Байкеры… Банданы, косухи, кожаные жилетки, длинные волосы, бороды… Рев моторов, гонки по ночным улицам, пиво рекой на стоянках…
Это сейчас. А через несколько десятков лет?
А через несколько десятков лет в мире, выжившем в Последней Войне, байкеры будут сопровождать грузы из Слободской Украины в Европейскую Российскую Федерацию, из Московского княжества в Исламскую Республику Крым и в прочие страны, образовавшиеся на просторах Евразии.
Для Жени Луценко, Юстиниана, Ингвара и Дэйзи байкерство – это профессия, возможность зарабатывать деньги и более-менее безбедно существовать в мире, где по дорогам опасно ездить без сопровождения, где каждый работник дорожно-патрульной службы может оказаться «орком» – грабителем, готовым расправиться с эскортом и завладеть грузом.
Байкерство – опасная профессия, но что может заменить ощущение полета и крыльев за спиной?..
v 1.0 – создание fb2 – (MCat78)
Лучи фар рассекли пелену мокрого снега. Во двор терминала «Новосибирский», отфыркиваясь, вкатились четыре большегрузных «Мана». Из головной машины выпрыгнул сухощавый человек в пальто и рванул к будочке у входа.
– Закрывайте, закрывайте скорее!
– С чего это? – сторож, здоровенный мужик в тяжелом ватнике, уставился на шумного гостя.
– За нами гнались! Вы понимаете, у меня товар! Очень дорогой товар, между прочим. И нас хотели ограбить, меня хотели ограбить!
– Отчего ж не понять, все я понимаю. Только бандиты сюдой не сунутся. А ежели сунутся, так мы их выпроводим. Не впервой. Так что успокойтесь, любезный, и квартируйтесь на здоровье.
К воротам, слякотно шурша, подъехал крупный внедорожник. Сторож привстал и взялся за «винчестер». Машина развернулась возле самой черты терминала. Скрытый за тонированными стеклами водитель надавил на газ, из-под задних колес внедорожника полетели хлопья черного снега. Человек в пальто ошалело смотрел сквозь решетчатую створку, как красные огоньки стоп-сигналов издевательски быстро тают в промозглых сумерках. Он утер попавшие на лицо брызги и побрел к своим машинам. Он не слышал, как сторож прицокивает языком, и не видел, как внимательно провожает его взглядом байкер в серебристом шлеме.
Столовая встретила экипаж «Манов» гулом, смехом и бормотанием телевизора, настроенного на местные новости. В помещении царил полумрак, лампочки с трудом разгоняли темноту, взявшую в союзники табачный дым.
– Георгий Петрович, сюда! – призывно махнул рукой один из водителей, заметив, что руководитель замешкался и встал с подносом у кассы.
– Давай-давай, чего стал? – подтолкнули сзади.
Сухощавый, несмотря на теплое помещение так и не расставшийся с пальто, прошел к своим. Водители хлебали суп, переглядываясь. Один из них не выдержал:
– Шеф, что теперь?
– Что?
– Ну эти, на джипах. Они ж не отстанут.
– Это почему же? – нахохлился Георгий Петрович.
– Такие не отстают, – поддержал коллегу другой водитель. – А на войну мы не подписывались.
– Слушайте, я плачу вам деньги. Надо сказать – немаленькие деньги. Деньжищи.
– Мы вам не негры, чтобы за понюшку табаку на смерть идти. Наше дело – крутить баранку да за себя постоять. А ваше дело – товар. Нам с него барышей не снимать, так что, господин хороший, думайте.
– Подождите! – громче, чем нужно, воскликнул сухощавый. На мгновение он оказался в центре внимания, но затем постояльцы, убедившись, что драки не намечается, вернулись к ужину. – Постойте. Я заплачу вам в три раза больше, только завтра вы должны выехать на Москву. Сорок пять тысяч, подумайте!
Водители поворчали. Деньги начали туманить им головы, но связываться с дорожной бандой они все еще не хотели. И тут Георгий Петрович почувствовал на плече крепкую руку.
– Я бы предложил вам выйти покурить, – сказали сзади, – но здесь и так изрядно накурено. Потому предлагаю выйти на свежий воздух. У меня есть к вам дельце. Оно касается горячо обсуждаемой проблемы.
Георгий Петрович осторожно повернулся. С ним беседовал не водитель или иной завсегдатай терминала, а байкер. На вид вольному гонщику было около сорока лет, и большая их часть прошла отнюдь не в праздности. Об этом говорили морщины, черные с проседью волосы, перебитый нос и цепкие серые глаза.
– Обсудим?
Один из водителей приподнялся и уставился на незваного гостя:
– Слышь, а не пошел бы ты?
– О, я вполне могу пойти, – отозвался мотоциклист, – но тогда ваша общая проблемка окажется слишком… эээ… неаппетитной. М-да. Свинцовенькой, знаете ли.
– Я поговорю. – Георгий Петрович как можно небрежнее запахнул пальто и направился к выходу.
Байкер последовал за ним – и шаги первого стали похожи на бегство.
Выйдя на крыльцо, мужчины поежились. Ветер почти утих, но снег пополам с дождем не располагал к долгому пребыванию на улице. Байкер вытащил сигареты.
– Будете курить? Хотя странно, не находите? Мы вышли из помещения, где все дымят, чтобы снова закурить.
Перевозчик не нашел это странным. Но от сигареты отказался.
– Так с кем имею дело? – Георгий Петрович решил взять быка за рога.
– Ганнибал, – выпустив дым, ответил байкер.
– Лектер?
– Почему Лектер? Ганнибал Барка.
– Ах, Барка… Тогда и я представлюсь. Георгий Петрович Камышев, компания «Дальсибтранс». – Только сейчас он заметил, что куртка байкера украшена на манер древнего доспеха. – И какое, собственно, у вас ко мне дело, Ганнибал?
– Вы готовы платить деньги за доставку груза. Мои ребята умеют постоять за себя на дорогах. Пусть ваши водилы крутят баранки. Стрелять будем мы.
– Кхм… – опешил Камышев. – Неожиданно.
– Удивил – победил.
– И что вы хотите за свои… э-э… услуги?
– Я уже сказал – деньги. Желательно в новых талерах, но сойдут и европейские рубли. По курсу. Сибирские брать не буду, не обессудьте.
– И сколько?
– Вы готовы были платить своим водителям в три раза больше? Вот разницу нам и заплатите. Каждому. Оружие наше, моторка тоже наша.
– А если вдруг вы передумаете по дороге?
– Георгий, – Ганнибал выпрямился, – тогда вы можете на каждом углу сказать: «Ганнибал – бесчестный человек». И, клянусь, мне тогда долго не прожить. Я уверен в своих парнях, но если кто-то из них надумает меня облапошить – пристрелю гада к чертовой матери, за милую душу пристрелю.
Перевозчик отшатнулся. Байкер, пожалуй, действительно мог застрелить кого угодно и не сильно мучиться по этому поводу. Могло выгореть неплохое дельце…
– Теперь я кое о чем спрошу, – Ганнибал щелчком отбросил сигарету. – Что за груз у вас?
– Это еще вам зачем? – насупился Камышев.
– Я неверно выразился. Можете не говорить, что именно вы везете. Достаточно сказать – какое оно. Грузовик с ватой и грузовик с хрусталем – немного разные вещи.
– Не побьется, уж не волнуйтесь.
– Очень хорошо! Меньше проблем, больше дорог открыто… Предпоследнее: сроки поджимают?
– Не то чтобы сильно. Гнать не надо, но и плестись тоже не стоит.
– Понял. И – последнее. Мы договорились?
– Думаю… Вот что, Ганнибал, идемте ко мне. Подпишем контракт и скрепим его капелькой коньяка.
Байкер при слове «контракт» скривился, но от коньяка не отказался.
В комнате перевозчика было тесно, одноместные номера редко пользовались спросом, но все же на каждом терминале на всякий случай имелись один-два таких. Сидя на жестком стуле, Барка слушал бубнение Камышева, составлявшего договор. Коньяк его интересовал гораздо больше, чем юридические словечки, а слово он ценил выше бумаги с печатью. Наконец, будущий партнер добрался до фразы «договор заключен шестнадцатого октября две тысячи тридцать второго года, подписи – Камышев от «Дальсибтранса» и…» – Георгий Петрович вопросительно посмотрел на байкера.
– Максим Аристархов. Байк-клуб «Карфаген».
В новостях долго показывали обгоревшие «Ленд Крузеры», судачили о том, кому в голову пришло укокошить депутата областной думы Лосенкова, и прикидывали, сколько дадут убийцам. Кое-где говорил, что Лосенков на самом деле был орком, преступником с большой дороги, но доказательств, как обычно, не находилось. До поры до времени, пока не появился сенсационный репортаж новгородского журналиста. Его машину остановили сотрудники дорожной милиции, оператор включил камеру – и в этот момент по дороге проследовали четыре грузовика, сопровождаемые мотоциклистами. Метрах в трехстах из леса выкатились два внедорожника и перегородили трассу. Из них вышли вооруженные люди – и тут события замелькали с калейдоскопической быстротой.
Головной мотоциклист, не дожидаясь атаки, махнул рукой, тотчас двое его коллег рванулись вперед, одновременно стреляя по ближнему джипу. Синие сполохи расцвели вокруг длинных стволов, по машине поползли змеистые разряды, раздались крики. Вожак тем временем остановился и тщательно прицелился из крупнокалиберной винтовки. Звука выстрела никто не услышал, но второй внедорожник громыхнул разрывом и загорелся.
Грузовики остановились, мотоциклисты деловито столкнули в кювет покореженную разрядами машину и посигналили дальнобойщикам. Колонна вновь двинулась в путь, осторожно объезжая горящую машину. Как только последний большегруз прошел опасный участок, мотоциклисты бросили в кювет гранаты и, не дожидаясь взрыва, последовали за колонной. Судьба оставшихся в машине людей их не волновала. Да и, положа руку на сердце, разве должны их волновать люди, минуту назад готовые убивать ради четырех фур с грузом?
Запись пытались объявить подделкой, но приезжим журналистам, в отличие от своих, рот не сильно-то заткнешь. Да и после этой передачи как будто прорвало плотину: многие жаловались на беспредел на окрестных дорогах и благодарили неожиданных избавителей. Дело пришлось спустить на тормозах.
С байкерами рассчитались на границе Европейской России и Москвы. Расчувствовавшийся Георгий Петрович долго жал всем руки, особо благодарил Ганнибала и желал скорейшего выздоровления Саиду, раненному в перестрелке под Владимиром. Позади остались тысячи километров, многие байкеры впервые оказались в ЕРФ. Тяжелое дело завершилось.
Большегрузы пристроились в очередь на контрольно-пропускной пункт. Ганнибал Барка перебирал в руках деньги с изображением окон и башен, пока Гискон не вывел его из задумчивости:
– Барка! Мы богаты! Обмоем завершение дела – и домой?
Ганнибал посмотрел на деньги, на колонну грузовиков и с отсутствующей улыбкой сказал:
– Нет, ребята, все только начинается.
…Президент России Владимир Рудин отправил в отставку мэра Москвы Сергея Соболева. Как сообщают источники в Кремле, Соболева уволили за нецелевое использование бюджетных средств в особо крупных размерах. Против экс-мэра возбуждено уголовное дело.
Среди кандидатов на кресло столичного градоначальника называют Алексея Бегова, Дмитрия Михеева и предшественника Соболева Юрия Юриковича. Сам Юрий Михайлович уже заявил о готовности вновь «поработать на благо москвичей»…
…Губернатор Красноярского края Дмитрий Михеев выступил с резкой критикой действий правительства. По его словам, государство не вкладывает достаточное количество средств в реорганизацию экономики, полностью перейдя на продажу сырья за рубеж. «В нашем крае ведутся интенсивные процессы модернизации и инновации, к нам подтягиваются и сопредельные регионы, чего не скажешь об остальной стране», – подчеркнул он…
…Европейский Союз ужесточает требования к топливу для автомобилей. Переход на прогрессивный экологический стандарт завершится к 2018 году, одновременно с повсеместным введением специально разработанного экологически безопасного типа двигателя. В страны СНГ и Балтии новое топливо и двигатели будет экспортировать компания MotorCo. Ожидается, что в Украине полноценный переход будет осуществлен к 2025 году…
IvaN 18.01.2016, 15:40. И сколько ж эта моторка будет стоить? Нет, ребята, ставлю дизель.
Kravcha@ 18.01.2016, 16:24. Не будет дизелей. Только эти моторы и только на этой моторке. Старый движок – штраф, за старую машину – штраф. Эуроинтеграция!
…В Приморье увеличивается число классов с китайским языком обучения. В Амурской области при участии заместителя губернатора Ли Цюйфэня торжественно открыта китайская школа, которая стала уже третьей за последний год. С 1 сентября в новой школе начнут работу четыре первых класса, а сейчас здание приняло китайских учеников из окрестных районов…
…Слушайте, они над нами издеваются! Я пережил Кучму, Плющенко, Янкевича, но Тигиев меня добьет! Помните, шутили о налоге на воздух? Смешно, ха-ха, дошутились. Будет вам и на воздух, за кубометр.
eddy_gig: Не суетись. Нет такого законопроекта.
rass_muss_ua: Есть! На сайт Рады сходи, все там есть.
luciy: Валить отсюда надо!
halfwiing: Зато не Тягнигоп!
rass_muss_ua: Чума на оба их дома. Что с тем, что с другим останется полстраны. Если вообще хоть что-то останется…
…Президент России Владимир Рудин освободил от занимаемой должности губернатора Красноярского края Д. А. Михеева…
…За год население Новосибирской области увеличилось на 8 %. Эксперты связывают приток с большим количеством рабочих мест, появившихся в крупных сибирских городах…
Андрей Владимирович @ 22.08.2016, 11:23. «Большое количество рабочих мест». Конечно-конечно, все именно так! Какие такие беженцы с Дальнего Востока? Нет таких, все есть божья роса и миграция трудовых ресурсов!
…В центре Симферополя прошло шествие крымских татар. Более тысячи человек пикетировали здание Верховного Совета Крыма. Участники марша требовали обратить внимание на проблемы народа…
РУССКИЙ, 14.09.16 12:11: Эти муслимы посягают на исконно русские земли! Правильно их Сталин сослал! Хотите жить по шариату?!
Гэльвин, 14.09.16 12:18: Был там. Никакого шествия. Несколько человек с плакатами. Требовали решить проблему с выделенными еще два года назад земельными участками.
Alex_Gor, 14.09.16 12:33: И снова обывателя пугают несуществующим в природе крымско-татарским сепаратизмом…
…Аналитики «Левада-центра» отмечают постепенное снижение рейтинга действующего президента и рост популярности его оппонентов, в частности мэра Москвы Юрия Юриковича и главы Сибирской партии Дмитрия Михеева. Напоминаем, выборы президента Российской Федерации состоятся в 2018 году. Если бы выборы президента состоялись в ближайшее воскресенье, то победителем на них стал бы…
…Мэр Москвы Юрий Юрикович высказал опасения, связанные с нарастанием напряженности в Крыму. «Мы должны брать ситуацию в свои руки, раз правительство Украины не в состоянии обеспечить безопасность граждан России, проживающих в Севастополе и на полуострове»…
VlAD 9.12.2016, 18:59. С Москвой разберись сначала. У самого рыльце в пушку.
Warden@ 9.12.2016, 19:09. ЮЮ не прост, ох, не прост. «В свои руки» – в чьи? Лично президентские?
…Верховная Рада Украины проголосовала за импичмент президенту Украины Сергею Тигиеву. За отстранение от обязанностей проголосовало 420 народных депутатов. Досрочные президентские выборы пройдут в мае 2017 года…
…Ожидается, что в летних маневрах «Кубань-2017» примут участие более пятнадцати тысяч военнослужащих из Восточного и Центрального военного округов. Планируется отработка взаимодействия наземных частей с силами Черноморского флота РФ…
…Скандалом завершились внеочередные президентские выборы на Украине. Напомним, во второй тур вышли Арсений Мацелюк и Анна Верман. По данным экзит-поллов, представительница Партии регионов побеждает с небольшим перевесом. Вместе с тем, в Центризбирком поступили многочисленные сообщения о нарушениях со стороны обоих кандидатов. Официальные итоги выборов не оглашаются. Исполняющий обязанности президента Украины премьер-министр Виктор Янкевич заявил о необходимости тщательного расследования и, возможно, проведения повторного голосования в течение девяноста дней…
…Ну что, народ, вот Янка и остался президентом. Классный спектакль разыграли. Боюсь только, что сейчас начнется. И на Западе, и у нас. Хотя… уже началось. Читайте ленту. Кто успел купить обрез – молодец…
…Доподлинно неизвестно, что именно спровоцировало начало боевых действий между государствами. Все мы хорошо знаем, что убийство эрцгерцога Франца Фердинанда послужило лишь поводом к Первой мировой войне, причины ее были заложены гораздо раньше. Точно так же нападение на радиостанцию в Глейвице послужило поводом для Второй мировой. Можно лишь утверждать, что День Независимости ознаменовался крупными столкновениями в Киеве, на востоке Украины и в Севастополе, после чего российские войска перешли мост Крым – Кавказ.
Пресс-секретарь Администрации президента Украины утверждает, что исполняющий обязанности имел телефонный разговор с Москвой, в котором он просил ввести на территорию Украины миротворческий контингент. Иные источники приписывают эту же просьбу Анне Верман. Также утверждается, что лидер оппозиции Арсений Мацелюк проводил аналогичные переговоры с Брюсселем.
Официально войска были введены для восстановления правопорядка по просьбе главы государства-союзника и для защиты граждан России в Крыму.
Роковой стала перестрелка вблизи поселка Багерово. Ошибка командования, невыполнение приказа или провокация – ответа пока нет. В архивах спецслужб наверняка найдутся сведения об этом инциденте, однако до их рассекречивания могут пройти годы и годы. Итак, запишите: 25 августа 2017 года – начало Новой войны.
…Страны Большой семерки осудили проведение миротворческой операции на Украине. Предполагается, что ООН введет санкции по отношению к России. Войска НАТО готовы вмешаться в ход операции. Черноморский флот Турции приведен в повышенную боевую готовность…
…Юрий Юрикович заявил о недопустимости конфликта на территории Крыма. «Можно позволить многое, но это – слишком. Москве необходимо выйти из игры», – сообщил мэр…
Гога: Надо же, как ЮЮ запел. Видать, намекнули ему в лондонском банке, что счет того – аннулируют.
WarWar: Выйти из игры – это куда?
Ильза: А он короноваться надумал. Не шутка. Я у него в администрации работаю, в воздухе такие планы витают, хоть топор вешай.
$ергеефф: Лучше быть первым на деревне, чем последним в городе?
Ильза: Вроде того. Он санкций надеется избежать.
…Выборы президента России состоятся только после завершения военных действий. Об этом сообщила пресс-служба Администрации президента…
…Прекрасную операцию провели наши войска! Быстрый рейд на территорию, занятую противником, увенчался успехом! Разрушен Крымский канал, питавший водой полуостров. Основная база захватчиков, логово коллаборационистов, осталась без пресной воды. На восстановление понадобится несколько месяцев…
…Это очень странная война. Входишь в город – там почти все вывески на русском, вокруг наши лица, наш язык, наши люди. Могут угостить сигаретой, похлопать по плечу, мол, заждались вас! Или выстрелить в упор, с криком: «Хоть одного с собой унесу!» Никогда не угадаешь, что будет на этот раз.
Большая часть украинских военных просто сдается, они не хотят воевать против родственников, живущих по ту сторону границы. Но тут многие из Хабаровска, Красноярска, Петропавловска-Камчатского. Тут у них нет никого. И угрызений совести никаких.
Ближе к Киеву начинается сопротивление. Слабое, полупартизанское, но оно есть. За Днепр не переходим – приказа не было. И с той стороны тоже пока никто не приходит. Говорят, у них там, на правобережье, свои разборки.
Волнуюсь за вас. Если китайцы полезут – кто их остановит?
Да, ящик на gmail отрубили, пиши на mail.ru…
Последний мазок лег на черную поверхность бензобака. Я встал с корточек, вытер руки ветошью и отошел на пару шагов полюбоваться работой. Да, кое-где краска чуток потекла, а местами вышло немного коряво, но в целом…
Серебристый змей обвил мой «Кавасаки». Голова его покоилась возле мотоноута, а хвост исчезал под гироскопом. Издали он казался еще краше: исчезли мелкие шероховатости, каждая чешуйка приобрела рельеф. Казалось, вот-вот зашуршит змей, перетечет на руль и будет гипнотизировать встречные машины.
Зашуршало. Я почувствовал, как сердце несколько раз громко постучалось в ребра. Лишь через несколько секунд понял – это шум колес во дворе. Покрышки скрипят по гравию. Кто-то зашел в гости. Удивительно, почему я не услышал мотор?
На всякий случай взял монтировку и осторожно выглянул из гаража. Во дворе утирал пот со лба Джимми Ди. Зараза, напугал.
– Женька! – воскликнул он. – Выручай, старик! Я моторкой не запасся, заправка не работает. Пришлось байк на себе тащить. Хоть десятку найдешь? В городе отдам.
– Найду. Что там с заправкой?
– Фиг знает, – Джимми помрачнел. – Боюсь, бомбанули точку. Тихо там и окна нехорошо так заколочены.
– Оборзели совсем, – пробормотал я. – Джимми, это ж как понимать? Заправка в черте города, ее не должны трогать.
– Да мало ли кому она мешала? Рэкет, конкуренты, тем же оркам могла не угодить. И потом, какой к лешему из Старого Оскола город? Если в Белгороде по окраинам вон что творится, то у нас… э-эх.
Я вернулся в гараж, товарищ увязался следом. Погнать бы его, да нельзя. Вроде как друг. И потом, разговоры пойдут, мол, не уважаешь коллег. Джимми разнесет весть – будь здоров. А я и так в «Южной магистрали» себя не слишком хорошо чувствую. Классный байк-клуб, один из лучших в регионе, но – неуютно.
– Ништя-а-ак! Сам делал? – Джимми Ди увидел мотоцикл.
– Конечно.
– Слушай, шикарно получилось! Декаль?
– Краска.
– Ты чего, все прорисовывал? Делать тебе нечего, Жека. Купил бы декаль, финскую или немецкую, проклеил – и все чих-пых.
– Тебе картинка нравится?
– Ну?
– Вот и все. Захотел – сделал. Кой смысл стандартную декаль лепить на байк? Вон у тебя на руле моделька из «Суоми Мото», а на шлеме из «Дойче Крафта».
– И че?
– Блин, – я громыхнул канистрой, – да эти же картинки только в Белгороде я видел раз десять. Отличаться надо… Ладно, идем заправлять твоего коня.
Моторка полилась в бензобак. Его так до сих пор называли, хотя бензином не пользовались уже лет пятнадцать. Джимми потирал руки и радостно чего-то рассказывал. Я почти не слушал: придурок он. Правда, единственный такой в городе придурок, больше на мотоциклах двинутых нет. Только я да он.
– О, супер-супер! Старик, отдам, как только. Тебя подождать, ты вообще скоро?
– Чего?
– Ну, это, говорю, тебе долго собираться?
– Я что-то не понял. Куда это мне надо собираться?
– Так, это, сегодня вечером сходка в Белгороде. Молот сказал, чтобы все были.
– Значит так, Джимми. Молот мне не указ. У нас во главе кто? Правильно, Сумрак. Вот если бы он сказал, тогда бы я… подумал, – исправился в последнюю секунду. Не стоит перед Джимом ляпать «поехал». – А так сегодня байк сохнет, не хватало еще змея размазать.
– Ну ты даешь, Жека, – озадачился Джимми Ди. – Ладно, делай как знаешь, но лучше бы ты поехал. Молот все-таки ветеран.
– Ты все? Бывай.
Земляк похмыкал, покрутил шлем в руках, но все же собрался уезжать. Я стоял, засунув руки в карманы, и ждал, пока он преувеличенно долго заводил мотор, проверял настройки мотоноута, подгонял шлем. Наконец, он взглянул на меня, как бы предлагая передумать. Я поднял руку и легонько махнул кистью.
Заурчал мотор, мелкий гравий брызнул из-под колес, мотоцикл выскочил за ворота, напугав пригревшегося соседского пса. Пустобрех залился лаем и помчался вслед за Джимом. Он всегда гоняется за машинами… глупый.
Небо засияло золотистым и фиолетовым, приближался вечер. Я закрывал ворота, а в голове, сталкиваясь и переплетаясь, бродили мысли. Выпендривался я, конечно, перед Джимми Ди, чего уж там. Молот – дядька суровый, правая рука Сумрака. Большинство молодых байкеров не рискуют с ним препираться. До сегодняшнего дня и я предпочитал с ним не связываться.
Ходили слухи, что Молот подумывает о месте вожака байк-клуба. Но пока Сумрак твердо держал власть и не собирался на покой. А значит, приказывать имеет право только он. Хотя тоже спорный вопрос…
Крамольная мысль осталась в голове и зудела, не давая сосредоточиться. Пожалуй, я впервые задумался, почему, собственно, мы должны слепо следовать авторитетам.
Байкеры – свободны. Именно такова была идея движения, зародившегося бог весть сколько лет назад. Почему-то образ вольного гонщика не стерся из человеческой памяти, и каждое поколение рождало все новых и новых наездников на железных конях. Даже сейчас, в смутное время, когда по дорогам стало опасно ездить, число байкеров не уменьшилось, а, наоборот, увеличилось. Желание показать себя неизбывно, а каким способом настоящий мужчина может это сделать? Правильно: или на войне, или перед лицом другой опасности. Война закончилась чуть больше двадцати лет назад, из ее ветеранов родилось первое поколение новых байкеров. Сейчас они постепенно отходят от дел, оставляя после себя крепкие байк-клубы – организации, больше похожие на маленькие воинские подразделения со своими уставами, традициями и формой.
Я бросил взгляд на куртку с эмблемой «Южной магистрали» и нашивками на рукаве. Четыре желтые полоски – два года в байк-клубе. Долгое время. Ветеран уже.
Ругнулся вслух. По сравнению с настоящими ветеранами я – щенок. Красивое слово «ветеран» лишь маскирует правду: ни одного толкового конвоя еще не водил. Все берет на себя верхушка и приближенные к ней райды.
Наконец, закончил уборку в гараже, еще раз полюбовался на серебристого змея. Хороший он получился. Как раз под стать моему прозвищу. Никак не щенок. Змей. Не самое плохое имя, верно?
– Верно, кошка?
Рыжая красавица лениво потерлась о ногу и громко мяукнула. Мол, Змей – имя хорошее, но несъедобное, а нам бы чего-нибудь в живот положить.
Я отключил мотоноут и вынул его из гнезда. Надо посмотреть сегодня вечерком, что-то он дурака валяет при определении скорости. Вроде и память докупал недавно, флэш не забит. Контакты шалят, наверное.
Зажав под мышкой комп, двинулся на кухню, сопровождаемый мяукающей кошкой.
И как раз в тот момент, когда я одной рукой прихватил сковородку с шипящей яичницей, а другой отгонял пушистую ворюгу от колбасы, громыхнул мобильник.
Я чертыхнулся, отставил сковородку и схватил трубку. Молот. Интересно, откуда он узнал мой номер? Джимми проболтался, что ли?
– Ты почему не приехал?! – оглушительно заорал динамик.
– А должен был?
– Я сказал приехать! Решил приказы пообсуждать, щенок?
«Змей, ага, как же. Разбежался. Щенок. Ветеран, черт возьми».
– Молот, во-первых…
– Завтра чтоб был. – И отключился.
Вот зараза. Не дал договорить. Хотя и не дело такие вопросы решать по мобильнику. Другое плохо – завтра все равно собирался в Белгород, а теперь мой приезд воспримут как прогиб под Молота и «заглаживание вины». Ладно, утром разберусь.
Я с огорчения пошел спать и долго ворочался с боку на бок, пока не осознал, что мысленно разговариваю с Ганнибалом Баркой и все время спрашиваю у него, зачем он подписал контракт именем байк-клуба.
«Барка, подписался бы своим именем, и каждый байкер мог бы сам водить конвои. Сам или с проверенными соратниками. Интересно, Барка, предполагал ли ты, что свободные райды будут ждать подачек от вожаков?»
В мыслях седой Максим Аристархов лишь качал головой, то ли соглашаясь, то ли отвергая мои предположения, а может, посмеиваясь над парнишкой из глубинки. Эх, увидеться бы с ним, объяснить, как он был неправ. Мечтай-мечтай, Змей, с Баркой нынче сложно встретиться. Влиятельный он теперь, просто так не подступишься. А может, и подступишься, да разве за уставами клубов это узнаешь?
Сон упорно не шел, я разглядывал тени на потолке и вспоминал, какую территорию контролирует тот или иной клуб.
– «Южная магистраль» – большая часть Белгородской области, немного Курской. «Новые волки» – север Харьковской области, «Серые ангелы» под Купянском…
Официально между всеми клубами сохранялся нейтралитет, но на деле с некоторыми водили совместные конвои, а с иными грызлись, порой жестоко. Впрочем, настоящих битв за территорию я не застал. Клановые войны, отголоски Последней Войны. Байкеры охраняли зоны влияния с оружием в руках. Сколько тогда в междоусобице ребят полегло… За что и уважаю Барку – он положил конец дурацким распрям, вынудил большинство вожаков признать, что от аварий и пуль орков погибло меньше райдов, чем в клановых распрях. Аристархов неустанно вдалбливал одну простую мысль: сотрудничество гораздо выгоднее всем байкерам. Сейчас уже можно поехать хоть в Омск, хоть в Одессу – везде тебя примут не то чтобы с распростертыми объятиями, но без агрессии. Да, впрочем, и кровавое поколение уже почти ушло. По разным причинам, но настоящих фронтовиков осталось мало.
Я нащупал ноут, включил, нашел запись исторического выступления Ганнибала в Смоленске. Именно тогда судьба байкерского движения окончательно изменилась. Сто двадцать вожаков подписали манифест о сотрудничестве и конвойной этике. Сколько споров было вокруг ответственности за груз, за выполнение контракта, по поводу невозможности отказа… Легендарные времена.
Помню еще, нам рассказывали, как в первые годы некоторые байкеры позволяли себе нарушать договоренности и какие усилия предпринимал Барка, разыскивая и наказывая отступников. Зато сейчас репутация байкера нерушима и наше честное слово стоит дороже банковской гарантии.
Утром я пристроился к идущему в Белгород конвою. Пара грузовиков, автобус и открытая машина с муниципальной милицией. Многих я уже знал в лицо, да и они меня тоже. Все-таки самому разъезжать по дорогам не то чтобы самоубийство, но шанс не доехать имеется. Вроде и спецотряды действуют, и из телевизоров рапортуют об очередной пойманной банде, а все равно на трассе бандиты не переводятся. Тяжелая послевоенная наследственность. Хочешь безопасности – езжай по железной дороге, локомотив сложнее остановить, да и охраняются поезда серьезнее. На каждую машину отряд бойцов не выделишь. Весело нынче, не соскучишься. Говорят, раньше, до Войны, гораздо легче было. Может, и так, да только не проверишь теперь, где правда, а где выдумки стариков, которым всегда в их время лучше было. Ну, на то оно и их время.
Дорога радовала. Не так давно ее подлатали, и теперь можно было спокойно поглядывать по сторонам. Поля покрылись зеленоватой дымкой, леса стояли уже не угрюмо-серые, а тепло-коричневые, готовые вот-вот разродиться сполохами молодой листвы. В небе ошалело нарезали круги вороны. Апрель встречал теплом и легким ветром.
«Кавасаки» довольно урчал, приведенный в чувство комп исправно замерял скорость объектов на мониторе заднего вида. Умная штука этот мотоноут. Чуть-чуть качнешь байк – сразу предупредит об изменении равновесия, а качнешь сильнее – поможет выровнять мотоцикл. И скорость может держать, и фары под освещенность настроить. Но самое главное – в него встроен очень хороший коммуникатор, лучший из поступивших в продажу после Моратория. Старый байк, считай, на эту модель ноута поменял, но он того стоит. И карта в нем особая, наша, байкерская – с пометочками, где скорость можно прибавить, где дорога похуже, а где чаще всего видели орков и прочую дорожную шваль.
Потянулись небольшие домики, большей частью заброшенные. Окраины Белгорода не слишком гостеприимны, много людей перебралось в центральные районы. Здесь уже проходит городская черта и появляются регулярные патрули, с которыми не любят связываться романтики большой дороги.
Я помахал солдатам и свернул вправо. Поплутав немного по улочкам, выбрался на проспект Богдана Хмельницкого и двинулся в сторону набережной при университете. Там и был назначен сбор. Съехалось довольно много райдов, народ делился новостями и содержимым фляжек, кое-где перебрасывались программами, чуть в стороне спорили об амортизаторах и проходимости «японцев» на глине. Нормальная жизнь. Я стрельнул сигарету и облокотился о парапет, разглядывая искрящийся поток Везелки.
– Молот вчера шибко обижался на тебя, – рядом возник Грей. – Чего не приехал?
– Байк сох, – я кивнул в сторону «Кавасаки».
– Какой змей! Сам делал?
– Угу.
– Красавец. Ладно, хоть это и не мое дело, но ты пару дней на глаза Молоту не попадайся.
– Спасибо.
Раздался гул, и на площадь выехал Сумрак со свитой. Разговоры быстро затихли, все ждали, с чем приехал вожак.
– Приветствую «Южную магистраль»!
Главный байкер переждал, пока затихнет ответный рев.
– Сегодня удачный день. Мы договорились о сопровождении нескольких хороших конвоев!
Вновь раздались крики радости, на этот раз смешанные с нетерпением. Конвой – это всегда деньги, а хороший конвой – деньги немалые. Каждый надеялся, что именно ему достанется большой куш.
– Пять конвоев. Четыре от границы со Слобожанщиной в Петербург, Мурманск, Самару и… – Сумрак сделал паузу, – и Уфу!
Да, последний конвой был что надо. Не удивлюсь, если его возьмет сам вожак.
– Пятый забираем сегодня на терминале в Стрелецком и ведем в Новороссийск через Ростов. Через десять минут в почте ищите сообщение, в нем будет указан конвой и точка сбора.
Сумрак развернулся и уехал.
Он поступил чертовски умно. Дружба дружбой, но лишние споры по поводу конвоев до добра не доводят. Я засек время, выкурил две сигареты и проверил пистолет с винтовкой. Восемь минут. На площади стали взрыкивать моторы, и байкеры начали разъезжаться. Десять. Я посмотрел на мотоноут. Может, со временем ошибся? Пятнадцать.
На площади остались только совсем молодые ребята, принятые в «Магистраль» два-три месяца назад, и Джимми Ди.
Меня оставили с носом.
Ревел мотор. Деревья размазывались в коричнево-зеленую стену. На стекло шлема налипла мошкара. Кажется, я никогда еще не выжимал из «Кавасаки» полную мощность. Московская трасса бежала под колесами, а в мониторе заднего вида мелькал Джимми Ди, отчаянно пытавшийся не отстать. Гоню под двести, не успевает Джим. Конечно, я же не помню, чтобы он сам перебирал байк, все на комп полагается. Вот и тормозит из-за политик безопасности.
Но скорость все же пришлось сбросить. Относительно ровный участок дороги закончился с правым поворотом, пошел волнистый асфальт, на котором сложно держать равновесие.
– Сдурел совсем? Куда мы так несемся? – раздался в наушниках голос товарища. – Тебе что, жить надоело?
– Не кипятись, сам вызвался со мной покататься.
– Да! Но я ж не думал, что ты так рванешь. Так куда мы едем?
– Уже приехали.
Мы подкатили к Звоннице, и я заглушил мотор. Старая башня с колоколом стояла на Прохоровском поле уже лет сто. Или меньше? Точно не помню. Когда-то к башне ежегодно приходили с цветами и поминали павших в старой войне, но после новой появились другие места памяти и другие герои. Звонница обветшала, лет пять назад обрушился купол. Время от времени предлагают ее восстановить, да только кому сейчас нужна башня в чистом поле? И даже проходящая мимо железная дорога не спасает, остановки тут нет, еще и слушок бродит нехороший, мол, на кровавом месте построено, лучше не трогать.
– Зачем мы сюда приехали?
– Отдохнуть. Здесь нас никто трогать не будет. Давай откатим байки.
Я повел мотоцикл за Звонницу, Джим нехотя потащился за мной. Мы присели на обломках купола. Башня защищала от ветра и солнечных лучей. Удобное местечко. Земляк вытащил две банки пива. Чего нет на моем японце – так это портативного холодильника, у Джима он прикручен к «НовоЯве».
Я открыл пиво, плеснул немного на камни. Зачем – не знаю. Язычник проснулся, не иначе.
– Хорошо здесь. Тихо.
– Ти-и-ихо, – передразнил меня Джимми. – На кладбище тоже тихо. А продолжишь в том же духе – будешь наслаждаться тишиной, так сказать, изнутри.
– Брось. На дорогах опасно хоть так, хоть эдак.
– Оно да. Оно конечно. Только я предпочитаю знать, за что рискую, а не мотаться сломя голову.
Я помрачнел. Конечно, когда ты в конвое, то сразу все становится ясно и понятно: вот ты, вот груз, который надо доставить, а вот враги. Стреляй в них, и будешь цел сам.
– Думаешь, Молот руку приложил?
– А кто же еще? И я, между прочим, тоже из-за тебя не попал в конвой. Так бы сейчас ехал в Мурманск какой-нибудь и денежки считал. А теперь сижу тут с тобой, мало того, что чуть не убились по дороге, так еще и…
– Джимми, как думаешь, почему Барка подписал контракт именем байк-клуба, а не от себя лично?
– Я почем знаю? Съезди к нему и спроси.
– Нет, ну ты подумай, во что мы выродились? Нашивки, субординация, ни дать ни взять – армия. Где та свобода, о которой нам рассказывают? Все решает заевшаяся верхушка, которая никого к себе не подпускает. Конвои распределяет между собой или своими любимчиками, попасть к ним – нереально, просто не пустят. Вот почему Нырку уже пятый конвой подряд дают, причем хороший конвой, а нам – ничего? И заработать на стороне – тоже шиш, потом сам рад не будешь!
Я осознал, что кричу. Замолчал, хлебнул пива, пытаясь успокоиться.
– Зато сейчас можно заработать деньги. А раньше ты был свободным и нищим, покупал на последние гроши моторку и ездил на том древнем коромысле. И уж точно на «Кавасаки» не заработал.
Джим в чем-то прав. Так или иначе, но конвои мне доставались, и за пару поездок можно было неплохо заработать. Если откладывать, так и новый байк – не проблема. В Старом Осколе, да и в Белгороде я бы столько не заработал ни в жизнь, горбатясь в автомастерской. Я закусил губу, сплюнул и резко ответил:
– Хочу сам решать, что и как мне делать.
Экран мотоноута осветился, из динамиков загудело. На коммуникатор пришел вызов. Я глянул – и подавился. Сумрак.
– Слушаю.
– Ты на конвое занят?
– Нет, – мне стоило больших усилий сказать это «нет» спокойно.
– Нужна помощь. У нас возник спор с «Ангелами». Приезжай на границу, в Плетневку. Как скоро будешь?
– Через час-полтора.
– Нормально. С тобой кто-нибудь есть?
– Да. Джимми Ди.
– Приезжайте оба. Позывной напомни?
Я посмотрел на бензобак.
– Змей.
Мы стояли в приграничной зоне. Конвой раздора – два «КамАЗа» и «Рено» – отогнали в лесок от греха подальше. С нашей стороны собралось четырнадцать человек: шесть конвойных, я, Джим, несколько новичков и, конечно, Сумрак.
Вожак, хмурясь, ввел в курс дела:
– Значит, так. «Ангелы» утверждают, что конвой должны вести они, поскольку территория, на которой мы берем груз, – их. Но деньги уже заплачены «Магистрали», так что они должны подвинуться. Там чего-то воду мутят, в общем – будем разбираться.
На холме появились несколько байкеров.
– Едут. Я буду разговаривать, вы – не дергаться. Винтовки можно показать, но стрелять только в ответ.
– Но почему? – не выдержал один из молодых.
Под снисходительные смешки остальных вожак подошел к нему и сдернул с байка на землю.
– Если начнется стрельба, то с этим конвоем мороки будет – выше крыши. И разборка будет совсем другой. Понял? Встань.
Парнишка поднялся и сконфуженно стал чистить куртку.
– Не стрелять, но если будет жарко – помахать кулаками и чем потяжелее разрешаю. Все, замолкли и построились.
Сумрак отошел к своему байку, мощному американцу «Конфедерейт Дэвил», вытащил из тубуса флаг «Магистрали» и развернул его. Райды выстроились полукольцом возле вожака, негромко переговариваясь.
– Ну что, сам решил, что и как тебе делать? – шепнул Джимми, наклонившись.
– Здесь – другое, – ответил я. – Своих нельзя бросать.
«Серые ангелы», райдов двадцать, остановились в сотне метров от нас.
– Как их столько через границу пропустили?
– Транзитные паспорта, я себе такой сделал. Удобная штука.
– Тихо там!
От слобожанских байкеров отделился вожак: плотный мужчина лет сорока. Рядом с ним худощавый Сумрак казался парнишкой. Они встретились неподалеку от неровного полукруга, образованного мотоциклами, и начали переговоры. До меня долетали отдельные слова и общий тон. Судя по всему, уступать никто не собирался, но и доводить дело до полноценной разборки стороны не хотели.
Я снял винтовку с предохранителя. На всякий случай. Тут хорошо бы автомат Калашникова или Дмитренко иметь. Ни у кого из наших его нет, а вот у противников – есть. Причем не один. Я еще раз осмотрел дальнюю часть полукольца, прикидывая, смогу ли снять первым выстрелом автоматчика, и обмер. Потому что заметил настоящий «Харлей Дэвидсон».
В мире осталось мало «Харлеев», они стоили целое состояние, и были по средствам только очень богатым людям. И то раритет стоял бы в гараже и служил идолом и кумиром, но никак не транспортным средством. Чтобы вот так, в открытую, райдить на «Харлее» – надо быть не только богатым человеком, но и совершенно бесстрашным. Я пригляделся к райду повнимательнее – и обмер еще раз. Это оказалась девушка.
Пепельные волосы выбивались из-под фиолетово-черной банданы, темно-вишневая куртка ладно охватывала фигуру. Девушка поигрывала пистолетом, время от времени заправляя за ухо прядь светлых волос.
– Кто это? – тихо спросил я у Джима.
– Не знаю, но с удовольствием бы узнал. И не раз.
Вожаки перешли на повышенные тона. То один, то другой вставляли крепкие словечки. Байкеры зашевелились: удобнее брались за пистолеты, подтягивали перчатки со вшитыми металлическими пластинками.
– А я говорю – не бывать этому! – рявкнул главный «ангел». – Мы свою территорию не уступим!
– Теряем время! – возвысил голос и Сумрак.
У меня вспотели ладони. Еще минута-другая – и драки не миновать. Противно защипало в носу, он уже предвкушал, как ему достанется.
Наш вожак быстро начал втолковывать что-то конкуренту, рубя воздух рукой.
Эмоциональная тирада завершилась. Наступила тишина.
Главный «ангел» расхохотался, хлопнул Сумрака по плечу и со словами: «Это ж другое дело!» повернулся к своим.
Я вытер пот со лба. На дороге все совсем не так, нет этого тягучего ожидания. Там решает быстрота реакции и скорострельность. Успел – жив, не успел – молись, чтобы промазали.
– Мы договорились, – сказал Сумрак, подходя к нам. – От «Магистрали» конвой поведут четыре райда, от «Ангелов» – двое.
– Надо было вломить им чертей, чтоб знали, как соваться. Селюки оборзели! Тут разговор нужен короткий, без рассусоливаний, – начал возмущаться Казак, прозванный так из-за седых усов и лысой головы. Бродили слухи, что Казак бреет голову, чтобы не была заметна плешь на макушке.
– Раньше – быть может. Но сейчас решаю я, – отрезал Сумрак, – и я решил договориться. А ты, – главный ткнул пальцем в Казака, – вернешься в Белгород. Я снимаю тебя с конвоя. Остальные бросьте жребий, кому возвращаться, – и по коням, задержались мы тут, заказчик будет не в восторге.
Я поискал глазами девушку на «Харлее». Она надевала блестящий черный шлем.
– На что уставился, Змей? – спросил вожак. Проследив за моим взглядом, он криво усмехнулся. – А, Дэйзи. Дам тебе совет, парень: выбрось ее из головы. Здоровее будешь.
«Значит, ее зовут Дэйзи? – подумал я. – Надо запомнить. А выбрасывать ее из головы или нет – сам решу».
Я засмеялся, нахлобучил шлем и оживил «Кавасаки». Байк рыкнул, и колонна помчалась в город.
– Слышь, Змей, вечером домой думаешь?
– Особо не рвусь, а что?
– Двинули в «Дубки», там сегодня наши собираются.
Я мысленно поморщился. Бар «Дубки» имел репутацию места не слишком приятного. Впрочем, пользовался он такой славой как раз из-за байкеров. Довольно часто «магистральщики» собирались там пропустить кружечку пива, а после возвращения из конвоя, бывало, закатывали обильные пирушки. К тому же заведение располагалось недалеко от терминала, посему заезжие райды и дальнобойщики тоже не обходили его вниманием.
Мне оно не нравилось по другой причине: слишком громкая, бьющая по ушам музыка, из-за которой приходится орать, чтобы тебя услышали. Да и сам репертуарчик был не того.
– Там что-то интересное намечается?
– Как всегда по пятницам: стопка водки бесплатно и девочки после полуночи.
– Дааа… Шикарно живем!
– Тебе че, не нравится?
– Да нет… Ладно, поехали. Может, летнюю площадку открыли.
…Еще за пару сотен метров до бара я услышал грохот музыки и представил, что же творится внутри. Получалось – ничего хорошего. Сиреневый полог над входом на поверку оказался клубами сигаретного дыма, вываливающимися из дверей. Во дворе стояло неожиданно много байков. Тут я увидел притаившийся в тени «Харлей». Даже странно, как удалось разглядеть, ведь хозяйка спрятала его за чьим-то раздутым «Делойтом». Наверное, подсознательно искал.
– Джимми, слобожане здесь.
– Ха-ха. Отлично. Может получиться славная драчка!
Я глянул на Джима. Тот был возбужден, глаза лихорадочно блестели. Вот зараза, где-то успел хватить крепчака. А сейчас еще водки накатит… еще проблема на мою голову.
– Чего уставился?
– Ничего. Идем.
Музыка ударила по ушам, и я на секунду оглох. Смутные тени бродили в дыму, у меня запершило в горле, а нос подсказал, что курили не только сигареты. Моему земляку было на все это наплевать, он уже поглядывал по сторонам, выискивая компанию.
– Вон, смотри, Казак и пацаны сидят! Айда туда!
– Не, на фиг. Я лучше к окошку сяду. Потом подойду.
– Ну, давай.
Джимми рванул к сдвинутым столам. Наши заняли козырное место возле самой сцены, у поблескивающего металлом шеста. Часа через два-три на них будут орать, чтобы подвинулись. Из глубины зала хорошо просматривался только Казак, а сравнивать его с танцовщицами…
Подошла официантка в очень скромном наряде. Скромном в смысле количества ткани. Поставила на стол стопочку водки, накрытую маленьким соленым огурчиком, и положила меню. Я раскрыл папку и захрустел огурцом. Качественной водки здесь никогда не подавали, а бесплатно – уж подавно.
– Выбрали?
Я демонстративно глянул на часы. Прошла минута, можно ли за такое время выбрать что-нибудь? Пожалуй, в таком заведении можно.
– Пиво.
– Какое?
– Какое есть? – Хорошо, если четверть названий из меню действительно будет в наличии.
– Есть «Пикур»…
– Не надо!
– Есть чешское.
– Калужское, в смысле?
– Да, чешское, – барышня стояла на своем.
Я вздохнул.
– «Взбалтика» есть?
– Бутылочное.
– Давайте. И пожевать чего-нибудь.
– Могу предложить жевательную резинку.
– Двенадцать баллов, – пробормотал я. – Тогда нарезку и чипсы.
Мне принесли пиво и тарелку с ветчиной в красном перце. Я взял бокал, сделал небольшой глоток и осмотрелся. Обычных посетителей немного, всего три или четыре столика занято. Две большие компании «магистральщиков». И возле длинной стены давешние «Серые ангелы» почти в полном составе. А среди них спиной ко мне – Дэйзи. Она сняла бандану, ее волосы свободно расплескались по плечам. Светлая кожа резко контрастировала с черной майкой и в полутьме зала, казалось, сияла.
Я задумался, как начать разговор и не выглядеть при этом идиотом, желающим познакомиться. Но, с другой стороны, я ведь хочу с ней познакомиться! Тогда как не выглядеть просто идиотом?
К очаровательной райде, пошатываясь, подвалил Джимми. Он тяжело опустил руку ей на плечо и, видимо, что-то сказал. Я не мог услышать слов при всем желании: музыка мешала. Один из слобожан привстал было, но девушка уверенным жестом остановила его, повернулась к Джиму и улыбнулась. Ухажер воспрянул и попробовал галантно то ли пригласить даму потанцевать, то ли отвести к себе за столик. Галантно не вышло, получилось скорее по-медвежьи. Дэйзи, придерживая Джима, поднялась и, все так же улыбаясь, шепнула ему что-то на ухо. Через секунду в музыку вплелась ария гориллы в исполнении старооскольского байкера, и он грохнулся на пол, хватаясь за кисть. Дэйзи преспокойно села обратно.
Оставалось только поаплодировать девушке. Тут, наконец, придумался способ знакомства, и я выскочил из заведения.
На улице окончательно стемнело, лишь один фонарь подсвечивал вход в бар, другой – въезд на стоянку. Я подошел к «Харлею», прицокнул языком и закурил. Мотоноут должен был просигналить ей, что возле байка кто-то бродит. Надеюсь, она меня не пристрелит на месте.
Байк – просто чудо. Уверенно стоит на асфальте, даже и не стоит – попирает. Настоящий король дорог. Широкие колеса – на нем легко держать равновесие, удобное даже на вид сиденье, украшен хромированными деталями…
– И что ты забыл возле моего байка? – раздалось за спиной. У Дэйзи оказался низкий голос. Тоже под стать мотоциклу.
– Любуюсь, – я медленно повернулся. – Не заметил, как ты подошла.
– Ожидал услышать цоканье острых шпилек?
Я бросил взгляд на ее обувь. Высоко шнурованные сапоги на плоской подошве.
– Не ожидал. Но и не удивился бы, – честно ответил я.
Она рассмеялась. Разбилась холодная маска на лице, в уголочках рта проявились ямочки. У Дэйзи оказались лучистые, проникновенные глаза.
– А ты молодец, – сказала она, отсмеявшись. – Так зачем к байку пожаловал?
– Хотел тебя вызвать. Тебе ноут дал сигнал?
– На моем «Харлее» нет ноута, – с гордостью сказала Дэйзи. Голос потеплел, байк она явно любила. – Я без малого год собирала зверюгу из старых запчастей. И портить его облик каким-то компом, по-моему, кощунство. «Харлею» не нужен комп.
– Погоди… совсем нет ноута?
– Почему совсем? В сумке есть, я им очень даже пользуюсь. Только электронную няньку на байк не вешаю.
Я почувствовал, как у меня разгораются кончики ушей. Вот же сказала: «электронная нянька»! А, ладно, по сути, так оно и есть. Но все равно порадовался, что сам слежу за «Кавасаки».
– Тогда не очень понимаю…
– Показался огонек возле байка. Обычно я сажусь так, чтобы видеть «Харлей». Кстати, сигаретка еще найдется?
– Угощайся.
Дэйзи закурила и присела на байк, вытянув ноги. Длинные. В кожаных штанах в обтяжку. Усилием воли я перевел взгляд на лицо, ненадолго задержавшись на кобуре. Она чуть заметно улыбалась – понимала, куда я смотрю, но вместе с тем знала, как привлекательно выглядит, и ничуть этого не стеснялась. Она смотрела мне в глаза, и я почувствовал, что еще секунда – и исчезнет этот миг, когда мы друг друга понимаем, моргну – и на меня будет смотреть другая Дэйзи: незнакомка с бело-пепельными волосами и безупречным темным макияжем.
Я сглотнул и, как будто ныряя в прорубь, спросил:
– Прости, наверное, это глупо… Меня вопрос замучил. Очень хочу посоветоваться, но так, чтобы и со своим… и не совсем со своим человеком, – кажется, я начал заговариваться, потому замолк.
Девушка приподняла бровь.
– Любопытное начало. И что же за вопрос?
– Он странно звучит, особенно для члена байк-клуба. Тебе не кажется, что байкеры всеми этими уставами, нашивками, контрактами загнали себя в рабство? И наслаждаются этим…
Дэйзи рассмеялась. Хорош я, ничего не скажешь. Ляпнуть такое в первые же минуты знакомства. Но райда, перестав смеяться, ответила вполне серьезно:
– Извини, я смеюсь не над тобой. Над собой. Это нервное, пройдет. Знаешь, я боялась, что ты сейчас задвинешь: «И как земля носит такую красоту?» – или еще что-нибудь в этом духе. Обычно с таких типа-комплиментов пытаются начать разговор. Я, конечно, скажу что-то вроде: «Как-то носит, на то и красота», ты продолжишь говорить мне всякие любезности, а мне будет глубоко пофигу. Потом ты попробуешь меня приобнять, а я честно предупрежу, что лучше меня не трогать. Сама буду думать: «Опять, и этот такой же, все они ужасно предсказуемы» – и мне станет обидно.
– По правилам игры я должен сказать, что не такой? – улыбаясь, уточнил я.
– Лучше ничего не говори, а дай ответить на вопрос.
Дэйзи затянулась несколько раз. Огонек сигареты отражался в ее глазах.
– Да, мы сами отдали свободу. Но лишь немногие продали ее с выгодой для себя. Хотя большинство приходит в байкеры, заранее соглашаясь с уставом и относительной несвободой. Приобретают, правда, отсутствие какой-либо ответственности. Все решают вожак и верхние. Армейский принцип в действии. Так есть, оно работает. Ты хочешь это изменить?
– Хочу попробовать.
Дэйзи посмотрела на меня с интересом.
– Любопытно, почему? Недоволен условиями продажи свободы?
Я задумался. Меня обделяли контрактами – и я был этим недоволен. Заставляли появляться на сходках и мотаться на защиту территории, ничего не давая взамен. Я не мог решать, куда еду и с кем, оставалось только соглашаться с решениями вожаков. Или уйти.
– Можно и так сказать. Я очень люблю ездить на байке. Барка дал смысл этому делу, дал шанс всем нам. Всем – а не только вожакам кланов.
– Идеалист, – с нежностью сказала Дэйзи. – Шею свернуть не боишься?
– Боюсь, чего уж там. Человеку вообще свойственно бояться. Но терпеть уже невмоготу.
Я увидел ее улыбку, настоящую искреннюю улыбку.
– Замечательно. Нет, в самом деле, я очень рада, что сегодня оказалась здесь и встретила мыслящего человека. Как тебя зовут хоть?
– Я не сказал?
– Ты сразу перешел к делу, – ухмыльнулась Дэйзи. – Многие мужчины так поступают.
– Змей, – ответил я, решив не обижаться. – Женя Луценко.
– Я – Дэйзи.
– Знаю. Мне говорили.
– Так-так… Что еще говорили?
– Мало что. В основном – советовали держаться подальше.
– О, я уже известна и в России. Приятно, елки-палки. Ладно, не обращай внимания. – В общем, Змей, если что-нибудь надумаешь интересное – сообщай. Поддержать не обещаю, но выслушаю.
Мы пожали руки друг другу, и я почувствовал, как дрожит ее кисть.
– Чтобы ты меня выслушала, надо бы одеться теплее. В апреле в майке как-то прохладно, – сказал я и начал снимать куртку.
Дэйзи меня остановила:
– Не надо, пойдем, мою заберем.
Мы вошли в бар как раз к началу драки.
Пьяный Джимми с двумя нашими парнями за спиной, покачиваясь, сказал что-то слобожанским байкерам. В следующий миг оскорбленный райд отшвырнул стул и размашисто зарядил ему в ухо. Тот упал, вскочили все остальные. Раздался звон стекла – в руках с той и другой стороны появились «розочки». Официантки завизжали, и это восприняли как сигнал к атаке. Байкеры бросились друг на друга.
Вскрики, стоны, вопли, отборнейшая ругань заполнили помещение. Бокалы полетели на землю в первые же секунды, и дерущиеся падали на пол, усыпанный осколками. В месиве выделялись две фигуры: огромный Казак, с упоением молотивший ручищами, и вожак слобожан фактурой ему под стать. Били уже не прицельно, все красивости сразу же исчезли, осталось только желание хоть как-нибудь достать противника. В драку вмешались несколько человек из других компаний, любителей помахать кулаками. Немногочисленные девушки орали и пробивались к выходу. Я оттащил Дэйзи с прохода, закрыл собой и тут же получил по скуле от неизвестного мужика. Чего ему надо было, я не понял, в следующий миг отбил его удар левой и двинул в подбородок. Он замотал головой, и тут на него обрушился стул – мало что соображающий пацан из нашего молодняка крутил им направо и налево. «Спинами, стали спинами!» – ревел чей-то бас. Его не слушали, хрустели осколки, по полу текла кровь, а из колонок громыхало что-то бандитско-лирическое. У пацана вырвали стул и дали им же по башке. Он упал и не смог встать. Таких уже было несколько человек. В очной дуэли сошлись два гиганта, вокруг них с переменным успехом мутузили друг друга оставшиеся на ногах байкеры.
Дэйзи вышла из-за моей спины и вытащила пистолет с длинным хищным стволом. Первым выстрелом разнесло музыкальный центр, второй громыхнул в потолок. В наступившей тишине ее чуть хрипловатый голос прозвучал особенно сильно:
– А н-ну, все прекратили, мать вашу, перестреляю, как собак!
Байкеры на секунду замерли. На девушку, набычившись, рванул Джимми.
Дэйзи хладнокровно выстрелила в него.
Несколько «Скорых» увезли пострадавших. Ушибы, переломы, сотрясения, рваные раны и одна дырка от огнестрела. Не смертельная. В последний момент Дэйзи опустила ствол ниже, и пуля прошила Джиму бедро.
Я раздобыл на кухне кофе и со стаканчиками подошел к ней. Девушка сидела на «Харлее» и зябко куталась в куртку.
– Чертова куртка. Выглядит потрясно, но ни фига не греет.
Молча протянул девушке кофе.
– Спасибо.
Присел рядом, отпил.
– Ты рисковала. Драка могла перейти в перестрелку.
– Если не стали сразу стрелять – то вряд ли. Хотя все может быть. Значит – правильно рассчитала. Это был твой друг? Извини.
– Он получил по заслугам, – сказал я и поразился, как легко «сдал» Джимми. – Не извиняйся. Лучше один раненый, чем несколько трупов.
– Наверное, – безучастно произнесла Дэйзи. – Знаешь, Женя, меня после этого могут выгнать из «Ангелов». Хардвулф не упустит шанса… Плевать, не страшно, без дела не останусь. Если надумаешь организовать свое движение – можешь на меня рассчитывать. А сейчас я, наверное, поеду…
– С ума сошла? Ночью за город? Поехали, покажу, где можно переночевать.
– Спасибо.
Утром я помахал ей вслед, а затем бережно засунул во внутренний карман подарок: бумажку с написанными размашистым почерком девятью цифрами и именем – Лера.
Три дня спустя под колесами «Кавасаки» стелилась трасса на Брянск. Конвои в сторону Беларуси – не самое приятное назначение. Платят мало, дороги отвратительные. Да и люди там не слишком доброжелательные. Конечно, здорово, что меня отправили в конвой, но в какой форме…
На мотоноут пришло сообщение от Сумрака – место, время и приказ: «Быстро». Я рванул к терминалу и только там узнал: предстоит вести задрипанный «КамАЗ». Причем вшестером!
Вожак решил сплавить провинившихся райдов из города. Безы пошуршат и успокоятся; ГСБ, как обычно, посмотрит на хулиганство сквозь пальцы. Не поубивали – и хорошо, а если труп есть – ну и ладненько, все равно много людей помирает. Они и так с трудом хоть какой-то общественный порядок удерживают. То ли не могут, то ли сознательно не хотят. Зато нам работа есть.
Но шесть райдов на одну машину – издевательство. А учитывая цену конвоя – еще и убыточно. Дай бог моторку туда-назад оплатить. В общем, Сумрак недовольство показал. Я – тоже.
– Змей, не лови ворон! – гаркнуло в наушниках и противно зафонило.
Я ругнул чувствительную технику. Народ вокруг рассмеялся. Идиоты.
– Змей, на что засмотрелся? Подыскиваешь обочинку помягче, да там, где цветочки растут, а?
– Нет, парни, он «Харлей» ищет.
– Да-а-а? Змей, расскажи нам, байкерша внутри такая же старая, как ее мотоцикл?
Смеются. Придурки. Глаза б мои вас не слышали, а уши… наоборот, то есть.
– Букашка, не завидуй. Лучше расскажи, что ты под столом у Казака делал.
– Слышь, ты!..
Трасса опять взялась колдобинами, и разговоры на время смолкли. Два мотоцикла впереди, «КамАЗ» и трое замыкающих ухали, переваливались и поругивали «мастеровитых» дорожников. Я слушал, как клацают зубы.
Грузовик, заслуженный ветеран русских дорог, живо прыгал по ухабам. Хоть и старый, а справляется, не чета западным мотоциклам.
Лучше всех устроился Казак, назначенный командиром. Он, наплевав на все, забрался в кабину к дальнобойщику и теперь восседал на сиденье с амортизаторами. Байк его везли в кузове. При погрузке кто-то из молодых тихо поплевал через плечо. Плохая примета. Обычно мотоцикл берут на борт лишь в случае смерти хозяина.
– Олухи, внимательнее, – раздался подбадривающий командирский голос. Видимо, он только сейчас натянул шлем и не слушал наше переругивание. А, одна фигня. С ним я теперь на ножах, все одно после рейса зубы лечить придется.
Навстречу проехал конвой: три грузовика и с десяток байкеров с незнакомыми цветами на куртках. Ну да мало ли клубов водится на западе? Ребята гнали довольно шустро, километров семьдесят делали. По этой трассе. Куда-то торопятся. Или от кого-то бегут?
Нехорошую трассу выбрал Казак. Надо было дальше ехать, через Курск и Орел, но он погнал на Льгов. Оттуда протянули было неплохую дорогу на Брянск, только загнулась она довольно быстро, не пережив по-настоящему снежной зимы. Ноут показывал пунктирную линию – низкая категория. Черт знает что, а не конвой.
Ближе к полудню проехали селение Большие Угоны. Чем оно так прославилось – я не знал, однако название заставило поморщиться. По слухам, именно здесь грохнули конвой из Франции: восемь машин и почти весь белорусский байк-клуб «Мост». Уж сколько прошло, а до сих пор время от времени заявляют о раскрытии этого дела, но каждый раз оказывается большой пшик: кому-то в Новгороде нужно было напомнить о себе. Сами французы тогда еще долго недоумевали: что за мотоциклисты были при их машинах? В Европе есть мотоклубы, там собираются любители проводить время на двух колесах без оружия в руках. Полуармейские байк-клубы, занимающиеся конвоями, действуют в основном на территории бывшей Российской Федерации и нескольких сопредельных держав. «Дикий восток», как любят ругаться на западных сайтах. Да только в собственно Дальневосточном Протекторате китайцы постепенно вытесняют райдов своими безопасниками…
Промелькнул дорожный указатель «Льгов». Вдоль обочин потянулись кособокие заборы и дома с заколоченными окнами. Из городка уехало очень много людей, все стремились перебраться в Белгород или Курск. В Старом Осколе, впрочем, то же самое. Порой в пятиэтажном доме обитали только две-три семьи. Чаще всего жили небольшими группами – так легче обороняться от непрошеных гостей. Днем бродят куры, ходят люди, работает магазин. Наступила темнота – на улицах ни души, все сидят по домам за тремя замками и закрытыми ставнями, сквозь щели которых пробивается мертвое сияние телевизоров. И таких городов и городков в России – тысячи.
Желтая пыль под колесами байков кучерявилась столбом и опадала на свежую траву. Зелень скрашивала гнетущее впечатление от полувымершего города. Как мох украшает серые скалы, так и яркая трава уводила на второй план потемневшие от времени крыши и стены домов.
Прошли развилку. Дорога на Курск осталась справа, конвой упорно двигался вдоль границы со Слобожанщиной. Судя по карте, мы вот-вот должны были свернуть на ту самую 138-ю трассу.
Появился указатель «Банищи». В наушниках раздался голос Казака: «Бери право!» Трасса федерального значения оказалась покрыта слоем мелкой крошки, а кюветы могли сделать честь оросительному каналу. По краям асфальт зиял огромными дырами. Ровной и прямой дорогу мог назвать лишь абстракционист или сюрреалист вроде Сальвадора Дали. Конвой перестроился: два байка след в след шли впереди, за ними тащился грузовик, замыкали колонну три гуськом идущих мотоцикла. Скорость упала до сорока-пятидесяти.
Обычно на трассах есть хоть какое-то движение. Идут конвои, ездят машины жителей пригородов, знающих, в какое время можно спокойно проскочить по трассе. Патрули опять же встречаются. Здесь же – шаром покати. Когда одна машина проходит по трассе раз в неделю – это вполне нормально для северных районов вроде Норильска или Красноярска. Но чтобы здесь, в Курской области…
Непроизвольно я нащупал пистолет, немного подумал – и переложил его во внешнюю кобуру на байк. Мотоноут отсчитывал километры. В наушниках переговаривались коллеги, кто-то даже слушал музыку – туповатый, но оттого неумирающий шансон. На тихую дорогу никто не обращал внимания. Нет никого – вот и хорошо.
Проехали какую-то деревеньку. Название ее давно скрылось под толстым слоем ржавчины на придорожном указателе. Из кустов выскочил пес и заливисто обрехал нас. Какая-то бабуля при виде байкеров выронила ведро и перекрестилась. Ведро, грохоча по каменной крошке, покатилось по дороге. Годзилла двинул по нему ногой, чем вызвал дружный смех. Смеялись все, кроме меня.
Перевалили через речушку. По обе стороны тянулись поля с невысокими лесополосами. Тикали километры на счетчике. Чирикали птички – хотя на самом деле этот звук был только в моем воображении: шум байков пугал всю живность в округе.
Осталось позади Луговое. Примерно треть пути за спиной. Я немного успокоился. Ровно настолько, чтобы сообщить о подозрениях:
– Казак, прием. Тебе не кажется, что здесь слишком тихо?
– Нормально здесь. И вообще – чем малолюднее дорога, тем меньше на ней любителей наживы пасется. Учись, паренек, пока я жив. На крупную трассу лезет крупная рыба, а двинешь по проселку – останешься цел.
Я решил не пререкаться. Лет десять назад так и было. Только сейчас куда лучше быстро пройти по хорошим трассам, чем бултыхаться по кочкам.
Рытвины никуда не думали пропадать. Райды уже плюнули и перестали объезжать ямки, лишь выбирали не очень глубокие. Любой горнолыжник, увидев наш слаломный путь, удавился бы от зависти. Старенький «КамАЗ» урчал, взревывал, пылил. Едущий сразу за ним Букашка то и дело звучно чихал. От его чихов фонило в наушниках и вместо «будь здоров!» его посылали в Монголию или того подальше.
Я ехал за Букашкой на приличном расстоянии, да и шлем у меня был получше. На экипировке я не экономил, почти все деньги с последних двух конвоев в нее вложил.
Время от времени я даже отвлекался и думал о Лере. Удивительная девушка все-таки. Интересно, что бы она сказала об этой трассе?
Дэйзи на экране нахмурилась и посоветовала следить за дорогой.
Миновали Ольховку. Леса подступили ближе. Солнце перевалило высшую точку. Я с неудовольствием покосился на светило. По темноте ехать совершенно не хотелось, конвой еле тащился, в звуке моторов чудились жалобные нотки.
За поворотом показалась небольшая деревня, даже не деревня – хутор из нескольких прилепившихся друг к другу домов. Зашипело в наушниках:
– Возле второго дома остановка.
– Шеф, гнать надо, время уже два!
– Я сказал, возле второго дома.
Темнит Казак, сильно темнит.
На хуторе простояли не так уж и долго. Казак выпрыгнул из кабины грузовика, неспешно размялся, закурил сигарету и только после этого подошел к железным воротам. Несколько раз громыхнул по ним кулаком:
– Эй, хозяева, отворяй! Отворяй, кому говорю!
Со двора не доносилось ни звука, даже собаки не лаяли. В кустах зашумело, оттуда вылез здоровый русый детина с древней берданкой наперевес.
