Этим утром, погрузив вещи в машину, попрощавшись с соседями и отдав ключи от квартиры, Кэти покинула Лондон.

Ей предстояло довольно дальняя дорога на машине, и Карл очень беспокоился. Уступив уговорам брата, Кэти согласилась остановиться на ночь в маленьком семейном отеле «Илитгоу Хаус» — как раз по пути ее следования. В рекламном объявлении утверждалось, что гостиница уютная и недорогая.

— Выезжай как можно раньше, сестренка, — предупредил ее Карл. — До «Илитгоу» и так чертовски долго ехать. Не забывай, что сейчас, накануне Рождества, движение особенно интенсивное.

Карл ошибся. Кэти ехала гораздо дольше, чем можно было предполагать даже в самых наихудших прогнозах. Уже несколько часов, как стемнело. К тому же, как только она пересекла границу Шотландии, пошел снег. Правда, снегу Кэти как раз обрадовалась — наконец–то Рождество будет со снегопадом! Она обрадовалась бы еще больше, если бы не одно «но»: ради Карла ей придется вести двойную жизнь.

К тому времени, когда она увидела освещенную вывеску с названием отеля, поднялся ветер и началась самая настоящая метель. Автомобиль накрыла белая завеса, и она ничего не могла разглядеть. С трудом свернув налево, еле–еле вписавшись с освещенные воротные столбы, она поехала очень медленно, подбадривая себя мыслью, что осталось не больше нескольких сотен ярдов.

Еще в Лондоне, заказывая номер, Кэти узнала, что «Илитгоу Хаус» находится менее чем в четверти мили от главной дороги. Но чтобы добраться до отеля, она должна будет пересечь старый каменный мост через реку Илит.

Вспомнив об этом, Кэти поспешно остановила машину. Не хватало только не увидеть мост и въехать в реку! Подумав несколько секунд, она решила, что лучше выйти из машины и выяснить обстановку.

Взявшись за ручку дверцы, она увидела свет приближающихся фар. Сзади подъехала большая машина — «рейнджровер», решила она, — и остановилась рядом. К окну со стороны Кэти подошел какой–то мужчина.

Когда она опустила оконное стекло, он наклонился и спросил приятным низким голосом:

— Вам нужна какая–нибудь помощь?

Кэти коротко объяснила, в каком затруднительном положении она оказалась.

— К счастью, я знаю здешние места, — живо отреагировал он. — Я поеду впереди. Хотите следовать за мной?

Прежде чем она успела его поблагодарить, он вернулся к своей машине.

«Рейнджровер» медленно поехал вперед, Кэти следовала за ним. Они пересекли мост, и Кэти наконец увидела освещенные окна отеля.

Его машина остановилась перед зданием, возле ступенек крыльца.

Кэти остановила машину рядом. Мужчина погасил фары, вышел из автомобиля и поднял воротник полудлинного пальто. Только сейчас Кэти заметила, что незнакомец довольно высок и широкоплеч.

Открывая дверцу со стороны сиденья Кэти, он спросил: …

— Я полагаю, вы заказали номер в отеле?

— Да.

Посмотрев на ее изящные замшевые туфли–лодочки, он заметил:

— Здесь трудно идти. Вам надо быть осторожной.

— Да, — печально согласилась она. — Мне следовало надеть что–нибудь более практичное, но я не ожидала, что так быстро пойдет снег.

Он был без шапки, и на его светлые волосы падали снежинки… Кэти слишком поспешно выбралась из машины и поскользнулась.

Он схватил ее за руку, не дав упасть.

Она состроила гримасу.

— Теперь вы можете сказать: «Что я вам говорил!»

Он рассмеялся.

— Можно подумать, я бы это сказал! У вас много вещей?

— Только самое необходимое.

Когда она достала сумку из багажника, он сказал:

— Разрешите мне, — и взял сумку у Кэти. Сумка, на которой были изображены золотистые плюшевые медвежата, была подарком Карла.

— Спасибо, — прошептала она. — Но ведь вам надо нести и свои вещи?

— У меня нет багажа. Я не собирался останавливаться на ночь. Но деловую встречу перенесли, пришлось выехать довольно поздно. А учитывая погоду, я буду вынужден остановиться здесь на ночь. Это лучше, чем оказаться в кювете.

Она не могла с ним не согласиться. Они поднялись на крыльцо.

Снег лежал уже толстым слоем на ступеньках, и Кэти с трудом сохраняла равновесие. Незнакомец обнял ее сильной рукой. После безвременной кончины родителей Кэти пришлось взять на себя всю ответственность за семью. Но как же все–таки приятно чувствовать, что о ней заботятся! Она даже немного расстроилась, когда они подошли к двери и он убрал руку.

Незнакомец позвонил, потом повернул шарообразную ручку и впустил Кэти. Войдя сам, закрыл дверь.

Когда они вытерли ноги о коврик, он опустил воротник пальто и стряхнул тающие снежинки с густых светлых волос.

В вестибюле было уютно. На полу лежал красный ковер, стояли несколько мягких кресел и пара маленьких диванов, а в старомодном камине пылал огонь. Помещение было щедро украшено к Рождеству.

Кэти невольно покосилась на своего попутчика. Строгое лицо, тонкие губы, обрамленные густыми ресницами глаза с тяжелыми веками. Ей впервые доводилось видеть такого привлекательного мужчину…

Но, поспешно напомнила себе Кэти, она не должна позволить себе увлечься. Она должна представлять себя как замужнюю женщину.

Играть роль замужней женщины Кэти согласилась только ради того, чтобы ее брат получил работу инструктора по лыжному спорту, о чем он мечтал с детства. Ей следовало казаться счастливой, хотя она и не была счастлива в коротком браке с Нилом…

Кэти заметила, что незнакомец пристально на нее смотрит и, судя по выражению его лица, ему нравится то, что он видит. Внезапно смутившись, она поспешно отвела взгляд.

Капля от растаявшей снежинки потекла по ее шее, и Кэти вздрогнула.

— Похоже, вам это понадобится. — Он вытащил из кармана сложенный носовой платок и отдал его Кэти. — Кстати, меня зовут Росс Дэлговэн.

Их взгляды встретились. Она опустила глаза, и длинные, изогнутые ресницы почти коснулись ее щек.

— А я Кэти Ричардсон.

Росс снова налил ей и себе виски. И внезапно заметил:

— У тебя очень красивые, просто пленительные глаза. Но уверен, ты это и сама знаешь.

Кэти втайне всегда мечтала, чтобы ее глаза были такого же темно–синего оттенка, как у Карла. Она довольно неуверенно призналась:

— Я всегда считала, что цвет моих глаз трудно определить…

— Это далеко не так. Из–за освещения они меняют цвет, как опалы. Секунду назад они казались синими, а теперь кажутся золотисто–зелеными, как апрельский день. — Наблюдая, как девушка краснеет, Росс с сожалением сказал: — Но я тебя смутил. — И он заговорил о другом: — Ты родилась и получила воспитание в Лондоне?

— Нет, и мой брат, и я родились в Кенте. Мы переехали в Лондон, когда наши родители — мой отец был доктором, а мать физиотерапевтом — получили работу в одной из лондонских больниц.

— Понимаю. Ты и твой брат медики?

— Брат учился на физиотерапевта, и я надеялась стать доктором…

— Надеялась стать?..

— Я оставила школу незадолго до того, как мне исполнилось восемнадцать лет. Наши родители погибли в авиакатастрофе…

— Прости, мне очень жаль…

Она покачала головой.

— Ничего страшного. Они решили уехать на второй медовый месяц, чтобы отметить двадцать лет, проведенные вместе. — Она изо всех–сил старалась говорить бесстрастно, но даже спустя почти семь лет чувство утраты не проходило.

— Твой брат старше тебя?

Она покачала головой.

— Нет, на год младше.

— Наверное, это было тяжело.

— Некоторое время… но мы справились.

Видя, что Кэти опечалилась, он оставил эту тему и спросил:

— Тебе доводилось бывать в Кэрнгормсе раньше?

— Нет, но мне всегда хотелось там побывать. Я люблю горы.

— Там красиво, но довольно уединенно.

Он принялся говорить о Шотландии. Из–за его низкого, приятного и ровного голоса, а также ужина, который она только что съела, тепла и виски Кэти совсем разомлела.

Когда она уже с трудом сдерживала зевоту, он спросил:

— Ты устала? Если хочешь, я уйду и ты ляжешь спать…

При мысли о том, что он уйдет, она расстроилась.

— Нет, нет… я не устала. Это из–за тепла…

— Ну, когда ты захочешь, чтобы я ушел, только скажи.

Они разговаривали до тех пор, пока Росс с явной неохотой не поднялся на ноги.

— Завтра тебе предстоит довольно долго ехать на машине, поэтому я действительно должен уйти и дать тебе поспать…

А Кэти так хотелось, чтобы он остался! Она глубоко вздохнула.

— Я должна чувствовать себя виноватой… Ведь в этом номере гораздо больше места, чем мне нужно, тогда как тебе негде лечь…

— Тебе не в чем себя винить. Для меня нет никакой проблемы. Я не против переночевать на одном из диванов в вестибюле гостиницы.

— Они слишком короткие, и там тебе будут все мешать. Конечно, эти двухъярусные кровати выглядят не очень заманчиво, но если ты хочешь остаться в номере, то по крайней мере сможешь принять душ и раздеться.

— Сама идея не спать в одежде делает твое предложение практически неотразимым, — широко улыбаясь, сказал он ей.

— Тогда оставайся.

— Я действительно не помешаю?

— Не помешаешь. Можешь пойти в ванную, когда захочешь.

Качая головой, он сказал ей:

— Сначала дамы.

Кэти приняла душ, почистила зубы, надела ночную рубашку. Расчесывая длинные светлые волосы перед зеркалом, она заметила, что у нее немного покраснели щеки и блестят глаза, словно с ней случилось что–то замечательное.

Она надела халат, взяла свою одежду и вернулась в спальню.

Росс сидел, глядя на огонь, как будто задумавшись.

Кэти аккуратно положила одежду рядом с сумкой, глубоко вздохнула и сказала:

— Теперь твоя очередь.

Он поднялся и окинул взглядом ее стройную фигуру в облегающем атласном халатике цвета слоновой кости. Она увидела, что его серые глаза потемнели. С секунду они глядели друг другу в глаза, после чего Росс резко повернулся и скрылся в ванной.

— Пока у нас все идет довольно хорошо, — продолжала Маргарет. — Хотя прошлой ночью мы несколько испугались, когда пропала пара лыжников, катавшихся днем по пересеченной местности. Слава богу, их в конце концов нашли живыми и невредимыми… Впрочем, я что–то заболталась. Вероятно, вам не терпится оказаться наедине… Ваша квартира находится в главном доме. Карл уже поселился там, поэтому я надеюсь, что вы вскоре почувствуете себя как дома. В семь часов в кабинете перед обедом подадут напитки. У вас будет достаточно времени, чтобы распаковать вещи.

Кэти поднялась на ноги. Она поблагодарила за чай, надела пальто и направилась к двери, а за ней последовал Карл.

