Принцесса разговаривает сама с собой.
— Три огонька зажигаются — я нажимаю кнопку, — размышляла она вслух. — Нет, подожди, сначала я нажимаю кнопку — и три…
— Кто вы? — возмутилась Ледяная Принцесса, когда он вторгся в её костюмерную.
— Разыскиваю таланты, — заверил её Пингвин.
Фригидные манеры девушки исчезли за самой очаровательной улыбкой. Ох! Скаут, ищущий таланты? Ей нравятся такие люди.
— Входите же, — настаивала она. — Вы знаете, я никогда раньше не зажигала ёлок. Изучаю, как это делать. Описание прислали по почте, но…
Она остановилась, увидев, что за компанию с Пингвином был пудель, державший в зубах странно выглядящий предмет.
Теперь Пингвину оставалось лишь использовать эту штуку. Хороший пёсик. Пудель отчаянно зарычал. Пингвину пришлось несколько раз с силой дёрнуть, прежде чем собака отдала коробку.
— Что это? — мило спросила Принцесса. — Видеокамера или что-нибудь в этом роде?
Пингвин согласно кивнул: ей вовсе не обязательно знать, что это был Бэтеранг, который они стянули у Бэтмэна. Скоро она достаточно узнает об этой штуке.
Он небрежно набрал серию команд.
— Скажите сы-ыр, — напомнил «охотник за талантами».
По краям Бэтеранга выскочили крылышки.
Она так никогда и не узнала, что ударило её по голове.
Представьте, на открытом огне поджариваются каштаны, а Дед Мороз пощипывает вам стужей нос…
Селина, а сегодня она действительно ощущала себя прежней Селиной Кайл, сидела рядом с мистером Брюсом Уэйном. Они сидели очень близко друг к другу. В этом доме царила романтика: тихая медленная музыка доносилась из проигрывателя лазерных дисков, перед диваном потрескивающий камин — и, конечно, Альфред — дворецкий, настоящий дворецкий! Вот он снова появился, как всегда бесшумно и незаметно. Интересно, как это у него получается? А рядом — мистер Брюс Уэйн — красивый, умный и интересующийся ею. Почему они не встретились раньше, когда на сцене ещё не появилась Кэтвумэн!
Она улыбнулась Альфреду. Он тоже улыбнулся ей в ответ, заново наполняя коктейли, и потом исчез так же беззвучно, как и появился.
Селина повернулась к Брюсу:
— Я уверена, он — прекрасная компания и всё такое, но… не очень-то он свеж, этот лужёный золотом холостяк.
Брюс улыбнулся. Представьте, мужчина, который улыбается на её попытки шутить!
— Что-то вроде синдрома секретаря-одиночки, я полагаю.
Секретаря?
— Исполнительного ассистента, — автоматически поправила она. Но кого она подкалывала, особенно, если сама работала на такого человека как Макс Шрек?!
— Секретаря, — согласилась она. У неё был другой, более важный вопрос. — У Вас было много женщин? — Эта тема впервые возникла между ними.
Брюс посмотрел ей в глаза.
— Если серьёзно, была одна. Не сработало. — Он глотнул коктейля.
— А что было не так? — поинтересовалась Селина. — Подожди, я, кажется, знаю. — В конце концов, что всегда было камнем преткновения во всех её связях? — Ты скрывал от неё что-нибудь?
— Нет, я рассказывал ей всё, — покачал головой Брюс.
Вот как, подумала Селина, тогда это намного интересней.
— Твоя правда пугала её? — спросила она.
Брюс поставил бокал на ночной столик. Его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Ха, подумала она, девочка могла бы привыкнуть к этому.
— Ну… — начал он нерешительно, — как я мог всё объяснить ей? На самом деле было две правды. — Он раскрыл обе ладони, как будто мог уместить по правде в каждой. — Ей было трудно согласовать их. — Он вздохнул, соединяя ладони. — Да и мне самому было трудно согласовать их. — Он опять вздохнул. — Так говорила Вики.
— Вики? — Селина не смогла справиться с собой и хихикнула. Вики… Идеальное имя для подружки холостяка-миллионера.
— Фигуристка или стюардесса? — предположила она.
— Не совсем. Фотокорреспондент.
— Ну, конечно, — согласилась Селина. Так же точно, как и она была исполнительным ассистентом.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
— Так что? — Селина попыталась стать серьёзной. — Вики была права? Ну… когда говорила о твоих проблемах с раздвоением?
Брюс опять колебался. Он был таким искренним, когда колебался.
— Если я скажу «да», ты примешь меня за Нормана Бейтса или Теда Банди, — он нерешительно наклонился к ней, — и тогда ты, возможно, не позволишь мне поцеловать тебя.
Вот теперь самое время. Не дожидаясь, когда он приблизится, она подалась вперёд и поцеловала его сама.
Кому нужны слова, если есть слияние губ? Объяснения приходят и уходят, а хороший поцелуй остаётся навсегда.
Наконец они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Селина посмотрела на него очень серьёзно. Такой поцелуй заслуживал ответа.
— С так называемыми нормальными парнями всегда всё идёт вкривь и вкось, — сказала она. — А сумасшедшие с раздвоением личности меня не пугают. По крайней мере, они на многое способны…
Он обнял её и притянул к себе.
— Ага, — прошептал Брюс, — тогда ты правильно сделала, явившись в этот одинокий особняк.
Они вновь поцеловались, и этот поцелуй обещал, что впереди будет много интересного. Её пальцы потянулись к пуговицам его рубашки и, доиграв с ними немного, начали расстёгивать одну за другой. Она начала с самого верха, постепенно опускаясь вниз.
На третьей по счёту, руки Брюса легли поверх её и нежно оттолкнули их. Она слишком спешит? Всегда трудно угадать, когда начинать подобные вещи. Если б только он не целовался так хорошо;
Они поменялись ролями, и теперь его пальцы заскользили по пуговицам её блузки. Ох! Вот оно что, мужчина сам хочет вести это шоу? Почему бы ей не позволить ему? На этот раз.
Стоп. Если он снимет с неё блузку, как она объяснит ожог на руке? Похоже, ей самой придётся повременить с любовью.
Она неохотно оттолкнула его углубившуюся в исследование руку.
Брюс выглядел довольно смущённым, когда она это сделала.
— Я, гм… Я никогда не позволяю себе слишком многого на первом свидании, — он провёл рукой по животу, словно проверял что-то под рубашкой. Во всяком случае, он достаточно по- рыцарски принял её отказ.
— А я… на втором, — парировала Селина. Однако она сомневалась, как долго сможет сдерживать себя вблизи такого мужчины. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы зажил ожог?
Брюс с улыбкой посмотрел на неё:
— Ну, а что ты делаешь на трёх последующих свиданиях, начиная с сегодняшнего?
Селина резко встала и подошла к телевизору. Лучше не соблазняй меня, подумала она. Нет, соблазни, соблазни же меня!
Она ответила вопросом на вопрос:
— Разве мы не собирались смотреть зажжение рождественской ёлки? — Она щёлкнула клавишей выключателя.
Вместо церемонии, экран заполняли знакомые картины хаоса на Готем-Плаза.
— Мы повторяем, — выкрикивал комментатор посреди волнующейся и орущей толпы. — Ледяная Принцесса похищена! Обстановка на площади всё ухудшается!… Комиссар Гордон…
Камера отыскала бледного и заметно дрожащего комиссара, который стоял перед палаткой где-то на Готем-Плаза.
— Вы можете подтвердить сообщение, о котором ходят слухи, что в соучастии в похищении подозревается Бэтмэн? — обратился к нему с вопросом комментатор.
— Улики чисто косвенные, — сердито ответил Гордон. — Мы нашли этот испачканный кровью предмет в костюмерной пропавшей девушки. — Он держал в руках какой-то ящичек с крылышками по бокам.
Было очевидным, что эта штука принадлежит Бэтмэну.
Селина посмотрела на Брюса. Пингвин приводил свои планы в действие. Кэтвумэн обещала участвовать в деле. А вместоэтого, она находится в другой части города и почти позволила мужчине овладеть собой. Вот чего она достигла, пустив в свою жизнь прежнюю Селину Кайл. Возможно ли, что Пингвин будет доверять Кэтвумэн и впредь?
Брюс тоже выглядел расстроенным. Наверно, думает, как прекратить насилие на площади. Хотела бы она, чтобы её проблемы были такими же простыми.
Он стоял и улыбался, словно извиняясь за что-то.
— Селина, — быстро проговорил он, — я только схожу проверю, готовы ли каштаны… которые обжаривал Альфред.
У него нет причин извиняться по этому поводу. Уж кому здесь надо бы извиниться, так это Селине, ведь ей необходимо выбраться отсюда.
У Кэтвумэн назначено свидание.
Альфред спешил по фойе с блюдом поджаренных каштанов. Ещё до того, как увидеть хозяина, он услышал его шаги и ловко отступил в сторону, предотвратив тем самым неизбежное столкновение.
— Извини, Альфред, — выпалил мистер Уэйн, едва отдышавшись. — Я должен мчаться в город. Ты слышал Пингвина? Он почти умолял меня показаться.
Альфред был действительно расстроен последними событиями.
— Надеюсь, вы охладите его пыл? — поддержал хозяина дворецкий.
Брюс сделал шаг, направляясь ко входу в секретную пещеру.
— Боюсь, я уже опоздал. Там произошло похищение. Скажи Селине, то есть мисс Кайл, что… возникли кое-какие дела… — Нет, не то. Он сильно тряхнул головой. Скажи ей, что провалилось одно важное дело, она посочувствует… — Брюс снова помотал головой. Нужные слова никогда не приходят вовремя. Он возвёл взгляд к небесам в поисках вдохновения, а потом опустил себе под ноги, туда, где его ждала Бэткейв. — Нет-нет, вот что, просто скажи ей… дай ей понять, не в тупой только манере, мол, «будь хорошей девочкой», но…
Но Альфред уже совершенно определённо знал, что надо сказать.
— Я передам ваши извинения, — заверил он хозяина.
— Отлично, — поблагодарил Брюс. — Спасибо.
Он бегом помчался по лестнице.
А Альфред повернул к кабинету, чтобы выполнить свои обязанности. Но он не прошёл и половину пути, как столкнулся с мисс Селиной Кайл, выскочившей из дверей.
— Альфред, — обрадовалась она. — Привет, я…
Дворецкий решил, что должен немедленно освободиться от извинений мистера Уэйна.
— Мисс Кайл, — беспристрастно начал он, — мистер Уэйн попросил меня заверить вас, что…
— Мистер Уэйн? — переспросила Селина. Она до сих пор не привыкла к этому имени. — Ах, Брюс. — Она глубоко вздохнула. — Да… вы не передадите ему, что мне пришлось кое-что изменить и… — Она покачала головой. — Нет, не говорите ему этого. — Она нахмурилась и через секунду продолжила. — Только… мой внезапный уход — это не отказ. Это… По правде говоря, он дал мне почувствовать себя такой, какая я есть на самом деле… — Нет, всё не так. Селина беспомощно развела руками и рассмеялась. — Вы знаете какой-нибудь стишок, наподобие… — Она передёрнула плечами и опять засмеялась. — Может быть, из «чёрного юмора»?
— Один только что пришёл мне на ум, — убедительно кивнул Альфред.
Мисс Кайл улыбнулась и отворила входную дверь.
Да, подумал Альфред, эта молодая женщина ему положительно нравится. Кажется, она и хозяин Брюс поистине созданы друг для друга. Он обязательно придумает для неё красивую фразу и передаст мистеру Уэйну.
У дворецкого всегда полно забот.
Всё вышло ужасно неуклюже. А они были так близки.
Но Брюс не хотел, чтоб ему пришлось объяснять те рубцы на животе. Пока нет. Однажды, Бэтмэн пошёл по пути Брюса Уэйна. Он понимал, что когда-нибудь придёт время впустить своё второе я в отношения с Селиной, но прежде ему почему-то хотелось небольшого романа, до того, как его разобщённые я сольются.
Брюс быстро подготовил снаряжение.
А в следующий момент Бэтмэн запрыгнул в Бэтмобиль и с места набрав скорость направился в пригород Готем-Сити.
Селина была так рада, что решила поехать в своей машине в Уэйн-Мэнор.
Когда на площади Брюс подвёл её к сверкающему «ролсройсу», он спросил, хочет ли она поехать в особняк сразу или подождать до вечера. Она выбрала вечер и спросила, как лучше добраться, несмотря на то, что Альфред предложил свои услуги.
Женщине, в конце концов, необходима независимость. Однако сейчас ей необходимо быть на Готем-Плаза. Селина притормозила у старых магазинчиков и автоматов с кока-колой, чтобы переодеться в костюм Кэтвумэн.
Их роман был прекрасен, но она жаждала действий.
Бэтмэн вёл Бэтмобиль по пустынным аллеям позади Готем — Плаза.
На первый взгляд казалось, что полиции удалось навести порядок после недавнего похищения. Всё же, он не должен возвращаться назад. Он был уверен — исчезновением Ледяной Принцессы Пингвин не ограничится. Это лишь фрагмент грандиозного и дьявольского плана. И Бэтмэн хотел быть на месте в тот момент, когда Пингвин вытащит нечто новенькое из запачканного рукава.
Он выскочил из машины, задержавшись ровно настолько, чтобы активировать защитные щиты Бэтмобиля. Предосторожность никогда не бывает лишней. Затем, он быстро и тихо направился к площади, и чёрный костюм делал его невидимым в тени деревьев.
Властолюбивые идиоты! Дайте, видите ли, им навести порядок.
Приказы здесь будут исходить только от Пингвина!
Но несмотря на безуспешность всех попыток, они продолжали щёлкать выключателями и проверять электросеть, надеясь заставить работать прожектора и ёлочные гирлянды. Будто пульт управления был в полном порядке. И среди них был мэр; впрочем, в недалёком будущем — экс-мэр. Его Честь жалостливо взывал к спокойствию и благоразумию.
— Готемцы! — визжал он в микрофон. — Дорогие горожане! Нет никаких причин для паники! Праздник ещё может состояться, и Готем ещё долго будет вспоминать…
Что бы он ни собирался сказать дальше, его голос безвозвратно терялся среди интенсивных радиопомех. Какая досада! Как же это произошло? Неужели в этом виноват Пингвин, который как бы невзначай перебирал пальцами клавиши на панели управления динамиками и радиомикрофонами.
А пока Пингвин был занят в палатке, помогая мэру отрегулировать связь, его сообщники тоже не теряли времени зря. У них был свой объект для регулировки.
Даже из апартаментов Ледяной Принцессы, где он прятался, он мог бы сказать, что они сейчас делали.
«Дама с собачкой» шла впереди — её убогий пудель бежал рядом. Следом шагала остальная цирковая братия. Но никто не пришёл на вечеринку с пустыми руками — каждый тащил с собой ящик с инструментами.