– Не шуми. Батя заждался уже.
– А, это ты? Чего не отворяете?
– Шуметь не надо. Идем.
Детина отпер ворота снаружи. Те раскрылись со скрипом, достойным подъемного моста века эдак семнадцатого.
Казак скрылся во дворе. Пользуясь передышкой, из кабины вылез водитель, спросил воды. Ему рассеянно дали термос, внимание байкеров полностью занимали ворота.
– Слушайте, может, у шефа там родня?
– Не. Он с юга будет, с Дона. Какая тут родня…
– Дела нехорошие, народ. Когда это конвой так останавливали посреди дороги?
– Не было такого.
– Ты-то откуда знаешь, Букашка? Это какой твой конвой. Второй? Третий?
– Пятый.
– Слышь, водила, мож, ты чего скажешь?
– Ничего не скажу. Я просто еду в Брянск.
Из ворот вышел Казак в сопровождении четырех дюжих парней с двумя продолговатыми ящиками. Байкеры зашумели, но возражать не решились. Ящики забросили в кузов. Местные исподлобья хмуро наблюдали, как конвой трогается с места. Я посмотрел на того парня, который отпирал ворота. В его взгляде ничего не читалось: ни заинтересованности, ни злобы, ни зависти. У него были глаза человека, которому ничего не нужно.
Как-то сразу разговоры в эфире смолкли. «Черный» груз – больше мороки. Нельзя сказать, что байкеры совсем уж брезговали такими штучками, но гораздо удобнее работать по-честному.
В апреле темнеет довольно рано, до Брянска километров немало, а дорога все такая же паршивая. Вскоре мы должны были выбраться на нормальную трассу, до нее оставалось километров десять. Удлинившиеся тени подгоняли, ветеранистый «КамАЗ» тянул изо всех сил.
– Казак, мы успеем сегодня в Брянск?
– Нет.
– Но ты же говорил, что за день управимся!
– Значит, не управимся. Спокойно, я знаю, где здесь можно стать.
Перспектива заночевать на каком-нибудь хуторе не прельщала. Это вам не терминалы байкерского братства, где можно спать, не опасаясь за свою жизнь. Ну, почти не опасаясь.
Наконец, показалась насыпь, по которой шла магистраль и большая развязка. Я вздохнул с облегчением. Конвой выбрался на относительно ровный асфальт и прибавил скорости. Но самое главное – я вновь обрел уверенность в своих силах. Теперь «Кавасаки» не придется бороться за сцепление на каждом метре. Для проверки я попробовал вести байк одной рукой. Мотоцикл слушался нормально.
Еще полторы сотни километров.
На хорошей дороге немного повеселели и остальные райды, по крайней мере, снова начали трепаться в эфире. Болтовню прервал Казак:
– Знач так, гнать не будем, остановимся в одной деревеньке. Меня там знают, проблем не будет. Утром спокойно доедем.
– А кормить будут? – спросил кто-то из парней.
– Как договоримся.
Километра через четыре увидели развилку. Грунтовая дорога уходила влево. Указатель с названием населенного пункта, вероятно, упал, и его не спешили восстанавливать. Показалась речка, по обе стороны от которой ютились домики. Сразу бросились в глаза высокие заборы, чем-то неуловимо смахивающие на крепостные стены. Домики жались к земле, но заброшенными или неухоженными не выглядели. Солнце коснулось краем черного поля, вода в реке стала зеркальной. Шум конвоя нарушил вечернюю тишину, громким лаем отозвались собаки.
Через пять или шесть дворов показалась крупная усадьба. По-другому назвать этот дом язык не поворачивался. Одноэтажный, покрытый черепицей, с ограждением из бетонных плит. В ограде выделялись кованые ворота, достаточно широкие, чтобы в них мог пройти «КамАЗ».
– Сюда.
Грузовик хрипло посигналил. Казак вылез из кабины и гаркнул:
– Романыч, пусти на постой!
Открылась калитка, из нее вышел седой мужик в камуфляжных штанах, ватнике и кепке набекрень. На вид лет пятидесяти, хотя на самом деле ему могло быть и за шестьдесят, и меньше сорока.
– Здравствуй, Романыч.
– Вечер и тебе. Надолго ли постой нужон?
– На ночь.
– Ты здесь по делу или так, мимоходь заглянул?
– Мимоходь.
– Добре. Сигареткой угостишь?
Казак вытащил пачку, Романыч неспешно взял несколько сигарет, одну прикурил, остальные положил в карман.
– Разместитесь как обычно. Идем, побалагурить надобно.
Ворота открыл пацаненок лет одиннадцати. Грузовик его не заинтересовал, а вот мотоциклы пришлись малому по вкусу. Причем парнишка явно знал в них толк и на отечественные модели только глянул, зато на «Кавасаки» и «Винг-Делойт» не мог насмотреться.
Двор оказался на удивление просторным. «КамАЗ» вполз на бетонную площадку и затих. Для байков хозяева предусмотрели навес. «Кавасаки» я не решился оставлять с краю и втиснул между двумя «Явами». Отсоединил и вынул ноут, заметив, что не только я так поступил. Отстегнул рюкзак, похлопал рукой по теплому боку мотоцикла, мысленно пожелал ему доброй ночи.
Мы подошли к колодцу в углу двора. Тот был сделан из бревен, даже внутри не наблюдалось привычной бетонной трубы – камни и глина. От холодной воды сводило зубы.
Темнело. Из дома, подбрасывая ключ на ладони, вышел Казак.
– Разместитесь вон там. Места на всех хватит.
Он указал на небольшое бревенчатое строение, бросил мне ключ и ушел обратно. Я открыл дверь, нашарил на стене выключатель. Щелкнул им – никакого эффекта. Пощелкал еще.
– Света нет.
Тут появился давешний пацаненок с двумя керосиновыми лампами. Он охотно пояснил:
– А у нас ужо три года света нет. Как оборвало провода, так никто их и не чинит. Приспособились… Вот тут запаливаете, вот тут смотрите. Туалет за сараем.
– Понятно. Звать тебя как?
– Григорий.
– Слышь, Григорий, нам поесть дадут?
– У бати сейчас спрошу.
В свете керосинок предстала комната. В ней действительно могло разместиться пять-шесть человек. Пять кроватей и деревянные лавки для шестого. Кровати стояли вдоль стен, по центру громоздился стол. Больше ничего в комнате не было. Постельного белья – тоже. Впрочем, мы к такому привычные.
Из рюкзака я достал спальник, раскатал его на ближней к двери кровати. Керосинки чадили, народ выбрался на улицу перекурить.
– Скучно у них тут.
– Угу. Батареек в ноутах на три-четыре часа хватит, а потом все равно выключай.
– Не, можно, чтоб сначала у одного, потом у другого…
– А что, у тебя фильмы там какие есть?
– У меня есть…
Краем уха слушал их разговор, на вопрос о фильмах отрицательно помотал головой. Тем временем в доме засветились окна. Сквозь неплотную занавеску я видел сидящих за столом Романыча и Казака. Байкер пил, скорее всего – самогон. И, похоже, не собирался ни делить с нами еду, ни ночевать в том же домике. Тем лучше. Мест как раз будет на пятерых райдов и водителя.
Пару раз в окне мелькнула женская фигура, подносящая к столу какие-то тарелки. В животе заурчало.
Словно услышав этот звук, из дверей выскочил Григорий с объемистым казанком.
– Вот. Батя велел вам поставить.
– Что там? – полюбопытствовал Букашка.
– Каша со шкварками.
– Слышь, Гришка, а это, часом, не свиньям еду готовили?
– Дядь, вот вы вроде взрослый, а ерунду мелете. Кто ж свиньям такую еду будет делать? Я и сам этой каши навернул бы.
– Так садись, наверни с нами.
– И сяду.
Поели. Каша действительно оказалась неплохой, хотя шкварками в ней и не пахло. Точнее – только пахло. Гришка разговорился и все живописал, как рано нужно вставать в школу, чтобы отучиться по световому дню (электричества там тоже не было), как можно обмануть маму, делая уроки при керосинке, и как всей деревней заводят дизель и смотрят новости или футбол.
На чьем-то ноуте включили боевичок. Я выбрался из-за стола, присел возле колодца и закурил. Отправил эсэмэску Дэйзи.
Наступила холодная звездная ночь. Из хозяйского дома высунулась голова со взъерошенными волосами и кликнула Гришку. Пацан с неохотой оторвался от фильма и понуро утопал спать. Обладатель взъерошенной прически прогулялся за калитку в огороды, отсутствовал недолго и вскоре вернулся в дом. Я выкурил еще одну сигарету. Тренькнул мобильник. Ответ от Дэйзи. Я улыбнулся. Парни уже зажгли керосинку и тихо переругивались, желая друг другу спокойной ночи. Оставалось только уйти спать, что я и сделал без малейшего сомнения.
…Спалось на удивление хорошо. Проснулся со свежей головой и несколько минут просто смотрел в потолок. Копоть оставила на нем причудливые разводы. Я потянулся, подхватил рюкзак и вышел на улицу. Двор освещало рассветное солнце, откуда-то доносились мирные сельские звуки: кудахтанье кур, мычание коровы. Возле колодца сидел Казак, тяжело привалившись к срубу. Все недобрые предчувствия вернулись с утроенной силой. Я выпустил рюкзак из руки.
– Казак?
Подошел ближе, уже понимая, что увижу. Лысый байкер остекленевшим взглядом уставился на ведро с водой. На спине Казака багровело пятно. Застрелен. Похоже, недавно.
Я вернулся в домик.
– Парни, подъем! Казака убили.
Несколько секунд на меня таращились заспанные глаза, но у народа быстро включились рефлексы, и уже через минуту байкеры с оружием в руках обступили тело командира.
– Вот черт!
– Плохая примета – байк в грузовике…
– Да заткнись ты со своими приметами! Ща перестреляем эту сволоту!
Букашка начал колотить в дверь рукоятью пистолета. В ответ открылось небольшое окошко, и из него в нос райду ткнулась двустволка.
– Отойди, – голос хозяина дома звучал приглушенно, но уверенно. – Отойди, иначе здесь будет на труп больше.
Букашка отступил.
– Старик, да мы тебя сейчас порешим! Да мы дом подпалим! Ребята, чего стоим?
– Не дурите, – ответил Романыч из-за двери. – Будете буянить – вас пристрелит мой сын. Он по белкам не промахивается, а по вас – и подавно.
Я мысленно отметил, что из речи хозяина усадьбы исчез деревенский говорок. Парни опустили оружие. Водитель «КамАЗа» нервно озирался.
Дверь открылась, из нее сначала появилась двустволка, а затем и сам Романыч.
– Значит, так. К вам у меня претензий нет, так что убирайтесь отсюда.
– Ты зачем Казака убил, сволота такая?
– Это мое личное дело, которое он посчитал своим. И давайте без вопросов, после некоторых ответов долго не живут.
Я выступил вперед:
– Романыч, мы заберем тело.
Он помедлил, но кивнул.
– Наш груз цел?
– Ваш груз цел, – старик так подчеркнул «ваш», что и дураку было понятно – двух ящиков там нет. И лучше не спрашивать почему.
Романыч ушел в дом и захлопнул дверь. Мы остались во дворе под незримым наблюдением снайпера.
– Собираемся и едем. Витя, – обратился я к водителю, – давай, заводи.
– Сумраку сообщить надо, – протянул Годзилла.
– Я ему позвоню. Надо еще забрать Казака. Букашка, возьми мешок.
– Ты чего раскомандовался? – попробовал было возмутиться байкер.
Я отвесил ему подзатыльник.
– Заткнись.
Удивительно, но райд замолчал и полез в кузов «КамАЗа».
– А где?..
– Их нет. И не спрашивай.
Мы положили погибшего в черный пластиковый мешок. Тело довезем до Брянска, там его и похоронят.
«КамАЗ» загудел, Годзилла, чертыхаясь, открыл ворота, и процессия выдвинулась из усадьбы-западни.
Мы вернулись на трассу. Ехали молча, наверняка каждый думал о произошедшем. До утра мог не дожить не только Казак. Что стоило Романычу перестрелять всех нас спящими? Я сделал пометку на память: если ночуешь вне терминала – выставляй караул. Да, многому надо учиться.
– Слушайте, а мы отомстим? – спросил кто-то из новеньких.
– Да. Когда-нибудь. А пока будем радоваться, что живы.
Путь до Брянска занял около шести часов. Дорога мне нравилась куда больше вчерашней. Селения выглядели ухоженнее, конвои встречались чаще.
Возле самого поворота на город к нам присоединился байкер на «Априлии».
– Ингвар Лицитис, Латвия. Прошу разрешен-ния проехать с вам-ми до Брянска.
– Змей, «Южная магистраль». Разрешаю, – ответил я, – давай во главу колонны.
Отказывать считалось плохим тоном, но в середину или замыкающим пускать не следовало. Впрочем, Ингвар хлопот не доставил. Но самое интересное – он не назвал свой байк-клуб.
Конвой миновал городскую черту. Потянулись двух-, трехэтажные домики, асфальт выровнялся, справа появился указатель к терминалу «Боровое». Вскоре показался и сам терминал: большая, огороженная металлическим забором площадка, несколько двухэтажных строений и множество дальнобоев вокруг, в основном западных грузовиков.
Возле будочки охранника курили двое мужчин. При виде «КамАЗа» они вскочили и подбежали к воротам. Пришлось махнуть своим рукой, чтобы нашли место для стоянки, а самому остановиться возле них.
– Казак?
– Змей.
– А где Казак?
– Умер.
У второго выпала сигарета изо рта.
– Как умер?
– Плохо.
Парочка переглянулась.
– Вы опоздали.
– Отнюдь.
– Что значит «отнюдь»? Вы опоздали! Об этом мы сообщим вашему начальству, вожаку!
– Сообщайте. Кстати, намного ли опоздали?
– На день.
Я хмыкнул про себя. Вряд ли Сумрак мог так подставить своих и подписать контракт на нереальный срок. Хотя, кто знает, может, и подписал, а из-за Казака мы задержались…
– Что с грузом?
– Цел и невредим.
– Мы проверим.
– Ваше право.
«КамАЗ» уже отогнали на временную стоянку. Парни выгружали из него байк.
– Почему вы открыли фургон? Это возмутительно!
– Гражданин заказчик, в случае смерти байкера допускается перевозка его мотоцикла в грузовике. Это стандартный пункт контракта.
– Но груз!
– Вы ведь хотели его проверить? Так проверяйте.
Парочка залезла в машину, а я вывел на монитор текущий контракт. Да, надо было с ним раньше ознакомиться… но когда? Не на трассе ведь? Тоже мотай на ус, Змей.
Срок истекал сегодня вечером, так что заказчики брали на испуг. Список контейнеров, без указания груза. Вроде все в порядке.
– Годзилла, – подозвал я молодого байкера, – сходи на терминал, вызови коронера.
– Х-хорошо, только где это?
– Есл-ли позвол-лите, я схожу с ним.
– Спасибо, Ингвар.
Латыш оказался коротко стрижен, светловолос, с тонким носом и серыми глазами. Шлем он оставил болтаться на руле «Априлии».
Из фургона вылез один из нервных товарищей.
– Здесь не весь груз! Что это значит?
У меня екнуло в груди. Ведь смотрел, когда грузили тело, вроде все было на месте, да и Романыч утверждал… хотя что стоило ему соврать?
Я заглянул в фургон. Посчитал контейнеры. Пересчитал еще раз. Облегченно вздохнул.
– Господа, давайте сверимся со списком. В контракте указано: три контейнера стандарта три, двенадцать стандарта семь и семь стандарта девять. Итого двадцать два. Здесь я вижу двадцать два контейнера.
– Но Казак должен был…
Второй хлопнул его по плечу. Первый затих.
– Не знаю, что там еще Казак должен был, но весь груз на месте. Подписывать будем?
– Будем.
– Претензии имеем?
– Имеем! – дернулся было первый, но второй вновь осадил его.
Бумажный контракт пришлось доставать из мешка с телом. Первый отвернулся и разглядывал грузовик, пока второй невозмутимо ставил подпись в графе «выполнено» поверх крови Казака.
…Беспокойные заказчики сели в «КамАЗ» и уехали. Вскоре к нам подошли Ингвар с Годзиллой, а также коронер и врач. После нескольких формальных вопросов тело Казака забрали в морг. Я исполнил последний долг – положил в пакет флаг «Южной магистрали». Казака похоронят вместе с ним.
Оставалась сделать еще одно неприятное дело – позвонить Сумраку.
Глава «Южной магистрали» ответил быстро, но после первых же моих слов замолчал. Я говорил, Сумрак молчал, и я пытался заполнить эту пустоту новыми словами. Когда понял, что повторяюсь – заткнулся. Вожак еще какое-то время безмолвствовал, потом тихо сказал: «Завтра возвращаетесь в Белгород» – и отключил связь.
Я шумно выдохнул. По тону Сумрака было непонятно, что он думает на самом деле. Какое-то время я тупо сидел на скамеечке во дворе и рассматривал потрепанный «Рено» с датскими номерами.
Подошел Ингвар и протянул небольшую фляжку:
– Выпьешь?
– Давай.
Я поперхнулся, когда обжигающе крепкое питье полилось в рот. Перед глазами весело пробежали звездочки. Не меньше пяти.
– Что это?
– Медовая настойка. Пом-могает.
Голова и вправду очистилась, сразу вспомнились недавние размышления. Есть над чем подумать после случившегося. И кстати…
– Ингвар, ты из какого байк-клуба? Ты не назвал его, когда представлялся.
Латыш сумрачно посмотрел на фляжку, сделал глоток.
– У меня нет байк-клуба.
Я чуть не подскочил.
– Как – нет?
– Подожди. Дослушай. Ты слышал об «Ауксас Драконас» из Вентспилса?
Мурашки пробежали по спине. Кто ж о них не слышал? Маленький байк-клуб, который полностью вырезали орки.
– Так ты?..
– Да. Я – последний оставшийся из «драконов». Но клуба официально уже нет.
– Как же ты выжил?
– Случайность. Посчитал-ли мертвым.
Я помолчал. Потом спросил:
– Поедешь с нами в Белгород?
– Почту за честь.
Ночью изучил данные из нашей внутренней сети, нашел фотографии бывшего клуба Ингвара. Семь парней, две девушки. Восемь кратких биографий заключены в черные рамочки.
Хотелось верить, что я нашел возможного соратника. Ингвар уже почти год обитал без байк-клуба.
Мы возвращались в Белгород другим путем – через Орел и Курск. Шли налегке, без конвоя. Итог поездки не радовал: один убитый и никакой прибыли для остальных. Второй пункт беспокоил райдов гораздо больше: Казак многим успел насолить. Теперь его смерть воспринималась без надрыва и жажды мести.
Около пяти колонна пересекла Белгородское кольцо. За ним на первой же заправке поджидал Грей, покуривая трубку. Я притормозил, снял шлем.
– Змей, привет. Правда, что Казака… убили?
– Да.
– Знаешь, Змей, пересидел бы ты какое-то время дома. Много вопросов тут возникло. Неприятных, – Грей чиркнул загубником по горлу. – А то и на отдых подайся…
– Понял. Когда возвращается Сумрак?
– Примерно через неделю.
– Угу. А что с Джимми?
– Он во второй больнице. Будь осторожен, Змей.
Ингвар поехал со мной. Всю дорогу я молчал. Сделать первый шаг всегда очень сложно. Даже несмотря на предупреждение Грея, тяжело решиться на разрыв с байк-клубом. Я знал: Молот не простит смерти Казака и попробует свести в могилу слишком дерзкого суппорта, то есть – меня. Даже если не убьюсь, вряд ли в ближайшие годы получу хоть один приличный конвой. Может, даже придется продавать «Кавасаки». Вряд ли помирюсь с Джимми, ему обязательно нашепчут, кто и как его подстрелил и при чьем попустительстве.
С раненым поговорить не удалось. Заглянул в палату – Джим спал. Я не стал его будить. Постоял, посмотрел на друга. Ведь, несмотря ни на что, он был мне другом.
На прикроватной тумбочке остались мои нашивки «Южной магистрали». Решение принято. Самому будет тяжело, но Ингвар ведь справляется. Чем я хуже?
В кармане шевельнулся мобильник. Дэйзи.
«Я в Белгороде».
Мы встретились под вечер в небольшом кафе на Харьковской горе. Я сразу приметил темно-вишневую куртку. Эмблема «Серых ангелов» на рукаве аккуратно закрыта кусочком черной кожи.
– Выгнали? – спросил я.
– Сама ушла. Не собираюсь отрабатывать с Хардвулфом. А ты?
– Тоже сам ушел. Только причина… гм… другая.
Дэйзи внимательно посмотрела на прибалта.
– Это Ингвар. – Кажется, опять забываю о приветствиях. – Познакомились на конвое. Он вольный и последний из «Ауксас Драконас».
Дэйзи подала руку. Латыш не стал изображать неуместную галантность и выворачивать ей кисть под поцелуй. Он кивнул и спокойно пожал ее. Лера улыбнулась.
– Ингвар Лицитис, очень рад.
– Я слышала об этой трагедии. Сочувствую.
– Благодарю.
Мы присели за столик.
– Ребята, – начал я, – положение у меня практически безвыходное. Либо надо уходить из байкеров, либо делать что-то самому.
– Можешь сменить байк-клуб, – напомнила Дэйзи.
– Шило на мыло… Ты собираешься войти в состав другого клуба?
– Сначала тебя послушаю, – Лера подперла кулаком голову. – Давай, идеолог.
– Мош-шно, я скажу? – вклинился Ингвар. – Например, я ннэ могу войти в состав байк-клуба, очень сильны земляческие связи. Плюс… – латыш замялся, – плюс, никто не хочет иметь дело с представителем мертвого клуба. Один-два конвоя – и хватит.
– Но ты справляешься? – сказала Дэйзи полуутвердительно.
– Да, небольшие заказы, небольшая помощь, неофициальные дела.
– В общем, так, – сказал я, – мы, конечно, можем попытаться организовать свой байк-клуб, но, думается мне, это бесполезно. Тут надо совершенно новое решение попробовать, сломать закостенелую систему. Давно мечтаю заключить контракт от имени свободных байкеров. Пусть на не слишком чистый груз, но начинать с чего-то придется. Я, конечно, рассчитываю на вашу помощь, но настаивать не буду.
– Мне будет ин-нтересно, – сказал Ингвар. – Я еще ни разу не работал так.
– А что тут думать? – пожала плечами Дэйзи. – Ты не оставишь «Кавасаки» в гараже, я не брошу «Харлей» без дороги.
– Замечательно! – воскликнул я.
– Только, Змей, – Дэйзи накрыла мою руку своей, – давай, если уж брать конвой, то не здесь. Во всяком случае – пока не здесь. Да и с транзитами рано связываться.
– Тогда что?
– В Москву. Там легче найти «серый» конвой.
Небольшая автостанция в Михалицах, что на границе Москвы и ЕРФ, конечно, уступала полноценному терминалу, зато ее персонал больше интересовали деньги, а не имя байк-клуба. Мы разместились в одном из самых небольших номеров. Я день за днем пытался найти хоть какой-нибудь конвой, но пока тщетно. «Лицом не вышел», – в шутку говорила Дэйзи. Она тоже пробовала найти нам работу, однако мысли дальнобойщиков при виде нее тут же переключались с дальней дороги на близкое и уединенное место.
Потому мотаться приходилось мне. Через границу мы решили не соваться: уж очень крепко москвичи держали бизнес, пришлым давали серьезный отпор.
Деньги неуклонно таяли, и мысли окрашивались в темные цвета. Несколько раз звонил телефон, я не отвечал. Грей не выходил на связь, значит, с домом и кошкой все в порядке, а с Молотом разговаривать нет смысла. Приходило сообщение от Сумрака: «Приезжай, есть разговор». Ему я ответил: «Извини, наши пути разошлись». Больше вожак разговаривать не пожелал, и к лучшему. Небольшое затишье, пусть и недолгое, пришлось к месту. Где-то внутри сидело твердое убеждение: все должно решиться в течение дней десяти.
Оставив Ингвара и Дэйзи на автостанции, я выехал на Объездную трассу – одну из уступок Москвы при отделении от России. Ее строили на московские деньги. По плану тогдашних властей ЕРФ трасса должна была пустить транзитные потоки в обход бывшей столицы, лишив ее возможности зарабатывать на пошлинах. Дорога свою функцию выполнила – но грузовой поток в Москву не уменьшился. Впрочем, и новые управители города из династии Юриковичей не сильно-то и вложились: дорога почти полностью совпадала с бывшим Московским малым кольцом.
По левую сторону маячила граница: редкие покосившиеся башенки и ржавая провисшая колючка. Граница то подходила почти вплотную к трассе, то значительно отдалялась от нее. Ее уже не охраняли с былым рвением, да и нужды в том не было: в Москве наступило полное взаимопонимание между официальным и черным рынком.
Впереди показался хвост длинной очереди на Каширской развязке. Я взял левее и ехал вдоль тяжелогрузов, пытаясь определить причину затора. Над головой мелькнул указатель на металлической ферме: «Ногинск – прямо, Москва – направо». Путь расчистился, очередь уходила вправо, к развороту. Я подъехал к обочине и присмотрелся. «Тормозом» оказался байкер, чинивший свой мотоцикл прямо на дороге.
«Что ж это он?» – пронеслась мысль, а руки уже сами развернули байк.
Лавируя между машинами, я подъехал к незадачливому райду, остановился, снял шлем и услышал витающий в воздухе мат водителей и гул клаксонов.
– Братишка, ты чего тут стал? Совсем обалдел, что ли?
– Помог бы лучше, – огрызнулся байкер, добавив еще пару слов, которые я предпочел не услышать.
– И помогу. Тебя как звать?
Парнишка выпрямился. Он оказался немного ниже меня, с ясными синими глазами и простым добродушным лицом. Церемонно приложил правую руку к груди и отрекомендовался:
– Юстиниан!
Тут «византийскому императору» пришлось уворачиваться от яблока, запущенного из плетущегося мимо «КамАЗа».
– Не похож! – сказал я. – Ну да ладно. Я – Змей.
– Не похож! – радостно ответил Юстиниан. – А меня еще можно Юсом называть.
– Годится. Юс, так что у тебя с байком?
– Да ноут глюканул. Чего-то я в нем там… не знаю, что ему взбрело, но он заблокировал колеса. Я чуть носом не ткнулся, когда тормоза сработали. Вот стою. Эта сволочь отпускать не хочет. У, исчадье ада!
– На дороге-то чего торчишь? Оттащил бы в кармашек.
Юс смутился:
– Змей, колеса не крутятся, ага. А там полкилометра, если не больше. А на себе я не могу байк нести, тяжеловат он.
– Понял. Сейчас придумаем.
Я отогнал свой байк к обочине и подошел к мотоциклу Юса. «Ява», тюнингованная до неузнаваемости.
– Хороший байк. Главное – наш. Не люблю импортные байки. Вот как стал наш – так и люблю. У тебя, Змей, «Кавасаки»?
– Да.
– Хороший байк. Только я наши люблю, а «Кавасаки» не люблю. И «Сузуки» тоже. Мне…
– Юс, хватайся за руль, сейчас перенесем твоего коня.
– Угу.
Подхватили, потащили. Байк и правда оказался тяжеловат. Чем только парень его обвесил?
– Слушай, а чего ты не обратился за помощью?
– Да я обращался, водилы меня посылали, говорили, сам разбирайся со своей рухлядью. И еще грозились раздавить байк. Вот я и не отходил от него.
– Так не к водилам надо было обращаться, а к райдам. Водилам не разрешается покидать кабину без необходимости. – Я вытер пот со лба. – Ты что, не знал? Тебя разве в байк-клубе не учили?
– У меня нет байк-клуба, – приосанился Юстиниан. – Я сам по себе, вольный стрелок, так сказать!
Я оторопел. Вот уж не ожидал.
– Ладно, вернемся к тебе чуть позже. И, кстати, о райдах…
Пробка немного рассеялась, показался конвой – два грузовика, шесть байкеров. Я встал и помахал шлемом. От байкеров отделился один райд, подъехал к нам.
– Так это из-за вас пробка?
– Из-за нас. У него, – я кивнул на Юстиниана, – колеса заблокировались. Помогите в карман оттащить, а то торчим на этой обочине, как…
– Ладно, ребятки, сейчас мы сами до кармана доберемся, там станем и поможем.
– Спасибо.
Конвой проехал чуть дальше и остановился на небольшой бетонированной площадке.
– Юс, ты из Москвы родом? Тут зарабатываешь?
– Не, я из Новгорода. Вообще-то я – Саня Давыдов. Но это так, к слову. Вот. А в районе Москвы крутиться надо, постоянно ездить. Иногда выпадает приличный куш, а порой – ни шиша.
– Понятно. Нам действительно есть о чем поговорить.
К нам подошли байкеры, утащили «Яву» с обочины, я перегнал в карман «Кавасаки». Пока они шли, какой-то очередной «острослов» из водил поинтересовался, чего это мотоцикл на нас едет, а не мы на нем.
С Юсовым байком возились часа полтора. Комп у него действительно глюкнул основательно и упорно считал колеса незаблокированными. Саша для поднятия духа врубил старую рок-группу «Ария». Фанател он от нее, как сам признался.
Наконец, терпение окончательно испарилось, и я отключил комп от мотоцикла и спустил давление в пневматическом тормозе.
– Значит, так. Сейчас мы едем на автостанцию, там приводим в чувство ноут и закачиваем воздух по новой. На ручных тормозах ездил?
– Ага. Давно, правда. Это как на велике?
– Как на велике.
– Ага. А ехать далеко?
– Недалеко. Гнать не будем, не переживай.
Юстиниан всю дорогу болтал, рассказывал какие-то баечки. Я время от времени направлял его красноречие в нужное русло.
Оказалось, Саша Давыдов – сын профессора Владимира Давыдова, светила российской историографии. Александр всегда был тихим парнем, участником школьных олимпиад, после школы по велению папы отправился в Московский университет, там же увидел мотоциклы и… забыл обо всем. Прилежный студент превратился в лихого байкера. В конце концов профессору надоело иметь сына, который его компрометировал, и он выгнал того из дома. О чем Саша ни разу не пожалел. С байк-клубами же у Юстиниана не сложилось по другой причине, очень похожей на мою.
– Задолбали меня эти уставы, правила. Я месяц-другой покантовался в «Альма Нова» при универе – надоело. Потом в «Риме» суппортил – ушел. Сходки какие-то, лучше я сам. Зато: «Я свободен!» – фальшиво протянул Саша, пытаясь подражать Кипелову.
Чего было в его словах больше – жизненной позиции или обычного следования за любимой группой? Пока выходило, что второго: подстроить жизнь под цитату, не задумываясь о ее месте в контексте, да и о своем месте в мире.
Мы притащились на автостанцию около трех пополудни. Юстиниан присвистнул:
– Ребят, вы чего? Собрались в Михалицах сидеть и ждать конвой? Надо было в Климовск или Подольск ехать…
– Это уже Москва.
– А… Понимаю. Есть причины не светиться?
– Вроде того.
Во двор вышли Ингвар и Дэйзи. Она сразу взяла быка за рога:
– Змей, кого ты притащил?
– Это Юстиниан…
– К вашим услугам! – громко сказал Сашка, слезая с байка. Попробовал взять руку Дэйзи для поцелуя, но, конечно, промахнулся.
– Дэйзи, – ответила райда, изогнув бровь. А уж тон, каким это было сказано, – поэма. Каждый звук выражал холодное равнодушие и усталость от таких предсказуемых и назойливых парнишек.
– Ингвар, – представился латыш и протянул руку.
Юс радостно потряс ее.
– Очень приятно, дружище, извини, целовать тебе лапу не буду. Дэйзи, вам кто-либо говорил, что вы прекрасны? Ах, ну да, конечно, говорили, чего это я. Таким, как вы, надо посвящать рондо, канцоны и… эээ… черт, забыл.
– Сонеты, – подсказал Лицитис.
– Во-во, сонеты, спасибо. А ты читал сонеты? Или откуда знаешь?
Ингвар пожал плечами, мол, знаю, чего уж тут. Дэйзи взглянула на меня:
– Змей, ты зачем притащил этого… клоуна?
– Я не клоун, – обиделся Юстиниан.
– Да, не клоун, – сказал я, ощупывая карманы в поисках сигарет. Дэйзи протянула свои. Я вытащил тонкую папироску, покрутил в руках. – Ты просто… Ладно. Самое главное: Сашка – почти местный. И может нам помочь с конвоем. Втроем будет тяжело, а четверо – это уже полноценный конверт.
– А какого-нибудь другого местного не нашлось?
– Не поверишь – не нашлось. Видимо, у остальных местных ноуты не глючат.
– Глючат еще как! – встрял Юстиниан. – Только у меня ноут новый, а с «Явами» у него обратная совместимость – чем старее ноут, тем лучше он на «Яву» становится.
– Чего ж ты старый не поставил? – спросила Дэйзи.
– Я что – лысый? Вроде нет, последний раз лохматый был. Старый комп ставить – это не статусно!
– Юс, пойдем, я тебе что-тто покажу, – Ингвар ухватил Сашу за плечо и повел к «Априлии», заметив, как напряглась Дэйзи.
– Слушай, Женя, сколько ты ему пообещал? Может, сразу заплатим и отпустим?
– Лер, не в этом дело. Он – такой же, как мы. Без байк-клуба, но очень любит мотоциклы. Не разговаривали мы еще о конвое. Я всего лишь ему немножко помог, и, думаю, он нам пригодится.
– Ладно, пока уговорил. – Она немного смягчилась.
Вернулись Ингвар с Юсом.
– Я не пойму, как твое железо вообще работает?! – Парнишка возбужденно жестикулировал. – Это ж… это ж техника тридцатых, еще времен Моратория, а у нас уже, слава богу, сорок третий!
– Работает. Хорошо работ-тайет, уж пов-ферь.
– Юс, – негромко сказала Дэйзи, – а у меня вообще ноут к байку не подключен.
– А что у тебя за байк? Тоже «Априлия»?
– «Харлей», – улыбнулась Дэйзи.
Саша театрально сел на асфальт.
– Не могу поверить! Покажи!
– Народ, давайте хоть немного о деле поговорим, – сказал я. – Юс, я тебе чуток рассказывал о наших планах. Ты говорил, что сможешь нам помочь.
– Говорил, – Саша встал, его голос поменялся, дурашливых ноток как не бывало. – И кое-что посоветую. Но только с одним условием: я еду с вами.
– По рукам.
Юстиниан заулыбался.
– Вот и хорошо. Вы, ребята, немного не в курсе, как обстоят дела вокруг Москвы. Если хотите идти на юг, то надо было вам ехать в Подольск или Климовск. Но, раз за границу вы не хотите… Я и предлагаю – надо махнуть к терминалу в Ногинск, а еще лучше – в Солнечногорск.
– Погоди, как ты себе это представляешь? – перебила Дэйзи. – Мы будем торчать возле терминала среди проституток? Может, еще табличку повесим: «Сто за ночь, пятьсот за конвой»?
– Хорошая мысль! – обрадовался Юс и через миг ойкнул – Дэйзи заломила ему руку за спину. – Пошутил я, пошутил!
– Нас же на терминал не пустят, – сказал я. – Или пустят?
– Слушай, Змей, может, у вас и не пускают, а у нас все куда проще. Спокойно въехал – значит, есть дело. Сумел заплатить – живи.
– Да, у нас немного по-другому, – ответил я и призадумался. Может, и не по-другому, обычно на терминалах размещением занимался кто-то из вожаков. Что им мешало навешать лапши младшеньким суппортам, дабы те и не думали субординацию нарушать? Без вожака ты – никто, даже на терминал не пустят. Так, совсем в сторону ушел… – А почему Солнечногорск?
– Трасса там из Новгорода. Многие конвои меняются. А москвичи цену дерут.
– Понятно. Ну, поехали!
Терминал в Солнечногорске оказался размером с три белгородских. Я осмотрел стоянки, мастерские, ангары, жилые корпуса – все носило отпечаток больших денег. Москва, как и полвека назад, притягивала капитал, какая-то его часть ушла в постройку терминала.
Неразговорчивая дама, которую Юс зачем-то обозвал «хостессой», узнав, что мы не из байк-клуба, только пожала плечами и отвела в дальний корпус.
– Я дам блок на третьем этаже. Две комнаты на один туалет. Душ на втором этаже.
– Вы крайне, просто обворожительно любезны! – воскликнул Юс.
Комнаты впечатляли. Стены оклеены блекло-коричневыми обоями, скупо побеленный потолок и лампочка на проводке. Размером комната была ненамного шире двух кроватей. Кроме панцирных динозавров в обиталище ничего не влезло.
– Офигеть, – пробормотал я.
– Да ладно, Змеюка, чего ты? Нормальное обиталище за такие бабулесы.
– Зато из окон озеро видно, – протянула Дэйзи.
Мы выглянули в окно. Действительно, за большим зданием виднелась синяя вода Сенежа.
– Так, сейчас поедим – и спать. Завтра встаем пораньше и пробуем найти конвой.
– Спать – это да, спать я согласен, – оживился Юс, – значит так, ты с Ингваром, а я – с Дэйзи… ай!
– У-у-у, трепло! – сказала Дэйзи, почти беззлобно отвесив Сашке затрещину.
– Трепло, как есть трепло, – подтвердил Давыдов-младший.
Вечером я, Ингвар и Юстиниан сидели в комнате и шлепали картами, нашедшимися под кроватью. Конечно, у нас на ноутах были фильмы, а у Юса еще и игрушки, но мы решили соответствовать обстановке до конца. А она требовала засаленных карт со стершимися рисунками – именно такие были у нас в руках.
– Валет! Крести! Нет, я так не играю, Ингвар, у тебя короля не должно быть! Дама!
Открылась дверь. Дэйзи.
– Змей, можно тебя?
– А меня нельзя? – встрял Юс.
– Нельзя.
– Иду. – Я бросил карты и вышел под одобрительно-издевательское гудение Сашки. Да уж, принесла нелегкая компаньона…
Мы зашли в Лерину комнату.
– Что-то случилось?
– Как сказать… Сам посмотри. Присядь.
Дэйзи открыла ноут, показала окошко коммуникатора.
– Здесь сетка есть, я решила проверить почту. И вот.
«Дэйзи, не забыла, сколько раз ты мне должна? Даю неделю на возвращение. Если не вернешься – пеняй на себя. Узнаю, что ведешь конвой, – прибью».
– Это Хардвулф написал. Ты его видел, глава «Серых ангелов».
– Дэйзи, с чего ему тебя прибивать?
– А, долгая история, – махнула рукой Дэйзи. Села рядом. – Он много от меня хочет, мало получает и упорно пытается мной управлять. Лидер нормальный, а человек – гад редкий. Прибить действительно может.
– Прибьем его первыми? – грустно предложил я.
Дэйзи усмехнулась:
– Зачем? Это еще один сигнал – я поступила правильно. Свободу нельзя отобрать, она либо есть, либо нет. У меня есть.
– Ты права.
– Ага, – согласилась девушка, – только все равно страшновато. Потому и позвала. С тобой спокойнее. Только не говори никому, что я испугалась, ладно?
Я обнял ее. Она улыбнулась, устроила голову у меня на плече.
– Посиди со мной… – она хмыкнула. – Заодно и Юса не разочаруешь.
Я вернулся в комнату, когда Ингвар и Юс уже спали. Бросил матрас в проходике между кроватями, аккуратно сдвинул с кровати Юстиниана. Хоть и византийский император, а поспит на полу. Нечего шутить когда ни попадя.
Уснул быстро, несмотря на мысли о будущем и недовольное бурчание из межкроватья.
Встали рано. Разбудила нас добрая дама из администрации, пришедшая выгонять полулегальных постояльцев из комнат. Дэйзи маячила у нее за плечом, уже одетая и собранная.
Тренькнул мобильник. Пришло сообщение от Молота. Длинное. В основном ругательное. Мне предлагалось немедленно явиться пред ясны очи «Магистрали», иначе…
Я передал телефон Дэйзи, она прочла эсэмэску, посмотрела на меня. Я подмигнул, мол, теперь мы в одном положении.
– Значит, так, – Юс начал инструктаж, – обычно тут ловят водил у центра регистрации…
– Значит, там ловить не будем. Пойдем внутрь.
Небольшое двухэтажное здание центра находилось в глубине терминала. Возле него слонялись водилы и байкеры. Наша группа сразу же затерялась среди толпы.
Время от времени из центра выходили посетители. Некоторые сразу с порога показывали бумажку, и к ним не приставали. Были и другие, которые спускались по ступенькам с выражением явного недовольства на лице. К ним тут же подходили байкеры и начинали предлагать услуги.
– Нижний – дешево! До Казани со скидкой.
– Восток, юг, куда едем?
– Мурманск, Архангельск.
Их поведение напоминало назойливых таксистов на привокзальных площадях. Так дело не пойдет. Мы решительно пересекли дворик, и я дернул дверь.
Внутри оказалось темновато и прохладно. Длинный коридор, гул голосов, карты на стенах. Вывески «Южное направление», «Северные перевозки», «Сибирские перевозки». Просто стоять в коридоре смысла не имело. Я предложил ребятам все-таки погулять на улице и, если что, звонить на мобильник. Вдруг какая оказия случится.
Сам же запасся терпением и пошел бродить по центру. Побывал в нескольких комнатах, в одной угостили кофе, в другой спросили, не знаю ли Сурикена из «Желтых тигров». Честно сказал, что не знаю, вернулся в коридор и приметил рассерженного человека в дорожной куртке и кепке, выходящего из двери «Юг и Кавказ». Он покрутился и пошел в туалет. Я отправился за ним и не прогадал.
Мужик долго мыл руки, бормоча ругательства насчет байкеров. Я тут же встрял:
– Чего так? Достали?
– Не то слово! Цены ломят, налогов каких-то напридумывали, еще и кивают, мол, в Москве еще дороже будет.
– О, понимаю. С грузом идете?
– Да. Из Новгорода. До Солнечногорска легко добрался, сюда многие хотят ехать. Думал тут взять другой конвой и дальше на Ростов идти. Сейчас, как же! Здесь носами вертят – за такие деньги, говорят, мы тебя по Окружной прокатим. А у меня две «Татры»…
Мужик осекся, во взгляде его читалось подозрение: «Чего это он тут расспрашивает?»
– Евгений, – я протянул ему свежевымытую руку. – Приехал из Белгорода немного подзаработать, да они тут и с другой стороны такое дерут… – Я покачал головой, изобразил на лице озарение. – Слушайте, может, это судьба? Уверен, мы договоримся друг с другом без этих бюрократов и снобов. У меня есть команда, нас четверо, проверенные райды, а я еще и скидку дам.
Мужик заинтересовался. Следующие пятнадцать минут мы торговались, выясняли подробности и в конце концов ударили по рукам. Я объяснил Леониду, нанимателю, как найти ребят, а сам пошел заверять свой экземпляр свежеподписанного контракта. Сердце громко бухало, все-таки впервые соорудил контракт, да еще от своего имени.
Его долго не хотели регистрировать, ссылались на то, что оформлен не от байк-клуба. Пришлось выложить последний аргумент – деньги. Они подействовали, я набросал расписку, что ничего не имею против, если меня убьют из-за действий канцелярии, после чего оригинал вернули, а копии занесли в базу сразу под тремя байк-клубами. Теперь конвой официально в пути, а мы все официально – вне закона.
Реакция последовала быстро. Когда конвой только свернул на Объездную и двинулся вокруг Москвы, пришло сообщение:
«Готовься, до Ростова не доедешь».
Я выключил мобильник и переключил мап-навигатор в автономный режим. Ни к чему бывшим товарищам знать, где мы находимся.
Самая короткая дорога пролегала через Тулу. Однако, поразмыслив, я повел конвой по Каширскому шоссе. Юс, завидев давешний карман на развороте, вспомнил об «Арии» и немедленно врубил что-то металлическое. То ли «Дух асфальта», то ли «Герой войны», я не расслышал толком – фонило.
Достаточно твердое шоссе позволило набрать неплохую скорость. Я и Дэйзи открывали конверт, за нами шли две «Татры», замыкали Ингвар и Юстиниан. Леонид вел головную машину, он оказался не только хозяином груза, но еще и водилой. Судя по его лицу, он радовался и подсчитывал свалившуюся на голову экономию.
Дэйзи взяла чуть ближе. Она великолепно смотрелась в своей вишневой куртке на «Харлее».
– Змей, зачем ты зарегистрировал контракт? Я не собираюсь обвинять, мне мотив интересен.
– Если мы его выполним – будет прецедент. Да и, знаешь, после рейса с Казаком как-то не хочется леваки брать.
– А если бы Леонид не согласился бумаги подписывать?
– Но он же согласился.
Дорога шла на юг, лишь немного отклоняясь восточнее. С каждым километром заметно теплело. На путь до Ростова-на-Дону я отвел два дня с ночевкой в Воронеже. Теоретически можно было и за один проскочить – но летом, и если выехать в пять утра. Сейчас же парило, но темнело вполне по-апрельски.
Укатанное шоссе закончилось за пределами Каширской области. Сразу же закрошились обочины и затрескался асфальт. Глубинка открывалась во всей красе. Ветхие домики с наглухо забитыми окнами упорно не желали рассыпаться и хватались за стебли сорной травы, растущей порой выше заборов и крыш. На подъезде к Богородицку справа открылся вид на церковь. Обычно, когда храм приходит в упадок, с него первым падает крест. Но тут случилось наоборот – весь храм пошел трещинами и частично осыпался, но колокольня гордо несла свой крест, уже никому не нужный: в округе лет двадцать никто не селился.
Два раза мы проехали через «желтые зоны» – места, где чаще обычного случались неприятности, внимательно смотрели по сторонам, держа руки на оружии. Романтиков большой дороги не заметили. Так километр за километром и продвигались к Ростову. Позади остались Елец, Екатериновка и Задонск. В какой-то момент я понял, что совершенно перестал нервничать и просто еду, наслаждаюсь поездкой, ощущением трассы и друзей рядом. Да только ради этого стоило пускаться в авантюру.
Миновали Хлевное. До Воронежа оставалось совсем немного, чуть больше полусотни километров. Возле таблички с надписью «Конь-Колодезь» неприятности все-таки нас нашли.
У обочины стояла типичная машина ГИБДД – джипик с полосками и мигалками. Я быстро глянул на экраны. Ноут показывал зеленую зону – условно-безопасное место. В мониторах заднего вида пылили «Татры», за ними маячила «Ява» Юстиниана.
Из джипика вылез инспектор в форме и махнул палочкой. Юс тут же без напоминания убрал музыку. Останавливались мы долго, протянув вперед по максимуму. Не стоит тормозить сразу и подставляться. Дэйзи выехала чуть вперед, я перебрался на осевую и ждал гиббона. Тот не спеша шел именно ко мне. Значит, не первый день на трассе и понимает, что глава конвоя впереди, а не среди замыкающих.
– Сержант Федулин. Ваши документы. И ребят тоже.
Я протянул ему карточку. Сержант вставил ее в ридер, задумался.
– Нарушаем? – предположил он.
– Вряд ли, – ответил я.
– Не верю, – глубокомысленно заметил конь-колодезный Станиславский. – Ну-ка, снимай шлем, ты пил, наверное, теперь прячешь лицо.
Подозрительный тип.
Я глянул на монитор. Дэйзи явно готова прикрыть. С такой поддержкой можно и снять шлем. Что и сделал.
Федулин воззрился на меня.
– Гм… ну-ка, что везем?
– Книжки.
– Какие книжки?! – заорал внезапно побагровевший сержант. – Знаю я ваши книжки! Давай, ты, пускай водилы открывают фуры, досматривать будем.
– Не будут они открывать.
– Что-о? Да ты, салажонок, как смеешь? Да я тебя сейчас засажу! Давай, открывайте!
Монитор показал, как в кустах за спиной что-то блеснуло. Тут же я рухнул на асфальт. Падая, услышал звук выстрела, а пулю вместо меня получил Федулин. Он хлопнулся на колени, тихонько взвыл и завалился набок. Через секунду мне стало не до него – громыхнул взрыв. Я накрыл голову руками, переждал легкий землепад и перекатился к байку. Выхватил пистолет, выглянул из-за колеса.
Кусты тлели, кто-то истошно орал. Дэйзи прицелилась, воздух взвизгнул, когда «Роршах» отправил подарочек по назначению. Ор отрубило. Страшная штука эта ударная энергопушка. На малой мощности оставляет на теле человека причудливые ожоги, похожие на пятна из известного теста, а на большой – прожигает тело и ломает кости. И Дэйзи с большим изяществом управлялась с ней.
– Ингвар, прием! Проверь машину.
«Априлия» отправилась в путь. Латыш с автоматом Дмитренко в руках обследовал джип.
– Пусто. Там был-ло не больше трех челов-фек. Не больше трех мы убили.
Я встал, хрустнул суставами. Вроде цел. Обыскал Федулина. У него обнаружилась целая коллекция документов на разные имена и коробочка для прав.
Подошла Дэйзи, я молча показал ей находки.
– Орк, – заключила она.
– Угу.
Оборотень в погонах или просто человек, использующий форму, – нас подробная классификация не интересовала. Собственно, они и являются нашими работодателями, точнее – создают нам условия для работы. Эту «язву на теле общества», как говорят в телевизоре, выжигают сколько я себя помню. И все без толку, орки регенерируют быстрее, чем растет число честных безов и гиббонов.
– Леонид, у вас все нормально?
– Да, – ответили из грузовика. – Я и Серега целы, машины тоже, можем ехать.
– Отлично. Трогаемся.
Я натянул шлем, конвой оставил предместья Конь-Колодезя и вскоре уже без приключений прибыл в Воронеж. Там на терминале я внес в общую «базу засад» горячий пункт на трассе и получил весточку, что в Ростове нас будут встречать. Грей подсуетился, предупредил.
Вечером мы прикинули разные варианты маршрута Воронеж – Ростов, но споткнулись на внятном объяснении Леониду, почему конвой должен идти в объезд. На этом обсуждение и заглохло. Хватит, от судьбы не уйдешь.
Утро встретило туманом. Леонид зябко кутался в куртку и надвинул кепочку почти на глаза. Завидев нас, спросил с затаенной надеждой:
– Ребята, мы в эту гадость поедем? Может, подождем, пока рассеется? Ни черта ж не видно.
– Поедем сейчас, но – не быстро.
– Ну, смотрите… До Ростова хоть доберемся?
– Должны, куда ж нам деваться.
Вообще, в тумане двигаться не рекомендовалось. В засаду влететь – раз плюнуть. Но торчать на терминале невыносимо.
Выехали. Туман постепенно редел, за Рогачевкой установилась хорошая видимость. Проглянуло солнце, шумели моторы, за спиной урчала «Татра». Ехали в молчании, только у Юса негромко играла музыка. Я вчера просил его не врубать плеер на полную громкость, и он пока что выполнял обещание.
В эфире возник Ингвар:
– Змей, фключи связь на ноут. Я тебе покаш-шу кое-что.
Я нажал пару кнопок. На правый монитор заднего вида пришла картинка от Ингвара – группа байкеров без конвоя. Они не приближались, но и не отставали.
– Спасибо, Ингвар.
Преследователи выдерживали дистанцию. В Павловске они приотстали, но за Богучаром группа опять показалась на экранах.
– Чего выжидают? – негромко спросил я у Дэйзи.
– Без понятия. Но, знаешь, если бы хотели – давно бы нагнали. Значит, ждут нашей ошибки.
– Тогда спокойно едем в Ростов.
Появился указатель «Миллерово». Впереди маячил перекресток. Перед ним нас встречали.
Я переключился на канал водил:
– Леонид, похоже, коллеги имеют к нам вопросы. Вы уж сделайте милость – не вмешивайтесь, сидите в машине.
– И не подумаю вмешиваться. На премию не рассчитывайте.
– Да ради бога.
Мы сбавили скорость. Многие из стоящих впереди оказались мне знакомы: Сумрак, Молот, Грей, Годзилла. Остальных узнала Дэйзи:
– «Серые ангелы». И Хардвулф с ними.
Я тоже увидел мощного байкера, возвышающегося над товарищами.
– Ну что, тормозим помаленьку. Ингвар, что там сзади?
– Нагоняют, – лаконично ответил латыш, – скоро будут.
Стрелять не должны. Сейчас, по крайней мере. Разборки между своими бывали, но никогда не происходили во время конвоя или на глазах водил.
Мы притормозили. Я спокойно встал с «Кавасаки» и снял шлем.
Хардвулф подошел ближе.
– Она, – его палец указал на Дэйзи, – пойдет с нами. Ты, – ткнул он в меня, – отдашь половину заработка «Серым ангелам». Все остальное меня не волнует.
– Она никуда не пойдет.
– Паренек, ты не понял? Это единственный шанс. Еще не знаю, что твои скажут.
– Вулф, а не пошел бы ты… – встряла Дэйзи.
Я удивился – давно не слышал четырехэтажного мата в женском исполнении.
– А ты бы, лапушка, помолчала. Особенно пока я добрый.
– Слышь, ты! – к нам подошел Юс. Ингвар держался чуть дальше – прикрывал нас с тыла. – Забирай своих и вали! Нам в Ростов надо.
– Мальчик, – удивился Хардвулф, – тебя я не знаю. Потому…
Он двинулся на него очень быстро, и Юс рухнул, получив удар правой. В тот же миг я рванулся на главного «ангела», первый его удар заблокировал, второй все-таки поймал и согнулся, переводя дыхание. На руке у Хардвулфа повисла Дэйзи. Ее сил хватало, чтобы держать байкера, но скрутить его она не могла.
«Серые ангелы» достали оружие. Сумрак решил вмешаться.
– Хардвулф, уймись. Мы с тобой о другом договаривались. – Резкий голос главы «Южной магистрали» немного разрядил обстановку. Ненадолго.
– Я спокоен, – ответил «ангел». – Твои парнишки начали буянить.
Ингвар помог мне подняться. Дэйзи по-прежнему держала Хардвулфа. Или он ее – сразу и не поймешь.
– К тебе, – обратился к Ингвару Сумрак, – у нас нет претензий. Иди с миром.
Латыш отрицательно помотал головой.
– Зря.
Сумрак подошел к «Татре».
– Эй, там! Примите наши извинения за задержку! Вы, надеюсь, не будете против, если произойдет замена одних байкеров на других?
– Мне все равно, – ответил Леонид, – главное, в Ростов попасть.
– Секундочку. – Я с трудом разогнулся. – У нас контракт. В нем четко записано, кто сопровождает груз. Не какой байк-клуб, а кто.
– Змей, – Сумрак был сама вежливость, – ты не понял? Тогда я объясню. Сейчас ты отдаешь нам шлем и байк – и мы тебя отпускаем на все четыре. Шлем и байк твоего товарища, – он показал на Юса, – тоже наши. Радуйтесь, что живы остаетесь, мне стоило большого труда договориться.
– Вы разбирайтесь, а мы пошли, – заявил Хард-вулф.
Я кивнул Ингвару, сделал два шага и вложился в удар правой. «Ангел» ошалел, отпустил Дэйзи, и тут ему добавил Лицитис. Латыш сложением и мощью не уступал слобожанину, и Хардвулф грузно осел под слабое улюлюкание очухавшегося Юса.
«Серые ангелы» слезли с байков и двинулись к нам. Мир стал очень ярким. Я хорошо видел желтые одуванчики на обочине, мелкие камешки, вылетающие из-под ног слобожанских райдов, оправляющую волосы Дэйзи, слабо улыбающегося Юса. Видел, как Ингвар подмигивает мне и сжимает кулаки, как закуривает в «Татре» Леонид и как со скорбным лицом Сумрак достает пистолет.
– Жаль, Змей, очень-очень жаль. – Его слова доносились как будто сквозь толщу воды.
Я слышал какой-то гул и смотрел на Дэйзи: лучше уж видеть ее, чем вспышки из оружия недавних соратников.
– Стоять! – рявкнул чей-то голос. Интонации властные, человек знает, как командовать, и привык, чтобы ему подчинялись.
Из-за второй «Татры» появились пять байкеров. Те самые преследователи. Во главе шагал человек, которого ни с кем не спутаешь: седая шевелюра, резкие морщины, пронзительный взгляд и легендарная куртка в виде доспехов. Нас почтил своим присутствием сам Ганнибал Барка.
– Остановитесь, – сказал он уже спокойнее. Впрочем, райды и так замерли. Авторитет отца-основателя был нерушим. – Черти злобные, еле успел к вам. Так и думал, что будет горячо. – Барка посмотрел на Сумрака: – Насколько мне стало известно, у Змея есть контракт на сопровождение груза. Тогда к чему весь этот цирк?
– Традиция, Ганнибал, – спокойно ответил глава «Южной магистрали». – Байк-клуб ведет дела, а не байкер.
– Чепуха, – ответил Барка. – Такого нет в нашем кодексе. Традицию основали бывшие прапорщики, они же ее ревностно хранят.
На земле завозился Хардвулф. Дэйзи осторожно пнула его под ребра. От старого наездника не укрылось это движение.
– Милая девушка, не стоит так.
– Стоит, – ответила Дэйзи. – Будь вы хоть сто раз Аристархов, не надо мне указывать, кого пинать, а кого нет.
Ганнибал рассмеялся.
– Именно такого ответа я и ждал. Коллеги! – Его голос загремел. – Полагаю, недоразумение исчерпано, и Змей может продолжать конвой. И ни сейчас, ни в будущем, ни ему, ни кому-либо другому больше не придется вот так «объясняться» с байк-клубом. Ясно ли я выразился?
– Вполне, – кивнул Сумрак, пряча пистолет, – однако новые правила надо обсудить. Это сильно изменит уставы клубов.
– Обсудим, – согласился Ганнибал, – на ближайшем фесте соберем всех вожаков, обсудим.
– Ганнибал, – получилось хрипло. Я сплюнул тягучую слюну и все-таки спросил: – Почему вы раньше не выразили свое мнение?
– Змей, свободу можно только взять. Вы взяли ее сами. Я не барин, чтобы отпускать крепостных на волю.
– Но на фесте…
– На фесте мы прямо оговорим пару дополнительных пунктов. И все.
Я улыбнулся. Максим Аристархов похлопал меня по плечу и пошел к своим. Я обернулся к ребятам:
– Ну что, двигаем?
Молчавший до того Молот вдруг заорал:
– Нет, я не понял! Мы что, их отпускаем? Что, теперь каждый суппорт будет помыкать вожаком байк-клуба? А как же авторитет? Они ж совсем охренеют, беспредел будет! Совсем подурели?!
Он схватил пистолет.
Крик «Змей!» ударил по ушам. Я резко завалился на правый бок, одновременно со звуком выстрела почувствовал жжение в левой части головы и теплую струйку на шее.
Сумрак рукояткой пистолета задвинул в темечко Молоту. Тот вырубился.
Я встал на одно колено. Жжение не утихало, немного кружилась голова. Но в остальном все было восхитительно – ведь я остался жив.
Дэйзи подбежала, чтобы осмотреть рану.
– В общем, ничего страшного. Правда, кусок уха он тебе отстрелил.
– Вот же гад! – выругался я. – Ну ничего, придется так ходить.
Мне залепили ухо, у Ингвара нашелся нашатырь. Я чувствовал себя почти хорошо.
«Серые ангелы» забрали своего вожака и убрались восвояси. Ко мне подошел Сумрак:
– Счастливо, Змей.
– Бывай.
Экс-командир посмотрел на меня:
– Дам тебе дружеский совет. До осени в России лучше не появляйся. Покрутись в Украинах, как раз «Мотоподолье» скоро. Или в Сибирь махни.
– Спасибо, учту.
Я осторожно натянул шлем, активировал ноут и связь:
– Все готовы?
Дружное «да!» в ответ.
Я переключился на водительский канал:
– Леонид?
– Да, Змей.
– Леонид, вы сволочь. Готовы ехать дальше?
– В Ростов – всегда готов.
Я крутанул ручку. «Кавасаки» довольно уркнул, серебристый змей заблестел на солнце. Слева гудел «Харлей», в мониторах виднелась «Ява», байк Ингвара прятался за грузовиками. Километровые столбики бежали навстречу. До Ростова оставался час-другой езды. Но я знал – потом нас ожидают еще тысячи километров пути. Настоящего свободного пути.
…По итогам прошедшего в выходные референдума, более 80 % москвичей проголосовали за провозглашение независимости и создание города-государства Москва и восстановление монархического строя. Сегодня в соборе Василия Блаженного состоялась коронация Великого Князя Московского Юрия I. Правительства США, Великобритании, Франции, Китая и Канады прислали поздравительные телеграммы Князю. За минувшую неделю более пятидесяти стран признали независимость Москвы.
В тронной речи Юрий I призвал правительство Российской Федерации в течение недели покинуть Московский Кремль. Задержку Князь будет расценивать как оккупацию суверенных земель…
…Увеличивается число беженцев из Крыма в связи с неблагоприятными условиями жизни на полуострове. Возникают очаги сопротивления миротворческой операции. В демилитаризованную зону введены дополнительные части…
…Продолжается блокада границ Российской Федерации. Введенное с 1 января эмбарго на все без исключения торговые операции существенно пошатнуло позиции действующей власти. Глава Сибирской партии Дмитрий Михеев в своем официальном блоге предложил немедленно провести саммит в Красноярске…
…Сегодня, во время молебна в храме Христа Спасителя, было совершено покушение на Великого Князя Московского Юрия I. От полученных ран Государь скончался по дороге в больницу. Прощание состоится завтра, в здании бывшей мэрии.
До официальной коронации преемника Московским княжеством будет управлять Великая Княгиня Елена. Первым ее указом стало присвоение статуса персоны нон грата президенту России Владимиру Рудину и членам его правительства…
…На заседании правительства Санкт-Петербурга было принято решение о выходе из состава Российской Федерации. Одновременно губернатор Валентина Матвейчук обратилась к Евросоюзу с просьбой обеспечить безопасность города…
…Нарастает напряженность в Крыму. Глава татарских вооруженных формирований Джамиль Акаев открыто выступил с требованием передать управление делами полуострова историческим его хозяевам: «Мы видим, что Россия и Украина используют нашу родину лишь как разменную монету в своих игрищах. Потому лучшим и единственным вариантом будет самоуправление на своей земле. Мы готовы сотрудничать – но только после того, как будет установлена татарская власть».
Как сообщают наши источники, на сторону Акаева массово переходят солдаты из Казани и других исламских регионов России…
…Без предупреждения и объявления войны Китай нанес массированный удар по Приморью. Захвачены Хабаровск, Благовещенск и Находка, бои идут на подступах к Владивостоку. Активную помощь захватчикам оказывает местное население. Сибирские части сосредоточены на границах Иркутской области и Красноярского края…
…Россия воюет на два фронта. Мы видим, насколько отчаянно они действуют в Крыму и упорно лезут на запад Украины. Рудин неоднократно пытался вовлечь в войну Лукашевича, но белорус держится.
Уже непонятно, к чему вся эта риторика о миротворческой операции и помощи своим гражданам. По ту сторону Днепра граждан России нет! Новые лозунги о восточнославянском единстве и помощи не менее лживы и фальшивы. Кому нужна помощь – так это сибирякам. Китайцы уже сейчас контролируют часть территории, и их не столько сдерживает мощь русского оружия, сколько нежелание хватать кусок, который они не в состоянии проглотить…
…С Новым годом. С новым счастьем. С новым здоровьем. По телевизору показывают сначала Верман, затем Рудина, на горячее – «Иронию судьбы 3», потом будут Галкин и Гальцев. В новостях все ажурно и красиво.
Ем оливье из одного яйца, двух морковок и одной картофелины. Майонеза нет и не будет, слава богу, я его не люблю. Сижу, смотрю телевизор. Вещание не прерывается ни на миг. Ловлю шепот со спутника, твит-ленту, в которой не все так ажурно, в ней беспорядки на Волыни, татарский стяг над Балаклавой, благословение украинским воинам во Львове, ругательства сибиряков и ужас приморцев.
А так, конечно, у нас все Галкин и Гальцев.
С Новым годом…
…Зимнее стояние 2019 года сменилось активными летними действиями. Их можно разделить на Западный и Восточный театры.
Кратко охарактеризуем ключевые события на каждом из них.
На востоке переломным стало восстановление контроля над Иркутском силами Второй сибирской армии. Китайские войска отступили к Чите и Хабаровску.
На Западе ситуацию изменило вмешательство войск Евросоюза и НАТО, чье участие в конфликте было согласовано с администрацией Мацелюка. Июль 2019-го – высадка турецкого десанта в Крыму. Август 2019-го – активное наступление войск коалиции, переход Днепра. В сентябре 2019-го состоялась официальная передача Черниговской, Кировоградской и Черкасской областей под юрисдикцию западной администрации. О сражении под Полтавой мы поговорим на отдельной лекции, тогда же поговорим и о главной ошибке осенней кампании 2019-го года – перебросе Второй и Третьей сибирских армий на Украину…
…Сегодня состоится инаугурация президента Украины Арсения Мацелюка.
По неофициальной информации, представитель восточной администрации Анна Верман готова сесть за стол переговоров с представителями европейской коалиции.
В Сибири зреет недовольство затянувшимся конфликтом. Видные политические деятели сибирских регионов готовы рассмотреть вопрос о выходе из состава Федерации и образовании независимого государства…
…Российская Федерация парализована голодными бунтами. Население грабит продовольственные магазины и транспортные колонны. Для подавления бунтов отозваны войска с западного ТВД. Президент арестован, правительство готово сесть за стол переговоров…
…День Независимости. Население сибирских областей проголосовало за выход из состава России и преобразование в Сибирскую Российскую Федерацию со столицей в Новосибирске. В поддержку Сибирского Акта о независимости отдано более 90 % голосов. СибРФ уже заявила права на предприятия «Газпрома» и «Роснефти», находящиеся на территории республики. Таким образом, в руках правительства новообразованного государства оказалась значительная часть энергетических ресурсов бывшей Федерации. Министр экономики уже заявил, что газ в Европейскую Россию будет поставляться по «мировым, экономически обоснованным ценам». Формула расчета держится в секрете.
Также правительство СибРФ призвало к немедленному прекращению огня и возвращению на родину частей, действовавших на Украине…
…Сегодня подписано многостороннее соглашение о прекращении боевых действий, а также протокол о границах и разграничении ответственности. На заседании присутствовали представители Евросоюза, НАТО, Китая, украинских администраций, губернатор Петербурга, Великая Княгиня Московская, а также руководители Сибирской республики и России.
По итогам трехдневного саммита, значительная часть областей бывшей Украины перешла под юрисдикцию восточной администрации во главе с Анной Верман. До образования демократических институтов на данной территории управлять ею будет совместный комитет из представителей администрации и Евросоюза.
Сибирская Федерация признана независимым государством в границах, установленных Сибирским Актом от 14 января 2020 года, за исключением Еврейской АО, Амурской и Магаданской областей, а также Приморского, Хабаровского и Камчатского края. Над данными территориями установлен китайский протекторат. Глава европейской комиссии Мартин Шелленбаум торжественно вручил президенту СибРФ верительные грамоты Евросоюза.
Статус Крыма будет определен на очередном раунде переговоров в связи с продолжающимися действиями соединений Джамиля Акаева и после уточнения позиций Турции и Албании, настаивающих на образовании независимого татарского государства.
На Европейскую Россию, Сибирскую Федерацию и восточноукраинскую администрацию наложен пятнадцатилетний мораторий на поставку оружия, а также технологий и товаров, которые могут быть применены в военных целях, в т. ч. современной электроники и массовых средств воспроизводства. Щадящий режим моратория применяется к Украине, Москве и Санкт-Петербургу…
…В связи с дефицитом товаров в магазинах зафиксированы неоднократные случаи нападения на склады, а также попытки ограбления автоколонн. Правительство планирует выделить на борьбу с налетчиками до миллиарда рублей в течение ближайших пяти лет…
…Россия переживает байкерский бум. Эксперты проводят параллели с аналогичным бумом в США середины 1950-х, когда вернувшиеся с войны солдаты массово сели на мотоциклы в поисках адреналина. Ветераны Новой войны влили свежую кровь в ряды всадников на двух колесах. Повсеместно возникают байк-клубы, многие из которых объединяют более сотни человек…
…Мартин Шелленбаум официально передал руководство восточноукраинской администрацией новому президенту Андрею Клювову. С сегодняшнего дня на политической карте Европы появилось новое полноправное государство – Слободская Украина…
…Государственная Дума СибРФ приняла «Закон о саморегулировании», который многие успели назвать «Законом о шерифах». Новый документ устанавливает порядок защиты прав и свобод граждан по месту жительства, в том числе значительно расширяет понятие необходимой самообороны, упрощает процедуру учета личного оружия и регламентирует сотрудничество добровольных органов правопорядка с министерством внутренних дел. Ожидается, что принятые меры будут содействовать разрешению катастрофической ситуации, сложившейся в транспортной отрасли.