Она жалела, что согласилась на этот обман. Но если бы она не приехала в Шотландию, то никогда бы не познакомилась с Россом Дэлговэном. Те несколько часов, которые они провели вместе, изменили ее жизнь и дали ей яркую надежду на будущее…

Когда они вышли из дома, Карл пробормотал:

— Извини, сестренка. Я видел, что тебе была ненавистна каждая минута.

— Мне так от этого плохо! — беспомощно пожаловалась Кэти. — Она такая милая женщина, и мне очень жаль, что я должна ее обманывать.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, — заверил ее Карл. Они шагали к машине, которую уже завалило снегом. — Но мы уже начали и теперь должны продолжать… Садись в машину, а я поведу.

Он усадил Кэти в машину и захлопнул дверцу, потом уселся на место водителя. Пристегнувшись, Карл повернулся к Кэти и тихо попросил:

— Пожалуйста, сестренка, этот шанс так много для меня значит! Я уже знаю, что мечтал именно о такой работе, и, если бы мне не пришлось обманывать людей, которые мне нравятся, я был бы на вершине счастья… Поверь, как только они получше со мной познакомятся и я докажу, что могу справиться с этой работой и что я вовсе не Казанова, буду счастлив рассказать им правду.

— А что, если они так рассердятся на тебя за обман, что тут же уволят?

— Зайдя так далеко, я должен рискнуть. Надеюсь, что они этого не сделают. Мне здесь уже очень нравится. Но если они так поступят, мы найдем другую работу, найдем другое жилье. До тех пор я полагаюсь на твою поддержку.

Она со вздохом сказала:

— Очень хорошо, я постараюсь… но я не умею вести двойную жизнь.

— Я тоже этого не умею. — Он завел двигатель. Они поехали вверх по склону.

— Далеко ли до главного дома? — спросила Кэти.

— До самого «Данбара» надо ехать приблизительно милю по подъездной аллее. Но если идти пешком, кратчайшим путем через рощицу, туда можно добраться всего за несколько минут.

Доехав до вершины холма, они свернули, дальше дорога шла вниз. Кэти увидела, что за деревьями сверкают огни. Она разглядела старый серый дом — длинный и низкий, с кирпичными трубами. Его стены были сплошь увиты ползучими растениями.

Дом оказался живописным и красивым. Пристально глядя на него, Кэти пробормотала:

— Мой дом…

— Что? — не понял Карл.

— Этот дом, — объяснила она. — Он напомнил мне о доме, который я однажды видела на старом пресс–папье с изображением снежной бури.

Они подъехали к дому и остановилась возле бокового входа, над которым горел фонарь. Выйдя из машины, Карл вытащил из багажника один из чемоданов Кэти, а ей отдал сумку с необходимыми вещами.

Вытащив из кармана связку ключей от американского автоматического замка, он отпер дверь. Оказавшись в холле, они увидели каменный камин и вымощенный каменными плитами пол, который отполировало множество ног.

— Когда–то это была комната для слуг. Но в наши дни достаточно горстки персонала.

В огромном камине не горел огонь, но в комнате не было холодно. Карл объяснил, что в доме есть центральное отопление.

В холле было несколько дверей. Открыв ближайшую, Карл заметил:

— С замком этой двери иногда возникают проблемы.

Проведя Кэти в их квартиру на первом этаже, Карл включил свет.

— Кстати, у нас довольно уединенная квартира. Даже служанка приходит делать уборку, только если ее об этом попросят. Это означает, что никто не узнает, что у нас отдельные комнаты.

Кэти про себя облегченно вздохнула.

— Миссис Файф, домоправительница, все приготовила до того, как я сюда приехал… она даже набила битком холодильник и морозилку. Когда я ее поблагодарил, она сказала, что если тебе понадобится что–нибудь еще, то нужно пойти прямо к ней. Ее считают довольно суровой дамой, но я сумел ее очаровать.

— Осмелюсь сказать, что ей понравилась твоя естественная скромность, — пошутила Кэти.

Он широко улыбнулся.

— Идем же, я покажу всю квартиру, а потом распакую остальные наши вещи…

Квартира оказалась просторной и довольно уютной. Кэти очень понравились высокие окна, отполированный дубовый пол. В симпатичной гостиной стояла современная, удобная мебель. Задняя дверь кухни выходила на маленький заснеженный внутренний дворик. В квартире были две спальни, одну уже занимал Карл.

Принеся чемодан сестры во вторую спальню, он продолжал:

— Между прочим, у нас два комплекта ключей. Этот от двери, через которую мы вошли, и два — от самой квартиры. Твой комплект на туалетном столике.

Когда Кэти огляделась по сторонам, он с некоторым волнением спросил:

— Итак, что ты думаешь?

Зная, как Карлу хочется, чтобы ей здесь понравилось, она постаралась говорить восторженно:

— Тут очень мило. Гораздо лучше, чем я ожидала.

— Я надеялся, что ты здесь будешь счастлива. — Карл явно обрадовался.

Он пошел к машине, собираясь вытащить остальной багаж.

Кэти принялась распаковывать вещи, размещая одежду в платяном шкафу и комоде. Она вздохнула. Она могла бы быть счастлива в этом красивом старом доме, но из–за обмана не чувствовала никакого счастья.

Когда Кэти проснулась, какой–то миг или два она чувствовала себя счастливой и уверенной в себе. Но потом к ней вернулись воспоминания, и жуткое чувство разочарования и стыда нахлынуло на нее.

Кэти привыкла рано просыпаться, поэтому она не завела будильник. Обнаружив, что уже почти без четверти девять, она пришла в ужас.

В квартире было тихо. Должно быть, Карл уже позавтракал и ушел на работу. Встав с постели, она поспешила в ванную, почистила зубы и приняла душ. Кэти надела чистое белье, юбку, джемпер и красновато–коричневую замшевую приталенную безрукавку до колен.

Кое–как заколов волосы, она положила ключи от квартиры в карман безрукавки и побежала в кабинет, собираясь извиниться перед Дженет за свое опоздание. Когда она подошла к двери, откуда–то появился большой кот. Он был персикового цвета, с белыми грудью и лапами и оранжево–белым хвостом. Нижняя часть его морды была белоснежного оттенка, а верхняя часть головы и уши — темного золотисто–оранжевого.

Кэти, которая обожала кошек, воскликнула:

— Привет, откуда ты взялся?

Глядя на нее большими ясными глазами цвета бледного зеленовато–золотистого кварца, он тихо мяукнул.

Она наклонилась и погладила его.

— Ты красивый мальчик.

Очевидно, ее комплимент доставил коту удовольствие, и он потерся о ее стройные лодыжки. У него был густой и мягкий мех.

Взявшись за ручку двери, Кэти сказала:

— Я не знаю, разрешают ли тебе здесь находиться, поэтому тебе лучше стараться не попадаться на глаза.

С оскорбленным видом кот отступил на шаг или два. Но когда Кэти открыла дверь, он вбежал в комнату раньше ее и уселся перед камином, спиной к ней.

Закрыв за собой дверь, Кэти начала:

— Извини, я не знаю…

Она замолчала, обнаружив, что смотрит не в теплые карие глаза Дженет, а в холодные серые глаза Росса. Сидя за компьютером, он взглянул на часы.

— Мне… мне очень жаль. Я проспала.

— Я это вижу. Я надеялся, что на этот раз Марли нашла порядочную и надежную пару. Но, кажется, ошибся.

— Могу тебя заверить, что этого больше не повторится. В будущем я стану заводить будильник.

— Будущего может не быть, если из–за опоздания твоего мужа возникли проблемы.

— Я уверена, что Карл не опоздал.

— Когда он ушел?

— Я… я точно не знаю.

— Ты не слышала, как он ушел?

Она покачала головой.

— Должно быть, я слишком крепко спала.

— И он тебя не разбудил?

— Вероятно, он думал, что в этом нет необходимости. Он привык к тому, что я встаю довольно рано.

— Во сколько же ты встала?

— Без четверти девять, — неохотно призналась она. — Но я мало спала накануне …

Кэти внезапно вспомнила шутливое замечание Кевина о том, что у молодоженов есть занятие получше, чем сон, и залилась румянцем.

Видя, как она краснеет, Росс протяжно сказал:

— Конечно, когда тебе пришлось согласиться на замену…

Услышав в его тоне горечь, она прошептала:

— Мне очень жаль. Я бы хотела изменить то, что произошло…

— Уверен, что ты этого хочешь. Вчера вечером, после того как ты ушла, Марли сказала, как ты ей нравишься, и назвала тебя спокойной, милой и довольно робкой. Остальные с этим согласились. А твой муж, который, очевидно, о тебе чрезвычайно высокого мнения, добавил, что ты верная и особенная и что ему повезло, что ты появилась в его жизни. Интересно, как бы отреагировали он и остальные, если бы узнали правду?

У нее пересохло во рту.

— Ты хочешь им рассказать?

— Если ты будешь делать так, как я тебе говорю, и не станешь заигрывать с постояльцами «Бейнн–Мор», то ради твоего мужа я готов молчать и дать тебе шанс.

— Ты имеешь в виду, что я на испытании?

— Ты быстро соображаешь, — язвительно сказал он ей. — Впрочем, то, что женщина — распутница, не означает, что она недостаточно умна.

Увидев, что она побледнела, он сказал:

— Тебя обижает слово «распутница»? Но боюсь, что, когда молодая жена ведет себя так, как повела себя ты, я не могу придумать слова подобрее…

— Я… я не… — У нее зашумело в ушах, и комната закружилась перед глазами.

Росс подбежал к Кэти и подхватил ее, когда она пошатнулась. Он подвел ее к одному из кресел перед камином и осторожно усадил, после чего прижал ее голову к коленям.

Спустя несколько секунд у нее начала проходить слабость. Она подняла голову и дрожащим голосом сказала:

— Спасибо, теперь я хорошо себя чувствую.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Она побелела, и ее глаза казались слишком большими для ее бледного лица.

— Ты выглядишь не совсем здоровой. Ты завтракала?

— Нет.

— Когда ты ела в последний раз?

— Вчера вечером.

— Вчера вечером ты почти ничего не ела. Как насчет ленча? Ты где–нибудь останавливалась по дороге сюда?

Она покачала головой.

— Значит, после вчерашнего завтрака ты ничего не ела?

Она не ответила, но он понял выражение ее лица.

— Удивительно, как ты до сих пор не упала в обморок.

Он подошел к каминной полке и позвонил. Вскоре в дверь постучали, и вошла молодая служанка, которая подавала обед вчера вечером.

— А, Флора, — вежливо обратился он к девушке, — пожалуйста, принесите сюда тосты, мед и кофе.

— Да, сэр. — Она сделала книксен, повернулась и быстро вышла.

Усевшись в кресло напротив Кэти, Росс посмотрел на нее. Она не могла понять выражение его лица.

Потом он спросил:

— Ты недавно вышла за такого порядочного человека, как Карл… Почему ты так поступила? — В его тоне слышалось скорее отчаяние, чем гнев.

Она еле заметно покачала головой.