А название у вечеринки было — «Бэтмобиль».
Один из цирковой банды «Красный Треугольник» забрался на вершину предохраняющего щита и с помощью примитивного, но по-прежнему эффективного ручного лазера вывел из строя всю систему. Оп, и щиты упали. Циркачи гурьбой ринулись к машине. На голове каждого был специально оснащённый проектором шлем, в котором содержались детальнейшие чертежи Бэтмобиля. И каждый из них имел своё специфическое задание.
А раз уж они все работают вместе, они быстро разберут Бэтмобиль на части.
Бэтмэн из темноты парка наблюдал за событиями на Готэм — Плаза.
Мэр героически пытался успокоить людей, но значительная часть его речи тонула в шуме помех.
— … ринцесса в сохранности… — безуспешно пытался пробиться сквозь шумы мэр. — …этмен будет доставлен для допро…
Но у Бэтмэна не было времени восторгаться речью мэра. В окне напротив, на фоне жёлтого света голой лампочки, на него смотрел профиль Ледяной Принцессы, связанной и с кляпом во рту.
Сейчас нет времени на объяснения с мэром и комиссаром. Бэтмэн выстрелил, послав крюк с линём в нависающий над окном выступ. Через несколько минут его действия будут говорить намного убедительнее, чем любые слова.
Пальцы Пингвина непринуждённо бегали по клавишам контрольной панели, будто он играл на громадном фортепиано. Пропустить пол этой фразы в эфир, пол той — ровно столько, чтобы дать мэру надежду, что его услышат. И в то же время полностью смутить аудиторию.
Его подручные циркачи, наверное, уже разобрали Бэтмобиль. Ха-ха, это только начало веселья! Теперь они добавят несколько проводков там, отломают пару сопротивлений здесь, и приборы не смогут работать как раньше. А вот и специальная антенна, которую они прикрепят к днищу машины, так что Бэтмобилем можно будет управлять сигналами снаружи — сигналами, которые будет посылать существо, которое так хорошо умеет нажимать кнопки.
Бэтмэн ввалился сквозь окно в комнату, в которой держали заложницу. В комнате было пусто: никого, за исключением девушки и стула, к которому её прикрутили. Он быстро пересёк комнату и помог ей освободиться от кляпа. Бэтмэн начал осматривать верёвки, а Ледяная Принцесса обрушила на него безудержный поток благодарностей.
— Нам надо спешить, — прервал её излияния Бэтмэн, — меня подставили и всё выглядит, словно это я похитил тебя.
— Нет, милый, — заверила его женщина, — я расскажу полиции, что была похищена тем неприятным птицей-человеком с рыбьим запахом.
Её перебил другой женский голос:
— Кто здесь сказал «рыба»?
Откуда-то сверху к ним спрыгнула Кэтвумэн.
— Превосходно, — заметила она, — меня не кормили целый день.
С грациозностью кошки, она прыгнула на Бэтмэна, занося в прыжке ногу для удара. Он шарахнулся в сторону и ухватил её за пятку, предоставив инерции завершить дело — Кэтвумэн растянулась на полу.
— Полижи пол, — посоветовал ей Бэтмэн, — он очень волокнистый.
Но та легко вскочила.
— Эй, старый развратник, — она надула губки, — я думала, нам это на двоих!
— На двоих, — согласился Бэтмэн, быстро шагнув и ударив её лоб в лоб. Конечно, его голова была защищена бронёй костюма.
У Кэтвумэн голова пошла кругом, но через секунду она уже стряхнула с себя оцепенение. С каждой схваткой Бэтмэн всё больше восхищался ею. Она отпрыгнула от него через спину, прямо к Ледяной Принцессе. Они взмах когтей — и путы несчастной женщины упали на пол.
— Нам надо идти, — извинилась Кэтвумэн. — Девичий разговор, так что мальчики остаются в стороне. — Она швырнула в Бэтмэна стул и потащила визжащую женщину из комнаты. Дверь за ними с грохотом захлопнулась.
Бэтмэн пересёк комнату в три больших шага. Дверь была заперта, намертво заперта.
Он отступил немного назад и выбил её ногой.
На лестнице никого не было.
До него донёсся крик Принцессы. Наверное, звук шёл из открытого окна в дальнем конце коридора. Кэтвумэн уводила девушку по пожарной лестнице.
Бэтмэн карабкался за ними быстро как мог. Женщины исчезли из виду, когда он был в полпути до крыши.
Теперь он не мог медлить: он еле сдерживал дыхание, перемахивая через две, а то и три металлические ступеньки за раз. Оно ему ещё пригодится, когда он выберется на крышу. Что там его ждёт?
Наверху было тихо. Ни шума борьбы, ни шорохов, ни криков. Бэтмэн поднялся на конёк крыши, готовый спрятаться или драться.
Кэтвумэн нигде не было видно. Вместо неё он увидел на дальнем крае крыши Ледяную Принцессу, одиноко дрожащую в своём скудном наряде.
— Она отпустила меня, — объяснила девушка. — Я убедила её, что так будет лучше. Как женщина женщину.
Это было бы слишком просто. Бэтмэн опасался, что на этом комедия не окончена. Он сделал пробный шаг к Ледяной Принцессе.
— О'кей, — сказал он спокойно, — медленно иди ко мне, подальше от края.
Девушка слабо улыбнулась и шагнула вперёд.
— Вы играли когда-нибудь в дартс на лужайке? — Пингвин вышел из-за старого дымохода. — Бэтмэн, полюбуйся, как это делается.
Он с силой метнул зонт в Принцессу. Его смертельное остриё вонзилось в крышу, всего в дюйме от носка туфли девушки. Она отшагнула назад, к ожидающему жертву обрыву.
— Нет, — закричал Бэтмэн. — Не двигайся!
Зонтик раскрылся и в воздух взвилось облако крошечных, хлопающих крыльями летучих мышей. Принцесса вскрикнула, закрываясь руками от мельтешащих млекопитающих.
Бэтмэн бросился к ней. Но она была слишком далеко от него и слишком близко к краю. Внезапно прожектора с площади осветили край крыши, обрамляя её чёрный силуэт ореолом белого света. Девушка потеряла равновесие и с трудом удержалась на краю крыши.
Бэтмэн прыгнул, надеясь схватить её.
Его руки сжали пустоту. Ледяной Принцессы уже не было.
Она стремительно падала в сияние прожекторов, вниз — в объятия смерти.
Комиссар Гордон отчаялся восстановить порядок на улицах.
В его распоряжении была сотня полицейских на площади, ещё двадцать следили за развитием событий с верхних этажей ближайших зданий. Гордон чувствовал, что рядом был Пингвин или кто-то из «Красного Треугольника». И как только они покажутся, поклялся комиссар, полиция будет готова к встрече.
Чей-то голос рявкал сквозь атмосферные помехи в автомобильном уоки-токи.
— Гордон слушает, — ответил он, нажав кнопку ответа. Его вызывал сержант из двенадцатого округа. Кто-то анонимно сообщил, что Ледяную Принцессу держат на крыше здания в противоположном конце площади.
Гордон разослал инструкции нескольким подразделениям встречать его около подиума, к которому он сам попытается пробраться сквозь толпу. Возможно, это как раз та передышка, на которую он рассчитывал.
Кто-то закричал и указал вверх, на крышу. Там, силуэтом в лучах прожекторов виднелся Бэтмэн, бежавший по коньку крыши с вытянутыми руками. Другой луч нащупал пропавшую Ледяную Принцессу на самом краю здания. Лучи на мгновение метнулись в сторону, а когда Еернулись обратно, Бэтмэн уже стоял на месте молодой женщины, а та падала вниз на площадь!
— Бэтмэн? — завизжал кто-то в толпе. — Бэтмэн столкнул Принцессу!
Комиссар нахмурился. Так как прожекторы на секунду потеряли место действия, невозможно было сказать определённо, что произошло. Для Гордона было очевидно, что Бэтмэн, скорее, пытался спасти девушку. Но как объяснить это разгневанной ораве людей?
Он окликнул окружавших его полицейских. Придётся подняться на крышу, а значит, ему необходимо подкрепление.
Пингвин продумал свой план тщательнейшим образом.
Принцесса беспомощно падала, кувыркаясь и крича. Никто не произнёс ни звука, когда она шлёпнулась на подмостки. Она ударилась с отвратительным хрустом.
Неожиданно до Пингвина донеслись новые звуки.
Кнопка, контролирующая зажжение ёлки, находилась на платформе. Тело девушки должно было ударить по ней в конце падения. В конце концов, она смогла выполнить свою задачу. Жаль, но это была последняя работа, которую она сможет когда-либо выполнить.
Так, что? От удара умирающего тела о кнопку зажглась рождественская ёлка? Нет, это было бы слишком просто. Вместо огоньков, Пингвин напичкал ёлку клетками, полными летучих мышей. А с нажатием кнопки, клетки раскрылись. Очень эффектно, подумал Пингвин, и заставляет задуматься. Люди закричали и бросились в панику, когда мыши заметались среди них.
— Крысы с крыльями, — раздражённо заметил Пингвин, — твои приятели…
Он посмотрел туда, где только что был Бэтмэн. О, да, он по-прежнему был здесь. Ну, скоро о нём позаботятся.
Бэтмэн пошёл на него, и по его виду можно было догадаться о его намерениях.
Пингвин услышал суматоху на лестнице. Он отступил назад, так, чтобы спрятаться за пожарную дверь, когда появится полиция.
Они поднялись на лифте до верхнего этажа и дальше по лестнице на крышу. Впереди Гордона была дюжина полицейских из спецподразделения и ещё две дюжины сзади. Им под силу справиться с чем угодно!
Полицейские в арьергарде выломали дверь на крышу и быстро вернулись веером с оружием наготове. Гордон старался не отставать, насколько ему позволяли возраст и вес.
Выбравшись на крышу, он увидел высвеченный прожекторами силуэт Бэтмэна, на которого были направлены все револьверы.
— Подождите! — крикнул Бэтмэн.
— Не стрелять! — заорал Гордон,
Но его слова потонули в звуках выстрелов, и град пуль смел Бэтмэна с крыши.
Армированный костюм спас его. Костюм и тот факт, что он упал на навес террасы, в дюжине футов ниже.
Бэтмэн попытался было встать, но ботинок с высоким каблуком снова отбросил его на землю.
Над ним стояла Кэтвумэн, упираясь ботинком ему в грудь. Она улыбалась почти ласково.
— Ты — маленький мышонок для такой женщины, как я. Красивый, изумлённый, ты должен умереть.
Она отступила назад и наклонилась, словно собиралась поцеловать его. Вместо этого она по-кошачьи лизнула его в губы. Бэтмэн заметил веточку омелы в её руке.
— Поцелуй под омелой? — спросил он, ещё не успев отдышаться. — Омела может быть смертельной, если съешь её…
Лицо Кэтвумэн по-прежнему было всего лишь в нескольких дюймах от него и хитро улыбалось.
— Но поцелуй может быть ещё смертельнее, если ты это имеешь в виду.
Взмахом когтей она расстегнула его пояс с принадлежностями. Затем ласково стянула с талии и сбросила с края навеса.
— Ты второй мужчина, который убивает меня на этой неделе, — грустно заметила она. — Но нет проблем. У меня осталось ещё семь жизней.
Он убивал её? Он догадался, что она, должно быть, говорила о своём собственном падении с той, другой крыши. Быть может, им удастся объясниться?
— Я пытался схватить тебя… спасти…
Она многозначительно посмотрела на край навеса.
— Похоже, все женщины, которых ты пытаешься спасти, кончают смертью, — она повернулась к Бэтмэну. — Или глубокой обидой.
Она подцепила когтями его броню и рывком поставила его на ноги.
— Возможно, — предположила она, — пришло время уйти в отставку? — Она ударила наотмашь его по маске когтями.
Добром это не кончится, надо уносить ноги. Бэтмэн прыгнул в пропасть между домами, подальше от Кэтвумэн. Однако на этот раз он был готов к падению. Он нажал маленькую кнопку на талии и крылья-близнецы выпрыгнули по бокам армированного костюма, превратив его в планёр, который мягко опустит его на землю.
Он медленно планировал вниз, окружённый стаями летучих мышей с рождественской ёлки. Судя по всему, это ещё один из сюрпризов Пингвина. Бэтмэну придётся лично его отблагодарить, как только подвернётся удачный случай.
Он сделал вираж над площадью, направляясь в сторону аллеи и Бэтмобиля. Но он снижался слишком быстро. Едва не срезав крыльями головы людей, Бэтмэн задел ограждение парка. Несколько раз перекувырнувшись в снегу, он, наконец, остановился. Хорошо ещё, что ему удалось отстегнуть крылья перед приземлением.
Аллея была не достаточно широка для крыльев. Сначала он пытался тянуть их за собой, но крылья были слишком неуклюжими для маневрирования в узком пространстве. Сбившись с шага, он перешёл с бега на спотыкание. Прислонив крылья к кирпичной стене, он без сил упал на тротуар.
Бэтмэн тяжело дышал. Его сильно ударило о землю. Всё кружилось перед глазами, но он должен встать. Спасение было всего в нескольких футах.
Он должен добраться до Бэтмобиля.
Кэтвумэн и Пингвин сидели на краю террасы, поглядывая на брошенные на аллее крылья Бэтмэна.
Трагедия, наполненная болью и страданием, думала она. Но само приземление закончилось для Бэтмэна вполне удачно.
Пингвин принёс шампанское.
Он улыбаясь протянул ей бокал.
Она посмотрела на него. Как он может быть таким счастливым? Конечно, они полностью оклеветали и унизили Бэтмэна. Но кое-кто погиб в результате этого.
— Ты говорил, что собираешься
— Я сдержал слово! — ответил Пингвин, продолжая веселиться. — Леди выглядела напуганной до смерти!
Кэтвумэн сумрачно рассматривала бокал с шампанским. Она начинала думать, что Пингвин не принадлежит к людям её типа.
Он полез внутрь одного из многочисленных карманов своей грязной куртки и вытащил то, что когда-то, должно быть, было коробочкой из-под чая. Она была слишком невзрачной, чтобы носить при себе — потёртая и грязная одновременно, словно провела долгое время с Пингвином в канализации.
Он открыл коробочку, являя взору золотое кольцо, украшенное странными, безвкусными, даже омерзительными камнями. Отвратительно, почти как если бы кто-то забыл свой завтрак в ювелирной лавке. Она перевела взгляд на Пингвина. Что он пытается доказать?
— Так чего же мы ждём? — воскликнул Пингвин. — Давай заключим наш дьявольский союз!
Союз? Она помрачнела.
— О, пожалуйста, — Кэтвумэн содрогнулась. — Мне бы не хотелось тебя царапать.