Принятие законопроекта неоднократно блокировалось представителями консервативного блока, однако результаты голосования были встречены аплодисментами…
…Опрос общественного мнения показал, что более 50 % граждан предпочитают обращаться за помощью не в правоохранительные органы, а к представителям народных структур и криминалитету. Более 30 % из этого числа заявили, что регулярно обращаются по вопросам личной и деловой охраны в байк-клубы, действующие на территории их города или района…
…В Акмесджите (бывш. Симферополь) над зданием Верховного Совета поднят флаг Исламской Республики Крым.
«Это великая честь для меня – поднять флаг, под которым татарский народ и другие народы Крыма обретут мир и спокойствие. Многолетняя борьба позади, впереди нас ждет тяжелая работа по восстановлению нашей благословенной земли», – заявил Джамиль Акаев. Посол Турции в Крыму Серхюн Огиз подтвердил намерение предоставить властям Крыма беспроцентный кредит в размере 480 млн долларов со сроком погашения 20 лет.
…По статистике, каждая третья автоколонна теряется по пути. Потери при перевозке по железной дороге существенно ниже, однако в некоторых областях и они достигают 20–25 %. Размах черного рынка превысил все возможные пределы. Несмотря на гигантские средства, выделяемые правительством Европейской РФ, ситуация не меняется. Существуют свидетельства вовлеченности в черные схемы работников министерства внутренних дел, других силовых ведомств и государственных структур. Аналогичная ситуация наблюдается и в других государствах, попавших под действие Моратория.
Корреспонденты сообщают о возникновении негосударственных организаций, в которых граждане добровольно берут на себя охрану автоколонн с продовольствием и товарами народного потребления. Значительную роль в данных организациях играют ветераны Новой войны и представители байк-клубов…
Конечно, звонить в дверь с рассветом – то еще развлечение. Но другого выхода нет – Алькин папаша возвращается сегодня вечером. Мне же надо уехать в течение часа-полутора. Стало быть, попрощаться с девушкой можно только в пять утра.
«…с любимою Ванюша прощается…»
Звонок, еще один.
В глубине квартиры раз за разом щебетала веселая пичужка.
Наконец раздались шаркающие шаги и послышался сонный голос:
– И кого сюда принесло?
– Альк, это я, Змей.
Секунда-другая молчания. Алька тяжело просыпается, это я знаю.
Металл прошуршал по металлу. Два щелчка, потом еще один. Дверь открылась.
Алькина рука ухватила меня за косуху и втащила в прихожую. Я не сопротивлялся.
– Негодяй, – голос ее сонный, но нежный, – не мог прийти чуть-чуть позже?
– Не мог, – ответил я.
– Почему? – спросила она, повиснув на мне, и, кажется, снова засыпая.
– Алианка, я сегодня уезжаю.
– Опять конвой поймал? Молодчинка. Как обычно, дня на три-четыре?
– Да нет… месяца на два-три.
Алька уставилась на меня. В карих глазах ни капельки сна, взгляд озадаченный и настороженный.
– Не поняла. Ты что, в Крым?
– Ну да. Я же тебе рассказывал. Летом в Крыму очень прибыльно – вместо конвоев автобусы сопровождать.
– Об этом ты рассказывал, – обиженно протянула девушка, – а почему не хочешь взять меня с собой, так и не ответил.
Черная грива упала на лицо, из-под прядей сверкали глаза. Я откровенно любовался ею. Фурия в розовой пижамке.
– Альк, ты опять за свое, да? Я же говорил и не раз: не беру, потому что не могу обеспечить твою безопасность. Ни по дороге, ни в Крыму.
– Безопа-а-асность, – скривилась Алиана. – Много печешься. Я могла поехать в Акмесджит на поезде, там меня и забрал бы. Ясно, жила бы на Южном Берегу, а ты бы работал. Зато вечера, ясно, наши. В море купаться, танцевать. А ты… да ты просто не хочешь! Что, решил развлечься с местными красотками? Ну ясно, говорят, они страсть какие сговорчивые!
Я тихонько скрипнул зубами и засунул руки в карманы.
– Аля, не в этом дело. Ты пойми – на Южном Берегу тоже есть свои сложности. Вот говоришь: «Жила бы там». Тебя не смущает, что жить пришлось бы неведомо где? Кто знает, какую хатку мы там найдем. Может быть, там не будет не то что ванной – даже душа. И туалетом будет хибарка с дыркой в полу. А на закопченной кухне будет вертеться куча громких детишек. И там, глядишь, тебя еще позовут с виноградником помочь.
Кажется, Алиане перспективы не сильно понравились. Конечно, мало кто задумывается о другой стороне курорта. Для нее Крым всегда был только отдыхом, не работой.
– Тогда буду с тобой ездить.
– Исключено. – Я отрицательно помотал головой. – Аль, серьезно. Брать пассажира в конвой – убийство и самоубийство одновременно. Я очень, очень не хочу тебя потерять из-за неуемного самодовольства и наигранной крутости.
– Какими словами заговорил, – огрызнулась Алиана. – Самодовольство! Наигранная крутость! Мужчина должен защищать женщину. Всегда и везде, ясно? Так и скажи – не мужчина, не смогу защитить тебя.
Я помолчал.
– Мужчина. Но – да, не уверен, что смогу защитить. Если настоящий мужик тот, кто свою даму сознательно тащит под пули и оставляет где ни попадя – тогда я согласен быть не настоящим.
Алька откинула волосы с лица.
– Уходи. Уходи, ладно? Давай расстанемся по-хорошему и не будем продолжать эту истерику.
– О’кей, я уйду. Как скажешь. Извини.
Сделал два шага, остановился на пороге:
– Я позвоню.
– Звони.
– И потом загляну.
– Заглядывай. Если будет к кому. Я спать хочу.
Алиана демонстративно зевнула и взяла в руки цепочку. Серебристый металл скользнул между пальчиками с длинными ногтями, покрытыми черным лаком.
– Пока.
– Прощай, Змей. Харьков большой, надеюсь, не свидимся.
Дверь захлопнулась. Я вздохнул. Не так все получилось, как хотел. Чертовски жаль.
Я спустился на один марш.
Уж лучше так. Пусть она на меня дуется, обзывает как угодно. Пусть. Главное – она сможет это делать. Живым вообще хорошо – они все могут.
Дверь подъезда открыта. В прямоугольнике видно летнее искристо-синее небо и кусочек пыльного газона. Пятиэтажка щурится окнами на восход. Воздух пока не пропитан солнечными лучами и не напоен жарой. Дышать легко, несмотря на тяжесть в сердце. Где-то в соседнем дворе шуршит метла. «Месье, вы сбиваете с ритма весь Париж!» Все, Змей, камертон теперь настроен по-другому.
Я прошелся вдоль дома и завернул за угол. Придремавшая на утреннем солнышке Дэйзи открыла один глаз, оглядела меня и вынесла приговор:
– Не удалось.
– Угу.
Я присел на «Кавасаки». Лера бросила мне пачку сигарет. Закурил. Сказал:
– Я пытался.
– Верю.
Она открыла второй глаз, потянулась так, что будь здесь кошки – мигом бы приняли ее за конкурентку.
– Не захотела слушать, – Дэйзи даже не задавала вопрос. Утверждала.
– Угу.
– Ты ждал этого?
Я молча сделал несколько затяжек.
– Угу.
– Какой ты сегодня красноречивый. А если бы раньше поговорил, как думаешь, что-то изменилось бы?
– Я и раньше с ней говорил, Лер. Ничего бы не изменилось.
Дэйзи пожала плечами и принялась искать зажигалку. Из узкого переулка, зажатого между деревянными заборами, вышла бабулька с канистрой и неспешно отправилась вниз, к источнику. Она неодобрительно покосилась на нас, но смолчала. Видимо, утро благостно действовало и на нее.
Я курил и думал, мог ли избежать этой сцены. По всему выходило – никак не мог.
Алиана – замечательная девушка, но уж очень романтичная. Услышав, что я собираюсь летом податься на заработки в Крым – тут же нарисовала себе шикарную картину трехмесячного отпуска. В ее мечтах мы должны были валяться на пляже Кацивели, Мисхора или Симеиза, время от времени окунаясь в прозрачные теплые волны. А когда бы нам это надоедало – ездили на байке по Крыму, завернули на Ай-Петри, в Алупку…
– Змей!
Я вздрогнул. Сигарета в руке рассыпалась пеплом. Я чертыхнулся и выбросил обгоревший фильтр.
– Задумался.
– Оно заметно.
Можно ли было объяснить девушке, что большая часть моего пресловутого «отдыха» – это не пляжи, море и шашлыки? Пыльные южные дороги, нещадное солнце над головой, а за спиной два-три автобуса с людьми. Сто, двести человек, за которых ты здесь и сейчас несешь ответственность. Не какие-нибудь железки или жестянки. Случись что с туристами – лучше оказаться застреленным, чем выжившим.
Крымские власти, в отличие от российских, с бандитами боролись по-настоящему. Среди татар стало неприлично нападать на автобусы: никто не режет дойную корову. А отдыхающих доили в Крыму профессионально. Часть денег мы надеялись получить как гонорар за нелегкую работу. Правительство не скупилось и выделяло деньги на охрану: каждый год в Крым съезжались байкеры – сопровождать автобусы из Акмесджита, Кефе или Акъяра на Южный Берег. По-настоящему серьезные нападения прекратились, но Крым все равно показывал неусыпную заботу о приезжих. Траты тем не менее частично оправдывались: с «Большой земли» заезжали гастролеры – потрошить эти самые автобусы. Лето обещалось жаркое, толпы людей хлынут в Крым. Работы будет много.
Я встряхнулся.
– Надумал что-нибудь? – поинтересовалась Дэйзи.
– Кажется, да. Не смог я убедить девушку, видевшую только курорты за папины денежки, – значит, не смог. Все, точка поставлена.
– Вот и молодец, – подытожила Дэйзи. – Где нас ребята ждут?
– На Одесской.
– Поехали.
На терминал в Сарайлы-Кыят мы приехали под вечер. Пригород Акмесджита бурлил: лаяли собаки, ревели моторы, с байков слезали пропыленные райды. Будущие коллеги – и до официального назначения конкуренты. А ведь только первые дни июня. С каждым годом сезон открывается все раньше.
Байки с трудом приткнули у заборчика возле колонки. От небольшого столбика с краном тянулся к решетке канализации темный потек с лужицами. Возле решетки стояли несколько байкеров, раздевшиеся до трусов. Они с хохотом поливали друг друга из садовой лейки. Закатное солнце играло в брызгах. Мягко наваливалась южная ночь. Орали цикады.
– Красота все-таки! – Юс вдохнул глубже. – Ребята, мы в Крыму!
– Ты никогда не бывал в Крыму, что ли? – спросила Дэйзи.
– Нет, конечно. Здесь живут злобные раскольники, предатели и ренегаты.
Ингвар вытаращился на Сашку. Тот молчал. Только в уголках его глаз начали собираться морщинки, и губы чуть-чуть подрагивали. Наконец, Юс не выдержал и рассмеялся.
– Ладно вам, шучу я. Хотя в Москве так некоторые говорят. Особенно некоторые папочкины соратники.
– Вот пусть там и говорят.
Дэйзи стянула с «Харлея» два кофра, чем тут же заинтересовала Юстиниана.
– Тяжело? Давай, помогу. Что это у тебя там?
– Не поверишь, Юс, вещи.
– Как вещи?
Дэйзи остановилась, сверкнула глазами.
– Так. Вещи. Я, конечно, «боевая подруга», но все-таки женщина. И потому там – вещи. Для юга. Специально.
– Ладно-ладно, чего кипятишься…
Я подмигнул Ингвару и пошел за ними в административное здание.
– Мест нет, – озадачила нас смуглая черноволосая дама.
– Совсем нет? – поинтересовался я.
– Совсем нет. Ты же видишь, сколько людей приехало. Всех нужно положить, накормить. Мало у нас места, строим вон летний терминал, но дело быстро не движется, да. Совсем мест нет.
– Понимаете, нам много места не надо.
– Ну как же не надо. Вам вон – три койки парням, одну – девушке. Надо поискать еще. Вон девушке трудно найти будет, мало их у нас. Скажи, красавица, к четырем девушкам в трехместный пятой пойдешь?
У Дэйзи вытянулось лицо.
– Нет. Лучше я с этими, – она кивнула на нас, – в одном номере.
Я перехватил инициативу:
– Милейшая ханум! Нам вовсе не нужно шикарных комнат. Мы – люди привычные, даже в Сибири ночевать приходилось. Нам всего-то надо комнатушечку и каких-никаких кроватей штуки полторы-две. Можно и без кроватей – на полу поспим, не проблема.
– Нет таких комнатушек! Все заняты, все. Вот шикарная комната найдется, но дорогая она, ой, дорогая!
– Сколько? – обреченно спросил я. «Шикарной комнатой» могло оказаться все, что угодно.
Хозяйка назвала цену. Проняло даже Ингвара, он умудрился выпустить кейс из руки. Железно лязгнуло.
Я махнул рукой ребятам. Наводя справки о Крыме, я советовался с Джоэлом, и тот первым делом сказал: «Торгуйся».
Через полчаса за спиной выросла небольшая очередь, в которой, по-моему, даже делали мелкие ставки: через сколько времени я сдамся и какая цена будет окончательной. Еще через десять минут я согласился взять ключ и выложил четверть озвученной ранее суммы.
«Шикарной комнатой» назвали обычный для гостиницы средней руки двухместный номер: с двумя кроватями, тумбочками и столом. Зеркал в полный рост, бра и кондиционеров, о которых вслух мечтал Юс, не было и в помине. Зато в номере оказался небольшой туалет с душем. И, если вспомнить байкеров с лейкой, это было действительно шикарно.
Я распахнул окно. В комнату ворвалась трескотня цикад и протяжный напев муэдзина:
Да, мы в Крыму.
Спалось тяжело. Во сне я объяснялся с Алианой, причем на Ай-Петри. Почему мы там оказались, я не помнил, но зато прекрасно ощущал спиной металлическую треногу на вершине. Алиана требовала мести и настаивала, чтобы я в знак любви прыгнул в пропасть. Идея мне, мягко говоря, не нравилась.
Хорошо вмонтированная тренога вдруг подалась, и я полетел с вершины. Последние кадры – сверкающие карие глаза и крик.
Крик повторился. Подо мной. Окончательно проснувшись, обнаружил, что свалился с кровати и лежу на Юстиниане. Тот невнятно рассказывал, как я не прав.
Над нами стояла Дэйзи и улыбалась. Солнечный зайчик устроился на ее плече, она поглаживала его и сама светилась от удовольствия.
– Ребята, вставайте. Пора.
– Времени-то сколько сейчас? – спросил я, перебираясь с Юса обратно на кровать. Летом никак не могу понять, который час: пять утра или уже восемь…
– Пять сорок. Ты вчера говорил, что мы должны быть в семь в Акмесджите.
– А, точно.
Из душевой вынырнул Ингвар со щеткой в зубах, подмигнул и скрылся обратно. Юс набрал воздуха и собрался меня обругать, но запнулся при виде Леры.
– Дэйзи, милая, как тебе идет эта открытая белая маечка! Ну просто чудо!
– Вставай, трепло, а то будешь умываться у колонки.
Лера вытолкала нас из комнаты, попросила идти к байкам и захлопнула дверь. Юс картинно ухмыльнулся, развел руками: «Вот что юг делает!», подхватил кофр и утопал по коридору.
Расположились возле мотоциклов. Сашка примостился у «Харлея» и стал разглядывать окружающих.
– Змеюка, смотри! Вон те явно из Москвы, те – тоже, а вон ребята, похоже, аж из Питера приехали.
– Им своего моря мало, – проворчал я и закурил. – Чего их сюда занесло?
– Ну ты скажешь! Балтика разве море?
– Отчэнь даже море. Не над-до тут.
– Извини, Ингвар! Забылся. Слушайте, а чего это все туда таращатся? Оп-па…
Я повернул голову и почти выронил сигарету изо рта. К нам шла Дэйзи.
В светлых брюках, в белой майке, в распахнутой кожаной куртке бежевого цвета. Волосы убраны в хвостик. Окружающие байкеры свистели и махали руками.
Дэйзи остановилась возле нас. Привычных темных теней на веках не обнаружилось. Она улыбнулась и подмигнула:
– Ну как?
– Охренеть – не встать! – выпалил Юс. – Дэйзи, да ты, оказывается, не только вампирку можешь отыгрывать!
– А ты сомневался? – Она шутливо ткнула его в плечо кулаком. – Поехали, ребята, и так задерживаемся.
Акмесджит просыпался. На улицы выбрались дворники, старательно, но очень неторопливо принявшиеся за уборку. Дороги не поливались – в Крыму до сих пор ревностно относились к потреблению воды.
Нас нагнал небольшой пассажирский конвой – два автобуса и шесть байкеров, судя по цветам – из Украины. Автобусы проплыли мимо, в затемненных окнах виднелись лица детишек, махавших нам. Взрослые досматривали последние дорожные сны.
Удачи вам, ребята, пусть их сон не станет по-настоящему последним.
Организация с длинным названием «Главное управление по обеспечению безопасности отдыхающих» располагалась в здании рядом с парком и троллейбусным депо. Несмотря на ранний час, на площадке перед входом стояли мотоциклы и ожидали приема несколько групп байкеров. Познакомились. Оказалось – торчат здесь с шести утра, должностное лицо явится часам к восьми, а реально – к девяти, и мы в очереди пятнадцатые.
Мы уселись на байки и набрались терпения. Юс, впрочем, быстро сорвался к москвичам, еще через минут несколько подкатили ребята из Харькова – оказались знакомые Дэйзи. По кругу ходили стаканчики с чаем и кофе. Ингвар спал одним глазом. Я написал эсэмэску Алиане – она не ответила. Общество Дэйзи вскоре составила девушка-байкер. Ее я, кажется, даже знал: Лилит из Челябинска. Бедняжка томилась в традиционной черной одежде. Лера в белом и смотрелась ярче, и от жары не страдала.
Потрепались немного о маршрутах. Конечно, все хотели попасть на Главную Трассу – в Алушту – Ялту. Второй по значимости считалась Южная дорога Ялта – Акъяр, хотя в последние годы конвои там стали формальностью: с одной стороны, в сердце Крыма не так просто сунуться гастролерам, а с другой – татары стали развивать прибрежный флот. Рейсовые теплоходы ходили не реже автобусов.
Так в разговорах пронеслось два часа. Лилит окончательно взопрела и убежала на базар – купить легкую майку. Толпа байкеров во дворе увеличилась в несколько раз. В одном углу братались, в другом – готовились бить морду потенциальным конкурентам. Нормальная жизнь.
Наконец, отчаянно сигналя, к управлению протиснулась машина. Приехало важное лицо. Разговоры быстро свернулись, один тип ожидания сменился другим – очередью.
Я вздохнул и закурил. Очереди у меня ассоциируются с двумя типами заведений – поликлиниками и всякого рода бюрократическими отделами. Никогда не рвался в эти структуры. Последний раз как транзитный паспорт в Березовке получал – на всю жизнь запомнил те очереди.
Краем глаза видел Дэйзи в окружении кавалеров. Примерно такая же группа образовалась вокруг посвежевшей Лилит и еще одной девушки. Звучали соленые шуточки, и хрустели соленые орешки. Ингвар дремал, положив руку на кейс. Наверняка в нем какая-нибудь редкая смертоносная штуковина. Прибалт любит такие вещички. Откуда-то из-за спины доносился голос Юстиниана: «Флэшку! Полцарства за флэшку! Эту инфу я пропустить не могу! Раритетище!»
Я набрал Алиану. Послушал веселую мелодию. Не берет.
«Успокойся», – подсказал внутренний голос.
Да я и так спокоен. Только очередь продвигается совсем уж медленно.
На крыльце показались ребята из Питера, приехавшие чуть ли не затемно, и огорошили:
– На маршрут Акмесджит – Ялта уже не берут.
Толпа заволновалась:
– А на маленькие города Южного Берега?
– Еще есть, но мало. Все, райды, мы поехали, свидимся.
Ингвар проснулся и глянул на меня. Я пожал плечами, мол, в Крыму и так мест немало.
Четыре часа спустя мы оказались на приеме у ответственного за безопасность. Вернее – не совсем у него. Сам чиновник с многочисленными райдами не общался. Почему без него не начинался прием? Вероятно, священный институт Подписи и Печати в Крыму тоже не изжили. За важное лицо отдувался смуглый парень в местной военной форме. Он сверкнул белыми зубами и начал с места в карьер:
– Ребята, вынужден огорчить – на Алушту – Ялту все заполнено.
– Это мы уже поняли, – ответил я, присаживаясь. – На остальные города Южного Берега есть что-нибудь? Между Алуштой и Ялтой? Может быть, за Ялтой?
– Увы! Ни в Партенит, ни в Гурзуф уже нет. Последний рейс на Форос забрали ребята перед вами.
Юстиниан закусил губу. Тяжело понюхать воздух Крыма и уехать, солона моря не хлебавши.
– Слушайте, а что мы на Южном Берегу зациклились? – спросила Дэйзи. – Как будто других мест нет.
– И правда. Нас, в общем-то, устроит любой городок. Например, Кучук-Озен. А может быть, Судак есть?
– Судак? – задумчиво протянул военный. – Судак, быть может, и найдется. Подождите.
Он закликал мышкой. Дэйзи переминалась с ноги на ногу, Юс порывался сгрызть ноготь на большом пальце, но сдерживался.
– Ребята, вам повезло! На Судак есть два пула. Берете?
– Конечно!
– Даже не спросите, сколько вам заплатят? – лукаво спросил военный.
– Некогда перебирать. – Я развел руками.
– Тогда давайте ваши паспорта и заполняйте анкеты. – Он кивнул на компьютер у стены. – На сколько подписываетесь?
– На три месяца.
С остальным управились довольно быстро. Крымский военный с неопределенным званием сходил к чиновнику, подписал договоры, отдал мне экземпляр и магнитную карточку.
– Как прибываете на автостанцию – идете к диспетчерской, регистрируетесь. На месте объяснят детали. Моторкой заправляетесь сами, по этой карточке у вас льготный тариф. Желаю удачи.
– Спасибо, офицер.
Только в коридоре рассмотрели сумму контракта. Каждому полагались неплохие деньги, даже за вычетом топлива. Правда, вопрос с жильем еще надо утрясти, тогда и поймем – удачная поездка выходит или нет.
Но глаза у ребят сияли и без денег.
Дед рассказывал, что более бестолково организованного движения, чем на акмесджитской, а тогда еще симферопольской привокзальной площади, он никогда не видел. Маршрутки, троллейбусы, автобусы, машины, толпы людей с чемоданами, все толкаются, сигналят, перекрикивают друг друга, и над этой суетой – палящее солнце. После столь живого описания ни разу не хотелось проверять его слова. В Крым на поезде я никогда не ездил, а на байке объезжал город стороной.
Сейчас и узнаем, как ныне относятся к туристам.
Вокзали мейдан встретил гулом. Отъезжали и приезжали автобусы, на трех языках объявлялись рейсы, взревывали моторы «Яв», «Хонд», «Делойтов» и прочих стальных коней. Пробок не было. Приглядевшись, установил причину: на площади не оказалось ни одной частной машины или маршрутки. Только официальный городской и междугородный транспорт, стоянка государственной службы такси и байкеры.
Спросили у райдов, как найти диспетчерскую. Ею оказалась башенка из темного стекла, уменьшенная копия вокзальной. Я оставил ребят у входа и вошел в помещение. В нем царили полумрак и прохлада. Находиться здесь было куда приятнее, чем на жаркой улице, где лето вступало в свои права.
За столом сидела темноволосая девушка в наушниках с микрофоном. Дождавшись, когда она закончит говорить, я обратился к ней:
– Здравствуйте! Мы сегодня нанялись конвоировать автобусы. Хотим сразу приступить.
– Здравствуйте! Вам уже выдали карточку? – Девушка говорила по-русски свободно, но с легким акцентом.
– Конечно.
– Замечательно! Иногда приходят без карточек и думают – я нанимаю людей. Даже уговаривать пытаются. – Девушка рассмеялась. – При входе есть терминал, в нем две прорези. Такие стоят на всех автостанциях «Кырым Транспорт». Прибыли – провели карточкой по левой прорези. Готовы работать дальше – провели по правой. У вас какое направление?
– Судак.
– Значит, четыре рейса в день. В первый и последний день контракта – три. Больше – можно, это оплачивается, меньше – нет. Статистика ведется компьютером. Три дня рабочих, день выходной. Вот флэш, на нем карты и настройки для внутренней связи. Флэш потом занесете.
– Вы весьма любезны. Совершенно не ожидал такого теплого отношения, – искренне признался я.
Диспетчер вновь улыбнулась:
– У нас учат хорошо относиться к туристам. Они – источник дохода нашей страны. А вы помогаете нам его получить. И потом, у вас лицо приятное.
– Ясно. – Оставалось только улыбнуться в ответ. – Чок саг олунъыз!
Язык сломаешь, пока выговоришь, но девушка попытку засчитала, улыбнулась и что-то заговорила в микрофон.
Вне башенки немедленно захотелось холодного пива, а еще лучше – холодного пива на берегу моря. И чтобы прибой шуршал. И чайки. Нет, чаек не надо.
Команда пила пепси. Ингвар посмотрел на меня и тут же вытащил еще одну бутылочку. Холодный напиток пошел на пользу, хотя запотевший бокал с пивом никуда из головы не делся. Я оживил ноут, засунул карточку в разъем, ткнул «ОК».
– Мне выдали местную софтину и карты.
Дэйзи кивнула. Ее «Харлей» хоть и без ноута, но комп у нее есть.
Тем временем инсталляция закончилась, я вытащил флэш и отдал Ингвару. Закурил, отхлебнул еще пепси.
– А другого прохладительного не было?
– Прикинь, Змей, – не было! У них здесь либо соки, либо пепси, – затарахтел Юс. – А знаешь почему?
– И почему?
– Пиво нельзя – исламская страна. То есть – можно, но только в кафе в залах для иностранцев. А у пепси с Крымом контракт! – выпалил Сашка, улыбаясь. – На флаг Крыма посмотри!
Я глянул на башню. Триколор: голубой, белый, красный. Белый – узкий.
– И?
– А теперь на бутылку посмотри.
Красно-бело-голубая эмблема. Ширина цветов повторяет полосы крымского флага. Я повертел бутылку. «Для реализации только на территории Крыма».
– Черт. Гениально.
Карты загружены, пепси допит, да и не терпится попробовать себя в новом деле. Я надел гарнитуру (не в шлеме же по жаре разгуливать), сходил к диспетчерской и провел карточкой по правому слоту. Тут же в ухе зажурчал голос улыбчивой девушки:
– Нияра здесь, добрый день!
– Добрый. Змей на связи.
– Ваш автобус номер шестьдесят четыре пятнадцать, отправление через двадцать минут от третьей платформы. Канал для связи – пятнадцать.
– Понял.
Возле указанной платформы сновали люди. Большой автобус, раскрашенный в крымские цвета, принимал объемистые чемоданы. Шумели туристы, кто-то вытащил камеру и сфотографировал нас. Ладно, будем честны – сфотографировал Дэйзи. Лерка сложила губы бантиком и умильно посмотрела в объектив. Еще щелчок. И потом еще. Для мужской части пассажиров, не обремененной супругами и подругами, двадцать минут пролетят незаметно. Дэйзи явно в настроении подурачиться.
К Ингвару подошел парень-крымчанин, что-то спросил. Латыш кивнул на меня.
– Привет! Я – Фарид.
– Привет. Я – Змей.
– Вот хорошо. Есть очень хороший разговор. Очень несложно сделать, но все хорошо будет.
Фарид говорил по-русски хуже, чем Нияра, да и акцент резал слух. Я с трудом понимал слова.
– Что надо-то?
– Дело совсем несложное. Совсем!
Наркоту возить? Да нет, вряд ли. Не похож он на промышляющего наркоторговлей. Видел таких. Лицо другое.
– Так что надо-то, Фарид? Говори скорее, у нас автобус скоро отправляется.
– Дело совсем не сложное! У мой дед есть небольшой кафе на берегу. В Судаке на берегу, да. И если вы немножко раздавали приглашения перед автобусом – было бы хорошо!
– Допустим. А нам какой интерес?
– Еда дешевле.
– Слушай, Фарид, дай одно приглашение, мы до вечера подумаем. Если согласимся – придем ужинать в ваше кафе.
Крымчанин расплылся в улыбке:
– Молодец, слушай! Деловой человек вижу! Вот, возьми приглашений и приходи. Не пожалеешь!
– Спасибо. – Я взял кусочек картона с цветастой надписью «Джазыбели», повертел в руке. – Скажи, Фарид, а принимает ли твой дедушка на ночлег?
– Конечно! У нас замечательные жилище! Никто еще не говорил «не нравится», только «спасибо» говорили. Душ есть, туалет есть, в комнатах чисто, телевидение есть…
Парень разошелся. Сейчас начнет живописать прелести дедушкиного очага с жаром, достойным описания Бахчисарайского дворца.
– Стоп, стоп! – Я выставил руку. – Адрес скажи.
Только закончил писать цифру «девять», как в ухе возник голос Нияры:
– Змей, две минуты до отправления. Счастливого пути!
Уже привычным конвертом мы выехали из Акмесджита: я и Дэйзи впереди, затем – автобус, замыкали Ингвар и Юс. Судя по карте, сложностей не предвиделось. В степной части Крыма трудновато спрятаться в придорожной растительности – за полным ее отсутствием.
Ровная прямая автострада уводила на восток. Лет пять назад власти Крыма решили обновить потрепанные временем и долгой партизанской войной дороги. Конечно, в первую очередь взялись за трассу № 1: Акмесджит – Алушта – Ялта – Акъяр, но кое-что перепало и на другие участки.
Степь разворачивалась перед глазами. Расчерченные прямоугольниками поля, невысокие деревья, мостики через мелкие речушки. Хотя это только летом их можно перейти, не замочив ног, весной они наполняются и устраивают настоящие наводнения.
Мелькали виноградники и рощи фруктовых деревьев. Через каждые два-три километра возникал рыночек с изделиями местных умельцев, первыми фруктами и знаменитым сиреневым луком.
Промелькнул указатель «Qarasuvbazar rayoni» и перекресток с изрядно повеселившим Юстиниана направлением «Крымская роза».
– Что, в Крыму другие розы?
– Ты, Юс, лучше «Арию» слушай, – посоветовала Дэйзи. – Конечно, другие. Открою великую тайну: у цветов тоже сорта есть. А тут делают эфирное масло. Классное, кстати, масло, надо купить.
Последние слова Дэйзи сказала вполголоса. Я молча удивлялся действию юга.
Юстиниан же честно расписался в полном незнании цветоводства, сказал, что роза – это цветок с шипами, а крымская или не крымская – ему безразлично, особенно когда укололся. И врубил «Арию».
Движение до Карасувбазара оказалось весьма бойким, на трассе то и дело встречались автомобили и конвои, как пассажирские, так и грузовые.
На горизонте легкой дымкой рисовались горы. Они постепенно, неспешно увеличивались.
– Хорошо тут, – Юс перекрикивал музыку, – это вам не наши дороги – едешь-едешь, а вокруг лес и лес.
– Угу, – согласился Ингвар.
Небольшой поворот, мостик перед въездом в город. Белые домики с желтовато-коричневыми крышами виднеются из-за высоких стен. Я насчитал сразу пять шпилей минаретов. Широкая дорога отвернула влево, дальше мы двинулись по обычной двухрядке. Миновали автостанцию «Карасувбазар-2», немного сбросили скорость перед трамвайным полотном.
Районный центр расцвел после переезда двух министерств независимого Крыма – внутренних дел и фармацевтической промышленности. Татары не стали размещать все министерства в столице и через несколько лет получили финансовую отдачу от такого решения. Кроме того, в городе открылся университет новых технологий – одно из популярных высших учебных заведений страны.
Горы поднимались все выше, на кривых появились заградительные колышки. Из поворота на «Jşün» выкатился небольшой пикап и запылил перед конвоем. Поведение водителя напомнило классический ход орков. На любой другой трассе можно было сразу извлекать оружие, но только не здесь.
– Дэйзи, следи.
– Да.
Я добавил газу. «Кавасаки» рыкнул и пошел на обгон. Стало видно голову водителя грузовичка – какой-то тип в кепочке. Рядом с ним пусто, в кузове бултыхаются ящики. Впрочем, в машине орки могли и не прятаться, просто в узком месте грузовик перекрывает дорогу – и амба.
– Дэйзи, водиле – газу и отжимаем.
В мониторе заднего вида Лера несколько раз махнула рукой и пристроилась возле заднего колеса пикапа. Я на полкорпуса обогнал грузовик и осторожно взял правее, вынуждая его прижаться к обочине.
Автобус пошел на обгон, из окон с любопытством глазели туристы.
– Готов. – «Априлия» Ингвара встала перед пикапом.
Водитель громко ругался по-крымски и грозил рукой из открытого окна.
Я и Дэйзи обошли автобус слева и вновь возглавили движение.
– Все ф порядкэ, он отстает, гнаться не собирается.
И хорошо. Скорее всего, обычный местный житель. А мы – обычные дорожные параноики.
Большая трасса вернулась неподалеку от Бахча-Эли. Дорога становилась гористой, ощущался перепад высот. Юс предположил, что уже начинается перевал – и ошибся. Еще одна долина, затем развилка у довольно крупной деревни Сувук-Сала. Широкая трасса вновь ушла влево – на Кефе. Блеснула вода в небольшом озере, окруженном виноградниками. Конвой взял правее, деревья подступили к дороге вплотную. Начался подъем, пока не слишком заметный глазу, скорее ощутимый по звуку моторов.
Слева надвигалась горная гряда, по правую сторону природа не порадовала столь величественной картиной. Проехали еще одно небольшое селение, Эль-Бузлу.
– Как они живут в этом Бузлу? – спросил Юс. – Ничего ж интересного. Ни тебе моря, ни тебе в футбол поиграть. Горы сплошные.
– В этом есть своя прелесть, – ответила Дэйзи. – Ноги у всех стройные.
– Это почему?
– Нагрузки большие.
Дальше селений не появлялось, только время от времени отделялись узкие грунтовые проезды к виноградникам. Пошли резкие повороты, кое-где приходилось выруливать под прямым углом. Ангарский перевал, кажется, проще для вождения, там все кривые – плавные.
Минут через двадцать дорога успокоилась, горы начали расступаться. Далеко впереди заблистало море. Вновь появились домики.
«Taraq Taş» – прочитал я на указателе. Посмотрел на карту.
– Осталось немного, это почти Судак.
– Отлично.
Еще минут пятнадцать – и вот автостанция, неожиданно далеко от моря. Я слез с байка, снял шлем и тут же подвергся атаке:
– Недорого, жилье недорого!
– Квартиры!
– Жить в санатории! Кто хочет жить в санатории?
– Кому возле моря домики? Дешево!
Подозвал Юса.
– Сашка, узнай, где и почем тут жилье. Бери адреса, но согласия пока никому не давай. Понял? Действуй.
Вновь приладил гарнитуру к уху и пошел к зданию автостанции, попутно кивнув двум группам байкеров. Парни с нашивками «Зеленых грифонов» отсалютовали традиционной для Крыма пепси-колой.
Я провел карточкой по левой прорези, задумчиво посмотрел на часы. Успеем обернуться как минимум один раз. Провел по правой.
Почти тут же в ухе раздался приятный женский голос:
– Селям алейкум! Диспетчер Эльмира мында. Здравствуйте, диспетчер Эльмира здесь.
– Добрый день, Эльмира. Змей на связи.
– Здравствуйте, Змей! Ваш рейс через сорок пять минут, автобус тридцать шесть одиннадцать. Канал для связи – двенадцать.
– Спасибо, Эльмира.
Я подошел как раз вовремя: Дэйзи обхаживал какой-то прощелыга.
– Вай, красавица, тысячи девушек я видел, но ни одна не сравнится с тобою красотой.
– Конечно, тысячи. Здесь же Крым.
– О, так значит, ты остаешься на ночь?
– Я – нет. А вот они, – Дэйзи кивнула на нас с Ингваром, – останутся.
– Нэт. Их – не надо.
Местный увял и смылся. Зато вернулся Юстиниан.
– Предложений – масса. И дорогие, и не слишком. Вилла на берегу моря…
– Стоп. Успеешь еще с виллой. Смотаемся туда-назад, потом разберемся с жильем.
– Вещи бы оставить, – протянула Дэйзи.
– Так в камеру хранения положи.
Около семи вечера мы вновь оказались в Судаке. Жаркий день заканчивался, и всем немилосердно хотелось в душ, а еще лучше – в море.
На автостанции снова встретились ребята из «Грифонов», те предложили вечером встретиться в «Байкер-пабе». Юс порывался сразу же сбежать туда за пивом и «место подержать», но был схвачен на взлете.
Решили сначала отправиться в «Джазыбели», потолковать с тамошним хозяином. Скидки на еду лишними не бывают, после длинного дня в седле не хватало еще готовкой заниматься. Вопрос лишь в цене.
Отрекомендованное Фаридом заведение расположилось неподалеку от Кипарисовой аллеи – знаменитого судакского «Бродвея». Небольшое здание, но тем не менее в два этажа. Изнутри доносился неплохой живой джаз, хотя наверняка название ресторанчика не имело ни малейшего отношения к стилю музыки.
Я подошел к стойке, спросил у бармена:
– Могу я поговорить с хозяином? – и протянул картонку, выданную на стоянке в Акмесджите.
– Скидка положена, – сказал бармен, крашенный в блондина, – а насчет разговора с хозяином инструкций не было.
– Фарид сказал, что его дедушка сдает комнаты для приезжих.
– Вот это другой разговор. Любой столик в зале для иностранцев, второй этаж. Хозяина сейчас позову.
Мы расположились на веранде, откуда открывался вид на улочку, которая шла перпендикулярно Кипарисовой аллее. Юс тут же схватил меню и с причмокиванием читал вслух названия блюд.
– Долма. Наверное, вкусно. Шурпа. Это суп такой, первого не хочу. Лагман… бог его знает что… О, люля-кебаб. Интересно, какие люляки у этих баб?
– Юс, – Дэйзи поморщилась, – этой шутке уже лет сто.
– Правда? Вот беда, а почему же я ее не знаю? Постой, из-за того, что я первый раз в Крыму.
– С такими шуточками – он же будет последний.
– Ну вот, угрожают… – Саша осекся.
К столу подошел невысокий плотный человек, очень смуглый, с седыми волосами.
– Это вы спрашивали про ночлег? – Хозяин заведения говорил по-русски с акцентом, но все же довольно чисто.
– Мы. Ваш внук, Фарид, предлагал нам работу в Акмесджите. Раздавать вот это, – я положил на стол визитку «Джазыбели». – Мы еще не определились, принимать ли ваше предложение, но заинтересовались скидками на еду и возможным ночлегом.
– Батал Фарид, – усмехнулся смуглый хозяин ресторана. – Давайте знакомиться. Я – Вахид Карим улы, Вахид Каримович по-вашему.
– Женя. Это Ингвар, Саша и Лера.
– Первый день сегодня? Еще не ужинали?
– Не успели.
– Тогда поешьте и поговорим. Голодный думает о еде, но не о деле. Советую попробовать шашлык – свежайшее мясо замариновали. Спросите потом у Равиля, – Вахид указал на бармена, – где я сижу. Приятного аппетита!
Хозяин ресторана ушел, не дав нам возразить.
Изящно он нас…
– Ну что, едим здесь или двинем куда подальше от чрезвычайно назойливых типов?
– Да все они тут такие, – отмахнулась Дэйзи. – Все равно придется подыскать место для ужина. Почему бы не начать с этого?
Ингвар пожал плечами. Юс невнятно возразил и громко заурчал желудком, противореча самому себе. Мы остались в «Джазыбели» и основательно поужинали. Саша дотошно сверил счет с меню, расхождений в ценах не нашел и разомлел при виде крупно вписанной строки «Скидка 20 %».
– Нас подталкивают, – сказал он, – очень талантливо причем.
– Лучше скажи, сколько просили за квартиру на автовокзале.
– От пятисот до трех тысяч крымских. Переводи в рубли или гривны сам, мне лениво.
Я перевел. Что же, получается не слишком много. Сезон еще не начался.
– Ладно, идем искать Вахида свет Каримовича. Посмотрим на его жилье.
Радушный татарин, оказывается, уже позвонил домой и велел готовиться к приему четверых постояльцев. Тут и у меня возникли подозрения. Если этот человек достаточно богат, чтобы владеть пусть небольшим, но рестораном, то зачем ему постояльцы?
Вахид увидел байки и всплеснул руками:
– О! Прекрасные мотоциклы! У меня сын ими увлекается. Все гоняет с друзьями. Это же «Харлей»? Настоящий?
– Да, – с гордостью ответила Дэйзи.
– Азамат мото!
Распаленное воображение тут же подсказало: улыбчивый Вахид заманивает нас в ловушку, нас во сне убьют, мотоциклы и оружие продадут, а «Харлей» достанется сыну-байкеру. Прекрасно. Я становлюсь параноиком и вне дороги. Издержки профессии, черт возьми.
– Вахид Каримович, далеко ли до вашего дома?
– Нет, вот по этой улице, немного направо и потом налево. Я с вами пойду, покажу дорогу.
– Ингвар, подвезешь?
Латыш кивнул. Татарин, вознамерившийся было прокатиться на «Харлее», приобняв Дэйзи, крякнул, но спорить не стал. Лицитис выкатил «Априлию» во главу колонны, дождался пассажира и, особо не разгоняясь, двинул по улочке.
Ехать и впрямь оказалось недалеко. Возле зеленого забора, увитого плющом, стояла женщина в платке. Завидев нас, она помахала рукой. Колонна остановилась.
– Вот, моя жена, Сабира. Если что нужно будет – обращайтесь к ней. А ваш дом тут. Открывай, чего стоишь? – подстегнул Вахид супругу.
Та заторопилась и отворила калитку рядом с воротами. Ингвар остался сторожить байки, а мы втроем зашли внутрь.
Дворик, крытая площадка как раз на четыре-пять мотоциклов, в углу – умывальник, возле низкого домика – стол, две скамейки, диван-качалка под балдахином и мангал. Сабира распахнула три двери. За одной оказалась кухонька, за остальными прятались комнатки-близнецы с двумя диванчиками, столом, шкафом и тумбочкой с телевизором.
– Душ за углом, нагревается солнцем. Если надо из бойлера – тогда к нам. Кабельное телевидение, вентилятор, ночью не душно, сам проверял. Что еще? Да, вход у вас отдельный, видите? Если шашлык сами захотите сделать – дрова дам, мясо посоветую. До пляжа недалеко, до автостанции тоже недалеко. За ужины-завтраки много не возьму, сами видели. Ну как, по рукам?
– Цену бы узнать, – сказал я.
Минут десять сдержанно торговались. Узнав, что жилье надо на три месяца, хозяин неплохо уступил. Я бросил взгляд на темнеющее небо. Ребята готовы были оставаться.
– По рукам.
– Вай, вы мне весь сезон сделали! – Вахид обнял за плечи Сашку и Леру. – Как у вас – синицу в руках не упустил. Всю жизнь не упускал и чего добился, э? Много чего! Располагайтесь, дорогие, располагайтесь. Сабира, идем. Ключи им отдай!
Хозяин заторопился к выходу. Я отпер ворота и тут же спросил масла – петли отзывались жутким скрежетом. Мы затащили байки во двор и принялись обустраиваться.
Юстиниан оказался не меньшим параноиком, чем я. Он тут же распаковал датчики слежения и навесил их на свежеподлеченные ворота. Еще одну пару выставил у забора. Пока он возился, мы с Ингваром вытащили из комнаты Дэйзи диванчик и перенесли к себе. Саша закончил проверку, убедился, что ноут исправно ловит сигнал, и поспешил в комнату.
– Вот черти, уже справились. А я было надеялся с нашим цветочком в одной комнате отдыхать.
Ингвар хмыкнул. Я рылся в сумке, искал плавки.
– Куда пойдем? – спросил Юс, развалившись на диване.
– Да мы-то и знаем только «Джазыбели» с «Байкер-пабом», – ответил я, судорожно перерывая вещи.
Черт, неужели забыл? А, нет, вот они.
– В «Джазе» уже были, я бы «Байкера» проверил. С Каримычем успеем навидаться.
– Мне все равно, – отозвался латыш.
– Сейчас Лера выйдет – и решим.
Я забросил в шмотник полотенце и плавки: вдруг удастся в море влезть… Интересно, теплая ли вода?
На улице раздались первые такты вечернего оркестра цикад. Я выбрался из домика, сел на лавку, закурил. Прекрасная погода, чудный вечер. Друзья рядом, чего не хватает?
На этот вопрос ответ известен – немножко душевного спокойствия. Допустим, Алианка бы все поняла и осталась дома сознательно – тогда бы я волновался, с кем она проводит день. Ну или, допустим, она тут – те же проблемы…
– Картина неизвестного художника «Евгений-мыслитель». – Насмешливый голос Дэйзи. – Твой профиль на фоне заката прямо-таки достоин картины.
Я криво усмехнулся, повернул голову – и проклятая сигарета все-таки выпала изо рта. Лерка. В чем-то сияюще-серебристом, открытом, струящемся и всячески подчеркивающем талию.
– Не смотри на меня так, – Дэйзи умильно наклонила голову и состроила рожицу. – А то я невесть что подумаю.
– Ты… обалдеть.
– О да, вижу. Так куда мы идем? В «Байкер-паб» этот?
– Видимо, да.
– Ох, мать-перемать! Е-мое! – Реакция возникшего на пороге Юстиниана оказалась куда более растянутой во времени. – Слушай, ну я тебя не узнаю! Где майка? Где берцы? Да ты вообще в модели можешь идти!
– Спасибо, – нахмурилась Дэйзи. – Уж послал так послал. Была я там – не понравилось.
– Ого! Расскажешь?
– Не-а. Это скучная банальная история. Каждая девчонка на такое попадается. Мы идем или нет?
– Идем.
Я встал, забросил шмотник за спину. Ингвар выбрался из домика последним, поднял брови, увидев Леркин наряд, но лишь показал большой палец. Дэйзи подхватила сумочку и взяла меня под руку.
– Сто лет на каблуках не ходила. Отвыкла. Так что иди ровно, защита и опора.
– Спасибо, хоть опора, а не бык.
Лера хмыкнула.
«Байкер-пабом» называлось довольно большое заведение, расположившееся почти в самом конце набережной, под горой с крепостью. Типичный для юга клуб, преимущественно на открытом воздухе, однако огороженный маскировочными сетками – дабы не смущать взоры правоверных. «Турецкие места» в виде диванчиков с низкими столиками шли по периметру «Паба», обычные столы со стульями окружали небольшой бассейн в центре. У дальней стены на сцене под балкончиком какое-то трио играло неплохой рок-н-ролл. В воздухе пахло солью и специями.
Собственно байкеров среди посетителей оказалось не так много: одна большая компания у сцены и еще две группки. Остальные – типичные курортники из автобусов. Даже как-то обидно за название.
Ингвар спросил пива, я решил в Крыму пить вино. Юстиниан долго перебирал, крутил носом и в результате потребовал какой-то жуткий коктейль со сложнопроизносимым названием. Дэйзи затребовала текилы и томатного сока.
– Не круто ли? – с уважением поинтересовался Сашка.
– В самый раз.
Лера выпила рюмку, глотнула сок и отправилась к сцене слушать музыку. Не прошло и трех минут, как с ней танцевал кто-то из байкерской компании, а гитарист, судя по лицу, мечтал скорее доиграть сет, чтобы тоже пригласить девушку.
Вечер потек по нарастающей. Юстиниан прибился к студенткам, невесть как оказавшимся в Судаке во время сессии. Дэйзи пила текилу и танцевала, Ингвар неторопливо беседовал об оружии с бритоголовым мужиком из Бреста, я… написал Алиане, но она, конечно же, не ответила.
Все. Хватит пилить рану тупым ножом.
Я перебрался к байкерам, взглянув на Дэйзи. Как раз играл медляк, она танцевала с каким-то парнем, положив голову тому на плечо. Наверное, чтобы он не видел печаль в ее глазах.
Последние такты песни совпали с азаном.
Аллаху акбаруллаху Акбар…
После призыва к намазу живая музыка закончилась, и на балкончик выбрался диджей. Зазвучали синтетические композиции, включился стробоскоп, и «Байкер-паб» превратился в более чем заурядный клуб.
Танцующих заметно прибавилось, Дэйзи уже не так выделялась на фоне тел, извивающихся в танце. Я допил вино. Любопытно получается: образ Леры с оружием в руках, заляпанной дорожной грязью и кровью, никак не вяжется с танцующей девушкой в платье. Кстати, где она?
Резко встал. Возле сцены нет. Глянул на Ингвара. Тот показал на выход. Я поспешил наружу.
Конечно, и в платье наша милая подруга может голыми руками вырубить кого угодно. Но слишком странно она сегодня вела себя. Лучше подстраховаться и найти ее.
Пробежавшись с десяток метров по набережной, я нашел пропажу.
Дэйзи стояла на пирсе, обхватив плечи руками. Бриз играл подолом платья. Она уставилась на море.
– Эй? – тихонько окликнул я.
– Привет, Змей.
– Все нормально?
– Наверное. Да, все нормально. Только я ненормальная, а так все хорошо.
– Лер, ты чего?
Дэйзи, наконец, повернулась. Ее лицо светилось в темноте.
– Накатило. Сто лет не была в Крыму. Может, пройдемся по набережной? Дурь из головы выбить.
– Пойдем. Только я шмотник заберу – и пойдем.
– А что у тебя там?
– Плавки вообще-то.
Дэйзи хихикнула:
– Плавки – это хорошо.
Я забежал в «Паб», оставил Ингвару деньги, предупредил, что мы идем гулять. Латыш кивнул и отдал мне забытую Лерой сумочку.
В Судаке длинная набережная, почти два километра. И через каждые тридцать-сорок метров – новое кафе. Если не кафе – так прилавок с едой. Если не с едой, то с сувенирами. Каблучки выцокивали по асфальту. Дэйзи вертела головой и болтала о бусах из можжевельника, подставках для чашек, ракушках, камешках и прочей сувенирной ерунде. И даже купила сладкую вату. Так, разговаривая ни о чем, мы прошли мимо Кипарисовой аллеи и двинулись дальше по набережной. Дэйзи спохватилась:
– Ты все еще хочешь искупаться?
– Не против.
– Сейчас почти полночь.
– Как бы раньше утра солнце все равно не встанет.
– Тогда пойдем.
– М-м-м… Ничего, что минимум полчаса тут потеряем?
– Змей, – Лера остановилась и посмотрела в глаза. – Ты поинтересовался, как работает система пулов?
– Нет.
– Зато я посмотрела, пока мы болтались в Акмесджите. Сейчас на Судак заполнены все места. Мы были предпоследние, потому начинаем с двенадцати часов. Первые вообще стартуют в шесть утра и к полудню свободны. Нам не сильно повезло: если захотим покататься по Крыму – особо не разгонишься. Но можно в Судаке вечерком дольше флаиться по клубам.
– Извини… я действительно должен был…
Да уж, хороший командир. Приехали бы на автостанцию и выяснили, что начинать через шесть часов.
– Успокойся. Мы же команда. Идем купаться.
Под ногами заскрипела галька. Дэйзи сняла туфли и шла босиком, слегка подпрыгивая на острых камешках. Я оставил Лере полотенце и потрусил в кабинку переодеться. Вернувшись, обнаружил девушку сидящей почти у самой кромки воды. Море сверкало под луной, широкая дорожка звала проплыть, вздымая фонтаны брызг.
Дэйзи бросала гальку в воду и улыбалась. Я собрался с духом и пошлепал в волны. Не слишком холодно, градусов семнадцать-восемнадцать. Но коленки дрожат и мурашки бегают. Тут главное на полпути не остановиться. Шаг, другой, еще чуток – и оп!
Я нырнул. В тело ударило холодом. Надо грести, движение помогает.
Через минуту-полторы действительно стало легко и приятно. Я лениво взмывал с волны на волну.
– Как водичка? – донесся голос Леры.
– Вполне нормально!
Я сделал несколько гребков, обернулся. Дэйзи стояла по колено в воде. Луна серебрила ее фигуру. Край платья намок и обвивался вокруг ног. Она понемногу заходила дальше в море.
– Дэйзи, стой!
Я поплыл назад самым быстрым кролем, на который оказался способен. Добравшись до места, где смог встать на дно, обнаружил, что девушка зашла уже по пояс.
Лера хихикнула:
– Прохладно! – и плюхнулась в волну.
Вот же беда на мою голову.
Я полубежал-полуплыл к ней, и через несколько шагов-гребков мы встретились. Платье развевалось в воде; намокшее, оно почти ничего не скрывало. Дэйзи улыбнулась и обняла меня руками и ногами.
– В море легко держать другого, – шепнула она. – Правда ведь?
Я обнимал ее. Звездная ночь, серебристая лунная дорожка, шумит море. Дэйзи подтянулась на одной руке, и я почувствовал соль на ее губах.
Она целовалась долго, страстно и упоенно. Потом отодвинулась и лукаво прищурилась:
– Ну вот. Напилась, расслабилась, дала волю чувствам. Но утром я не собираюсь ни о чем жалеть. Понимаешь?
– Конечно.
Удивительно, но, выходя из моря с ней на руках, я ни разу не споткнулся.
Начались трудовые будни. Мы входили в новое дело со скрипом, привыкали к сопровождению транспорта с людьми, но еще больше – к постоянной ежедневной работе. Вольный байкер не зависит от клуба, но его доход зависит от умения находить выгодную работу, от количества полезных знакомств, выполненных контрактов и рекомендаций, да и много еще от чего. Сложно, но безумно интересно. В байк-клубе проще; теперь, спустя два года, сравнивать есть с чем. Сумрак для «Южной магистрали» делал очень много, только этого снизу не замечаешь. Но даже располагая байк-клубом, все равно полагаешься на удачу.
Постоянными контрактами могли похвастаться немногочисленные клубы и отдельные райды. В СибРФ транспортные компании стали набирать охрану в штат, предпочитая своих людей байкерам. В ЕРФ и Украинах пока делают ставку на байкеров, лавируя между предложениями и уменьшая цену. Да и уровень преступности неуклонно снижается. Иногда забавно осознавать, как своим оружием приближаешь кончину байкерского движения в современном виде. Два года назад я и не задумывался об этом, да и сейчас предпочитаю считать, что на мой век хватит, и наслаждаться моментом. Я в Крыму, есть работа.
Встать утречком, сбегать на пляж, пока он не заполнился тысячами тел. Искупаться, обсохнуть, а потом расположиться на веранде «Джазыбели», неспешно съесть завтрак, выкурить сигаретку и лишь после этого отправиться в путь. Иногда «неспешно» не выходило, особенно если Дэйзи ночью застревала на всю ночь в каком-нибудь клубе. Тогда под бурные вопли Юстиниана «шнелль, шнелль!» наша четверка мчалась по узким улочкам на автостанцию, пугая ревом моторов собак, и перекусывала кефиром по прибытии в Акмесджит.
В «Джазыбели» любил завтракать только я. Почему-то нравилось это место, наверное, той же притягательностью, что и полупустой утренний пляж. Завтрак готовил лично Вахид, первое время это вводило в ступор. Никак не вязался образ хозяина ночного клуба-ресторана с обычным поваром-официантом. Однажды я даже спросил, почему он готовит.
– Мне нравится делать еду. Я всю жизнь зарабатывал, делал занятия не для души, сейчас же могу отвести душу. Кушай на здоровье! – И он, посмеиваясь, уходил на кухню, чтобы через минуту принести какую-то хитрую специю, от которой во рту разгорался сладкий огонь.
В выходные я валялся на пляже, разок сходил в крепость, дважды вместе с Ингваром смотался за шампанским в Новый Свет. Юстиниан с переменным успехом кадрил барышень. Дэйзи… Дэйзи нашла кавалера из цивилов. Он застрял из-за нее в Крыму почти на месяц. Они вместе катались по Южному Берегу, после чего Лерка рассказывала о красотах Алупки, неоновых огнях Ялты и невероятно извилистой дороге между Алуштой и Судаком. Дорогу ту я помнил по одному из прошлых визитов и радовался, что нам не надо каждый день таскаться по ней в Тувак.
Дни тянулись, речки мелели, солнце заливало жаром полуостров. За два месяца на дороге ни нам, ни коллегам по пулу не пришлось стрелять, хотя все знали о столкновениях возле Кефе и Акъяра. Обошлось без жертв.
С давешним водителем грузовичка даже успели познакомиться, и он теперь, завидев байкеров, сам тормозил на обочине и помахивал кепочкой из окна.
Практически идиллия.
Уже привычный участок между Эль-Бузлу и Сувук-Сув. Извилистая дорога, подступающий к обочине лес, плохая внешняя радиосвязь. Каждый раз тут напрягался: самое удобное место для нападения. Правый поворот на 90 градусов – и одна рука тут же тормозит байк, а вторая выхватывает пистолет. За спиной вопят шины автобуса. В эфире взволнованные голоса Ингвара и Юстиниана: «Что у тебя?»
Тут – страшно.
Автобус на обочине, возле него мотоциклы и тела райдов. Асфальт усеян гильзами, кустарник посечен и пожжен выстрелами. Парни отчаянно оборонялись, но не выстояли. В автобусе, кажется, никого нет.
Отщелкивали секунды, спинной мозг ожидал нападения в любой момент. Не мешкать, вывести пассажиров из опасного места! И предупредить идущих сзади.
– Водитель! Пусть задернут шторы! Дэйзи – хвост, Ингвар, Юс – назад, отрезайте движение, чтоб больше никто не сунулся. Выйдете в зону связи – вызывайте подмогу. Все, вперед!
«Априлия» и «Ява» круто развернулись и помчались обратно к Эль-Бузлу. Дэйзи откатила «Харлей» на замыкающую.
– Готова.
– Максимальная скорость. Двинули.
Байк рявкнул и тронулся – мимо тел, мимо раскуроченного автобуса. Надо потом вернуться, осмотреть место и нормально попрощаться с ребятами. Но сейчас – доставить бедняг туристов в Судак.
Ни разу дорога еще не казалась такой длинной. Очень сложно вести байк по горной дороге и постоянно держать наготове оружие.
Сзади ахнул выстрел.
– Дэйзи?!
– Порядок. Нервы. Перестраховалась.
Горы медленно расступались. Мы делали не менее восьмидесяти километров в час, достаточно высокая скорость для пассажирского транспорта в горах. Наконец показался указатель «Taraq Taş». Одновременно с ним появилась связь.
– Змей, прием?
– Слушаю, Ингвар.
– Стоим в Сувук-Сала, торм-мозим райдов. Свьязались с нашими в Аксмесджите, там все на ушах стоят, из Судака успели доложить о потерявшемся автобусе. Дальнейшие распоряжен-ния?
– Пока оставайтесь на месте. Сами в Судак не рвитесь, ждите подкрепление.
– Понял, отбой свьязи.
Что все на ушах стоят, подтвердилось на ближайшей развилке. Из Судака в клубах пыли мчались полицейские и армейские машины. Я проводил их взглядом и, наконец, вернул пистолет в кобуру.
На автостанции шумели взволнованные туристы, пытались узнать, из-за чего не отправляются автобусы, грозились карами за опоздания на поезда и самолеты. Толпа слегка притихла, когда на парковку прибыл наш автобус. Минута – и все ринулись ко мне:
– Что произошло?
– Почему не едем?
– Там авария, да?
– Где вы шляетесь, у меня поезд!
Я молчал и не снимал шлем. Вокруг Дэйзи собралась не менее крикливая группа.
Выручили застрявшие на автостанции райды. Они оттеснили пассажиров, и мы с Лерой смогли закатить байки во внутренний дворик автостанции.
Шлем прикипел к голове, еле стянул чертову амуницию. Посмотрел на угрюмые лица парней. Кто-то сунул банку пива.
– Глотни.
Руки нещадно тряслись, банка выбивала дробь об зубы. Ни вкуса, ни алкоголя…
– Все погибли? – спросил высокий мужчина в куртке с нашивками Днепропетровского союза.
Я кивнул. Прокашлялся.
– Там без шансов. И люди из автобуса пропали.
Стал на ноги, почувствовал, как они подгибаются. Все-таки людей сопровождать – не железные чушки возить. Сильно меня задело. На трассу хватило выдержки, теперь организм брал свое. Нетвердым шагом приплелся к коммутатору, с третьего раза попал карточкой в прорезь.
В наушнике раздался голос Эльмиры:
– Змей, прием. Рейсы на Акмесджит будут следовать через Коктебель и Старый Крым.
– Понял. Новый рейс пока не беру.
– Понимаю. Оставайтесь на связи, канал тринадцать.
Вернулся к мотоциклу. Коллеги расспрашивали Дэйзи. Лера держалась молодцом. Невольно вспомнилась Алиана – все же хорошо, что ее здесь нет. Меньше поводов для волнения. Их и так скоро будет предостаточно.
– Кто сейчас выезжает?
– Мы, – ответил кто-то из «Галичан».
– С вами до развилки проедем, надо с автостанции выскочить, там не закончили… Дэйзи, ты со мной?
– Странный вопрос, Змей.
– Змей, – в разговор вклинился днепропетровец, – сделай все как надо. И… – он помолчал, – мы этого так не оставим.
– И сами будьте осторожны.
На развилке перед Тарак-Ташем разделились. Битком набитые автобусы свернули направо, а я и Дэйзи продолжили движение по Кефесскому шоссе.
Далеко не продвинулись – сразу же за населенным пунктом стоял кордон.
– Закрыто.
– Нам необходимо попасть в Сувук-Сув.
– Закрыто. Чрезвычайная ситуация.
– Я знаю. Мы ее и обнаружили.
– Не могу пропустить.
– Так свяжитесь с теми, кто может, – вскипел я. – Уверен, у вашего начальства как раз есть к нам вопросы.
Полицейский вытащил рацию и быстро заговорил по-крымски. Дэйзи нервно сжимала «Роршах». Интересно, пропустят нас или нет?
Байкерская этика велит останавливаться возле погибших. Мы этого не сделали – и теперь в сердце словно засела заноза.
– Ваш карта, – обратился ко мне представитель закона.
Я вытащил чип «Кырым Транспорт», полицейский сунул его в ридер.
– Луценко – вы?
– Да.
– А девушка?
– Романова, – ответила Дэйзи.
– Где Лицитис и Давыдов?
– В Сувук-Сала.
– Понятно. Пропуск назначаю сейчас, на месте ждет майор Мустафа Садри. И не думайте что-либо творить.
Я кивнул. Полицейский на листе блокнота черкнул пару строк, вырвал лист и протянул мне.
– Езжайте.
Миновали еще два кордона. У каждого нас останавливали, изучали бумажку, связывались по спутниковой рации и со скрипом пропускали. Вот нужный поворот, несколько машин перед ним. Суровые парни в камуфляже и с автоматами преградили дорогу. Я медленно достал бумажку-пропуск.
– Мы к майору Садри.
Старший кивнул.
– Мотоциклы оставьте тут. Идем.
Оставив байки на обочине, двинулись за военным. За поворотом картина почти не изменилась: автобус, мотоциклы, но тела убрали. На месте происшествия деловито сновали люди в форме.
Нас провели к автобусу. В нем царил беспорядок: перевернутые сумки, брошенные вещи и бутылки с водой. В водительском кресле расположился смуглый брюнет с майорскими погонами. Он просматривал что-то на планшете, подключив его к автобусной системе круиз-контроля. Наш проводник козырнул, отчитался на крымском. Я разобрал только фамилии. Майор поднял глаза. Его лицо казалось смутно знакомым.
Отпустив провожатого, он обратился к нам:
– Проходите, садитесь.
Я дернулся. Внутрь очень не хотелось. Пересилив неприятное ощущение, я зашел и сел на первое сиденье. Дэйзи расположилась через проход от меня. По ее лицу я не мог прочесть, нервничает она или нет.
– Хорошо, что сами пришли. В любом случае вас бы вызвали на допрос.
– Вообще-то наш долг – вернуться к погибшим товарищам, – проворчал я. – Если уж сразу не удалось исполнить все по кодексу. Я беспокоюсь о жизни пассажиров, потому…
– И правильно сделали, господин… Луценко, да?
– Можете называть меня Змей.
– Змей. Да. Расскажите, что вы увидели.
– Особо и рассказывать нечего.
Я пересказал майору наш путь от Эль-Бузлу, первые впечатления и действия.
– Мои ребята сейчас в Сувук-Сала. Разрешите им проехать сюда.
– Да, я распоряжусь.
– И еще, – я посмотрел капитану в глаза, – мы должны проститься с погибшими.
– Пойдемте.
Майор вылез из водительской двери. Дэйзи схватила меня за локоть:
– Тебе тоже его лицо знакомо?
– Да. Но не могу понять откуда.
Мы вышли из автобуса. Мустафа Садри провел нас к фургончику, попутно рассказывая:
– На той дороге, – он махнул в сторону примыкающей грунтовки, – стояла машина. Мы нашли кирпичи, вероятно, ими подпирались колеса. Бандиты ждали в кустах, ваши коллеги попали под перекрестный огонь. Сочувствую, у них не было шансов. Тем не менее в кустах обнаружили следы крови. Как минимум несколько террористов ранены. Совершенно идиотское нападение, – лицо Садри стало жестким, – не представляю, какие безумцы могли так поступить.
– Вымогатели? Террористы?
– Версии разные. Расследование только началось.
Майор открыл дверь фургона. Внутри лежали черные мешки характерной формы. Черт, все равно сложно привыкнуть к виду смерти.
– Майор, скажите, вы в мешки не клали флаги байк-клубов?
– Что, простите?
– По нашей традиции ребят хоронят с флагами. Они лежат в особой сумке при каждом байке. Вы не находили их?
– Нет.
– Дэйзи, соберешь? Майор, позволите?
– Да, разумеется.
Лера ушла к мотоциклам, Садри остался у дверей. Я залез в фургон, расстегнул молнию на одном из мешков. На меня глянуло бескровное лицо. Парнишка, наверное, мой одногодок, но в смерти выглядит совсем молодым и удивленным.
– Прощай, – шепнул я.
Дэйзи принесла флаги. Один байк-клуб, цвета незнакомы. Я уложил знамена в мешки.
– Майор, вы не в курсе, когда похороны?
– Вероятно, завтра. Кстати, Змей, мы ожидаем вашу четверку в полиции для официальной дачи показаний. Тоже завтра, улица Партизанская, десять, если не знаете.
– Будем. И все же, майор…
– Да?
– Что вы об этом думаете? Неофициально так сказать.
Садри развел руками:
– Не имею права разглашать. Но случай вопиющий, им будут заниматься очень тщательно. Тут на карте стоит престиж Крыма. Грабили, не без того, однако за последние годы нашими и вашими стараниями инцидентов почти нет. Но никогда не похищали, да и убийств давно не припомню, – майор непроизвольно сжал кулак. – Завтра не забудьте явиться, лучше с утра. Сейчас выдам пропуск на Лицитиса и Давыдова, можете их подождать здесь. Извините, я вас оставляю.
Он кивнул и ушел к штабной машине. Мы остались у фургона. Лера вытащила сигареты, закурила. Я заметил, что у нее слегка дрожат руки.
– Ты как?
– Нормально, – она выпустила дым. – Сейчас накатило «мы могли быть на их месте». Скоро пройдет. Мы на чьем угодно месте могли быть.
– Пойдем к байкам.
– Угу.
Асфальт под ногами слегка проминался.
– Как думаешь, что с пассажирами? – спросила Дэйзи.
– Одно ясно: если их хотели просто убить и ограбить, то логично делать это прямо у автобуса. А так – вещи на месте, тел не видно.
– Может, им кто-то помешал? По дороге машина ехала, мало ли. Тела могут быть в лесу. Куда-то отвели и там убили.
– Не знаю, может, и так. Давай посмотрим, есть ли отсюда другой путь.
До приезда Ингвара и Юса изучили карту. По грунтовке теоретически можно выскочить как на южнобережную трассу Судак – Алушта, так и вернуться в степную часть полуострова.
За поворотом послышался Сашкин голос. Кажется, он порывался осмотреть все сам. Сходил за ним. Юс щеголял синяком на лице.
– Это что у тебя?
– Да эт так… останавливал! Прикинь, Змеюка, стою на повороте, машу, мол, нельзя туда, там фигня, ору практически, а они все мимо. Татарин один как влепит из окна, я думал – все, ща если не копыта, то что-то еще откину. Ингвар его тормознул, объяснил по-человечески, не бил почти. Потом мы байки на трассу поставили, хана была бы «Явушке», да тут копы из Карасува примчались, перекрыли дорогу. Ну и нас попридержали, за излишнюю резвость. Потом отпустили, сказали, что вы нас ждете. Ингвар, ты чего молчишь?