— Мне очень жаль… Я бы хотела объяснить…

— Тебе незачем объяснять. Слишком много гормонов и слишком мало самообладания. Когда я с тобой познакомился, то подумал, что ты другая, особенная… А из–за того, как ты мне ответила, я, как дурак, вообразил, что ты относишься ко мне точно так же. Есть ли у тебя хотя бы малейшее представление о том, что испытываешь, когда думаешь, будто нашел нечто близкое к совершенству, а потом обнаруживаешь, что тебя одурачили, что женщина, о которой ты был такого высокого мнения, — просто лживая маленькая стерва?!

Она вспыхнула:

— А я предполагаю, ты никогда не лгал?

— Нет. Когда был помолвлен, я ни разу не посмотрел на другую женщину, и если когда–нибудь женюсь, то буду вести себя точно так же. Конечно, я не живу как монах. Но я никогда не имел дела с замужней женщиной. Теперь, переспав с женой своего служащего, я оказался в возмутительном положении.

Может быть, впервые она поняла, как он рассержен и разочарован. Кэти вспомнила, как ласково и страстно он обращался с ней в ту ночь, и ей показалось, что какая–то огромная рука сжала ее сердце.

Ей снова захотелось рассказать ему правду. Но в каком–то отчаянии она подумала, что это уже бесполезно. Это ничего не решит. Его чувство к ней ушло навсегда. Он больше никогда не почувствует того, что чувствовал раньше…

Стараясь не расплакаться, она печально повторила:

— Мне очень жаль… Мне лучше уехать.

— Что в этом толку? Ты не можешь уехать, не рассказав о причине. А если ты расскажешь своему мужу правду, он перестанет тебе доверять, а кроме того, лишится работы, которая ему явно нужна. К тому же Марли и Кевин опять окажутся без тренера… Нет, я думаю, нам обоим придется жить с тем, что случилось, и…

Раздался стук в дверь: пришла служанка с подносом. Он замолчал. Когда служанка поставила поднос на журнальный столик, она спросила:

— Это все, сэр?

— Да, спасибо, Флора.

Едва за девушкой закрылась дверь, Росс наполнил две чашки кофе, потом намазал тост маслом и медом и поставил тарелку перед Кэти…

— Вот… Ты съешь это немедленно!

Кэти собиралась сказать, что ей не нравится мед, но передумала и съела тост, запивая его кофе.

Он собирался намазать еще один тост, но она поспешно сказала:

— Я больше не могу… Но мне бы хотелось выпить еще одну чашку кофе, пожалуйста.

Как только он наполнил чашку кофе, зазвонил телефон на его письменном столе.

— Извини. — Он подошел к столу и взял трубку.

Пока он тихо разговаривал по телефону, Кэти выпила кофе и попыталась взять себя в руки, но у нее почти ничего не вышло.

Когда она поставила на стол чашку и блюдце, золотистый кот встал, потянулся и, чтобы показать, что он ее простил, прыгнул к ней на колени. Чувствуя, что вот–вот расплачется, Кэти обнаружила, что успокаивается, ласково гладя теплое ласковое существо.

Кот перевернулся на спину. В этот момент к камину подошел Росс.

Немного нахмурясь, он сказал:

— Когда ты познакомилась с Аньенсом?

— Мы только что встретились в коридоре.

— Я должен сказать, меня удивило то, что он вошел вместе с тобой.

— Я не знала точно, можно ли ему находиться у тебя в кабинете, но…

— Нет, нет, я не это имел в виду. —. Криво улыбаясь он добавил: — Просто дело в том, что у него характер приблизительно как у волка–одиночки… Обычно он избегает незнакомых людей. И всех остальных. Он терпит кухарку, потому что она его кормит, и остальных домашних, потому что он должен их терпеть, но только мне он разрешает к нему приближаться. Моя бывшая невеста попыталась с ним подружиться, и он ее укусил. Но, кажется, он к тебе привязался…

— Ты сказал, что его зовут Аньенс?

— Да.

— Необычная кличка для кота.

— На это есть причина…

Она было решила, что Росс не собирается рассказывать ей о причине, но он продолжил:

— Пару лет назад я ехал сюда из Лондона и остановился на бензозаправочной станции выпить кофе. Когда я вернулся к машине, мне показалось, что хнычет какой–то маленький ребенок. Потом я понял, что звук доносится из старой картонной коробки возле урны для мусора. Я заглянул внутрь, и там оказался этот маленький грязный котенок. Судя по шелухе, на которой он лежал, в коробке хранили лук. Котенок так ослаб от голода, что я думал, он не выживет. Но когда я дал ему теплого молока — одна женщина в кафе на бензозаправочной станции любезно пожертвовала одну из бутылочек своего ребенка, — он почувствовал себя лучше. — Росс замолчал, потом продолжил: — Марли пыталась придумать для него подходящую кличку, когда заметила у него на белой задней лапе два овальных пятнышка бледно–оранжевого цвета, которые удивительно напоминали сушеный лук–шалот. Поэтому и из–за луковой коробки, в которой я его нашел, мы и стали называть его Аньенс[1]. Думали, временно, но эта кличка почему–то держится до сих пор.

Кэти с улыбкой заметила:

— Кличка ему подходит.

При виде этой улыбки Росс сжал губы, резко поднялся на ноги и сказал:

— Если ты чувствуешь себя лучше, нам давно пора работать.

— Да, конечно.

— Во–первых, я должен заняться делом, которое не связано с поместьем, — сказал ей Росс. — Ты сказала, что можешь справиться. У тебя есть опыт в области бухгалтерии?

— Да.

— И ты умеешь пользоваться компьютером?

— Конечно.

— Тогда, поскольку я уже начал, ты должна продолжить работу без меня в течение часа или около того.

— Я могу постоянно работать одна.

— Надеюсь, ты позволишь мне судить об этом.

Больше Росс не сказал ни слова. Он подбросил в огонь сосновых дров и ушел вместе с Аньенсом, закрыв за собой дверь.

Кэти подошла к письменному столу, стараясь отогнать все мысли, не связанные с работой. Она начала переносить цифры счетов, написанные от руки, в компьютер, и работала до тех пор, пока в дверь не постучали.

— Войдите!

Появилась Флора, которая несла поднос с кофе, сэндвичами и блюдом с фруктами.

— Мистер Дэлговэн сказал, чтобы я принесла вам это…

Она улыбнулась девушке.

— Спасибо, Флора. Пожалуйста, поставьте поднос на журнальный столик.

Служанка послушалась, потом сделала книксен и быстро вышла.

Кэти уселась у камина, налила себе чашку кофе и съела сэндвич с ветчиной и салатом. Он был очень вкусным, и она съела остальные сэндвичи, после чего начала чистить апельсин.

Закончив есть, она пошла к себе в квартиру, чтобы вымыть руки.

Когда она вернулась в кабинет, то обнаружила, что поднос уже унесли. Снова усевшись перед компьютером, она работала до тех пор, пока не начало темнеть. Тогда ей пришлось сделать паузу и включить свет. После этого Кэти снова принялась за работу.

Зазвонил ее мобильный. Кэти взяла трубку и осторожно сказала:

— Алло?

— Где ты? — спросил Карл.

— В кабинете мистера Дэлговэна.

— Неужели ты все еще работаешь? Ты не знаешь, который час?

Она бросила взгляд на часы и обнаружила, что уже почти без четверти семь. Огонь в камине погас, и у нее затекли мышцы от однообразной позы.

— Не предполагала, что так поздно, — призналась она.

— Сегодня утром я с тобой не виделся и забыл тебе рассказать, что в «Бейнн–Мор» субботними вечерами всегда устраивают вечеринку для отдыха лыжников. Я заеду за тобой.

Кэти устала, и у нее болела голова. Но если она не придет на вечеринку вместе с Карлом, это будет выглядеть странно.

— Хорошо, я буду готова.

Она сохранила данные, над которыми работала, выключила компьютер и поспешила в свою квартиру.

Когда она попыталась вставить ключ в замок, то обнаружила, что дверь не закрыта как следует. Кэти слегка нажала на ручку, дверь открылась. Должно быть, Карл уже был дома и оставил дверь открытой для нее.

— Я вернулась! — крикнула она. — Сейчас быстро соберусь.

Ей не ответили. Кэти заглянула во все комнаты. В квартире никого не было… Странно… Может быть, Карл за чем–нибудь вернулся днем? Нет, ведь его же не было весь день!

Впрочем, беспокоиться об этом нет оснований. В квартиру могла зайти прислуга, в конце концов!

Она бросила ключи в сумку, быстренько приготовила себе растворимый кофе и проглотила пару таблеток аспирина. Потом приняла душ. Сегодня Кэти решила надеть короткое нарядное платье бледно–лилового оттенка. Простой покрой выгодно подчеркивал тонкую талию Кэти. Зная, что вечеринку устраивают неподалеку, она надела туфли–лодочки.

Она слегка подкрасилась, чтобы скрыть свою бледность, заколола волосы и надела маленькие золотые серьги–колечки. Кэти уже надевала кремовую куртку с капюшоном, когда в дверях появился Карл.

— Выглядишь замечательно, — одобрительно заметил он. — Хотя ты в таких туфельках… Мне придется нести тебя к машине на руках.

Заметив его легкую обувь, она подколола брата:

— А как насчет тебя?

— На базе у меня есть теплые ботинки и все необходимое зимнее снаряжение… А насчет туфель я пошутил… Твой автомобиль ожидает тебя прямо за дверью, поэтому тебе не грозит промочить ноги.

Вскоре они уже подъезжали к «Бейнн–Мор».

На базе царила праздничная обстановка. Рождественская елка перед домом вся искрилась, разноцветные гирлянды слегка покачивались от ветерка, а несколько рядов китайских фонариков мерцали и сверкали под падающим снегом.

Они услышали музыку и смех. Вечеринка уже началась.

— Все это так красиво и празднично, не так ли? — заметила Кэти, когда они подъехали к крыльцу.

— Подожди до Сочельника. Мне сказали, что каждый год в главном зале «Данбара» в Сочельник устраивают бал. Из Кейлтуллика приезжает оркестр, фирма, обслуживающая банкеты, организует легкий ужин «а–ля фуршет», и в доме принимают всех. Приходят туристы из «Бейнн–Мор», а также все местные жители. — Он помог ей выйти из машины.

Как только они вошли в дом, к ним подошел Санта–Клаус в красном полушубке, который нес мешок с подарками. Подарки надо было тащить из мешка не глядя. Вынув по маленькому свертку, они оставили их в гардеробе, вместе с курткой и сумкой Кэти.

В зале Маргарет и Дженет дружелюбно им помахали, и Карл быстро зашагал к ним. Кэти услышала, как Маргарет сказала Дженет:

— Я ожидала, что приедет Лина. Когда я видела ее в последний раз, она сообщила, что перед Рождеством наведается в гости к отцу… А ты знаешь, что это означает…

— Может быть, она все еще немного влюблена в Росса?

Маргарет с улыбкой повернулась к Карлу и Кэти.

— Привет! Похоже, сегодня вечер удался. Всем весело, а Кевин выступает в роли диск–жокея…

После непринужденного разговора Дженет и Маргарет направились к другим гостям. Пытаясь не думать о Россе и его бывшей невесте, Кэти огляделась по сторонам.