Пингвин затрясся от ярости.
— Я должен был бы кастрировать тебя! — закричал он. — Ты же дала мне понять, что согласна!
Кэтвумэн молчала, размышляя об этом.
— Разве? — спросила она. И про себя ответила, что наверняка так и было. — Только потому, что моя мать воспитала меня… так обходиться с мужчиной… — О, да. Она помнила предупреждения матери. Небеса прочили Селину в старые девы! — …с любым мужчиной…, - добавила она. — …со всеми мужчинами…
И образ кошки только укрепил это предзнаменование. Почему она не следит за тем, что делает?
— Овца! — пробурчала она и хорошенько стукнула себя по лбу.
Но почему она опять винит себя? Она же обещала, что, однажды приняв внешность Кэтвумэн, она будет взваливать вину на тех, кому принадлежит — на мужчин! Она повернулась к Пингвину с готовым решением.
Смертельно оскорблённый Пингвин стиснул в руках зонтик.
— Моё имя — Освальд Кобблепот.
Клинок выскочил из наконечника. В ту же секунду копьё полетело в Кэтвумэн. Она увернулась от лезвия, но загнутая крюком ручка обвилась вокруг её шеи, сдавив горло. Рёбра зонтика завертелись, и двигатель оторвал её от веранды. Кэтвумэн почти не могла дышать.
Пингвин печально помахал рукой, когда зонтиколет поднял её в воздух.
— И свадьба отменяется!
Он собирался повесить её на своём зонте!
Зонт уносил Кэтвумэн всё дальше от веранды и Пингвина, который угрюмо повернулся и пошёл прочь.
Но она будет бороться. Должен быть какой-то способ освободить эту петлю. Она извернулась и царапала когтями по шнуру, затянутому сзади.
Наконец, шнур размочалился и порвался. Она свободно вздохнула.
Но теперь зонт больше не удерживал её в небесах, и пока она падала, он, кружась, забирался всё выше.
Городские огни стремительно приближались. Так же как и стеклянная мансарда, прямо под ней. Скорее всего — навес. Она пролетела сквозь стеклянное перекрытие.
Кэтвумэн открыла глаза. Она приземлилась на горку земли, окружённую цветами. Это был не просто навес, а оранжерея. Кэтвумэн снова выжила. Но была ли она счастлива?
Она взвыла так громко, что сверху на неё посыпались остатки стеклянной крыши.
У неё стало ещё на одну жизнь меньше.
Рекламные плакаты смотрели на него отовсюду — с окон, телеграфных столбов, даже с автобуса, специально нанятого для нужд избирательной кампании. И все на дюжину ладов призывали голосовать за Кобблепота.
Пингвин любил такие лозунги. Служащие Макса понимали толк в подобного рода вещах. Сторонницы Пингвина возбуждённо теснились вокруг него. Почему же он не может стряхнуть с себя грусть? Наверное, он поторопился, прикончив вторую девушку вслед за первой. Это смахивало на растрачивание добротной женской плоти. Особенно огорчало то, что он не успел хорошенько изучить плоть этих двоих. Он достал из кармана пригоршню избирательных значков и стал прикалывать их на грудь своих почитателей. Своих женщин-почитателей. Своих хорошо сложенных женщин-почитателей. Ага, он уже почувствовал себя намного лучше. Что означала смерть одной крошки или двух, когда вокруг было столько других?
Но всё хорошо в своё время, а сейчас у него были и другие дела. Помахай общее «адью», адресованное прежде всего парочке блондинок в первом ряду, он вскочил на борт автобуса и поспешил к своему специально созданному фантому Бэтмобиля в миниатюре, снабжённому переключателями, циферблатами, измерительными приборами, ручками, кнопками и мини-штурвалом. А что делало его Бэтмобиль ещё замечательней, так это то, что каждая кнопка, рычажок и ручка на приборной доске контролировали какую-нибудь функцию настоящего Бэтмобиля.
Хей! Пингвин закудахтал. Эта игрушка куда больше развеселит его!
С его телом обошлись слишком жестоко. Слишком много пинков, ударов и пуль, да плюс ещё падение в аллею. Броня приняла на себя часть удара. Но тело получило остальное.
Превозмогая боль, Бэтмэн встал на ноги и из последних сил добрался до Бэтмобиля. Он нажал кнопку под перчаткой и включил систему безопасности.
И вовремя, подумал он, услышав разгневанные голоса за спиной. Распахивая дверь Бэтмобиля, он расслышал достаточно выкриков, чтобы понять источник их гнева. Они хотели его, и не обязательно живым. Они решили, что это он убил Ледяную Принцессу. В их мыслях он уже был допрошен, признан виновным и готов к казни. Теперь, когда они нашли его, они не собирались давать ему возможность уйти. Целая толпа назначивших сами себя линчевателей.
Слово имело знакомый звон. Но чем они так отличаются от Бэтмэна?
Только тем, что у него есть деньги на суперсовременное снаряжение. И, возможно, он держит свой гнев под более строгим контролем.
Голоса приближались. Передние ряды были всего в нескольких ярдах.
Сейчас не время думать о различиях. Главное — побыстрее убраться отсюда.
Он запрыгнул на место водителя и захлопнул за собой дверь.
Теперь толпа не могла до него добраться. Он облегчённо вздохнул, позволив себе минуту передышки, перед тем как повести Бэтмобиль домой.
Двери защёлкнулись. Приборная доска засветилась. Двигатель взревел, возвращаясь к жизни.
Бэтмэн непонимающе смотрел на приборы. Он же ничего не трогал!
Маленький телемонитор рядом с рулём управления замерцал. Но вместо привычного лица Альфреда, Бэтмэн увидел злорадные черты Пингвина.
— Не переключайте канал, — позировал негодяй перед камерой, — добро пожаловать в школу водителей Освальда Кобблепота. Джентльмены, начинаем движение…
Бэтмобиль рванул с места так, как если бы Бэтмэн утопил в пол акселератор. Преследователи попрыгали в укрытие, когда машина понеслась по аллее и, визжа тормозами, свернула на улицы Готема.
Под рукой у Пингвина было всё необходимое.
На него смотрели два экрана. Один показывал лицо Бэтмэна. Очень напряжённое. Дефинитивный тип личности «А». Если Бэтмэн не будет осторожным, он заработает рак. Если, конечно, проживёт достаточно долго. Но он не проживёт.
На втором экране был вид переднего обзора. Довольно важно, раз Пингвин собрался вести Бэтмобиль. А Пингвин, без сомнения, приведёт его прямо в автокатастрофу. Но перед тем, как это случится, Бэтмобиль раздавит столько невинных готемцев, на сколько ему хватит топлива. В конце концов, к чему мелочиться и лишь пачкать репутацию героя, когда её можно полностью разрушить с чуть большим усилием?
— Возможно, сейчас не время вспоминать об этом, — сказал Пингвин в свою персональную видеокамеру, сигналы с которой передавались в Бэтмобиль, — но время действия моей водительской лицензии истекло.
Он повернул Бэтмобиль к заполненной народом площади и снова нажал свой персональный акселератор.
— Впрочем, — со смешком добавил Пингвин, — так же как и твоей.
Бэтмэн был как в ночном кошмаре.
Он был заперт в машине, которая, увы, ему не подчинялась. Бэтмэн сорвал приборную панель. Похоже, половина электрической цепи была собрана заново.
Как им это удалось? Он оставил Бэтмобиль всего на несколько минут. Время и ловкость, с которыми они проделали эту работу, были ошеломляющими.
Они не только переделали Бэтмобиль, но и обезвредили систему защиты, которую он придумал для предупреждения такого рода вмешательств.
И, так как машиной управлял Пингвин, она наверняка понесётся на предельной скорости прямо в рождественские толпы. Само собой разумеется, Пингвин будет удовлетворён только смертью Бэтмэна, но вместе с ним погибнут и невинные люди.
Бэтмэн недооценил своего противника. Он поплатился за это, во всяком случае, если не вернёт контроль над Бэт-мобилем.
Бэтмэн потрошил приборную панель, вытаскивая одну пригоршню проводов за другой. Машина неслась вперёд. Один из рычажков слегка загудел, сменяя положение. Пингвин активизировал оружейные системы. Бэтмэн ухватился за рычаг и налёг на него всем своим весом. Переключатель вернулся в исходное положение.
— Бэтмэн, — рявкнул Пингвин с монитора, — я знаю, у тебя сейчас не самые шикарные времена, но послушай, что я скажу. Управлять твоим аппаратом, прореживатьБэтмобилем рождественские толпы и обращать на тебя справедливый гнев готемцев — всё это щекочет мне нервы!
Бэтмэн попал в ловушку.
Рычаг, активирующий Бэтдиски, снова скользнул вверх. И на этот раз, сколько ни старался, Бэтмэну не удалось опустить его обратно.
Пингвин взглянул на третий монитор, подсоединённый к кабельному ТВ.
— Бэтмэн вышел из-под контроля! — надрывался репортёр. — Сначала он убил Ледяную Принцессу, а сейчас…
Его репортаж был прерван до милосердия быстро: один из Бэтдисков стукнул его сбоку по голове. Ах, подумал Пингвин. Ему всегда хотелось сделать нечто подобное — хорошенько взъерошить репортёру волосы.
Он вернулся к Бэтмобилю.
— Ха, — сказал он своей камере, — хрупчайшая улика, и все сорви-головы обернутся к тебе! Ты только расслабься, и я позабочусь о визжащих несчастных крошечных щенках Готема.
Он взглянул на монитор обзора водителя. Вопящие готемцы разлетались кто куда перед мародёрствовавшим Бэтмобилем. Подождите, взгляните на ту беззащитную старушку, которую они бросили за спиной. Она взглядом, скованным страхом, вперилась в надвигающегося стального монстра. Как раз та жертва, которую Пингвин хотел видеть.
— Беспомощная старушенция ровно в двенадцать! — объявил он бенефис Бэтмэна.
Пингвин нажал на акселератор.
Что-то же должно управлять машиной, если только не сами колёса слушаются дистанционных сигналов. Бэтмэну оставалось только понять, что именно. Но делать это надо быстро, пока команды Пингвина не убили кого-нибудь.
Он распахнул панель на потолке кабины, обнажая подлинный центр управления Бэтмобилем — массу предохранителей. Но который? Он попытался мысленно представить те чертежи, что вырисовывал, помогая дизайнеру конструировать эту штуку. Третий слева должен сделать это. По крайней мере, Бэтмэн на это надеялся.
Он потянулся к предохранителю и выдернул его из цепи.
Бэтмобиль, визжа тормозами, остановился.
Пожилая леди, стоявшая всего в нескольких футах впереди внезапно остановившегося механического чудовища, стряхнула с себя оцепенение и засеменила прочь.
Одна спасена, с облегчением вздохнул Бэтмэн. Но сколько ещё впереди?
С экрана зубоскалил Пингвин, но Бэтмэну было не до улыбок: он мечтал разнести монитор вдребезги.
Но это лишь спасёт его его, но не жизнь.
— Согласись, дружище, — проквакал Пингвин, — я играю на этом вонючем городе, как на арфе из самого ада!
Бэтмэн недолго раздумывал. Он просунул кулак сквозь экран монитора, градом искр заставив Пингвина заткнуться. Вот так! Иногда просто необходимо накормить своё «Я».
Бэтмобиль снова рванул с места.
Должен быть ещё один способ остановить Бэтмобиль. Он несколько раз ударил пяткой вниз, прежде чем панель пола отогнулась достаточно для того, чтобы он мог оторвать её.
Он отбросил пластик в сторону, открыв кучу проводов и вращающиеся шестерни.
Натянув перчатку, чтобы не пораниться о механизмы, Бэтмэн быстро ударил кулаком и с треском разбил днище. Внизу стремительно пробегал асфальт площади. Бэтмэн выглянул через разорванную общивку. Там, прикреплённое к днищу Бэтмобиля, было нечто вроде антенны — несомненно, сердце механизма управления Пингвина.
Бэтмэн дотянулся до неё и переломил пополам.
Вот теперь можно сматываться.
Он ударил по акселератору и, прошмыгнув меж двух патрульных машин, понёсся с площади прочь.
Что?
Пингвин не мог поверить своим глазам.
— Вечер был таким идеальным! — страдальчески закричал он и заколотил по приборам. — Заморозил Ледяную Принцессу. Развеял в прах Бэтмэна. Почти женился. Убил суку. — Пингвин поднял в воздух два пальца в чёрной перчатке. —
Но каким-то образом Бэтмэн всё же ушёл от него. Ушёл! Этого было достаточно, чтобы отравить Пингвину весь день.
К счастью, у него есть другие дела, к которым он может вернуться. Во-первых избрание в мэры. А после этого — завершающий штрих, настолько великолепно-омерзительный, что он сможет забыть маленькие неудачи сегодняшнего вечера. Зато Готем-Сити вряд ли когда-нибудь забудет. Нет, он был уверен, когда его планы осуществятся, город запомнит Освальда Кобблепота навсегда!
Бэтмэну не удалось оторваться от преследователей.
Три патрульные машины увязались за ним следом. И из двух — полицейские стреляли по нему. Не то, чтобы это беспокоило. Даже повреждённый, Бэтмобиль был достаточно защищён от пуль, но он должен стряхнуть патруль с хвоста, чтобы не пострадал кто-нибудь на улицах.
Он порылся в оголённых проводах под приборной доской. В этом была вторая проблема — не обращать внимание на повреждения, причинённые Пингвином, какими бы они ни были. И заставить функционировать Бэтмобиль на том уровне, который поможет ему ускользнуть.
Он резко крутанул руль вправо. Полицейские тоже умудрились вписаться в поворот. Улица сужалась впереди до такого узкого пространства, что её едва можно было бы назвать даже переулком. Слишком узкая для Бэтмобиля или полицейской машины. Подвернулся случай применить одно из приспособлений Бэтмобиля.
Бэтмэн щёлкнул переключателем, но ничего не произошло. Переключатель не работал.
Но провода были здесь, позади приборного щитка. Бэтмэн отшвырнул в сторону оборванную наполовину панель и быстро вытянул два оторванных провода из беспорядочного сплетения множества других. Когда он соединил оба конца, во все стороны посыпались искры. Сейчас или никогда.
На ветровом стекле взад-вперёд заползали дворники. Совсем не то, что он хотел.
— Весёленькое дельце, — промычал Бэтмэн. Интересно, сколько ещё контактов перелопатили головорезы Пингвина.
Он хмуро оглядел монтажные щитки: где могут быть те провода, которые он ищет?
Переулок быстро приближался.
— Теперь я слегка обеспокоен… — протянул Бэтмэн. — О! Вот они.
На этот раз он соединил то, что нужно.