– Все так и было, – кивнул латыш, – сказал-ли, нам показания давать. Это так?
– Так, – признал я. – Но завтра. А сейчас двинули обратно, надо в себя прийти.
Мы приехали в «Джазыбели», разместились на привычном втором этаже. Заказали еду и немного водки – помянуть.
Чуть позже, выждав тактичную паузу, к столику подсел хозяин заведения.
– Говорят, это вы нашли автобус?
– Мы.
– Ужасное преступление. Когда мерзавцев поймают – их казнят. Нет прощения.
Лера присмотрелась к старому татарину. Ее лицо просветлело:
– Вахид Каримович, скажите, нет ли у вас родственника по имени Мустафа Садри?
– Как же нет? Есть, еще какой родственник, мой старший сын!
– Мы сегодня с ним разговаривали, – сказала Дэйзи, – и никак не могли понять, почему его лицо так знакомо. Это он увлекается мотоциклами?
– Нет, мотоциклами увлекается младший, Рахмат. Так вы виделись с Мустафой?
– Он, похоже, ведет дело.
– Наверное, скоро заберут. Сложное оно. Какой удар по Крыму, в новостях только и говорят.
– Кто это мог сделать? – встрял Юстиниан. – Фундаменталисты какие-нибудь? Террористы?
– Горячий парень, – вздохнул Вахид и отодвинулся. – Сразу террористами бросается. Как тебе такая версия: кто-то хочет опозорить Крым и отобрать туристов? Тут желающих много – слобожане с Азовом, русские.
– Не может быть! Наши на такое неспособны!
– Александр, уймись.
Юс заткнулся и открыл рот. Дэйзи никогда не называла его полным именем. Я взял инициативу в свои руки:
– Вахид Каримович, байкерскому сообществу важно, чтобы были покараны убийцы наших товарищей. Кем они окажутся – вопрос другой. Многие хотят отомстить, и если такой шанс представится – мы им воспользуемся. Кроме того, – я помолчал, – мы умеем воевать. Может, не так хорошо, как профессиональные военные, живущие в этих местах, но если понадобится помощь, думаю, полиция и армия сможет рассчитывать на байкеров.
Татарин встал.
– Хорошо сказал. А теперь ешьте, не буду мешать.
Когда на лестнице затихли шаги Вахида, спокойный латыш отвесил Сашке подзатыльник.
– Ингвар, ты чего?
– Следи за язиком. Много болтаешь.
– Зато ты вообще ничего не сказал.
– И не надо было.
– Да что вы с этим татарином носитесь?
– Юс, ты не понял? – прищурилась Дэйзи. – У Вахида сын работает в полиции. Это шанс быть в курсе дела. Отец и сын могут обговорить это преступление, да наверняка обговорят! Вот и пусть Вахид передаст ему мнение байкеров, а не одного мелкого подростка с комплексами.
– Чего? Ну ты вообще…
– Хватит. – Я хлопнул ладонью по столу. – И еще нам завтра в управление МВД. Можешь подумать об этом на досуге.
Ночью я долго ворочался, проваливался в полудрему и тут же выныривал обратно, спасаясь от навязчивых ярких кошмаров. Во сне злополучный поворот проходил наш конверт. В очередной раз пригрезилась автоматная очередь, и я почувствовал, как к телу медленно летит свинец. Невыносимо. Вскочил с дивана, схватил пачку сигарет и вывалился во двор.
Странное время. Ночь еще не закончилась, но под звездным небом разлито ощущение рассвета. Нет, восток не начал светлеть и птицы еще не запели. Пожалуй, чуть-чуть изменился цвет неба, в нем появился едва уловимый оттенок фиолетового, но даже этой малости хватало, чтобы понять – солнце уже близко.
Я закурил и уселся на диван-качалку. Скрипнула дверь. Кому еще не спится?
– Куришь? Дай сигарету.
Дэйзи устроилась рядом, затянулась.
– Будешь завтра предлагать услуги байкеров?
– Уверен, в Акмесджите об этом давно договорились. Надо утром связаться с офисом, проверить. Да и вообще узнать, как там обстановка. Вечером глухо было.
– Смогут ли наши продавить смертную казнь для террористов?
– Все зависит от того, кто стоит за нападением, – сказал я, правой рукой обнимая Дэйзи. Она положила голову мне на плечо. – Если это граждане Крыма – то, вероятно, да. Если все же прав Каримыч, то всякие экстрадиции и прочая туфта займет время.
– Хорошо бы поучаствовать в охоте на уродов. Чтоб с гарантией.
Постепенно расчирикались птицы. Под их голоса уже не хотелось обсуждать смерть и насилие. Так в обнимку мы и заснули. Видимо, мое подсознание не желало будить девушку, поэтому кошмары меня больше не посещали.
Утренняя сводка из Акмесджита не принесла новостей. Президент центрального байк-клуба всю ночь просидел на совещании у силовиков, но решения вопроса так и не дождался. Официальных версий не выдвинули, пассажиров объявили «пропавшими без вести».
Юстиниан дулся и не разговаривал. Это пусть, главное, чтобы он в полиции не вспыхнул и не стал громоздить версии.
Допрос или, как его назвал местный полковник, интервью, продлился несколько часов. Мне даже показалось, что наша четверка и является главными подозреваемыми в нападении. Благо хоть водителя и пассажиров опросили вчера, такое алиби сложно оспорить. Наконец, полковник сменил гнев на милость.
Секретарша вернула чип «Кырым Транспорт», объяснив, что сегодняшнее отсутствие на трассе отрабатывать не придется.
В коридоре столкнулись с майором Садри.
– А, Змей. Как прошло интервью?
– Терпимо. Скажите, майор, появились ли новости? Уж очень хочется поквитаться с негодяями.
Мустафа оценивающе взглянул на меня. Явно разговаривал с отцом и в курсе вчерашней беседы.
– Вероятно, пассажиров пересадили в другой транспорт и увезли. Это самый очевидный вывод. Сейчас ищем, куда их отправили. Пожалуй, все, что могу сообщить.
– Понимаю. Майор, – теперь пришла моя очередь смотреть в глаза, – знайте, вы можете рассчитывать на наше оружие.
Садри кивнул и ушел. Ингвар задумчиво почесал нос:
– Недоговарифает.
– Конечно.
Ноуты мигали индикаторами – новое сообщение по байкерской сети. Красный маркер – редко такой попадается.
Я прочитал. Перечитал еще раз.
Как правило, байкер открывает стрельбу первым только в случае абсолютно очевидной опасности. В сообщении от акмесджитского офиса содержалось разрешение на стрельбу по любой цели. Под ответственность стреляющего, конечно. Не только имидж Крыма поставлен под угрозу, способность байкеров защищать конвои тоже пошатнулась. Вот и дано разрешение на крайние меры.
– Дела…
– Теперь повеселимся. Лишь бы без жертв обошлось. А то подстрелишь какого-нибудь растяпу… – Юс хмурился. – Провоцировать будут, на обочине обязательно какая-нибудь сволочь обнаружится.
– Ничего не попишешь. Смотреть придется больше чем в оба.
До вечера других сообщений не появилось. Люди на пляже и набережной выглядели встревоженными, держались группами и подозрительно смотрели по сторонам.
Когда на следующий день мы прибыли на автостанцию, я не сразу понял, что происходит. Домик окружили люди с чемоданами, недовольство читалось на лицах и в жестах. Снял шлем, сразу расслышал крики:
– Мы хотим уехать!
– Дайте больше автобусов!
– Вы что, не понимаете?!
– У меня двое детей!
Байкерскую стоянку охраняли парни в форме. Они молча оглядели нашу команду и пропустили за ограду. Там сидели несколько райдов.
– Привет. Что тут происходит?
– Эти, – кивок в сторону, – с ума посходили. Телевизора наслушались, мозги из попкорна. Вчера так промывали, ек их дери. Теперь истерички хотят на «Большую землю». Автобусы штурмуют. «Титаник»! – байкер сплюнул и добавил еще пару слов.
– Паникеры, – злобно процедил другой, потирая щеку. – На людей бросаются. Вам сейчас ехать? Ну, удачи.
– Спасибо. На трассе как?
– Вроде чисто.
Я подошел к терминалу, провел картой по прорези.
– Эльмира здесь.
– Змей на связи.
– Змей, здравствуйте. – Из голоса диспетчера испарилась обычная жизнерадостность. – Следующий рейс через двадцать минут, автобус двадцать один пятнадцать, через Коктебель. Помогите водителю с посадкой. Он объяснит. Канал для связи одиннадцать.
Она отключилась. Ожил громкоговоритель:
– Начинается посадка на рейс в двенадцать двадцать пять до Акмесджита. Автобус двадцать один пятнадцать. Просим пассажиров с билетами пройти на посадку.
Эльмира выделила голосом слова «с билетами». Сразу стало ясно, на какую помощь рассчитывают транспортники. И покурить не успею. Эх, ладно.
– Идем. Шлемы сразу наденьте.
С погрузкой сумок кое-как управились, но затем пришлось организовать посадку людей в автобус. Ингвар и я стояли возле дверей, Дэйзи на ступеньках, Юс помогал водителю проверять билеты.
Ни о какой очереди речи не шло. То и дело приходилось блокировать туристов, пытавшихся всеми правдами и неправдами забраться в автобус. Без мощного латыша вряд ли удалось бы справиться с задачей. Уж наслушались…
– Ироды! Душегубы! Продались хачам!
– Что, пропадать теперь в вашем Крыму?!
– Пропустите беременную! Неужели не пустите беременную?! Девушка, – это к Дэйзи, – хоть вы-то должны понимать, пропустите!
– Позакрывались шлемами! Что, стыдно русским людям в лицо смотреть?!
– Нелюдь. И даже девка с ними заодно.
Эльмира по громкоговорителю просила всех успокоиться. Ее мало кто слушал. Водитель, проверив, на месте ли пассажиры с билетами, дал добро на посадку остальных. Сколько поместятся. Дэйзи еле успела выскочить: толпа ринулась на штурм.
Автобус заполнился за несколько секунд. Там глухо перебранивались, кто-то визгливо требовал уступить место, его посылали в дальние странствования.
Водитель забрался в кабину, закрыл двери. Глухо ропща, туристы отошли от автобуса.
Одиннадцатый канал.
– Водитель, мы берем байки и гоним.
– Поторопитес. Надо ехат скорэй.
Я переключился на внутренний:
– Ну что?
– Дурдом, – выдохнула Дэйзи. – Руки чесались взять пистолет.
– Нельзя так, – Ингвар сама рассудительность, – они просто напуган-ны.
– Конечно, нельзя, – горько ответила Лера. – Но от этого не легче.
– Ладно вам, – Юс говорил без обычных шуточек. – Где гарантия, что мы бы не вели себя так же?
– Нет такой гарантии. Пора ехать.
Мотоциклы загудели, мы вырулили со стоянки, взяли автобус в конверт и двинулись к Кефесскому кольцу.
Такого накала я не мог припомнить за все годы райдерства. Постоянное напряжение давало знать – два раза бахнул по кустам. Дэйзи и Юстиниан тоже стреляли, даже сверхвыдержанный Ингвар разрядил пушку.
На вокзале стояли шум и суета, туристы пытались уехать из страны. Обратный рейс делали с полупустым автобусом, пассажиры хватали нас за руки и спрашивали, безопасно ли вообще ехать. Отвечали, мол, все под контролем, меры принимаются, в Судаке вас никто не тронет.
Ошалевшие от рабочего дня, тяжело потопали на пляж. Даже разговаривать не хотелось. По дороге к морю все выразил Юс одной репликой: «Если сегодня такой день, то что будет завтра?»
Набережная казалась полупустой, особенно на фоне позавчерашней активности. Отдыхающие пытались веселиться, смеялись, но их глаза нет-нет да мрачнели. На самом пляже совсем пустынно: два паренька лет десяти, бросающие камешки на дальность, да небольшая группа дам околопенсионного возраста.
Женщины настороженно оглядели нас, попутно с неодобрением оценив ниточки Леркиного бикини, и продолжили разговор. Слышались отдельные реплики:
– Ужас, что творится. На автостанциях страх, эти билетов не продают…
– …наживаются на нас. Знаете, сколько теперь до вокзала на машине доехать? За десять тысяч предлагают везти! И ведь платят!
Я потянулся за сигаретой. Конечно, платят. Паника – вещь страшная. Кажется, местные понимают, что сезон резко заканчивается, и берут по полной.
– Это ж уму непостижимо! Что с них взять, с нехристей?
– А слышали, говорят, захватили еще два автобуса? Да-да, под Ялтой. И так нагло, на глазах у людей. А власти скрывают и рты затыкают. По телевидению так и сказали. Не по их, по нашему ТВ.
– Как можно, как можно?!
Выдохнул дым. Сплетни, слухи. Благодатная почва. И верные носители информационной заразы тут как тут.
– А вы слышали, нашли три головы. Вроде как пассажиров захваченного автобуса.
– Вот власти, все скрывают! Еще и мордовороты эти на мотоциклах их защищают. Вот помяните мое слово – окажется, что ими все и устроено, они на стороне этих…
Юстиниан вскочил. Перекошенное лицо плавилось от ярости, звериный оскал разорвал улыбку, глаза сузились и потемнели. Дэйзи, мгновенно оценив ситуацию, взлетела на ноги и ухватила Сашкину шею в локтевой захват.
– Дорогой! – нарочито громко, чтобы слышали дамы. – Идем купаться, пока совсем не стемнело!
И потащила Сашу к воде, не отпуская шеи и не давая ему опомниться. Юс, кажется, пришел в себя: приобнял Дэйзи и бодро потрусил в море.
Ингвар тихо заметил:
– Не удивлюсь, если зафтра придется немношко руками помахать.
– Лишь бы только руками.
Утренние новости не утешали. Пассажиров не нашли, требований никто не выдвигал. Байкеры за сутки убили несколько овец и собак, среагировав на движение у обочины.
Толпа возле автостанции шумела еще сильнее. В рейс отправляли два автобуса, но желающие уехать все равно не помещались. Латыш оказался прав – руки пустили в ход, отталкивая озлобленных мужчин и женщин в истерике.
– Еще немного – и даже спецназ не поможет. Неповоротливые безопасники в Крыму. – Вместе с голосом Юса тихо слышалась «Баллада о древнерусском воине».
– Змей, ты сегодня завтракал в «Джазе»? Каримыч ничего не говорил, может, какие-то вести от его сына?
– Нет, Лер, его вообще не было в ресторане.
– Отпрафляем-мся?
– Да. Эльмира, мы поехали.
Привычная асфальтовая лента дороги понеслась под колеса. В наушнике приглушенно слышались гитарные риффы и неразборчивый гул из салонов автобусов.
Прошли Кефесское кольцо, двинулись по шоссе. На обочине, возле знака «черта города», стояли две женщины с детьми и сумками. Видимо, тоже хотят выбраться.
Внезапно одна из них, схватив за руку ребенка, выбежала на дорогу. Решила собой остановить автобус. Дура!
– Гаси! Бааалин!
Пушку в кобуру, руль левее. Хоть бы ты не металась! В наушниках крики пассажиров, набравший ход автобус резко сбрасывает скорость, в переполненном салоне наверняка будет пара ушибов и растяжений. Хорошо, если только их.
Дэйзи коротко матерится. Ее «Харлей» изящно развернулся и десантировал райду в кювет. Юс готов стрелять.
Вытормозились.
– Водитель, как салон?
– Целы. – Голос его с трудом различим на фоне «не дрова везешь».
– Юс, прикрывай.
Я сорвал шлем и бросился к Лерке. Возле нее уже появился Ингвар.
Но тут женщина-камикадзе вцепилась в левую руку.
– Заберите нас! Неужели вас только ребенок может пронять? Заберите, не оставляйте!
Отчаяние, гнев, страх, надежда смотрят из ее глаз. Пацан у нее хороший. Он, слава богу, не осознал, что на самом деле произошло. В пуговке наушника голос водителя спрашивает, открывать ли двери. Пассажиры, узнав причину остановки, одновременно готовы и «забрать бедняжку», и намылить ей шею. Вторых больше.
Я отбросил ее руку и молча подошел к Дэйзи. Она сидела, сняв шлем и опустив голову. Пепельные волосы закрывали лицо, Ингвар поддерживал ее за плечи.
– Ты как?
– Нормально, – голос ее звучал глухо. – Сейчас мушки перед глазами исчезнут и поедем.
Подбежали «террористки».
– Дайте нам уехать, пожалуйста! На вокзале не втиснуться в автобусы! Детей пожалейте, они же не виноваты!
Дэйзи подняла голову и убрала волосы с лица. Из ее рта текла тонкая струйка крови. Дамы заткнулись.
– Ребенка зачем на дорогу потащила, коза?
Женщина оторопела.
– Что?
– Я у тебя, коза ты гребаная, спрашиваю: ребенка зачем на дорогу потащила? Под колесами гибнуть? Невелика честь. Парни, помогите с байком.
Я помог Дэйзи встать и она, прихрамывая, выбралась на трассу, куда Ингвар выкатил «Харлей». Байк не пострадал.
«Мать-героиня» пришла в себя:
– Почему вы меня оскорбляете?!
Дэйзи молча вытащила пистолет. Пора вмешаться.
– Так, хорош.
Латыш аккуратно перехватил руку и вынул из нее оружие. Дэйзи не сопротивлялась.
– Водители, мы можем их взять?
– По одной с ребенком в каждый попробуем.
– Если их там придавят – мы не в претензии.
К Акмесджиту пришлось гнать. Еще не хватало, чтобы за нами охотились опоздавшие на поезд. За рейс Дэйзи разрядила пару обойм. Нервная у нас работка. Пусть лучше спустит пар, моря-то в степи нет, охладить пыл нечем.
Вокзали мейдан живо напомнил кадры из военной хроники. Площадь запружена людьми с чемоданами, рюкзаками и сумками. Военные в черной форме с оружием в руках охраняют здание вокзала. Очередь к кассам тонет в гуще народа, оккупировавшей «мавританский дворик».
Сложно поверить, что это происходит на самом деле.
Диктор объявил посадку на поезд до Новгорода через Харьков и Москву. К четвертому пути тут же двинулась толпа, заполнив переходы. Самые отчаянные бежали напрямик, прыгая на рельсы и форсируя перроны.
Показался медленно идущий блокщит, затем электровоз с вагонами. От гудков локомотива закладывало уши. Море людей волновалось на узкой платформе.
– Не могу на это смотреть, – сказала Дэйзи. – Та же автостанция, только в десятки раз хуже. В сотни. Толпа. Ненавижу бездумную толпу! Интересно, они и к самолетам на шасси цепляются?
– Цветочек, так ты не смотри, – Юс демонстративно отвернулся. – Нам легче. У нас есть байки и пушки. Можем слинять и пристрелить того, кто мешает. У них этого нет – потому и паникуют. И злятся на нас между делом. Кстати, не пора ли убраться? А то неуютно здесь.
– Прямо даже непохоже на тебя, Юс.
– Брось, Змеюка, я все-таки чуток учился и понимаю местами, что к чему.
– Факт. Сейчас перекурим и отправляемся.
Автобус на Судак совершенно пуст.
Вернувшись после второго рейса на Акмесджит, мы застали множество райдов на стоянке. У двоих руки висели на перевязи, многие были с пластырями на лицах.
– Что тут случилось?
– Буйные попались. Усмирять пришлось.
– Нэподалик знайшлы голову. Нихто нэ знае, чи то когось зи зныклых бэз вэсты, алэ люды скыпилы, – разъяснил один из «Галичан».
– Дурдом, – сплюнул я.
– Мы решили собраться и посоветоваться. Дальше так продолжаться не может.
Самый старший райд, седой глава днепропетровского клуба прав. Еще день-другой – и либо нас порвут, либо мы, защищаясь, пристрелим человека, виновного лишь в неистовом желании убраться отсюда. Это понимали все: и вожаки, и члены байк-клубов, и вольные райды.
– У нас эпицентр волнений. В районе Акъяра люди ведут себя гораздо спокойнее, это понятно, трагедия произошла тут, а не у них. Бродят слухи о захвате еще нескольких автобусов, но Акмесджит не подтверждает эту информацию.
– Они могут скрывать? – спросил кто-то из молодых.
– Нет, – ответил вожак, – внутри сообщества скрывать – преступно.
Со стороны Алуштинского шоссе послышался гул двух моторов. Судя по звуку, кто-то из наших, на «Хондах». Действительно, через несколько секунд на площадку въехали два байка. На них райдили парень и девушка в ярко-красных куртках. Когда они сняли шлемы, стало ясно: брат и сестра. Рыжие волосы, вздернутые носы.
– Привет. Я – Джинджер, – обратилась к собранию девушка. – Это Макс. Приехали из Капсихора. Кажется, мы знаем, как решить нашу проблему.
– Любопытно. Я – Айрон, глава днепропетровских «Героев дороги», – представился по полной форме седой байкер. – Мы очень внимательно вас слушаем.
– Похоже, мы вычислили ставку террористов. Они в Шелене, это в семи километрах от Капсихора, среди гор.
Стало тихо. Так тихо, что можно услышать шуршание насекомых в жухлой траве. Ночь фиолетовыми облаками медленно спускалась с гор.
Джинджер убрала волосы за уши.
– Еще вчера там было спокойно. Вы, наверное, помните: со стороны моря в Шелен можно попасть по единственной дороге, проходящей через весь Капсихор. Так вот, ночью по ней сновали машины. Утром на Верхнем Базаре люди сильно беспокоились. Брайт, один из райдов нашего пула, под видом туриста сбегал в Шелен. Пешком, конечно. Так вот, там вдруг стало много народа на полях. Вроде как урожай убирают, но выглядят подозрительно. По точным движениям больше похожи на военных. Знаете же, военные и картошку убирают повзводно. Вот там схожая схема. Брайт служил в спецназе ЕРФ, вряд ли мог ошибиться.
– Занимательно… – Седой задумался. – В Акмесджит сообщали?
– Нет.
– Почему?
– У нас есть подозрение, что связи не стоит доверять. Мы прочитали сообщение о сходке в Судаке и решили приехать лично.
– Возможно. Да-да, возможно и так. Коллеги, темнеет. Кто-нибудь может предложить хорошее место для обсуждения или же продолжим тут?
– «Джазыбели», – откликнулся я. – Это недалеко. Мы можем занять второй этаж, там никто не помешает. К тому же сын хозяина заведения служит в КСБ, именно он руководил осмотром у Сувук-Сув.
Молчание.
– Выдвигаемся.
Колонна промчалась по безлюдным улицам. Судак опустел, в нем ощущалась атмосфера подозрительности и страха.
На втором этаже «Джазыбели» хоть шаром покати. На шум к нам поднялся хозяин ресторана.
– Вахид Каримович, вы не могли бы позвонить сыну, пригласить его на совещание? У нас появилась очень важная информация. Его советы могут быть неоценимы.
– Я позвоню, да.
Сдвинув несколько столиков, мы организовали штаб. На четырех ноутах появилась карта Шелена и окрестностей в разных масштабах.
– Два ключевых пункта – Капсихор и Айланма. В Капсихор ведет единственная дорога, по которой может проехать крупный транспорт.
– Шеленский перевал не самый удобный, – взял слово Макс, – его любят велосипедисты, но для транспорта он малопригоден. В принципе, его можно брать и на байках, но только на свой страх и риск.
– Необходимо перекрыть дорогу на Капсихор и максимально закрыть дороги и тропы на Айланму. Вероятно, террористы по ним и прибыли в Шелен. Кто-нибудь, укрупните карту. Видите, дорога от Сувук-Сув петляет по горам. По ней можно выйти к Карасувбазару или к Ворону. Дальше возможен переход в Шелен, а из Айланмы – к городам вблизи Алушты. Мы должны как минимум блокировать эти дороги, если в Акмесджите не будет другого решения.
Айрон помолчал, пожевал губами.
– Как максимум – придется своими силами брать гадов. Сами понимаете, чем это грозит.
Конечно, все понимали. Байкеры – парни и девушки не промах, но сражаться в иных, совершенно непривычных условиях никому не хотелось. Шансов на победу не так уж и много, только внезапность и удача могли помочь. А значит – потери, вероятно – крупные.
На лестнице раздались торопливые шаги, влетел Вахид. Темное лицо татарина покрывали крупные капли пота, губы дрожали. Не говоря ни слова, он включил телевизор.
Студия местных новостей с бледным диктором. Русскоязычный канал.
– Повторяю: около часа назад неизвестный передал нашему каналу флэш с требованиями похитителей. Неизвестного задержали, сейчас с ним работает полиция и КСБ. Аналогичные флэши передали и на другие каналы. К флэшу была приложена записка с инструкцией начать трансляцию в двадцать пятьдесят восемь. Через минуту сообщение выйдет в эфир.
На экране появилась заставка с секундомером. Непроизвольно байкеры встали. Глаза неотрывно следили за секундной стрелкой.
Экран моргнул. Бородатый мужчина в чалме и темных очках потряс автоматом и быстро заговорил по-крымски. Перевода не последовало. Из всего потока речи единственным понятным словом было «джихад».
– Вахид Каримович, что он говорит?!
– Сейчас, сейчас…
Бородач внезапно перешел на ломаный русский:
– Всэм приехавщим даем пят днэй, щтобы убраться с нашей благословенной земли и не портить ее сваим присутствием. Если через пят днэй ви не уберетесь – против вас будет обиявлэна война!
Террорист сказал еще несколько слов по-крымски, камера отдалилась, и в кадр попал трясущийся мужик лет сорока.
– Помогите! – крикнул он.
Бородач вскинул автомат. Оператор приблизил дуло. Выстрел. Ролик закончился – и на экране вновь появилась заставка.
Райды стояли оглушенные. Кто-то коротко выматерился. В глазах Джинджер блестели слезы.
– Вахид Каримович! – Низкий голос Дэйзи привел в чувство собравшихся. – Скажите, что говорилось на крымском?
– Они хотят, чтобы Крым перестал обслуживать туристов. Они, мол, оскверняют нашу землю своими привычками, алкоголем, развратом. Не должно мусульманину обслуживать неверных. И тому подобное. Еще требовали выпустить из тюрьмы их сторонников, обеспечить безопасность всем членам организации и принять меры по выдворению неверных. Иначе – будут захваты, взрывы. И тому подобное.
Из дальних рядов кто-то яростно крикнул:
– А сами-то как к ним относитесь?!
Байкеры расступились, вперед вышел белокурый парнишка, сжимающий кулаки.
– Что вы, мусульманин, думаете по этому поводу? Вы нам объявляете джихад, да?
Вахид Каримович оперся на спинку стула и негромко заговорил:
– Молодой человек, лично я вам ничего не объявляю. Увы, многие мусульмане сознательно извращают понятие джихада. Ислам же на самом деле не позволяет совершать теракты против невоюющих сторон и невинных людей. Терроризм – это не джихад, а фасад, вред, идущий вразрез с исламом. Некоторые люди используют лживые доводы, чтобы оправдать терроризм ради достижения собственных целей, но они не имеют никакого оправдания. Сам джихад – это не священная война, а стремление. Стремление к благому, к искоренению несправедливости. Джихад – это усердие в совершении праведных деяний. Мы, хвала Аллаху, живем в благословенной стране. Наш джихад состоит в общем мире и взаимопонимании. Сейчас наша молодая страна нашла общий язык со своими соседями. Нам не стоит его терять.
– Вы говорите, как муфтий, – оценил речь Вахида Айрон.
Татарин слегка поклонился:
– Аллах знает лучше.
– Коллеги! – Днепропетровец оглядел собравшихся. – Пора принимать меры. Я звоню в Акмесджит.
– Вахид Каримович, – обратился я к хозяину, – вы дозвонились сыну?
– Нет… Нет ответа.
– Пожалуйста, если дозвонитесь, сообщите, что мы знаем, где держат заложников, и готовы помочь. Возможно, существует утечка информации, потому мы молчим. Сейчас попробуем наладить другой канал коммуникации.
Садри-старший кивнул, достал телефон, приложил к уху. Держал долго, перезвонил несколько раз.
– Нет ответа. Мустафа, скорее всего, на оперативном совещании.
– Похоже на то.
Тем временем Айрон дозвонился в столицу и озадачил весь офис. В течение получаса связь перевели на резервные каналы и подключили дополнительные шифраторы. Судакский воздух разрывали звуки сирен. Не позавидуешь силовикам – их ожидает очень тяжелая ночь. Через полчаса, максимум через час, люди будут осаждать автостанции, платить любые деньги за места в машинах. Утром возникнет давка на КПП Чонгара и Перекопа, а что будет днем, когда паника окончательно распространится среди иностранцев… лучше не представлять. Единственный шанс – прибить террористов этой ночью, другого выхода у КСБ нет.
Байкерам тоже придется несладко. В глазах простых жителей они причастны к «бездействующей власти». Именно байкеры, а не абстрактная власть, не пускали людей в автобусы, порой делая это грубо и бесцеремонно. Стрелять же в напуганных людей… мало у кого рука поднимется. Но даже одного случая достаточно, чтобы сообщество вольных ездоков перестало существовать как минимум в нынешнем виде.
Вожак днепропетровцев отложил телефон:
– В столице проходит экстренное совещание. Мы предложили безопасникам наши сети связи. На данный момент они лучше защищены, и такое положение вещей сохранится еще на какое-то время. Возможно, его хватит для координации действий. Подозреваю, что через полчаса-час будем выдвигаться на позиции независимо от решения КСБ. Превентивно так сказать.
Байкеры зашумели. Ожидание подходило к концу. Враг определен, что с ним делать – тоже. И пусть дело непривычно, но это уже не бездействие и не война с напуганными людьми.
– Вахид Каримыч, а заказы на кухню вы принимаете? Очень есть хочется.
– Юс, ты способен думать о еде?
– Это не я, – Сашка лыбился. – Это желудок. Хочу шашлык, а то мало ли, как оно повернется…
Пример оказался заразительным: минут через двадцать собравшиеся яростно уничтожали мясо. А еще через десять пришло сообщение из Акмесджита. Байкеры должны перекрыть дороги и ждать дальнейших указаний. Собравшимся в Судаке предписывалось закрыть Капсихор, Ворон, Ай-Серез и Арпат.
Разъезжались из «Джазыбели» небольшими группами. У террористов могли быть осведомители среди местного населения, такую возможность нельзя сбрасывать со счетов. Нашу четверку определили в Капсихор, причем ближе к Шелену.
То ли речи Юстиниана подействовали так, то ли что-то иное, но я решил позвонить Алиане. Зачем? Сам не знаю.
«Аппарат абонента отключен или находится вне зоны досягаемости».
Ну что же. Время собираться.
Мы спустились к мотоциклам. Дэйзи сосредоточенно надевала шлем, Ингвар безмятежно проверял вооружение – для него нет разницы между рейсом и сегодняшней операцией. Юстиниан ожесточенно рылся в ноуте.
– Песню потерял, Змеюка, – сказал он, почувствовав мой взгляд. – Хорошая песня, мы всегда ее слушали перед экзаменами. Черт, ну где же она? Помню, переписывал. Вот всегда так, халява приходила, и вообще…
– Сань, поехали.
– Да. Угу. Ну где же она? А, ладно.
Дорога на Капсихор петляла по долинам. Самое начало трассы на Алушту, всего парочка особо крутых поворотов. По правую руку тянулись горы, освещенные половинкой луны. Из темных зарослей торчали каменные пики. Слева открылась долина. Внизу, в нескольких километрах, серебрилось безмятежное море.
Перед Капсихором, возле санатория, на обочине стоял байкер с красным фонариком. Мы притормозили.
– Из Судака? – осведомился он.
– Да.
– Двигайте за мной. Собираемся в этом дворике, чтобы не привлекать внимания в поселке. Санаторий опустел, все умотали из него.
– Оки. А ты кто будешь?
– Брайт, вольный.
Я всмотрелся в лицо мужчины лет тридцати пяти. Он ответил спокойным уверенным взглядом.
– Змей. Юс, Ингвар, Дэйзи.
Мы вкатили байки на стоянку перед главным корпусом санатория.
– Еще из Судака будут наши?
– Две группы.
– Хорошо. Пока отдыхайте. Пойду встречать.
Райд исчез. То есть стоял, а потом растворился в сумерках. Настоящий мастер.
Я перенастроил почтовую программу на ноуте, чтобы тексты сообщений сразу выводились на экран. Подумав, добавил еще и дублирование на коммуникатор.
Вскоре прибыла еще одна группа – уже знакомые «Галичане». Брайт исчез встречать последних.
Тихо тренькнул сигнал. Новости из столицы. Информация о заложниках в Шелене подтвердилась. Операцию проведет спецназ КСБ, байкеры останутся в резерве – перекрывать дороги. Что, собственно, сейчас и происходит.
– Скоро все решится, – пробормотал я, – уже очень скоро.
Подъехала и вторая группа. Вместе с ними появился и командир от КСБ – наш старый знакомый Мустафа Садри.
Время около четырех. Я затаился в кювете, байк спрятан в кустах за спиной. К Шелену его прикатили совершенно безумными тропинками через виноградники. Рядом – Ингвар и Макс. С другой стороны дороги залегли Дэйзи, Юстиниан и Джинджер. Брайт отправился со спецназом.
Звезды тускнели; то одна, то другая птица несмело пробовала голос. Штурм поселка должен начаться с минуты на минуту. В наушнике о чем-то переговаривались солдаты, они говорили даже не по-крымски, а на своем жаргоне.
Шелен лежал в полукилометре слева от меня. Небольшой поселок, сверху напоминавший букву «Т»: вытянулся «перекладинкой» вдоль дороги на перевал и входит в долину «ножкой».
Ноги ощутимо замерзли: поселок располагался в горах и по ночам тут совсем не жарко. Я чуть-чуть пошевелился и снова приник к земле. Наверняка в Шелене точно так же мерзнут часовые наших противников.
В наушнике раздался голос Мустафы Садри:
– Капсихор, готовность два.
Оружие наизготовку. Сейчас начнется.
– Капсихор, готовность один.
В наушнике раздались короткие команды вроде «чек, чек».
Долетел звук автоматной очереди. Началось.
В темноте сложно что-либо разобрать. Смутные фигуры, перебегающие от одного дома к другому. Крики. Между двумя ударами сердца помещается несколько выстрелов и пара взрывов. Один из ближних домов загорелся, пламя вырвалось из окна и уверенно охватило крышу. Короткие неразборчивые команды шумели в эфире. Я совершенно не представлял, как можно ориентироваться в дымной мешанине и не подстрелить вместо врагов своих. Хорошо, что спецназ выполнял эту операцию, а не байкеры.
Мы бы тут все остались.
Загорелись еще два строения, непохоже, что жилые – какие-то сараи. К человеческим крикам добавилось блеяние овец, лай собак и еще черт знает, кто там вкладывал голос в какофонию. Гремел мегафон, вероятно, что-то вроде: «Сдавайтесь, вы окружены». Общий ритм задавался выстрелами. Эхо многократно возвращало звуки. И только ветер невозмутимо нес в долину ароматы горных трав.
Я крепче сжал автомат и прищурился. Характер перемещений изменился: теперь чаще от поселка отделялись группы по пять-семь человек. Очевидно – выводили заложников.
Выстрелы начали стихать. В наушнике голос Садри произнес:
– Капсихор, готовность два. Завершаем.
Переглянулся с Ингваром. Латыш ни на секунду не изменил выражения лица и позы. Железная у прибалта выдержка. А я в последний раз так нервничал, наверное, на первом свидании. Дурацкое сравнение, но что поделать – даже два года назад перед встречей с Хардвулфом и Сумраком трясло меньше.
Домашние животные все еще паниковали, но человеческих криков больше не слышалось. Всех успокоили… или упокоили. Кому как повезло. Вдалеке послышалось стрекотание вертолета.
– Капсихор, отбой. Операция завершена.
Каэсбэшникам потребовалось чуть больше десяти минут.
– Садри, прием, – обратился я к майору. – Что с заложниками?
– Живы почти все. Относительно целы. Вопросы потом. Можете сворачиваться.
Пришлось замолчать, хотя вопросов хватало. Сколько из похищенных эти «почти все»? Всех ли террористов положили? Есть ли раненые среди спецназа?
Узнаем позже. Быть может.
Я встал, потянулся и пошел забирать байк. Из противоположного кювета вылезли райды и, посмеиваясь, двинулись через дорогу к виноградникам. Когда я добрался до «Кавасаки», раздался громкий треск.
Стена одного из стоящих возле дороги сараев отвалилась, и из клубов пыли на трассу выскочили три мотоциклиста. Они тут же открыли стрельбу.
Мир стал черно-белым, когда я увидел, как оседает Дэйзи и падает Юс. Автомат в руках Ингвара выплюнул злобное белое пламя, две черные фигуры слетели с байков. Третий развернулся и, виляя, помчался в сторону Шеленского перевала.
– Садри! – заорал я, запрыгивая на мотоцикл. – Садри! Один уходит!
«Кавасаки» выскочил на дорогу. Где-то сзади вновь кричали – не разобрать. Я сосредоточился на спине удирающего террориста.
«Как же их выпустили, как?» – бился в голове вопрос в такт подвываниям мотора.
Байк стонал, эта дорога не была его стихией. Лязгали зубы, глаза слезились от ветра – шлем я оставил у поселка.
Террорист оказался неплохим ездоком. Он уверенно продвигался по горной трассе. Я заметно отставал.
Где-то впереди должны быть наши – но к тому времени, скорее всего, уже будет дан отбой и за дорогой следить перестанут.
«Кавасаки» взревывал и трясся, мелькали кусты, слева в темноте струилась речушка Шелен, а где-то за горами готовилось встать солнце. Красный огонек мотоцикла террориста не приближался, но и не удалялся. Повороты выматывали. Байк придется чинить, но все не имеет значения, пока человек, стрелявший в Юса и Дэйзи, жив.
Дорога понемногу шла вверх, близился перевал и серпантин. Быстрый взгляд на ноут – сквозь желтые и красные огни предупреждающих надписей проглядывал резкий поворот направо почти на сто восемьдесят. Его уже было видно и без ноута. По сути, мы поедем навстречу друг другу – и я буду ниже.
Газ на полную. Заднее колесо «вело», похоже, крепления доживают последние минуты. Террорист резко затормозил, его байк поднял тучу пыли и рванулся вверх. В тот же момент я выхватил «беретту» – и не зря, в руке противника появилось оружие.
Палец нажал на спусковой крючок.
Звук выстрела пришел со стороны.
«Кавасаки» потерял колесо и обиженно сбросил меня в кювет. Кувыркаясь, улетел по склону и хлюпнулся в речку. Я перекатился, мысленно чертыхаясь от боли.
На дороге тихо.
Я осторожно бросил камешек в сторону. Никакой реакции.
Рискнул выглянуть. Мотоцикл врага лежал на боку, колесами ко мне. Террориста не видно, хотя, вроде, ботинок торчит.
Не сразу, перебежками, выбрался из кювета. Все та же тишина. Прокрался вдоль дороги, выглянул за поворот. Мотоцикл придавил ездока. Тот не шевелился. Убит или притворяется? Не стоит проверять.
Надо лишь прицелиться и выстрелить.
Эхо заметалось по долине, гильза звякнула о камень.
Я подошел к террористу. Сомнений не оставалось – он мертв. С дырой в голове не выживают. Я смотрел в лицо человеку, стрелявшему в моих друзей. До сих пор не знаю, живы они или мне предстоит накрывать их лица флагом Конфедерации. Из-за него уже погибли невинные люди. Из-за этого человека сломан мой байк.
Я смотрел в лицо Рахмата, младшего сына Вахида Садри.
Небольшой теплоход рассекал волны Черного моря. Сибусы – морские автобусы – пользовались завидной популярностью. Я стоял у бортика, курил и смотрел на медленно проплывающий берег: пляжи, горы с рыжевато-зелеными зарослями, и серые зубцы Ай-Петри. Лето подходило к концу, сезон завершался. На пляжах все меньше ярких пятен зонтиков, полотенец и купальников, в кафе и клубах официанты перестали крутиться шарикоподшипниками бизнеса, получив немного времени на отдых. Цены понемногу тянулись вниз, и солнце заходило все раньше. Скоро осень. Еще месяца полтора в Крыму будет людно, а дальше жизнь на полуострове замрет до нового сезона, озарившись яркой новогодней вспышкой.
Кто-то дотронулся до меня. Я обернулся. Дэйзи. Приобняла здоровой рукой. А левая все еще забинтована – девушка очень неудачно упала, спасаясь от пуль Рахмата. Хотя, можно сказать, легко отделалась. Юсу пришлось тяжелее – ему попали в бок, и Сашка провалялся несколько недель в больнице. Выписали его два дня назад. Впрочем, пусть так, ведь пройди пуля немного выше…
– Вот и все, – Дэйзи щурилась из-за солнечных бликов. – «Отпуск» закончился.
– Хочешь уехать раньше?
– Нет, как договаривались – через неделю-полторы. Руку разработаю, да и Юс неловко сидит, ты же видел.
– Видел.
– Вот и погуляем без напряга. А то я вас знаю – так бы и просидели на базе или в пабе. Крым надо увидеть. Он вообще-то совсем другой. Обычно.
Лера задумалась. То ли вспоминала своего цивила, то ли погрузилась в совсем уж дальние глубины памяти. Она права: без ее участия мы бы не выбрались на морскую прогулку. У Юса на ноуте слишком много игрушек и всякой другой всячины, он в информационных залежах неделями копаться может. Мне достаточно пляжа. Ингвару… понятия не имею. Временами его спокойствие пугает.
Дом, правда, пришлось сменить. Через день после операции во двор заглянул Вахид. Осунувшийся, заметно поседевший. Долго молчал, потом сказал:
– Тебя не виню – ты делал, что должен был. Но видеть не могу. Лучше уходите по-доброму.
Пришлось собраться и найти другое место обитания – ближе к автовокзалу, дальше от моря, не столь удобное. Впрочем, работа все равно пошла наперекосяк: я долго давал показания самым разным чинам и чиновникам, в то время как Ингвар в больнице отгонял от ребят беспардонных репортеров. Только через полторы недели нас оставили в покое.
Контракт я отрабатывал на пару с Ингваром в составе днепропетровцев. Лечение Дэйзи и Юса оплатили крымчане, а нам пришлось крутиться без выходных, чтобы команда не влетела в штрафы. Справились.
– Змей.
Я вздрогнул, проморгался. Дэйзи чуть заметно улыбалась. Если не знаешь, что крошечные морщинки в уголках глаз означают улыбку – не поймешь.
– Идем к парням.
– Ага, идем.
Мы зашли в крытый салон. Люди за столиками, чай, кофе, пиво. Ингвар, подперев голову кулаком, тоскливо уставился на Сашку. Тот разглагольствовал, помахивая кружкой. Пустой, но Юстиниана это не смущало.
– Вот я тебе и говорю – все спланировано заранее. Понимаешь? О, вот и наши пришли. Ну как, надышались свежим морским никотином?
– Еще бы, – ответил я, устраиваясь возле латыша. – О чем спор?
– Смотри.
Сашка подвинул свежую газету с крупным заголовком передовицы: «Аресты продолжаются».
– Змеюка, ты в курсе, что безопасники уже кучу народа арестовали? Причем не каких-то там Ахмедов и Мамедов. Пара депутатов меджлиса, один мулла, несколько военных из высшего состава. Некоторых осведомителей взяли, типа лесника из Сувук-Сува, который информацию о дороге сливал. Чистка страшная. Кое-кто оперативно за границу подался, прям как в лучшие годы, ей-ей. И что все это значит?
Юстиниан обвел нас горящими глазами. Ему бы на площади выступать.
– Что все было устроено с ведома больших начальников, – Дэйзи пожала плечами. – Новость открыл.
– Цветочек, вот ты правильно все сказала! Дай я тебя поцелую… Черт, больно.
Сашка потер нос, куда его щелкнула Дэйзи, и, наконец, позволил официанту забрать кружку.
– Конечно, все было известно наверху. Все сходится: и утечка информации, и долгие поиски, и странное поведение спецназа во время штурма.
Я насторожился:
– Объясни.
– Змеюка, ну вот с чего им выпускать лидера терроров? То, что у него нервы не выдержали, и он рванул напролом – чистой воды случайность. Рахмат был лидером той группы – это даже Каримыч, бедняга, признал. Думал, сын просто увлечен байками, гоняет целыми днями, а тут на тебе. Ты статейку почитай на досуге, я тебе еще инфы подкину. По косвенным такое всплывает, у КСБ тоже рыльце в пушку.
Логика в словах Юса была. Но я все равно не понимал сути.
– Тогда зачем все это устроили? Захват заложников…
– Да все просто, – Сашка отобрал пиво у латыша, отхлебнул. – Смотри. Крым у нас государство молодое, сформировалось в нынешнем виде в… тридцатом, да? Исламское, а вокруг все христиане. Без ресурсов, раздерганное войной на три фронта. Кое-как собрались, начали экономику налаживать, туризм заново поднимать. Без туризма тут кранты. Денег не хватит даже на пресную воду. Пока надо было стиснуть зубы и терпеть – никто внимания не обращал, на чем деньги делаются. А сейчас все более-менее устоялось, счастливых болванов…
– Юс! – одернула Дэйзи.
– Да, ты права. Любителей развлечений каждый год навалом, действуют специальные поправки к законам, регулирующие оборот спиртного, табака и работу увеселительных заведений. Три аэропорта, модернизированная железка, одни из самых оперативных КПП на границе, райды автобусы сопровождают. Все ради любимых гостей, ведущих себя не очень-то по-исламски. Мы сейчас пяток их законов нарушаем. И ничего. Вот у кого-то из больших голова и стронулась на этом деле. Вот вам изоляционисты: религия юбер аллес, русы гоу хоум. Правда, что они без этих туристов делать будут?.. Не турок с албанцами же приглашать и не из Эмиростана народ возить.
– И в кого ты такой умный? – Лера чуть откинула голову и прищурила один глаз.
– Это я в папу. Ну и я ж слегка историк… сдал три сессии.
– Теория загоф-фора. Интересная мысль, но слишком слош-шно. По-моему, здесь просто борьба за сферу влияния. Кто-то из больших не поделил доход от туристов. Подкупили нескольких челоф-фек в КСБ, организовали карманную армию…
– Я и тебя люблю, верзила. Но ты не прав. Не хотите верить – как хотите.
В словах Юстиниана было здравое зерно, но и теория Ингвара тоже выходила достаточно стройной. Правды никогда не узнать, ее похоронят в архивах службы безопасности под кучей грифов «Совершенно секретно». И все же я никак не мог забыть горящий Шелен, треск стены, грохот выстрелов и гулкую каменную пустоту внутри во время безумной погони. «Кавасаки» выжил и, отремонтированный, дожидался в гараже у местного умельца. А райдить контракт пришлось на Сашкиной «Яве».
Скоро домой, к обычным дорогам и привычным опасностям. Вместе с мыслями о доме вспомнилась Алиана. Она так ни разу и не позвонила. Хотя, наверное, просто не в курсе, что тут творилось – новости ее интересовали только из жизни ближайшей тусовки.
Среди заложников нашлась девушка, чем-то на нее похожая: округлое лицо, черные волосы, чуть широковатый нос. Я даже обознался – и потом долго пил чертов сладкий пепси, выдул литра полтора.
Зашумело. Я резко повернулся. Люди у борта, обращенного к морю, собрались у широких иллюминаторов.
– Дельфины! Точно, дельфины!
Мы не стали толкаться и вышли на палубу.
В полукилометре от сибуса взблескивали спины морских обитателей. Стайка устроила веселую чехарду на волнах, люди ахали и хлопали, как будто дельфины могли их услышать. У Ингвара разгладились морщины на лбу, Юстиниан подпрыгивал, забыв о ране, Дэйзи искрилась восторгом, а мягкое сентябрьское солнце укутывало всех нас теплом, свежий ветер уносил тревоги и я подумал…
Подумал, что все будет хорошо.
Ведь все уже хорошо.
Полковник Виктор Степанович Болдин смотрел в окно. По плацу бодро топали новобранцы. Строй временами нарушался, но полковник этого не замечал. Его мысли витали далеко от вверенной части, и на то была причина. Очень веская причина.
Два дня назад Болдин обнаружил дома записку от единственной дочери:
«Папа, прости, но я так больше не могу. Не хочу жить под диктовку. Не хочу от чего-то отказываться только из-за того, что кто-нибудь может подумать плохое. Не хочу всю жизнь делать только то, что должно, что положено, что ты вбил себе в голову, как устав. Я не солдат и не могу больше жить на казарменном положении. Ухожу из дома. Не ищи меня».
Вместе с девятнадцатилетней девушкой исчезли некоторые вещи и значительная сумма. Но Болдина ни то, ни другое не волновало, хотя пропажа добавила головной боли. На что девушка может их потратить? Распаленное воображение рисовало полковнику картины, в которых его ненаглядная Сашенька расплачивается с наркоторговцами, а потом в каком-нибудь кабаке или подвале глотает ярко-красные таблетки. Или колет бурую гадость в вену. И вообще, с какими людьми она сейчас? Она же ничего не знает о мире, совсем дитя!
Виктор Степанович сел в кресло, обхватил голову руками, застыл на несколько минут. Поднял глаза, бездумно повертел дорогую ручку, затем встал, выглянул за дверь.
– Капитана Кашарнова ко мне.
Полковник вернулся за стол и в ожидании капитана чертил крестики в блокноте. Отвлечься не получалось, ведь исчез весь смысл его жизни.
Он вспоминал, как радовался рождению дочери – чуть ли не единственному светлому моменту в жизни. Война надломила силы, сражаться против недавних соратников было противно. Послевоенный хаос, противоречивые указы начальства, неразбериха среди государственного руководства. Раздерганная, разбитая поражением армия, ужасная дезорганизация – и единственный островок стабильности: жена и дочь.
На несколько лет он выпал из военной жизни, не желая служить разнообразным мелким выскочкам, главнокомандующим на час. Болдин давал присягу Украине, и ему претило давать очередные присяги то одной, то другой новообразованной Федерации. Его заманивали в Москву служить в войсках Юриковичей, сулили золотые горы в Санкт-Петербурге – молодой ветеран стоял на своем. И только на второй год существования Слобожанщины он понял, что готов вернуться в армию, без которой не мыслил свою жизнь.
Подрастала Сашенька, налаживалась мирная жизнь, Болдин радовался и верил: теперь уж все пойдет как надо. Но судьба распорядилась иначе.
Жена заболела и очень быстро, за месяц, зачахла. Виктор Степанович остался один с десятилетней девочкой. Он старался изо всех сил, чтобы дочь ни в чем не нуждалась. Но врожденная прямолинейность и привычка командовать сыграла с Болдиным злую шутку. Если в десять лет ребенка можно задавить авторитетом, не особо разбираясь в причинах, то к пятнадцати-шестнадцати годам безапелляционные приказы начали сбоить. Выяснилось, что у дочери появилось мнение по очень многим вопросам, и не всегда оно совпадало с отцовским. Болдин припомнил ссоры по поводу длины юбки, косметики и музыкальных пристрастий. Затем извечная тема о ее круге общения. И самый большой скандал – когда он узнал об увлечении дочери байкерским движением.
Сначала дочь попросила мотоцикл. «Хотя бы скутер! Ма-а-а-аленький!» Виктор Степанович удивился, но твердо сказал, что никаких мотоциклов покупать не будет. Скутеры – это для мальчиков, а байкеры – безбашенные гонщики, которым лишь бы адреналин в кровь и пострелять. Из-за них до сих пор нет порядка и полнейшая анархия. Но если Сашеньке так хочется, он готов для начала отдать ее на курсы автовождения и потом, если дочь будет себя хорошо вести, подумать о небольшом автомобиле для нее. Дочь же пропустила его слова мимо ушей и через несколько дней опять вернулась к той же просьбе. Полковник вновь предложил ей пойти на курсы. На этот раз дочь согласилась.
Знал бы, чем все закончится!
Александра возвращалась довольная, что полностью устраивало Виктора Степановича. Устраивало, пока однажды он по пути домой не увидел дочку сидящей на мотоцикле за спиной у какого-то байкера. Причем в то время, когда она должна быть на курсах!
Полковник вначале не поверил глазам. Байкеры тронулись с места, оставив его гадать, не примерещилось ли. Болдин внезапно проявил несвойственную выдержку, сначала позвонив в дирекцию автокурсов, где, как он считал, занималась дочка. И только убедившись, что Болдиной Александры Викторовны среди слушателей нет, устроил разнос, в котором припомнил и прогулы, и друзей, и много чего еще.
Саша проявила неслыханную, по его мнению, дерзость. Проигнорировав вопрос об автокурсах, она заявила, что, мол, сама будет решать, с кем дружить, а с кем нет. И потребовала оставить ее личную жизнь в покое. А также называть ее Аля. Или Алиана. На выбор.
Тут уже разъярился полковник. Долгий скандал закончился ничем – дочка убежала к себе, громко хлопнув дверью.
Неделю они смотрели друг на друга волком, но постепенно военные действия сошли на нет, и в семье воцарился хрупкий мир. Саша больше не заговаривала о вождении. Теперь на отца свалилась другая напасть. Девушка стала все чаще ходить «с подружками на дискотеку на всю ночь». Виктор Степанович корил себя за фразу «совсем уже взрослая барышня», сказанную на восемнадцатилетие, поскольку «взрослая» стала задерживаться неприлично допоздна. Он старался, чтобы дочка поменьше времени проводила «в сомнительных местах». К тому же история с байкерами так и не получила развития, Болдин не сумел выяснить, была ли то Саша или нет. Дочь ни в чем не собиралась признаваться.
Но вскоре отец узнал правду. Александра ушла на очередную ночную дискотеку и даже пообещала вернуться к утру. Около четырех часов проснувшийся Болдин выглянул в окно и увидел мотоцикл. Виктор Степанович решил выйти на лестницу, где и обнаружилась его ненаглядная Сашенька, облапанная жадными клешнями какого-то длинноволосого типа байкерской наружности. Но самое страшное – дочурка и не думала вырываться, более того, она его целовала!
Болдин коротко выматерился и пошел в атаку. Байкер оказался не промах и вполне профессионально уходил от ударов. Саша мешала отцу, висла на его руке и что-то кричала. В конце концов, полковник спустил типа с лестницы, сгреб дочку в охапку и внес в квартиру.
Пререкания заняли все утро. Отчаявшись, полковник посадил дочь под домашний арест, заодно напомнив, что пора бы готовиться к выпускным экзаменам. Дальше стало хуже. Саша демонстративно начала носить кожаные вещи, которые до этого просто прятала. Болдин стоически не обращал на одежду дочери внимания. Только изредка просил надеть что-либо, «радующее отцовский взгляд».
Александра благополучно перевелась в университет и решила провести лето с чувством. Дома почти не бывала: речка, подружки, клубы, танцы, новый ухажер. Полковник искренне надеялся, что начало занятий в более строгом учебном заведении привьет дочери необходимую дисциплину. Получилось с точностью до наоборот: Саша втянулась еще и в студенческую неформальную жизнь.
И вот результат…
– Разрешите войти?
На пороге вытянулся капитан Кашарнов. Полковник устало махнул на стул напротив. Молодцеватый капитан прошел через кабинет, присел и открыл папку.
– Что у тебя, Денис?
Капитан вздохнул:
– Пока новостей мало. Одно мы знаем наверняка – ваша дочь не пересекала границу ни с Украиной, ни с ЕРФ, ни с Крымом.
– Бездельники! Два дня работаете и никакого толку!
– Товарищ полковник…
– Молчать!
Болдин вскочил с кресла и забегал по кабинету. Затем резко остановился и глубоко вдохнул.
– Извини, Денис. Это все нервы. Нервы… Продолжай.
– Все мероприятия не дали результата. Завтра с вами отправимся в обычную милицию – как раз пройдет три дня, сможем подать заявление на розыск. Пробиваем контакт с дорожной милицией – пока глухо, с нами не хотят иметь дела. Привлекать к поискам другие военные части тоже не можем. Того парнишку, которого Саша представила вам как своего парня, мы нашли. Собственно, с ним ваша дочь не встречается, Саша уговорила его сыграть роль для вас, чтобы вы немного успокоились. На самом деле у нее другой парень, из байкерской тусовки. – Кашарнов переждал очередную вспышку начальственного гнева и продолжил: – Конечно, мы стали проверять всех байкеров, попадающих в поле зрения, но, сами понимаете, тут эффективностью и не пахнет. Кроме того, вынужден заметить, ваша дочь вполне могла изменить внешность и обзавестись поддельными документами.
Полковник судорожно дернул головой:
– И что предлагаешь?
– В данной ситуации, вероятно, лучше обратиться к байкерам напрямую.
– Я не буду унижаться перед этой бандой наркоманов!
– Товарищ полковник, далеко не все байкеры наркоманы. Гражданские охотно сотрудничают с ними, когда им нужно перевезти груз. И позволю заметить, что за последние лет десять они ни разу не дали повода усомниться в своей надежности. Правда, только после подписания контракта.
– Так… – Горячность во взгляде Болдина уступила место расчетливости. – Контракт, значит. Что ж, за возвращение дочери я готов заплатить любые деньги. Но только не первому попавшемуся проходимцу!
Виктор Степанович задумался. Кашарнов прав, дочь могла изменить внешность. Значит, нужен тот, кто сможет узнать ее. Проклятие, как же звали того байкера из подъезда? Полковник напряг память. Вот он выскочил на площадку, замахнулся на парня, Саша повисла на руке и закричала: «Папа, не надо! Папа! Змей, милый, уходи! Женечка!»
– Найди байкера по имени Евгений и по кличке Змей.
Когда-нибудь на старости лет я напишу мемуары под названием: «Сто великих неприятностей, приключившихся со мной в Харькове». Причем каждая глава будет начинаться с фразы: «Сижу я, кушаю, и тут…» Если я ем в кафе, пусть даже самом простеньком – все обходится нормально. Бутылка кефира и полбатона на скамеечке в парке – хоть бы какой тип в кепке пристал! А вот если попадаю в фаст-фуд, даже самый хороший – обязательно что-то происходит. И так только в столице Слобожанщины.
На этот раз занесло в «Макдоналдс». Юс сошел бы с ума, заметив меня в американской фастфуднице. Не потому что фаст-фуд, а потому что американский. Он, конечно, прав. Стоило потратить еще две минуты и заглянуть во вполне приличную «Жар-пиццу». Или просто свернуть направо, проехать квартал до Рыбной площади и покушать в ресторанчике с отличным рыбным меню. Конечно, готовили там из привозной рыбы, не свежевыловленной. В изрядно обмелевших реках Харькова можно поймать разве что зачатки будущей жизни: икринки лягушек и презервативы. Выбор был – но душе внезапно захотелось потравить тело.
В общем, остановился у «Макдоналдс – Павловский». Хоть и середина рабочего дня, а с парковкой проблема. Втиснуть байк в общем-то несложно, особенно среди малолитражек, но их практически не встретишь на площади Соборности. Ладно, все-таки обнаружилась дырка между блестящим «Ленд Крузером» и спорткаром черного цвета. Я снял шлем, покрутил головой. Тихо, мирно, только деревья шелестят да машины урчат. Тут и запищал мобильный.
– Змей.
– Привет, это Лукас из харьковского офиса. Слушай, какие у тебя дела с военными?
С военными в последний раз плотно имел дело, когда в армию хотел пойти. Не взяли. Сказали – умный чересчур. С тех пор у нас разные дороги, только на границах пересекаемся. Контрабандой оружия не занимался… наверное. Понятия не имею, что мы таскали за последние годы в запечатанных контейнерах.
– Да никаких вроде.
– Тут приехал тип в форме, требует, чтобы мы тебя «немедленно доставили в расположение офиса».
Лукас произнес эти слова густым басом и с явной издевкой. Я хмыкнул.
– Прямо-таки немедленно?
– Ну да.
– Вот что, передай им большой привет. Я сначала поем, а потом уже решу, подъезжать мне или нет. Если какие любопытные подробности всплывут – тогда перезвони.
– Договорились, бывай.
Я слез с мотоцикла, вошел в «Макдоналдс», заполненный где-то на две трети. В нем ничего не изменилось: заказывать – прямо, туалеты – в правый коридорчик.
– Свободная касса!
Симпатичная рыжеволосая девушка прямо изнывала от желания непременно меня обслужить. Эх, если бы она сообщила: «Свободная девушка!» А так, Змей, – только булки.
Что-то совсем не в ту степь понесло.
Дабл чиз, картошка, чай. Полтинник на поднос. Стандартная фраза «Ваши пятьдесят рублей!» прозвучала так, будто девушка никогда не видела бумажку с изображением Мерцалова и его пальмы.
Тут и приключилась очередная неприятность.
Возле «Макдоналдса» остановился крытый грузовичок, из него посыпались парни в камуфляже. Трое из них ворвались в ресторан и подбежали ко мне. Возглавлявший группу капитан заглянул в небольшой планшет и сквозь зубы осведомился:
– Змей?
– Я.
– Идемте с нами.
– С чего вдруг?
Между делом заглянул к нему в планшет. Там оказалась моя фотография. Достаточно старая, впрочем, но взятая из личного дела Старооскольского военкомата ЕРФ, к которому я имел сомнительную честь быть приписанным. И если эти ребятки заинтересовались моей персоной настолько, что послали запрос в Россию, значит, дело тут очень серьезное.
– Ваше появление связано с недавним телефонным звонком?
– Да.
– О’кей. Тогда за обедом и побеседуем, раз уж вы тут. А после – будет видно.
Я мог себе позволить такой тон. Закон не нарушен, пока, по крайней мере. А сотрудничество им почему-то крайне необходимо. Потерпят.
Мы прошли к столику. Я сел так, чтобы видеть вход. Капитан устроился напротив и вперился в меня горящими глазами.
– Капитан, вы хоть кофе себе возьмите. А то смотрите на меня, как на еду. И бойцов отпустите. Не сбегу я от вас, незачем.
Капитан отослал одного военного за кофе. Второй вышел на улицу и присоединился к остальному отряду.
Я одобрительно кивнул, развернул чизбургер. Капитану принесли его кофе. Он отпил и снова начал:
– Вам необходимо проехать с нами.
– Ради чего я должен это делать? Возможно, вы не вправе посвящать меня во все детали или сами их не знаете, капитан… простите, не расслышал ваше имя.
– Капитан Кашарнов, внутренние войска. Вам знакомо такое имя – Александра Болдина?
– Допустим, – в ушах внезапно зашумело.
Капитан решил уточнить:
– Вы могли знать ее под именем Алиана.
Мог. И знал.
К тому, что не могу до нее дозвониться, я уже привык. Расстались мы, конечно, не лучшим образом, но такой твердости характера за ней раньше не замечал. И ведь еще в Крыму удивлялся. А получается, на самом деле…
– С ней что-то случилось? Давно?
– Узнаете, если поедете с нами.
Ну и как я должен поступить? Поймали на любопытстве, конечно, классически. С другой стороны – небезразлична она мне. И потом совесть замучает, если хотя бы не узнаю, в чем там дело. Тем более они явно искали меня. Значит, им нужна помощь байкера, причем – одного вполне определенного байкера.
Я поднялся, не доев картошку и не допив чай. Кашарнов подскочил, ожидая подвоха. Но я всего лишь спросил:
– Куда ехать?
– Полковник ожидает в вашем офисе.
Это значит, на пересечении Клочковской и проспекта Победы. Хорошо, что застали около двух, к вечеру на северном направлении не протолкнешься.
Опорные пункты, или «байкерские офисы», возникли совсем недавно, в начале этого года. Новая инициатива Ганнибала Барки. Для некоторых контрактных случаев оказалось удобно иметь юридическое лицо с четким адресом. В крупных городах начали открываться байкерские представительства. Злые языки поговаривали, что Аристархов решил организовать собственную транспортную мегакорпорацию, нажившись на обычных райдах. Намекали, мол, изменил идеалам свободы и братства ради длинного рубля.
Вряд ли это так. Барка никогда никого не принуждал и предпочитал дать человеку шанс попасть в ад своей дорогой. Уж я на своей шкуре это понял, когда он поддержал идею вольных байкеров без клубов. Тогда многие рванули «на свободу», думая, что сейчас на них и свалится манна небесная. Спустя два с половиной года вольных ездоков осталось мало, особенно по сравнению с первым бумом. Естественный отбор выкосил половину, выжившие либо заматерели, либо вернулись в байк-клубы.
Барка лишь заглядывает немного дальше в будущее, чем обычный райд.
Мы въехали во двор, как две капли воды похожий на обычный терминал. Несколько грузовиков, ряд байков возле серого трехэтажного здания. Собственно, офис и являлся чем-то вроде терминала, даже небольшая гостиница при нем была, хотя все равно наибольшие потоки традиционно шли через «Новобаварский» и «Безлюдовский».
Я и капитан поднялись на второй этаж, где располагались переговорные кабинеты – небольшие помещения с хорошей звукоизоляцией. В таком помещении обсуждали детали сделки, не боясь подслушивания, или же выбивали деньги из партнера, не желающего платить. Вроде как и такие случаи бывали.
Капитан провел к семнадцатому кабинету. За дверью с табличкой «Идут переговоры» оказалась комната, выдержанная в светло-бежевых тонах, за исключением черных кресел вокруг столика. Их занимали Лукас, байкер лет двадцати, потерявший в недавней стычке пальцы левой руки и теперь работавший администратором в опорном офисе, и его собеседник – плотный мужчина в форме с полковничьими погонами. Тот самый не в меру ретивый папаша.
Видимо, отец Алианы тоже меня припомнил – на его лице возникло кислое выражение. Но он быстро взял себя в руки и даже поздоровался первым.
– Полковник Болдин. Можно Виктор Степанович.
– Байкер Змей. Можно Евгений, – в тон ответил я.
Я и капитан тоже сели в кресла. Полковник сухо заговорил:
– Два дня назад моя дочь сбежала из дома. У меня есть основания полагать, что она уехала с кем-то из ваших. Денис, – полковник кивнул на капитана, – опросил всех ее подруг и подтвердил мою догадку. Я хочу, чтобы ты нашел ее. Нашел и вернул. Чего бы это ни стоило.
– Идея понятна. Однако я не общаюсь с вашей дочерью уже несколько месяцев. Полагаю, вы в курсе. – Болдин кивнул. – Прекрасно. Тогда почему обратились ко мне, а не к моему «преемнику»?
– Мне о нем мало известно, – полковник чуть опустил глаза, признавая свою вину. Странный поворот, ну да ладно, разберемся. – Ты знаком с моей дочерью, знаешь, как она выглядит. Саша могла изменить внешность, это раз. А два – ты единственная моя зацепка среди ваших гонщиков. – Полковник помолчал и неожиданно выпалил: – Встреть я тебя на улице еще раз… ох, не поздоровилось бы тебе. А так я вынужден сотрудничать…
– Товарищ полковник, – в голосе капитана звучала вежливая предупредительность, – не время сейчас.
– Да. Верно. Приношу извинения.
Лукас взял папку, вытащил несколько листов бумаги с текстом и положил передо мной и полковником.
– Ваш контракт. Я адаптировал его под ситуацию. С полковником Болдиным текст уже согласован.
Я пробежал глазами текст. Администратор приравнял работу к доставке груза высочайшей категории сложности. Пожалуй, он прав.
Можно потянуть время, сделать вид, что читаю контракт. Алиана жива, наверняка здорова и, возможно, счастлива. Почему я должен ей мешать?
Хотя, с другой стороны, если она сейчас на бэке у какого-нибудь красавца – то это очень плохо. Она совершенно не умеет ориентироваться в сложной ситуации. Чуть что – станет живым щитом.
Когда же я научусь не брать ответственность за весь мир? Ладно, косвенно я причастен к ее бегству из дома.
– Не возражаю. Виктор Степанович, условия вас устроили?
– Я на все готов, лишь бы вернуть Сашеньку.
– Тогда еще один вопрос.
– Да?
– Вы хотите, чтобы я просто привез Альку домой или уговорил ее вернуться по-хорошему?
Болдин задумался. Потом вздохнул.
– Постарайся ее уговорить. Мне бы не хотелось, чтобы она потом, через какое-то время, опять сбежала.
– Вообще-то мне тоже. Тогда… Лукас, сделай нам дополнительное соглашение. В случае, если Александра возвращается добровольно и осознанно, мой гонорар вырастает втрое.
Лицо полковника налилось кровью.
– Ты намерен нажиться на моем горе?
– Я намерен исправить ваши ошибки, – не менее резко ответил я. – А это сделать посложнее, чем силой притащить взбалмошную девчонку домой.
О том, что намерен исправить и некоторые свои, я предпочел умолчать.