Большинство женщин были в коротких нарядных платьях, мужчины же — в основном в спортивных лыжных костюмах. Одна или две пары уже танцевали, некоторые сидели и наблюдали за ними, потягивая напитки. Многие стояли с напитками в руках, смеясь и оживленно разговаривая о том, как они сегодня катались на лыжах.

Кэти покосилась на брата. Судя по выражению его лица, он стремился присоединиться к своим подопечным.

Он повернулся к Кэти:

— Как насчет танца?

— Но ведь ты предпочел бы поговорить с лыжниками о сегодняшнем катании?

— Как хорошо ты меня знаешь! Но если мы не станцуем вместе по меньшей мере один танец, это может показаться странным.

— Ты прав.

Они потанцевали немного, после чего Карл предложил Кэти:

— Ты хотела бы что–нибудь выпить? Если, конечно, я смогу подойти к бару…

— Я бы выпила бокал сухого белого вина. Кстати, тебе незачем торопиться ко мне. Пообщайся с другими гостями… у меня все будет в порядке.

— Ну, если ты уверена…

— Я уверена.

Он бросил на нее благодарный взгляд и скрылся в толпе.

Послушав музыку, Кэти решила пойти в другую комнату и посидеть у камина. Когда она сделала несколько шагов, к ней подошел высокий мужчина с приятным, открытым лицом.

Он довольно застенчиво ей улыбнулся и сказал:

— Добрый вечер, миссис Ричардсон.

Кэти узнала Роберта Манро, управляющего поместьем «Данбар». Она улыбнулась в ответ и поздоровалась, добавив:

— Пожалуйста, называйте меня Кэти.

— Мне бы хотелось вас так называть, если вы будете называть меня Робертом.

— Согласна.

Его карие глаза смотрели на нее с некоторой застенчивостью.

— Я только что разговаривал с твоим мужем, и он сказал, что временно тебя покинул. Поскольку ты еще ни с кем близко не познакомилась, я подумал, что тебе, может быть, немного одиноко… Не хотела бы ты потанцевать?

Какой этот Роберт славный человек!

— Да, я бы хотела потанцевать.

— Вот только, боюсь, я не очень хорошо танцую.

— Не беспокойся об этом, — быстро сказала Кэти. — Я тоже не очень хорошо танцую, но давай хотя бы попробуем.

Кэти взяла его за руку, и они пошли танцевать.

И только сейчас она заметила Росса в прекрасно сидящем на нем смокинге. Он пристально смотрел на нее и Роберта, и почему–то Кэти почувствовала себя виноватой.

После нескольких танцев зазвучал вальс. Кевин объявил, что джентльмены могут пригласить на тур вальса чужих партнерш. Через минуту кто–то похлопал Роберта по плечу. Роберт разжал объятия, поклонился партнерше и зашагал прочь. А Кэти оказалась лицом к лицу с мужчиной, которого никогда раньше не видела.

Первое, что она испытала, — это чувство облегчения. Она боялась, что к ней подошел Росс.

Но этот человек ничем не напоминал Росса.

Ему было около тридцати пяти лет. Высокий, сильный, с темными волнистыми волосами и дерзкими синими глазами.

Мужчина слишком крепко обнял Кэти. От него пахло виски и дорогим лосьоном.

— Наконец–то! Я ждал, когда у меня появится возможность с тобой познакомиться. — Кэти ничего не сказала, и спустя секунду он продолжал, слишком громким голосом: — Я тебя здесь встречаю впервые. Если бы я видел тебя раньше, то наверняка запомнил бы женщину с таким лицом и такой фигурой… Меня зовут Найджел Каннингем. А как зовут тебя?

— Кэти, — неохотно ответила она.

— С какой компанией ты сюда пришла, Кэти?

— Я не с компанией, — сказала она холодно и вежливо. — Я здесь работаю.

— Вот как? Кем же ты работаешь?

— Я работаю в офисе.

— Красотка вроде тебя сидит перед компьютером? Какая пустая трата таланта!

Мужчина произносил слова немного невнятно, и Кэти поняла, что он уже слишком много выпил.

Одну из балконных дверей открыли, и в комнату хлынул свежий прохладный воздух.

Найджел недовольно проворчал:

— Они что, пытаются от нас избавиться при помощи холода? Ничего, детка, со мной тебе будет тепло.

Он обнял ее еще крепче и положил руку ей на ягодицы. Кэти нахмурилась.

— Пожалуйста, уберите руку.

— Почему ты так неприветлива?

Не желая стать причиной скандала, Кэти перестала танцевать и тихо произнесла:

— Пожалуйста, отпустите меня.

— Расслабься, детка…

Она с трудом высвободилась и зашагала к веранде.

Выйдя на свежий морозный воздух, Кэти облегченно вздохнула. Но вскоре чья–то рука обняла ее за талию, и ненавистный голос сказал ей на ухо:

— Притворяешься недотрогой, а?

— Пустите меня!

Она отшатнулась, но он схватил ее и пробормотал:

— Ты самая великолепная женщина, какую мне доводилось видеть, и я хочу, чтобы ты была со мной милой…

И Найджел впился губами в рот Кэти, которая отчаянно отбивалась.

— Черт бы тебя побрал! Пусти ее, — тихо сказал чей–то голос.

Спустя секунду Кэти вырвали из его рук. Вытирая губы, она увидела около себя разъяренного Росса.

Найджел Каннингем быстро пришел в себя.

— С кем, черт возьми, вы, по–вашему, разговариваете?!

— С вами. А теперь убирайтесь, пока я не сломал вам шею!

Каннингем шагнул вперед.

— Давай посмотрим, как вы попробуете это сделать! — Он попытался ударить Росса в челюсть. Но тот отступил в сторону, и Каннингем растянулся на деревянном полу веранды.

С трудом поднявшись на ноги, он бросился на своего противника. Но Росс одной рукой оттолкнул его к стене. Каннингем проворчал:

— Я не понимаю, из–за чего весь этот шум! Что плохого в маленьком поцелуе? Тут повсюду висит омела[2].

— Вы хорошо знаете, что это был не просто поцелуй под омелой на Рождество.

— Если эта дама согласилась повеселиться, какое вам дело? О, я понимаю, вы ревнуете!

— Может быть, «эта дама» не сказала вам, что она здесь работает? — холодно проговорил Росс.

— Она сказала, что работает в офисе, но сейчас она не на службе. Кем вы себя считаете, черт возьми?!

— Меня зовут Дэлговэн, и я — владелец поместья «Данбар», а значит, и «Бейнн–Мор». Поэтому вам лучше послушать меня, когда я говорю, чтобы вы держались подальше от миссис Ричардсон, иначе…

— Миссис Ричардсон?

— Да.

— Она не сказала, что замужем. Росс взял Кэти за левую руку.

— Разве вы не видите… — Внезапно он замолчал.

Кэти тоже взглянула на руку и с ужасом поняла, что кольцо ее матери пропало.

Росс отпустил ее руку и снова повернулся к Каннингему.

— Поскольку миссис Ричардсон забыла надеть обручальное кольцо, я допускаю, что в произошедшем виноваты не только вы. Но позвольте дать вам совет: если вы хотите и дальше получать удовольствие, вам лучше держать себя в руках, иначе…

Он недоговорил, но Каннингем с которого явно было достаточно, повернулся и неуклюже зашагал прочь. Подойдя к дверям, он собрался с силами и сказал, стараясь говорить с достоинством:

— Полагаю, что вы понимаете: после того, как здесь со мной разговаривали, я никогда больше сюда не приеду!

— Если вы приедете, вам не будут рады, — усмехнулся Росс.

Когда Каннингем вышел, он повернулся к Кэти и тихим, но разъяренным голосом сказал:

— Я предупреждал, чтобы ты не заигрывала с постояльцами, а потом увидел, что ты целуешь одного из них.

— Я его не целовала! Это он целовал меня!

Подняв бровь, Росс язвительно спросил:

— Значит, ты просишь меня поверить, что это не ты согрешила, а, скорее, согрешили против тебя?

— Прошу тебя поверить, я не смогла предотвратить то, что произошло.

— Я видел, как вы танцевали вместе, прежде чем ты вышла сюда с ним.

— Если ты наблюдал за нами, то должен знать, что я не вышла сюда с ним! Я вышла одна, а он пошел за мной. Я старалась уйти от него. Мне холодно…

— Тогда пойдем куда–нибудь, где потеплее.

— Я никуда не хочу идти с тобой!

Она повернулась к дверям, но он схватил ее за руку повыше локтя.

— Оставь меня в покое!

В дверях появилась какая–то пара и с любопытством взглянула на них.

Кэти вырвалась и выбежала в открытую дверь. Как только она оказалась в зале, чьи–то сильные руки легко обняли ее за плечи и повели на танцпол. Повернув Кэти лицом к себе, Росс начал танцевать с ней квикстеп. Но вот танец закончился, и она попыталась высвободиться, но тщетно.

— Если ты меня не пустишь, то на этот раз я устрою сцену…

Это не произвело на него никакого впечатления.

— Сильно сомневаюсь. Это стало бы причиной слишком многих неловких объяснений.

Заиграла новая музыка, Росс прижал ее к себе и повел в танце.

— Неужели тебе совсем нет дела до своего брака? Почему ты поощряешь каждого мужчину, с которым знакомишься?

— Я не поощряла Найджела Каннингема.

— Так же, как ты не поощряла меня?

Он увидел, что она покраснела и опустила длинные ресницы.

— Но я говорил не о Каннингеме. Я говорил о Роберте Манро. Незачем говорить мне, что ты не поощряла его. Я стоял и наблюдал за вами. Он явно не хотел идти на танцпол, тогда ты буквально схватила его за руку. Поэтому не пытайся это отрицать.

Кэти были потрясена. Росс вел себя как ревнивый любовник!

Она глубоко вздохнула и попыталась объяснить:

— Роберт — славный человек, и он мне нравится. Но, хотя он получает удовольствие от танцев, ему не хватает уверенности в себе. Да, я пыталась убедить его потанцевать, поэтому и взяла его за руку. Спроси у него, если ты мне не веришь…

— Как я могу поверить женщине, которая нарочно снимает обручальное кольцо, чтобы она могла…

— Я его не снимала, — хрипло перебила его Кэти. — Сегодня вечером, когда мы с Карлом вышли из квартиры, кольцо было на моей руке. Должно быть, я его где–то потеряла…

Росс явно ей не верил. Он протяжно сказал:

— Расскажи мне что–нибудь более правдивое, дорогая.

— Но это правда! — настаивала она.

— Что ж, для тебя это кольцо мало что значит.

— В этом ты ошибаешься! Оно много для меня значит. Гораздо больше, чем я могу тебе сказать.

— Если бы оно действительно так много значило, ты бы не вела себя, как гулящая девка, и…

Он замолчал, потому что танец закончился. В тот же миг к Россу подошел какой–то человек.

— Извините, мистер Дэлговэн, но преподавателю спортивного ориентирования нужен ваш совет…

Росс разжал объятия. Кэти высвободилась, пробормотала: «Извините» — и быстро пошла прочь. Понимая, что начинать искать кольцо бесполезно, она вдруг почувствовала усталость. Больше всего ей хотелось найти свою куртку и уехать. Но как сообщить об этому Карлу? Возле бара она увидела Дженет и направилась к ней.