Боковая обшивка Бэтмобиля отсоединилась, а колёса передислоцировались ближе друг к другу, превращая автомобиль в вытянутый пулеподобный аппарат, достаточно узкий, чтобы проскочить сужение впереди. Он называл его Бэтторпе- дой.
Полицейские пытались его преследовать, но лишь заклинили патрульную машину между стенами домов. По грохоту сзади Бэтмэн догадался, что две другие машины врезались в первую.
Бэтмэн оторвался от погони. Он погнал Бэтторпеду в сторону особняка и исчез в темноте.
Он был просто не в духе.
Макс Шрек стоял рядом, пытаясь выглядеть весёлым за двоих. Он проводил Пингвина к трибуне, с которой тот должен был выступать.
— …так значит он выжил, — разочарованно произнёс Макс.
— Перестань, не падай духом… — Его голос угас, когда он заметил взгляд, каким его одарил Пингвин.
Наверное, Макс вспомнил, как в последний раз, будучи в плохом настроении, тот разбил кое-кому нос. К сожалению, хорошенькая Джейн с того инцидента тоже держала дистанцию. Некоторые женщины слишком эмоциональны.
Но сейчас Пингвин не мог думать о женщинах. Дела и впрямь были плохи. Всё, о чём он мог думать, — так это Бэтмэн — живой, дышащий, совершенно недосягаемый Бэтмэн.
— Он цел и невредим, он не лишился ни конечностей, ни глаза. — Пингвин вздохнул над неудачей. — Он даже не наделал в штаны!
Макс его не слушал. Он помахал веселящейся толпе и указал на новый лозунг на площади:
ОТОЗВАТЬ МЭРА
Своевременно и прямо в точку.
— Понимаешь, в чём секрет успеха, — Макс кивнул в сторону аудитории. — Нужно прислушиваться к ним. Они потеряли веру в старые символы. Они готовы связать себя с тобой — иконой будущего. — Он поощрительно улыбнулся. — Если это сработает, не теряй с ними связь…
Ну да, они восхищались им, разве нет? Он слышал пение, вырывающееся из толчеи: «Освальд, Освальд, Освальд». Освальд Кобблепот — герой миллионов. Не мэр. Не Бэтмэн. А Освальд Кобблепот. Он мрачно посмотрел на чёрный зонтик- люкс, который носил с собой на всякий случай.
— Мы отпразднуем это сегодня, — возбуждённо продолжал Шрек, — на моём ежегодном бале-маскараде. Шрек и Кобблепот, воображаемый альянс!
А Пингвин смотрел на толпу. Они все радовались. Они все поддерживали его. И, что ещё приятнее, многие из них были женщинами и тоже улыбались ему. Нет, не просто женщины, а куколки — дешёвые, быть может, в большинстве своём безвкусные, но
Пингвин двинулся к микрофону, крики удвоились. Он чувствовал преклонение масс, и это придало ему силы. Когда он заговорил, его голос уже не был просто кваканьем. Теперь он был громоподобным кваканьем.
— Был ли у мэра план, когда пришло время обеспечить безопасность нашего города? — начал Пингвин. — Нет, он положился на человека… точнее на Летучую крысу! — Толпа стонала от восхищения. В восхищении к Пингвину, а не к Освальду Кобблепоту — брошенному ребёнку и в прошлом — жулику. Хотя нет, они всё же жаждали Освальда Кобблепота — высшего властителя Готема.
А Пингвин действительно мог стать им.
Селина Кайл стояла и наблюдала за этой шумихой и за этими чествованиями двух мужчин, которые пытались убить её.
Макс Шрек.
Освальд Кобблепот. Известный также как Пингвин.
Она не завидовала их мимолётным, жалким минутам славы. Она хотела, чтобы предвыборная кампания вознесла их так высоко, как это возможно.
Чем выше они поднимутся, тем эффектнее будет их падение.
Кэтвумэн больше не играла. Пришло её время. Она точила когти.
Брюс Уэйн снова сидел перед телевизором и смотрел очередную бесконечную программу текущих новостей с Пингвином в главной роли.
На этот раз Пингвин говорил о Бэтмэне.
— Тикающая бомба в образе разряженного чудака, — выкрикивал в толпу разошедшийся не на шутку политик, — наконец-то взорвалась вчера вечером, поливая город шрапнелью стыда!
Пингвин был там. Горожане были там. Телевидение тоже было там. Теперь самое время.
Брюс подошёл к аквариуму и опустил руку в воду, к макету Уэйн Манор, находившемуся среди экзотических рыб. Из окна верхней спальни он выловил маленький ключик.
Альфред хмурился, глядя на телевизор:
— Я меньше обеспокоен этим ужасным гротеском, нежели починкой Бэтмобиля. Мы ведь не можем просто отправить его в магазин Джо Боди? Ведь так, сэр?
Брюс взглянул на дворецкого. Посмотрите-ка, кто беспокоится о секретности!
— Эй, кто впустил Вики Вэйл в Бэткейв, а? — спросил он с улыбкой. — Я сижу, работаю; оборачиваюсь — и что же? А, Вики, привет. Заходи…
Дворецкий никак не отреагировал, лишь приподнял брови. Иногда Брюса интересовало: кто здесь был за старшего?
Но были и другие, более интригующие вещи, которые его интересовали.
— Селина, — задумчиво протянул Брюс, стряхивая капли воды с кисти. — Более многогранна, нежели Вики, а? — Он подошёл к Железной Деве в противоположном углу комнаты. — Забавно, но что-то загадочное…
— Это ваше личное дело, сэр, — поспешил кивнуть Альфред.
Так ли это? Когда Альфред позволял своему господину иметь своё собственное мнение, а не комментировал его ошибки, это означало, что на самом деле дворецкий просто одобрял интересы Брюса.
А Брюс Уэйн всегда принимал мнение Альфреда как высшее суждение.
— Дело, — пробормотал он. — Да, может быть… если она…
Он позволил концу фразы повиснуть в воздухе, вставил ключ в замок статуи и повернул его. «Дева» раскрылась, обнажая свои смертельные шипы. Брюс ступил внутрь.
— Я думаю мне лучше воспользоваться лестницей, — сухо заметил Альфред. Шипы втянулись, и дно выскочило у Брюса из-под ног.
Он был на полпути к Бэтпещере.
А Пингвин был на полпути к сюрпризу.
Брюс спрыгнул с гладкого жёлоба, который доставил его из особняка наверху. Он вытащил звукозаписывающий компакт- диск, который предварительно достал из Бэтмобиля, и вставил его в специально модифицированный проигрыватель.
Позади появился запыхавшийся Альфред — лестница была довольно длинной. Широкий монитор, занимавший целую стену пещеры, транслировал Пингвина во всей его красе и величии. Он бубнил одну из своих бесконечных речей.
— Вы спросите, поднялся ли я на этот помост ради славы? — обратился Пингвин к толпе.
Давай, давай, подумал Брюс. Продолжай болтать, пока я не подготовлю оборудование, а Альфред не определит частоту. Он щёлкнул целым рядом переключателей.
— Ха! — рявкнул Кобблепот. — Я многие годы напряжённо работал в счастливой безызвестности под вашими бульварами.
Как раз в это время Альфред тоже напряжённо работал. Он сидел за компьютером и набирал команду поиска частоты. Компьютеру понадобилось всего несколько секунд, чтобы ответить: «ЧАСТОТА НАЙДЕНА». Теперь всё, что им предстояло сделать, — несколько небольших регулировок, — и те модификации, которые Бэтмэн ввёл в систему массового оповещения на Готем-Плазе предстанут на суд общества.
— Нет! — продолжал Пингвин, не подозревая о предстоящем шоу. — Слава, которую я пытаюсь вернуть обратно, — это слава Готема!
Альфред набрал следующую команду: «ЗАГЛУШИТЬ ЧАСТОТУ».
— Как этого достигнуть? — величественно продолжал Пингвин. — Я знаю, вы все обеспокоены этим.
«ЧАСТОТА ЗАГЛУШЕНА» — вывел компьютер на экран.
Пришло время повеселиться.
Пингвин был в ударе. Все птенчики и куколки Готема были на ладони его плавника!
— …слава Готема! — выкрикнул он.
Все зааплодировали.
— Как этого достигнуть? — бросил он с помоста.
— Скажи нам! — ответил ему хор голосов. — Мы хотим знать, Освальд!
— Я знаю, вы все обеспокоены этим, — продолжал он, — я расскажу вам!
Но продолжения не последовало. Микрофон не работал.
Наверняка это секундная неполадка в системе связи. Парии Макса справятся с этим моментально. Пингвин решил повторить последнюю фразу, только для того, чтобы убедиться, что всё в порядке.
— Я знаю…, - начал было он.
Но его оглушил свой собственный голос:
— Ты только расслабься, и я сам позабочусь о визжащих вертящихся крошечных щенках Готема!
Пингвин уставился на микрофон.
— Подождите сек… — смутился он. — Я не говорил этого!
По крайней мере, он не повторял этих слов со вчерашнего вечера, когда издевался над Бэтмэном.
Вчерашний вечер? Бэтмэн?
Но никто уже не слышал его настоящего голоса. Записанный на компакт-диск голос Пингвина продолжал грохотать:
— Согласись дружище, я играю на этом вонючем городе, как на арфе из самого ада!
Но ведь эти слова звучат с магнитофонной записи! Не то, чтобы он их вовсе не говорил, но ведь не перед куколками!
Теперь толпа свистела, улюлюкала и швыряла в него разные предметы. Его помощники по избирательной кампании отступили вглубь сцены, оставив его наедине с толпой. Пингвин свирепо взглянул на Макса. Как он мог допустить, чтобы такое произошло?
Возможно, пришло время пересмотреть свою избирательную платформу?
Брюс Уэйн позволил себе улыбнуться.
Толпа, разозлённая обманом Пингвина, реагировала именно так, как он предполагал. А Пингвин — не самый выдержанный из людей — злился на них в ответ.
Что оставалось сейчас Брюсу как не поднять свои ставки?
Он нажал серию клавиш и положил ладонь на компакт-диск, заставив компьютер выбирать одну особую фразу:
— …этом вонючем городе… и опять:
…вонючем городе… вонючем городе… вонь-вонь-вонючем городе… Почти как диск-жокей в одном из клубов пригорода. Пингвин, как тебе нравится такая пощёчина?
— …вонь-вонь…
Э, да в этом есть ритм! Кто там говорил, что Бэтмэн не современен?
Пингвин отпрянул от микрофона, вращаясь вокруг своей оси, и чуть не потерял равновесие.
— …вонь-вонь… вонючем городе…
Кто-то швырнул в него снежком, салатом, помидором.
А шоу продолжалось.
— … вонь-вонь… вонючем… вонь…
Этот ритм рождал музыку в ушах Брюса.
Пингвину нужно было убираться с площади.
Он сжал зонтик. Только бы ему удалось запустить двигатель в зонтиколете…
О, дьявол! Он прихватил с собой не тот зонтик! Но почему, в конце концов, он должен убегать от раболепствующей толпы? Пингвин горько квакнул. Стоит только сказать им что-нибудь неподобающее о Готеме, чуть-чуть принизить простой люд — и как быстро всё меняется!
Побег не удался. Этот чёрный экземпляр, который держал Пингвин, имел совсем другое назначение.
А люди забрасывали сцену гнильём. Хуже того, некоторые снаряды попадали в Пингвина. Гнилые фрукты, овощи, тухлые яйца.
— Почему всегда находится идиот, приносящий на митинги яйца и помидоры? — негодовал Пингвин.
Всего лишь очередная грань американского образа жизни, с грустью подумал Пингвин. Что ж, у него в зонтике есть и другая сторона этой неотъемлемой мечты — право на ношение оружия.
Он вскинул своё автоматическое оружие и выпустил в толпу очередь.
Повернись ко мне, Готем-Сити.
Почему-то это ещё больше раздосадовало толпу.
Судя по всему, Пингвину пора сменить климат на более холодный.
Он спрыгнул с трибуны, удаляясь с площади в сторону парка. Несколько добропорядочных горожан погнались следом.
О, дорогие. Пингвин не собирается поощрять массовки. Он перемахнул через невысокую изгородь парка, но готемцы настигали его. Он обернулся и, приподняв зонтик, дал им попробовать вкус инициативы.
Но его зонт не имел безграничного запаса боеприпасов. Да и полицейские начали показываться, отвечая на его огонь.
Ему необходимо выбраться отсюда.
Мост впереди него выглядел очень знакомым, почти как сошедший со страниц сказки — причудливый каменный мост, перекинутый в дремучих лесах через бурлящий поток. Кроме того, подумал Пингвин, эта особенная история была очень личной: перед его глазами пронеслись кадры: детская коляска и то, другое падение, много лет назад.
Пингвин прыгнул. Через минуту он уже потерялся в ледяных водах реки в далёкой канализации, которую он называл домом.
Хватит политики.
Пора спуститься с небес и заняться настоящим делом.
Пингвин выкарабкался из канализационной трубы. Униженный, мокрый, забрызганный дерьмом… Но он — дома. Он шёл опустив голову, частично из-за подавленного настроения, но в основном — ради осторожности. Никогда не знаешь, на что наткнёшься в канализации.
Он на что-то наступил. Пошарив глазами, он обнаружил свою старую резиновую утку-лодку. Да, это пригодится в его планах, в тех самых, от которых, из-за Макса и своей собственной глупости, ему пришлось отвлечься. Какого чёрта он мечтает о женщинах! Когда придёт время, Пингвин возьмёт всех, кого захочет, и никто не сможет его остановить!
Он запрыгнул в лодку и поспешил через канализационную лагуну к своему арктическому острову. Там, впереди, были пингвины, его пингвины, крякающие и играющие друг с другом.
Превозмогая боль, Пингвин улыбнулся.
— Крошки мои, — пробормотал он, — вы скучали без меня?
Ему показалось, пингвины заквакали в ответ. Он повёл лодку к пристани, заметив как первые члены банды «Красный Треугольник» вошли в его пристанище через главный туннель. Он догадался, что после его речи и для них, наверху, стало слишком жарко. Точнее, после речи, которую подготовил ему Бэтмэн.
Что ж, он не забудет о долгах, когда придёт время платить.
Клоун махнул Пингвину и помог выбраться из лодки.
— Отличная работа, Освальд! — со смехом поздравил размалёванный шут. — Ты здорово объяснил им, что к чему!
Пингвин шлёпнул клоуна зонтиком по голове.
— Меня зовут не Освальд, — пробасил он, — Пингвин! — Да, решил он, так лучше. — Я не человек, — продолжал он, — я — животное! Холоднокровное! Чёрт меня побери!
Он стянул с себя комбинезон и идиотские перчатки. Ах, как приятно ощупать плавники свободными! Нужно проморозить себя хорошенько.
— Где мои списки? — потребовал Пингвин. — Принесите мне имена!