Полковник стиснул зубы, достал ручку и витиевато расписался. Внимательно рассмотрел мою подпись, удовлетворенно кивнул.
– Я должен убыть в часть. Капитан Кашарнов ознакомит тебя со всей информацией. Не забывай докладывать мне про ход выполнения задания не менее трех раз в сутки.
Полковник встал, круто развернулся и вышел из кабинета.
Я слегка потянулся в кресле. Собрал бумаги, аккуратно вложил их в папку.
– Лукас, ты до скольки в офисе?
– До шести, может, до полседьмого.
– Возможно, мне понадобится кое-какая информация из наших баз, ты уж, будь добр, помоги. С меня пиво за заботы. Идем, капитан.
Мы вышли на улицу. Я вытащил сигареты.
– Будешь?
– Не откажусь.
Я несколько раз пощелкал зажигалкой, бездумно глядя на появляющийся огонек.
– Что девчонки говорят?
– В один голос: «Не знаю, куда она подевалась». Саша либо специально им не говорила…
– Либо сама не представляла, где окажется. С ее характером скорей второе.
Капитан кивнул.
– А с кем она могла сбежать – не говорят?
– Точно нет. В последнее время Саша встречалась с каким-то парнем. Настоящего имени никто не знает, она всегда называла его «Мачо». Вроде бы он байкер.
Необычное прозвище для райда.
– К нашим обращались, пробивали?
– Естественно. С этого и начали. Несмотря на некоторое… предубеждение командира. Получили список, фотографии, но ни одна из подруг не опознала его.
– Можно взглянуть?
– Сейчас.
Капитан порылся в портфеле, вытащил папку. У военных цифровая эпоха так и не наступила. Я раскрыл ее. Да, маловероятно, что это – поклонники Алианы.
Юсси Мачиколкка, Петрозаводск. Ээлгэн Толгой, откуда-то из Бурятии. Еще парочка физиономий из СибРФ, один москвич. В Харькове никто из них не был. Тупиковый ход.
Нет имени, нет прозвища. Уехал из города два дня назад. Вероятно, с конвоем. Надо вытащить из базы всех, кто регистрировал контракты на конвой из Харькова. Плюс если пресловутый «Мачо» был слобожанским сабом для транзита – проверить записи по Гоптивке.
От мыслей отвлек голос капитана.
– Змей, раз уж мы работаем вместе. Хочу вопрос задать. Ты раньше сталкивался с подобными заданиями?
Я бросил окурок в урну.
– Нет. Но я пообещал Болдину, что найду его дочь. Поставил подпись под соглашением и намерен выполнить его до конца. Хотя, знаешь, дело не столько в контракте. Он, скажем так, лишь фиксирует намерение. Алька все-таки не чужой человек. Может, где-то я в свое время не объяснил ей законы байкерского мира, вот она и потянулась за типа-романтикой. Если с ней что-то случится… я ж спокойно спать не буду. Вот, собственно, и все.
Во взгляде капитана появилось уважение.
– Командир не пожал тебе руки. Очень зря. Хочу исправить это упущение.
После рукопожатия Денис спросил:
– Куда едем?
– К Болдиным. Хочу осмотреть комнату Алианы.
– Адрес знаешь?
Я хмыкнул и сказал:
– Конечно.
Капитан улыбнулся. Он понял.
Уже возле байка в голову пришел очевидный вопрос. Почему я не задал его раньше?
– Денис, а как вы узнали, где я?
– Договорились с оператором, вычислили по мобилке. Твой номер телефона при желании можно найти в сети. Командир бросил на поиски дочери все, до чего дотянулся.
– Алькину мобилку искали?
– Незачем. Она ее демонстративно оставила дома.
– Предусмотрительная.
– Не то слово.
По дороге я связался с Лукасом и попросил его вытащить из базы сведения о последних конвоях. Администратор хихикнул, ответил: «У дураков мысли сходятся», – и дал отбой.
Мы подъехали к хорошо знакомой пятиэтажке на моем «Кавасаки». Я заглушил мотор, огляделся. Нахлынуло странное чувство, как будто никакой поездки в Крым не было. Сейчас я поднимусь на четвертый этаж, распахнется дверь и Алька повиснет на шее. А потом мы будем кататься по городу…
Я помотал головой. Наваждение исчезло.
От топота мощных ботинок в подъезде рождалось эхо. Поднялись, Денис отпер дверь.
Вспомнив, как Аля пилила меня за обувь, я присел расшнуровывать «Мартинсы». Снял и двинулся налево. Алиана занимала одну из двух комнаток за проходным залом, вторая служила полковнику Болдину мини-спортзалом. Сам полковник обитал в комнате у входа.
– Змей, вижу, ты не просто адрес знаешь, а уже бывал в квартире, – заметил капитан.
Я обернулся:
– Естественно. Ты же понимаешь, не мог я здесь не бывать. Но начальство пока не травмируй. Успеется.
Мы зашли в ее комнату. Странно вновь оказаться тут. Каждый раз я размышлял, как Алька со всеми вещами ухитрялась жить на столь маленьком пространстве – не больше восьми квадратных метров. Справа – окно, в дальнем углу небольшой стол и стул, рядом со мной – телевизор. Стену напротив окна занимали шкаф и кровать – узкая, на одного человека. Проверяли. Над кроватью полки, прибиты довольно низко. Проверял – после чего Аля со смехом приносила лед и заново расставляла сбитые фигурки. Комната в розовых тонах, со здоровенным медведем и стайкой мелкой плюшевой живности совершенно не увязывалась с образом той Алианы, которую я знал. От нее-настоящей были только плакат «Интерференцы» над телевизором и нашлепка с анкхом на ноутбуке. Стоп. Вот ноутбука-то и нет!
– Денис, комп Аля забрала с собой?
– По-видимому, да. Мы нигде его найти не можем. Также пропали фотоаппарат, некоторая одежда и деньги.
– Черт. Ладно. Сейчас проверим, насколько у меня взгляд свежий.
Я снял с полки несколько альбомов, перелистал их. Нашел сто рублей. Хмыкнул. Распахнул шкаф, решительно выдвинул ящик с нижним бельем.
– Капитан, тут смотрели?
– Н-нет, вообще-то.
– Напрасно.
Среди черного, белого и красного кружева обнаружилась матерчатая коробочка, запертая на замок. Ее я вскрыл, как консервную банку – ножом. Там лежали какие-то бумаги, судя по неразборчивости почерка – выписки из поликлиники или чего-то подобного. Текст совершенно не читался, но дату удалось разобрать: 18 мая. Точно к делу не относится.
– Карманы проверяли? – спросил я Дениса, засовывая руки в куртки.
– Естественно.
– Все?
– Разумеется.
– О’кей. Стол осмотрели?
– Осмотреть-то осмотрели, но после твоего метода со шкафом, думаю, придется заглянуть еще раз.
Через минуту на полу уже лежали выдернутые из стола ящики. Ни ноутбука, ни каких-нибудь забытых флэшек.
Я бухнулся на кровать и оглядел комнату. Никаких зацепок. Ладно, пойдем другим путем.
– Денис, вы проверяли сеть? Девушки обычно оставляют уйму фотографий на разных ресурсах. Ее сетевой дневник проверили? Все эти штучки вроде «Одноклассников», «Контактов», «Глобалити», «Харьков-ин-тач»?
– Да, мы этим тоже занимались. Все дневники закрыты, личные странички тоже. Мы даже пытались взломать почтовый ящик – не получилось.
– Шифровальщики?
Денис скривился:
– Сразу подключили. Но у Саши ящик на «Параноиде».
Отлично. Значит, она все-таки вняла моему совету и завела почту на самом взломоустойчивом сервере. Тамошние администраторы славились параноидальной тягой к безопасности, что, собственно, и отразилось в имени сервиса.
Очень вовремя!
– М-да. Хакать можно долго… На секретном вопросе запнулись?
– Именно. Он звучит так: «Кто на свете всех милее?» Есть предположения, что это может быть?
– Гм… Ее имя, прозвища в разных вариациях, – с каждым вариантом Денис утвердительно качал головой, мол, пробовали, – имя этого красавца, с которым она встречается… но его мы не знаем. Медведь вот этот. Его зовут Чарли.
– Не было! Надо попробовать.
Я сбегал в прихожую, притащил свой ноут, прицепился к сети. Бесполезно. Различные вариации на русском, английском и с изменением раскладки не прошли. Ради интереса попробовал написать все варианты задом наперед. Все равно не вышло.
– Думаем дальше. Странички ее подруг проверяли?
– Конечно.
– М-м-м… что еще?.. «Харьковфорум», «Даффиклаб», «Феечки» – Алькины подруги там могут вертеться, форум на сайте «Интерференцы»…
Денис ошарашенно взглянул на меня:
– Вот это я понимаю – свежий взгляд. Сейчас распоряжусь, проверят.
– Пусть проверят, но, вообще, все это ерунда. Надо к ее подругам идти, трясти их.
– Уже сделали, и не только с подругами. Нашли мальчика, которого Саша перед отцом выдавала за своего парня.
Я вытаращился на Дениса:
– С этого места подробнее.
– Да тут говорить особо и нечего. Есть такой Гриша Трифонов, асечный знакомый Саши, любитель приколов. Саша подговорила его сыграть роль парня, чтобы полковник немного успокоился. Он пару раз заходил к ней, на том дело и завершилось. Гриша тоже не в курсе ее дел, говорит, поссорились и с августа не разговаривают.
– Класс. Не ожидал такого от Альки.
– Если честно, никто не ожидал. Еще разговаривали с Люсей Барсуковой и Леной Дорошенко. Они не знают, ни где Саша, ни с кем она уехала – если вообще уехала.
– Это первый вопрос. Второй – посмотреть на Алькину страничку из-под их учетки. Быть может, она для них оставила доступ.
– Трифонова и Барсукову мы убедили так сделать. Доступа нет. Кроме того, в последнее время Саша и с этой Люсей мало общалась, сейчас подруга относится к Саше довольно прохладно.
– Гм…
Я встал, выглянул в окно. Рыжие деревья, детская площадка, занесенная опавшими листьями. Дальше – еще одна пятиэтажка, близнец этой, за ней проглядывает очередной строительный «систершип».
– Здесь неподалеку живет ее лучшая подруга, Юля Васильева. С ней разговаривали?
– Нет. Мы не можем застать ее дома. То ли действительно где-то гуляет, то ли скрывается от нас.
– Угу. Чертовски жаль, что ноут Алька забрала.
– Полковник весь дом обыскал. Новая модель все-таки.
Я ошарашенно повернулся:
– Как новая?
– Командир говорил, что летом купил дочери новый ноутбук. Он и пропал.
– А старый? – Я чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. – Старый где?
– Не могу знать.
– Значит, так. – В голове начал складываться план. – Звони полковнику, выясняй, где ноут. Я схожу к Юльке, чем черт не шутит. Встречаемся у ее подъезда.
Я спустился к байку, вернул ноут в порт на «Кавасаки», оживил гипертерминал. Надо с ребятами посоветоваться. Дэйзи отправилась к своему давешнему знакомому из Крыма – Юрию. Оказалось, тот живет в ближнем пригороде Харькова, Люботине.
Ингвар и Юс тоже здесь – Сашка каким-то чудом заманил прибалта на тусовку местных толкиенистов. Я набрал небольшое сообщение, предложил всем собраться и обсудить одно дельце в «Хантере» около шести вечера. Отправил с пометкой «очень срочно». Ноуты, получив такое письмо, включат мотоциклам фары и дадут сигнал. Для Дэйзи продублировал эсэмэской, поскольку ее ноут мог лишь укоризненно пищать из глубин сумки.
Аля довольно часто заезжала к подружке, поэтому я нашел дом и подъезд без особого труда. Оглядел коллекцию бабушек, рассевшихся по лавочкам для обязательного ежевечернего чеса языками. Лица некоторых даже были смутно знакомы. Я неопределенно кивнул им и вошел в подъезд. Поднялся на второй этаж, позвонил. Из-за двери раздалось настороженное старческое:
– Кто там?
– Это Женя, друг Саши Болдиной. Я могу поговорить с Юлей?
– Ее нет дома.
Развернулся и пошел вниз. Спорить с ее бабушкой не о чем, высаживать дверь тоже не стоит. Вышел из подъезда, присел на скамейку, закурил. Бабульки начали недовольно переглядываться, наконец, одна не выдержала:
– Молодой человек, ну как вам не совестно. Вы курите, можно сказать, убиваете себя… Травите окружающих.
Я молча встал, отошел от них подальше, присел на мотоцикл и, теперь не обращая на них внимания, продолжил курить. Почему-то хотелось сказать им, что я каждый день рискую получить пулю. Так стоит ли забивать голову из-за сигарет? Но я смолчал. Глупо это. К чему спорить? Тем более сигаретный дым и правда их задевал.
Долговязую фигуру капитана я увидал издалека. Кашарнов с ходу бросил:
– Ноутбук у полковника в части. Он его забрал, хотел передать в распоряжение хозблока, но потом что-то не сложилось.
– Понял, едем в часть. Давай на бэк и показывай дорогу.
– В Кулиничи.
«Кавасаки» рявкнул под двойным весом и плавно набрал ход. Мы выскочили на Салтовское шоссе и рванули на восток.
Полковник уже сидел перед раскрытым ноутбуком. На экране забавный зверек предлагал ввести пароль к учетной записи «Aliana».
– Ничего не выходит. Заблокировано.
– Позвольте? – спросил я, подтягивая ноутбук.
– Действуй, – процедил полковник.
Я перебрал несколько вариантов пароля. Ни один не подошел. Хм. Вновь придется идти обходным путем. Юс не ответил, и я позвонил другому эксперту.
– Вадим? Привет, Змей беспокоит. Да нормально, спасибо. Слушай, вопрос есть. Можно ли обойти пароль на учетную запись ноута?
Выслушал ответ, понял, что ничего не понял.
– Вадь, поставим вопрос по-другому. Если я тебе привезу ноут – ты его хакнешь?
Болдин напрягся. Я его понимаю – мало ли какое там содержимое внутри. А вдруг этот «эксперт» потом какие-нибудь откровенные снимки в сеть выложит?
– Через час, «Пушкинская». Заметано. До скорого.
Я отключился – и полковник тут же выдал ожидаемую тираду.
– Виктор Степанович, не волнуйтесь, в этом парне я уверен. Он сделает только то, о чем его попросят, и не больше. В случае чего – можете потом меня оштрафовать или привлечь к ответственности.
– Дополнительное соглашение?
– Слово байкера. А мы его держим.
Вернув Дениса на исходную позицию – наблюдать за подъездом Юльки, – я отправился в центр. Все же хорошо ехать в противоход основному потоку. По Матюшенко и Веснина ползли машины, этакие лупоглазые снулые рыбы со светящимися зрачками.
«Кавасаки» одолел подъем. После крымских трасс городские холмы казались легким развлечением. Я свернул налево, объехал затор по бровке. Всегда на Пушкинской пробки, городские власти борются с ними уже несколько десятков лет – и все равно проигрывают.
Наконец добрался до площади Ярослава Мудрого. Вытянул байк на тротуар возле входа в метро, пригляделся. Ага, вот и Вадим, в косухе. С последней нашей встречи изрядно оброс.
– Привет, – сказал я. – Вот пациент.
– Угу.
– Понятия не имею, что внутри, там пароль. Его бы надо как-то обойти и посмотреть – есть ли там фотографии Алианы. Ты ее, кажется, видел?
– Вероятно. Не помню точно, но если увижу фото – узнаю.
– Хорошо. В общем, надо найти ее фото не со мной.
Вадим прищурился:
– Змей, это, конечно, не совсем мое дело…
– Она пропала, – быстро пояснил я. – Есть версия, что ее понесло кататься с кем-то из байкеров. Нам бы узнать – с кем.
– М-м-м. Добро. По результатам отзвонюсь.
– Попробуй ноут не сломать, – предупредил я. – Он теперь «товарно-материальная ценность на балансе министерства обороны». Вернуть придется. А за работу, понятное дело…
– Сочтемся. Не впервой.
Хлопнули по рукам, я натянул шлем и отправился дальше по Пушкинской в «Хантер».
Возле кафешки нагнал звонок.
– Змей.
– Это Кашарнов.
– Да, Денис, слушаю.
– Мы запеленговали мобилку Юли Васильевой. Судя по данным трекера, она дома. Я у ее подъезда, веду наблюдение.
– Понял. Держи в курсе. Я сейчас встречаюсь со своей командой, устроим мозговой штурм. Проверку сайтов закончили?
– Еще нет, но пока ничего не нашли.
– Жаль. Ладно, до связи.
На небольшой стоянке возле бара стояли «Ява» и «Априлия». Стало быть, парни уже прибыли.
Ингвар и Юстиниан оккупировали дальний большой стол, над которым висели огромные оленьи рога. Юс вертелся и чуть ли не подпрыгивал на диване, латыш обстоятельно изучал меню.
– Змеюка, приветики! Слушай, тут такое было! Ингвара решили сделать королем викингов! Натурально, напялили на него кольчугу, шлем, заставили позировать… Тебе что, хреново?
– Заметно? Есть такое. Привет, Юс. Привет, Ингвар.
Юс смутился. Ингвар привстал, пожал мне руку и вновь сел. Я глянул на него. Да, толкиенисты в чем-то правы. Огромный светловолосый латыш вполне мог сойти за викинга.
– Юс, а с чего ты решил пойти к толкинутым?
– Ты что, это же история!
Все понятно. Сашка в своем репертуаре. Хоть и подался в байкеры, но время от времени вспоминает о семейном деле. Видимо, сейчас опять на него накатило.
Отворилась дверь и в зал вошла Дэйзи. Кажется, она купила новую куртку – темно-синюю. Ей идет. Впрочем, ей почти все идет. Райда нас заметила, улыбнулась и пошла через зал, немало огорчив парнишек в трех столиках от нас.
– Привет компании.
– Привет, Лер.
– Змей, я на тебя в обиде.
– С чего это?
– Понимаешь, я себе отдыхаю. У Юрки. И тут ноут в самый интересный момент вдруг начинает дико пищать…
Юс расхохотался. Дэйзи, не поворачивая головы, влепила ему подзатыльник.
– Не в тот момент, балбес ты этакий. Короче, я еле успела принять душ и примчалась сюда, даже не успела поесть. Надеюсь, это действительно срочно.
– С меня ужин. А пока несут – расскажу, в чем дело.
– Конвой, да? – встрял Юстиниан.
– Если бы конвой. Все куда сложнее.
Сам рассказ много времени не занял, куда больше ушло на неплохой ужин. Жевать и говорить было затруднительно, и в перерывах я кратко описал встречу с полковником и результаты нашего с Денисом расследования. Ингвар проворчал:
– Пон-несло шше ее.
Сашка откинулся на спинку, показал официанту, что можно убирать тарелки, и спросил:
– Змеюка… ты уверен, что она на дороге? Как-то смутно верится. Быть может, она скрывается у подружек, а мы тут голову ломаем? Типа – пустила нас по ложному следу, а сейчас торчит где-нибудь и ванильное мороженое жрет. В бильярд играет.
– Возможно… Но будем думать о худшем.
– Непохоже на Алиану. – Дэйзи закурила, выпустила дым. – Если я правильно ее представляю, то она скорее куда-нибудь сорвется, чем будет сидеть. Это символ, понимаете, ребята? Не просто спрятаться у подружки – или друга, – а куда-то сбежать. Кстати, у нее были друзья-парни?
– При мне – нет, – уверенно ответил я. – То есть, она, конечно, общалась с ребятами, как и любая девушка, но про настоящих друзей и при этом не ухажеров мне ничего не известно. Есть еще некий Гриша Трифонов, которого она выдавала за своего парня…
– Гм? – Дэйзи подняла брови.
Рассказал и об этом финте.
– Кажется, Алиана или стала хитрее, или воспользовалась чьим-то советом. Судя по твоему рассказу, Гришу мы временно выведем за скобки. Тогда…
Лера уставилась на оленьи рога. Тонкая сигарета, зажатая между пальцами, неспешно сгорала. В такт красному мерцающему огоньку пульсировала жилка на белом запястье.
– Змей, ответь на еще один вопрос. Ты взялся за дело из-за денег или нет?
– М-м-м. Лер, ты ведь была со мной, когда я приходил к Альке перед Крымом.
– Верно. Потому и спрашиваю.
– Тогда отвечаю. В июне не получилось ей все объяснить.
– Она не хотела понимать, Жень. И ты об этом знаешь.
– Да, не хотела! – Я понял, что кричу, и сбавил обороты. – Или я не те слова подобрал. Не знаю. В любом случае теперешняя ситуация вытекает из той, летней. Если, конечно, она действительно на дорогу сорвалась. А сделки с совестью я не люблю заключать. Деньги… они, скажем так, страховка за риск, причем, за ваш риск.
– О’кей, ответ принят. Я даже в чем-то с тобой согласна.
Дэйзи улыбнулась официанту, принесшему бокал. Соломинка коснулась губ, вишневый сок скользнул вверх. Юстиниан срочно глотнул пива.
– Мы бы тебе пом-могли даш-ше без денег, – Ингвар похлопал меня по плечу.
– И с ним я тоже согласна. – Дэйзи отодвинула бокал. – Каков план?
– Полковник нанял меня только из-за того, что я – байкер. Потому мы отрабатываем худшую версию: Алька на дороге. Версию, что она в Харькове, с завтрашнего дня будет отрабатывать милиция.
– Резонно.
– Проблема номер один: мы не знаем, с кем она уехала. Ждем ответа от Вадима по поводу ноутбука, параллельно обрабатываем возможные Алькины контакты. Вероятно, самым интересным человеком для нас является Юля Васильева. Не зря же она так старательно скрывается.
– Угу. Змей, еще вопрос. Довольно личный.
Я озадаченно посмотрел на Дэйзи:
– Ну, давай.
– Аля никогда не говорила тебе, обсуждала ли она с этой самой Юлей ваши… эээ… постельные взаимоотношения?
– Что?
Кажется, я даже покраснел. Юс весь превратился в слух. Дэйзи спокойно посасывала сок через соломинку.
– Змей, ну я же не прошу рассказывать о них. Просто скажи: да или нет?
– Это важно?
– Важно.
– Ну, хорошо. Да, обсуждала.
Юс мерзко захихикал. Я собрался было стукнуть его, но в кармане завибрировал мобильный.
– Змей.
– Это Вадим.
– Что-нибудь получилось?
– В целом – да. Хард вытащил, переподключил к своему компу. Диск форматировали.
– Черт! Плохо.
– Не так уж и страшно. Специальными программами не пользовались. Я прошелся тут парой утилит, кое-что восстановил. Есть и фотографии, но на них либо она одна, либо с подругами, либо с тобой.
– Странно… – Я повертел зубочистку, сломал ее между пальцев.
– Если тебе поможет – последняя фотография датирована тринадцатым июня. Новее файлов не вижу.
– Тогда понятно. Алькин отец купил ей новый ноут в начале июня. Видимо, интересующие нас фото уже на новом компе. А новый комп – у Альки.
– Вероятно, да.
– Вадь, спасибо за помощь. Ноут или я заберу, или кто-то из военных подъедет. Ну и, как вернусь, загляну.
– Удачной охоты.
Компьютерный спец отключился.
– Фоток нет.
– Тогда поехали колоть эту Юлю. Уверена, она в курсе, и даже более чем. – Дэйзи встала, застегнула куртку. – Змей, позвони своему капитану, пусть организует корзину белых роз.
– Хм… хорошо.
Мы вышли из бара. Я подошел к Дэйзи, которая устроилась на «Харлее» и подгоняла наушник в шлеме.
– Лер, а с чего вдруг этот вопрос про разговоры?
Она хмыкнула и сказала:
– Змей, ну как еще с гарантией замерить, в доверенном она круге или нет?
У дома Юли пусто, фонари неярко освещают желтую листву, отчего та кажется теплее. Но только кажется: кусачий осенний холодок забирается и под плотную куртку. Этот холодок и вечерний сериал смели в квартиры приподъездный чат. Стало быть, часов девять вечера. Капитан почему-то сидел на дереве. Заметив нас, он спрыгнул. Я познакомил его с командой.
– Денис, а чего на дереве?
– Люди обычно вверх не смотрят. Юля не выходила. Цветы сейчас привезут.
Из темноты вынырнул рядовой с корзиной в руке. Поставил ее возле Дэйзи, козырнул капитану и удалился. Лерка усмехнулась и вручила корзину Юстиниану:
– Юс, берешь цветы, звонишь в дверь и любыми способами выманиваешь Юльку из квартиры. Понял, Дон Жуан? Давай, я в тебя верю.
Сашка заулыбался, услышав комплимент от Дэйзи. Подхватил корзину и пошел на штурм. Капитан остался бдеть, мы последовали за парнем. Я притормозил на лестнице, Ингвар остановился у двери соседней квартиры, а Саня встал так, чтобы в «глазке» была видна его физиономия и розы. Позвонил в дверь.
– Кто там? – вопросил старушечий голос.
– Извините, что так поздно, но я не мог поступить иначе. Юля должна получить эти цветы сегодня же! Я пообещал ей, она должна увидеть – я слов на ветер не бросаю! Позовите ее, пожалуйста.
– Ее нет. Оставьте цветы.
– Прошу вас! – голос Юстиниана затрепетал. – Мне необходимо ее увидеть! Я знаком с ней недавно, но так хочу, чтобы Юленька почувствовала всю глубину моих… э-э-э… чувств! Не лишайте меня возможности увидеть ее. Позовите! Я знаю – она дома, она мне сказала, чтобы я пришел!
В наступившей тишине хорошо слышно, как бабушка отошла от двери и ворчливо что-то забубнила. Разобрать слова не удалось – у старушки оказался завидный конкурент в виде телевизора по соседству.
Не передернул ли Юс? Может, стоило представиться курьером какой-нибудь службы доставки? Хотя нет, вот послышались легкие шаги за дверью, она распахнулась, и на площадку выбежала Юлька. Вот это номер! Похоже, Саня угадал с таинственным ухажером. Девчонка недоуменно уставилась на Юса. Ингвар зашел ей за спину, отрезав путь в квартиру. Я поднялся на лестничную площадку.
– Ну что, добрый вечер, Юлька.
Ее перекосило. Милое лицо вмиг стало похоже на крысиную мордочку.
– Извернулся-таки. Настоящий Змей. Сигареты есть?
– Есть.
– Ладно. Ба! – в квартиру. Латыш напрягся, но Юлька продолжила: – Я тут постою немножко.
Лестницы в подъездах знают немало подобных разговоров. Признания в любви, угрозы, разговоры за жизнь, да и просто треп вне стен квартиры и вне родительских ушей. В подъезде запросто могли случайно встретиться три ухажера одной девушки или заливать горе бывшие десантники.
Промежуточное состояние между улицей и домом, камерное ничто, в котором, кажется, и время даже не идет.
Юлька села на Сашкину куртку, ступенькой ниже расположилась Дэйзи, прислонившись спиной к стене. Юс устроился на перилах, Ингвар стоял рядом с ним. Я хмуро расхаживал по межэтажной площадке.
Лера неспешно раскручивала Юльку. Оказалось, что Алиана сильно переживала из-за разрыва, но, конечно, потом решила, что я сам виноват во всем. Чему Юля немало поспособствовала.
– Знаешь, Змей, – девчонка затянулась и скривила губы, наверняка подражая какой-нибудь героине сериала, – хорошо, что вы расстались. Ты ж сильно на голову бахнутый, какие-то баечки про конвои задвигал, никуда ее не брал. Я сразу поняла, что на Южном ты в отрыв пойдешь, и Алька тебе там совсем не нужна. Вот Рома…
– Рома? – переспросила Дэйзи.
– Да, Рома. Ну, ее новый парень. Настоящий который. Он клевый, здоровый, типа вашего блондина, – Юля ткнула пальцем в сторону Ингвара, – и не грузит. На балу красиво ухаживал.
– На каком балу?
– Ну, переводном, в универ! Змей же работоголик, ему девушку и на бал тяжело сопроводить.
Лера уголком рта показала все, что она думает по моему поводу. Да уж, бал я не учел, не скажи Юля – и забыл бы к чертям про него. Еще один кирпич в стене. Юля, не заметив безмолвной перепалки, продолжала:
– Нормальный такой чел. Развлекал Альку, катал ее. Ты бы видел, Змей, как она его обнимала. И еще шептала так: «Мой мачо…»
С «мачо», по крайней мере, почти разобрались. А вот с покатушками… Лерка уловила мой взгляд.
– И что, он ее в конвои брал?
– Не то чтоб в конвои. Так, к границе они катались.
Я охнул. Дэйзи улыбнулась:
– Юль, а ты вообще понимаешь, что из этих поездок Алька могла не вернуться?
– С чего бы? Там же мачо… а…
В подбородок Юльке ткнулся пистолет с навинченным глушителем. Дэйзи с милейшей улыбкой держала палец на спусковом крючке.
– Хочешь умереть? Визжать не стоит, я стреляю быстрее. И, кстати, нам ничего не будет. Мы сейчас на контракте и вправе грохнуть любого, кто мешает его выполнению.
– Ы-ы-ы-ы…
– Так хочешь умереть? Не слышу ответа.
– Не-е-е-е-ет…
– Громче, – Дэйзи прищурилась, палец чуть плотнее лег на крючок.
– Нет!!!
– Вот и молодец, – пистолет молниеносно исчез. – Вот и Змей не хотел, чтобы Алька умерла. Но при этом байкер всегда думает о выполнении контракта. Всегда. Въезжаешь?
– Э-э-э…
– Выдохни. И пойми: я бы запросто сейчас тебя пристрелила только потому, что ты мешаешь. И этот Рома не слишком бы переживал из-за шальной пули. А то и сам бы пристрелил Альку – ситуация и такая могла быть.
– Но…
– Вот Змей – он как раз знает это слишком хорошо. Змей, иди сюда. Ухо покажи.
Я присел перед Юлькой, отбросил волосы. Конечно, отстреленный кусок никто не пришивал, и левое ухо так и выглядело жутковатой пародией на нормальный орган слуха.
– Нравится? А ведь это наименьшее зло. Если не убеждает, еще можно Сашкины шрамы показать. Его насквозь прострелили. Или следы переломов на моих руках. Еще не сошли как следует.
Юля потрогала мое ухо. Глаза ее расширились, губы дрожали. Дэйзи тихо продолжала:
– Вот поэтому мы никогда не берем пассажиров в конвой. О себе подумать некогда, а о другом человеке – и подавно. Вряд ли бы тебе хотелось видеть Альку всегда на одном месте – под землей. Змею тоже не хотелось. Только поэтому он оставил ее дома. Поэтому, а не… – Дэйзи скривилась, – а не потому, что он отправился развлекаться.
– Боже… Змей, она же… Ты же вернешь ее, правда?
– Верну. – Я смотрел ей в лицо. – Если ты нам поможешь. У тебя есть фотография этого Ромы?
– Да, есть, сейчас принесу.
Юлька вскочила и убежала в квартиру. Я перевел дух. Кажется, получилось. Юс без особого энтузиазма проворчал:
– Вот пистолет и не обязательно было.
Дэйзи подмигнула ему и ткнула указательным пальцем мне в переносицу:
– Символы, Змей! Сим-во-лы! Не забудь это отработать.
Я хмуро кивнул.
Девушка вернулась с фотографией. Настоящей, на бумаге.
– Рома потратился на мастера. Я одну фотку выпросила. Там мы втроем.
С бумаги смотрели умильные накрашенные личики Алианы и Юльки, прильнувших к полуодетому здоровяку. Лицо байкера показалось смутно знакомым. На терминалах явно пересекались, но не более того.
– Теперь другое дело. Не знаешь, куда они могли податься?
– Алька все уши прожужжала, мол, на море хочет. – Юля пришла в себя и не удержалась от подколки: – Все-таки она решила в этом году искупаться в волнах. Ну и Рома вроде как ее туда и повез. Вот только не знаю, на Черное или Азовское. Скорее на Азов, он из-под Мариуполя родом. Хвастался, мол, все кабаки и стоянки там знает.
– Угу. Алька мобильник тебе не оставляла? Какую-нибудь связь?
– Нет.
– Ладно. Напиши ей на почту, мол, возвращайся. Вдруг послушается. И – спасибо, Юль. Цветы оставь себе. За потраченные нервы. Идем, ребята.
Я встал. Потопал вниз по лестнице. Услышал, как Юс витиевато прощается с Юлей. Неугомонный парень.
Мы вышли из подъезда. А кстати…
– Юс! Как ты понял, что надо давить на таинственного ухажера?
– Да как-то… у таких девчонок всегда найдется какой-нибудь подобный типчик. Они таких прямо притягивают.
Саша помрачнел. Видимо, когда-то сам был в роли упомянутого «типчика».
У крыльца прохаживался капитан. Завидев нас, он встрепенулся:
– Получилось?
– Да, – я помахал фотографией.
Капитан заулыбался:
– Ну, вы даете! Фамилию узнали?
– Нет.
– Жаль… Ладно, давайте я сфотографирую этого товарища и ориентировку брошу по нашим каналам. Вдруг кто-то его видел, или вспомнит, или еще что…
– Держи. И, пожалуй, стоит проследить за домом Юли и за домом полковника. На случай, если Алька внезапно появится. Юля уверена, что Алька в конвое, но, быть может, она сейчас где-то в пригороде торчит и мается со скуки.
– Понял. Сделаем.
Капитан устроился под фонарем и пытался сделать более-менее приличную фотографию. Дэйзи сжалилась над ним и включила фару. Я вытащил телефон:
– Лукас? Привет. Да, я знаю, уже девять. Ладно, почти десять. Мы можем в офис как-то попасть? У нас фотка появилась. Угу. На Залютино? Ну, ты забрался… Хорошо, мы заедем.
Я нажал на сброс и несколько секунд смотрел в пустоту, сжимая в руках аппарат. Скоро мы узнаем, куда отправился наш таинственный Рома, и последуем за ним. А ведь я до сих пор не представляю, как разговаривать с Алианой при встрече.
«Если она состоится», – добавил внутренний скептик.
В первую очередь – первоочередное. На Залютино – на запад через весь город. Потом снова через город – но уже на север. Да, веселая будет ночка.
Обернувшись, я обнаружил, что капитан уже закончил фотографировать и вовсю беседует с Дэйзи.
– Денис, фотографию верни.
Кашарнов с неохотой оторвался от общества райды. Лерка, жмурясь, улыбалась за его спиной.
– Держи. Полковнику сам позвонишь?
– Да, по дороге. И еще, – я понизил голос, – если Дэйзи тебе вежливо предложит не приставать к ней – лучше так и сделай. Потому что она умеет просить грубо. Конечно, если предложит…
– Уже предложила.
– Ну, ты даешь… Ладно, тебя подбросить?
– Не надо. Я тут подежурю, потом сменят.
– Тогда бывай.
Юстиниана пришлось вновь извлекать из подъезда, где он между делом успел назначить Юльке свидание. Март у них в октябре, что ли? Или просто – бабье лето?
К офису добрались около полуночи. Лукас дал ключи от своей каморки, предупредив, что около семи приедет на Клочковскую. Администратор не соврал – его кабинет оказался весьма небольшим, в нем помещались стол с компьютером, шкаф и пара мягких стульев. Впрочем, в комнате оказался широкий подоконник, который тут же оккупировала Дэйзи. Пока Ингвар налаживал отношения со сканером, я соединил ноуты с внутренней сетью и нашел выбранную Лукасом базу последних контрактов. Юстиниан притащил чай.
– В общем, фото у вас перед глазами, на скрипты не полагаемся, ищем ручками и глазками.
– Глазки-то закрываются, Змеюка, – пожаловался Юс, потягивая совершенно чудовищный по крепости чай. – Мы ж так если всю ночь сидеть будем, то никуда утром не выедем. Я, например, не хочу скопытиться только из-за того, что вдруг вздремну на секунду.
– Разберемся по ходу дела. Сейчас найдем нашего «мачо» и спать. Тут всего с… э-э-э… полтысячи записей. Чуть больше сотни на каждого. За час-полтора управимся.
– Как знаешь. Если что – я предупредил. Прошу внести это хоть куда-нибудь.
– Работай, блин.
…Нам действительно хватило часа.
Ингвар ткнул пальцем в экран:
– Этот?
– Да, похож.
Так вот кто ты, Рома.
Роман Коновалов, «Спарк», состоял в донецких «Медведях», сейчас вольный. Остальные детали не столь интересны. Теперь, зная имя, можно без труда найти, куда он отправился.
Три дня назад взял конвой до Знаменки. И видимо, в него же и потащил Альку.
Подонок.
Сейчас почти два часа ночи. Около семи придется выехать: раньше нет смысла – темно. Надо хоть немного поспать. Юс вырубается, да и Дэйзи пытается не тереть глаза.
– В коридоре есть диванчики, занимаем. Подъем в шесть.
Ребята разбрелись по коридору. Я вытащил телефон, набрал полковника.
– Болдин… Какого черта?
– Виктор Степанович, это Змей. Мы вычислили похитителя.
Молчание в трубке продолжалось секунды две, после чего голос Алькиного отца моментально приобрел твердость:
– Кто? Где искать?
– Роман Коновалов. Сейчас, вероятно, находится в Елизаветинской или Днепропетровской области. Не исключено появление на Азовском побережье. Фото есть у капитана. Через пять часов мы выезжаем на поиски.
– Молодцы. Быстро сработали, – полковник говорил слегка извиняющимся тоном. – Не буду задерживать.
И не стал – сразу же отключился. Пора и мне последовать его примеру. Должен же этот суматошный день закончиться?
Я добрался до диванчика в холле второго этажа, повалился на него и мгновенно уснул. Мне снилась Алиана.
Проснулся с рассветом и без будильника. Вскочил и начал расталкивать мужскую часть команды. Дэйзи встала раньше меня и сейчас накладывала последние штрихи макияжа. Да, а ведь я практически никогда не видел Лерку без него. И как она успевает? Еще и в парикмахерскую где-то бегает чуть ли не еженедельно – ни разу не замечал изменений в оттенке волос.
– С добрым утром, Лер.
– Доброе, Жень.
Мы быстро поели и вышли к мотоциклам. Как раз приехал Лукас, порадовался результатам изысканий. Он тоже наработал на хорошие комиссионные – без него базу до сих пор бы рыли.
Стояла замечательная осенняя погода, когда воздух кристально чистый и свежий, а небо яркого синего цвета. Видимость на дороге великолепная, что тоже было кстати. Оставалось решить один важный вопрос.
– По какой дороге поедем? Через Полтаву и Кременчуг или через Днепропетровск?
Дэйзи пожала плечами. На ее ноуте даже не стояла система карт МКК, потому выбор маршрута всегда ложился на мужские плечи.
– По-моему, через Полтаву ближе, – протянул Юс, – а на Днепр дорога лучше.
– Днепропетровск. По-первых, от него на Знаменку дорога лучше – киевская, а по-вторых, мы блише к Азовскому морю.
– Да, Ингвар, убедительно. Едем через Днепропетровск.
Зазвонил мобильный. Полковник Болдин решил пожелать нам доброго утра. Заказчик был на удивление вежлив. И, что меня поразило, предложил машину с вооруженной охраной. Я вежливо, но твердо отказался. Не хватало еще нам бронетехники в эскорте. К тому же с машиной мы теряем в скорости и маневренности. Полковник аргументам внял, пожелал удачи и дал отбой.
Спрятав трубку, я проверил состояние мотоцикла сначала по показаниям ноута, затем, по привычке, на глаз. Ноут, конечно, собирает и обрабатывает информацию обо всех деталях «Кавасаки», может поддерживать нужную скорость или расход топлива, а я все равно осматриваю байк вручную. И не один я такой. Зато именно байки таких «суеверных» служат гораздо дольше и надежнее.
Дэйзи надела черный шлем, Ингвар повязал кожаную бандану и нацепил темные очки, Юс врубил «Арию»: «По дороге в ад черный всадник мчится…» – шутник хренов. Хотя если не вслушиваться в слова – марш неплохой. В дорогу!
Рвануть на полную – удовольствие редкое. Обычно байкеры подстраиваются под темп движения сопровождаемых тяжелых машин. Да и на скорости особо по сторонам не позыркаешь. Сейчас можно и разогнаться – пока идем по Окружной. Потом не получится.
Я наслаждался скоростью, видом стелящейся под колеса дороги, мельканием деревьев, звуком мотора. В такие минуты мне кажется, что я и байк – одно существо и мы созданы не просто для движения – для скорости. Цифры на спидометре перевалили за восемьдесят километров в час. Я глянул в монитор заднего вида. Вовремя. Дэйзи прибавила скорость, и «Харлей» легко сравнялся с «Кавасаки».
– Змей, поднажмем! – раздался ее голос в наушниках.
И мы поднажали. Прекрасное чувство: дорога течет сквозь тебя, оставляя лишь ориентир – туда, к горизонту! Ветер создает неповторимое ощущение крыльев за спиной, и послушный твоей руке мотор заставляет их взмахивать каждый раз, когда ты увеличиваешь скорость. Настоящий свободный полет по горизонтали.
Я мог поклясться, что под шлемом лицо Дэйзи разрумянилось, а губы приоткрылись. Тут раздался веселый голос Юса:
– Эй вы, черти, нам за вами не угнаться!
Интуитивно я понял, что Дэйзи подмигнула мне и улыбнулась. С огромным сожалением мы сбросили скорость, как раз выехав за черту города.
Мигнуло предупреждение на мониторе ноута, автоматически подгрузилась «база засад», из мотоцикла Юса выдвинулись антенны антирадара и глушилки. Ингвар открыл кобуру.
В этот момент ноут принял сообщение от Лукаса.
«Змей, по последним данным, Спарк взял в Знаменке конвой до Мариуполя. Вчера они выехали из города, ночью их видели на терминале «Мирный» в Днепропетровске».
Я рассказал ребятам о сообщении, попутно поблагодарив Ингвара за выбранный маршрут. Спарк сегодня выедет из Днепропетровска, мы доберемся туда через четыре-пять часов. Учитывая преимущество в скорости, есть шанс нагнать их даже сегодня по дороге к Мариуполю. Неслыханная удача.
Мы продолжили движение по трассе уже привычным «конвертом» – я и Дэйзи впереди, за нами Ингвар и Юс. Ехали быстро, насколько позволяло дорожное полотно. Выбоин почти нет. Хотя, конечно, трасса значительно хуже сохранившегося автобана Киев – Одесса и «дороги двух столиц» Москва – Питер. Забавно, что дорога до сих пор носит это название, несмотря на суверенный статус обоих городов.
Над дорогой летали желтые листья, сзади слышались раскаты очередной песни «Арии». Скорость семьдесят километров в час держать легко и приятно. Юс неожиданно приглушил звук.
– Слышь, Змеюка, а у нас никого на «Мирном» нет? Попридержать Спарка.
– Классная мысль. Сейчас.
Лукас ответил без промедления. Хороший в Харькове админ. И обнадежить умеет:
– Там Вэн ночевал.
– Если он еще не уехал, пусть постарается задержать Спарка, сколько сможет. Но без особого рвения, как бы между делом.
– Понял. Все будет.
Через пять минут харьковчанин доложил:
– Передал. Конвой Спарка еще на терминале, торопитесь.
Позади осталась Мерефа, начался более опасный участок пути, хотя то и дело встречались небольшие конвойчики. Заканчивается сбор урожая, крупные фермерские хозяйства везут дары природы на городские склады. У кого-то своя служба охраны, кто-то нанимает байкеров, а кто-то едет на свой страх и риск. Обычно дорогу разбивают на несколько мелких этапов: в проверенных деревнях можно немного расслабиться. Местные жители привечают рисковых мужиков и не любят дорожных грабителей, справедливо полагая, что они отбирают у них кусок хлеба. Впрочем, положение вещей не везде одинаково и стоит быть настороже.
В небольшом селении под названием Хрестище Юсу приспичило купить воды. У него иногда случаются такие странные порывы – облагодетельствовать какой-нибудь сельский магазинчик. Мы притормозили на перекрестке двух сельских «вулыць», возле дома с говорящей вывеской «Крамниця № 1». Саня пошел туда, я и Дэйзи закурили. Ингвар, оглядевшись, потянулся к кобуре.
– Тихо тут. Людей как-то мало.
Я не успел ничего сказать. Со стороны перпендикулярной улицы раздался шум, в котором угадывался треск старых мотоциклов. На площадку вырулили несколько древних байков, с ребятками самого что ни на есть подросткового возраста. Забавно наблюдать, как они изо всех сил пытаются выглядеть внушительно. Гонору много, но глаза бегают. Один даже щеголял герлой за спиной – этакой деревенской толстушечкой, не полненькой, а скорее плотненькой. Герла перехватила восторженный взгляд своего парня на Дэйзи, капризно надула губы и начала что-то втолковывать пацану на ухо.
– О как, тут целый байк-клуб образовался, – сказал я вполголоса.
В дверях магазина появился Юс, прислонился к дверному косяку, показал, мол, оружие наготове. Я отрицательно шевельнул головой. Саша кивнул, открыл водичку.
От сельских байкеров отделился плотный субъект в «кожаной» куртке, коротко стриженный и с прозрачными водянисто-голубыми глазками. Подошел к нам.
– Я хочу говорить с вашим главным. Я – Акела! – заявило недоразумение ломающимся голосом, масляно скользнув взглядом по фигуре Дэйзи.
– Ну, я главный, – сказал я ему. – А с чего ты взял, что я буду говорить с тобой?
Хлопец помялся, затем выпалил:
– А потому, что нас больше! И мы – Волки!
– Ряв! – гаркнули ребятки на мотиках.
Я с трудом сдерживал улыбку. В разговор вступила Дэйзи:
– И чего же надо Волкам?
– Это наша дорога! Если вы хотите по ней проехать – платите!
От дверей магазина раздался кашель. Юс пил водичку, пытаясь заглушить смех. Главный Волк угрюмо таращился на нас, очевидно, не понимая, что происходит. Я задал ему наводящий вопрос:
– Хлопцы, вы – байкеры или бандюки?
– Байкеры! Да как ты…
– Все ясно.
– Змей, не стоит, – Дэйзи хмурилась, уголки губ опустились.
– А сама как вчера с Юлькой?
– Гм. Ладно. Хреновые из нас педагоги…
– О чем вы болта…
Окончание фразы я так и не услышал. Ингвар выхватил «винчестер», я и Дэйзи ограничились малым калибром. Пара секунд – и диспозиция изменилась. Залп мигом выбил дурь из голов, пока оставив в них мозги. Мы избегали стрелять по топливным бакам, да и вообще больше давали в воздух, стараясь лишь пугнуть горе-вымогателей. Мотоциклы с седоками вперемешку валялись на земле. Если при этом пострадал кто, пусть уж не обижаются, сами напросились.
Главарь ошалело крутил головой, даже не понимая, что произошло. Нам тоже повезло: попадись ребята постарше и посмелее из тех, кто охраняет поселок от любителей наживы, – тут уж нам бы не поздоровилось. А так Юс оторвался от косяка и с пистолетом в руке приглядывал за хныкающими Волками. Он встретился со мной взглядом, весело доложил:
– Раненых нет!
Ингвар слез с мотоцикла, взял Акелу за грудки. Я подошел к нему, грозно спросил:
– Давно так промышляете?
– П-п-первый раз…
– Эх… Мелкие и глупые. И еще везучие. Дважды.
– П-почему?
– Видишь ли, попадись вам настоящий конвой, вас бы грохнули, как щенков, путающихся под ногами. Это во-первых. – Я приставил указательный палец к его лбу. – А во-вторых, ведете себя недостойно звания байкеров. Мы, вообще-то, отстреливаем гадов, которые себе такое позволяют. Уже догадался, какое наказание ждет байкера, вдруг решившего стать орком? По глазам вижу, догадался.
Парень мелко закивал. Ингвар выпустил куртку.
– Если услышу про безобразия здесь…
– Не услышите, обещаю!
– Ладно, поверю. Хватит с вас на сегодня.
Мы с латышом вернулись к байкам. И так подзадержались. Дэйзи прищурила левый глаз и выдала оценку:
– Вроде как их проняло. Ты все же воспитатель, Змей.
– Угу. Только на экзамене в педагогический провалюсь. Там пушку надо сдать перед входом.
Тронулись в путь. В мониторе заднего вида бродил горе-Акела, похоже, не веря в спасение, а Волки пытались поднять свою рухлядь. Надеюсь, ребята одумаются. Сами же под пулю лезут. Славы захотелось, видите ли. И, надеюсь, на обратном пути мы не встретим разгневанного родителя с обрезом в руках.
В наушнике пискнуло, на мониторе появился желтый конвертик. Моргнул три раза и развернулся в сообщение от Лукаса: «Спарк выехал».
– Они стартовали.
– Плохо, теперь отстаем, – сказал Юс. – В Днепре мы будем через пару часов, может, чуть быстрее.
– Ничего. – Ингвар помолчал и добавил: – Спарк наверняка едет к Запорожью по «восьмерке».
– Но зачем? Там же не всегда спокойно.
– Сам подум-май. Если бы ты хот-тел ехать на Запорожье по Акмесджитскому шоссе…
– Понял. Я бы тогда остановился не в Днепропетровске на «Мирном», а сразу бы перебрался на левый берег, в Новомосковск.
– Именно. Мы по шоссе опять ше проедем быстрейе, чем он по сфоей дороге. И еще один плюс – Спарк едет черес Запорожье, а эт-то пробки, светофоры – потеря фремени. Мы же скользнем по окраинам.
– Поднажмем.
За спиной оставались Красноград, Перещепино, Голубовка. Сегодня на дороге неплохое движение, немало встречных конвоев, да и мы несколько раз обгоняли попутные. Каждый раз это прибавляло бодрости: значит, наша скорость гораздо выше, чем у Спарка.
И каждый раз я почему-то искал глазами Алю. Хоть и знал – еще рано и здесь ее просто быть не может, но все равно всматривался в фигуры на мотоциклах.
Около одиннадцати проехали через Новомосковск. Движение между Днепропетровском и Запорожьем довольно оживленное, расстояние меньше ста километров тому способствует. Сама дорога считается достаточно безопасной, хотя даже на ней расслабляться, конечно, не стоит. В районе Синельниковской развязки судьба лишний раз об этом напомнила.
На обочине стоял военный транспортер и пара эмчеэсников. Чуть дальше замерли грузовики. От нехорошего предчувствия кольнуло в груди. Лавируя между машинами, мы подъехали к заграждению. За ним стоял вскрытый грузовик, лежали побитые байки и мертвые райды. Среди байкеров лежали еще четыре тела, двое – в милицейской форме.
– Орки, – кивнула на них Дэйзи.
Юс выругался.
Шесть наших погибло. Неизвестно, сколько было нападавших, но этим четверым уже никогда не тормозить конвои. Жаль, только четверым.
В сторонке обнаружились две медицинские машины. Тоже военные. Видимо, заказчик довольно богатый, раз вызвал подкрепление. Опять же близость двух городов сказывается. К одной из машин привалился светловолосый байкер, баюкавший руку на перевязи. Я подошел к нему.
– Змей.
– Неро, байк-клуб «Сич».
– Что произошло?
Неро скривился, но ответить он должен – предупредить коллегу. Все равно по приезде в город он доложит о случившемся, информация пополнит «базу засад».
– Наглые твари. Тормознули, проверка документов, что везем. Трое их было вначале. Место по базе чистое, сами они тоже подозрений особых не вызывали.
– И что?
– У них свой человек был среди водителей. И в кузове ехали их вояки. Выскочили они и давай палить. Трэков три было. Задний – с вояками. Замыкающие сразу погибли. Мы стали стрелять. А на каждого байкера по трое приходилось. Вот и все. Шестерых наших уложили, Лэрри – его сейчас в машине штопают – сочли мертвым, мне просто тупо повезло. Орки сели в первые трэки – и смотались.
– Гадостно. Неро, помощь какая нужна? Лекарства там или позвонить?
– Позвонить нужно. Сам понимаешь, мобилку беречь и не думал…
…Мы отъехали от места трагедии. В голове билась мысль: это могло случиться с конвоем Спарка, выбери он другую дорогу. Мы вновь потеряли время, и теперь пришлось разогнаться до верхнего предела безопасности.
Казалось бы, надо просто проехать мимо. Мало ли что случается на дороге? Но так нельзя поступить. Помочь выжившим, убрать погибших.
Быть может, это покажется странным – останавливаться, когда нужно спешить. Но мы – байкеры, а значит, своих не бросаем. Ни в жизни, ни в смерти.
Возможно, когда-то так остановятся возле нас.
Продолжаем движение. Наши дороги параллельны: Спарк по одну сторону Днепра, мы – по другую. Ближайший мост, по которому могут пройти грузовики, находится в Запорожье, и, по всей видимости, их конвой его уже преодолел.
Проходим пост на въезде в город. Автострадная улица скользит по окраинам. За большой развязкой и путепроводом появился указатель: «Базовый терминал». Забавное название возникло из-за расположения на улице Базовой. Запорожские байкеры никогда не упускали случая похвастаться, мол, их терминал – самый главный. Правда, находиться на нем не так уж весело: железная дорога рядом, да и конкуренты временами устраивают набеги на склады. Запорожцы, конечно, в долгу не остаются. Вялотекущая войнушка идет с переменным успехом, ни одна из сторон не имеет преимущества, да и не стремится его получить.
На перекрестке с Ореховским шоссе Дэйзи неожиданно задумалась, пропустила зеленый сигнал и чуть не свернула вправо.
– Лера!
– Извини, о Днепре вспомнила, вот и свернула.
Сразу при выезде из Запорожья мы обогнали еще один конвой – и вновь это был не Спарк.
За Камышевахой пересекли железную дорогу. Трасса тянулась параллельно железке, по ней навстречу нам шел поезд. Неожиданно локомотив несколько раз моргнул фарами.
– Это он к чему? – недоуменно спросил Юс.
– Предупреждает о засаде впереди? – предположил я. – Хотя с чего это машинисту вдруг предупреждать байкеров? Но скорость можно и сбавить ненадолго.
Оружие наготове, едем дальше. На дорогу вышел мужик в форме, махнул полосатым жезлом. Надо же, действительно товарищи дайцы. Осталось выяснить, честные ли работники большой дороги или орки. Может, даже те самые, напавшие на «Сич».
Скорость сбросили по правилам – протянув метров сто. Развернулись, руки на прикладах, готовы стрелять в любой момент. Владелец палочки неторопливо пошел к нам, из кустов вылез его напарник. Даец, помахивая жезлом, приблизился. Стало видно, что по нему пенсия плачет: морщины, седые усы, тяжелая походка.
– Сержант Никоненко. Документы.
И до сих пор сержант. Бедняга. Видимо, развлечений мало, вот и тормозит байкеров.
– Прошу.
Сержант придирчиво изучил права, затребовал паспорт. Заметив транзитные корочки, безмерно оживился:
– А гражданство-то какое?
– ЕРФ.
– Отак. А документики на пересечение границы с оружием попрошу. И все остальные тоже, попрошу документики, паспорта, права. Давайте. И шлемы, давайте, снимайте.
Я начал закипать. Этот предпенсионный сержант тратил наше драгоценное время.
– Вот опись. С печатью. Вот лицензия на ношение отмеченных видов оружия. Условия применения регулируются законом Слобожанщины «О транспортных перевозках», раздел седьмой. Текст закона нужен?
– Ты не груби! – тут же взвился сержант. – Развел тут канцелярию. Молодой еще, канцелярию разводить. Сейчас и проверим, какое оружие у тебя есть. Мало ли, что ты там провозишь. А ну, давай, выворачивай. И шлем с головы сымай!
Ингвар демонстративно вытащил автомат из мотокобуры. Подозрительно вел себя сержант. То ли подставное лицо, то ли просто не понимает, что делает. Байкеры редко возят неучтенное оружие. Слишком много с ним излишней возни. Конечно, если ты не такой, как покойный Казак.
– Всех будете проверять? – предельно холодно спросил я.
– Всех! Давайте, по описи. Кто первый?
– Я, – Дэйзи сняла шлем, тряхнула волосами. – И побыстрее.
Никоненко слегка присел.
– Эвона как… Даже девчонка. Совсем все плохо, ей-ей. Я, получается, кровь проливал на войне, чтобы все в мире жили, а вы тут… Женщина должна детей рожать, а вы ее… Еще и за деньги убиваете, да?
Юстиниан сделал страдальческое лицо. Я его понял. Этот даец то ли идеалист, то ли просто жалеет, что не может заработать, и теперь вызверяется на нашего брата.
– За деньги, – ответила Дэйзи. – И, между прочим, мы делаем вашу работу. Охраняем мирных жителей от дорожных бандитов и снижаем уровень коррупции.
Никоненко раскрыл было рот, но внезапно посерьезневший Юстиниан спросил:
– Сержант, а вы в каком году родились? – и отмашку сделал двумя пальцами: «тревога».
Ингвар моментально подобрался и направил автомат в сторону подзабытого напарника сержанта. У Никоненко забегали глазки.
– А собственно, какое тебе дело?
– Да так, – хмуро ответил Юс, вытаскивая пистолет. – Если вы воевали, то на фронт попали лет в тридцать-сорок. И вы до сих пор сержант в ДАИ? С боевым опытом? Вас, должно быть, несколько раз понизили, хотя в вашем-то возрасте должны были уже выгнать. А сержант ли вы вообще?
– Да как вы?!
Тяжелая ситуация. Если Никоненко с напарником орки – тогда мы теоретически имеем право открыть огонь. Практически – у нас довольно скользкий контракт, конвой за нами не числится, и наши действия вполне попадают под уголовный кодекс. Многое зависит от поведения сержанта. А он задохнулся, покраснел и выпучил глаза. Вряд ли играет. Разве что актер в отставке.
– Сержант, у нас документы в порядке. Оружие тоже. Можете проверить, конечно. Только знайте, я потом обращусь с запросом к вашему начальству – если оно у вас есть – и не поленюсь устроить вам неполное служебное соответствие. При вашем-то возрасте… – фразу заканчивать я не стал.
Никоненко побагровел и махнул жезлом, мол, убирайтесь.
Упрашивать долго не пришлось. Ингвар проследил за стартом, держа на прицеле странную парочку, затем нагнал нас.
– Ты все-таки обратишься в ДАИ? – спросил он.
– Нет. Но в базу засад это место занесу. В раздел «прочие опасности».
Солнце медленно скатывалось к горизонту, позади остался небольшой городок Орехов. Я начал нервничать, из-за «ветерана» Никоненко мы потеряли время, а должны были нагнать Спарка еще час назад. Наконец, далеко впереди показался конвой, идущий в ту же сторону, что и мы.
Подъехали ближе, разглядели два грузовика: один «КамАЗ», второй «Мерседес». Четверо байкеров. У одного из них кто-то на бэке. Судя по фигуре и волосам – девушка.
Они.
Я активировал связь.
– Райды, приветствую.
– Приветствую, коллеги, – Спарк, очевидно, заметил нас на мониторах. – Говорит Спарк.
– Спарк, это Змей. Прошу разрешения присоединиться.
– Змей? Подожди.
Роман отключил связь. Я закусил губу. Интересно, воспользуется ли мой соперник правом отказа? Обычно просьбу в такой форме удовлетворяют. Вместе безопаснее. Мы ехали сзади, не приближаясь. Минут через пять Спарк вновь появился в эфире:
– Змей, мы решили отказать.
В наушники ворвался голос Алианы:
– Гад! Еще и папиным прихлебателем стал!
– Спарк, послушай…
– До свидания, Змей.
Он вновь отключился. Я выругался.
– Змей.
– Да, Дэйзи.
– Змей, не торопись. Знаю, сейчас тебе хочется их догнать и остановить, но лучше потянуть время. Никуда они с конвоя не денутся. Сейчас мы обгоним команду Спарка и будем ехать в Мариуполь, постоянно держась в их зоне видимости…
– Заодно и девочке на нервы подействуем, да, Лер? – в моем голосе была некоторая доля иронии.
– Женя, это хорошо, пусть слегка позлится. Спарку же и хуже, он может ошибиться. Вот тут мы и воспользуемся шансом.
– Хорошо.
Шанс представился довольно быстро. И, как обычно, не такой, как хотелось. Более того, очень нежелательный. Говоря проще – на Спарка напали.
Мы только-только проехали указатель «Пологи, 10». За ржавым столбом приткнулся к обочине старенький «ЗиЛ», последний вздох автозавода перед окончательным уходом в небытие.
Этот сельскохозяйственный труженик вдруг чихнул, завелся, выкатил на дорогу и неспешно поехал навстречу конвою. Не знаю, почему я заподозрил неладное (вероятно, из-за натянутых нервов), но бросил: «Назад!» и развернул мотоцикл.
Грузовичок тем временем начал петлять по дороге, шарахаясь то к одной обочине, то к другой. Конвой вначале притормозил, а затем был вынужден остановиться. «ЗиЛ» тоже замер, перегородив дорогу точно по осевой. Из кабины вылез старикан в шляпе, всплеснул руками и стал громко причитать, размахивая руками. Спарк послал одного из своих ребят к деду. Парень вразвалку подошел к грузовичку. Грохнул выстрел, байкер упал, сложившись почти пополам. Из брезентового кузова вновь раздались выстрелы.
Дальнейшие события слились в калейдоскоп.
Байкеры открыли стрельбу в ответ. Спарк выхватил свою пушку и столкнул Алиану с мотоцикла. Она упала на спину. Водители грузовиков вступили в бой и обстреляли кунг. Из кузова «ЗиЛа» посыпались хлопцы в потертой камуфляжке. Эфир заполнился матом, над всем этим стоял визг Альки. Глупая, сидит на асфальте и орет! Кто-то из байкеров снял деда. У Спарка перевернулся байк от близкого удара «Роршаха». Сам байкер отлетел на «КамАЗ» и сполз на асфальт. Один из нападающих прицелился в Алю. Времени нет, влетаю в него на байке. Он упал, я перекувыркнулся и оказался возле девушки. У нее совершенно безумные глаза, рот раскрыт в крике. За спиной слышен тяжелый металлический стрекот автомата Ингвара. В наушниках крик Юстиниана: «Ложись!» Краем глаза заметил, как Сашка отправляет что-то маленькое под ноги камуфляжникам. Альку в охапку и в кювет, потому что сейчас… Грохот, вопли. От взрывной волны опять упал.
Мутноватым взглядом обвел поле боя. Кажется, все кончено. Для грабителей. Дэйзи и Юс держат выживших на прицеле, кто-то из ребят Спарка утихомиривает громилу монтировкой. Голова нещадно гудит. Снял шлем – немного полегчало.
Спарк очнулся и поднялся на ноги. Он выглядел совсем нехорошо: кровь сочилась из раны на голове, его качало. Тем не менее он побрел к лежащим носом в асфальт грабителям. Я присел на корточки, приподнял Альку. Она не сопротивлялась. Бандана слетела с ее головы, черные с красными прядями волосы живописно растрепались. «Все-таки покрасилась», – не к месту подумал я. Алиана всхлипнула, и я непроизвольно прижал ее к себе.
Урчали на холостом ходу моторы грузовиков. Солнце упорно заходило, намекая, что нам очень желательно поторопиться, если мы не хотим заночевать в приазовских степях. Над дорогой разнесся отборнейший мат Спарка, и я еле переборол искушение зажать Альке уши. Мат сменился хлопками. Я резко оглянулся.
Спарк добил раненых, Юс не успел его остановить.
– Что там? – Алька попыталась заглянуть мне за спину.
– Не смотри. Не надо. И вообще пойдем поищем твою бандану.
Спустились в кювет. Я еще раз быстро оглянулся, увидел, как одобрительно кивнула Дэйзи и как Ингвар с райдами забрасывают тела неудачливых грабителей в кузов «ЗиЛа».
Минут через десять мы вернулись. Алька за это время не проронила ни слова. Конечно, непросто осознать, что твоя жизнь вот-вот могла закончиться. Обычно человек в такой ситуации забывает и про «Кто виноват?», и про «Что делать?», адресуя миру единственный вопрос: «За что?!» Байкеры хотя бы знают на него ответ, но для Алианки его нет, да и быть не может. Просто оказалась не в том месте и не в то время.
Я нашел ее бандану – пыльную и потерявшую вид. Девушка повертела ее в руках и повязала на какой-то столбик.
Старый грузовик уже оттащили к обочине. В его кабине трещала рация, требовала ответа от «Сыча». Прислушавшись, опознал голос Никоненко. Предчувствие не обмануло – «сержант» оказался простым наводчиком. Ингвар вытащил рацию и раздавил ее.
Пострадавший горе-вожак Спарк восседал на байке и, морщась, ждал, когда Юс закончит перевязывать ему голову. Завидев меня и Алю, он резко встал. Бинт соскользнул, Сашка тут же чувствительно шлепнул Романа по плечу и сказал пару ласковых. Тот присел, сверля нас взглядом. Алька выпустила мою руку. Она явно не знала, что делать. Мне же сейчас идти на открытый конфликт было невыгодно.
Положение спасла Дэйзи.
– Змей!
– Да, иду.
Я подобрал свой шлем, так и лежавший на обочине, и вместе с Лерой пошел осматривать «Кавасаки». Бедный байк, никогда не думал, что когда-либо позволю себе направить его на человека. Вот, пришлось. Начал проверять состояние «японца», посматривая в сторону Спарка. Дэйзи присела на корточки и не мешала. Юс закончил процедуру, а донетчанин решил обнять Альку. Она слегка отстранилась и что-то ему втолковывала. До нас донеслись обрывки слов: «испугалась… страшно… а ты… Змей… и вообще».
– Дэйзи, что здесь было?
– Спарк умом тронулся. Пострелял всех, огляделся, рванулся было вас искать, но я настояла, чтобы ему перевязали голову. Ну и вы как раз вышли. Погибшего байкера привезут в Мариуполь. Виктор, еще один член команды Спарка, ранен, поедет в грузовике. Байки поставим в фуру.
Черт бы побрал нашу предусмотрительность: всегда требуем, чтобы в фуре было место для мотоцикла. Для таких случаев. И еще возим с собой большие черные мешки…
– Спасибо, Лера.
«Кавасаки» практически не пострадал, мелким ремонтом займусь на базе. Я оставил мотоцикл и подошел к Роману. Он закончил разговор с Алианой, их лица довольными назвать было трудно.
– Змей, я должен поблагодарить тебя. – Кислая мина Спарка говорила совсем противоположное.
– Должен – так вперед.
У Коновалова заиграли желваки.
– Помощь оказалась весьма кстати. Спасибо.
– И не забудь упомянуть, как ты от нее сначала отказывался.
Спарк побагровел. Кажется, я понял, отчего он носит такое прозвище. Вспыхивает моментально, еще и кровь к лицу приливает. Мой соперник на этот раз совладал с собой и сумел достаточно холодно ответить:
– Теперь принимаю. Могу узнать, что ты намерен делать дальше?
– Провожу вас в Мариуполь. Не секрет, что моей целью является разговор с Алианой, но мы сейчас в более чем неудачном месте. Потому сначала доставим конвой, оформим приемку, свяжемся с офисом. И кстати, поторопиться надо, день-то скоро того – закончится.
– Угу.
Коновалов руки не подал – на это я и не рассчитывал. Мы вновь тронулись в путь. Я и Дэйзи вели конвой, между первым и вторым трэками ехали Спарк и Крис. Я настоял, чтобы остаток пути Алиана проехала в грузовике, даже убедительную причину нашел: Спарку с раненой головой труднее держать равновесие. Он поворчал, но согласился. Замыкали караван Ингвар и Юс.
«ЗиЛ» мы оставили торчать на обочине.
За все это время по дороге не проехало ни одной машины.
В мариупольском офисе Спарк проделал все необходимые формальности. Машины принял заказчик, который сначала возмущался, затем неискренне соболезновал. Небольшой фургон отвез погибшего байкера в морг. Позже тело переправят на родину, в Донецк, где и похоронят.
Оставаться в городе не хотелось. Уже основательно стемнело, когда мы выехали в сторону небольшого пригорода Мариуполя, носящего гордое название Ялта. Тоже курортный город на берегу моря, только гораздо менее известный по сравнению со своим тезкой. В этой части побережья Азовского моря немало городков с крымскими или почти крымскими названиями: Ялта, Новая Ялта, Урзуф.
Местные власти после образования независимого Крыма попытались воспользоваться шансом и перехватить знамя популярного курорта, но потерпели неудачу. Азовскому морю все же не сравниться с Черным, а небольшой Ялте под Мариуполем – с богатым крымским городом.
Восемь человек на шести байках промчались по недавно отремонтированной трассе. Один из предыдущих мэров за счет городского бюджета подлатал дорогу, как утверждали злые языки, к себе на дачу. Впрочем, нас это не волновало – главное, по ней можно проскочить даже вечером.