Дженет тепло улыбнулась Кэти и представила ее паре, с которой разговаривала.

— Если ты ищешь Карла, то он в маленькой столовой, примыкающей к кухне. Ведет дружескую беседу с группой «Новое предприятие». Они пытаются записаться на занятия по выживанию зимой.

— Если он будет меня искать, пожалуйста, скажи ему, что я вернулась домой.

— О, неужели тебе нужно уйти? — воскликнула Дженет. — Мы еще не ужинали…

— Я очень устала, поэтому мне бы хотелось лечь в постель.

— Но как ты вернешься? До «Данбара» почти миля, если ты пойдешь по главной подъездной аллее. Слишком далеко, а ты в таких туфельках…

— Все в порядке. Карл сказал мне, что у него здесь, на базе, все зимнее снаряжение и он знает кратчайший путь, поэтому я поеду на машине.

— У тебя есть ключи?

— Пожалуйста, скажи Карлу, что у меня есть свои ключи от квартиры, поэтому ему незачем торопиться обратно.

— Я ему скажу… Кстати, поскольку весь вечер идет снег, будь внимательнее на дороге.

— Конечно.

— Надеюсь, ты хорошо выспишься; Поскольку мы все работаем по субботам, Росс ожидает, что ты тоже выйдешь утром на работу.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Кэти поспешила в гардероб. Подойдя к двери и оглянувшись, она увидела Росса в дальнем конце зала и поспешно вышла, надеясь, что он ее не заметил.

Найдя куртки Карла и свою собственную, она оделась и повесила сумку через плечо, после чего принялась искать в карманах куртки Карла ключи от машины. Но их там не оказалось. Она раздраженно прикусила губу. Должно быть, он положил их в карман брюк.

Что делать? Искать Карла? Но тогда она рискует снова столкнуться с Россом. Придется идти пешком.

Кэти вышла из дома, закрыла дверь, накинула капюшон и зашагала по подъездной аллее. Вскоре у нее замерзли ноги, она то и дело по лодыжки проваливалась в снег. Ветер дул ей в лицо. Пройдя около половины мили, Кэти немного изменила направление и упала, обо что–то споткнувшись. Она с трудом поднялась на ноги и зашагала дальше, но от усталости и холода едва могла идти. Она все чаще и чаще падала, борясь с сильным желанием лечь в снег и заснуть.

А затем она заметила свет фар. По подъездной аллее за ней ехала какая–то машина. Ее охватило чувство облегчения. Дженет наверняка передала Карлу то, что она просила. Он понял, что ключи от машины все еще у него и что Кэти, должно быть, пошла пешком, поэтому он поехал за ней.

Кэти остановилась. Немного пошатываясь, она ждала, когда к ней подъедет машина и из нее выйдет Карл. Машина подъехала, и из нее вышел мужчина. Вот только это был не Карл.

— Во что ты играешь, черт возьми? — рявкнул Росс. — Ты что, ничего не соображаешь? Ты сейчас не в пригороде Лондона. Ты в Кэрнгормсе…

Он усадил Кэти в большой черный «рейндж–ровер», снял с нее промокшую куртку и вместо этого надел на замерзшую женщину свой анорак. Снова сев за руль, он поехал по подъездной аллее.

— Какое счастье, что Дженет заметила, что машина Карла все еще там! Когда она поняла, что ты действительно ушла, и не смогла найти Карла, она нашла меня… Черт возьми, женщина, неужели ты не понимаешь, как ты рисковала? Если бы ты растянула лодыжку, заблудилась или потеряла сознание в такой холод без теплой одежды, то ты почти наверняка умерла бы раньше, чем тебя смогли бы найти…

— Мне очень жаль…

— «Бейнн–Мор» ни к чему такая реклама. Но для такой, как ты, это, наверное, мало что значит.

Презрение в его голосе сделало то, чего не смогли сделать его сердитые слова. Кэти пришлось отвернуться, чтобы он не увидел слез, которые она больше не могла сдерживать.

Может быть, он почувствовал, что она плачет, потому что больше ничего не сказал.

Кэти безуспешно пыталась взять себя в руки. С детства она всегда проявляла большое самообладание и редко плакала. Даже когда умерли ее родители, она ради Карла пыталась, скрыть свое горе.

Она плакала молча, горько, оплакивая все печальное, что происходило в ее жизни. Смерть родителей, потерю кольца матери, несчастный брак и волшебное, неожиданное влечение, которое возникло так внезапно и оказалось таким сильным, но… должно было угаснуть. И — возможно, это было печальнее всего — она оплакивала то, что могло бы быть.

Потом она увидела освещенный «Данбар», и спустя минуту они подъехали к боковому входу.

Росс выключил мотор, погасил фары, а потом вышел из машины, обошел ее и помог выйти Кэти.

От холода и запоздалого потрясения ее била дрожь. Кэти сжимала сумку, по ее щекам по–прежнему текли слезы. Она споткнулась и упала бы, если бы Росс не поймал ее и не поддержал.

Свободной рукой он открыл дверь. Потом взял Кэти на руки, вошел в дом и ногой закрыл за ними дверь. Она открыла было рот, собираясь сказать Россу, что ключи у нее в сумке, но он прошел мимо двери в ее квартиру, через главный зал и вверх по лестнице. Повернув направо, он остановился возле красивой резной двери. Немного нагнувшись, Росс повернул ручку двери, по–прежнему держа на руках Кэти, и вошел в свои личные апартаменты.

Гостиная была прекрасно обставлена. Кэти увидела хорошо подобранные антикварные вещи. Большой ковер из овчины и стоявшие перед камином кресла с подушками придавали гостиной уютный вид.

Большая спальня была обставлена старинной мебелью. Там стояла красивая кровать с пологом на четырех столбиках.

— Зачем ты принес меня сюда?

Не отвечая, Росс подошел к слегка приоткрытой двери в ванную, толкнул ее плечом и вошел. Он осторожно поставил Кэти на пол и, все еще поддерживая ее, отбросил сумку, которую она сжимала, и помог ей снять анорак.

Он хотел снять с нее остальную промокшую одежду, но она попыталась его оттолкнуть.

— Что ты делаешь? — слабым голосом спросила Кэти.

— Помогаю тебе справиться с переохлаждением.

— Я могу и сама! Мне не нужна помощь.

— Давай посмотрим, хорошо? — Он убрал руку и шагнул назад.

У нее подкосились ноги, и ей пришлось схватиться за раковину.

— Ну как? — нетерпеливо спросил он.

Кэти нагнулась и тщетно попыталась снять промокшую туфлю. У нее закружилась голова, и она пошатнулась.

Что–то, пробормотав, он поймал Кэти, после чего нагнулся и снял с нее туфли и платье. Когда он попытался снять с нее нижнее белье, у нее вырвалось невнятное возражение.

— Не будь глупой. Я уже видел тебя голой, и тебя это не беспокоило.

— Это было другое дело, — пробормотала она. — Мне не нужна твоя помощь. Я только хочу, чтобы ты оставил меня в покое…

— Ради всего святого, перестань вести себя как идиотка. Давай снимем с тебя эти мокрые вещи, и ты встанешь под теплый душ.

Он раздел Кэти и вынул заколку из ее волос. Потом поставил ее под теплый душ.

— Держись за вешалку и стой там до тех пор, пока я тебе не скажу.

Ухватившись за вешалку, она закрыла глаза и стояла под успокаивающим теплым душем до тех пор, пока у нее не прошла дрожь. Из ее тела постепенно уходил холод, к Кэти возвращалась жизнь.

Когда она собиралась выключить воду, дверь открылась и Росс спросил:

— Все в порядке? — И, не дожидаясь ответа, закутал Кэти в большое полотенце.

Она стояла, как усталый ребенок, в то время как он вытирал ей волосы, потом вытер тело. Когда Кэти согрелась и надела мягкий халат, который был ей велик на несколько размеров, Росс усадил ее на табурет и принялся расчесывать длинные волосы.

Потом он повел ее в гостиную и усадил в одно из кресел перед камином. Она сидела, пристально глядя на пламя. Когда Росс вышел, появился Аньенс и прыгнул ей на колени, явно довольный тем, что снова ее нашел.

Росс вернулся со стаканом бренди.

— Ты должна это выпить в медицинских целях. Пока ты была в душе, я позвонил в «Бейнн–Мор» и сказал, что ты в безопасности.

— Спасибо… Я очень тебе благодарна за то, что ты покинул вечеринку и поехал за мной.

— Означает ли это, что ты будешь со мной спать, чтобы показать свою благодарность? — усмехнулся Росс.

— Нет, не означает!

— Жаль. Впрочем, я бы и не принял твое предложение. Твое обаяние стало прельщать меня гораздо меньше, когда я обнаружил, что ты за женщина.

Она поставила стакан на стол, взяла кота на руки, погладила, опустила его на пол, а потом встала.

— Ты торопишься? — насмешливо спросил Росс.

— Если Карл вернулся, он пожелает знать, где я.

— Если он поймет, какая ты на самом деле, ему придется тебя искать в постели ближайшего мужчины.

Кэти дошла до предела. Пошатываясь, она поплелась к двери, Аньенс следовал за ней по пятам. Но Росс обогнал их и открыл дверь перед Кэти.

— Я позабочусь о том, чтобы ты добралась до квартиры.

Когда они подошли к лестнице, он крепко взял ее за руку повыше локтя. Она попыталась высвободиться.

— Не будь дурой. Для Карла было бы ужасно, если бы ты упала с лестницы и сломала свою красивую шею.

Судя по его тону, ему было бы все равно…

В зале он отпустил ее. Кэти облегченно вздохнула и направилась к квартире, стараясь идти как можно быстрее. И только когда они подошли к двери, она поняла, что ключ остался в ее сумке, а сумку и мокрую одежду она забыла в ванной Росса.

Кэти чуть не расплакалась, а Росс язвительно сказал:

— Не беспокойся, я позабочусь об уликах. У меня есть ключ, подходящий ко всем замкам.

Он открыл дверь и впустил Кэти. Аньенс, который их сопровождал и которого они не заметили, первым вбежал в квартиру.

— Прежде чем ты ляжешь спать, тебе лучше поесть, — предложил Росс.

Кэти совсем не хотелось есть, но ей показалось, что будет лучше, если она согласится.

— Я поем.

— Тогда желаю спокойной ночи. — Он повернулся и ушел.

Она была рада, что Карл еще не вернулся. Ей не придется что–либо объяснять.

Кэти пошла к себе в комнату, сняла халат и надела ночную рубашку. Потом почистила зубы и легла в кровать. Аньенс прыгнул на кровать и уютно расположился возле Кэти.

Если бы Росс не поехал за ней, она могла бы умереть… Едва успев подумать об этом, Кэти заснула.

Одержав на этот раз столь легкую победу, Росс скрылся на кухне.

С тоской глядя на дверь, Кэти подумывала, не подняться ли ей с кресла и не уйти ли? Но ключи!