Ещё не замерло эхо, а Леди-с-ножами уже входила в берлогу, неся кипу жёлтых блокнотных листов. Здесь была вся информация, какую он собрал, инспектируя Зал Регистраций и телефонную книгу Готем-Сити.
— Время пришло, — он зафыркал от радости, переминаясь с ноги на ногу. Сегодня вечером всеобщий пир у Макса — массовое событие сезона, и все его жертвы будут беззащитны. Что правда, то правда. — Готем никогда не забудет!
Он оторвал страничку сверху и протянул первому своему подчинённому, затем следующую — второму.
— Эван Блак, — прочитал акробат, держа листок перед носом, — Шенардс-Лэйн, 181?
— Томас Франкел? — клоун тоже разглядывал свой листок,
— Карлтон-авеню, 273?
Пингвин решил, что следует растолковать им всё от начала до конца.
— Это сыны Готем-Сити, родившиеся первыми в своих семьях! — закричал он собравшейся банде. — Как и я в своё время! И также как меня страшная судьба ожидает их. Сегодня ночью, когда их родители будут веселиться на вечеринке у Макса, а они — видеть десятые сны в мягких постельках, мы выкрадем их, — он скрестил плавники, — и перенесём в канализацию…
— Он весело пританцовывал на кромке льда. — …и бросим их в глубокую, тёмную, мокрую могилу!
Некоторые из банды зароптали. Некоторые даже перекинулись неодобрительными взглядами. Акробат, державший первый листок, посмотрел на босса.
— Гм-м, Пингвин? — не решался начать он. — Я хочу сказать… дети? Спящие? Не будет ли это немного…
Пингвин вскинул узкий чёрный зонт и выпустил в акробата длинную очередь. Мёртв. Точнее, от него вообще мало что сталось.
— Нет, — сухо закончил за него Пингвин, — будет даже слишком много.
Остальные бандиты поспешили согласиться и одобрить план Пингвина. Отлично. Очень показательно, что может сделать хорошо поставленная дисциплина.
Не говоря уже о метко посланных пулях.
Есть некоторые обязанности, которые дворецкий никогда не любил. Всё же долг — есть долг, и о нём нельзя забывать, пока не исполнишь. Поэтому Альфред взял приглашение и спустился в Бэткейв, чтобы напомнить о нём хозяину.
Господин Брюс возился с днищем Бэтмобиля, который по- прежнему был еле жив. Альфред не удивится, если потребуются недели, чтобы привести все механизмы в надлежащий вид.
Дворецкий учтиво кашлянул. Брюс оторвался от работы и посмотрел на него снизу вверх. Альфред протянул ему приглашение. Он старался держать его как можно дальше от себя. Он предпочёл бы вообще до него не дотрагиваться.
— Мистер Уэйн, — выдавил из себя Альфред. — Я обязан напомнить вам. Сегодня — отвратительный приём, который устраивает этот сноб — бизнесмен Макс Шрек. Можем ли мы отрицательно ответить на приглашение?
Хозяин, немного подумал, прежде чем ответить.
— Я прямо искушён, но…, - он нахмурился, — ну, это случай для празднества и… гм…, - его мрачный вид превратился в самую радостную из улыбок, — … Селина, наверное, будет там.
Всё очень просто. Кроме сноба-бизнесмена были куда более важные дела.
— А-а, — промычал Альфред. Он никак не ожидал такого поворота дела. Дворецкий разглядывал хозяина некоторое время. — Могу я поинтересоваться, в качестве кого вы туда идёте?
Но Брюс только загадочно улыбнулся:
— Ни за что не догадаешься.
Уж, по крайней мере, сегодня, всё закончится хорошо.
Последние несколько дней не были среди самых удачных для Макса Шрека. Сначала та маленькая ссора с Селиной. К несчастью, гнев порой берёт над ним верх. Но, к счастью, она выжила после падения с небоскрёба; хотя удар, похоже, слегка повредил её разум. Возможно, будет лучше удалить её, когда пройдёт сезон зимних отпусков. На продолжительный срок. Но на этот раз Макс воспользуется услугами профессионалов. Он слишком важная персона, чтобы лично принимать участие в такого рода делах.
А что Пингвин? Макс надеялся, что сумеет выбить почву из-под ног оппозиции при помощи маленького птицечеловека. Но по иронии судьбы, у избранного им кандидата в голове не хватало ещё больше винтиков, чем у посредственного политика. Во всяком случае, сейчас, когда Пингвин впал в немилость и находится в широкомасштабном полицейском розыске, он и его угрозы надолго покинули жизнь Макса.
Поэтому сегодня — самое время для большой вечеринки и праздничного веселья, время позабыть прежних и обнимать новых. И время обновлений — в новый год он наконец-то начнёт строительство своей специфической энергостанции.
Да, на его пути стояло немало ловушек и волчьих ям, но Макс успешно обошёл их стороной. И он хотел показать, что он до сих пор здесь и способен бороться. Что он мог придумать лучше, нежели устроить ежегодный бал-маскарад в недавно разгромленном универмаге, залатанном на скорую руку и по этому случаю залитом ярким светом, как ночной клуб.
Иногда Макс бывал настолько умён, что сам себе удивлялся.
Одеваясь к балу, он облачился в заранее приготовленный тюрбан. Как всезнающий индуистский брамин. А гости валили табунами. Один был одет как «падающая башня» в Пизе, другой — как тонущий «Титаник».
Но при всём разнообразии костюмов, похоже, не было ни одного пингвина. Как переменчива публика в Готем-Сити!
Макс взобрался на возвышение. Пора было открывать вечеринку.
— Внимание, покупатели! — обратился бизнесмен в микрофон.
Гости засмеялись, по достоинству оценив шутку. Уж лучше бы они смеялись, потому что это определяло нынешнюю цену Максу. Кажется, он достиг их расположения, особенно среди некоторых бизнесменов и власть имущих Готем-Сити. Праздник всегда ценен, если при этом официальные лица меняют взгляд на вещи.
— Как этот шикарный универмаг, — продолжал Макс, — Готем может быстро забыть беспорядки, бурю и натиск минувших дней. — Он возвёл руки над головой. — Проходите в залы универмага, веселитесь и развлекайтесь!
Оркестрик позади него заиграл мелодию с жёстким ритмом, и несколько гостей любезно образовали пары на временно установленной танцплощадке.
Макс заметил мэра, облачённого в тогу Юлия Цезаря. Этот костюм дополняли торчащие во все стороны резиновые рукоятки кинжалов и потоки фальшивой крови. Макс поздоровался с ним издалека, приподняв бокал и улыбнувшись своей лучшей «прошу прощения» улыбкой. Мэр без энтузиазма кивнул в ответ. Однако, сам факт его присутствия означал, что он осознал сбою необходимость в деньгах, силе и влиянии Макса Шрека.
Макс повернулся в сторону вновь прибывшего гостя, только что появившегося из общей толпы.
Это был Брюс Уэйн. Скорее всего, это был он. Потому что пришёл одетый, как Брюс Уэйн.
Неважно, что задумал Уэйн, но Макс решил быть радушным хозяином, особенно учитывая деньги, силу и влияние Уэйна.
— Остроумный костюм, — заметил Макс, пожимая руку Брюса. — Дайте мне самому догадаться — «доверяйте благочестивому фонду»?
Но Уэйн не был в настроении шутить.
— Я вижу, вы в отличном расположении духа, — мрачно ответил он. — А ведь именно вы почти что возвели урода в мэры Готем-Сити.
О чём это толкует Брюс Уэйн? Неужели он ещё не понял, что дело с Пингвином отошло в далёкое прошлое?
Макс глубоко вздохнул.
— Я — луч света в этом городе. А значит — несчастная, обманутая душа. Ну не всё ли равно, кто мэр?
— Знаете что?
— Вот как, — ответил Макс и пошёл на поиски более интересного собеседника.
Во всём виновата позиция Макса Шрека о всепокупающей способности денег. Именно она заставила всплыть на поверхность инстинкт справедливости Брюса. Бизнесмен был ему крайне неприятен. На мгновение он даже подумал, что было ошибкой приходить сюда.
Но тут он увидел Селину.
Она тоже была без костюма, если не считать за костюм одежду Селины Кайл. Чёрт возьми, с таким личиком и фигурой, нет необходимости скрывать их!
Брюс быстро пересёк танцплощадку, направляясь в её сторону. Она болтала с Чипом Шреком, облачённым в доспехи воина Древнего Рима. А может, это Чип болтал с ней.
— Селина, — в голосе Чипа чувствовался почти трепет. — Мисс Кайл, могу я…
Стоило Брюсу подойти, Селина тут же повернулась к нему, словно Чипа Шрека просто не существовало.
Уэйн улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Оркестр заиграл что-то медленное. Сами не заметив как, в следующую минуту они уже держали друг друга в объятиях и танцевали.
— Прости меня за вчерашний вечер, — поспешил извиниться Брюс. — Удалось одно большое дело… — О нет, он просил Альфреда сказать совсем другое. — …гм…я хотел сказать — провалилось, и… — Это ли он просил дворецкого передать? Он не мог припомнить.
Селина ответила до того как он успел влипнуть в очередную неприятность:
— Всё в порядке. — Она пожала плечами. — Я всё равно должна была идти домой. Покормить свою кошку.
Но Брюс ещё сомневался:
— И ни какого чувства обиды?
Она сильнее прижалась к нему и, подняв глаза, улыбнулась.
— Если откровенно… я бы сказала — обида не половину.
О, Брюс шагнул в сторону, неожиданно смутившись. Если бы только он не считал Селину Кайл такой привлекательной! А он считал.
Селина потрясающе протанцевала перед ним медленный пируэт, одновременно грациозно и сексуально.
— Ты знаешь, в секции постельных принадлежностей стоит громадная удобная кровать «Калифорнийский король», что скажешь…
— Ты имеешь в виду, — спросил Брюс с долей иронии, — скинуть наши карнавальные костюмы?
В ответ Селина рассмеялась, скорее грустно, чем счастливо.
— Кажется, меня тошнит от масок.
— Меня тоже, — согласился Брюс. — Так почему ты пришла сегодня?
Но она покачала головой:
— Сначала ты.
Он снова притянул её к себе.
— Чтобы увидеть тебя.
Она долго молчала. А когда заговорила, Брюс снова уловил нотки печали в её голосе.
— Это так замечательно. И мне очень хотелось бы сказать то же самое, но… я пришла из-за Макса.
Брюс даже перестал танцевать. Макс Шрек? Неужели что- то происходило у него прямо перед носом, а он ничего не замечал? Служебный флирт или даже роман?
— Ты ведь не имеешь в виду… ты и Макс?… — гипотетично спросил он.
На этот раз смех Селины означал, что его предположения не могли уйти от правды дальше, чем сейчас. Она покачала головой.
—
Брюс затолкал револьвер обратно в сумочку и продолжал танцевать как ни в чём не бывало. Селина поражалась, как она могла показать ему оружие? Сначала она решает держать в секрете своё приобретение, а потом напрямую выкладывает об этом Брюсу. Что- то было в мистере Брюсе Уэйне, что-то загадочное, но и что-то, заставлявшее верить ему.
Она посмотрела на его удивлённое лицо и решила объясниться, пока он что-либо не предпринял.
— Послушай, — начала она, — только не говори мне, что убийство-Макса-не-решит-чьих-либо-проблем, потому что оно решит. Ты не устал от этого лицемерного барона- грабителя, который всегда выходит сухим из воды? Хотя должен быть шестью футами ниже поверхности?
Брюс уныло покачал головой.
— Подожди, я уверен, у тебя есть множество причин ненавидеть своего босса, ко… — Он развёл руками, как будто сам не знал ответа. — Господи, Селина, ты ведь не судья на заседании присяжных. Я только хочу спросить: ну кто ты, по-твоему, на самом деле?
Она задумчиво, немного с грустью посмотрела на него. До того, как погибла Ледяная Принцесса, она бы сказала ему. В ней было так много злости против стольких вещей; и эта злость вырывалась наружу в образе Кэтвумэн. Но сейчас?
— Я уже и сама не знаю, Брюс, — сказала она, уловив своё собственное отчаяние.
Они по-прежнему танцевали, кружась по бесконечному этажу универмага под медленную грустную мелодию. Она взглянула под потолок и увидела веточку омелы. Прильнув к Брюсу, она нежно поцеловала его. Впрочем, даже в поцелуе ощущался вкус грусти.
— Поцелуй под омелой, — сказала Селина, повторяя чужие слова. — Омела может быть смертельной, если съешь её…
Брюс отсутствующе посмотрел на неё и процитировал другие слова, которые девушка тоже знала:
— Но поцелуй может быть ещё смертельнее, если ты это имеешь… в виду.
На последнем слове он запнулся, как будто ему пришла та же мысль, что и Селине.
Они заговорили одновременно.
— Ты — это она?! — воскликнул он, в то время как она спросила:
— Ты — это он?
Ни ему, ни ей не требовались слова. Задав друг другу вопрос, они уже знали ответ.
Он и был Бэтмэном?
А она была Кэтвумэн. Но кто в это поверит?
Кроме них двоих?
Брюс очень нежно расстегнул манжет её блузки и засучил рукав. Движения его пальцев превратились почти в ласку, когда они скользили по коже её предплечья.
— Ожог, который ты получила от меня, — сказал он. Селина заметила сожаление в его голосе.
Но ей тоже необходимо подтверждение, подумала она, расстёгивая нижнюю пуговицу его рубашки и забираясь пальчиками внутрь, вдоль мышц живота. Она нащупала рядок рубцов.
— Следы когтей, которые я оставила тебе, — сказала она и вздохнула. Слишком много неожиданностей за один вечер. — О, Боже, — прошептала Селина и испугалась, закончив свою мысль. — Не значит ли это, что мы должны начать драться прямо сейчас?
Брюс никак не ответил, лишь сильнее прижал её к себе. А Селина крепко обняла его. Она была так напугана! Да и он, как ей почудилось, тоже.
— Так что мы собираемся делать? — спросила она минутой позже.
— Не знаю, — ответил Брюс, — но пока мы не выяснили это, давай… давай просто потанцуем.
На мгновение Селина почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Ну вот, это ему нравилось куда больше.
Пингвин закудахтал, когда пыль осела вокруг него, вместе с танцорами. Не больше, чем маленький взрыв, чтобы встряхнуть их хорошенько. Сегодня Пингвин заставит их заплатить за всё!
Куски пола, кувыркаясь, опускались на землю.
Люди кричали.
Обломки потолка дождём выпадали вокруг них.
Люди теряли сознание.
Части каких-то иных предметов тоже сыпались им на головы. Некоторые из них были когда-то маскарадными костюмами, или тем, что находилось некогда внутри них.
Пингвин сделал небольшой поклон из своего уткомобиля.
— Вы не позвали меня, поэтому я явился без приглашения.