Юс постучался в один из частных домов и долго беседовал с кем-то через закрытую дверь. Наконец, хозяин сдался и продал немного дров. Потом мы вписались в небольшой дом отдыха: разбросанные на берегу моря домики. В магазине смели с прилавка сардельки и пиво. Вскоре на пляже, уже потрескивая, горел костерок и готовился ужин. У Ингвара в кофре нашлись шампуры, на них и насадили продукцию местного мясокомбината. Продавщица уверяла, что именно в этих сардельках есть мясо, поскольку ее кошка только их и признает.
Спарк пытался вести себя развязно, но на фоне талантливого Юстиниана он смотрелся как провинциальный клоун Рональд. Ингвар, как всегда, отмалчивался, Дэйзи таинственно улыбалась и тихонько беседовала о чем-то с Виктором и Крисом. Аля слегка затравленно переводила взгляд с одного человека на другого.
В какой-то момент обстановка стала откровенно тяготить, да и не поговоришь с Алькой при солирующем Романе. Я встал, бросил: «Разомнусь немного», прошелся по берегу, чтобы ослабить голоса расстоянием. Сел на песок. Где-то далеко играла музыка, видимо, работала одна из последних дискотек сезона. Закрыл глаза и представил, что передо мной не Азовское море, а Черное, и вокруг прохладная крымская ночь. Так и сидел, слушал плеск волн.
Надо поговорить с Алианой. В этот раз я должен ей все объяснить, другого шанса не будет. Нападение, как ни кощунственно об этом говорить, пришлось кстати. Теперь она хоть немного представляет, чем мы занимаемся. Хотя, если меня спросить, хотел бы я, чтобы так произошло, – отвечу: «Нет».
Я больше почувствовал, чем услышал легкие шаги. Сказал, не открывая глаз:
– Присаживайся, Аля.
Открыл глаза, обнаружил сидящую на корточках девушку.
– Как ты узнал, что это я?
– Просто узнал.
Она несколько секунд молчала, затем вновь заговорила:
– Я сегодня так испугалась.
– Я тоже, – ответил ей в тон. – За тебя.
– Спарк бы меня защитил.
Я усмехнулся. Достал сигарету, закурил. Выпустил струйку дыма.
– Не думаю. Не хочу говорить о нем плохо. Он хороший байкер. Правильный. Сразу же бросился защищать… груз.
– Не говори так!
– Почему? Я говорю, как есть.
– Ну конечно! Всегда у тебя находится, что сказать. Я, мол, чистенький, это все вокруг нехорошие. Всегда так! Папа тебе заплатил за мое возвращение? – резко сменила она тему.
– Заплатил, – не стал я скрывать.
– Я напишу записку, что не хочу возвращаться. Отдашь ее отцу и получишь свои деньги.
– Я приехал не за этим.
– А за чем?
– За тобой.
– За мной? О, как интересно! С какого перепуга? Ах да, кажется, кое-кто все время говорил, как я ему нужна, а потом этот кое-кто заглянул, попрощался и смотался в Крым. И меня не взял, а я ведь просила, давно, а ты чего-то наговорил про дорогу и еще всякое разное и не взял. – Распаляясь, Алиана начала повышать голос и последние слова почти выкрикнула. Наконец-то мы добрались до истинной причины злости.
– Вспомни, что я тогда сказал, – как можно безучастнее попросил я.
– Не помню!
– Хорошо. Тогда напомню. Я сказал, что на дороге очень опасно. Как на дороге опасно – ты увидела сегодня.
Девушка вздрогнула. Я продолжил:
– Из года в год ситуация не улучшается. Кучу денег вбухивают в борьбу с криминалитетом, но конвои по-прежнему грабят. Порой возникает ощущение, что экономика теперь держится только на этих нападениях…
Алиана скривилась:
– Хорош читать лекции.
– Угу. А еще тогда я говорил, что ты мне очень дорога. И что я не хочу рисковать тобой.
– Неужели ты бы меня не защитил? – спросила Аля с надменностью, за которой таился испуг.
– Аля… Пойми одно. Байкер, выполняющий контракт, прежде всего думает о грузе. Он должен его доставить – на карту поставлены вовсе не деньги, а его честь. И честь всего сообщества байкеров. Я ехал в Крым не отдыхать, а работать. Каждый день мы сопровождали автобусы от Акмесджита до Судака. Четыре рейса в день туда-обратно. По жаре.
– Ну, я же тебе говорила: осталась бы на Берегу. В Судаке – так в Судаке. Не лучшее место, но…
Опять не слышит. Придется идти с козырей.
– Аль, скажи, ты за новостями хоть как-то следила? Об инциденте с заложниками знаешь? Весь Крым на ушах стоял.
– Да, видела в ленте. Говорят, черные это сами…
Я затушил сигарету.
– Сами? Ну-ну. Дядька, у которого мы жили, сына потерял. А трупы байкеров мы нашли. Чуть раньше бы – там и остались вместо этих ребят.
Алиана оторопела:
– Погоди… это ж было…
Кажется, теперь она различила слово «Судак» и связала одно с другим. Побледнела. Я перехватил инициативу:
– Пустой автобус и мертвые байкеры. Знаешь, тогда я еще подумал: «Хорошо, что Алианы тут нет». Выбор между мгновенной смертью и положением заложника у террористов – очень хреновый. Быть может, ты знаешь, что байкеры принимали участие в освобождении людей?
– Слышала… Что-то было такое.
– Вот как раз под Шеленом мы и были. Не из-за высоких побуждений. Банальная месть. Око за око. Мы должны были поддержать честь байкеров, тех, кто сражается до конца. Вот мы и дошли до конца.
Я вспомнил жуткий рассвет над долиной, пожары, выстрелы, падающих Юса и Дэйзи, безумную гонку по разбитому перевалу и похожую на Алиану девушку среди заложников. Наверное, это все отражалось на лице: Аля смотрела на меня, как загипнотизированная. Я тихонько закончил:
– Хоть в меня и вдалбливали, что основное – выполнить свою работу, но если бы случилось что на дороге – я бы не защищал груз. Конкретно – я бы не защищал беспомощных людей. А защищал бы тебя. Наверное, из меня вышел плохой байкер.
– Не говори так! Неправда, ты хороший байкер! – Аля неожиданно взяла меня за руку. – Но я все равно не понимаю, почему мы не могли доехать до Крыма. Ты бы меня оставил на море, а сам бы ездил…
Девушка всхлипнула. Или мне показалось? Нет, в лунном свете сверкнула влажная дорожка на щеке.
– Аль, теперь я знаю, что, наверное, можно было. Повезло с жилищем, хотя могло быть и хуже. Видел я, в каких конурах жили другие райды, экономили на всем. Но оставить тебя на попечение даже нашего действительно хорошего Вахида Каримыча – нельзя. Они там совсем другие, понимаешь? Я в дороге постоянно думал бы о тебе. А нас за невнимательность сильно наказывают.
Алиана вытерла щеку и тихим голосом сказала:
– Но все равно я не хочу возвращаться…
Я тихонько улыбнулся про себя. Кажется, мне удалось настроить ее на нужный лад. Тем временем девушка продолжала:
– Опять к отцу. Он снова начнет мною командовать, как будто ему солдат мало. Опять будет лезть в мою жизнь, звонить на мобилку, требовать отчета о каждом шаге… Не хочу!
– Аля. – Я накрыл ее руку своей. – Это все можно решить, поверь.
– Как?
– Давай мы поговорим об этом в Харькове. Обещаю, я очень хорошо подумаю над этим. И поговорю с твоим папой. Сейчас он может пойти на серьезные уступки. Твой отец – стратег, ему надо лишь правильно объяснить. И… – я помолчал, – извини, что не поговорил с ним раньше.
– Ничего, – сказала Алька и слегка улыбнулась. – Ты действительно это сделаешь?
– Да. Слово байкера.
– И на бал сходим?
О, вот и до второй причины добрались.
– Обязательно. И на Хэллоуин, и на Рождественский. Я найду белый байк и привезу тебя на нем, как рыцарь – настоящую принцессу. Идет? – Алька улыбнулась. Символы, Змей, символы… – А сейчас пойдем к костру, нас уже ищут. Наверное.
Я был почти прав. Вернувшись, мы застали Криса с руками по локоть в рюкзаке и нависшего над ним Спарка, приговаривающего: «Фонарь, блин, сверху был!»
Коновалов, завидев нас, помрачнел, подошел и бросил мне:
– Отойдем.
Ингвар слегка приподнялся. Я жестом показал «сам» и пошел за Романом.
Спарк закурил. Я тоже. Постояли немного.
– Ты ведь за Алей приехал, так?
– Да.
– Это моя девушка. А ты – убирайся.
– Не ты будешь решать.
– А кто?
Хороший вопрос. Действительно, кто? Алька его за такие слова съест – и это прекрасно. С ней надо ходить по очень тонкой грани, давать свободу, но при этом некоторые вещи решать за нее. Она слишком привыкла к папиному инструктажу и все равно подсознательно ожидает команды извне. Но не прямой, как сейчас намерен делать Спарк. Ей нужна возможность выбора, пусть из ограниченных степеней свободы. Конечно, все это я не стал объяснять сопернику.
– Чего молчишь? – Роману не понравилась тишина в ответ.
– Я заберу ее, хочешь ты того или нет.
Спарк выплюнул сигарету.
– Думаешь, просто так отделаешься? Приехал, весь такой в белом…
– В черном.
– Б…! Да хоть в коричневом! Короче, Змей, надо решить все чисто и по-мужски. Завтра утром будем гоняться один на один. Тут есть хороший кружок на пятнадцать километров. Один заезд. Победитель забирает Алиану.
Я оторопел:
– Рома, ты что, обсмотрелся американских фильмов?
– Боишься? Отказываешься?
– Отказываюсь.
Спарк – идиот. Если он будет настаивать на гонке – проиграет в ту же секунду.
– Я не оставлю тебе выбора. Завтра в полдевятого. Перекресток на Юрьевку.
Он повернулся и побрел к костру. Какой прекрасный самовлюбленный придурок. То, что надо.
Донецкий байкер во всеуслышание объявил о предстоящей гонке. Об истинной причине он умолчал, хотя наверняка все и так поняли, но виду не подали. Я отписался полковнику, мол, нахожусь в завершающей стадии, прошу пока не беспокоить. А то позвонит в момент, когда надо будет все внимание на Алианку направить – и потеряю нужный настрой. Она как раз не в восторге от идеи Спарка, сидит по другую от него сторону костра, глазами поблескивает, хмурится, рот кривит. Фурия. Теперь надо закрепить успех еще одним небольшим разговором.
Ко мне подсела Дэйзи, попросила карту окрестностей на коммуникатор. Когда мы склонились над экранами, тихо спросила:
– Будешь гоняться?
– Нет.
– Молодец.
Файл перекачался, она встала, забрала фонарь и Криса и ушла куда-то по берегу.
Алька пыталась несколько раз отвести меня поговорить. Я аккуратно отказывался. Позже. Надо поговорить, не спорю, но позже.
Спарк в лучших традициях упился, Ингвар и Виктор утащили его спать. Понятливый Юс куда-то запропастился. Алиана тут же перебралась ко мне.
– Змей, вы завтра из-за меня едете?
– Он едет. Спарк решил, что таким образом сможет тебя удержать.
– Но это глупо! Я что, вещь какая, чтобы меня на кон ставить?! У меня есть свое мнение между прочим!
– Я это понимаю. А Роман – нет.
– Женька, мне ведь все равно, как закончится ваша дурацкая гонка. Я уже решила, что вернусь с тобой.
– На гонку придет только Спарк. Я не собираюсь играть в эти его игры. Но все равно спасибо, что сказала.
Алька хихикнула, внезапно поцеловала меня и растворилась в темноте. Я ухмыльнулся. Теперь можно и баиньки. Ночь, проведенная за компом, дает о себе знать, веки хоть домкратами подпирай.
В нашем домике обнаружились Ингвар, Юстиниан и Виктор, расписывающие пулю. Латыш сообщил, что Спарк изволили маяться головой. Тем лучше. Я выгнал преферансистов на веранду, стянул ботинки и провалился в объятия Морфея. На этот раз мне снилась дорога и женское лицо над ней. Чье – так за всю ночь и не смог разобрать.
Встал около семи, обнаружил на соседних кроватях спящего с картами в руках Юса и укрывшегося с головой Ингвара. Дэйзи нашлась на веранде под двумя пледами. Кажется, в дом она не заходила, так и провела ночь в разложенном шезлонге. От звука шагов она вздрогнула, открыла глаза.
– Ты спи. Еще рано, – успокоил ее я.
Лера кивнула и вновь задремала. Я закурил и огляделся. Море подернуто голубоватой дымкой, неярко светит солнце. Тихо. Спокойно. Так спокойно, что хочется добавить в мир немножко хаоса. Я и добавил. Пошел купаться. Разбежался, вздымая фонтаны брызг и ломая зеркальную гладь.
Для октября удивительно теплая вода.
Я решил вообще не брать байк и прийти на перекресток пешком. Спарк уже выдвинулся на позицию, забрав с собой Алиану. Юс доложил: девушка сильно не в духе, сопротивлялась и оскорбляла донетчанина. Вроде он ей даже пощечину отвесил. Крис и Виктор уехали со Спарком лишь после того, как не смогли отговорить его от гонки.
Ингвар предложил довезти меня до перекрестка, раз уж «Кавасаки» остается на базе, но я отказался. Ребята не стали настаивать и потихоньку выехали. Не торопясь прошелся по улице, покурил и как раз к назначенному времени оказался на месте рандеву.
Спарк действительно выглядел плоховато. Лицо бледное с прозеленью, заплывшие глаза, лапы дрожат. Как он вообще доехал? Рядом с ним – Аля. Хмурится, пытается выдернуть свою руку. Белые от напряжения пальцы Спарка сжимают ее запястье. У Алианки синяки появятся как пить дать.
– Змей! – Роман указал на меня пальцем. – Ты собираешься гоняться без байка? Побежишь?
Он оглянулся на Криса с Виктором, ожидая, что они засмеются. Но парни смолчали, и Спарк мигом потерял часть своего пафоса.
– Я никуда не поеду, – с усмешкой сказал я. – Мы не в Эмиратах и не на верблюда играем.
Роман покраснел, бросил Алькину руку – девушка немедленно убежала к Дэйзи – и подошел ко мне. Покачиваясь. В больничку ему надо, а не на байк.
– Струсил?! – истерически завопил он. – Давай, покажи, что мужик! Не прячься за юбку! Ну же, давай! Все будут знать, что Змей – трус!
Я ухмыльнулся:
– Переживу как-нибудь. Но все будут знать, что Спарк в конвой потащил пассажира. Девушку. На бэке. Спину прикрывать.
Соперник зарычал и неуклюже попытался ударить в скулу. Я увернулся от его бокового и двух последующих джебов, затем Спарк, сильно размахнувшись, потерял равновесие, упал на колени и схватился за голову. Рана открылась, потекла кровь.
– У Змея нож, – неуверенно сказал он.
Я покачал головой и отступил. К нему подошли Крис и Виктор, под руки повели к скамейке. Алька прыгала вокруг, переобнималась с ребятами и повисла на шее.
– Ура! Ты победитель! Что будем делать, мой герой?
– Поедем домой. Отвезем тебя в Мариуполь, отправим на поезде в Харьков.
– Почему на поезде? – озадачилась Алька.
– Все потому же, – улыбнулся я в ответ.
Из Мариуполя я позвонил Болдину и отчитался об успешном завершении работы. Еле уговорил его не выезжать на юг, а встретить дочь в Харькове на вокзале. И не расспрашивать ее хотя бы до моего отчета. Кажется, полковник решил немного изменить мнение о байкерах или просто ошалел от счастья.
Обратная дорога неприятных сюрпризов не преподнесла, и вечером мы уже въехали в Харьков. Дэйзи, Ингвар и Юс отправились в «Хантер», туда же должен был подъехать Вадим – ему я обещал пиво и знакомство с главной героиней квеста. За ней и отправился.
Кивнул бабулькам у подъезда, неожиданно услышал вежливое «здравствуйте» в ответ. Да уж, мир как-то сильно изменился за эти несколько дней.
Алиана запрыгнула на меня, обхватила руками и ногами, поцеловала так, как будто между нами никогда не пробегала черная кошка. Затем чуть-чуть отстранилась и спросила:
– А сейчас мы будем кататься?
– Будем. Только в «Хантер» заедем.
– Хорошо, – она улыбалась.
Только теперь я заметил, что красные пряди исчезли и нарочитая агрессивность в облике тоже.
– Ты покрасилась.
– Только увидел?
– Нет вообще-то. Но мне нравится.
Отчет по контракту дам завтра, а сегодня у нас обычный хороший вечер.
Алька хитро прищурилась и спросила:
– Женька, ну а все-таки мы с тобой поедем в Крым?
Я мысленно охнул. Потом посмотрел в эти глаза и понял, каков должен быть ответ.
– Обязательно поедем.
Она просияла. И я мягко добавил:
– Только, Аля, мы поедем на поезде.
Девушка кивнула. Она услышала главное слово – «поедем». Остальное ее не волновало. Может быть, потом, когда сотрутся из ее памяти дорожные переживания, она вновь попросится на байк. Даже наверняка попросится. До следующего лета много времени, можно купить ей мотоцикл, натренировать, но… Не знаю, хочу ли я видеть Алианку среди байкеров. Наверное, нет. Только ей все равно не скажу. Просто поцелую, возьму за руку и поведу гулять. А дальше – видно будет.
Двенадцать человек заняли места за овальным столом. Их лица скрывал полумрак, царивший в комнате. Помещение освещалось лишь красноватыми отблесками из камина и маленькими огоньками елочной гирлянды. И камин, и елка располагались в дальней части комнаты, их свет не достигал стола. Тяжелые вишневые шторы скрывали присутствующих от посторонних глаз за окнами. Впрочем, такие вряд ли бы нашлись в элитном коттеджном поселке под Новгородом.
Встретившиеся хорошо знали друг друга и не в первый раз занимали места за столом. Одинаковые темно-серые костюмы подчеркивали общность, в полумраке различить собравшихся можно было только по галстукам с разными узорами. Все остальное: кожаные портфели, золотые запонки и числа с многими нулями, таящиеся внутри ноутбуков последней модели, говорили не просто о богатстве – о большом богатстве.
– Что же, господа, начнем, – взял слово грузный мужчина с красно-синим галстуком. – Уже послезавтра мы сможем отдохнуть от праведных дел… – мужчина переждал тихие смешки, – и насладиться всеми прелестями новогодних развлечений. Подведем итоги. Год выдался неласковый, этот факт нам известен. Мы не будем долго останавливаться на причинах, а перейдем сразу к выводам и дальнейшим действиям.
Обладатель зеленого галстука шумно выдохнул. В его ноутбуке хранился подробный анализ причин, и из-за некоторых он мог лишиться не только места за овальным столом, но и жизни.
– Позвольте, я начну. – Из кресла поднялся мужчина с золотисто-коричневым галстуком.
Грузный благосклонно кивнул. Новый оратор неспешно прошелся по комнате. Вспыхнувший чуть ярче огонь подсветил хмурое невыразительное лицо.
– Прежде всего хотелось бы поблагодарить нашего коллегу за большой фронт работ. Пожалуй, именно в этом году наш департамент получил самое яркое подтверждение кризиса существующей системы.
Зеленогалстучный пошел пятнами и выкрикнул:
– Позвольте!
– Не позволю. Итак, выручка упала на двадцать шесть процентов. Вдумайтесь, коллеги, мы недополучили двадцать шесть процентов. Это годовой бюджет небольшой страны. Однако это еще цветочки. Мои аналитики говорят об угрожающем числе. Сорок пять процентов на следующий год.
За столом началось шевеление. Кто-то кашлянул, кто-то издал неопределенный звук.
– Сорок пять процентов по отношению к этому году. К не самому успешному. По отношению к прошлому это составит почти шестьдесят процентов!
– Иными словами, мы теряем контроль? – осведомился владелец красно-синего галстука.
– Можно сказать и так. Хотя уважаемый хозяин дома просил не касаться причин, все же назову две, по мнению моего департамента наиболее важные. Прежде всего – конкуренция с Министерством внутренних дел. Не секрет, что выстроенная министром иерархия вынуждает многих сотрудников прямо заниматься незаконными операциями. До нас дошли сведения, что в этом году требования на местах были значительно повышены, и тем не менее наши конкуренты также понесли определенные убытки.
Обладатель золотистого-коричневого галстука сделал паузу, позволив коллегам позлорадствовать над соперниками.
– Быть может, наш уважаемый коллега немного расскажет о положении дел? – Приглашающий жест не оставил никаких шансов обладателю зеленого галстука.
Тот вздохнул и покорно встал.
– Через год мы будем сидеть за этим же столом… – Он на секунду сбился, завидев в отблесках пламени кривую усмешку человека с золотисто-коричневым галстуком.
«Не все тут будут сидеть, не все…» – говорила она.
– Так вот, будем сидеть и обсуждать две темы. Первая – та же, что и сегодня: финансовые результаты нашего консорциума. Вторая – результаты выборов. Последняя внутренняя инструкция президента очень недвусмысленна, после двенадцати лет на посту он хочет сменить обстановку. Кто займет его место? Хороший вопрос. Реальных кандидатов два: министр внутренних дел и представитель консорциума, которого мы все прекрасно знаем и ценим.
Грузный хозяин дома с одобрением кивнул. Зеленогалстучный воспрянул и продолжил более уверенно:
– Действия конкурентов из министерства, несомненно, направлены на создание достаточных финансовых резервов для проведения кампании. Президент, к сожалению, решил напоследок потешить себя… – докладчик запнулся, услышав недовольный гул, – то есть я хотел сказать, выбрать кандидата по итогам внутренней борьбы. Вручить штандарт, так сказать, по итогам квалификации. Теперь о главном…
Он повернулся к тумбочке за спиной, взял бутылку минералки, сделал глоток.
– Так вот, о главном. Не секрет, что на электорат уже сложно воздействовать старыми методами. Карту послевоенного развития и связанных с ним трудностей тяжело разыгрывать спустя двадцать пять лет после окончания боевых действий. Народ должен почувствовать хотя бы минимальную заботу о безопасности. Особенно хорошо в таких случаях действует показательная порка зарвавшегося коррупционера. У нас есть великолепная кандидатура – министр внутренних дел, призванный защищать безопасность, а на деле занятый лишь строительством собственной финансовой пирамиды. Департамент, несомненно, готов рассказать и о второй причине.
Человек с золотым галстуком кивнул, прищурив левый глаз. На его лице читалось: «Думаешь, выкрутился? Живи пока». Мужчина с зеленым галстуком рухнул в кресло, сцепил пальцы, стараясь унять дрожь.
– Спасибо. Кратко и весьма обстоятельно. К теме выборов и связанных с ними финансовых вложений мы еще вернемся. О второй причине. Мы довольно долго не обращали на нее внимания, но затем ее влияние неуклонно начало расти. Сейчас мы не можем игнорировать этот фактор, фактор самоорганизации байкеров. Пожалуй, никто не приносит столько неприятностей, как они. Байкеры основательно мешают работе наших конкурентов, но с не меньшей активностью они вмешиваются в работу представителей консорциума. Разумеется, эти стрелки на мотоциклах не делают различий между людьми в форме, в камуфляже или в гражданском. Под огонь одинаково попадают и представители конкурентов, и консорциума, и, скажем так, местных инициатив. Последних, кстати, на рынке почти не осталось. Любой, кто мешает перевозить груз, является орком, то есть субъектом, подлежащим истреблению. При этом их полуформальные организации пользуются большой поддержкой среди населения. Кроме того, они защищены на законодательном уровне. Президент перед вторым сроком подписал ряд документов, в том или ином виде их особые права закреплены в законодательствах СибРФ, Слобожанщины и Украины. И надо сказать, что благодаря байкерам безопасность на дорогах действительно усилилась. Электорату это нравится, а консорциуму от них головная боль.
– Так надо их привлечь! – подал голос кто-то из сидящих. – Им ведь нужны деньги?
Глава департамента сжал губы и отрицательно покачал головой.
– Вы не представляете, как плохо они покупаются. Но определенные успехи в этом деле есть.
– Тогда что?
– Господа, в департаменте считают, что стратегический подход лучше тактического, а комплексный – лучше точечного. Терпение, сейчас все будет ясно. Но вначале небольшое отступление. В прошлом году завершился эксперимент с железными дорогами. Господин министр транспорта докладывал о больших успехах.
– Именно так! – пробасил плотный мужчина с ярко-синим галстуком. – Население активно пользуется железной дорогой, считая ее достаточно безопасной. Грузовые потоки выросли, ведомственная охрана справляется на «отлично».
– Спасибо. Отрадно слышать, что выкладки нашего департамента работают. К сожалению, по ним же выходит, что без корректировки существующей системы нам не обойтись. Мы уже выяснили, что ситуация начинает потихоньку нагреваться. Слава богу, народ в России очень тяжел на подъем, и мы вполне успеваем перенаправить энергию в нужный нам выброс. Соответственно, если отдел реализации не подкачает, – убийственный взгляд на мужчину с зеленым галстуком, – то наш стратегический план будет иметь три аспекта. Первый – устранение конкурирующей организации перед выборами. Здесь мы, в том числе, будем вести информационную агит-атаку, упирая на создание новой системы безопасности. Второй – корректировка бизнес-схем, перераспределение источников прибыли. Третий – снижение, а в перспективе и устранение фактора байкеров как народной дружины. Мне ли объяснять, что время вольных ездоков с оружием уже давно прошло? Через шесть-двенадцать лет мы можем столкнуться с сопротивлением свободолюбивых вооруженных людей, причем давайте не забывать, они сейчас оказывают ментальное и культурное влияние на новое поколение.
– По последнему вопросу все очень интересно, – проворчал человек с золотисто-коричневым галстуком, – но поддержат ли наши инициативы в других государствах?
– Поддержат. Договор о гармонизации по-прежнему действует, и у нас достаточно ресурсов, чтобы протолкнуть его сопредельным товарищам. И потом, Дальний Восток уже три года проводит схожую стратегию. Они гораздо мобильнее в принятии решений.
– Думаете, Сибирь нас поддержит?
– Сложная задача, но решаемая. Вероятно, решаемая после визита нашего нового президента.
– А Дмитрий Московский?
– Дмитрий нас поддержит. – Хозяин дома хищно улыбнулся. – Великая Княжна Алиса не зря свое приданое получает. Господа, у нас по регламенту перерыв на чай и сигары. Затем продолжим. Я представлю два тактических сценария с различными программами реализации. Пунктов для обсуждения будет предостаточно. – Мужчина в красно-синем галстуке поднялся. – Перекур.
Дэйзи обычно угрожает с милейшей улыбкой на лице. Кажется – шутит девочка, разве может это беловолосое хрупкое создание причинить вред? Так рассуждают те, кто не видел стрельбу по-македонски в ее исполнении или не ощущал боль в выбитом суставе. После чего относятся к ее словам гораздо серьезнее.
Своим она дает шанс исправиться. Поэтому, когда она заявила, что сбросит Юстиниана в речку – тот утих. Дэйзи, в отличие от Юса, слов на ветер не бросает. Правда, тут надо учесть еще один фактик: река Смотрич течет в довольно глубоком скалистом каньоне, а летать Саша еще не научился.
Мы расположились на «берегу» этого самого каньона, потягивали пиво и ожидали начала одного из крупнейших байк-фестивалей Украины – «Мотоподолья». В погожий майский день удивительно хорошо сидеть с друзьями на природе, никуда не спешить, наслаждаться свежим, прямо здесь сваренным пивом и разглядывать местные красоты.
За спиной бурлило поле фестиваля: доделывали сцену, расставляли палатки, организовывали прелести жизни – мангалы и туалеты. Если повернуть голову левее – откроется замечательный вид на крепость и древний каменный мост. По нему постоянно сновали райды – гости все прибывали. Прямо перед нами тянулся каньон, серые камни которого густо поросли желтыми цветами. Другой «берег», неприступный остров, вознесенный на многометровую высоту, радовал глаз старой частью Каменца-Подольского: с острыми башнями соборов и ратуши, серыми оборонительными сооружениями и красными крышами под черепицу. Справа сидела Дэйзи в распахнутой куртке и белой майке – и, конечно, большую часть времени я смотрел на нее.
– Цветочек, что ты злишься? Я же пошутил! Не надо меня в речку, я этих речек боюсь, они же почти горные.
– Трепло и есть, – невозмутимо охарактеризовала Сашку Дэйзи и пригубила из бутылки. Отставила тару, улеглась на траву и потянулась, раскинув руки. – Парни, а ведь хорошо!
– Конечно, хорошо! – Юс тоже допил пиво, собрался выбросить бутылку в каньон, но его руку перехватил Ингвар.
– А, да, забыл-забыл. Нечего русскому варвару мусорить в замечательном западном городе.
– Нечего мусорить, – уточнил я. – А город интересный.
– Это факт. Кстати, не пора ли нам продолжить прогулку? Я еще не все посмотрел.
Я скептически глянул на Юса. Дэйзи лежала, закрыв глаза.
– Вы чего, нагулялись? Это ж, блин, история! Вы где еще такое увидите?
Да, в этом весь Сашка. Наверное, из него получился бы неплохой историк. Только натура у него не годится для вдумчивых исследований. Так, немножко фильмов, пара книжек, выпить пивка с реконструкторами, нахвататься умных словечек. Но в каждом городе он честно обходит памятники архитектуры – если на это остается время после девочек и пива. Или если есть время до девочек и пива.
– Ингвар! Эти люди невосприимчивы к гласу просвещения. Мой дорогой друг, пойдем, побродим меж сиих красот, оставленных нам… то есть не нам, а хорошо бы, чтоб нам. Чего-то сбился. Короче, погнали в город, посмотрим, на каких исторических улицах флаятся местные красавицы.
– С местными красавцами осторожнее, – буркнул я.
– Не боись, Змеюка. Нас тут в городе – стая! Везде свои. Да и кто на нас-то с Ингваром нападет?
Латыш неторопливо собирался. Юстиниан постоянно таскает его за собой. Огромный светловолосый прибалт – самый благодарный слушатель. Потому как задает мало вопросов и в основном молчит. И может вытащить из передряги в случае чего.
– По музыке чего у нас? – спросил Сашка, отряхивая джинсы.
– В пять разогрев. В семь «Дир фо Лив», потом открытие и «Интерференца».
– Все, понял. Если что – позвоню. Не скучайте без меня.
Товарищи ушли. Я понемногу допил пиво. Лерка чуть слышно сопела рядом – кажется, по-настоящему заснула.
Зимнее безвременье позади. Байкеры могут ездить и по снегу со льдом, современные зверюги позволяют рассекать и по зимникам. А если руки из нужного места растут – то из байка может выйти настоящий покоритель севера. Новосибирцы и красноярцы тем и промышляют. Зимой орк не спрячется в кустах – все видно, оттого засад меньше. Правда, наших бьется больше, но тут уж как естественный отбор распорядится.
И все же приятнее мчаться по твердому асфальту. Поэтому каждый год в каждом городе байк-клубы и вольные открывают сезон, а самое грандиозное всеобщее открытие проходит на «Мотоподолье». Несколько раз сюда приезжал сам Барка. В те времена я еще был суппортом в «Магистрали» и дальше Брянска на запад не ездил.
Раздались гитарные риффы. Кто-то из исполнителей начал саундчек. Дэйзи состроила гримасу и села.
– Зараза. Такой сон хороший снился…
– О чем?
– Не знаю. Просто – хороший. По ощущению.
Она вытащила зеркальце из кармашка и придирчиво осмотрела лицо.
– Вроде ничего не потекло… Парни ушли?
– Ага.
– Пиво еще осталось?
Я порылся в пакете, вытащил две бутылки.
– Тебе «Лагер» или «Млын»?
– Что в правой руке держишь, то и давай.
Крышечки отправились в пакет, бутылки глухо звякнули друг о друга. Мир, тишина и спокойствие. Тишина, конечно, относительная – за лесочком нарастал шум феста.
– Как тебя Алианка отпустила?
– Да нормально. Как в конвой. Перебесилась уже вроде бы.
– Что, и никаких истерик по поводу смазливых девушек, которых так и тянет на фест? И никаких: «Знаю я все эти ваши сборища»?
Сказать, что у меня глаза стали большие – ничего не сказать.
– Ты что-то знаешь, чего не знаю я?
Дэйзи неторопливо поднесла бутылку ко рту, наклонила ее, сделала глоточек, сложила губки бантиком и прикрыла глаза.
– Мммм… какое все-таки хорошее пиво.
– Ладно. Не хочешь говорить – не надо. Кстати, а Юрий как тебя отпустил?
Облачко набежало на лицо девушки.
– Ну, можно и так повернуть. Поделом, сама начала. Алька попросила меня присмотреть за тобой.
– Что?!
– Боится сильно. Причем, заметь, обратилась она не к Юсу… – но, да, к нему бесполезно, – и не к Ингвару. Ко мне. Хотя, знаешь, она уверена, что у нас с тобой что-то есть. И, отвечая на твой вопрос – Юра думает так же, но не подает вида. И правильно делает. А еще он знает, что запереть меня никто не сможет. Морально уж точно.
– Забавный расклад. И что же у нас есть?
Девушка встала.
– У нас есть фестиваль. Идем, посмотрим, кто уже приехал.
– Я еще посижу.
Лера прищурилась:
– Проняло, да? Только в Смотрич не бросайся. До скорого.
Она ушла, а я остался рассматривать желтые цветочки. Неожиданный ход со стороны Алианы. Неожиданный по времени. А так – вполне ожидаемый.
Зимой Алька старательно «заглаживала вину», была милой и заботливой. Но когда сошел снег, вместе с почками распустился и характер девушки. Прыжки настроения в пределах часа, потом каменное молчание, сменяющееся частыми звонками и эсэмэсками. Нет, она не беременна. Проверяли. Она всего лишь двадцатилетняя девушка, привыкшая жить для себя.
После ее возвращения и моего отчета Алькин отец избрал тактику «как скажешь, дочечка». Чего это стоило полковнику, я уж не знаю, но, похоже, держался он с трудом. Несколько раз пил с ним водку на кухне. Виктор Степанович молчал, крякал, после третьей благодарил и уходил спать.
В конвоях о таких вещах не думаешь – голова занята более насущными вопросами. В Харькове мысли не приходят в голову по другой причине – она рядом, и кажется, все идет, как надо.
Дэйзи своим вопросом ударила под дых. Наверное, действительно все выглядело хорошо. У Алианки есть парень, которым можно похвалиться в компании, при этом он не слишком докучает, поскольку все время в разъездах. Очень удобно в какой-то степени. Вместе с тем девушка ревнует. Пуританским общество байкеров не назовешь. Вот и пойми, чего в этом больше – нормального человеческого чувства или нежелания утратить статусную фишку.
Еще занятный вопрос: почему Лерка мне сказала? Она никогда не говорит просто так. Значит – решила, что мне это надо знать. Черт, голова кругом.
Я встал, подошел к обрыву. Глянул вниз. Метров… шестьдесят, наверное.
«Только не прыгай в Смотрич».
Захотел бы – не допрыгнул. Там же вдоль реки целый «первый этаж». Домики, огородики. Куры ходят, собаки лают, задрав голову. Меня увидели.
Ладно, с темами для размышлений определились. Пойду на поляну, заодно по дороге и Альке позвоню.
Первым делом я погулял среди кастомов, восхищенно прицокивая языком. Хоть многие модели видел и раньше, но не переставал удивляться мастерству тюнингистов. Как обычно, больше всего крутились возле двух байков – «Скелета» и «Демона». Не только райды, явно и цивилы пришли. Вместе с девчонками в коротких шортиках и высоких сапогах. Потом эти фотосессии недели три будут с писком обсуждать в разных там «Одноконтактниках».
Ближе к замку гонялись на время райды и спидеры – обладатели спортивных мотоциклов. Еще год назад обсуждали кольцевую трассу для заездов вдоль Смотрича по улице Русской, но дальше разговоров дело не пошло. И хорошо – местным беспокойства меньше, а нашим не придется вытаскивать райдов из реки.
Дэйзи нигде не было видно, зато обнаружился Лукас. Харьковчанин утащил меня к пивному шатру, где пузатые мужики пили на скорость. Пятнадцать секунд на пол-литра – результат на квалификацию. Не, пол-литра за пятнадцать минут – нормально, а секунд…
– Змей! Чертяка, ты, что ли?
– Грей! Вот уж не ожидал!
Мы обнялись. Белгородец сиял.
– Ты ж теперь у нас знаменитость. Чего не появляешься в родных краях? Все по большим дорогам?
– Вроде того. В Сибири бродил, сейчас на Харьков завязался. Вот, кстати, Лукас оттуда.
– Привет. Парни, а чего вы тут стоите? Вон там, – Грей неопределенно махнул рукой в толпу, – боди-арт показывают. Все ж красивее.
– Устами Грея… Двинули!
Лера нашлась чуть позже. На сцене выступала первая группа, высокий, худощавый и совершенно лысый вокалист кричал в микрофон что-то вроде:
Слушатели прыгали под забойный ритм, и я увидел взлетающие белые волосы, оттенок которых не спутаешь ни с чьим другим. Дэйзи повязала куртку на талию и, сжав ноги, упруго подскакивала на носочках. Окрестные райды больше глазели на ее фигуру, чем на вокалиста. Я подошел к девушке.
– Лера!
Она обернулась, хихикнула и смачно поцеловала меня в щеку.
– О, вот ты и нашелся. Правда, они клевые?
– Ну да, неплохо.
Дэйзи приметила Грея и Лукаса, помахала им.
– Представляешь, я тут музыку слушаю, а ко мне постоянно какая-то пацанва пристает. Один вообще выдал. Шустрик такой, лет шестнадцати, вихрастый. Смотрит голодными глазами и бахает: «Правда, что ты постоянно в кожаном белье ходишь?»
Я сдержанно хмыкнул.
– Нет, вот интересно, кто эти слухи распространяет. Это ж неудобно… Оно натирает.
Резко захотелось пива.
– А пацану-то что ответила?
– Что-что… Сказала – вообще белье не ношу. Предложила убедиться. А он испугался. Глупый…
Дэйзи явно поймала кураж и, похоже, выпила чуть больше, чем надо.
– Эй, а вот башка Ингвара торчит. Ингва-а-ар! – Девушка рванула к латышу сквозь толпу.
Ликующее море взорвалось аплодисментами. Вокалист раскланялся и убежал за сцену. Вместо него выбрался кряжистый мужик – президент местного байк-клуба и по совместительству директор фестиваля. Он закричал в микрофон что-то неразборчивое, но его и не слишком слушали. В нужный момент покричали, и не больше.
Мне наконец удалось пробиться к Ингвару. Латышу хорошо – он ходит, как ледокол, с моими габаритами так не прорвешься.
Дэйзи опиралась на его плечи и вытягивала шею. Рядом стоял Юстиниан с блуждающей ухмылкой. На сцене награждали победителя пивного конкурса – рыжего мужика, больше смахивающего на гнома.
То ли звукач подстроился, то ли президент вспомнил, как держат микрофон, но дальнейшую речь удалось разобрать.
– А сейчас у нас будет конкурс красоты. «Мисс без купальника»!
Волна энтузиазма прокатилась по толпе. Море нахлынуло на ограждение – поближе к сцене, чтобы не пропустить горячее зрелище.
Лера скорчила убийственную рожицу. В изгибе бровей и губ читалось высокомерное презрение к любителям клубнички. Юс негромко сказал:
– Сейчас будут девчонок вызывать. Ты – вторая.
«Морская фигура на месте замри».
Дэйзи застыла. Очень медленно повернулась к Сашке и ухватила левой рукой его за куртку.
– Что? Ты – что – сейчас – сказал?
Под вопли толпы на сцене появилась смазливая шатенка. Пивной гном шлепнул ее по нижним девяноста, взял у президента бумажку и заорал:
– Дэйзи!
На море ходили водовороты. Уж кого, но беловолосую райду знали многие, и многие же мечтали увидеть ее без одежды. Хотя бы увидеть.
Юстиниан дернулся:
– Да я ради шутки тебя записал! Я не знал, что конкурс и правда будет… а!!!
Кулак в металлизированной перчатке влетел Сашке в скулу. Дэйзи вложилась в удар – тело Юса описало параболу и грохнулось оземь. По-моему, Саня отправился в глубокий нокаут.
Толпа бесновалась и требовала девчонку на сцену. Глаза Дэйзи потемнели, ноздри раздулись, а лицо приобрело оттенок камней Смотрицкого каньона. Быстрым шагом она двинулась к стоянке, держа левую руку на кобуре, а правой отмахиваясь от тянущихся к ней рук.
Я до сих пор не знаю, как обошлось без жертв. Видимо, ее решимость пройти сквозь толпу действовала на расстоянии, пьяные отлетали, а трезвые отшатывались, пропуская. Никогда раньше не видел, чтобы так ходили среди людей.
Вдвойне обидно, что Дэйзи так шла через своих.
Как я ни торопился, но нагнать ее удалось только у стоянки.
– Лера! Постой, Лера!
Она обернулась.
– Лер?
– Змей. Не надо. Сама справлюсь.
Она отвернулась и, застегивая на ходу куртку, пошла к «Харлею». Надела шлем, села. Мотор завелся вмиг, как будто байк только и ожидал прикосновения ее руки. Мелкий гравий брызнул из-под колес, Дэйзи развернула мотоцикл и рванула к выезду. Я чертыхнулся и бросился к «Кавасаки». Шлем, перчатки, ноут возмущенно пищит – ему не дали прогнать стартовые тесты. Три пальца на клавиатуру: экстренный отбой. Мотоцикл рыкнул, дернулся, земля понеслась назад. За ограждением красный огонек «Харлея» устремился влево.
Я держал в поле зрения задний «стоп», не приближаясь к Дэйзи и выдерживая дистанцию около полукилометра. Она могла видеть огонь моей фары, но не обращала внимания. Хотя, быть может, девушка со злости смотрела только вперед и не глядела в зеркала заднего вида. Или сражалась с дорогой.
А сражаться было с чем. Грунтовка средней паршивости, скорость больше шестидесяти не разовьешь. Мысленно проклиная Юса, я сжимал челюсти до боли в зубах. В ночь вообще не стоит ездить, особенно по незнакомым трассам.
Тем временем мы добрались до перекрестка с Н-03 – и красный огонек сразу же умчался вперед. Я плюнул на молчание, активировал рацию и вызвал Дэйзи. Нет ответа.
Темные деревья вдоль трассы слились в одну полосу. Белые штрихи дорожной разметки пулями уходили под колеса байка. Оставалось молиться, что украинские рабочие успели подремонтировать дорогу после зимы. Я взглянул на спидометр и дал зарок больше так не делать – сто десять. Ночью.
Если на пути Дэйзи попадется яма – я же не соберу ее потом. Чертов Сашка!
Ветер ощутимо мешал движению. Дорога прямая, без резких поворотов, чем сейчас и пользуемся. Байк лишь чуть потряхивает. Хоть бы обошлось. Промчались через какую-то деревню – не до названия. Из-за заборов лаяли всполошенные собаки. Какой русский не любит быстрой езды? Я вам автограф оставлю, будете знать – какой.
Так летели минут пять-семь. Красный огонек взял правее, дома обступили трассу с обеих сторон. Кажется, удалось сократить дистанцию. За домиками показалась широкая река и мост. «Стоп» разгорелся ярче – «Харлей» тормозил. Возле въезда Дэйзи остановилась, сорвала шлем и побежала к реке. «Кавасаки» взвизгнул тормозами, я спрыгнул с байка и помчался за ней.
Выстрел.
Сердце ухнуло и остановилось. Самоубийственная езда… и… неужели?
– Дэйзи!!
Еще один выстрел.
Она стояла на пляже и палила в реку. Еще и еще раз. Пистолет дергался в руке, пули выбивали фонтанчики брызг. Лера расстреляла обойму, бросила пистолет на песок. Я подошел к ней. Она не среагировала.
Белое лицо, чуть шевелятся от ветра пепельно-серые волосы. На щеках мокрые дорожки. Дэйзи повернула голову.
– Все… повторяется… – Она всхлипнула, села на песок, спрятала лицо в руках.
Я примостился рядом, осторожно обнял ее.
– Мужики – сволочи.
– Спорно, – рискнул заметить я.
– Не оправдывайся, – Лера посмотрела мне в лицо. Волосы упали ей на глаза. Она скривилась. – Женя… ведь это мой натуральный цвет волос. Ты наверняка думал, почему у меня никогда не темнеют корни?
– Не то чтоб думал… замечал.
– Я поседела в одну ночь. И теперь у меня растут белые волосы. Тоже… из-за дурацкой шутки.
Лерка расстегнула кармашек, вытащила сигареты. Первую сломала, вторую смогла закурить.
– Скоро уже пять лет будет, как это случилось. Я встречалась с одним парнем. Из золотой молодежи. Совершенно обычная такая парочка – сынуля предпринимателя не из последних и модельная девочка. Тоже, знаешь ли, не из последних.
Она затянулась сигаретой. Я мысленно согласился с ней – не из последних. Вспомнил, как она резко отвечала на подколки насчет подиумов и нарядов.
– Дорогущие шмотки, ночные клубы, вип-вагон в Крым на выходные, шикарная тачка, роскошная квартира, огромная кровать. Все красивости, о которых пишут в журнальчиках и от которых пускают слюни девчонки попроще. Вот оно, счастье. Я пробилась в «люди», передо мной раскланиваются официанты. Господи, я в мыслях придумывала, сколько бриллиантов пойдет на мое свадебное платье! Ты замечаешь, Змей, что я перечисляю только атрибуты? Никаких чувств и эмоций. Жизнь с модной картинки. Маленькая двадцатилетняя шлюшка думала, что достигла вершины!
Лера смяла зажженную сигарету, даже не поморщившись. Отбросила, вытащила другую.
– И вот однажды мой дорогой парень заключил сильно неудачную сделку. Его пригласили в баньку и сделали предупреждение, мол, денежки отдавать пора. Он и ляпнул: «В залог даю свою телку». Телку, понимаешь? Мне, конечно, ничего не сказал, кто ж о таком говорит? Вот мы с ним как-то ночью возвращаемся из пригородного кабака. Он за рулем, я вся такая томная в мини-платье. Тут «сараи» на дороге, прижимают к обочине. А ночь вот как сейчас – тучи ходят и дождь вот-вот сорвется. Парня выдергивают, меня выдергивают, его башкой на капот, деньги спрашивают. Я визжала, конечно, но рот мне быстро заткнули. Денег мой орел не нашел. Да и откуда? У отца просить – страшно, занимать – еще хуже. Тогда ему рубашечку расстегнули, ножом по горлу провели, спросили: «Помнишь, что обещал?»
– И? – вырвалось у меня.
– Что – и? И все. Его отпустили. А меня в джип. Я ж тогда была кожа и кости. Анорексичка хренова. М-м-модель, йопт. Ну и на дачу. Добрые они оказались, утром даже до трассы подвезли. И покрывало дали. Мини-платье совсем мини стало. Вот с тех пор волосы у меня белые.
Дэйзи выбросила так и не зажженную сигарету, положила голову на скрещенные руки и задумалась. Я обнял ее – показалось, как будто обнимаю статую. Леркины мысли витали далеко отсюда.
Она не плакала, рассказанная ею история произошла уже давно и как будто не с ней. Мокрые следы на щеках говорили о другом: ее ударила выходка Юса, он потерял самое важное – доверие. Все, что делала или не делала Лера, все, о чем она могла рассказать, измерялось в одной валюте – в доверии. И в молчании.
Сильная женщина, а внутри живет хрупкая девушка, которая хочет снова доверять этому миру.
Дэйзи очнулась.
– Змей… глупый вопрос… а где мы сейчас?
– Это Днестр. Вот там, слева, видишь башни? Хотинская крепость.
– О. Ничего себе. Я не помню, как сюда приехала.
– Не вспоминай. – Меня передернуло. – Я даже думать о повторении не хочу.
Лера улыбнулась уголком рта:
– А зверюга где?
– Наверху, перед мостом.
Она вскочила.
– Бегом! Мало ли что с ним там!
Песок взлетел из-под ее сапог. Лера вскарабкалась на холм. Я нашел пистолет и поспешил за девушкой.
«Харлей» попирал дорогу, укоризненно поблескивая в свете одинокого фонаря. «Кавасаки» лежал на боку и мигал фарой – пришло сообщение. Дэйзи, негромко ругаясь, искала шлем. Я поднял байк, глянул на монитор – так и есть, от Ингвара. Написал ему, чтобы не беспокоился – мы скоро будем.
Обратно в Каменец ехали не спеша. На дороге я углядел парочку хороших выбоин и порадовался, что мы их миновали. Пронесло в буквальном смысле.
Ингвар встречал у въезда в лагерь. Ни разу не видел его смурным, но сейчас он изменился – плечи опущены, морщины на лбу. Даже для железного балтийского характера выходка Юса оказалась чересчур.
– Дэйзи, как ты?
Девушка сняла шлем, поморщилась:
– Ничего. Уже лучше.
– Прости его. Он не со зла.
– Ясное дело, не со зла. С дури.
Дэйзи отвернулась и откатила «Харлей» на свободное место. Я подошел к Ингвару, тихо спросил:
– Юс где?
– В палатке. Отлеживается.
– Пусть не высовывается, целее будет.
…Конечно, все пошло наоборот. Юстиниан, заслышав голоса, выбрался из-под купола и хлопнулся перед Лерой на колени.
– Дэйзи!
– Юс, встань, – Лерка даже не думала с ним долго разговаривать. – Не позорься еще больше. Хватит с меня на сегодня.
Сашка попытался было пробежаться за ней на коленях, но тут уж мы с Ингваром вмешались и придержали его. Дэйзи всегда говорит предельно ясно, Юс может нарваться на еще один хук.
Надо чем-то занять команду. Фестиваль испорчен, это как пить дать. Будем думать. Завтра. Сейчас пора уж прилечь, а то руки подрагивают. Старею, что ли?
Уснул я не сразу. Немало райдов еще допивали и допевали, звуки большого лагеря затихли часам к трем. Я думал о Дэйзи и ее выборе. Интересно, что случилось с ее бывшим? По голове ему дать, для профилактики. Наверное, можно в новостях найти что-нибудь. Вопрос только, из какого Дэйзи города. Она ведь не сказала, где все было. До сих пор осторожничает. Теперь бы еще понять, как ее примирить с Юсом. Надеюсь, Сашка урок понял. Очень не хочется разделять команду…
В сон вкрался странный звук, как будто монгольский акын дергал струну и гнусаво рассказывал историю чьей-то жизни. Я дернулся и открыл глаза. На часах девять, звук никуда не исчез, но изменился – теперь «монгол» дергал уже три струны. Я выбрался из палатки, поежился. Утренний холодок весьма бодрил.
На шпилях замка висел туман, солнце просвечивало сквозь дымку, напоминая о своем присутствии. Источник звука я вскоре обнаружил: какой-то мужик на сцене меланхолично терзал гитару, не забыв подключить ее к усилителю. Вселенская скорбь и тоска читались на лице, и ни пиво, стоящее возле ноги, ни матерки райдов не могли вывести его из созерцательного настроения.
Здороваясь с коллегами, я пробрался к «столовой» – нескольким полевым кухням. Там крутился Вэн.
– О, Змей, привет. Как утречко?
– Нормально, я вчера не принимал много.
– А, ясно.
Некоторое время посвятили каше с сосиской. «Монгола» все-таки увели со сцены, дымка постепенно развеивалась. Вэн заглотил кусок и ткнул ложкой в сторону:
– Видишь, типчик бродит? С утра прикатил.
– Мент? Писака?
– Не поверишь. Заказчик.
– Не верю.
Еще бы. Никогда не видел, чтобы владелец груза приходил на фестиваль. Тут он никого не найдет. Если байкер уж приехал на фест – то останется на нем до конца. Иначе бы не приезжал. А хотя…
Вэн ткнул меня в бок. Видимо, я «завис» и бездумно таращился в пространство.
– Пойду с ним поговорю.
– А-а. Ну-ну.
Что имелось в виду под «ну-ну», я не стал спрашивать. Потом как-нибудь. А то еще странный мужичок в пиджаке и камуфляжных штанах после чьего-нибудь приветствия как отправится по известному адресу – так и не найдешь, и не захочешь искать.
– С добрым утром. Ищете, кого нанять?
– Та. Ото. Из добрым. Ото, нету, никто не хочет. Совсем недалеко, а никто. Туды и назад, а никто. От.
Да уж, занятный тип. Загорелое лицо, пшеничные усы, широкие глаза с нездоровым блеском. Говорок местный – затейливое переплетение сразу трех или даже четырех языков. И недалеко. Конечно, никто и не подумает наняться к такому.
– Что везете?
– Так. Гандели.
– Что? – Я выпустил из руки миску.
– Ну. Как это?.. Детали. Гандели. Зализняк.
– А. Понятно.
Цепочку ассоциаций, связанных и с гантелями, и с рюмочными-«генделями», и с другими изделиями я решил не озвучивать.
– И недалеко – это в какую сторону?
– Ото ж, недалеко! – пшеничноусый засиял. – Недалеко, апропе дестул! Хмельницки!
Действительно, недалеко. Сотня километров примерно. Я даже не стал раздумывать, почему заказчику нужно сопровождение на такую короткую дистанцию. Хочет человек деньги потратить на благое дело – нельзя мешать. Конечно, много не заработаешь, и больше времени уйдет на бумажки, чем на конвой… но сейчас надо собрать команду. Кстати, а ведь Дэйзи я не видел утром.
– Момент.
Потенциальный клиент всем видом показал – будет ждать, сколько надо. Конечно, наверное, я первый, кто с ним заговорил.
Третий гудок, голос Дэйзи:
– Привет. Если что – я у замка.
– Хорошо. Слушай, ты не против смотаться в Хмельницкий? Тут есть вариант с конвоем.
– М-м-м… С конвоем? Дело хоть стоящее?
– Не очень, – не стал лукавить я, – так, прокатиться, развеяться.
– Ладно. Скоро буду на стоянке.
Я нажал отбой, глянул на заказчика:
– Идемте. Напишем бумажку и поговорим о деньгах.
Мужик засиял и сбивчиво начал благодарить. Кажется, даже «грацие» с «данке» проскочило. Экий полиглот.
…Управились быстро. Сумма оказалась вполне пристойной, я ожидал меньшей. Клиент затейливо расписался на бланке. Оказалось, его зовут Мартин Бутя.
Электронную версию контракта отправил в Хмельницкий. Ответ пришел через пару минут, мол, зарегистрировали, за господином Бутей темных делишек не видим. И на том спасибо. Быстро они как-то. Интересно, какому бедняге пришлось остаться на дежурстве?
Дэйзи улыбнулась клиенту и отвернулась, когда к ней подошел Юс. Парень замялся, быстро сказал: «Извини!» – и рванул к «Яве». Ингвар меланхолично переложил «винчестер» в кобуру «Априлии». Бутя сверкнул глазами:
– Ото добра рич. Добра армора.
– Пан Мартин, давайте ко мне на бэк. За спину. Где ваш грузовик?
– У в Новом месте. На рынку.
«Кавасаки» рыкнул, жалуясь на перегрузку. Ничего, мой хороший, это ненадолго. Конечно, по сравнению с Алианкой Мартин тяжелее будет. И габаритнее – намекнула спина.
– У вас под ногами ремень. Защелкните и держитесь за него. Мы выезжаем.
Стены Каменецкой крепости проплыли справа от байка. Я поглядывал на монитор заднего вида и жалел, что не могу сделать скриншот: Дэйзи на «Харлее», старый мост и красные остроугольные крыши башен. Было бы красиво.
Сопровождать довелось небольшой грузовичок румынского происхождения цвета «грязь с песком». К нему даже гордое название «трэк» не применишь: так, фургончик с брезентовым верхом на четырех лысоватых колесах. Мартин сел за руль ветерана, и мы не спеша покатили на север.
В наушниках непривычно тихо. Понадобилось выехать из города и отмотать несколько километров, прежде чем я осознал причину: Юс не слушал «Арию». Обычно уже к третьей-четвертой минуте в гул мотора вплетается или про дорогу в ад, или еще про какого-нибудь древнерусского воина. Монитор заднего вида показывал только шоу «Водитель за стеклом». Сашка прятался где-то за фургончиком. Лишь бы не раскисал по дороге, еще не хватало, чтобы он шальную пулю схватил.
Трасса бежала между зеленых полей. Солнце пригревало спину, наверняка в небе «с весною» порхали ласточки. За такие моменты я и люблю наш труд, хоть не всегда благодарный и связанный с кровью.
Вчерашние события заставили по-новому взглянуть на прошлое. Дэйзи круто поменяла свою жизнь, пришла в совершенно иное общество и быстро стала своей. Чего это ей стоило – даже трудно предположить. Кусочек давней боли она вчера расстреляла в Днестр, а сколько еще осталось внутри – знает лишь она сама.
Я украдкой глянул на Леру. Она спокойно вела байк, напряжения в позе незаметно, по трассе идет ровно и уверенно. Самодисциплина всегда на высоте.
Ласточки в небе, девушка на байке – мысли, сделав круг, вернулись на аэродром. Университет я забросил после третьего курса, специальности нет. Только и умею, что райдить и находить общий язык с двухколесными братьями. Покатаюсь еще лет сколько – и что потом? Резко менять жизнь, ломать привычки?
Хватит ли меня на это?
Под колесо прыгнула мелкая колдобина. Я чертыхнулся, выправил «Кавасаки». Все-таки задумываться на дороге – зло. Сейчас колдобину пропустил, а потом орков не замечу. Вот тогда все сомнения разом и закончатся.
За Ярмолинцами на перекрестке обнаружился автомобиль и раскрашенный в дайцовые цвета человек с полосатым жезлом. Ленивым взмахом он пригласил нас к обочине. В наушниках крикнул Ингвар:
– Нет!
– Что у вас?
– Юс, нет!
– Ща я их!
– Стоять! – рявкнул я. – Тормозим штатно.
Похоже, Саша решил сразу пристрелить дайца. Вот это могло плохо закончиться, все же и настоящие сотрудники ДАИ попадаются на дорогах. Иначе бы орки под них не маскировались.
– Лейтенант Макаришин, докумэнты.
Бедняга лейтенант даже не подозревал, что остался в живых лишь чудом. Я расстегнул карман, одновременно посматривая в монитор заднего вида. Юстиниан сидел, скрестив руки, и недовольно поглядывал на автомобиль ДАИ.
– Не страшно тут стоять, офицер? – спросил я, отдавая права. – Не боитесь?
– Ничого. Работа е работа. Всэ добрэ, – ответил даец, возвращая документы.
С нашей командой управились быстро, а вот с Бутей довелось повозиться. На его грузовичке стояли румынские номера, к которым Мартин потерял нужную украинскую бумажку. В ее поисках он перерыл весь бардачок, по недоразумению называвшийся водительской кабиной. Мы успели перекурить и познакомиться с напарником Макаришина – сержантом Куцьо. Улыбчивый парень быстро говорил на еще более жуткой, чем у Бути, смеси языков, много смеялся и все порывался составить на нашего работодателя протокол. Обошлось – Мартин через полчаса все же нашел документ.
Дальнейший путь громких происшествий не принес. Юстиниан разок все же бахнул по кустам, спугнув каких-то птиц, да ветеран-грузовичок застрял на мосту и не хотел заводиться.
Вскоре показалась большая клумба на въезде в город и почти сразу за ней – поворот на терминал. На задворках отыскали место для грузовичка. Бутя вылез из кабины, долго благодарил. Мне даже неловко стало, как будто наш конверт его через две России провел, а не в областной центр.
– Пан Мартин, а назад вы собираетесь? Быть может, мы вас тоже проведем?
Пшеничные усы Бути поникли. Он покосился на фургончик, вздохнул:
– Та я ото… нескоро. Так. Ото сегодни, а може завтра, коллеги будут. И вантаж еще будет, ото. Транспортувать будем. До Киева, а то и далее. Отак.
«До Киева, а то и далее», – мысленно повторил я.
Это ведь очень хорошие деньги, особенно если «далее» в Слобожанщину и ЕРФ.
– Змей! – воскликнул Юстиниан.
Я кивнул, поднял руку, показывая, чтобы он успокоился.
– Пан Мартин, у нас сейчас нет контракта. И мы предлагаем свои услуги. Больше, чем надо, не возьмем, а если повезем за Киев – то и о скидке поговорим. Кроме того, у нас есть транзитные паспорта, потому вам не придется менять команду хоть до Астаны, хоть до Владивостока или Акъяра. Как вам?
– То було б чудово! – воспрянул Бутя, но тут же погрустнел. – Но, ото, я не совсем гарантирую. Партнеры… примаре… головуют. Я запытаю. И просить их буду. Вы – добри.
– Вот и по рукам. Идемте обедать.
Уже перед закатом на терминале показался «Фрайтлайнер» с немецкими номерами в сопровождении пяти байкеров. Немец откатился в дальнюю часть терминала. Райды настороженно оглядывали стоянку, не снимая шлемов и не выпуская из рук оружия. Один из замыкающих нервно поводил автоматным стволом.
– Змей, – Ингвар скривил уголок рта, – может, мы хотим отказаться?
Я оторопел. Латыш обычно принимает вызов, каким бы он ни был: провести конвой через тайгу или же прогуляться по городу, слушая трепотню Юстиниана. Должен быть очень серьезный повод, чтобы он решил не брать лакомый кусок.
– Можешь объяснить, почему?
– Кажется, я с ними уш-ше встречался. Давно. Получилос не отчень хорошо.
– Хм. Буду держать в уме. Но поговорить все равно надо.
– Да.
Трэк затих, байкеры опустили оружие. К машине трусцой подбежал Бутя, за ним побрели и мы. Коллеги явно не наши, держатся необычно.
Из кабины вылезли два брата. Это поначалу так показалось из-за одинаковой, видимо, форменной одежды, светлых, коротко стриженных волос и общего унылого выражения на лицах. Приглядевшись, понял, что водители – все же не близкие родственники.
Байкеры сняли шлемы, слегка расслабились, стали переговариваться. Вроде бы венгры или, скорее, карпатцы – судя по количеству шипящих. Главный махнул рукой, мол, здравствуйте. Оружие далеко не убирал.
Бутя тем временем толковал с немцами, в основном с тем, который пониже. Тот хмурился и поглядывал на нас.
– Слушайте, а давайте цену заломим, – тихо предложил Юс. – За вредность.
– За чью вредность?
– Нашу, конечно. Им-то что?
– Поглядим. Все равно больше тройной надбавки выбить не получится.
Немец отодвинул в сторонку нашего агента влияния и подошел, тяжело ступая массивными ботинками по асфальту.
– Это вы навязываетесь нам в проводники? – по-русски он говорил совершенно правильно, лишь твердость произношения выдавала в нем иностранца.
– Не навязываемся, а предлагаем услуги, – парировал я. – У нашей команды есть ряд преимуществ, которые вполне могут вас заинтересовать.
– Гм. – Глаза белобрысого сузились. Он внимательно посмотрел на Дэйзи, затем на Ингвара. – Хорошо. Поговорим. Через полтора часа зайдете к нам в номер. На стойке спросите, где остановился Оттмар Шолль.
– Договорились.
Шолль кивнул и вернулся к грузовику. Его напарник объяснялся с карпатцами.
– Пойдем отсюда, – Дэйзи поежилась и одернула куртку. – Неуютно как-то.
На переговоры с немцами я взял Ингвара. Конечно, оставлять Юса и Дэйзи тет-а-тет – идея, мягко говоря, не самая лучшая. Но, в конце концов, они – взрослые люди и терминал большой. И каньона рядом нет. Разберутся.
Прибалт уверил, что с Юстинианом он несколько раз говорил, и тот все осознал. В том числе и как себя вести дальше. И неожиданно попросил:
– Извини, но я могу подежурить у дфери, пока ты разговариваешь?
Я остановился.
– Не понял?
– У дфери. Постоять. Я же говорю, кажется, с ними у нас не получилось когда-то. Чтобы сейчас получилось, я не буду заходить.
– Ингвар, я все понимаю, но ты мне нужен там. Бог с ними, делами прошлого. Не получится – и ладно. Но, понимаешь, я оттуда выйти хочу. И в случае чего ты мне поможешь. Ни Юс, ни Дэйзи этого не смогут.
– Хорошо… Да. Сделаем так.
Я хлопнул его по плечу, и мы нырнули в темный коридор, ведущий на лестницу.
…Переговоры оказались успешными. Шолль торговался умело, но строго по делу. Его напарник, Дитрих Райцингер, по-русски не говорил и лишь курил сигарету за сигаретой, разглядывая карту и пометки расстояний. Конвой рисовался довольно сложным, но весьма интересным. Действительно, не до Киева, а гораздо «далее» – в Архангельск. Почему немцы едут на север ЕРФ, я не стал уточнять. Что за груз мы повезем, Шолль тоже не рассказал.
– Считайте, что в трэке детали к компьютерам. Этого достаточно для выбора стиля вождения?
– Вполне, герр Шолль.
– Отлично. Мне нравится, как вы ведете дела, Змей. Надеюсь, и на дороге себя покажете с лучшей стороны.
Я кивнул. Оттмар о чем-то переговорил с Дитрихом, взял стил.
– Мы готовы подписать контракт.
Оставалось только активировать сенсорный экран и развернуть к нему ноут. Шолль и Райцингер оставили автографы, заверенные личными кодами.
– Выезжаем завтра в шесть тридцать, – сообщил Оттмар.
Номер оказался пуст. Дэйзи с Юстинианом обнаружились на берегу прудика. Сашка травил студенческие байки, Лера хихикала. Завидев нас, Саня вскочил:
– Ну как? Говорите, давайте! Что, получилось?
– Вполне. Мы едем в Архангельск.
Юс присел и открыл рот.
– О! Ого! О-го-го! – И, не переставая огогокать, полез обниматься.
Пришлось вырываться. Юстиниан с тем же запалом обнялся с Ингваром, понял, что латыша ему не поднять, и подхватил Дэйзи. Лерка царственно описала круг по воздуху.
– Ладно, пошумели – и хорошо. Немцы хотят выезд в полседьмого, первая остановка – Киев.
Юс закивал и рванул к терминалу. Ингвар неспешно последовал за ним. Я поймал Дэйзи за локоть.
– Все нормально, – улыбнулась она. – Мы ведь команда и должны поддерживать, и прочее.
– Но если тебе неприятно…
– Жень. Не надо. Пусть все будет нормально. О’кей?
– Да, конечно. О’кей.
В Киев добрались без приключений. До Житомира ехали довольно медленно, «тройка» нынче не в лучшем состоянии. Под Чудновом вообще чуть не потеряли Юса – он красиво уехал в кювет. Трассу Е-40 подлатали гораздо качественнее: «Фрайтлайнер», привыкший к немецким дорогам, принял ее без особого упрямства, и в столицу Украины конвой прибыл около двух пополудни. Для стоянки немцы выбрали терминал в Вишневом. Шолль и Райцингер, прихватив Бутю, отправились штурмовать таможенный комитет. Предупредили, мол, дело не слишком быстрое и завтра у нас точно выходной. А то и два-три.
Конечно, Юстиниан потащился осматривать город. Удивительно, но в этот раз ему удалось заманить не только Ингвара, но и меня. Дэйзи осталась на терминале.
Байки оставили на стоянке у метро. Пока ехали до «Крещатика», Саша с горящими глазами перечислял, что он хочет увидеть. Интересно, это ему удастся? Судя по списку – вряд ли. Тут на неделю хватит.
– Юс, уймись. Ты же не в экспедицию приехал.
– Вот, кстати, Змеюка, почему ты никогда не берешь конвои на Киев? Так бы уже давно посмотрели все.
– Как – не беру? А в Борисполь сколько раз ездили?
– Але, ты меня слышишь? Я ж тебе не про Борисполь говорю!
– Слышу. Выходить пора.
В Киеве цвели каштаны. Казалось бы – что такого? В каждом городе есть каштаны и точно так же они цветут. Ничего особенного. Пока не увидишь сам.
Изящные свечи, нежно-белые или розовые, сияют меж ярко-зеленых пятилистников. Аллеи величественных, испускающих свет деревьев повторяют улицы, каштановые рощи карабкаются на холмы и спускаются в низины, окружают памятники, соборы и дома, мерцают в парках и обычных двориках. Сияние длится какие-то две недели – и оно означает, что в древний город вновь пришла весна.
Мы поднялись наверх к Софийскому собору, прошли мимо Михайловского и оказались на Владимирской горке. На постаменте князю-крестителю оказалось довольно удобно сидеть и потихонечку тянуть водичку или пиво, глядя на Днепр, острова и залитый оранжевым закатным светом левый берег.