У нее не было ключей. Однако если она сможет найти свою сумку…

Она поднялась на ноги и начала поиски. Ее внимание привлекла фотография в серебряной рамке, стоявшая на верхней полке книжного шкафа. На фотографии Кэти увидела красивую немолодую женщину со светлыми волосами и обаятельной улыбкой. Ее лицо почему–то показалось Кэти знакомым, словно она где–то видела его раньше.

Не найдя сумки в гостиной, Кэти принялась искать ее в спальне и в ванной. Не найдя ее и там, она вернулась в спальню, чтобы начать более тщательные поиски, но подняла глаза и застыла.

В дверях стоял Росс и наблюдал за ней, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку.

— Что–нибудь ищешь? — протяжно спросил он.

Она сглотнула.

— Мою сумку:

— Если бы тебе пришло в голову спросить у меня, я смог бы сказать, где она находится.

— Мне бы хотелось ее получить, пожалуйста, — спокойно сказала она.

— Конечно, — согласился Росс. Он пошел впереди Кэти обратно в гостиную. — Если бы ты посмотрела на место возле кресла, в котором ты сидела…

Сумка лежала именно там, куда он указал. Но Кэти не сомневалась в том, что раньше ее там не было.

— Спасибо, — холодно сказала она.

— Пожалуйста. Теперь, если ты готова поесть…

Понимая, что убегать слишком поздно, она неохотно уселась. Спустя минуту Росс вкатил в комнату столик на колесиках, накрытый на две персоны. Поставив его на расстоянии, безопасном от огня, он принес пару стульев. Когда Кэти уселась, он сел напротив нее и, налив в два бокала белого вина, провозгласил тост:

— За нас!

Она не могла понять выражение его лица. Но снова почувствовала, что в нем произошла перемена, как будто случилось что–то важное.

Кэти сделала глоток вина. Обед оказался очень вкусным. Потом они ели сыр и фрукты, после чего Росс предложил ей снова сесть в кресло, и они выпили отличный кофе. Обед ей понравился, и она прямо сказала Россу об этом. Он едва заметно улыбнулся и поблагодарил ее.

— Я заметила на книжном шкафу фотографию красивой светловолосой женщины…

— Моя мать.

— Расскажи мне о ней. Ты упоминал, что она переехала в Лондон?..

— Да. К несчастью, она умерла несколько лет назад.

— О, мне очень жаль. В таком случае, я, должно быть, ошиблась. Я была уверена, что узнала ее…

— Может быть, ты заметила сильное сходство между ней и Марли?

— Да, я не сомневаюсь, что так оно и было. Ты очень ее любил?

Выражение его лица смягчилось.

— Да, очень любил. Меня потрясла ее смерть. Ей было всего около пятидесяти лет. Она очень рано вышла замуж. Слишком рано. Незадолго до моего рождения ей исполнилось восемнадцать. — Он немного помолчал. — Она и мой отец не подходили друг другу, у них было очень мало общего. Отец был красивым мужчиной, но серьезным и спокойным, немного мрачным, тогда как мама любила веселье, была жизнерадостной и очень романтичной. Когда они познакомились, у нее уже был друг по имени Тоби. Но Тоби, обыкновенный соседский мальчик, не вызывал у нее особого волнения. Тогда как в ее глазах шотландский лаэрд[3], у которого имелся дом, напоминавший маленький замок, был этаким книжным героем, и, следовательно, его окружала неотразимая атмосфера, романтики и тайны. Несмотря на то что он был почти на двадцать лет старше ее, через несколько месяцев после знакомства они поженились. Хочешь еще кофе? — прервавшись, Росс вопросительно посмотрел на Кэти.

— Нет–нет! Продолжай, пожалуйста!

— Моя мама с первого взгляда полюбила «Данбар», но не была здесь счастлива. Через год она родила меня, сына и наследника, на что так надеялся мой отец, а три года спустя — дочь. Но их отношения становились все хуже… Ради детей она около пятнадцати лет жила в браке без любви. Как–то, поехав в Лондон на похороны старого друга, она случайно встретилась с Тоби, который так ни разу и не женился. Короче говоря, они снова полюбили друг друга, и она попросила моего отца дать ей развод. Он согласился, при одном условии: он станет опекуном детей. Моя сестра Марли, которая всегда была его любимицей, была довольна, что останется с ним. После развода мама и Тоби поженились. Хотя они идеально подходили друг другу и были очень счастливы вместе, она очень скучала по Марли и мне. Мама всегда любила антикварные вещи, и они купили антикварный магазин в Ноттинг–Хилле…

— Где именно в Ноттинг–Хилле?

— На Солтерс–Лейн.

— Я знаю этот магазин! — воскликнула Кэти. — Я туда однажды зашла и, по–моему, встретила твою мать. Вот почему эта фотография оказалась знакомой.

— Расскажи мне об этом.

— По дороге в школу я проходила мимо этого магазина и иногда останавливалась и смотрела на антикварные вещицы в витрине. У них часто были очень интересные вещи. Когда я однажды разглядывала витрину, среди коллекции предметов эпохи королевы Виктории увидела пресс–папье с изображением снежной бури, в которое я просто влюбилась. Это был миниатюрный дом, красивый и какой–то безмятежный, в стеклянном футляре…

На худощавом лице Росса промелькнуло странное выражение, но он сказал только:

— Продолжай!

— Я еще не истратила деньги, которые мне подарили на шестнадцатый день рождения. Я вошла в магазин и спросила, сколько оно стоит. Светловолосая женщина маленького роста с красивым, добрым лицом очень вежливо сказала мне, что это пресс–папье принадлежит ей и что оно не продается. Я поблагодарила ее и повернулась к выходу, но она, должно быть, поняла, как я разочарована, потому что спросила, не хотела бы я его подержать. А потом она вынула пресс–папье из витрины и разрешила мне его перевернуть. Мы обе наблюдали, как старый дом засыпает снегом. Это было волшебно… Когда я в следующий раз проходила мимо магазина, пресс–папье в витрине уже не было. Но я долго думала о нем как о «моем доме». — Помолчав секунды две, Кэти продолжала: — Впервые увидев «Данбар», я все это вспомнила. Теперь вот знаю, почему. — Ее голос зазвучал немного неуверенно. — Конечно, это мог быть и не «Данбар». Я видела его всего один раз, поэтому могла ошибиться.

— Ты не ошиблась. Это «Данбар». В детстве меня приводило в восхищение это пресс–папье, и когда я спросил о нем, мне сказали, что его изготовили специально для моей прапрабабушки. Моя мать не была счастлива с моим отцом, но все–таки она любила «Данбар» и, когда уехала в Лондон, взяла с собой пресс–папье, которое ей подарила моя бабушка.

— Мне выпала большая честь встретиться с твоей матерью. Что произошло с магазином после ее смерти? Остался ли он у ее мужа?

Он покачал головой.

— Тоби умер первым. За несколько недель до ее смерти. Магазин завещали мне, и я попросил старшего брата Тоби управлять им за меня.

Росс задумался, и Кэти решила воспользоваться моментом и ускользнуть. Она взяла сумку и, встав, пробормотала:

— Мне пора. Спасибо за вкусный обед.

— Я уверен, что тебе незачем торопиться обратно в пустую квартиру.

— Я очень устала. — Она повесила сумку через плечо. — Мне хотелось бы пораньше лечь спать.

— Но разве ты не находишь, что половина десятого — это немного рановато? — с некоторой насмешкой спросил он, вставая.

Она подошла к двери, собираясь ее открыть, но Росс опередил Кэти и загородил ей дорогу.

— Если ты не возражаешь, я хотела бы уйти. Я пообедала с тобой, как ты просил, и у тебя больше нет причины меня удерживать. Теперь, когда у меня есть ключи, я могу…

Он ласково провел кончиком пальца по ее щеке, и она в смятении замолчала. От его прикосновения у нее учащенно забилось сердце.

— Ты не хотела бы узнать, зачем я привел тебя сюда? — Он улыбнулся. — Почему бы тебе не вернуться к камину и не сесть?

Она позволила Россу отвести ее к креслу, с которого она только что встала.

— Как насчет стаканчика спиртного на ночь? Здесь неплохая коллекция ликеров, мне что–нибудь выбрать?

— Может быть, немного, — хрипло сказала она.

Он налил ей ликер, а себе виски.

— Попробуй вот это.

Она послушно сделала глоток. Напиток оказался густой и душистый.

— Хорошо?

— Да, прекрасно. Спасибо.

Он уселся напротив и поставил свой стакан с виски на низкий стол.

— Я вижу, что ты по–прежнему не носишь обручальное кольцо.

— Я его потеряла.

— Так ты сказала.

— И ты мне не поверил.

— Если бы ты носила его, когда мы познакомились, я мог бы тебе поверить. Но ты его не носила… Может быть, ты хотела бы рассказать мне, почему…

— Я хотела бы объяснить… — беспомощно сказала она.

— Попробуй.

— Я не могу… Но вчера вечером, когда я тебе сказала, что потеряла его, я не обманывала!

— Марли тебе верит. Она и Дженет почти весь день безуспешно искали кольцо в «Бейнн–Мор». Но я полагаю, что, если кольцо не найдут, Карл подарит тебе новое.

Думая о том, что это кольцо носила ее мать, Кэти печально покачала головой.

— Это было бы не то же самое. Оно много для меня значит.

— На нем было что–нибудь выгравировано?

— Да.

— Итак, что же было выгравировано?

— Ч–что?

Он повторил вопрос.

— Инициалы, сплетенные в банте, как символе любви.

— Твои и Карла?

— Конечно.

— Что–нибудь еще?

— Слово «всегда».

— Как романтично!

— Это было романтично. — Ее глаза наполнились слезами.

Росс внезапно почувствовал себя виноватым. Он подался вперед и, взяв Кэти за левую руку, которую она сжала в кулак, разжал ее пальцы и поцеловал каждый из них, а потом надел на безымянный палец широкое золотое кольцо.

Кэти удивленно моргнула, слезы теперь текли по ее щекам. Она смотрела на кольцо, которое уже отчаялась увидеть вновь. Росс поднял ее и усадил к себе на колено. Она пыталась взять себя в руки, но от такого его утешения только сильнее расплакалась. Росс протянул ей сложенный носовой платок. Она благодарно кивнула, вытерла щеки и отдала платок Россу, после чего поднялась с его колена и снова уселась в кресло.

— Спасибо. Где ты его нашел?

— Сегодня днем мне принес его Иан Маккэй, который работает в поместье и живет в деревне. Это Иан переодевался Санта–Клаусом. Я сказал ему, что, если останутся подарки, он сможет отнести их домой и отдать своей семье. Он так и сделал и на дне мешка нашел кольцо. Вероятно, оно соскользнуло с пальца, когда ты вытаскивала подарок.

— Как я ему благодарна! А твоя сестра знает, что его нашли?

— Да, я позвонил ей. Она и Дженет пришли в восторг.

— Как мило с их стороны…

— Ты должна соблюдать осторожность и больше его не терять.

— Да.

Он взял ее за руку и принялся вертеть кольцо большим и указательным пальцами.

— Оно такое большое! Удивительно, что кольцо не соскользнуло с твоего пальца раньше. Почему ты купила кольцо, которое явно не подходит тебе по размеру?