Четверо пингвинов, которых он взял с собой, подтверждающе заквакали.
Его Честь мэр выступил вперёд. Пингвин вынужден был признать, что политик щеголевато одевался. Конечно, Пингвин всегда был молокососом, чтоб носить тогу.
— Что тебе надо, Пингвин? — потребовал Его Честь.
Пингвин оттолкнул его с дороги. У него больше не было времени для мэров. Он должен был объявить о более важных событиях. Он окинул взором сбившихся в кучу гостей Макса, чтобы убедиться в готовности всех присутствующих его слушать.
— Прямо сейчас отряды моих солдат рыщут по городу, охотясь за вашими детьми! — Он подождал, пока у аудитории не перехватило дыхание. — Да, за вашими перворождёнными сыновьями. За теми, кого вы оставили дома одних, беззащитных, дабы, разодевшись как подонки, напиться сока и скверно потанцевать!
Он повернулся к, без сомнения, старшему среди перворождённых детей.
— Я собственноручно явился за любимым чадом Готема — мистером Чипом Шреком!
Теперь в толпе уже никто не дышал. Парочка даже вскрикнула. О-о, ярость, угрозы, убийства. Зачем только Пингвин когда- то оставил эти дела, в которых ему не было равных?
Ничего, канализационные стоки под мостом отрезвили его. Потому что с дорогим Чипом и сотнями других чипов со всего города, Пингвин возвращался на большую дорогу убийств и насилия.
Эй, это даже лучше, чем мэрство!
Это было ужасно!
Когда пол взорвался, они оба полетели вниз. Брюс извернулся в воздухе, чтобы она упала на него, и, как подушка, смягчил её падение. Но к тому времени, когда они поднялись на ноги, Пингвин уже взял в плен Чипа Шрека.
Селина отвернулась от Пингвина и его головорезов.
— Брюс, — позвала она, — мы должны что-нибудь предпринять!
Но Брюса уже не было рядом.
Макс в ужасе наблюдал, как его сына взяли в заложники.
— Ты пойдёшь со мной, Великий Белый Болван, — декламировал Пингвин с порочным весельем, — чтобы умереть в глубоких лабиринтах канализации.
Макс чуть дышал. Насколько он помнил, в первый раз за всю свою жизнь он был по-настоящему охвачен страхом.
— Только не Чип! — закричал он, поражаясь силе своего голоса.
— Пожалуйста, Пингвин… если в тебе хоть на йоту осталось человеческих чувств, возьми меня вместо него.
Пингвин повернулся к Максу с презрительной улыбкой.
— Нет, — рявкнул он. — Пока.
Но Макс знал, что должен спасти сына и бросился к громадной утке Пингвина.
— Я тот, кто тебе нужен! — настаивал бизнесмен. — Пингвин, пожалуйста. Спроси у самого себя! — Он ткнул пальцем себе в грудь. — Не Макс ли Шрек манипулировал тобой, а потом предал? Не Макса ли ты хочешь засунуть в мрачные и вонючие воды канализации по самые уши?
Пингвин остановился, обдумывая слова Макса.
— Ну, хорошо, в твоих словах есть смысл. К тому же истерики действуют мне на нервы.
— Пусть этот щёголь пока останется в живых. — Негодяй убрал пистолет от лица Чипа. Шрек-младший осторожно попятился. Он посмотрел на отца, словно был уверен, что у Макса есть план.
Облегчение, с которым Макс смотрел на освобождённого сына, вскоре сменилось на смятение и страх, когда дуло пистолета упёрлось в его собственную голову.
Шрек-старший посмотрел на окружавших его птиц. Мало того, что у них на головах красовались до смешного странные шлемы, они были вооружены! И, судя по тому, как они держали свои винтовки, птички были готовы в любую минуту открыть пальбу по гостям бала.
Весь мир перекрасился в серый, когда одновременно взорвались четыре дымовые шашки.
Что он делает? Он не относился к тому типу людей, которые готовы пожертвовать собой. Да, но он пожертвовал собой ради сына. Это было для него шоком, но Макс гордился, что в нём осталась малая толика порядочности.
И эта порядочность обернётся для него смертью.
— Отец! — Он услышал, как Чип зовёт его откуда-то из толпы. Но дым уже окутал его, и он ничего не успел ответить.
Всё, что мог Макс, — так это кашлять.
Замечательный план Пингвина постепенно приобретал задуманные очертания. Он видел, как его талантливые друзья по «Красному Треугольнику» врывались в дома перворождённых сыновей Готема.
Вот хорошенькая сцена в изысканной собственной ванной комнате сыночка. Стены украшают овечки, маргаритки и буквы алфавита — так миловидно, что даже тошнит. Недавно начавший ходить малыш — недавно начавший ходить первенец — как раз здесь, строит зеркалу рожицы. И просто покатывается со смеху. Это самое смешное, что он когда-либо видел.
Но ой-ой-ой, что это, как не суровый голос няни за дверью?
— Билли, — говорит она, — если ты не почистишь зубы, я пожалуюсь твоей маме!
Кажется, у малыша неприятности.
Мальчик смотрит обратно в зеркало и видит, что он не один.
Гость — Леди-с-ножами — сгребла его в охапку и крепко зажала ладонью рот прежде, чем он успел вскрикнуть. А в следующее мгновение они оба исчезли.
Скоро у этого малыша уже никогда не будет неприятностей.
Что? Слишком трагично для вас? Хорошо, давайте посмотрим другую маленькую драму. Обожаемый родителями маленький мальчик сидит на подоконнике, с любопытством уставившись в ночное небо. Но кто появится в окне, если не весёлый клоун?
Мальчуган в восхищении захлопал в ладоши.
— Наконец-то волшебство молочных зубов! — И теперь, когда чудо свершилось, он крепко берётся за дело. — Что я получу?
Клоун, разглядев, что малыш и вправду потерял один из передних верхних зубов, улыбнулся ещё шире.
— Ну….самое замечательное путешествие в твоей жизни, — пообещал клоун. — Эй, пошли, малыш…
Клоун протянул руку, и маленький мальчик принял её, захваченный мыслями о предстоящих странствиях. Нет необходимости говорить ему, что это путешествие будет для него последним.
А загляните-ка сюда, в эту шикарную детскую. Младенец мирно посапывает в богатой детской кроватке, сделанной на заказ и, несомненно, из дорогих пород дерева. Но один из наших акробатов запрыгнул через окно и одним движением выхватил ребёнка из кроватки. Акробат прыгнул обратно, а малыш даже не проснулся. Но ведь должна завыть сигнализация, скажете вы. Наверно, это так, но уже слишком поздно, уже слишком поздно для всего Готем-Сити.!
Вот такие дела. Дом за домом. Первенец за первенцем.
О, скоро Великий Потоп! Все отпрыски, родившиеся первыми в семье, будут утоплены и удушены.
От Величия картины у Пингвина перехватило дыхание.
Макс никогда ранее не испытывал таких страданий.
Пингвин посадил его в клетку. Но не это было самым ужасным. Клетка была подвешена прямо над прудом с коричневой липкой жидкостью, источавшей острую нестерпимую вонь. Макс никогда не предполагал, что закончит свою жизнь, задохнувшись в смраде испарений! И к тому же здесь было жутко холодно! Громадный кондиционер, наверно, работал на полную мощность — вокруг всё было покрыто льдом; а искры, снопом вылетавшие из электрогенератора поблизости, почему-то совсем не обогревали помещение. Макс не желал знать, что там предотвращает слизь от замерзания, но он был уверен, что эта гадость элементарно разъест его штаны, возможно, просто съест их.
Люди Пингвина дали ему потёртое одеяло, чтобы он накинул его на плечи, но оно лишь до минимума уменьшило его дрожь. Он замёрзнет до смерти, если только Пингвин не прикончит его раньше.
Но в таком случае он может быть совершенно уверен в намерениях Пингвина.
Пингвин с длинным чёрным зонтиком в руках надменно стоял перед клеткой.
— О-о-о, — пропел птицечеловек, — это будет здорово! — Он повернулся к Максу. — Скосить весь урожай самых многообещающих… ещё до их первого… — Он указал зонтом в место позади Макса. Там пузырилось целое озеро какой-то жидкой гадости, даже более мерзкой, чем та, что окружала бизнесмена. — Ты спросишь, как я заманю их туда? — высокомерно продолжал Пингвин. Он раскрыл красно-белый зонтик. Макс отскочил в глубь клетки. Но вместо шквала пуль и ножен зонтик превратился в очаровательную миниатюрную карусель. Музыка была навязчиво знакомой. Наверно — колыбельная.
Пингвин держал чарующую миниатюру над головой, подзывая воображаемую толпу малышей.
— Маленькая акция разноцветного Пингвина, — объяснил он. — А ты будешь стоять и наблюдать, как они тонут один за другим в глубокой луже твоих же производственных отбросов. — Он снова повернулся к Максу. — Потом и ты присоединишься к ним. Ирония судьбы или поэтическое правосудие? Ты сам мне скажешь.
Но Максу было слишком холодно, чтобы беспокоиться об этом.
Это был цирковой поезд из самого ада.
Странная коллекция цирковых вагончиков петляла по предрассветным улицам Готем-Сити. Яркие вагончики, раскрашенные голубым, красным и жёлтым — весёлые цвета цирка.
Но каждый из этих стареньких, весёленьких вагончиков был клеткой — окна и двери были забраны металлическими прутьями. А за этими прутьями были дети: по четверо или пятеро в вагончике. Все мальчики, все первенцы Готема, приговорённые судьбой быть жертвами Пингвина. Во всяком случае, тот так задумал.
Изредка детский крик разорвёт тишину. Но большинство мальчиков слишком напуганы, чтобы говорить. Кто-то слабо позвал на помощь. Акробат наклонился и сказал ему: «Заткнись и наслаждайся путешествием на паровозике. Или ты пожалеешь».
Локомотив остановился, ожидая очередных поставок. У штурвала стоял шарманщик, он нетерпеливо смахнул обезьянку с плеча и посмотрел на столпившихся акробатов, жонглёров и клоунов, помогавших ему в работе.
— Может, вы, наконец, поспешите с загрузкой этих детишек? — зарычал он на них. Похоже, он начал уставать от всей этой поездки.
Тень упала на его лицо, пробуждая водителя от скуки. Обезьянка завизжала. Он поднял глаза и в это время Бэтмэн вышиб шарманщика с места водителя.
Он был уверен, что негодяю необходимо размяться. А после того как он его отделает, у него назначено короткое свидание с акробатами, жонглёрами и клоунами.
Это, должно быть, они, подумал Пингвин. Нет смысла пугать маленьких детишек, пока они все не окажутся в вонючем болоте с токсичными отходами. Он пританцовывал с разукрашенным зонтиком, приготовившись встретить свои перворождённые жертвы и повести их в весёлой танце к последнему приюту.
— Сюда, детишки, — позвал Пингвин с самой зазывающей интонацией, на которую только был способен. — Прыгайте вот туда!
Впрочем, если ребятки откажутся, он просто испепелит некоторых из своего зонта и заставит войти в липкую грязь.
Неожиданно из вестибюля его логова донёсся пронзительный визг. Пингвин остановился и выключил музыку. По лестнице к нему семенила обезьянка шарманщика. Обезьяны — вонючие шумные создания, не то что королевские и императорские пингвины. Но почему обезьянка вернулась одна, без музыканта?
— Ну, где же малыши? — потребовал Пингвин ответа у зверушки. — Только не говори мне, что они остановились, чтобы позавтракать в Макдональдсе.
— Босс! — клоун показал на обезьянку. — У неё записка!
Действительно, маленькое отвратительное существо сжимало в пальцах клочок бумаги. Пингвин вырвал у неё послание и распрямил смятый листочек.
«Дорогой Пингвин, — читал он. — Дети очень расстроены, что не смогут присутствовать на твоём празднике. Сегодня сплошные разочарования. Бэтмэн.»
Что? Детишек не будет?
Пингвин не сразу понял, что произошло. А потом потребовалось больше минуты, прежде чем он утихомирил свой гнев. Если бы только Летучая мышь попался в прицел его зонтика! Как же, где может быть герой, когда вы хотите его пристрелить? Там, где его невозможно найти!
Ладно, тогда Пингвин убьёт кого-нибудь другого. Он посмотрел на обезьянку. Зверёк поглядывал на него, подскакивая и танцуя на ледяном полу.
— Ты всего лишь посланец, — сказал Пингвин, главным образом для себя. — Нет никакого смысла стрелять в посланца.
Он схватил другой зонтик, тот, что был приправлен пулями, и выпустил весь магазин, до последнего патрона, в толстого клоуна.
Вот так. Теперь Пингвин чувствовал себя лучше.
Но он ещё не закончил. У него ещё много планов. Грандиозных планов. Смертоносных планов.
Но на этот раз он использует кого-нибудь другого, кому он может доверять.
Почему он не занялся этим в первую очередь?
В конце концов, он планировал свою кампанию годами, конструируя необычное устройство для управления мозгом и переделывая винтовки и тяжёлое вооружение, чтобы им могли манипулировать птицы. Но мечты о личной славе и узконаправленной мести повели его окружными путями. С другой стороны, эти мечты зависели от внешних факторов — людей и событий, на которые Пингвин не мог повлиять.
Он оглядел своих солдат — больше сотни крепких и выносливых. Пингвину и оставшимся циркачам из «Красного Треугольника» потребовался целый день, чтобы полностью экипировать их. Хуже того, они закончили прямо перед вечером под Рождество.
И что теперь? Пингвин долго и тщательно обдумывал свою речь, которая откроет ему двери к самому великому моменту его жизни.
— Мои пингвины! — торжественно начал он. — Мы стоим на пороге великих событий. Не страшно, если вы немного побаиваетесь. Многие из вас не вернутся назад.
Он умолк и смахнул накатившуюся слезу. Да, пришёл день его славы или, как ему больше нравилось думать об этом, — Операции «Натиск Пингвинов». Он предполагал, что когда-нибудь неизбежно придёт к этому моменту, особенно если учесть годы изнурительных исследований, позволивших открыть точные интенсивность и частоту сигналов, которые заставят пингвинов выполнить любую его команду. Вот одно из преимуществ жизни в канализации — у вас появляется масса времени для научных изысканий. Конечно, для радиосигналов Пингвина его солдаты будут чуть больше, нежели зомби, но именно это ему и было нужно. Не говоря уже о невероятной кровожадности.
Однако Пингвин должен был закончить свою волнующую речь.
— Благодаря Бэтмэну, пришло время наказать
Пингвин взглянул на центр управления. За пультом сидела «Дама-с-собачкой»; над ней нависал целый ряд мониторов, найденных в своё время на свалках обоих павильонов Древнего Мира в уйме других разнообразных источников. Они принимали изображение со множества видеокамер, вывинченных из некоторых автоматических камер слежения и из магазинов бытовых удобств со всего Готем-Сити. И эти мониторы показывали каждый уголок спящего города.