– Прикиньте, парни, было время, когда вон тот берег был в другой области, – сказал Саша. – Тут – Киевская, а перешел по мосту – Черниговская. Но то все фигня. Когда в двадцатом мирный договор подписывали, то вообще думали страну делить по Днепру. Вот была бы хохма – на метро в другую страну ездить. Такого нигде в мире не было. Или не, вроде было, в Германии. Кажется.
– Не шутишь? – спросил я.
– С чего бы? У меня папа в то время как раз стажировался, документы по разделу лично видел. Они, правда, так и не пригодились. С Сибирью тяжба началась, потом Юриковичи… короче, по областям расчеркнули – и хорош.
– Любопытно. Не знал.
Князь вместе с нами вглядывался в Днепр.
…Вечером я понял, что означает выражение «киевские кручи». Холмистый город Киев, как-то совсем не плавные в нем подъемы и спуски. И много их.
Ноги судорожно напоминали о марш-броске имени Юсового любопытства. Прогулка-то оказалась насыщенной. «Сидячий образ жизни сказывается», – ржал Саня. Парадокс: каждый день преодолеваем несколько сотен километров, а образ жизни все равно обзывают сидячим.
Дэйзи открыла дверь – и я слегка оторопел. Конечно, к сменам ее образа уже можно и привыкнуть, но такой вариации я еще не видел. Дэйзи, подвид – домашний. В халатике, босиком, волосы закручены в узелок и заколоты ручкой. Веки без теней, тонкие ресницы, ямочки на щеках.
– Нагулялись, парни? – рассмеялась она, отступая с прохода. – А я себе решила выходной по всем правилам устроить.
– Угу, – невнятно сказал я, вваливаясь в номер.
На ее диванчике обложкой вверх лежал «Cosmopolitan».
День следующий я провел в номере, валяясь и почитывая забытый Леркой журнальчик. Ребята отправились гулять: Юс уговорил Дэйзи поехать в ботанический сад любоваться сиренью и магнолиями. Ингвар тоже ушел с ними, а добрался ли он до цветущего и пахучего – уж не знаю.
Немцы куда-то запропастились. Втайне я надеялся, что их сожрала и переварила бюрократическая машина. Особенно Дитриха – молчун почему-то действовал на нервы.
В праздности мы провели не три, а четыре дня. Уже в сумерках явились немцы и совершенно несчастный Мартин Бутя. Дитрих увел его в корпус, Оттмар ненадолго задержался возле пруда.
– Завтра выезжаем. Мы должны оказаться в Подмосковье. Через Слобожанщину не едем.
– Как скажете.
Шолль прищурился, кивнул и, не прощаясь, ушел. Ингвар пристально глядел ему вслед.
– Ну что, команда, как двинемся?
– А что тут думать? Остается Чернигов, потом Брянск. Из Брянска под Москву, на Ближнюю Окружную.
– Резерв… – Ингвар отвлекся от созерцания затылка Оттмара. – Сухиничи, Обнинск… ес-сли долго границу проходить будем – не знаю.
– Надеюсь, недолго. Иначе выйдет, что зря тут столько времени потратили.
Когда «Фрайтлайнер» в сопровождении конверта выполз на Большую Кольцевую, в наушниках прорезался Шолль:
– Змей, проезд через Киев по внутренним мостам исключен.
– Вас понял.
Я отключил связь с кабиной и выругался.
– Что делать будем? На Е-95 не попадаем.
– На север. Через Вышгород. – Голос Ингвара спокоен. – Я предположил такой вариант.
– О’кей.
На светофоре я быстро перерисовал маршрут и посмотрел на Дэйзи. Она как раз оглядывалась на трэк. На секунду девушка приподняла забрало и показала глазами на «Фрайт» – следи за ним.
К границе ехали довольно долго. Немцы не захотели проезжать через Чернигов, и нам пришлось изменить маршрут еще несколько раз. В конце концов, по сто первой и «двенашке» конвой добрался до границы.
Украинский КПП «Гремяч» встретил свежеуложенным асфальтом маслянисто-черного цвета, двумя рабочими гейтами из десяти и стоящим на обочине стареньким бронетранспортером. На нем сидела пара солдат в темно-зеленой форме и с автоматами. Они лениво приглядывали за происходящим.
С нашими транзитными паспортами вопросов не возникло. Очередной шлепок печати – и на досмотр. Наркотиков нет. Оружие? Конечно, есть. Декларация – пожалуйста. Никакого беспокойства, мы тоже за установленный порядок.
Привычная до автоматизма процедура.
Немцев проверяли недолго. Фуру открыли, заглянули туда, взяли бумаги. Дитрих и Мартин прогулялись в домик под сине-желтым флагом, пробыли там минут пятнадцать. Вскоре оттуда чуть ли не выбежал сияющий Бутя, размахивая очередным документом:
– Всьо добро! Ролюем!
На лице шедшего следом Райцингера эмоций не возникло.
Дэйзи бросила окурок в урну и негромко сказала:
– Интересно, что там делал второй, если он вроде как не говорит ни по-русски, ни по-украински?
Вопрос повис в воздухе.
– При «Погаре» звоните ноль-один, – пропел Юс, когда мы все же выехали с территории российского пропускного пункта.
Это у него нервное, пройдет. Хотя действительно, такого приема я тоже не могу припомнить.
«Фрайтлайнер» отправили на боковую дорожку. Скучающий парнишка в российской форме проверил транзитные паспорта и, возвращая их, спросил:
– Спальники у вас есть?
– А что?
– Да ничего. Сегодня же Девятое мая. Праздник. Там, – он указал на административное здание, – уже сели, могут сегодня и не выпустить.
Перспектива ночевки на нейтральной полосе удручала, да и сама постановка вопроса оказалась неожиданной. Но – неудивительной. Транзитный поток через «Погар» не слишком велик, наш конвой торчит в единственном экземпляре на нейтрале с украинской стороны. В отстойнике по ту сторону границы томились два «КамАЗа».
Дитрих и Мартин отправились разбираться, Оттмар подошел к нам:
– Ничего не предпринимайте, но будьте готовы выехать очень резво. – И побежал догонять коллег.
– Кажется, что-то будет, – Дэйзи выдохнула дым. – Как думаете, сколько нам дадут за нападение на сотрудников при исполнении и нарушение государственной границы?
– Формально мы уже в России, – махнул паспортом Юс. – А по первому пункту немало. Мы на такое подписывались, а, Змеюка?
– Сейчас посмотрим, на что мы подписались.
Через три сигареты из дверей высыпала куча народа. Шолль толковал что-то полковнику, тот отмахивался от него и громко ругался.
– Да мне пофиг! У нас праздник! Рабочий день закончился! Что непонятного?
Райцингер спрятал руки в карманы и шел с каменным лицом. Бутя с обвисшими усами семенил за ними. Добравшись до фуры, он юркнул в кабину и не высовывался. Зрители почтительно держались на расстоянии.
– По коням, ребята, – сказал я, – кульминация наступает.
Немцы и военный спорили у дверей прицепа. Полковник все больше распалялся, его лицо приобрело цвет свежевыжатого морковного сока, а изо рта летели брызги слюны. Реплик Оттмара слышно не было.
– Клал я на вашу бумажку! Хотите решать – решайте, а нет – так валите! Да клал я на хохляцкие разрешения, вы мне тут не валяйте! Что ты мне соглашениями тыкаешь, что ты мне канцелярию разводишь, немецкая морда? Педант хренов! Да пошел ты! Вместе со своими бумажками, подотрись ими!
– Как думаешь, – спросила Дэйзи, – Шолль уделает военного?
– Он умеет настоять на своем. Если все разрешения в порядке – а скорее всего, так и есть, – то Шолль будет тихо и спокойно давить. Он мне при подписании контракта сам рассчитал все по весьма точным ценам. Так что я за немца. Хоть он мне и не нравится.
Из открытой фуры вынесли пару ящиков. Возле них возвышался Дитрих.
– Вот у тебя же в бумажках написано: владелец груза Бутя Эм. Ты – Бутя? Нет? Так хрена ты тут?.. Да имел я направо и налево доверенности-шмаверенности!
К нам подошел Юс.
– Военный явно денег хочет. А немцы не понимают. Или делают вид.
– Они не заплатят, – сказал я. – Не та порода. Ты лучше иди к байку, а то еще реквизируют.
Юстиниан смылся. Полковник все еще надсаживался:
– Что значит, какое начальство? Да я вас урою!
Неожиданно он замолчал. Зрители как-то нервно стали отходить от кузова. Я натянул шлем:
– Что там?
– Дитрих заносит ящики. Шолль пригрозил запись передать в какие-то органы. Оказывается, они картинку с мониторов заднего вида писали. Со звуком картинка пошла, – доложил Юс.
– Понял. Заводимся.
Нетвердо ступая, полковник убрел к домику. «Фрайтлайнер» пыхнул дымом, скрипнул и тронулся. Байки рыкнули, ворота покатились навстречу. Парнишка махнул рукой. Он явно радовался, что начальству досталось.
– Змей, – голос Оттмара в наушниках.
– Слушаю.
– Максимальная скорость.
– Понял.
За Дареевском окликнул Ингвар:
– Внимание. За нами два автомобиля. Предположительно – вражеских.
– Неужто полковник решил отыграться? – пробормотал я. И уже громче: – Юс! Ежи у нас есть?
– Конечно, есть.
– Парни, будьте наготове. Может быть, это и не по нашу душу.
– Оптимист.
«Фрайт» плевался дымом и шел довольно тяжело. Дорога не располагала к высокой скорости. Кто из немцев сидел за рулем, я не видел, но водитель явно уговаривал трэк ехать быстрее. На одном из поворотов увидел преследователей: два минивэна черного цвета с затемненными стеклами. Похоже на специально адаптированную модель.
– Блин, Змеюка, можно я шипы скину? Я прямо задницей чую, как в меня целятся, – пожаловался Сашка. – А вдруг там снайпер?
– Откуда?
– Если это те военные – у них запросто может снайпер водиться.
– Оттмар! Вы можете прибавить?
– К сожалению, нет. У вас есть другой план?
– Пока нет.
– Змеюка!
– Не надо шипы. Едем.
Фургончики не приближались и не отставали. Маячили на заднем плане, напоминая, мол, мы здесь. Оружие возмездия, черт бы их побрал.
Миновали Погар, давший название пропускному пункту на границе. В отличие от множества других поселков, он производил впечатление жилого: не слишком раздолбанный асфальт, электрический свет в работающем магазине. Наверное, известная табачная фабрика все еще давала продукцию и хоть как-то содержала поселок.
Преследователи не остались в Погаре, как нам всем бы хотелось. С другой стороны, стало ясно – целенаправленная погоня. Рано или поздно у них закончится терпение и они нападут. Или дождутся, когда мы сами приедем в расставленную ловушку. Инициативу стоит перехватить.
– Оттмар, за Чеховкой начинайте понемногу сбавлять скорость, как будто у вас проблемы с машиной. Чуть далее будет мост, не очень длинный и не очень широкий. Тормозите за ним, мы должны встретить противника на мосту.
– Да.
Трэк покатился медленнее. Немцы прекрасно отыграли роль: «Фрайт» чихал, кашлял, взрыкивал и, перевалив через мост, остановился с протяжным свистом. Минивэны были в минуте езды, и они явно торопились на внезапно «сдохшую» добычу.
Ингвар и Юстиниан заехали за прицеп – хоть какая-то защита. Латыш быстро извлек из кейса автомат Дмитренко и взял на изготовку, Саша вынул две «беретты» и закусил губу. Дэйзи подключала к «Роршаху» ударный ускоритель, ее руки сосредоточенно мелькали в закатном свете. По нормативу ручная пушка собирается за двадцать семь секунд, Лера управилась за двадцать.
– Готова.
– Стреляй в мост перед головной.
– Отдачу скомпенсируй.
– Да, готов.
Дэйзи установила ствол на бампер «Фрайта», широко расставив ноги, уперлась в землю и приникла к прицелу. Я, мимоходом оценив ее позу, подставил себя под приклад. Лера слишком легкая для этой пушки, отдачей валит с ног. Но глазомер у нее даже лучше, чем у Ингвара.
Еще секунд пятнадцать до боевого контакта. Слышно, как гудит аккумулятор, накапливая заряд.
Преследователи вот-вот должны были пересечь точку Х. Срывающимся голосом Юс спросил:
– А если остановятся?
Ответить не успел. В голове мелькнула мысль:
«Надо было сказать немцам, чтобы вышли и капот открыли».
Недоиграли чуток. В фургончиках врубили дальний свет и въехали на мост. Слепят – и правильно делают.
Только они опоздали.
Легкий щелчок, «Роршах» ухнул, отправляя синее гудящее облако навстречу преследователям. Приклад ударил в плечо античным тараном, затем навалилась Дэйзи – она гораздо мягче.
Разряд попал точно под переднюю ось первой машины. Взрыв – фургончик встал на дыбы. Из-за прицепа выбрался Ингвар и всадил очередь в подбрюшье минивэну. Вторая машина, не успев затормозить, влетела в первую. Их развернуло, латыш хладнокровно отправил свинцовый подарок и ей. Дэйзи вновь припала к «Роршаху».
– Повторно. Готова!
– Готов, – я уперся в землю.
Щелчок, гул, удар тарана – слабее, чем в первый раз, аккумулятор не успел перезарядиться. Стеклянное крошево засыпало мост, в фургонах сейчас как в микроволновке. Ингвар вновь разрядил автомат. Юстиниан, проползший под кузовом, прикрывал латыша и орал что-то вроде: «Ингванатор возвращается!» Немцы не отсвечивали.
– Проверяем.
Юс, пригибаясь, рванул к минивэнам. В груде железа и стекла вряд ли кто-то мог выжить. Саша тем не менее обошел вокруг. Из-за кучи раздалось: «Ах ты, падла!» – и одиночный выстрел. Потом Юстиниан громко крикнул:
– Тут был тот самый полкан! Ключевое слово – был.
…С помощью немцев сбросили фургончики в реку. День заканчивался, дорога утопала в тени деревьев, нам следовало поторопиться, чтобы успеть в Брянск до темноты. После этой драки не хотелось наткнуться еще на какую-нибудь засаду.
Дэйзи разобрала пушку, закрепила кейсы на «Харлее». Отбросила волосы со лба и, прежде чем надеть шлем, негромко сказала:
– Сейчас мы не ошиблись, это была погоня. Знаешь, я когда стреляла – то боялась: а вдруг обычные люди, решившие примазаться к конвою?
– Такие подошли бы к нам еще на границе.
– Быть может…
– Если мы когда-нибудь ошибемся – это будет мой последний день в байкерах.
Дэйзи прищурилась, вздохнула, натянула шлем и молчала до Брянска. В наушниках слышалась только негромкая музыка у Юса.
На терминале Ингвар оттащил меня в сторону:
– Змей, на гранитсе я заглянул в фуру. Пока немцы был-ли занят-ты. Знаю, непрофешионально, но…
– Да, я понимаю.
– Толком не рассмотрел. Но мне кажется, видел солнечные батареи.
– Что?
Очень странно. Солнечная энергетика в целом неплохо чувствует себя в экваториальных государствах. Но здесь, в России, солнечные батареи даже на Кубани – редкость. Что уж говорить о северных районах и Заполярье. Весьма интересный груз попался.
– Ингвар, если вдруг будет случай – загляни еще. Этика – этикой, но жить хочется.
Путь из Брянска проделали без приключений. По трассе М-3 добрались до Окружной. Немцы решили остановиться в Голицыно, рядом с двумя оживленными трассами в Москву. Не самый удачный выбор, в северной части Окружной можно найти место у речки, и, опять же, рядом с трассой…
Я мысленно себя одернул. Надо же, всего три года прошло, а уже «лес, речка, вид не тот». Зазвездился ты, брат Змей. Вот тут лесочек есть – и хорошо. Главное – через границу ненароком не перемахнуть.
Утром Дитрих и Оттмар, прихватив Мартина, рванули в Москву. Я побродил вокруг «Фрайта», борясь с искушением вскрыть двери и рассмотреть груз вплотную. Эх, если бы взглянуть на бумаги, которыми немцы на границе размахивали. Не просто так же они торчали в Киеве столько времени. И в Москву поехали.
Тут я и остановился покурить. Если им нужны очередные бумажки, то мы должны были заглянуть в Новгород. Но в столицу конвой не отправился, значит, у немцев есть какой-то интерес в городе Юриковичей. Или они просто глаза отводят? Слишком много вопросов.
В Москву мы так и не собрались. Во-первых – нельзя оставить совсем уж без присмотра фуру на терминале. Во-вторых – мало ли, когда вернутся немцы. Потому развлекались, как могли. Отоспались, воплотив в жизнь давнее изречение «Солдат спит – служба идет». Пожарили в лесу шашлыки, пустив на дрова какую-то будочку. Оказалось – разломали пост часового. Все-таки граница с Москвой довольно условная. Облазили весь городок в поисках чего-либо исторического, но тут даже Юстиниан не смог помочь. Кроме вокзала и пары древних супермаркетов ничего не нашли. Сходили на концерт местного ансамбля имени местного же кирпичного завода. Понравилось только Ингвару, я и Дэйзи сбежали «подышать воздухом» после третьей песни, а минут через пять из зала выскочил Юс. Латыш отсидел все полтора часа.
Между делом позвонил Алианке, выслушал много версий по поводу долгого отсутствия. У нее там очередной бал… не везет мне с ними. Да и вообще. Снова не хочет слышать…
На пятый день безделья, когда мы от скуки уже на стенку лезли, вернулись Оттмар и Дитрих. Их привезла «ГАЗель», из которой немцы вытащили пару увесистых коробок. Бути с ними не было.
– Змей, – Шолль утер пот со лба, – завтра мы выезжаем. Необходимо завезти этот груз в Каргополь. Рассмотрите изменение маршрута.
– Да, – ответил я, вспоминая, где находится этот самый Каргополь. По названию – где угодно.
К нам подошла Дэйзи, осмотрела коробки, немцев и задала очевидный вопрос:
– Господин Шолль, а где же господин Бутя? Он позже приедет?
– Потерялся, – злобно сплюнул немец. На секунду его лицо исказилось и он стал похож на добермана, упустившего добычу. – В Москве где-то заблудился. Мы его два дня с Дитрихом искали. Теперь пусть им полиция занимается. Едем без него.
Шолль взял коробку и откланялся. Лера задумчиво смотрела ему в спину.
– Жень… только мне кажется, что наш славный добряк не просто так потерялся.
– Не знаю. Уроженцу небольшого города в мегаполисе потеряться – раз плюнуть. Я как вспомню первое свое посещение Москвы – ужас. Но с нашими развеселыми дойчами все может быть.
– Угу. И я о том же. Груз оформлен на Мартина. Он свою работу выполнил – перевез через границу. Теперь стал резко лишним, особенно после случая на границе.
– Согласен. Пойдем, глянем, куда нас теперь несет.
Каргополь – город на Онеге. Из древних, князи со всякими опричниками оставили след в его истории. С некоторым количеством памятников XVI века. («Юс, не облизывайся».) Один из центров северной иконописи. Еще известен глиняными игрушками. Что могут везти туда в этих коробках? Ради чего немцы решили изменить маршрут?
Мы отвалились от ноута и переглянулись. Юстиниан задумчиво буркнул:
– Не за свистульками же они туда попрутся. И не за матрешками.
Я бездумно гонял палец по тачпаду, заставляя карту съеживаться и расширяться. Когда в очередной раз масштаб уменьшился, руку перехватил Ингвар.
– Вот оно.
– Что?
Севернее Каргополя виднелось название «Плесецк».
– Солнечные батареи. Космодром. Немцы везут какую-то космическую технику.
Дэйзи и Юс оторопело смотрели на латыша.
– Ингвар, но какой смысл везти что-то на солнечных батареях вот так, на грузовике? Еще и через кучу границ, таможен и прочей маеты?
– Я нэ знаю. Я толлькоо претполложил.
Сильный балтийский акцент резанул слух. Если Ингвар не хочет отвечать – он «включает» акцент, за которым слов не разберешь. Во что же ты вляпался несколько лет назад?
– Ладно. Сейчас это лирика. Будем считать, что немцам надо на космодром. И что в коробках либо детали…
– Либо фикция, чтобы попасть на нужную трассу, – добавил Юс. – Так бы мы по «восьмерке» двинули.
– Да, пожалуй. Ну что же, выезжать все равно придется. Всем спать – если получится. И завтра быть начеку.
Очередной день, очередная дорога. Все меньше зелени вокруг, все прохладнее, в глубоких оврагах кое-где проглядывает грязновато-серый снег. Мы едем через Ярославль в Вологду.
Несколько раз мне казалось, что на спусках «Фрайт» рывком увеличивает скорость, как будто водители хотят пустить нас под колеса. Глупости, наверное. Хотя паранойя – профессиональное заболевание райда, и она же его инстинкт самосохранения.
Придорожные деревеньки попадались все реже, и сами они уменьшались в размерах. Север – это особый жизненный настрой, там не каждый может жить.
По сравнению с этими местами я – уроженец солнечного юга. Правда, какой из меня южанин, если в Крыму я ощущал, как плавлюсь под солнцем. Ингвару и Юсу тут легче. И теперь я понимаю, почему Дэйзи не признается, откуда родом – не хочет лишний раз вспоминать свой город. Но, кажется, он из теплых.
Мы пересекли границу с Вологодской областью и углубились в лесок. Такой классический русский лес из сказок – с березами. Трасса вильнула, и за поворотом, вместо Ивана-царевича, поджидал кошмар. Не Кощей. Сбитый конвой.
Тягач нырнул в кювет, перекошенный длинный прицеп загораживал полосу. Стенки и двери в следах пуль. Вскрывали его, судя по оплавленным краям, взрывом маломощного заряда.
Около прицепа валялись три байка. Видимо, замыкающие. И возле них – три тела с цветами неизвестного мне байк-клуба.
– Оттмар, нам надо остановиться. Проверить, есть ли выжившие.
– Запрещаю вам это делать.
– Господин Шолль, это правило байкеры соблюдают. Если кто-то из них без сознания, то помочь ему сможем только мы. Останавливайтесь.
Пока я препирался с немцем, наш конвой объехал фуру. Перед ней лежали еще два байка. У тягача боковые стекла отсутствовали.
– Оттмар, остановитесь. Будьте человеком.
– Три минуты.
Я подошел к телу, лежащему на животе возле изрядно проржавевшего «Делойта». Опустился на корточки, снял перчатку, оттянул воротник и пощупал шею. Теплая. И даже слабый пульс прослеживается.
– Вроде живой! – крикнул я и перевернул райда на спину.
И тут же удостоверился, что байкер – не труп. Мне в лицо глянуло дуло пистолета.
До сих пор не знаю, почему я тогда не снял шлем. То ли вид ржавых байков ухватило подсознание и возмутилось, мол, настоящий райд так коня не запустит. А быть может, на меня повлияло отсутствие крови у тел.
Я отпрянул – и тут же бахнул выстрел. Пуля звонко шелкнула в шлем по касательной и улетела в лес. Голос Дэйзи в наушниках: «Змей!» И выстрелы, выстрелы…
Второй раз нажать на спуск «труп» не успел. Я выбил пистолет из его руки и грохнулся на землю, чувствуя, как пули где-то рядом расчерчивают воздух невидимыми линиями.
– Суки-сволочи-ненавижу! – орал Юстиниан.
«Труп» вскочил и деловито продолжил искать моей смерти – на этот раз в его руке оказался нож. Я поднырнул, провел апперкот. Лже-байкер удар пропустил и покачнулся. Краем глаза видел, как шевелится его напарник.
Громко охнул Ингвар.
Второй лже-байкер тоже вытащил пистолет. Я рванулся к своему «трупу» и, ощущая, как нож врезается мне в бок, обнял его, будто брата, которого у меня никогда не было – и сейчас не будет.
Спина врага приняла предназначенные мне пули. «Труп» в руках задергался и окончательно стал трупом – без всяких кавычек.
Загрохотал автомат. Ладони моментально вспотели, а сердце моментально окаменело. Ингвар – или перекрестный огонь?
В голове отвлеченно крутилась фразочка: «Вот и померли среди русских березок». Отбросив тело, я рванул к байку. Дэйзи спряталась за колесом и лупила по опушке. Автомат затих. Я выхватил из кобуры на «Кавасаки» «винчестер» и бросился к другому колесу. Пока Лера меняла магазин, автомат вновь дал очередь.
Как-то совсем по-кошачьи мяукнул Юстиниан.
С громким пшиком «Фрайтлайнер» сдал назад, приняв на себя выстрелы из кустов. Дэйзи вновь подстригла опушку, я перебросил ей «винчестер» и, пригибаясь, помчался к ребятам. Юстиниан, изрядно побелевший и с кровоточащей раной на левой руке, сосредоточенно тянул Ингвара под защиту грузовика. Латыш был плох – зажимал рану в боку и подволакивал ногу.
– Ехать сможешь? – крикнул я.
– Недолго, – поднял глаза Ингвар. – Минут. Пять.
– Сматываемся, живо.
– Парни, скорее! – у Дэйзи в голосе панические нотки. – Я не успеваю их сдерживать!
Глухо ухал «винчестер».
Мы взгромоздили прибалта на «Априлию», Ингвар газанул, выскочил перед «Фрайтом» и помчался по трассе.
– Отходим, отходим! Юс, давай, Дэйзи, сейчас поддержу.
Сашка перебросил мне «беретту» и вприпрыжку добрался до «Явы». Рыкнул мотор, я перебежал к фуре-приманке. Приметил, где шевелятся кусты, отправил туда свинцовый подарочек.
– Дэйзи, давай! Оттмар, вперед.
«Харлей» и «Фрайтлайнер» устремились к выходу из ловушки. Я перекатился и, держась в хвосте трэка, добрался до своего японца. Старина не подвел, сразу же завелся. Спина вспотела, я ощущал, как кто-то старательно прицеливается. Газ, байк прыгнул и сразу же набрал скорость.
Я почувствовал толчок. Ноут бодро сообщил о неисправности заднего «стопа». На полметра выше – и все, привет. В мониторе заднего вида стремительно удалялся подставной грузовик.
Ингвара мы нагнали через несколько километров. Он добрался до какой-то деревеньки и сидел на обочине, рядом с байком, чуть покачиваясь. Прибалт вот-вот мог потерять сознание. Дэйзи бросилась к нему.
– Ингвар, Ингвар, ты как?!
– Я. Я тут. Ничего.
Юстиниан распаковывал комплект первой помощи. Из грузовика вылез Оттмар.
– Предупреждал же вас, не надо останавливаться!
– Это первый случай, – ответил я, собирая «Роршах». Мало ли, вдруг погоня.
– Странно, что только первый. На месте преступников я бы давно этим трюком воспользовался. Раз вы всегда останавливаетесь.
Мне было нечего сказать. Немец совершенно прав. Этот случай изменит байкерское движение еще больше, чем договор о свободе от байк-клуба.
Дэйзи и Юстиниан обработали раны латыша. Сашка поспешил и ко мне:
– Змей, давай бок забинтую.
Рана сразу же дала о себе знать; пока не вспоминал о ней – как будто не было. Я стянул куртку и позволил Юсу обработать бок антисептиком. Не отрывая глаз от трассы, спросил:
– Оттмар, наш товарищ не сможет ехать. Мы можем погрузить его к вам? Не оставлять же его тут.
– Можете. Но только до Вологды.
– Да, разумеется. Ингвару надо в больницу.
Я отдал «Роршах» Дэйзи, подхватил вместе с Юсом прибалта, помог ему забраться в кабину «Фрайта» на спальное место. Ингвар, почувствовав спиной лежанку, слабо улыбнулся и тут же отключился.
Под надзором Райцингера «Априлия» разместилась в фуре. Я украдкой позыркал по сторонам. Действительно, похоже на склад высокотехнологичного оборудования. Дитрих указал на дверь и сам занялся крепежом. Я выбрался из прицепа, подошел к Дэйзи. Она, не меняя позы, смотрела на трассу.
– Лер.
Волосы девушки слабо шевелились от легкого ветерка. Я зашел чуть вперед. В глазах Дэйзи стояли слезы, а губы дрожали.
– Лера?
Она всхлипнула.
– Змей. Это конец. Пока все там вертелось, я думала лишь о том, как выжить. Потом – как сбежать, как помочь Ингвару. А сейчас…
– Сейчас подумай, как нам добраться до Вологды и что делать с этими чертовыми дойчами.
– Угу, – Лера промокнула глаза. – Ты перчатку потерял.
– Ерунда.
Девушка отвернулась от дороги, подошла к «Харлею». Отделила переходники, усилитель и разгонные блоки, спрятала их. Сунула ударник в кобуру. Взяла шлем в руки.
– Змей.
– Да?
– Я подумаю над Вологдой и всем остальным. Но вечно прятаться невозможно. Уж я это знаю. Рано или поздно новые мысли приходится додумать до конца.
Не дожидаясь ответа, она натянула шлем. Луч отразился от серебристого иероглифа на темно-вишневом фоне.
Сбоку заурчала «Ява» – Юс готов. Я надел шлем.
– Так, ребята, я впереди, Дэйзи становится на место Ингвара. Оттмар, у вас есть оружие?
– Да.
– Будьте любезны, поглядывайте на правую сторону.
Терминал в Вологде расположен на берегу речки Золотухи, туда мы добрались уже в сумерках. Оставив Дэйзи и Юса устраивать немцев и байк латыша, я уехал вместе с Ингваром в больницу.
«Скорая» привезла в местную «неотложку». Байкера оказалось не так уж просто госпитализировать, но злость и упорство победили. Ингвара поместили в отдельную палату, врач клялся-божился, что присмотрит за пациентом в лучшем виде. Я оплатил дополнительный полис на лечение и поднялся к товарищу.
Ингвара готовили к обследованию. Латыш держался молодцом. Завидев меня, он кивнул, приглашая подойти. Я наклонился над ним.
– Змей. Попрос-сии, чтобы они вышли. На одну мин-нуту.
Пришлось выгнать медсестер из палаты.
– В машине. Как поехали, я очнулся. Слушал. Они говорили по-немецки, я немного понимаю. Змей. Немцы хотят нас убить.
Я дернулся. Конечно, такое предположение уже приходило в голову. Но вот так узнать, что все правда…
– Не мог понять, когда и как. Извини. Вроде бы не на дороге. Будьте осторожны.
– Ты, главное, выздоравливай, – я сжал его руку и сглотнул горячий комок. – Мы справимся. Спасибо.
Ингвар слабо улыбнулся.
– «Ауксас Драконас». Тогда мы вели конвой из двух трэков. Водителями были Шолль и Райцингер. Я вспомнил.
– Мы будем осторожны вдвойне.
Медсестры вернулись в палату, вместе с ними зашел врач. Даже блики от лампы на его очках говорили: пора и честь посетителю знать.
– Все, Ингвар, ноут у лечащего, о байке мы позаботимся, вернемся из Архангельска – навестим.
На повестке вечера два неприятных дела: пересказать ребятам информацию от Ингвара и разослать в главные офисы описание нового типа засады.
Юстиниан вычурно ругался, Дэйзи отнеслась философски, мол, всего лишь на одного желающего нас убить больше. Она устроилась на диванчике, заложила руки под голову и задумчиво исследовала трещинки на кремово-сером потолке. В наушниках у нее играла какая-то классическая опера.
Сашка доводил нож. Клинок медленно скользил по кожаному ремню.
– Змеюка, а, Змеюка? Слушай, может, испортим как-нибудь Шоллю праздник?
– Испортим. Не будем же мы покорно ждать смерти.
– Не, а правда, Змеюка. Давай, я не знаю… столкнем их в озеро. Или разорвем контракт. Ты под неустойкой подписывался?
– Сань, мы ж не на гражданке. У байкеров контракты не разрываются. Я таких случаев не знаю.
– Так не разрываются или не знаешь?
– Парни, – Дэйзи открыла глаза, – вы или потише, или на воздух выметайтесь с разговорами.
– Нет в тексте такого пункта.
– А форс-мажор есть?
– Да что может быть форс-мажором?
– Парни, – Лера приподнялась на локте, – дайте мне устроить вечер меланхолии. Сегодня не меньше половины моих идеалов развалились в хлам. Не рушьте веру в человечество – выметайтесь.
– Цветочек, да ты оратор! Ораторесса! – воскликнул Юс, увернулся от тяжелого ботинка и с хохотом выскочил в коридор.
Я подхватил ноут, улыбнулся Лере.
– Не жди, что предложу остаться, – в уголках ее губ появились ямочки, – настроение сейчас неумолимо.
Сделал два шага, открыл дверь.
– Сейчас?
– Угу. Сейчас. А теперь иди.
Рапорт я писал очень долго. Воспоминание о лже-байкерах жгло изнутри и разрывало душу. В широкое дуло пистолета вместилась целая жизнь – с устоявшимися правилами, можно даже сказать – рефлексами. Описать произошедшее сухими словами – не так сложно и не так страшно. Фура, положение тел, цвета фиктивного байк-клуба, засада в подлеске, перекрестный огонь, отход команды (так и просится эпитет «панический»), ранения, потерь нет. Испытание – мысленно вновь дожить до фразы «потерь нет».
Белое лицо Ингвара. Трясущиеся руки Дэйзи. Вопль Юстиниана.
Палец дрожал над кнопкой, курсор равнодушно моргал над иконкой «отправить». Набору пикселей все равно. Я мог медлить сколько угодно, но от судьбы не уйдешь.
Тихий щелчок. Письмо отправлено.
Ветер гонял обрывки бумаги и прочий мусор, озеро встречало свинцовыми бликами, хмурая черная трасса уводила на северо-запад. Из низко нависших туч готовился пролиться тяжелый холодный дождь. Ныло в боку, холод пробирался под куртку и кусал рану.
Я открывал конверт, Дэйзи и Юс замыкали, держа двойное расстояние от фуры – на случай, если немцы начнут чудить. Кабина «Фрайта» на мониторе выглядела воплощением серой обреченности. Из правого окна торчал ствол: Дитрих поглядывал на обочину. Этот же ствол через минуту, час или день мог повернуться мне в спину.
До Каргополя путь неблизок, уж никак не меньше, чем от Москвы до Вологды. Вряд ли Райцингер с Шоллем захотят остаться совсем без охраны на четыреста километров дороги. Пусть довольно пустынной и не слишком интересной, но тем не менее настоящей трассы. Тут за прошлый год было одиннадцать засад, и одна в этом году.
Интересно, на сколько у них хватит выдержки.
Возле деревушки Чистый Дор мне позвонили. Байкер № 1. Ганнибал Барка. Я быстро отключил связь с трэком и только после этого принял вызов.
– Змей, здравствуй. Не буду спрашивать, правда ли то, что ты написал. Так шутить никто не будет.
– Здравствуйте, Ганнибал. К сожалению, подстава существует.
– Печально. Змей, необходимо встретиться. Знаю, ты сейчас на пути в Архангельск.
– Да, это так.
– После загляни в Москву. И еще, – Барка помедлил, – тебе нужна помощь?
Очень хотелось сказать: «Нужна». Переложить хоть часть ответственности, решить проблему странного немецкого груза силами байкерского сообщества. Но как потом находить контракты, как смотреть в глаза товарищам? Нет, справимся сами. Хотя…
– Ганнибал, в Вологде остался Ингвар Лицитис. Пусть кто-либо из наших его навестит и присмотрит, пока мы в дороге.
– Договорились. Жду в Москве.
Стало быть, Аристархов лично взял на заметку происшествие с ложными байкерами. Любопытно, какое решение он примет и как изменится наша жизнь. Что изменится – в этом нет сомнений. Ганнибал Барка умеет заглянуть на несколько лет вперед. Возможно, он даже ждал появления таких мимикрантов и уже знает что делать. При этом он не любит действовать на опережение и наносить превентивные удары. Вступает в игру только тогда, когда событие произошло.
Философия райда. Человек на дороге прежде всего обычный человек, а не орк или преступник. Стрелять первым нельзя, только действовать в ответ на насилие.
Конечно, из-за такого подхода погибло немало хороших ребят. Но теперь у байкеров нет репутации безжалостных убийц, раскатывающих по дорогам. Хотя после войны именно такое поведение безбашенных отморозков формировало образ всадников на железных конях.
Аристархов и его товарищи в конце концов вбили философию ответного удара на уровень рефлексов. Хороший райд прежде всего не подставляется и быстро реагирует в случае опасности.
Колдобина выбила из головы мысли о вечном. Я подключил связь с «Фрайтлайнером», осведомился, все ли у них в порядке. После звонка Ганнибала на душе стало как-то спокойнее. Не в первый раз попадается странный груз и нечистые на руку заказчики. По большому счету, дело даже обычное. Переживем. Искать ответ на вопрос «За что?» бессмысленно. Какая разница, почему немцы не желают оставлять свидетелей, лишь бы нервы у них не сдали и в спину они не начали палить. Со всем остальным разберемся.
«Вряд ли они избавятся от нас на людной заправке», – думал я, наблюдая за манипуляциями Дитриха с моторочным краном.
«Вряд ли они сделают что-то в закусочной», – думал я, жуя бутерброд второй свежести, купленный в придорожной забегаловке.
Сыр отдавал плесенью, запах упорно навевал мысли о матери-сырой земле и уютном одноместном домике в ее покрове.
«Вот на этом поворотике было бы удобно…» – но «Фрайт» все так же трудолюбиво урчал за спиной, а ствол, торчащий из окна, по-прежнему смотрел в сторону опушки.
Быть может, Ингвар ошибся? Разговор ему пригрезился в бреду, подсознание выдало причину беспокойства, сознание додумало все остальное. Позвонить в Вологду, переспросить? Бессмысленно, Ингвар ничего нового не вспомнит. Просто будем ехать. Тем более дорога ухудшается с каждым километром. Тут не застрять бы.
…К вечеру, когда руки уже сводило от усталости, показался указатель «Каргополь». Вслед за официальным дорожным указателем появился еще один щит: «Вы въезжаете в Каргополь. Население 6311 человек». Метров через триста от него на обочине устроился здоровенный кентавр в мундире. Надо понимать – символ города или что-то подобное. В руках он держал очередной щит с надписью: «Каргополь – центр северной игрушки». Мэр города, видимо, проходил стажировку где-то в Американских Штатах, там подобные указатели в ходу. Сам не был, но заметка попадалась на глаза.
Информационные щиты встретились еще трижды, рассказывая о древних достопримечательностях, успехах здешней хоккейной команды юниоров – где же они тренируются? – и какой-то местной социальной программе. Все бы хорошо, только трасса Р1 постепенно превращалась в болото, и если «Ява» Юстиниана чувствовала себя вполне сносно, то мой японец и Леркин американец начинали захлебываться и недовольно рычать.
– Змей, прием.
– Слушаю, Оттмар.
– Тут есть терминал?
– Нет.
– В таком случае найдите дорогу на улицу Гордеева, дом одиннадцать. Там ожидают груз. Быть может, там и остановимся на ночь.
– Да, понял.
Поплутав по раздолбанным улочкам и слегка пугнув местных жителей, наш конвой затормозил около высокого, некогда зеленого забора, за которым виднелась крыша дома. На мгновение я ощутил дежавю: вот примерно так же покойный Казак грохотал кулаком по воротам в глуши Брянской области.
На той стороне железно зашуршало, калитка отворилась по всем канонам – потихоньку, из нее выглянул мужичок. Тоже архетипичный, сволочь: с сероватой щетиной на впалых щеках, настороженным взглядом и в шапке-ушанке.
– Кто здесь?
– Райцингер и Шолль, – отрекомендовался Оттмар. – С вами должны были связаться.
– Кто? Когда?
– Вам груз.
– Мне? Не, никакого груза мне… ах, груз?! Цто ж вы сразу-то не сказали? Проходите, проходите.
Мужик сильно «окал» и прицокивал, чем изрядно насмешил Юстиниана.
– Ты что, в Вологде этого выговора не приметил?
– Неа. Да и забавнее тут.
Дитрих вышел из калитки, махнул, мол, подойдите. Открыл прицеп, лично вытащил два ящика, вручил мне и Юсу. Мы потащили их во двор, где обнаружился одноэтажный дом с перекосившимися окнами и кривым деревянным крыльцом. Из густой травы росла поленница, там же стояли кряжистый стол и две лавки. Справа тянулся деревянный сарай, к нему был пристроен еще один домик. Язык не поворачивался назвать его гордым словом «гостевой». Видимо, его построили, чтобы наскоро отселить молодую семью, или по схожему поводу.
Мы зашли в сени. Из дома раздавалось оканье:
– А грузовик вы можете на улице оставить, тут места тихие. Мотоциклы тоже, а хоть и во двор.
– Эй, хозяин, куда ящики девать? – крикнул я.
В дверях показалась ушанка.
– От тут и оставьте. Только не на пол, повыше, а то погрызть могут.
– Поесть бы, – встрял Юс.
– Это сейцас, – шапка исчезла и через минуту появилась снова. – Берите.
Я оторопело принял бутыль с мутной жидкостью и краюху землистого хлеба. Классный ужин. Интересно, здесь магазины еще работают? Время-то позднее.
Мы вышли во двор. Там переминалась с ноги на ногу Дэйзи.
– Самогон зачем?
– Комплексный ужин. Местная кухня, – усмехнулся Юстиниан. – Пойдем байки затаскивать.
Ворота не открывались, но калитка оказалась достаточно широкой, чтобы с пыхтением и помощью такой-то матери завести мотоциклы во двор. Не оставлю я свой «Кавасаки» на улице, и так уже несколько человек там стоят и таращатся. Издержки небольшого города.
Итак, уже вечер, а мы все еще живы. Быть может, Ингвар ошибся?
– Змей, – Дэйзи присела на край лавки, – давай все-таки найдем хоть какую-нибудь гостиницу. Уж очень тут неуютно… во всех смыслах.
– Можно бы, – признал я. – Но где гарантия, что немцы завтра не смоются в Плесецк или Архангельск, подвесив наш контракт? С невыполненным обязательством мы потом ни одного конвоя не найдем.
– Так что же, сидеть тут и ждать, когда нас зарежут?
– Ждать не будем, примем меры. Юс!
– Чего? – Сашка оторвался от вдумчивого изучения куска хлеба.
– Датчики с тобой?
– Обижаешь. Конечно.
– Вот ими и воспользуемся. Хлеб съедобен?
– Кхм… Не знаю. И проверять как-то не хочется.
Из дома вышел Шолль.
– Змей, – он бросил ключ. – Вы ночуете вон в том здании. До завтра.
Немец развернулся и скрылся в сенях.
– Здании. Это он хорошо сказал. Не обидел халабуду.
Я отпер дверь. Из домика пахнуло спертыми ароматами сырой постели и старых вещей. Небольшая комната, в которую поместился шкаф с рухлядью вместо антресолей, вусмерть заставленный посудой стол, тумбочка, полки со слабоопознаваемым содержимым и широкая кровать. На полу в беспорядке валялись какие-то тюки, несколько пар резиновых сапог, колесо и здоровый цинковый ушат. Юс пощелкал выключателем.
– Электричества нет.
– И хорошо, – буркнула Дэйзи, – не уверена, что хотела бы увидеть все это богатство на свету.
– Размещаемся?
– Хотя бы вещи затащим.
Рюкзаки и ноуты перекочевали в домик. За ними последовало оружие. Юс присел на кровать, чертыхнулся.
– Теперь я понимаю, зачем нужен самогон. Чтобы уснуть в этом «здании».
– Мы покурить.
Дэйзи ждала у дверей. Я щелкнул зажигалкой, в желтоватом свете проявились усталые глаза райды и опущенные уголки губ.
Дэйзи притворила дверь.
– Хлипковата. Если будут выламывать – не выдержит, – сказал я.
– Змей, – голос ее охрип, – Змей, смотри.
В косяк были вделаны железные полосы на здоровенных болтах. Такими очень удобно запирать дверь снаружи, чтобы воры не смогли пробраться в дом. Я осмотрел противоположную сторону. Так и есть – углубления для винтов.
– Нас не будут резать. Просто замуруют и гранату в окошко. И все.
– Угу. Юс, – негромко позвал я, – Юс, давай датчики.
– На вход? – Сашка появился на пороге с уже распакованными коробочками.
– Да. Только на их вход, – я ткнул в сторону дома. – Посмотри, может, там есть вторые двери.
– Йес, сэр, – Юстиниан откозырял и, пригибаясь, мотнулся к хозяйскому дому, стараясь не мелькать в окнах.
Мы же пошли на разведку.
За халабудой ничего интересного не нашлось. Полоса земли, возможно когда-то служившая огородом, и забор. Куда интереснее выглядел холм высотой метра два, прятавшийся за домом. Для чего нужна была эта земля – осталось загадкой. Холм полого уходил к забору, скрывая за собой какой-то металлолом. С его вершины хорошо просматривался вход в наше обиталище, маленький сад за основным домом – два чахлых дерева – и туалет. Возле кабинки возился Юс. Замаскировав датчики, он воспользовался сортиром по прямому назначению, после чего, насвистывая и заложив руки в карманы, двинулся обратно во двор. Мы тоже вернулись к домику.
– Порядок. Датчики стоят, на ночь заряда хватит. Сигналка готова, – Юстиниан пощелкал по наушнику.
– О’кей. Идем внутрь. Пусть думают, что мы согласились ночевать в этом «здании».
Чуть позже я сбегал за брезентовыми чехлами, которыми обычно накрываются байки. Мы решили провести ночь на холме, спрятавшись за его пологой частью. Небо затянуло тучами, по земле дул пронизывающий сырой ветер. Без чехлов околеем. Нет, север мне категорически не нравился. Я вспомнил зеленые холмы Подолья и тяжко вздохнул. Ничего, скоро вернемся. А там и лето, и если Ингвар успеет выздороветь, то Крым. Интересно, сколько в этом году будет туристов, оправился ли полуостров от последствий безумного джихада?
Из спальников и местной рухляди мы соорудили три фигуры, похожие на спящих людей. Вряд ли немцы будут сильно присматриваться, если вообще будут.
Время неуклонно стремилось к полуночи. Шолль и Райцингер заседали с хозяином. Датчики исправно сигнализировали о трех выходах из дома и двух заходах в туалет. Вскоре в доме погас свет.
– Через полчаса перебазируемся.
Дэйзи и Юстиниан угрюмо кивнули. Минуты прошли в тягостном молчании. Обсуждать план лишний раз никто не хотел. Быть может, мы слишком уж перестраховываемся и завтра вечером «Фрайтлайнер» прибудет в пункт назначения, указанный в контракте, – архангельский порт.
– Все, идем.
Ноуты в рюкзаки, их за плечи, стволы в руки – и тихонько по двору. Залегли за холмиком, упаковавшись в брезент.
– Юс дежурит первым, я в два заступаю, в четыре Дэйзи. Лер, пушку сразу собери. Тут расстояние приличное, без разгонок не обойтись.
Девушка кивнула, быстро соединила детали. Тихий свист аккумулятора придал сил и немного успокоил. Хорошее оружие – ударная пушка «Роршах», с такой штукой удобно держать оборону. Нам всего шесть часов продержаться, потом будет трасса, а уж на ней мы как-нибудь справимся.
Низкие тучи сыграли на руку, белая ночь не слишком отличалась от обычной. За спиной ворочалась Дэйзи. В неверном полусвете ее черты заострились, нос вздернулся, кожа побелела. Изящное мраморное произведение искусства. Отдохнуть ей надо. Уж слишком много скрытой боли таится за белой маской.
Я провалился в беспокойный сон, вскидываясь через каждые пятнадцать-двадцать минут. Один раз нас пугнул Дитрих, прогулявшийся в туалет. Сашка шепотом предложил бахнуть по «скворечнику», пока немец там без штанов. Еле отговорил.
Около трех, в мое дежурство, тренькнула сигналка. Я пнул Юса, Дэйзи проснулась сама, перебралась левее и нацелила ствол «Роршаха» на дверь в наш домик. Возле него стояли Шолль и Райцингер. Ранний северный рассвет, пробиваясь сквозь тучи, скупо освещал их фигуры.
Сердце громко бухнуло. Все же Ингвару не пригрезилось. Уж никак не похоже, что немцы забежали поправить нам одеялки.
Дитрих осторожно заглянул в окошко. Отпрянул, показал Оттмару, мол, чисто, спят красавцы.
«Ну же, что вы будете делать?»
Я перекатился к Дэйзи, шепнул:
– Малую мощность давай, не хватало всю хижину разнести.
Шолль пропал из поля зрения, сигналка возвестила, что он зашел в дом и тут же пересек линию датчиков в обратном направлении.
Немец появился с двумя канистрами. Одну вручил Дитриху, вторую открыл сам и щедро плеснул на стену. Запахло моторкой.
Я не мог поверить глазам. Они решили нас поджарить заживо. Ничего не скажешь, культурненько так. По-европейски.
Дэйзи была готова стрелять. Моя рука лежала на ее запястье. Как только сниму – она выстрелит.
– Чего медлишь? – прошипела девушка.
Наверное, хочу до конца посмотреть спектакль.
Дитрих бросил зажигалку у дальней стены, та мгновенно занялась. Немцы споро ухватили железные заслонки и перекрыли ими дверь. Винты вошли в дерево, зафиксировав металл. Двигались наши палачи слаженно и без лишних движений. Наверное, много тренировались, уроды.
Огонь охватил крышу, искры полетели в небо, дергающийся свет озарил двор, густой черный дым закрутился в воздухе подобно смерчу. Фигуры немцев хорошо просматривались на фоне пожара. Дитрих протянул Оттмару руку ладонью вверх, Шолль шлепнул по ней.
Я освободил запястье и прижал Дэйзи к земле.
Воздух недовольно взвизгнул, отправляя смертельный подарок по назначению. Фигуры переломались в конечностях и врезались в пылающую стену. Истошный вопль раскатился по округе. Дэйзи мгновенно вошла во вкус и раз за разом давила на спуск, заставляя пушку отправлять все новые порции смерти. С шестого раза немцев вместе со стеной вбило в комнату, давно превратившуюся в адский очаг. Крики затихли.
– Хватит, Дэйзи, хватит!
Девушка с трудом остановилась. Втянула воздух сквозь стиснутые зубы и громко истерично расхохоталась.
– И десница Божия водворила их в геенну огненную, – провозгласил рядом Юстиниан. – Господь, шутник этакий, «Роршахом» вооружен был, наверное. Черт, наши спальники!
– Юс, успокойся.
– Да ну ты че? Я за него знаешь сколько отдал? Да ты знаешь, с кем я в нем спал?!
– Юс! Сашка! Успокойся! Лера, ты тоже!
– Спокойна я, – пробормотала Дэйзи, все еще слегка подхихикивая и размазывая тени по лицу. – О да, я совершенно… это же так забавно, Змей!
Неужели ребята двинулись от нервного потрясения? Я затравленно огляделся и встрепенулся:
– Команда, бегом байки спасать!
С холма полетел кубарем. Огонь перебросился на сарай и подбирался к нашим коням. Дэйзи и Юстиниан моментально отрезвели и помчались за мной.
В соседних домах всполошенно шумели, где-то вдалеке слышался вой пожарной сирены.
Контракт с немцами, бывший нашим проклятием, обернулся пропуском на свободу. Байкер в момент выполнения контракта весьма вольно обращается с оружием и пользуется правом расширенной самообороны. А наши действия квалифицировали именно так.
Немало тому поспособствовал архетипичный мужик в ушанке, выдававший себя за хозяина дома. Он на самом деле оказался уголовником-рецидивистом, незаконно захватившим жилье. Вероятно, немцы хотели его подсунуть следствию как фигуру, на которую удобно будет списать дело. Так и произошло, только жертвы поменялись местами.
Впрочем, мужику было все равно – к тому времени, когда прибыла милиция, он умер. Сильнейшее алкогольное отравление.
Еще день ушел на поиск водителя для «Фрайтлайнера». Парадокс: водители могут погибнуть во время конвоя, но груз при этом должен оказаться в точке назначения. Шолль и Райцингер по контракту выходили и заказчиками, и водителями. Потому трэк в Архангельск надо притащить, но расписаться или заверить графу «выполнено» уже некому. Хотя и тут можно выкрутиться.
Желающих порулить на грузовике оказалось немного, а с правами – и вовсе один. Его и наняли за ящик водки и железнодорожный билет до Няндомы.
У Плесецка случился любопытный эпизод. Возле указателя дежурил человечек в длинном плаще цвета хаки и коричневой шляпе. Завидев «Фрайтлайнер», он вскочил, сверился с какой-то бумажкой и всячески стал указывать на поворот. Мы проехали мимо него, не останавливаясь. Мужичок обалдел настолько, что позволил Юсу себя обокрасть: Сашка вырвал лист у него из руки. На нем красовался номер «Фрайта» и имена ныне покойных заказчиков. Предположение оказалось правдой: груз ждали именно в Плесецке. Или как минимум часть груза.
К Архангельску добрались без обычных байкерских происшествий. Да и не могло быть их на этой трассе. Р1 местами превращалась в жутчайшее болото. Мы измазались с головой, позже окончательно плюнули на внешний вид и желали лишь преодолеть путь до Архангельска, не потеряв байки. После таких путешествий начинаешь ценить сухие дороги жаркого Крыма. И если мой «Кавасаки» за счет грамотного тюнинга кое-как отплевывался, то «Харлей» явно пришел к выводу, что его хотят убить, и порывался остаться в какой-нибудь яме до лета. Он не знал, что на севере все лето может быть таким. Дэйзи с ним еле справлялась, но грузить байк в грузовик и пересесть в кабину не желала.
Юстиниан, словно издеваясь, слушал по кругу «Героя асфальта». Выключил он его не после моих и Леркиных увещеваний, а лишь когда мы чуть не оставили «Фрайтлайнер» в очередной лесной луже, оказавшейся на диво коварной и глубокой.
Прекрасный трэк идеально подходил для европейских дальних конвоев, но матушка-Россия его доконала. Что русскому хорошо, то немцу – смерть. Впрочем, мы с Юстинианом как русские могли поспорить насчет пресловутого «хорошо». Беднягу «Фрайт» выволокли, изрядно проредив местную растительность под опору для колес.
Дорога петляла между озер, трэк вспоминал тевтонских железных родичей и все порывался узнать, каково живется на дне. Не надо было каргопольскому водителю аванс давать. Он его, похоже, употребил. Скотина. Хотя дорога вместе с пейзажем так и намекала.
Наконец, выбрались на трассу М8, и асфальт я готов был целовать. Юс заикнулся насчет помыться в ближайшей деревушке, но подвергся безжалостной обструкции. Даже Дэйзи хотела избавиться от грузовика больше, чем привести себя и «Харлей» в порядок.
Через несколько часов конвой въехал в Архангельск. Трасса плавно перешла в Вологодское шоссе, которое, в свою очередь, привело в порт. Наше появление вызвало на проходной изрядный переполох: три чумазых байкера требуют поставить не менее грязный грузовик на стоянку. Часа два ушло на бюрократическую волокиту. Дотошные немцы и тут невольно подыграли, действительно заказав место для отстоя грузовика. То ли у них на самом деле имелся груз в Архангельск, то ли просто для подстраховки – этого мы уже не узнаем, хотя местная шишка пыталась дозвониться владельцам груза, попала в каргопольскую милицию и с обалдевшим лицом положила трубку.
– А как же? Кому же груз?
– Не наши заботы. Мы его доставили – и все.
Вру, конечно. Подписей под контрактом нет, только появился оттиск о прибытии в порт в указанный срок. Проблемы решаем по мере возникновения.
Из кабины «Фрайта» еще в Каргополе мы выгребли все вещи, какие смогли найти. Угрызений совести при этом не испытывали. Как бы нас хотели убить, а не наоборот. Да и контракт не оплачен, практически за свой счет прогулялись на север. Тех денег, что Дэйзи нашла в куртках Райцингера и Шолля, едва хватит на оплату моторки и жилья. Быть может, еще что-то удастся стрясти с их кредиток, пока банк не спохватился и не заблокировал их. Выгодная поездочка, ничего не скажешь.
Чтобы уладить казус с контрактом, в Архангельске следовало провести еще пять дней. Терминал пустовал, в эту пору северное направление не отличается популярностью. Кредитка Райцингера сработала, и каждый получил в распоряжение по номеру с отдельной ванной. Искушение немедленно плюхнуться в теплую воду было велико, но все же я пересилил себя. Вначале следовало позаботиться о «Кавасаки».
Мойка пустовала, и мы, не торопясь, отчистили байки. Юс все порывался окатить Дэйзи водой и вообще вел себя, как щенок под дождем. Потоки грязи уходили в канализацию, «Харлей» вновь засверкал хромом, серебристый змей проглянул на баке «Кавасаки». Теперь можно и собой заняться.
Я провалялся в ванне часа два, спуская воду и набирая заново. Вместе с водой уходило напряжение из мышц. Жаль, пива не догадался прихватить, сейчас очень к месту пришелся бы глоток холодного напитка.
Помаявшись немного, решил все же сходить за пивом. Открыв дверь, обнаружил перед ней Юстиниана.
– О, а я как раз к тебе. Слушай, надо бы расслабиться чуток. Погнали в город, выпьем чего-нибудь.
Ответить я не успел. Открылась дверь напротив, из нее показалась Дэйзи.
– За пивом? – вдвоем спросили я и Сашка.
Дэйзи хихикнула.
Содержимое ящика мы приговорили на берегу Северной Двины, и закончилось оно очень быстро.
Следующие три дня я провел в гараже, приводя в чувство родной байк. Путешествие по северным просторам неважно отозвалось на его здоровье. Перебрал двигатель, исправил глюк у тормозов, заменил несколько шлейфов. Гироскоп пришлось выбросить к чертям. Вернемся в центральные области – загоню на полную дефектоскопию.
Май заканчивался. Крым в этом году точно обойдется без нас, разве что удастся подхватить какой-нибудь конвой в Акъяр. Но прежде чем думать о будущем, надо разобраться с прошлым, тихо стоящим в уголке портового ангара.
Если заказчик не явился забрать груз в течение пяти дней, то команда байкеров, доставившая его, освобождается от обязательств. Понадобилось наведаться в местный байкерский офис, вытащить тамошнего координатора, поймать начальника порта и в присутствии пары милиционеров вскрыть фуру.
Контейнеров в ней, конечно же, оказалось больше, чем в описании. Но больше – не меньше. Менты и начальник порта тут же сделали стойку на батареи и другие высокотехнологичные игрушки. Приехали безопасники, все обнюхали, вынули душу из Юса и Дэйзи, позвонили в Каргополь и Москву, забрали меня в управление. Там я и провел следующие пару дней, попутно узнав, что Мартина Бути нет в живых. Его тело нашли в лесочке у границы Москвы. Жаль, интересный был дядька и явно пострадал не за свое дело.
Наконец, безопасники отстали, фуру опечатали и увезли, а в графе «Выполнение» наконец-то появилась запись: «Контракт прерван из-за обстоятельств непреодолимой силы» и подписи. Замкнутый круг разорван.
Первый день лета встретили в Вологде. Ингвар шел на поправку. Удивительно было видеть гиганта в форменной больничной пижаме, осторожно ступающего по дорожкам больничного садика.
– Скоро выписывают, – проворчал он. – Я тут залежалллся. Телевизор смотрю. На физкультуру хожу. Мне бы автомат…
– Зачем? – озадачился Юс. – Зачем тебе автомат, латышский стрелок? Главврач не нравится? Революцию будешь делать? Земля – крестьянам, шприцы – наркоманам, медсестры – Ингвару?
– Сборку-разборку делать, – честно ответил Лицитис, не отреагировав на шутку.
Пятна света неспешно плавали по земле, скользя вместе с ветром и облаками. Скоро Ингвар сядет на байк, и мы отправимся в Москву нанести визит Ганнибалу Барке.
Я сложил на груди руки и задумался. Будущее, которое казалось предельно ясным после обретения свободы, вновь покрылось туманом. Этот конвой многое изменил в нас самих. Потеря латыша показала, насколько органично вписался каждый из нас в квартет. Ингвар – далеко не железный, но без его силы нам тяжело.
Теперь я знаю, какие призраки являются Дэйзи во сне, и от чего она каждый раз бежит, заводя мотор. Быть может, она теперь примирится с прежней сущностью, открыв ее другому человеку.
Юстиниан тоже предстал в новом свете. Сделав дичайшую глупость, он сумел признать ошибку и перерасти ее последствия. К тому же он стойко заменил прибалта, вмиг растеряв половину своей дурашливости. Наверное, Сашка рано или поздно станет во главе собственной команды.
Коллективного решения по лже-байкерам до сих пор не выработали. Видимо, в Смоленске на большом закрытии сезона примут новый закон. Осенний фестиваль обычно приносит судьбоносные решения.
И уже месяц я не был в Харькове. Алианка говорит со мной стальным голосом, и я не уверен, что встречу там теплый прием. Может, и к лучшему?
Ладно, хватит вздыхать. Вот я как раз слишком расслабился, привык к стабильности и шаблонным решениям. Изменения – часть нашей свободы, без них прожить нельзя. Не меняется только мертвый.
Будем менять конвои и города, будем видеть новые трассы и новых людей. Узнавать друг друга и понемногу менять мир.
Будем просто жить.
Из тоннеля потянул ветерок. Толпа на станции зашевелилась, готовясь к штурму поезда и занимая удобные позиции вдоль ограничительной линии.
– Может, автобусом поедем? – Я с трудом перекрикивал шум прибывающего состава.
Юстиниан отрицательно мотнул головой.
Синий поезд обдал нас воздушной волной и со скрипом затормозил. Двери раскрылись, оттуда хлынула толпа. Я еле успел отодвинуться в сторону, и тут же встречный поток подхватил нас и занес в вагон. Кое-как ухитрился поймать Дэйзи за руку и вцепиться в плечо Юсу. Где-то справа кряжистым утесом возвышался Ингвар.
– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – «Рижская», – возвестил электронный голос.
– Нормалек! – пискнул Юс, вглядываясь куда-то под мышку. – Нам через три выходить!
Видимо, в карту на телефоне уткнулся.
Никогда не думал, что страдаю клаустрофобией. Бывал в метрополитенах Харькова и Киева, но такого жуткого ощущения, как в Москве, не испытывал. Ну да, под землей еду, что с того?
Московское метро обладало своеобразной аурой. Тысячи пассажиров ежеминутно сновали меж двух сотен станций, набиваясь в вагоны и выплескиваясь из них, растекаясь по лестницам и переходам. Только в Москве я ощущал себя втиснутым в царство Аида без права выхода на свободу. Ладони ныли, в руки так и просился руль байка, а горящее лицо срочно требовало ветра.
Ей-богу, я согласен простоять в фирменной московской пробке или даже идти пешком, но не бултыхаться в синем вагоне, который бежит и качается. Да так качается, что без привычки тебя выносит на соседей, остается лишь хмурить лоб и огрызаться.
– Станция «Рижская».
Вот Юсу хоть бы хны. Он, по-моему, даже кайф ловит от поездок. Полтора года в Москве прожил – наверное, привык. А меня все равно пугает мысль, что на одной станции может поместиться, считай, население родного городка.
– Осторожно…
Черт, вот тупо-то. Только здесь чувствуешь себя провинциалом. Заявившись в любой другой город на байке, ты понимаешь – чужой, но вместе с тем – король дороги, житель целого мира, не обремененный границами человек. И только тут, в московских недрах, ты – мелкая сошка из глубинки.
– Станция «ВДНХ».
Наконец-то. Выныриваем из моря тел, Юс уверенно ведет к эскалатору. Тащимся вверх, и я чувствую, как медленно спадает напряжение.
– Спасибо.
– Что?
– Спасибо, говорю, – Дэйзи скорчила рожицу. – Ты вот только сейчас мою руку выпустил. Вцепился как питбуль. Синяки, наверное, останутся. Потом по ним восстановят отпечатки твоих пальцев.
– Ох. Извини. Это я на автомате.
– Страшная вещь – бессознательное, – Лерка профессорским жестом подняла указательный палец. – И его ужасный носитель – Женя Луценко. Аплодисменты.
– Психоаналитики, блин, – проворчал Сашка, спрыгивая с ленты. – Идем скорее, а то на шоу опоздаем.
Вот и вестибюль. За спиной подкова недавно перестроенной гостиницы «Космос» с приделанными «ножками» по краям. В двух свежевозведенных небоскребах разместилось известнейшее казино «Гагарин» – крупнейший игорный дом, возникший с провозглашением независимости Москвы. На неоновом свете и азарте держалось благосостояние бывшей столицы, бессловесные тени героев прошлого тоже служили богу наживы.
Прямо и чуть левее – памятник космонавтике. Я вздрогнул. Долгонько мне при этом слове будет вспоминаться конвой через Плесецк.
Мысли перетекли на недавние события, связанные с приснопамятным рейсом. Ганнибал Барка еще в Вологде напомнил о приглашении на разговор. А байкеру № 1 отказывать как-то неудобно, да и особо не принято.
Пришлось вместо Крыма тащиться в разморенную духотой июньскую Москву. Неожиданно жаркое для средней полосы России лето переплавило белые облака в глубокую синь. Под небом такого цвета хорошо лежать на берегу моря или знать, что оно ждет тебя в паре десятков километров – лишь поверни байк к нему.
Серебряный Бор, конечно, не заменил пляжа в Судаке, Мисхоре или Ласпи, но все же его тень и прохлада оказались как нельзя кстати. В хорошем месте резиденция у Ганнибала, такой мини-терминал для маленького клана: с гаражами, мастерскими, складами, компьютерным центром и заправкой под боком. Посольство «Карфагена» в Третьем Риме, как метко окрестил это великолепие Юстиниан, напутствуя на визит.
Непривычно было видеть Аристархова не в легендарной куртке-доспехах и в седле байка, а в простой черной футболке, сидящего в кресле с ноутом на коленях.
– Располагайся, Змей. Как добрались, как твоя команда?
– Спасибо, вполне хорошо, даже с конвоем. Ингвар чувствует себя нормально.
– Отрадно слышать. Сок, воду, кофе? Пиво?
Еще минут несколько потрепались о мелочах вроде ужасного путепровода на въезде в Ярославль и совместимости шлейфов «Транскенд» с некоторыми отечественными моделями байков.
Когда передо мной оказался бокал с напитком цвета гречишного меда, а возле правой руки Барки возник восьмигранный широкий стакан с красным соком, разговор свернул на более серьезные вещи. Ганнибал заставил вспомнить каждую деталь столкновения с фальшивыми райдами. Он кивал, задавал уточняющие вопросы, заглядывал в ноут и даже делал пометки в бумажном блокноте. Я говорил, обливался потом, снова ощутил тягучее безвременье между выстрелами и внезапно обнаружил, что бокал пуст, а глава байкеров задумчиво смотрит на меня, подперев рукой подбородок.
– Извини, тебе снова пришлось все это вспоминать. Но я доволен услышанным. Повторить? – Он кивнул на бокал.
– Да, если можно.
– Теперь можно, – ухмыльнулся Аристархов.
Он поставил ноут на столик, встал и принялся расхаживать по террасе, заложив руки за спину.
– Знаешь, Змей, неожиданно возникло предположение, что это ты убил байкеров и теперь стараешься отмыться.
Я чуть не выронил бокал.
– Полагаю, ты догадываешься, кто высказал такое предположение?
– Молот, наверное. Или Хардвулф. Что-то давно не слышал о нем, – еле проговорил я, потому что горло непроизвольно сжалось.
– Верно. Они оба. Потому я решил с тобой побеседовать. Я поверил в твое сообщение, хоть оно и выглядело невероятным. И после нашего разговора понял, что не ошибся ни в оценке тебя, ни происходящего.
– Кхм. Наверное, я рад. И что же теперь будет с байкерами? Как нам вычислять доппельгангеров?
– Доппельгангер? Хороший термин. – Ганнибал подхватил стакан, глотнул. – Зря не пьешь гранатовый сок. Очень полезен.
Я изобразил нетерпение.
– Вероятно, будем выдавать каждому байкеру список тех, кто отправился на конвой в том же направлении за последние сутки-двое. В узловых точках списки надо будет обновлять. Получим более-менее грубую картину перемещений, но, по крайней мере, хотя бы по цветам можно разобраться, кто перед тобой. В качестве узловых точек удобно использовать сеть байкерских офисов. Конечно, понадобится программа, позволяющая быстро и удобно обновлять списки, над этим я сейчас работаю.
– Вы? – удивился я.
– Да. А почему нет? Почти весь байкерский софт написан мной. Я же по образованию архитектор информационных структур. Быть может, и по призванию. Во всяком случае, решать подобные задачи мне нравится не меньше, чем райдить.
– А что, если злоумышленники разживутся списком и подсунут доппельгангеров из числа тех, кто сейчас действительно в конвое?
– Это вопрос информационной безопасности, а не софта. Пароли, шифрование, индивидуальные ключи. Конечно, от утечек никто не застрахован, но есть возможность свести их к приемлемому минимуму.
– Понятно.