— Мне оно понравилось.

— А ты не носишь кольцо невесты?

— У меня никогда не было кольца невесты.

— Почему же?

Думая о Ниле, Кэти сказала:

— Когда мы обручились, у нас было мало денег.

— А как ты объяснишь то, что на нем выгравированы инициалы Э и Д, а не К и К?

Кэти пришлось признаться:

— Это кольцо принадлежало моей матери. Ее звали Энн, а моего отца — Дэвид. Когда они полюбили друг друга и договорились пожениться, он купил ей два кольца — на помолвку и обручальное. Она носила их в течение двадцати лет. А когда… они погибли, ее обручальное кольцо оказалось среди личных вещей, которые нам вернули, но кольца невесты так и не нашли.

— Ясно, почему это кольцо так много для тебя значит. Почему ты мне сразу не сказала, что это кольцо твоей матери? Почему утверждала, что там выгравированы инициалы твои и Карла?

— Я устала оттого, что ты задаешь мне вопросы! И я отказываюсь на них отвечать! — выкрикнула она.

Росс уже понял, почему, но хотел услышать, как она сама в этом признается. Кэти вела себя не как молодая жена, а Карл обращался с ней как брат. Это вызвало у Росса подозрения, и он кое–что проверил. Когда его подозрения подтвердились, на него нахлынуло чувство облегчения.

Но вслед за облегчением вскоре пришел гнев. Кэти солгала. И причинила ему так много боли…

Он сидел, пристально глядя на нее. На его красивом лице было непонятное, озабоченное выражение. Она вскочила.

— Теперь мне хотелось бы уйти.

Он поднялся и поглядел на нее сверху вниз.

— Почему ты спешишь? Твой муж не будет тебя ждать.

— Пожалуйста, Росс, позволь мне уйти.

Он осторожно усадил ее обратно в кресло.

— Я не знаю, чего ты хочешь, — беспомощно сказала она. — Я с тобой пообедала, я сделала все, что ты просил…

— Как ты думаешь, зачем я привел тебя сюда?

— Не знаю. Ты уже ясно дал мне понять, что тебе на меня и смотреть противно.

— Я мог передумать.

От волнения она вскочила на ноги.

— Я этому не верю!

— А ты попробуй.

Она отвернулась, а он подошел к ней, взял за руки и коснулся губами ее теплого затылка, отчего у нее бешено заколотилось сердце. Он принялся целовать ее шею.

— Не надо! — Кэти отшатнулась.

Но он снова притянул ее к себе, наклонил голову и прижался щекой к ее щеке.

— Тебе незачем притворяться, — мягко сказал он ей. — Я уже знаю, что ты за женщина.

— Замужняя…

Росс мягко привлек Кэти к себе и положил ее голову себе на плечо. Она закрыла глаза. Целуя ее шею, он заметил:

— То, что ты замужем, тебя раньше не останавливало.

Она вырвалась.

— Я бы не стала целовать тебя даже под омелой!

Он рассмеялся, отчего она рассвирепела еще сильнее.

— Поверь мне, я собираюсь получить нечто гораздо большее. Или у меня может возникнуть соблазн рассказать твоему мужу, на какой женщине он женат. Останется ли он здесь, если узнает, что произошло в «Илитгоу Хаус»?

У нее упало сердце. Что, если Росс ему расскажет? Карл достаточно хорошо ее знал, чтобы не сомневаться: Кэти никогда не легла бы в постель с мужчиной, не испытывая к нему серьезного чувства. Ради сестры Карл мог загубить то, чего добился, признав, что их брак — это притворство.

И все это будет напрасно. Он просто лишится своего счастья, ведь спасать ее счастье слишком поздно.

С секунду она колебалась. Смеет ли она рискнуть?

Но Росс ему не расскажет. Она была в этом уверена.

— Ну? Ты решила?

— Да. Ты можешь ему рассказать и пойти к черту.

Сохраняя спокойствие, он спросил:

— Ты не думаешь, что рискуешь?

— Нет.

— Почему же нет?

— Потому что я не верю, что ты рассказал бы ему. Ты не такой человек.

Насмешливо улыбаясь, он признался:

— Я бы встревожился, если бы ты мне поверила.

— Итак, теперь я могу уйти?

Он рассмеялся, взял ее за плечи, притянул к себе.

— Любовь моя, ты выиграла только эту битву, а не войну. Я намереваюсь сегодня, вечером уложить тебя в мою постель…

Она попыталась сказать себе, что он говорил не всерьез. Росс просто пытался ее испугать. Высвободившись, она резко произнесла:

— Я не собираюсь с тобой спать!

— Если бы ты позволила мне закончить… Я собирался сказать: «…что бы для этого ни понадобилось».

— Для этого понадобилось бы анестезирующее средство.

— Поскольку мне нравится, когда у моей партнерши не было сна ни в одном глазу, я не принял это в расчет.

— Остается только взять меня против воли.

Он покачал головой.

— Неприятный путь, в котором, впрочем, нет необходимости. Мне хотелось бы, чтобы моя партнерша была нетерпелива или хотя бы согласна…

— Поскольку я не согласна и не нетерпелива, боюсь, у тебя больше не осталось выбора.

— О, я бы так не сказал. Ты не учла самую приятную возможность. Немного дружелюбного убеждения. — Она увидела, как засверкали его серые глаза, когда он добавил обольстительным шепотом: — Я думаю, что ты меня скоро захочешь.

Росс так уверен в себе! Но, может быть, учитывая, как быстро она ответила ему в тот первый раз, он имел право так себя вести?

Кэти поежилась. Если она уступит ему на этот раз, он окончательно решит, что она потаскушка. У Росса появится еще больше возможностей причинять ей боль и унижать ее.

Но если ей причинили боль и унизили, то по ее же вине, вынуждена была признать Кэти.

Она была убеждена в том, что Росс не жесток. Лишь из–за того, как она себя вела, он испытал разочарование. И ему захотелось просто отомстить.

Росс пристально смотрел на Кэти. Он заметил, что она замерла и у нее меняется выражение лица.

— Итак, что ты думаешь? — вкрадчиво спросил Росс.

— Я думаю, что ты просто пытаешься меня испугать. Я не верю, что человек вроде тебя попытался бы обольстить чужую жену.

— И при обычных обстоятельствах ты бы оказалась права. Но на этот раз обстоятельства до некоторой степени исключительны, не так ли? В конце концов, мало кто из молодых жен были бы настолько готовы прыгнуть в постель к другому мужчине…

Она пришла в отчаяние.

Он снова привлек ее к себе и тихо сказал ей на ухо:

— Не надо выглядеть такой несчастной. Как только тебя перестанет мучить совесть, я уверен, ты получишь удовольствие…

Он принялся целовать ее шею, и Кэти задрожала.

— Я весь вечер ждал этой возможности. — Росс поднял ее подбородок, после чего поцеловал ее в губы. Удерживая Кэти одной рукой, а пальцами другой нежно проводя по ее щеке, он спросил: — Итак, что ты собираешься сказать Карлу, когда Он спросит, как ты провела этот вечер?

— Мне незачем что–то ему говорить. Он не спросит.

— Но что, если спросит? Тебя целовали, и не под омелой! Будешь лгать?

— Причины, чтобы лгать, не возникнет… У него не будет причины спрашивать.

Зная Карла, она подозревала, что он будет слишком поглощен своими приключениями, чтобы поинтересоваться, как она провела время.

— Как же он тебе доверяет!

— Карл не ревнив.

Росс широко улыбнулся и обхватил рукой ее грудь.

— При данных обстоятельствах жалеть об этом не стоит.

— Пожалуйста, Росс, не надо, — прошептала она, тщетно пытаясь оттолкнуть его руку.

— Почему бы и нет? Мне уже доводилось так тебя обнимать.

— Но тогда это было…

— Это было что?..

Она еле заметно покачала головой.

— Скажи мне, как же все–таки ты к этому отнеслась?

Как к чему–то особенному… волшебному… незабываемому. Но едва ли она могла ему об этом сказать.

— Это было ошибкой, — прошептала она. — Ошибкой, которую я не собираюсь повторять.

— Потому что ты любишь Карла и не хочешь его потерять? — цинично спросил Росс.

Она не хотела терять самоуважение. Но как он будет насмехаться, если она ему все скажет!

— Ты и вправду любишь его?

— Да, я очень его люблю, — ответила она.

— Но явно недостаточно для того, чтобы остаться ему верной.

Он повернул Кэти так, что ее спина прижалась к его широкой груди. Обнимая ее одной рукой, свободной рукой он снял с ее волос заколку и распустил густые локоны. Потом обхватил ладонями ее груди и принялся их нежно ласкать. Кэти уже вся дрожала от предвкушения…

Когда он провел руками по ее телу до тонкой талии, она еле слышно вздохнула. Он расстегнул на ней юбку, которая начала сползать, и Кэти попыталась ее удержать, но он схватил ее за руки и отвел их в сторону.

Юбка упала к ногам Кэти. Росс принялся расстегивать пуговицы ее кремового топа. Она знала, что должна попытаться его остановить, но как противиться этим нежным поцелуям?.. Он расстегнул на ней топ, и тот упал на пол, после чего Росс расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону. Кэти осталась раздетой, если не считать трусиков и шелковых чулок.

Он принялся целовать ее затылок. Потом погладил рукой ее стройную ногу и, прежде чем она успела отдышаться, погладил другую ногу Кэти. Наконец он стянул с нее трусики, и они упали вниз, на одежду у ее ног.

Росс с легкостью поднял Кэти и ногой отодвинула ворох одежды. Потом снова прикоснулся к ее грудям и слегка сжал соски, чувствуя, как они твердеют от его прикосновения.

Ей хотелось повернуться, обвить руками его шею и прижаться к нему… Но если она не остановит его сейчас, то очень скоро будет слишком поздно. А когда он добьется своего, очередная победа над ней вызовет у него лишь презрение…

Чувствуя, что она оцепенела, он повернул ее к себе и поцеловал так крепко, что у нее закружилась голова и она схватилась за него, чтобы не упасть. Потом он уложил ее на толстый ковер перед камином. Огонь придавал ее коже золотистый оттенок. Растянувшись рядом с ней, Росс принялся поглаживать руками ее тело.

Он снял с нее шелковые чулки. Теперь на ней не было ничего. Наклонив голову, Росс обхватил губами маленький сосок. Она охнула. Потом он принялся поглаживать другой сосок большим и указательным пальцами, отчего у нее вырвалось тихое восклицание. Он ласкал ее до тех пор, пока она не застонала. И только тогда Росс остановился.

— Поскольку я не знаю, когда снова смогу заняться с тобой любовью, я собираюсь воспользоваться сегодняшним вечером…

В то время как она лежала с закрытыми глазами, он быстро разделся и снова растянулся рядом с ней. Поцеловав ее в губы, прошептал:

— Если я буду делать хоть что–нибудь, что тебе не понравится, останови меня.

Шепча, как она красива и как он ее желает, он начал ласкать ее.

Ей никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Наслаждение становилось таким сильным, что это почти пугало Кэти. Дойдя до крайней точки, она тихо застонала, ее била дрожь. Но когда он прижался к ее бедрам, она снова испытала желание. И на этот раз они вместе дошли до конца…

Когда Кэти уже засыпала, он высвободился из ее объятий, взял на руки и отнес в спальню.