Но если сейчас город спал, то скоро он будет мёртв.
— Вперёд, шагом марш! — скомандовал Пингвин. — Освобождение Готема началось!
Вся армия пингвинов повернулась через плечо, когда «Дама с собачкой» нажала соответствующую кнопку на пульте. Она щёлкнула переключателем, и пингвины зашагали в ногу к широкой канализационной трубе, ведущей в город.
Пингвин смахнул очередную слезу.
— Тот Барсук ограничился лишь тем, что украл Рождество, — объявил он жалким немногочисленным представителям человеческой расы, которые ещё оставались с ним. — Я убью его, посыплю перцем, порублю на мелкие кусочки и хорошенько перемолю кости зубами!
Да, думал Пингвин, облизывая губы.
Полнейшее жевательное удовлетворение.
Даже если Бэтмобиль повреждён, есть ещё не один способ патрулировать Готем-Сити. Особенно если вашей добычей станет такое существо, как Пингвин.
Бэтмэн вёл Бэтскибоат вниз по течению Готем-Ривер к главному туннелю канализации. Это будет первое настоящее испытание его нового механизма — изящного компактного чёрного катера, с обводами как и у Бэтмобиля. Комбинация скоростного катера и реактивных лыж.
Лабиринт канализации был тёмным и бесконечным, а перемены в течение многих лет делали фактически невозможным составление плана коммуникаций по городским данным. Пингвин мог скрываться здесь годами. Но теперь Бэтмэн знал, где искать.
Альфред обнаружил в эфире сигнал, схожий с тем, что Пингвин использовал для управления Бэтмобилем. Судя по всему, птицечеловек опять пытался провести свои трюки с дистанционным управлением. Но Бэтмэн развернёт эти трюки в обратную сторону, и тогда печальная участь Пингвина станет лишь вопросом времени.
Бэтмэн посмотрел на маленький экранчик перед собой. Мерцающая точка приближалась. Он поднял трубку радиотелефона, связанного с Бэтпещерой.
— Я приближаюсь к источнику сигналов, — объявил он в трубку.
— Буду готов, как только доберётесь, — ответил Альфред. Дворецкий снова отвечал за компьютерное обеспечение.
Мерцающая точка достигла центра экрана и засветилась с двойной интенсивностью. Пульт управления Пингвина был прямо по курсу.
— Я принял координаты, — добавил Бэтмэн. — Они…
Он повернул катер за угол по ходу канализационной трубы. Там, в свете его прожекторов было с полдюжины пингвинов.
Пингвины? Когда Бэтмэн просканировал всю группу, он заметил, что обмундирование птиц было не менее странно — у каждой ка голове был необычно выглядящий шлем и в придачу миниатюрная базука.
Так вот что контролировал Пингвин с помощью дистанционного управления. Птицы вскинули оружие, целясь в приближающуюся лодку. Самое время для манёвра-уклонения.
Бэтмэн включил реактивный двигатель и повёл катер по кривой канализационного хода. Катер рванулся вперёд и, поднявшись из воды, взбирался по кривой туннеля, пока Бэтмэн не перевернулся на мгновение вверх дном у потолка трубы.
Ракеты пингвинов взорвались позади, не причинив лодке вреда.
Бэтмэн продолжил вращение вдоль канализационного хода, опустив катер в воду по другую сторону противников. В этот момент пингвины были уже вне предела досягаемости, а в следующий — пропали из виду.
— Как я говорил… — продолжил Бэтмэн.
Он быстро передал дворецкому соответствующие координаты вместе с несколькими заключительными инструкциями.
Теперь-то они могут отстранить Пингвина от дел, от греха подальше.
Детишки мои, думал Пингвин, вы браво маршируете по улицам Готем-Сити, в любую секунду готовые взорвать город к чёртову пеклу. Они дадут набожным горожанам один или два урока, по крайней мере, тем, кто ещё остался в живых.
Он пробежал глазами по мониторам и увидел, что все отряды, кроме одного, уже заняли свои места. Последний задержался в туннелях канализации в результате небольшой путаницы, но и они уже выбирались из заранее предназначенных люков, чтобы занять позицию на Готем-Плаза.
«Дама с собачкой» посмотрела на большие часы. Действия разворачивались точно по графику.
— Десять, — начала она обратный отсчёт, — девять…
Пингвин с трудом сдерживал энтузиазм.
— Рождественский Вечер Разрушений! — сдавленно засмеялся он. Таким образом он даст понять Готему, как он относится к божьим праздникам!
— Восемь, — отсчитывала его помощница, — семь.
Пингвин ничего не мог с собой поделать. Его так и подмывало запеть.
— Тихая ночь, дикая ночь, — начал он.
— Все вопят, — подхватила «Дама с собачкой», — взорван Готем-Град.
Пингвины заняли позицию. Ларри проинструктировал их, как поднять базуки на угол максимального разрушения магазинов и их последних покупателей.
На этот раз Пингвин задумал подарить Готему самый большой рождественский фейерверк!
Альфред сидел за пультом управления, ожидая инструкций хозяина.
— Двадцать восемь градусов западнее, — повторил Бэтмен, дважды проверив координаты. — Получится?
Альфред набрал соответствующую команду на пульте управления.
«ЧАСТОТА ЗАГРУЖЕНА», — ответил монитор.
Пингвин не мог оторвать взгляд от видеоэкранов. Это была та ТВ-программа, которая, действительно, завлекала. Ещё одна, последняя команда, и в Готем-Сити станет как в «Сумерках богов» Вагнера!
— О, Готем, — радостно пропел он. — Ты бы не поставил меня на пьедестал, поэтому я втопчу тебя в грязь!
«Дама с собачкой» прокашлялась. Она щёлкнула одним переключателем, другим, третьим. Она выглядела, словно у неё возникли кое-какие проблемы.
— Послушай, гм, странная вещь, — заметила она осторожно, — твои пингвины… они не отвечают на стартовые команды. Фактически… — она запнулась и через секунду продолжила: — Они словно вертятся на одном месте… как-будто кто-то заглушил наш сигнал…
Пингвин уставился на неё: заглушил?
— Но кто мог… — Он остановился, подумав об очевидном ответе. — Нет, не говори так.
«Дама с собачкой» быстро кивнула, остановив взгляд на смертоносном зонтике Пингвина.
— Мои губы запечатаны, — согласилась она.
Подожди минутку. Тот небольшой беспорядок в лабиринте канализации. Могло такое быть? Пингвин подошёл к пульту управления и пробежал пальцами по кнопкам. Не в этой трубе, нет.
Вот!
Он набрал другую последовательность клавиш, и на каждом экране перед ним возникли очертания нежданного гостя. Что- то вроде лодки!
— Я уже начинаю, — заметил Пингвин очень мягко, — пока только начинаю терять терпение.
Он схватил новый зонтик и поспешил к своему уткомобилю.
Макс не мог поверить.
Здесь, внизу, он провёл часы, может быть, даже дни, подвешенный в клетке, время от времени подрёмывая, обхватив прутья руками. Он считал своё положение безнадёжным. То, что его убьют вместе со многими другими, — это только вопрос времени.
Но вместо этого, он видел, как не то, чтобы один, а целых два плана Пингвина с блеском провалились. А сам Пингвин, такой уверенный ранее, теперь, казалось, забыл обо всём, кроме мести. И это
Макс заставил себя выйти из оцепенения. Возможно, с уходом Пингвина, ему тоже удастся каким-то образом выбраться отсюда.
Пингвин запрыгнул в свою странную утколодку всего в нескольких футах от клетки Макса.
Пингвин повёл своё хитроумное приспособление из канализации вверх по лестнице!
Но у Макса не было времени беспокоиться, как двигалась эта утка. Пингвин ушёл, а ключ и свобода стали лёгкой добычей.
Макс наклонился и вырвал ключ у обезьянки шарманщика. Он быстро открыл замок.
Ему необходимо выбраться обратно на поверхность до того, как Пингвину придёт мысль вернуться назад. Он шагнул к лестнице, но вдруг почувствовал, как что-то оплелось вокруг его ноги.
Он посмотрел вниз.
Это был очень смешной хлыст — плётка-семихвостка.
Он потерял равновесие, но, падая в воду, умудрился схватить валявшийся неподалёку пистолет Толстого Клоуна.
Бэтмэн почти добрался до логова Пингвина.
Впереди что-то двигалось. Он увидел на экране новое пятно — инфракрасное изображение впереди лежащего объекта. Это была не совсем лодка. Это средство передвижения было похоже на громадную резиновую утку и она направлялась к поверхности. Его катер подплыл к развилке туннелей. Бэтмэн круто повернул, и вошёл в главный ход, который под углом поднимался к поверхности.
Там, где пройдут Пингвины, следом полетят летучие мыши.
Он добрался до вершины Арктического Мира — в прошлом обширной и известной выставочной площадки, которая, что было намного важнее для Пингвина, имела выход наружу, за пределы канализации, где он мог затеряться в громадине Готем-Сити. Пингвин засмеялся, направляя свою Утку в озеро за выставочным залом. Сегодня он удирает, но только чтобы задумать другой день…
Его смех оборвался, когда он услышал звук бьющегося стекла. Что-то провалилось сквозь крышу Древнего Арктического Мира.
Что-то наподобие Бэтскибоата!
Машина пробуравила воздух прямо над его головой. И, похоже, собиралась приземлиться точно на его макушку.
Пингвину нужно сматываться отсюда.
Если только на это ещё осталось время.
Бэтскибоат остановился. Он настиг свою цель, врезавшись в аппарат, на котором улепётывал Пингвин. Но что случилось с самим Пингвином?
Бэтмэн откинул колпак кабины и выбрался наружу. Он заглянул под свой катер в поисках признаков птицечеловека — возможно, обрывка грязной куртки или остатков зонтика.
Уголком глаза он заметил какое-то движение.
Пингвин был над ним!
Птицечеловек обхватил ногами шею Бэтмэна, колотя его по капюшону и тыкая наконечником зонта. Бэтмэн пошатнулся под навалившимся грузом.
— Я думаю, ты ревнуешь… — восклицал Пингвин между ударами, — что я — урод с рождения… а ты — вынужден носить маску!
Бэтмэн переносил вес в разные стороны, пытаясь сбросить с себя противника.
— Наверное, ты прав, — ответил он.
Пингвин любезно соскочил на землю.
— Но в конечном счёте, — заметил птицечеловек, поднимая своё изящное чёрное оружие, — что идёт в расчёт, так это «Кто держит зонтик»?
Пингвин сжал рукоятку зонтика и с другого конца выскочило длинное лезвие, превращая его в шпагу.
Пришла пора и Бэтмэну вытащить собственное оружие. Маленькое чёрное, размером с ладонь, электронное устройство с одной единственной кнопкой.
Маленькие обычно глазки Пингвина сузились ещё больше. Что это задумал Бэтмэн? Птицечеловек осторожно кружил вокруг Бэтмэна, сохраняя дистанцию.
Пингвин резко остановился, смотря куда-то за спину противника.
— Мои крошки… — прошептал он.
Бэтмэн рискнул обернуться и увидел целую армию пингвинов, вразвалочку топающих к Арктическому Миру. Выведенные из-под управления Пингвина, они вернулись в место, которое знали.
С боевым кличем Пингвин бросился вперёд со своей шпагой. Бэтмэн легко уклонился от клинка, но, к своему удивлению, выронил собственное оружие.
Пингвин закудахтал, поднимая с земли незнакомое устройство. Он усмехнулся, направляя оружие в сторону своего противника, и с силой нажал кнопку.
Две панели на катере Бэтмэна откинулись в сторону, освобождая стаи летучих мышей. Сбившиеся в кучу, возбуждённые, слишком долго находившиеся в замкнутом пространстве. Они ринулись на Пингвина и на высокий интенсивный сигнал — устройство по-прежнему было в руках Пингвина.
— А! Ты привёл с собой своих сводных братьев! — заметил Пингвин, отбиваясь от них зонтиком. — Уверен, когда-нибудь ты узнаешь их…
Но летучие мыши роем теснились вокруг него и сигнала, который притягивал их. Мышей было слишком много. Пингвин, пошатываясь, отступал назад, на дорожку, ведущую к выставке Арктического Мира, а потом побежал, пытаясь спастись от кружащихся млекопитающих.
Он вскрикнул, провалившись сквозь стекло, и упал обратно в своё логово.
Летучие мыши не оставляли его в покое.
Он пролетел сквозь старое смотровое окно. В добавление к сильной усталости, он порезался о стекло в дюжине мест. А летучие мыши были повсюду: они скопом бросались на него, наполняя воздух хлопаньем крыльев. Они были даже хуже обезьян!
Он глянул вниз. Ров с водой вокруг старого острова пингвинов быстро приближался. Наверное, он здорово ударится. Во всяком случае летучие мыши не смогут последовать за ним!
Пингвин с плеском бултыхнулся в ров, дав себе опуститься на самое дно.
Он быстро вернулся к катеру и по телефону попросил Альфреда прекратить глушить сигналы.
Альфред подчинился.
Шлемы на головах пингвинов щёлкнули и загудели. Они повернулись, поднимая вверх свои базуки, целясь на этот раз в гниющие останки старой выставки: разваливающиеся клетки из старого зоопарка, побитые непогодой арендные ларьки с местами сохранившейся яркой краски, пришедшие давным-давно в негодность скамейки и ограждения.
Со следующей командой пингвины дали залп. Снаряды взмыли высоко над головой, чтобы по длинной нависающей траектории опуститься на выставку. Экспозиция взорвалась, последний раз наполнившись звуками и ярким светом.
Наконец-то она заполучила Макса. Там, где и хотела. Один на один. Посреди разваливающейся выставки. Где-то снаружи взрывался мир, и жар, похоже, начал растапливать лёд вокруг них. Уровень воды поднимался, а остров, который она делила с
Максом, уменьшался с каждой минутой. У него не осталось ни одной возможности удрать.
— Я не знаю, чего ты хочешь, — взмолился он, изо всех сил пытаясь улыбнуться, — но я знаю, что смогу достать тебе это с минимумом суеты.
Он ждал пока она что-нибудь предложит. Но она молчала.
— Деньги? — предположил он. Она никак не отреагировала.
— Драгоценности? — было его следующее предложение. Но ей не нужно было и этого.
— Неограниченный кредит? — отчаявшись спросил он.
Что ж, она решила, что может сказать ему:
— Твоей крови, Макс.
Он побледнел, даже сильнее, чем раньше.
— М-моей крови? — бессвязно забормотал он. — Я-я уже отдал тогда в офисе.
— Пол-пинты, — промурлыкала Кэтвумэн, — а я хочу галлоны. — Лёгким движением кисти она захлестнула свой бич вокруг шеи Макса. Пришла пора и Максу Шреку познакомиться с громадным жужжащим генератором.
Но он не горел желанием идти.
— Давай договоримся, — продолжал он с дрожью в голосе, в то время как она буквально тащила его за собой, — что я могу дать кроме моей крови…
— Извини Макс. — Она вспомнила небольшую прогулку из окна во время снегопада. Она надеялась, что он тоже не забыл об этом. — Смерть за смерть, — добавила она, подтаскивая его вперёд, так, чтобы он не мог дотянуться до гудящего генератора. Да и тающий лёд, похоже, тоже делал своё дело. Он определённо был на пользу, непрестанно выстреливая снопами искр.
— Ты либо подхватишь простуду, — ответил Макс, — либо и вправду собираешься убить меня.
Умный мальчик. Всё, что ей теперь было нужно, так это заземлить Макса должным образом — и тогда он тоже разразится искрами.
Невдалеке закачался канат, сброшенный с купола над ними, и секундой позже по нему соскользнул Бэтмэн.
Макс заскулил и пополз к нему.
— Ты спасаешь не одну жизнь, — взмолился Макс, — ты спасаешь целый город и его уклад жизни!
Бэтмэн подбросил его на генератор.
Макс взвизгнул, оказавшись под напряжением. Всего лишь
Бэтмэн повернулся к Максу. Иногда, призналась себе Кэтвумэн, ей нравился его стиль.
— Во-первых, — сказал он бизнесмену, — ты заткнёшься, а затем сам себя сдашь полиции.
Что? Вот чего она добилась, позволив вмешаться этому сентиментальному типу!
— Не будь столь наивным! — взорвалась она. — Закон не создан для таких людей, как он. — Она остановилась, заглянув Бэтмэну в глаза. — Или как мы.
Но Бэтмэн лишь покачал головой:
— Ты не права в обоих случаях. — Он двинулся, чтобы забрать Макса.
Нет. Кэтвумэн не позволит удрать этому перепуганному насмерть ублюдку. Она колесом прокувыркалась к Бэтмену и нанесла ему молниеносный удар в живот. Он в падении отлетел назад.
— Почему ты это сделала? — поднявшись спросил он. — Мы могли бы упечь его в городскую тюрьму, а потом вместе вернуться домой…
Если бы всё было так просто! Неужели он не может понять?
— Я не домашняя кошка! — взорвалась Кэтвумэн.
Бэтмэн улыбнулся. Этого она не смогла вынести.
Неожиданно она бросилась на него, намереваясь расцарапать лицо когтями. Он увернулся от удара, отбросив её кулаком за пределы досягаемости.
— Я не собираюсь лишать тебя коготков, — объяснил Бэтмэн, — только посмотреть, где ты точишь эти штуки.
Кэтвумэн пристально посмотрела на него. Если бы только ей не надо было свести счёты с Максом… Но ей нужно было сделать это, а Бэтмэн стоял у неё на пути.
— Неужели ты не понимаешь, — взмолился Бэтмэн. — Мы ведь похожи. Ниши жизни расколоты на две половины. — Он протянул к ней руку в чёрной перчатке.
— Прямо как в сказке, — согласилась она, — и я навсегда смогу остаться с тобой в твоём замке.
Если бы только не было другой вещи, подумала она, которую она должна сделать прежде.
Кэтвумэн подалась вперёд. Она потянулась за нежностью его поцелуя.
Но вместо этого она боднула его головой.
Он отшатнулся назад.
— Я едва уживаюсь сама с собой, — призналась она.
— Селина? — воскликнул Макс, неожиданно поражённый простотой догадки. — Селина Кайл? Вы уволены! — Он посмотрел на приходящего в себя Бэтмэна. — Брюс… Брюс Уэйн? Зачем вы нарядились Бэтмэном?
Кэтвумэн ответила за него:
— Он и есть Бэтмэн, идиот.
Но Макс держал в руке пистолет.
— Был, — поправил он Селину.
Он выстрелил в поднимавшегося Бэтмэна, попав тому в шею. Бэтмэн упал на колени, а Макс перевёл оружие на Кэтвумэн.
Где он взял пистолет? Лучше бы она следила за Максом, а не спорила с Брюсом. Овца!…
Она заставила себя остановиться. Это был образ мыслей Селины Кайл. А это было у неё в прошлом. К счастью или несчастью, а в лицо Кэтвумэн смотрел пистолет.
Она неторопливо двинулась к Максу.
— Ты убивал меня, — скромно сказала она, — Бэтмэн убивал меня, Пингвин убивал меня. Три жизни долой. У тебя достаточно пуль, чтобы прикончить меня до конца?
— Есть только один путь проверить это, — ответил Макс. Он потянул за спусковой крючок.
Пуля ударила ей в руку. Другая распорола бедро.
Она продолжала идти, откинула с лица капюшон.
— Четыре, пять, — считала она, — и я по-прежнему жива.
Она истекала кровью, но не чувствовала этого.
Она вытащила свой электрошоковый пистолет. Она собиралась закончить это дело, даже если это последняя вещь, которую она когда-либо сделает.
Селина была ранена. Дважды.
Бэтмэн стянул с лица маску, пытаясь остановить кровь на раненой шее. Он убеждал себя, что это всего лишь поверхностная рана. Неважно, как глубоко его задело, но он должен остановить Макса, пока тот не убил Селину.
Он попытался подняться на ноги, но он был слишком слаб.
— Селина… — с трудом выдавил он, — пожалуйста, остановись.
Макс снова выстрелил, попав ей в другую ногу. Она продолжала наступать. Он выстрелил ещё раз: пуля разорвала ствол её оружия. А из того, что осталось в её руке, посыпались искры.
Но ока по-прежнему надвигалась, правда, теперь уже довольно нетвёрдо.
— Шесть, семь, — с трудом произнесла Кэтвумэн, — все хорошие девочки давно бы уже отправились к…
Макс прицелился ей в грудь и нажал ка курок. Но магазин был пуст:
— Гмм, — небрежно заметила Селина, — осталось ещё две жизни. Я думаю оставить одну до следующего Рождества. А пока, как насчёт поцелуя, Санта-Клаус?
Когда-то исполненный силой Макс Шрек теперь скулил во весь голос. Он отступил назад, ударившись спиной о генератор.
Селина засунула электропистолет себе в рот, как какую-нибудь электронную пустышку, и вцепилась в Макса, притянув поближе к себе.
— Что ты… — закричал Макс.
Она наклонила голову, словно собираясь поцеловать его, и в этот момент вонзила когти в раскрытые предохранители генератора. Их тела подбросило в воздух, когда по ним пробежал электрический заряд.
Брюсу удалось подняться, в то время как двое других затерялись под дождём искр.
Комиссар Гордон оглядел Готем-Плаза. Счастливая картина для Рождественского вечера — ведь все похищенные дети вернулись к своим обеспокоенным родителям, с помощью полиции и некоторой поддержки мэра. И конечно же, благодаря участию Бэтмэна.
Странная ночь. Только несколько минут назад пришло сообщение о стаях пингвинов, бродивших поблизости в странных спортивных шлемах и нёсших оружие. Но патрульные машины не смогли обнаружить ни одного. Очевидно, это чья-то неудачная попытка пошутить. Поразительно, какие вещи Рождество выявляет в некоторых людях.
Огни потускнели повсюду вокруг. У них что, намечается временное отсутствие электроэнергии? По какой-то причине в небе на мгновение замерцал Бэтсигнал, но затем потух.
Свет вспыхнул с прежней силой, и на этот раз, огни рождественской ёлки тоже загорелись. Родители и дети радостно закричали.
Гордон нахмурился: они чуть было не остались без энергии по всему Готем-Сити.
Неужели Макс Шрек был прав насчёт своего идиотского проекта новой энергостанции?
Гордон будет рад, когда эта Рождественская Ночь подойдёт к концу.
Брюс уловил возглас радости из-за дождя искр. Крик был похож на кошачий.
Спотыкаясь он пошёл вперёд. На полу он увидел тело.
— Се-ли-на Кайл, — позвал он. Ответа не последовало.
Он двинулся дальше, пробираясь сквозь поднимающийся кверху туман. Здесь было только одно тело, и оно принадлежало Максу Шреку. Он был совершенно мёртв.
Бэтмэн шагнул прочь. Генератор умолк. Фонари почему-то ещё горели, но кондиционер воздуха уже не работал. С каждой минутой здесь становилось всё жарче.
Услышав голос за спиной, Брюс повернулся.
— Надо бы запустить переменный ток. Душновато здесь что-то.
Это был Пингвин, поднявшийся из канализации.
Вид у Пингвина был ужасный: его грязные одежды были мокрыми и изодранными, а лицо и руки кровоточили. Он опирался на два зонтика, используя их в качестве костылей. И, казалось, он здорово потел — так поспешно он пробирался к кондиционеру, даже не замечая постороннего присутствия.
Взрыв генератора воспламенил верхние части выставки. Сверху падал горящий бут. Пингвин увернулся от пылающего обломка и отшвырнул один зонтик, чтобы освободить плавник. Он повозился с циферблатом обгоревшего кондиционера воздуха. Никакого толка: он не работал, как и генератор.
Пингвин обернулся и увидел Бэтмэна.
— Без маски, — проквакал Пингвин, — ты чертовски красив. — Он хрюкнул, поднимая зонтик. — Так убирайся к чёрту!
Он нажал кнопку на ручке. Наконечник зонта превратился в вертящуюся карусель.
— Дерьмо, — проворчал Пингвин. — Я подобрал слишком миловидный экземпляр. Жара начинает действовать на меня.
Он пошарил по полу в поисках другого зонтика, того, что с пулями. Но его нигде не было. Пингвин снова поднял глаза на Бэтмэна.
И увидел, что его противник держит зонтик в одетой в перчатку руке.
Пингвин шагнул прочь.
— Эй, ты… ведь не разнесёшь в прах птицу вымирающего биологического вида…
Бэтмэн приподнял зонт. Он прицелился точно промеж глаз Пингвина.
Птицечеловек подёргал за воротничок. Его лицо принимало очень неприятный красный оттенок.
Он повернулся и, тяжело дыша, вразвалочку заковылял прочь.
— Ты ведь не выстрелишь мне в спину? — крикнул он из-за плеча. — Ведь не выстрелишь?!
Не опуская зонтика, Бэтмэн последовал за Пингвином, готовый в любую секунду открыть огонь.
Птицечеловек споткнулся, но снова пошёл вперёд к последним остаткам льда на краю рва с водой.
— Я перегрелся, всё… — выдохнул Пингвин. — Я тотчас же убью тебя… — Он ухватился за воротник и рывком распахнул ворот. — Но сначала… глоток холодной…
Он сделал заключительный шаг и шлёпнулся на брюхо всего в нескольких дюймах от последней глыбы сверкающего льда, покачивающейся на воде с краю.
— …ледяной воды… — прошептал он и потянулся плавником ко льду, но расстояние было слишком велико.
Плавник упал.
Пингвин лежал без движений.
Бэтмэн отшвырнул смертоносный зонтик. Он остановился как вкопанный и уставился на четырёх пингвинов, появившихся из теней. Они были больше своих собратьев по размеру и, как догадался Бэтмэн, назывались императорскими. Они окружили упавшего птицечеловека. С единой целеустремлённостью они наклонились и ухватили Пингвина клювами. Все четверо задрали головы, поднимая Пингвина, словно несли гроб на похоронах, а затем повернулись и понесли его прочь, обратно в темноту.
Бэтмэн не смог бы никому рассказать об этом. Никто никогда бы ему не поверил.
И он даже не был уверен, поверил ли в это сам.
По всему Готем-Сити горели огни.
Рождественская ёлка весело мигала, и Бэтсигнал снова вспыхнул в небе.
Христославы пели рождественские гимны. Дети смеялись: Рождество почти наступило.
Комиссар Гордон вздохнул и посмотрел на мэра и его свиту. Он указал на вспыхнувшую в небе эмблему летучей мыши.
— Думаете, он когда-нибудь простит нас?
Мэр передёрнул плечами:
— Вероятно, нет. Но он всегда будет помогать нам.
Комиссар Гордон надеялся на это. Ради спасения всех, он надеялся на это.
Альфред приехал за ним. Побитый и израненный Брюс Уэйк сидел на заднем сиденье «ролс-ройса». На мгновение он задумчиво посмотрел в окно, когда машина проезжала по Готем-Плаза, мимо счастливых семей, окруживших рождественскую ёлку. Но он не ощущал ни боли ран, ни окружавшего его рождественского веселья.
— Я… — сказал он после длительного молчания, — я не нашёл её тела. Может быть…
— Да, — ответил Альфред, — может быть.
Брюс посмотрел на своего дворецкого, на своего старого друга. Он знал, на самом деле Альфред не верил, что Селина выжила; просто он проявлял доброту к огорчённому хозяину. Брюс знал Альфреда слишком давно, чтобы тот мог его одурачить. Но всё же, был признателен ему за эту попытку.
Альфред нахмурился, когда гуляющие запрудили впереди дорогу. Он свернул ка боковую аллею, рассчитывая по кратчайшему пути объехать толпы.
— Что ж, — продолжал Альфред. — Пришло то, что должно было прийти. Весёлого Рождества, мистер Уэйн!
— Верно, — ответил Брюс, пытаясь как-нибудь ответить на добрые пожелания дворецкого. — Конечно. И на Земле Мир и человекам благоволение…
Что это было?
Ему показалось, что он услышал громкое «мяу».
Он обернулся, чтобы посмотреть в заднее стекло салона. И как раз вовремя, чтобы заметить, как с улицы на аллею промелькнула чья-то тень. Брюс выпрыгнул на ходу из машины и растворился в темноте аллеи. Он разыскал прятавшуюся среди консервных банок чёрную как смоль кошку.
— О, Мисс Китти, — подумал он, — что ты здесь делаешь так поздно? — Он бережно укрыл кошку у себя на руках и вернулся к «ролс-ройсу» и Альфреду.
Брюс вздрогнул, захлопывая за собой дверцу кабины. Как он там сказал: «и человекам благоволение»?
— И женщинам, — добавил он.
Альфред вёл машину в тишине.
Уже поздняя Рождественская ночь, а может быть, очень раннее Рождественское утро.
Высоко над домами, раскинувшись на облаках, полыхает маяк — ярко-жёлтый овал с тёмным силуэтом летучей мыши посредине.
Он заполнил собой всё ночное небо, а потом исчез.
Добро пожаловать в Готем-Сити!
Привет (англ.)
«ЗДЕСЬ АД»
Шрек намекает на чемпиона мира по боксу о супертяжёлой категории Мохамета Али (прим. ред.)
Территория Северного Вьетнама (прим. пер.)