Он взял ее за руку и заставил встать.

— «Мэзерсонс» должны были начать сегодня в восемь часов утра. Посмотрим, сколько они сделали.

Они спустились вниз.

В зале было очень оживленно, помещение уже приобретало праздничный вид. В большом каменном камине разожгли огонь, а высокую каминную полку украсили остролистом и плющом.

Под потолком были развешаны длинные узкие ленты, а над дверьми виднелись яркие гирлянды. В углу уже стояла высокая елка, на которой еще не было ни одного украшения.

Повернувшись к Кэти, Росс спросил:

— Готова?

— Да.

В углу, неподалеку от елки, стоял длинный стол. На нем лежали связки омелы, которые еще не успели развесить, и стояли три большие картонные коробки, перевязанные веревкой.

— Елочные украшения, — сказал Росс, развязывая коробки и поднимая крышки. — Они хранятся на чердаке, а накануне Рождества их приносят вниз. Но давай сначала повесим омелу, хорошо?

Они решили, где развесят связки омелы, и Росс принялся их развешивать, поднимаясь на стремянку.

Далее наступила очередь елочных игрушек из коробок. Раскрасневшаяся Кэти убрала со щеки прядь распущенных волос, невольно привлекая внимание Росса к обручальному кольцу на ее тонком пальце.

— Лучше разреши мне об этом позаботиться, — сказал он. — Не хватало потерять его снова.

Прежде чем она успела возразить, он снял кольцо с ее пальца и положил себе в карман.

Найдя в первой коробке широкую резинку, Кэти завязала волосы в «конский хвост». Потом она и Росс принялись вынимать из коробок блестящие игрушки — длинные стеклянные сосульки и сверкающие снежинки, сани и фонари, блестки и китайские фонарики.

Они работали около часа, смеясь и болтая, как старые друзья, украшая нижние ветви елки. Когда перешли к верхним ветвям, Кэти принялась прикидывать, что куда повесить, а Росс поднимался по стремянке, чтобы исполнять ее приказания.

Около половины второго Росс сделал перерыв и позвонил, чтобы принесли поднос с кофе и сэндвичами.

Росс придвинул к камину старую деревянную скамью с высокой спинкой, и они поели, сидя у огня, как на пикнике.

Кэти ела, а сама с тоской думала: «Если бы только эти сердечность и дружелюбие, это счастье проводить вместе время, могли продолжаться и дальше!» Может быть, когда она наконец сможет признать правду, Росс поймет, что в ту ночь в «Илитгоу» она не сделала ничего плохого. Кэти не была замужем и не собиралась его обманывать.

После ленча они снова принялись наряжать елку: Коробки постепенно пустели. Когда Кэти случайно оказалась прямо под связкой омелы, Росс обнял ее одной рукой, а другой — взял за подбородок и приподнял ей голову. И крепко поцеловал в губы. От его прикосновений она пришла в смятение. Когда он наконец поднял голову и улыбнулся, глядя в ее изумленные глаза, она прочла на его лице выражение, близкое к нежности. Казалось, он собирался сказать что–то важное, но вдруг чей–то хриплый женский голос протяжно произнес:

— Ну, ну, ну… Вижу, ты уже извлекаешь пользу из омелы.

Мгновение Росс выглядел так, будто его выбили из колеи. Потом он разжал объятия, его лицо прояснилось. Он повернулся к высокой стройной женщине с темными волосами.

Новоприбывшая была довольно элегантно одета — в серебристо–серую замшевую куртку и сапоги до колен.

— Ты выглядишь так, будто тебя удивил мой приезд, — сказала она.

— Так и есть, немного.

— Я не понимаю, почему. Я сказала Маргарет, что, вероятно, повидаюсь со всеми вами, когда приеду в гости к папочке.

Повернувшись к Кэти, Росс потянул ее вперед.

— Лина, я хотел бы познакомить тебя с Кэти Ричардсон… Кэти, могу я представить Лину Далти, мою бывшую невесту?

Лина была одной из самых красивых женщин, которых доводилось видеть Кэти. Ее гладкие черные волосы блестели, как вороново крыло, а лицо было идеальной овальной формы, черты лица — четкими и правильными. Синий оттенок ее глаз, обрамленных длинными ресницами, был таким темным, что напоминал фиалковый.

Она была искусно накрашена, в ушах блестели бриллиантовые серьги.

— Здравствуйте!

Лина пристально взглянула на Кэти и коротко ответила:

— Очень приятно с вами познакомиться!

Очевидно, Лину интересовало, кто она и почему она здесь.

— Я полагаю, вы остановились в «Бейнн–Мор»?

Кэти покачала головой.

— Я здесь работаю.

Лина немного нахмурилась.

— О! — Она повернулась к Россу. — Я надеюсь, что мой приезд не вызовет неудобства?

— Конечно, нет, — вежливо сказал тот. — Просто он оказался немного неожиданным…

— Извините, — тихо сказала Кэти. Она уже собиралась ускользнуть, но Росс взял ее за руку повыше локтя.

— Не уходи. — Он снова перевел взгляд на Лину и продолжал: — Я полагал, что ты захочешь вернуться в Лондон на Рождество.

— Поскольку папочка не очень хорошо себя чувствует, я решила на некоторое время остаться здесь. Подумала, что приеду на сегодняшний бал и, может быть, останусь на несколько дней. Если ты согласен…

— Как я понимаю, Филипа с тобой нет?

— Нет.

— Но ведь он наверняка недоволен тем, что ты покинула его в такое время?

— Собственно говоря, мы больше не вместе.

— Свадьбу отменили?

— Да.

— Его решение или твое?

— Как нелюбезно с твоей стороны! Мое, конечно.

— Могу я спросить, почему?

Она вздохнула.

— Я обнаружила, что скучаю по тебе. Все время думаю о том, как мы проводили время.

Росс сухо произнес:

— Наверняка яркие огни и оживленная жизнь Лондона заменяли тоску по прошлому?

Она покачала головой.

— В любом случае оживления было очень мало. Когда Филип приходил домой после одного из своих бесконечных совещаний правления, он не хотел никуда идти. А если я бывала в обществе одна, ужасно ревновал. Наконец я поняла, что будет ошибкой выйти за мужчину, который настолько старше меня. И решила его оставить.

— Где ты теперь живешь?

— Сейчас у подруги, до тех пор, пока не смогу найти какое–нибудь подходящее жилье.

— Но, очевидно, ты захочешь жить в Лондоне.

Она бросила на него обольстительный взгляд из–под длинных черных ресниц.

— Нет, не обязательно.

Он поднял бровь.

— Вот как?

Немного неуверенно Лина сказала:

— Я думала… В конце концов, в Шотландии, может, не так уж плохо, при условии, что время от времени я смогу ездить в Лондон.

— Как у тебя переменилось настроение!

— Я надеялась, что ты будешь доволен.

— Уверен, что твой отец будет доволен.

— Кстати, я заехала в «Бейнн–Мор» и поговорила с Дженет. Она упомянула, что у тебя нет приглашенных гостей…

В этот миг появилась домоправительница. Повернувшись к ней, Росс спросил:

— Вы хотели со мной поговорить, миссис Файф?

— Это о мисс Далти, мистер Росс. Дугал принес ее багаж, но, поскольку я не знала, что ее ждут, номер не приготовили.

— Все в порядке, миссис Файф, никто об этом не знал, — спокойно сказал Росс. — Мисс Далти хотела, чтобы ее визит стал сюрпризом…

Выражение лица домоправительницы ясно давало понять, что она думает о таких сюрпризах.

— Поэтому я был бы благодарен, если бы вы смогли приготовить для нее номер.

— Конечно, мистер Росс.

Очевидно, это было совсем не то, на что надеялась Лина, и она быстро сказала:

— Но, Росс, поскольку у тебя нет приглашенных гостей и ты будешь в одиночестве, я думала, что могу остановиться в твоих апартаментах… чтобы тебе было с кем общаться…

— Очень мило с твоей стороны, Лина. Но я не собирался оставаться в одиночестве.

Лина нахмурилась, а Кэти спросила себя, что именно он подразумевал, говоря об этом. Росс кивнул миссис Файф. Та повернулась и поспешила прочь.

— Давайте пойдем в кабинет, а я позвоню, чтобы подали чай и сэндвичи, — предложил он.

Но для Кэти было более чем достаточно!

— Мне бы хотелось вернуться домой. Начинает темнеть, вскоре приедет Карл.

Кэти ожидала, что Росс не отпустит ее, и была несколько удивлена, что он согласился.

— Безусловно, если ты этого хочешь. Может быть, ты поднимешься со мной наверх за своей сумкой?

Он повернулся к Лине, которая, казалось, собиралась их сопровождать, и приятным голосом предложил:

— Если ты пойдешь в мой кабинет и закажешь чай, я присоединюсь к тебе приблизительно через минуту.

— Конечно, если ты этого хочешь.

Когда за ними закрылась дверь кабинета, Кэти встревоженно спросила:

— Ты получил известие от Кевина?

— Да, некоторое время назад. Теперь я более или менее знаю, что произошло.

Он подвел ее к камину и усадил в кресло, после чего уселся в кресло напротив.

Она ждала, глядя на него. На Росса произвело впечатление ее спокойное самообладание. Он заговорил без предисловия:

— Группа спускалась по Скорану, когда один из участников оступился и упал в глубокую расщелину. Они стали звать его, но он им не ответил, и после этого Карл спустился за ним с веревкой и легким снаряжением… Упавший был без сознания, поэтому Карл приладил снаряжение и веревку, и они приготовились его тащить. Карл поднимался вместе с ним. Они почти выбрались, когда упала большая глыба снега и льда, а также несколько камней. Карл заслонил пострадавшего, но сам получил удар в плечо. С поврежденной рукой он ухитрился и дальше держаться за веревку, и их обоих вытащили. Кевин уже связался с Горной спасательной службой, и санитарный самолет доставил обоих пострадавших в больницу Глендеша. Остальная группа добралась до ближайшей дороги, где их ждали спасательные машины, которые отвезли всех в Глендеш. — Росс перевел дыхание и продолжил: — У Карла вывихнуто плечо, а человек, которого он спас, кажется, отделался порезами и ушибами. Ради предосторожности их обоих оставили в больнице на ночь для обследования, а остальных разместили в отеле Глендеша. Но ожидается, что всю группу отвезут обратно в «Данбар» и они успеют на бал.

Кэти мысленно произнесла благодарственную молитву.

— Что ж, полагаю, что нам пора идти, — закончил Росс. — Твой кавалер будет тревожиться.

— Это ты послал за мной Роберта?

— Вовсе нет. Я только упомянул, что, поскольку Карл отсутствует, у тебя не будет пары. Идем, иначе Роберт разнервничается из–за Лины.

Onions — луковицы (англ.). — Прим. перев.

По старинному обычаю, на Рождество всюду вешаются ветки омелы. Парочки, которые оказываются под ней, должны поцеловаться. — Прим. ред.

Помещик (шотл.). — Прим. ред.