Что-то эта картина мне напоминала. Скорее всего – сеть, гигантскую сеть с множеством точек пересечения. Карту автомобильных дорог, где вместо крупных городов – байкерские офисы. Или паутину, в которой… в которой запутались байкеры.
– Лучше всего организовать передатчик каждой команде и следить за их перемещениями в реальном времени, – продолжил рассуждения Ганнибал, – тогда вероятность попадания на доппельгангеров свелась бы практически к нулю.
Я вспомнил сетования байкеров на внедрение офисов, на то, что Аристархов создает транспортную мегакорпорацию. Вот сейчас он при мне рассуждает о контроле над перемещениями каждого байкера.
Свобода ли это? Или из общества вольных ездоков родился гениальный диктатор?
– Ганнибал…
– Да, Змей.
– Ганнибал, простите за такой вопрос. Но вам не кажется, что все эти меры убьют байкерскую свободу? Сначала контракты, потом офисы, сейчас – контроль за перемещениями. Что будет дальше?
Барка присел, допил сок, повертел стакан в руке.
– Когда-то с подобного вопроса началось наше знакомство. – Он улыбнулся. – Я понимаю твои сомнения. Мир меняется, Змей. Байкеры тоже меняются. Всегда будут недовольные возникновением нового, простые консерваторы или агрессивные ребята из «одного процента». Действительно появляется много новых правил, в чем-то ограничений. Пойми одно, Змей. Я никого не собираюсь уговаривать или принуждать. Пусть каждый решает сам – принимает ли он эту стратегию безопасности, обновленные правила игры, или нет. И еще. – Ганнибал посмотрел в глаза. – И еще, Змей. Часто я слышу фразу: «Кто не с нами – тот против нас». Так вот, это изречение – чушь собачья. Фикция, призванная оправдать убогое биполярное мышление. Пусть те, кто не с нами, идут своей дорогой. Быть может, они позже придут к нам. Или докажут правильность своего пути. У каждого из нас есть свобода идти в ад по лично выстраданной дороге.
– Понимаю.
– Вот и хорошо.
Барка взял ноут, его пальцы скользнули по клавишам.
– До свиданья, Змей.
– Змей, – Дэйзи подергала за рукав, возвращая в реальный мир, – Змей, я хочу сладкую вату.
Мы только что прошли под колоннадой и неспешно брели к здоровенной чаше недействующего фонтана. Ингвар и Юстиниан ушли вперед; Сашка, размахивая руками, втирал латышу что-то о дружбе народов в условиях сельского хозяйства.
Купил Лере здоровенный розовый клубок, она облизнулась, оторвала лохматый кусок и отправила в рот.
– Неплохо так.
– Эй, где вы застряли? – Юс махал рукой. – Шоу скоро начнется!
Из желтой палатки, разбитой на обочине, к нам поспешил человечек в ярко-красном жилете и с фотоаппаратом в руке.
– Моментальная съемка, недорого! Печать фотографий при вас, файл отправляю на электронную почту! Никаких фотомонтажей из отснятого материала, все по-честному!
Человечек сунул визитку. Недешевая, с красным голографическим тиснением.
– Я не против, – сказала Дэйзи. – Мальчики, давайте сфоткаемся.
Ладно. Выстроились. Фотограф долго изображал у-шу, приседал, подпрыгивал, наконец, поймал ракурс и ослепил вспышкой. Зараза. Хоть бы предупредил.
Прежде чем я успел высказаться, человечек сбежал к палатке и оттуда кричал:
– Вам сколько фотографий печатать?
– Четыре! – крикнула Дэйзи.
Принтер споро выбросил глянцевые прямоугольнички. Юс вцепился первым и заржал:
– О, Ингвар, смотри, ты – единорог! У тебя так чудесно Останкинская башня из головы торчит. Зато у меня надпись хорошо видна!
Юстиниан щеголял в красной футболке, на которой кока-кольным шрифтом было выведено «Enjoy Cocaine».
– А цветочек наш…
– Знаю, я просто милашка, – очаровательно улыбнулась Дэйзи и состроила Юсу с фотографом глазки.
Она действительно прекрасно выглядела в открытой белой маечке, распахнутой джинсовой курточке и с двумя хвостиками над ушами. А я, как всегда, перекосился на левую сторону. Ну и ладно.
– Эй, осталось пятнадцать минут!
– Нормалек, почти пришли. Это за двадцать шестым павильоном, сейчас тут повернем и будем на месте.
За белым зданием с очередной высокой колоннадой раскинулся обширный пустырь, выглядевший как здоровенная полоса препятствий или мини-полигон. Небольшая деревянная трибуна расположилась в торце здания, которое мы только что обошли. На ней гудели и переговаривались любопытствующие зрители. Чуть дальше возвышалась еще одна трибуна, где под тентом сверкали начальственные лысины, золотились звездочки на погонах и капельки пота на местами благородных сединах. Вдоль трибуны на корточках расселась пишущая братия и многочисленные фотокоры с длинными объективами.
Что удивительно – не менее половины зрителей составляли байкеры.
– Юс, ты на кого нас привел?
– Да так, европейцы притащили какой-то трэк, говорят, он поможет решить проблему с перевозками на дорогах. Народ собрался, чтобы над ними поржать.
– Чую я, ржать нам не придется, – тихо сказала Дэйзи, нахмурив лоб. – Идем, места надо занять.
Зрители шумели и строили предположения, что за чудо-юдо собираются представить. Два больших экрана, до того показывавшие красную заставку с малопонятным логотипом, разлились фонтаном красок, и на них появилось улыбающееся лицо человека с микрофоном.
– Добрый день! – громыхнул из динамиков голос. – Рад приветствовать всех вас на нашей грандиозной презентации! Уверен, вы покинете ее с удивлением и восторгом, по достоинству оценив прекрасную технику.
На заднем плане медленно набирала силу токката Баха.
– Ведущий там, – указал латыш на тщедушного парня, стоявшего возле крытой трибуны.
– Итак, дамы и господа, наша компания рада представить вам умопомрачительную машину, которая произведет революцию в грузоперевозках. Встречайте, перед вами – «Дракон»!
Камера взяла крупным планом стальной ангар в дальнем углу полигона. Двери медленно раздвинулись, и из подсвеченного красным помещения под финальные такты токкаты на свет выкатился трэк. Кто-то ахнул, у меня перехватило в горле. Это был не просто какой-то новый грузовик. Нам явился монстр из кошмаров дизайнера-футуриста.
– Ох…
Фуга.
Монстр медленно покатился к зрителям, взревывая мотором и пуская искры из труб.
– «Дракон» построен на базе капотного тягача «Daimler Fl-С7» образца две тысячи сорокового года со специально разработанным для этой серии мотором «DDR-E11». Благодаря ему машина при полной нагрузке спокойно идет со скоростью восемьдесят километров в час.
Трэк сделал кружок по полигону.
– Обратите внимание на дизайнерское решение автомобиля. Кабина выполнена в виде головы дракона, так и кажется, что сейчас загорятся красные глаза и раздастся громогласный рев!
На морде зажглись фары, и трэк действительно оглушительно рыкнул. За серыми стеклами – стеклами ли? – кабины никаких огней не появилось. «Дракон» подъехал ближе.
– Мы уже убедились, сколь грозен вид нашего транспорта, и, смею вас уверить – это действительно гроза для злоумышленников. Обратите внимание, на крыше расположен спаренный скорострельный пулемет, управляемый из кабины водителя. Аналогичный пулемет установлен в задней части полуприцепа и управляется стрелком. Пулеметы поворачиваются на триста шестьдесят градусов – у них нет мертвых зон.
Рука в перчатке помахала из-под яйцевидного купола в хвосте прицепа, и оба пулемета обернулись вокруг своей оси.
– Не забыли мы и о защите. Корпус машины и прицеп бронированы, броневые листы расположены под углом, что снижает поражающий эффект от снарядов. По сути, эта броня не выдержит только прямого попадания из танка, но я сомневаюсь, что у обычных дорожных злодеев найдется такое оружие, ха-ха!
Лицо ведущего крупным планом, улыбка на пол-экрана и морщинки в уголках глаз, мол, вы же понимаете, надо разрядить обстановку, а броня наша крепка. Золотые погоны смеются, мол, конечно, танки только у нас есть.
– В броню впаяны токоотводящие элементы, выстрел из «Роршаха» или аналогичного оружия просто уйдет в землю. Колеса «Дракона» защищены с боков стальными крышками. Эта машина практически неуязвима на дороге!
Из-под тента раздались аплодисменты. На нашей трибуне несколько человек тоже захлопали. Вот так легко можно выяснить, сколько здесь не райдов.
На полигон выкатили большую тележку, груженную здоровыми коробками.
– Мы приготовили небольшое испытание. В ящиках находится стекло. – Ведущий подошел к тележке, запустил руку в картонный ящик, извлек прозрачную чашку. – Извольте убедиться! – Через мгновение чашка разлетелась стеклянными брызгами на бетоне.
– Сейчас мы поместим эти ящики в грузовой отсек «Дракона». По сути, это отдельная камера, плавающая на амортизаторах внутри полого бронированного полуприцепа. А пока мои помощники работают, вас немного развлекут девушки из танцклуба «Веном».
Бах сменился бодренькой современной музычкой, на площадку выскочили девчонки в кислотно-зеленых костюмчиках и устроились крутить попками возле крытой трибуны. На нашей возникло оживление совсем иного рода.
– Парни, вы – райды? – К нам протолкался высокий мужик в футболке с черепом.
– Да. Вольная команда, – ответил я. – Змей.
– Гордон из «Эшелона». Там еще наши стоят и из других клубов. Как вам это? Что вообще с ними делать?
– Если честно, мы обалдели, – перевел с матерного Юстиниан, с трудом оторвавшись от разглядывания блондинки с кучей африканских косичек. – Такой подставы никто не ожидал.
– О чем и речь! – громыхнул коллега. – В офис мы уже отзвонили, на уши поставили. Что еще?
– Видео бы снять, – предложил я, – чем угодно: коммуникатором, телефоном, ноутом с камерой… хотя им не стоит, мало ли что. И наслаждаться тем, как нас всех имеют.
– Имеют – эт точно, – буркнул Гордон.
Музыка закончилась, девчонки сделали ручкой и убежали в проход между трибунами. Ребята в спецовках гулко захлопнули дверь в грузовой отсек.
– Дамы и господа, мы начинаем! За рулем «Дракона» находится двукратный победитель турнира «Коста-гранда рэйс» Алессандро Колуччи!
Неплохо эти ребята прибарахлились, чемпиона подписали.
– Сейчас при вас «Дракон» с блеском пройдет полосу препятствий. Вы видите, как хорошо он идет по бетонке, но вы сможете понаблюдать за ним и на другом покрытии. Вот он заходит на грунтовую дорогу, на следующем повороте его ждет песчаная полоса. Посмотрите, как изящно «Дракон» ее преодолевает! Вот более серьезное испытание – болотистая скользкая почва, но благодаря эксклюзивным широким протекторам и распределению веса наш транспорт легко идет по сильно запруженным поверхностям!
Фонтаны вылетали из-под щитков, прикрывавших колеса «Дракона». Грузовик и правда почти не замедлил ход. Под речи ведущего он взял пару холмиков и остановился на бетонке.
– Это препятствия, установленные природой. Сейчас же мы посмотрим, как поведет себя машина против вражеского противодействия.
– Они что, собрались ее обстрелять? – ухмыльнулся Юс. – Э, что с тобой?
Побелевшая Дэйзи ткнула пальцем на полигон. Там появились автоматические стрелки. Оружие из-за дальности сложно было разобрать, но похоже на крупнокалиберную винтовку, автомат и «Роршах» западной модели.
– Дамы и господа, не волнуйтесь, все рассчитано, ни одна пуля в вас не попадет. Кроме того, полигон закрыт пулеуловителями. Наслаждайтесь зрелищем, которое в обычных условиях вы можете увидеть только на экране! Алессандро, прошу, форца!
«Дракон» рявкнул и со свистом тронулся.
– Обратите внимание, на пути шипы! Но их ломает чудесный протектор, последняя разработка наших инженеров. Вот и завязался бой!
Глухо ухнула винтовка, застрекотал автомат. На броне «Дракона» появились искорки. Противно заскрипел воздух – и грузовик покрылся синевато-фиолетовым сиянием, утекающим в землю. Выглядело действительно феерично.
Трэк развернулся – на весьма небольшом радиусе – и поехал обратно. Спаренные пулеметы зашевелились, автоматические стрелки один за другим превратились в чадящие обломки.
– Враг уничтожен. Прошу встретить «Дракона» и его экипаж аплодисментами!
Раздались хлопки: с нашей стороны – невеселые, из-под тента – бурные.
– Интересно, как им разрешили стрелять прямо на ВВЦ? – спросила Дэйзи.
– Видимо, кто-то из Юриковичей в деле, иначе бы никак.
– И это плохо, – подытожила Дэйзи, – даже хуже, чем сам «Дракон».
– О да.
Из трэка выгрузили ящики и продемонстрировали совершенно целые чашки. Вновь раздались аплодисменты.
– Не знаю, как вы, ребята, а мне вид этих емкостей прямо намекает – надо выпить, – Юстиниан выразил мнение большинства. – Я даже место знаю. В тылу павильона номер девятнадцать есть винное заведение, мы в студенчестве там флаились.
Все райды еле поместились в небольшом помещении. Девушки за стойкой обреченно смотрели, как парни в черной одежде сдвигают столы и основательно устраиваются за ними.
Видео у нас все же было – несколько человек снимали, у двоих получилось весьма хорошо. Ролики сконвертировали и выслали в основные офисы и в «Карфаген». Вероятнее всего, Ганнибал сильно заинтересуется конкурентами. И так железнодорожники поджимают, если еще и на трассах появятся бронированные монстры…
Обсудили перспективы «Дракона» как транспортного средства. Конечно, за слоем брони ехать удобнее, однако же топлива при этом расходуется немало, перевозка влетит в копеечку. Кроме того, с проходимостью тоже не все понятно. Ну, покатался трэк на ВВЦ, а как он на дороге себя поведет, особенно в мокрое время года – еще тот вопрос. «Дракона» показали в выгодном свете, но далеко не факт, что его возможности так уж хороши.
Байкеры выпивали, успокаивали друг друга, ржали, прогнозировали европейскому монстру скорое фиаско, обсуждали пулеметы, засады орков, делились историями о нападениях…
Когда треп пошел уже на совсем отвлеченные темы и о «Драконе» забыли, я подмигнул своим, и мы выбрались на улицу. Купив пончиков в соседнем окошке, зашагали к выходу.
– По-моему, фигня это все! – Разогретый вином Юстиниан чуть ли не подпрыгивал на каждом шагу. – Байкеры были, есть и будут есть. – Последнее слово вышло не слишком четким, Саня как раз откусил пончик у Ингвара.
Прожевав, он продолжил:
– Да и дороги в России не годятся для него. Вон «Фрайтлайнер», уж на что хорошая машина, а под Архангельском еле полз. Так он без брони, а тут монстрятина такая.
– Не суди поспешно, – Дэйзи покачала хвостиками, – в некотором роде «Дракон» очень хорош. Особенно для экипажа. Никакой паранойи и ночных кошмаров на терминалах.
– Тогда я не понимаю, почему еще по дорогам не бродят танки. Военные давно бы взяли перевозки в свои руки – и все нормально. Танк еще более хорош будет, – распалился Юс.
– Да потому, что кто-то должен грабить караваны, – устало пояснил я, – на этом держится чуть ли не четверть экономики.
– Змеюка, я тебя умоляю, вот не надо этой теории всевсехнего заговора, – Юс икнул.
– Да, я в курсе, что ты полутора сессиями историк и прикладник-экономист.
– И еще безмерно обаятельный. Правда, цветочек?.. Ай.
Мы вышли к метро, и я, глядя на толпу, ломящуюся в двери вестибюля, жалобно попросил:
– Давайте все-таки поверху двинемся…
Вечером сидели в Лианозовском парке и прикидывали, на какое шоссе податься за конвоем. Дела в Москве закончились, маленький терминал за МКАД, на котором мы остановились, не мог похвастаться сколь-нибудь большим транспортным потоком, а соваться на крупные московские базы – бесполезно. Байк-клубы города Юриковичей, занявшие основные терминалы, не слишком хорошо относились к вольным райдам, да еще и не из Москвы. Надо валить за черту города.
Я сидел на берегу небольшого пруда, сняв ботинки и опустив ноги в воду. Очень хотелось куда-нибудь на юг, сменить душный воздух мегаполиса на свежий морской бриз. За спиной препирались Ингвар и Юстиниан, прикидывая расстояние до Краснодара. Поймать рейс в Акмесджит в окрестностях Москвы – малореально, но в южную часть ЕРФ – возможно.
Пискнул мой ноут. Ребята обменялись напряженными взглядами.
– Змей, – позвала Дэйзи, – у тебя там красный конверт.
Через полсекунды я оказался у монитора. Сообщение высокой важности.
«Завтра в 15 часов на терминале «Братеево» состоится экстренный сбор по поводу «Дракона» – нового транспортного средства. Видео с ним в приложении. Есть интересная информация, прошу явиться всех свободных райдов».
И подпись – Ганнибал Барка.
В очередной раз я ощутил, как вместе с заходящим за горизонт солнцем медленно изменяется и погружается во тьму привычный мир.
Огромная промзона на юго-востоке Москвы с наступлением эпохи байкерских перевозок превратилась в мощный транспортный узел. Раскинувшись по обе стороны МКАД, он вобрал в себя гигантские ангары и самую вместительную гостиницу для райдов с дальнобойщиками на всей территории бывшей России. Вотчина Юриковичей обильно потребляла товары, платя за них шальными игорными деньгами, и поток их не ослабевал даже в самые тяжелые годы.
Широкая площадь перед центральным ангаром оказалась полупустой. Собралось от силы две сотни человек – для Москвы совсем немного. Да и откликов на красное сообщение от самого Аристархова оказалось подозрительно мало. Похоже, тут ведется еще какая-то игра на более высоком уровне. Последние изменения, продавливаемые Баркой, не могли не вызвать отторжения у части байкерского общества, и, видимо, в Москве как раз живет кто-то из оппозиции.
Райды тихо переговаривались. Я приметил несколько человек из числа вчерашних зрителей, кивнул Гордону. Достаточно большая группа собралась вокруг высокого седого байкера с желчным выражением лица.
Ровно в три появился Ганнибал – одетый в знаменитую куртку и в сопровождении уже легендарных байкеров «Карфагена» Гискона и Магона. Барка одним махом взобрался на ящик и, подняв руку, попросил тишины. Шум голосов постепенно стих. Дольше всего не замолкал желчный, но и он в конце концов сжал губы и, скрестив на груди руки, уставился на Аристархова.
– Коллеги, здравствуйте. Я собрал вас из-за новой угрозы байкерскому движению. – Аристархов переждал скептическое похмыкивание и продолжил: – Некоторые из вас вчера присутствовали на тест-драйве тяжелого бронированного грузовика, названного «Драконом». К приглашению было приложено видео, я хочу показать его вам еще раз.
Гискон вытащил из рюкзака проектор и направил луч на белую стену. В полной тишине монструозный трэк прокатился по заграждениям и расстрелял противников.
– Ганнибал, ты в своем Серебряном Бору совсем из ума выжил, – раздался громкий отчетливый голос седого, – раз считаешь, что эта машинка способна хоть как-то ослабить позиции байкеров. Дорогая игрушка, не более того.
– Рад видеть, Тиберий, – спокойно ответил Ганнибал. Сашка восторженно ахнул, оценив историчность противостояния[1]. – Да, я считаю, что этот трэк потенциально опасен. Во-первых, из многочисленных свидетельств наших коллег, видевших «Дракона» вживую, можно сделать вывод, что мы столкнулись с незаурядным конструкторским решением. А во-вторых, – Барка сделал паузу, – у меня есть сведения, что вчера вечером князь Дмитрий Юрикович подписал распоряжение о расширенном тест-драйве «Дракона». Если трэк его пройдет успешно, Москва закажет крупную партию и вооружит ими транспортные компании. Кроме того, Юрикович направил письма в ЕРФ и Слобожанщину. Есть мнение, что эти страны также заинтересуются «Драконами».
– Откуда такая уверенность, а, Барка? – Тиберий вышел из толпы. – Что ты скрываешь? И вообще, откуда информация?
– Частные источники, – скупо ответил Ганнибал.
– Допустим. Хорошо, пусть этот трэк особенный. И что ты предлагаешь делать?
– Выход один – грузовик не должен пройти тестовый прогон.
– То есть ты предлагаешь открыть на него охоту?
– Да, именно это я и предлагаю.
Воцарилось молчание. Каждый обдумывал слова двух лидеров. Ганнибал Барка – человек с непререкаемым авторитетом в ЕРФ и СибРФ, к его мнению прислушиваются в Украинах… но тут Москва, а в Москве бал правят другие. И эти другие не намерены молчать.
– Коллеги, – голос Тиберия раскатился по двору, – вы понимаете, что он говорит? Он предлагает нам, байкерам, стать этакими фольклорными братанами и замочить конкурентов! По сути, он предлагает орочничать!
Райды заволновались. Слово было произнесено, и оно многим не нравилось. Однако Тиберия не поддержали те, кто видел «Дракона» вживую. Гул становился все громче, и седой повысил голос:
– Неужели кто-то решит примерить шкуру орка? Неужели нам нужен такой мир? Барка страдает манией величия и боится потерять власть – потому и придумывает всякие страшилки вроде мегагрузовика!
– Не говори ерунды, Тиберий! – крикнул Гордон. – Золотопогонники вчера чуть штаны не обделали от радости при виде «Дракона». Этот трэк опасен!
– Кто-то желает присоединиться к Барке? – издевательски спросил седой.
В горле пересохло, я прокашлялся и вышел вперед:
– Я. И мои товарищи.
Седой прищурился:
– А, тот самый Змей. Слышал я о тебе, паренек. С чьей подачи ты придумал страшилку о засаде под Вологдой? Кажется, знаю, с чьей. Тут только одному человеку выгодна твоя историйка. Именно он хочет окончательно загнать байкеров в клетку и следить за всем. Ну же, Змей, не стесняйся, сколько ты получил от Ганнибала?
Меня затрясло. В голове пронеслись варианты ответа от «сам дурак» до «кулаком в морду». Неожиданно я ощутил присутствие за спиной. Боковым зрением углядел Ингвара и Юстиниана. Лицо Сашки пошло красными пятнами, латыш нависал страшной яростной силой, пока сдерживаемой, но готовой обрушиться в любой момент.
– О, как же, помню, – хмыкнул Тиберий, – вот этого малого я лично из байк-клуба выгонял. А верзилу не знаю, да и знать не хочу. Ганнибал всегда умел подобрать окружение.
– Слушай, Тиберий, не хочешь ли высказаться по существу? – прорычал Гискон.
Аристархов безучастно наблюдал с ящика за скандалом.
– По существу? Я уже все сказал. Призываю всех не поддаваться на провокации и свалить отсюда. Что и собираюсь сделать. Пошли, ребята.
Седой, чеканя шаг, удалился, за ним потянулся его байк-клуб и половина остальных райдов. Ганнибал спрыгнул с ящика, хлопнул меня по плечу.
– Спасибо. Всем, кто остался, – спасибо. У нас впереди много опасной работы, не будем размениваться на споры. Пожалуйста, подойдите к Магону и оставьте контакты – понадобится быстрая координация наших действий.
– Ганнибал, значит, не только я задавал вам неудобные вопросы? – тихо спросил я.
– Не только. Но ты, по крайней мере, готов слушать ответы. Отдыхайте пока, у нас есть не меньше трех-четырех дней, прежде чем начнется заварушка.
Я вздохнул. Дразнящее море вновь отступило на второй план.
Этим же вечером мы убедились в правоте Ганнибала. В новостях показали большой сюжет о «Драконе», интервью с каким-то скользким представителем «Даймлера» и о планах компании «МосВнешТранс Авто» освоить новейшие технологии перевозки на невероятных грузовиках. Они так и сказали – «невероятных». Новостной канал финансировался из княжеской казны, сомнений не оставалось – Юриковичи имеют определенный интерес в продвижении «Драконов».
В утреннем автомобильном шоу «Мега-Джир» показывали кадры с выступления на ВВЦ. Судя по ракурсу, камера стояла где-то за крытой трибуной. Юстиниан, покачивая ногой, вполглаза наблюдал за экраном.
– Слушайте, а может, мы зря переволновались? Ну, будет еще одна машинка, очень дорогая и требовательная в обслуживании. Ну, будет штук сто таких по дорогам кататься. И что? На нашу долю хватит и обычных трэков.
– Дело не в «просто машинке», – рассеянно ответил я, затачивая нож, – дело в психологическом эффекте. К байкерам уже привыкли обращаться.
– То есть поддерживаешь идею Ганнибала о транспортной корпорации?
Я поднял глаза. Команда уставилась на меня, как будто сейчас решался вопрос жизни и смерти.
– Ребят, вы чего? Я просто не хочу терять свободу из-за этих «Драконов».
– Свободу, говоришь? – Дэйзи поднялась. – Помнишь, Змей, что заставило тебя бросить вызов байк-клубу? Тебе не нравилась четкая иерархия. Такой безумно-анархистский ход, но мне пришелся по душе. И он принес успех. Сейчас же, поддерживая Ганнибала, мы, быть может, убиваем шанс на рождение чего-то нового. Передатчики, слежение, списки перемещений… Вновь загоняют в рамки. А что, если, отдав перевозки «Драконам», мы получим больше свободы? Подумай над этим. Юс, не хочешь пойти прогуляться?
– Я всегда! – подскочил Сашка.
– Ингвар?
– Нэт, – латыш махнул рукой. – Я со Змейем останнус.
Лера подхватила сумочку.
– Придумаешь ответ – звони, – и вышла.
Юстиниан метнулся за ней.
– Блин. Что это с Дэйзи? – ошарашенно спросил я у Ингвара.
– Не знайу. Но ты придум-май прафильный ответ. Кажется, это ей важно.
– Еще бы, – пробормотал я, – после такой-то сцены.
…Мысли бродили пугаными стайками и бросались врассыпную прежде, чем я осознавал, о чем вообще думаю. Я походил по комнате, помаялся на диване. Ингвар лежал, внимательно разглядывая старый номер «Мотодайджеста», и на суету не реагировал. Наконец, я не выдержал:
– Сам-то что думаешь?
– Я нэ думаю. Тебе надо ответ искать.
– Знаю, знаю! И все же?
– Змей. Этот вопрос ты должен решить сам. Мне тоже интэрэсен твой ответ.
– Даже так, – пробормотал я под нос.
Как будто в прорубь бросили, и барахтайся теперь, как знаешь. В голову упорно лезло: «Команда меня подставила». Хотя это как раз не стыковалось с характером ни Дэйзи, ни Ингвара. Юс мог – но по глупости или недомыслию. Значит, дело в другом. Они ждут от меня решения как от лидера, который лучше понимает, что происходит. Я ведь ходил к Ганнибалу, я своим выступлением против Тиберия неофициально подписался под новой затеей Барки. Не слишком хорошо пахнущей затеей. И теперь от меня ждут объяснений.
Картина выходила стройная, во всяком случае, я решил считать ее таковой. Теперь, немного успокоившись, можно подумать и над вопросом Дэйзи. Вот только…
– Ингвар, прогуляться не желаешь?
В метро мы все-таки влезли. Садиться на «Алтуфьево» я мог более-менее спокойно, все-таки вторая от конечной станция. Дальше пошло хуже, и на «Менделеевской» я сдался. Напоенный ароматами пробок воздух казался не менее свежим, чем бриз на берегах Черного моря. Да что ж такое, опять я про море…
Мы брели по улице, на Ингвара оборачивались по-летнему одетые девчонки. Маечки, юбочки – вот напасть, снова думаю о чем угодно, только не о деле.
Так постепенно дошли до Манежной площади. Вход на Красную закрыт. Небольшая группа туристов фотографировала ее сквозь решетку, пытаясь хоть как-то заснять знаменитый собор, где короновался Юрий I, и мавзолей, где спустя неделю его и похоронили.
Юриковичи предпочитали делать деньги на всем. За посещение некогда главной площади брали плату, не слишком большую, но достаточную, чтобы отпугнуть праздношатающихся. В основном платили приезжие и туристы, желавшие хоть немного погулять по знаменитым камням, поглазеть на мавзолей – бесплатно, заглянуть в храм Василия Блаженного – за умеренную плату, посетить самое центральное кладбище у стены – за неумеренную, и после всего этого еще и бросить монетку на Лобное место. Последняя традиция чуть не сломала мозг, от Юса сколь-нибудь внятного объяснения я так и не дождался.
Кажется, именно решетка и навела меня на нужную мысль. Мы отошли от гомонящих людей, я вытащил телефон и набрал Дэйзи. Три гудка, затем ее голос:
– Слушаю, – Лера говорила вполне спокойно, без утреннего надрыва.
– Ты хотела узнать, получим ли мы больше свободы, отдав перевозки «Драконам»? Я этого не могу знать точно, но ситуацию надо рассмотреть под другим углом. Что мы получим, не вмешавшись? Образуется мощная транспортная компания, которая вышвырнет байкеров на обочину. Наш удел будет просто сжигать бензин, катаясь по стране, быть может, райдить на мелких направлениях. «Драконы» нас выжмут, и мы будем вынуждены уйти.
– Хорошо, – сказала Дэйзи, – и что из этого следует? Что стоит прибить одних конкурентов, чтобы лечь под Ганнибала.
Вот теперь надо не ошибиться.
– Не совсем так. В ситуации с трэками у нас не остается свободы выбора, только данность – уходить. С Ганнибалом у нас есть выбор – работать по его правилам или же по своим. Или же уйти, но – по своей воле. Хотя бы ради такой свободы надо его поддержать.
Я затаил дыхание. Дэйзи молчала.
– Вы где сейчас?
Уф. Кажется, убедил.
– Чего вздыхаешь?
– Да так, горло пересохло, – хихикнул я. – Мы на Манежной, ищем, где пиво можно купить по российским ценам, а не по московским.
– О, а мы неподалеку, на Болотной, на фонтаны медитируем. А у «Кропоткинской» есть ларек с пивом. Так что давайте к нам. Юс, тебе пива надо?
В трубке глухо прозвучал Сашкин голос. Он сказал то ли «три литра», то ли «три штуки».
– В общем, и нам принесите. Возвращайтесь.
Лера отключилась.
Я перевел дух. Действительно, стоит промочить горло.
Почему Дэйзи так странно себя повела? Вспомнилось ее безмерно уставшее лицо там, в Каргополе. Еще тогда я подумал, что ей стоит отдохнуть, сменить обстановку.
Засосало под ложечкой. Быть может, Лера просто устала райдить и вскорости наша четверка распадется?
Представить себе Дэйзи, занятую «киндер, кюхен, кирхен», никак не получалось. Вряд ли она променяет свою свободу на такое. Или у нас теперь разные представления о свободе? К этому своему цивилу она, кажется, привязалась, да и он к ней вроде бы тоже. Интересно, устраивал ли он сцены по поводу ее долгого отсутствия, как вообще отпускал райдить? Судя по тому, что Дэйзи всегда возвращалась к нему – ценил ту самую ее свободу.
Голова кругом. Множество вопросов, на которые хочется получить ответы. Только сейчас пытать ее не стоит, надо сберечь вновь народившийся мир.
Ингвар косо взглянул на меня и негромко спросил:
– Размышляешь?
– Угу. А что, так заметно?
– Да. У тебя лицо стало невсегдашним.
– Сейчас проще сделаю.
От моста махал Сашка. А я подумал, что давно уж не слышал спокойного голоса Сашки-девушки, Алианки. Только шипение и угрозы. Кажется, в Харькове меня ожидает веселый прием.
В новостях показали очередное интервью с Дмитрием. Князь Московский еженедельно обращался к народу с экранов, рассказывая, как хорошо живется в его вотчине. На этот раз он несколько слов посвятил и «проблеме грузоперевозок», пообещав «инновационные методы решения». Нетрудно догадаться, что имелись в виду «Драконы».
Знаменитый дизайнер Арсен Артемьев занялся рекламой на бортах грузовиков. По его замыслу, серая броня должна покрыться яркими красками логотипов. Юстиниан, узнав об этом, обрадовался:
– Будут хорошо гореть!
– Их бы еще хоть как-то поджечь…
Артемьев собирался лично участвовать в тест-драйве «Драконов» и выкладывать впечатления от поездки в режиме реального времени, но натолкнулся на вежливый недвусмысленный отказ, поскандалил, а потом вдруг примолк. Вероятно, кто-то из Канцелярии заглянул на огонек.
Тиберий и его подручные затихли, то ли предпочитая не мешать, то ли дожидаясь ошибки со стороны Ганнибала и его команды. Сам Барка не дремал. Экстренный съезд байкеров в Новосибирске выразил ему поддержку. Сибиряки обеспокоились зимней проходимостью бронированных трэков. Как «Драконы» ходят по снегу, доподлинно никто не знал. Предположили, что не хуже, чем по обычной почве. В условиях сибирской зимы байки – не слишком надежный транспорт, за несколько холодных месяцев грузовики запросто могут вытеснить райдов с дорог.
Через несколько дней появился маршрут большого тест-драйва. Москве удалось договориться с ЕРФ и Слобожащиной, и «Драконам» предстояло преодолеть несколько тысяч километров, с остановками в Нижнем Новгороде, Ульяновске, Саратове, Волгограде, Донецке, Харькове и Курске.
Вечером того же дня Аристархов собрал команду в Серебряном Бору.
Прибыло около двадцати человек из почти сотни поддержавших. Чрезвычайно мало для Москвы.
«Я, видимо, слишком хорошо думал о Тиберии – он приложил свою руку». Это читалось в глазах Гискона. Но Ганнибал считал иначе. Меньше исполнителей – проще сохранить тайну.
Долго говорить не пришлось. Мы получили деньги на моторку, обоймы к оружию и обновленные карты местности. На время проведения операции райдов попросили снять цвета клубов. Наша вольная четверка оказалась как нельзя кстати.
«Карфаген» взялся организовать теплую встречу на последнем этапе маршрута, мы же должны были выехать в Нижний. «Дракон» отправлялся через два дня, следовало поторопиться – ведь еще надо выбрать место для засады. Странное ощущение – мы столько раз прикидывали, как ловчее их избежать, и теперь должны применить накопленный опыт для строго противоположного дела.
Решено было, что часть байкеров отправится в Нижний и отметит несколько точек на трассе, где можно организовать нападение. Второй отряд окончательно утвердит место, разберется с путями отхода и, при возможности соединившись с первым, ударит по «Драконам».
Наша команда попала во второй отряд, выезд запланировали на послезавтра. Райды из разведочного собрались отправляться на следующее же утро.
Солнце закатилось, Москва озарилась огнями. На улицах шумные люди бежали от долгого рабочего дня, заполненного большой офшорной политикой. Дэйзи посмотрела на них и предложила:
– Знаете что? Давайте сейчас зайдем в «Макдоналдс», набьем живот, а потом заглянем в какой-нибудь ресторан, где подают смертельно маленькие порции за смертельно большие деньги, и сделаем вид, что ужинаем. А на самом деле я хочу чилийского вина. Потому мы пойдем в ресторан, где подают чилийское вино.
Ингвар пожал плечами. Сашка внезапно начал считать рубли в кошельках и разволновался: пустят ли в подобное заведение трех непрезентабельно одетых мужиков при несомненно симпатичной барышне?
Посетив фастфудню, где я по привычке ожидал подвоха, мы отправились на набережную Шевченко, где и поели в плавучем ресторане. Охрана попыталась немного повздорить, но, наткнувшись на жесткий прищур Дэйзи и оценив габариты Ингвара, предпочла не раздувать скандал, а когда метрдотель убедился в нашей платежеспособности – и вовсе исчезла.
Юс, как всегда, рассказывал очередную байку, на этот раз о башне «Федерация» – одном из долгостроев Москвы. Разорившийся строитель не сумел закончить 600-метровый небоскреб, и лишь при Елене I нашлись деньги на завершение работ. Объект торчал напротив ресторана, от его подсветки на поверхности Москвы-реки лежала дорожка, ничуть не уступающая лунной.
Дэйзи смаковала вино. На мой вкус оно было терпковато, но Лера заявила: «В самый раз!» – и возражений не последовало. Не эксперты мы в винах, тем более южноамериканских.
Засиделись мы преизрядно, так что метро уже закрылось. На такси денег не осталось, потому культурную программу завершил вояж по ночной Москве, со всеми ее прелестями: огромными неоновыми вывесками казино, проверкой документов милиционерами – в порядке, проверкой дипломатических качеств гопниками – Ингвар весьма убедителен, вынужденным знакомством с ночными феечками – «Сашка, в кредит они не дают!» и прочими мелкими приключениями.
К утру приплелись на терминал и рухнули без сил. Все-таки двадцать километров на байке не сравнить с аналогичным пешим походом. Юстиниан зарекся от подобных прогулок, даже Ингвар смущенно пожаловался на усталость. Только Дэйзи сияла улыбкой и говорила, как ей понравилось. Бог знает, может, ей и правда понравилось.
Ехидно пожелав спокойного утра, она ушла спать.
Весь день мне снилось, как я иду по бесконечному городу. Проснулся от сигнала ноута. Разведчики добрались до Нижнего и передали карту с пятью местами для засад.
Пока собирали вещи, пришло еще одно сообщение: «Ожидаем вас в Балашихе». Это Рэндом, глава байк-клуба «Амбер», в основном его ребята составили ударную группу.
По МКАД ехали не спеша, привычным конвертом. Перед выездом я поразился тому, как изменилось лицо Дэйзи. Из глаз ушла тоска, уголки губ поднялись, она была рада вновь заняться делом, даже таким сомнительным.
Пересекли границу Москвы, соединились с «Амбером», заночевали на приграничном терминале и утром двинулись в путь.
Засаду решили сделать неподалеку от деревни Смолино близ поворота на Володарку. Из Москвы сообщили – в рейс «Дракон» отправился с большой помпой в присутствии Главминистра и Патриарха. С последним, правда, вышла некоторая заминка: батюшка отказался освящать грузовик с таким неподобающим именем. Мол, Георгий Победоносец, покровитель Москвы, драконов рубал, а тут святотатством попахивает – змея благословлять. Но водителю икону подарил, закрыл глаза на то, что итальянец – католик, уж очень мрачно Главминистр выглядел. С тем и отпустили трэк в путь.
Отчет «Карфагена» несколько разрядил обстановку. Самое главное – в сопровождение «Дракону» никого не навязали.
Место засады находилось ближе к Нижнему Новгороду, так что к нам смог присоединиться и отряд разведчиков. Осмотрели позиции: длинный прямой отрезок трассы, на нем хорошо держать скорость, но посреди есть развязка со светофором. Предупреждающий знак притормозит «Дракона», и сразу за переездом, пока он не успел набрать скорость, мы его и встретим.
Конечно, было бы неплохо ударить по остановившемуся монстру, но у перекрестка лес отступал, нападать оттуда – подставиться под артиллерию грузовика. Пока тот движется, у нас больше шансов обойтись без потерь, использовав несколько волн атак под прикрытием леса. Выбранное место «светло-желтое», относительно чистое, последний раз тут нападали чуть более полутора лет назад. Густые кусты надежно скрывали райдов от глаз Колуччи и компании, байки стояли неподалеку на просеке. Оставалось лишь неспешно дождаться появления «Дракона». В то, что удастся решить проблему с первого раза, мало кто верил. Мы решили прощупать нервы экипажа, заодно и проверить, так ли хороша динамическая броня, как это расписали в Москве.
По нашим расчетам, «Дракон» сейчас находится в районе Владимира. Когда он покинет город, нам придет сообщение от наблюдателя. Еще двое байкеров засели в Гороховце и Смолино. После третьего сигнала будет минуты полторы до появления цели.
А пока можно немного расслабиться и покурить. В лесочке обнаружилось небольшое озеро, на его берегу получился импровизированный бивак. Солнце жарило вовсю, в такую погоду хорошо посидеть с баночкой холодного пива, пожарить шашлык и чтобы девушки симпатичные рядом были.
Из всего набора «Мечта туриста» присутствовали только девушки. Дэйзи с Фионой, райдой из «Амбера», облюбовали пляжик в камышах и загорали там. Юс утверждал, что топлесс. Наверное, так и было, судя по ссадине на щеке, к которой он прикладывал мокрую тряпку.
Около часа дня пришел сигнал из Владимира. Трэк прошел контрольный пункт с опозданием в двадцать минут и должен был появиться у Смолино через три-четыре часа. Поневоле веселый треп стих, уже не хотелось перебрасываться картами и картинками, рассматривать байк Джулиана или оценивать проходимость «Харлея» Дэйзи.
Улучив момент, когда на трассе никого не было, мы даже успели пристреляться. Оставалось ждать появления «Дракона», глядя в небо. Ингвар устраивал автомат Дмитренко на поваленном стволе. Юс врылся в холмик где-то слева от моей позиции. Мы стреляли вторыми, отправив Дэйзи на пятый номер. Там у нее больше шансов не попасть под ответку. Лерка сопротивлялась, но все же убрела с Фионой дальше по трассе.
Дневной жар постепенно спадал, солнце клонилось к горизонту. На часах около пяти вечера, время, когда народ выбирается из квартир на улицу, на море ловят «бархатный» загар, и тогда же открываются многочисленные кафе. День на берегу озерца настроил было на отпускной лад, но в ухе пискнул сигнал – «Дракон» прошел Гороховец. Получасовая готовность.
Юстиниан сосредоточенно отбрасывал веточки и мелкие камешки. Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, пояснил:
– Не хочу, чтобы в спину что-нибудь воткнулось. Откатываться же будем.
Он, конечно, прав. Но твердая веточка куда приятнее, чем твердая пуля.
Сигнал из Смолино. Через несколько минут появится и мишень.
– Первый готов, – спокойный голос командира «амберитов» задал общий тон.
– Второй готов, – ответил я.
– Третий готов, – это Джулиан.
– Четвертый ожидаем, – голос не смог опознать.
– Пятый – готовы, – отстраненный голос Дэйзи.
В эфире воцарилась тишина, лишь слышалось чье-то тяжелое дыхание. Интересно, кто из райдов мучается одышкой?
С трассы донеслось взрыкивание. «Дракон» медленно набирал ход, притормозив на развилке. Тут по нему и ударили выстрелы с противоположной стороны дороги. Грузовик чуть ускорился, пулеметы мягко развернулись и дали очередь в ответ.
– Второй!
На этом и строился расчет. Пока «Дракон» огрызался в правую от себя сторону – атаковать слева. Застрекотал автомат Ингвара, задергался пулемет у меня в руках. Воздух наполнился визгом и звоном. Я сосредоточился на переднем орудии грузовика. Хорошо видно, как поворачивается спаренный пулемет, и, когда его дула уставились мне в глаза, я бросил оружие и в кувырке назад крикнул:
– Третий!
Следующие несколько секунд я отчаянно вжимался в землю, ощущая, как вокруг звенят свинцовые комары, жаждущие моей крови. Почва вздымалась фонтанчиками, падали мелкие веточки.
Долго ли так продолжалось – не знаю. В какой-то момент я услышал «Четвертый» и понял, что смерть отступила. «Дракон» рычал и плевался где-то левее.
– Пятый!
Третий и четвертый номера должны были окончательно дезорганизовать стрелков в грузовике, после чего в бой вступит самый многочисленный отряд. Слышалась ожесточенная перестрелка, кто-то охнул, кто-то выматерился.
Рык утихал, стрельба тоже сошла на нет.
– Отбой и отход, – хриплый голос без эмоций.
Я не сразу узнал Дэйзи. А узнав – еле сдержался, чтобы не рвануть к ее позиции. Что-то случилось, но что? Терпение, узнаю через пять-десять минут, сейчас надо выбраться на просеку и дать деру. Наверняка экипаж «Дракона» уже сообщил о нападении.
– Отход подтверждаю, – закрыл операцию Рэндом.
Юстиниан ошарашенно разглядывал погнутый автоматный ствол. Я толкнул его, мол, идем.
– А… ага, – он отбросил автомат и тут же получил по затылку от Ингвара.
– Забери с собой. Потом сбросишь в Оку.
– Черт, верно.
Мы перебежали через дорогу, разыскали байки и вытащили их на просеку. Грунтовка шла параллельно трассе, по ней можно более-менее спокойно добраться до Дзержинска – пригорода Нижнего.
«Кавасаки» нехотя завелся, видимо, не понравилось байку целый день лежать под ветками. Ничего, старина, еще прокатимся. Чуть дальше на просеку выбежали наши. Я заметил белые волосы Дэйзи, вздохнул с облегчением – и тут на просеку вынесли тело. Судя по рыжей шевелюре – Фиона. Через мгновение мы были возле нее, а через второе к нам присоединился Рэндом со своим отрядом.
– Что с ней?
– Неловко повернулась, пулю поймала, – ответил кто-то из ребят.
Черная футболка пропиталась кровью, лицо зеленовато-белое, на бледной коже ярко проступили веснушки. Стало видно, что Фиона совсем еще молоденькая девчонка. Как плохо началась охота на «Дракона»… Бронированному трэку хоть бы хны, а у нас уже потери.
Была еще одна мысль, которую я в ужасе прогнал. Я думал: «Хорошо, что это – не Дэйзи».
К Фионе протолкался Рэндом, оценил ситуацию:
– Ее надо в больницу.
– Вызвать «Скорую»? – спросил кто-то у него за спиной.
– С ума сошел? Тут же выдать, кто напал на «Дракона»?
Рэндом, конечно, прав. Но без «Скорой» Фиона до больницы может и не дожить.
– В Нижний нам путь заказан, – продолжил командир «Амбера», – поэтому… – Он задумался.
Я предпочел не встревать. Его байк-клуб, ему принимать решение.
– Бен, – обратился он к владельцу широкого кастома. – Сможешь отвезти Фи? Во Владимирскую область, в сам Владимир бы хорошо, но это слишком далеко.
– Отвезу. – Больше долговязому Бену и не нужно было говорить. Сжатые зубы, решимость во взгляде. Этот парень хоть к черту на рога доедет.
– Люк, поедешь с ним. Байк Фионы придется оставить здесь и как-то прикрыть.
– Это сделаем мы, – Дэйзи в упор посмотрела на Рэндома.
Тот кивнул:
– Действуем. Медлить нельзя.
Командир «амберитов» прикоснулся к щеке Фионы, что-то тихо шепнул ей и ушел к мотоциклу. Бен оседлал свой байк, впереди него устроили раненую. Девушка толком не понимала, что происходит, а вскоре должен пройти шок. Благом будет, если она потеряет сознание. Бену предстоит тяжелый путь.
Широкие колеса его кастома тихо повернулись, мотоцикл уркнул и покатился по просеке. Я ездил на подобных байках, у них очень мягкий ход, Рэндом сделал правильный выбор – только Бен сможет не добить Фиону перевозкой. Люк крикнул: «Ноут сними, не забудь!» – и умчался вслед.
Юстиниан взялся спрятать байк. Ингвар покатил «Яву» и «Априлию», я и Дэйзи шли за ним следом. Солнце клонилось к закату и пригревало спину, Лера внимательно изучала длинные тени, ложащиеся от наших фигур на дорогу. Тихо сказала:
– Знаешь, Змей, я ведь испугалась. И на какой-то миг обрадовалась, что это Фионка поймала подарочек от «Дракона», а не я. Мы ведь совсем рядом в засаде были, только она влево откатилась, а я – вправо. И вот.
Я потрепал ее по плечу, хотя очень хотел обнять.
– Не кори себя. Я ведь тоже… так подумал.
Она посмотрела на меня то ли с укоризной, то ли с благодарностью. Тень на лице мешала разглядеть.
– Зато теперь у меня с «Драконом» личные счеты, – добавила Лера.
Я кивнул, соглашаясь.
Вскоре нас нагнал Сашка. Он запыхался, но выглядел довольным.
– Все нормально, байк спрятал, ни одна зараза не найдет. Если, конечно, не будут специально лес прочесывать.
– Будут.
– Тогда его завтра же надо забрать. А лучше – сегодня.
– Сам-то его найдешь?
– Еще бы. Я часы на нем оставил, в них GPS-передатчик. Найдется. Кстати, забери ноут, – Сашка передал серебристый комп.
На трассе послышались сирены. Пора делать ноги.
Переночевали в Дзержинске вместе с «Амбером». Рэндом благополучно довел свой клуб до терминала и умчался в Вязники, куда отвезли Фиону.
Наутро в Нижнем был запланирован большой показ «Дракона» на площади Минина и Пожарского. Многие байкеры собирались рассмотреть противника как можно ближе. У нас был свой интерес – выяснить, насколько удачным оказалось первое нападение.
Джулиан забрал Юстиниана, они отправились за спрятанным мотоциклом, наняв не слишком разговорчивого мужика на потрепанной «ГАЗели».
Ради выезда в Новгород Дэйзи решила устроить маскарад. В общем-то, логичное решение: мало ли, вдруг на показ явится кто-нибудь из Москвы, вспомнят кого-либо из нас – потянется ниточка к нападению.
Мне выдали цветастую рубаху и кеды. На вопрос, не буду ли я выглядеть по-дурацки, Лерка сказала: «Будешь. Того и добиваюсь», – хихикнула и ушла переодеваться. Рубашка – белая в оранжевых разводах, кеды – ярко-оранжевые. Ужас. Проняло даже Ингвара. Латыш попытался сдержаться, но захохотал в полный голос.
– Поедешь с нами? – с надеждой спросил я.
– Н-нээт. – Он с трудом перевел дух. – Я тут останнус. Мне тебья не переплюнуть.
– Это точно, – раздался голос Дэйзи за спиной. – Змей, рубашку навыпуск.
Я обернулся, оторопел. Вот как она это делает?
На Дэйзи уже знакомое мне по Крыму белое платье. Но не оно бросилось в глаза, а черные волосы. Короткая аккуратная стрижка, лицо без макияжа, в руках полотняная сумка, на ногах что-то вроде тапочек. Совершенно не похоже на обычную Дэйзи. Наверняка того и добивалась.
– Парик? – спросил Ингвар.
– Да. Очень видно?
– Н-нэт. Просто я подумал, что ты вряд ли захочешь красить волосы из-за одной прогулки.
– Верно. Только, зараза, жарко будет. Так что, Змей, мы гуляем по теневой стороне улиц. Что ты там застрял? Рубашку навыпуск.
Я медленно потянул ткань. Дэйзи подмигнула:
– Отлично. Под музыку было бы еще краше. Иди сюда, я тебе еще платок на шею повяжу.
– У-у-у!
– Ладно, не платок, а бандану.
По пути я одолжил у «амберитов» фотоаппарат. В тонком устройстве, выглядевшем, как обычная непрофессиональная камера, скрывалась хорошая оптика и чувствительная матрица. Кто знает, какие требования по фотосъемке выставят устроители показа, а нам важно на снимках разобрать детали. Хотя, наверное, никто заморачиваться и не будет. «Дракона» обещают поставить на главной площади города, значит – фотоохоты не боятся. Тем лучше.
Вышел я из номера не так быстро, как хотел. Уж очень ребятам понравился мой новый прикид. Сказали, что похож на поклонника группы «Кито Китчен». Название запомнил, вдруг пригодится.
Электричкой добрались в Нижний Новгород. В вагоне Дэйзи взяла меня под руку, склонила голову на плечо и уснула. Так и доехали: я – боясь пошевелиться, она – тихо посапывая и пару раз принимаясь что-то бормотать. Лерка проснулась сама, хитро посмотрела и легонько поцеловала меня в губы.
– Не забывай, мы изображаем парочку.
Теперь не забуду, как пить дать. Все прекрасно, это будет отличный день. Главное – не смотреть на отражение в витринах, чтобы не стошнило от собственного вида. Но зато в них отражается Дэйзи. Если что – буду смотреть на нее.
Трамвай перевез нас через Оку, а дальше мы совершили небольшой променад по набережной. Гуляющих немало, не все в выходной уехали от жары на природу. Я бы на их месте точно рванул куда-нибудь на берег Волги, подальше от пыли и шума. Дэйзи нехорошо косилась на сладкую вату.
– Кошмар, Змей. У меня прямо рефлекс условный появился: если мы гуляем, особенно по набережной, – надо съесть эту гадость.
– Купить?
– Не. Буду терпеть. Вон, давай туда, выиграй мне медведя, – она указала на тир.
Выиграл. Тирмен уважительно спросил, долго ли я тренировался. Я честно ответил – больше пяти лет. Уточнять, в каких условиях проходили «тренировки», не стал. Ни к чему это. Тем более изображаю этакого городского раздолбая.
Медведь оказался с бормоталкой. Когда-то он рассказывал стишок, теперь просто ритмично поуркивал. Лерка веселилась, раз за разом тыкая пальцем в светло-коричневый живот. Наигравшись, она посадила медведя в сумку, откуда тот, высунув голову, следил за дальнейшим путешествием.
Повернули наверх, к Кремлю. По левую сторону потянулась высокая стена из облупившегося темно-коричневого кирпича. После отделения Москвы и Санкт-Петербурга Нижний Новгород претендовал на столичный статус, во многом из-за хорошо сохранившейся крепости у слияния Оки и Волги, однако напуганные самоуправством мэров больших городов чиновники выбрали меньший по размеру город, хоть и называющийся Великим. Впрочем, там тоже неплохо сохранился детинец.
– Жарко, – протянула Дэйзи, вытащила из сумки платок и осторожно вытерла лоб. – Давай присядем где-нибудь.
Мы прошли мимо круглой башни и повернули налево, выходя на площадь. Чуть дальше стояла знакомая по фотографиям из сети массивная башня в виде куба, слегка расширяющегося кверху, увенчанная небольшим зеленым куполом-пирамидкой. Через дорогу виднелся небольшой сквер, в котором шумел фонтан. Туда и направились.
В сквере я испытал мучительное дежавю. Казалось, что уже был здесь, причем совсем недавно. Может, месяц назад, но никак не больше двух. Мистика, ведь в Нижнем я – в третий раз, а в центре города так вообще впервые. Поделился загадкой с Дэйзи, она наморщила лоб, но внятного ответа не придумала.
– Может, просто в сети фото попадалось?
Осенило, лишь когда я отошел за мороженым. Обернувшись, увидел фонтан полностью, на фоне зелени и темно-красного силуэта кремлевской башни. Картина мгновенно напомнила Киев, сквер у Золотых ворот. Кажется, там точно такой же фонтан. Нет, не кажется, а совершенно точно. И не только там.
Дэйзи впилась зубами в шоколадный шарик, облизнулась и невнятно посетовала на отсутствие Юстиниана. Тот бы сумел рассказать, в чем дело. Теперь-то, вблизи, я хорошо видел, что чаша точно такая же, как в Киеве, а вот струи воды бьют иначе. Наверное, потому сразу и не понял.
Уходить из напоенного свежестью сквера не хотелось. Все-таки не ходок я по городу. Привык к вольным дорогам, тяжело и душно среди улиц и плотного движения. Не машин – людей. В сквере уютно, как уютно где-нибудь за городом, у озера или на берегу реки, особенно после хорошо выполненного конвоя.
Мысли о деле взяли верх. Я вздохнул, повертел фотоаппарат, нашел повод задержаться еще ненадолго.
– Дэйзи, давай, тебя сфотографирую у фонтана.
Она согласилась, долго позировала на бортике бассейна, затем отобрала камеру, придирчиво рассмотрела кадры и вынесла вердикт:
– Руки местами кривые, но шанс есть.
– Угу. Буду тренироваться, если позволишь.
Ее лицо было очень близко, я видел маленькие черные точки на более светлой фиалковой радужке, капельку пота, застывшую на виске и чуть-чуть дрожащую нижнюю губу.
Выдохнул я через пару вечностей, а может, и через несколько секунд. Не знаю. Кашлянул, спросил:
– Теперь – к «Дракону»?
Бронированный монстр стоял у бронзового памятника возле круглой клумбы. С площадки открывался вид на Волгу.
– «Чкалову», – прочитала Дэйзи. – Змей, кто такой Чкалов?
– Не знаю. Военный вроде бы.
Зеленый человек на постаменте разглядывал выхлопные трубы «Дракона», стоя спиной к реке. У грузовика сновала толпа. Люди трогали броневые плиты, заглядывали под днище, залезали на подножки и фотографировались в различных позах. Подошли ближе и мы.
– Видишь?
– Конечно.
Яркие рекламные нашлепки местами порваны и болтаются лохмотьями. Особенно пострадали логотипы на правом борту грузовика возле пулемета и в хвостовой части прицепа. Под лохмотьями и вокруг них на темно-сером фоне брони выделялись светло-серые круги. Я сделал несколько кадров.
– Интересуетесь, молодые люди?
Еле успел проконтролировать себя, рука уже пыталась найти кобуру с пистолетом. Голос принадлежал давешнему ведущему из Москвы.
– Да! – Лерка широко раскрыла глаза и чуть-чуть наклонилась. – А вы гид? А что это за модель такая? Я такой никогда не видела! – Окончания слов она произносила чуть в нос и растягивая, подражая какой-то телезнаменитости. Недавно попал на ток-шоу прототипа, выключил через пять минут.
– Это – новейшее слово в транспорте! – Ведущий мельком глянул на меня и сосредоточился на Дэйзи. – Приходите сегодня в пять часов, тут будет большое представление «Дракона»!
– «Дракона»? Ой, как здо-о-о-ров-а-а! Как идет имя-а-а!
«А-а-а!»
– Придем, правда-а-а ведь, да-раго-о-о-ой?
«О-о-ой».
– Конечно же.
Ведущий улыбнулся, испарился окучивать других зевак. Я выдохнул, Дэйзи хмыкнула:
– Нет, видал, каков жук? «Интересуетесь, приходите», а сам в декольте все зырк-зырк. Красавчик. Ладно, давай пофоткаемся.
Дэйзи подошла к прицепу и изобразила что-то в египетском стиле. Я вскинул фотоаппарат. Следующие полчаса мы так и провели – она солировала, я нажимал на кнопочку. Лерка очень тщательно выбирала позы для фотографий, стараясь указать на поврежденные места грузовика. Она умудрилась засунуть платок в дыру в выхлопной трубе, указать пальцем на перебитый и наживо слепленный провод у пулемета, посмотреться в разбитое зеркало на правом борту и уронить медведя в кабину сквозь расшатавшуюся защитную пластину, из-за чего мы еще раз пообщались с давешним ведущим. Медведь остался в подарок знаменитому Алессандро Колуччи, а Дэйзи разжилась автографом гонщика «для младшего бра-а-ата, он им проста-а ба-а-але-йет!».
Мы сделали последний кадр у «Дракона». Дэйзи залезла на капот, улеглась набок, показывая длинные ноги. Я нажал на кнопку и почувствовал, что рядом кто-то стоит. Это оказался плотный невысокий мужчина в футболке и жилетке с огромными карманами. Он, поглядывая на Дэйзи, протянул мне свой фотоаппарат:
– Можно вас попросить? Нам бы всей семьей у машины.
– Да без проблем. Только девушке помогу спуститься.
– Нет-нет, если ей удобно, – сказал мужик, слегка покраснел и громко позвал: – Ирина!
«Всей семьей» оказалась жена, сын и непоседливый пудель. Они выстроились у переднего колеса, сверху в объектив насмешливо смотрела Дэйзи.
– Готовы?
Мужик судорожно дернул пуделя за поводок, выпрямился и выдохнул:
– Да!
Фотоаппарат полыхнул вспышкой, на экране проступило семейство с вытаращившим глаза главой и возлегающей над ними «японкой» Лерой.
– Спасибо!
Я поймал соскользнувшую с капота Дэйзи и, не опуская ее на землю, спросил:
– Идем гулять дальше?
Она кивком указала на лестницу у памятника неведомому Чкалову.
– Давай туда, к Волге. Она Днепр напоминает.
Мы бродили по набережной, смеялись, дурачились, чуть не свалились в реку. Ближе к вечеру нас разыскали райды из СибРФ. Они посмотрели представление «Дракона» и немало посмурнели.
– На видео он выглядел не так опасно, – признался лидер сибиряков.
До вечера мы просидели в небольшой пивной, обсуждали детали первой атаки и план сибиряков. Они умудрились привезти с собой гранатометы и собирались попотчевать «Дракона» на следующем участке – между Нижним и Ульяновском.
Засиделись почти до темноты. Сибиряки предлагали заночевать вместе с ними на терминале «Мыза», но на завтра был намечен выезд в Саратов – Рэндом нашел конвой-прикрытие. Выезд из Нижнего, но байки-то остались в Дзержинске. Конвой двухдневный, нам повезло, что «Дракон» оставался в городе еще на сутки.
Райды собирались отвезти нас в пригород, но тут уж воспротивилась Дэйзи. Сошлись на путешествии к вокзалу: уже скоро должна была отправиться последняя электричка.
Давненько я не ездил на бэке! Уже лет пять, если не больше. Стемнело, байк мчался по улицам, залитым огнями. Выехали на мост, по обе стороны чернела Ока, украшенная золотыми и белыми пятнами отражений. Зрелище весьма примечательное, но наслаждаться им не хотелось. Дискомфорт усиливался, рукам хотелось отпустить ремень и потянуться к рулю. Приходилось сдерживался, чтобы случайно не перевесить райда, ведь сибиряк водил в более агрессивной манере, чем я. Хотя перевесить такую махину, как «Тобол» после омского тюнинга – это еще надо постараться. Байки этой модели в состоянии пройти по снежной трассе, после замены колес, конечно.
По вокзалу пришлось бежать и впрыгивать в двери электрички. Створки захлопнулись сразу за мной, прищемив подол рубашки. Я дернул, цветастая ткань треснула, и в дверях затрепетала оранжевая тряпочка. Дэйзи прыснула, закрыв рот ладошкой. Затем сняла парик, вытащила шпильки и с наслаждением тряхнула головой.
– Упарилась. Подожди секунду. – Она достала из сумочки расческу, привела волосы в порядок. Спрятала парик. – Теперь идем.
Мы покинули тамбур, расположились в почти пустом вагоне. Какой-то парнишка дремал, прислонившись к стене, да пара мужиков невнятного вида культурненько пила водку, разложив на газете нехитрую закуску.
Увидев нас, один встал и, дыша перегаром, церемонно осведомился, не желаю ли я присоединиться к мероприятию:
– Третьим будешь?
– Нет, мужики, спасибо. Завтра рано утром за руль.
– Угу. А она? – кивок на Дэйзи.
– Мне нельзя, – Лера развела руками. – Говорят, для беременных это вредно, – и глазки опустила.
Мужик вздохнул и присел, мы пробрались ближе к парнишке. Ветерок из открытых окон уносил аромат водки в дальний конец вагона. Парнишка открыл глаз, осмотрел нас и закрыл. Я поерзал на лавочке.
– Извини за рубашку.
– Забудь, – Дэйзи махнула рукой и устроила голову на моем плече. – Я ее в секонде купила за пятьдесят рублей. Специально перед этой поездкой. И еще кой-чего, но то для дальнейших вылазок.
– И они будут?
– Будут, конечно. Тебе разве не интересно посмотреть на повреждения «Дракона»?
– Я бы предпочел увидеть, как у него отвалится мотор.
– Тоже неплохо… – тихо сказала Лера, закрывая глаза. – Дзержинск не пропусти. Кстати, кто такой Дзержин?
– Не знаю. У Сашки спросишь.
На базе еще успели перекинуться парой слов с Ингваром и Юстинианом. Прибалт подписывал договор на конвой от нашего имени. Отработаем в плюс, не только ради прикрытия. Главное: «Наниматели нормальные, не как предыдущие». Он при этих словах морщился и прикладывал руку к животу.
Юс и Джулиан притащили байк Фионы, оставили его на попечение местного клуба. Вернувшиеся Рэндом, Бенедикт и Люк рассказали, что она чувствует себя хорошо – насколько хорошо может чувствовать себя человек после такого ранения. Звонили в Москву, Магон обещал прислать кого-нибудь в Вязники присмотреть за Фионой и при возможности перевезти ее хотя бы во Владимир.
Спал ли я ночью – не помню. В пять утра возле уха пропищал будильник, глаза открылись с трудом. А раз открылись – значит, были закрытыми. Значит – спал, хотя совершенно этого не помню. Причем спал одетым, все в той же дурацкой аляповатой рубашке, но без кед. Я содрал с себя жуткую тряпку, смял ее и с комком в руке отправился в туалет. Выбросив бело-оранжевое нечто, почувствовал облегчение.
Стук в дверь. Ингвар.
– Змей, скоро выезжать.
– Да, сейчас.
В зеркале отражался мрачный тип со щетиной на скулах и спутанными волосами. Взгляд дикий, под глазами синяки. Да уж. Кое-как расчесался, побрызгал в лицо холодной водой. Отражению не полегчало, но хоть взбодрился.
Надел футболку, натянул тяжелые ботинки. Почувствовал себя человеком, а не клоуном, как вчера. Смел в сумку зарядники, взял ноут и пошел к выходу.
Двор встретил тишиной. Относительной. Негромко урчали моторы «амберитов», у них задерживался Бранд. Над ним подшучивали, мол, всегда опаздывает – не может пройти мимо симпатичных девушек и наверняка сейчас ищет свои брюки.
Дэйзи курила и разговаривала с Юстинианом. Выглядела она тоже бледно, но куда более привычно – в куртке и кожаных штанах. Юс помахал рукой:
– Доброе… не, смотрю я на вас – какое оно доброе? Проснулся – и ладненько. Слушай, Змеюка, ты правда, что ли, не знаешь, кто такие Чкалов и Дзержинский?
– Не знаю. Дед не рассказывал.
– Ну, е-мое! Историю ты в школе не учил?
– Саш, это у тебя отец – историк. Ты же знаешь позицию ЕРФ: обычным людям историю знать вредно, а если знать, то за деньги. Что дед рассказывал, то и помню.
– Ладно, не кипятись.
– Чкалов – это летчик, – хрипло сказала Дэйзи, откашлялась и продолжила: – Герой войны. Еще той, Старой. А Дзержинский – глава службы безопасности начала двадцатого века.
– Видимо, крутой был глава, раз до сих пор город его именем назван.
Во дворе появился Бранд, его встретили воплями и улюлюканьем. Рыжий смущенно раскланивался. Кажется, штаны он все-таки перепутал, уж очень они в обтяжку сидели.
Колонна выдвинулась в Нижний. Путь пролегал по окраинам города, через Оку перебрались по Стригинскому мосту. До «Мызы» доехали без приключений – Нижний Новгород, второй по величине город ЕРФ, неплохо охранял свои границы.
Терминал, кажется, немного увеличился. Появился новый ангар с открытой стоянкой, заправка и ларек с пирожками. К нему выстроилась очередь: несмотря на ранний час, в окошке радушно улыбалась тетушка в белом чепце.
У ангара стоял припыленный грузовичок с номерами СибРФ. Видимо, его и «сопровождали» дружественные райды. Они где-то тут должны быть, хотя, может, уже отправились искать место для атаки.
Из дверей выкатились три «КамАЗа» с прицепами. Настоящий автопоезд. Хороший выбор, для такого конвоя действительно может понадобиться немалое число байкеров. Практически идеальное прикрытие.
Подошел Рэндом:
– Нравится?
– Да, вполне.
– Хочу сегодня довести его до Саратова.
Я ошарашенно воззрился на него:
– Это как? Говорили же – двухдневный конвой. В Саратове завтра.
– Световой день позволяет. Да и потом, надо нормальное место выбрать для нападения. Под Волгоградом степи, не то что тут. Если нас в лесу подмели, то в степи и подавно.
Логично звучало. Я обычно перестраховывался, предпочитая даже летом не связываться с конвоями на 12–14 часов. Или на два дня, или «нет, спасибо». Будет, значит, первый опыт.
Под Арзамасом довелось понервничать. На дорогу выскочили два джипа и попылили перед конвоем. Я и Дэйзи шли замыкающими первого трэка, второй конверт открывали Ингвар с Юсом. Следовало ждать реакции направляющих – Рэндома, Бенедикта и Джулиана. Парни явно напряглись, треп в эфире стих. Замыкающие конвоя сообщили, что за нами подозрительного движения не наблюдается.
Джипы портили нервы до самого Саранска. У городского поста они моргнули аварийками и на развязке повернули влево.
– Приметили конвой, решили бесплатно нашими стволами попользоваться, – сказал кто-то из «Амбера», – вот же ушлые, сволочи.
– Хорошо, что нам не пришлось воспользоваться стволами, – рассудительно заметил Юстиниан. – Джипари могли и напроситься.
Мы проехали то ли через густой парк, то ли через лес в черте города. Прекрасное место для засады, лучше не придумаешь. Если бы «Дракон» шел здесь – ему бы не поздоровилось. От мыслей, достойных орка, стало нехорошо. Мозг переключился на разрушение, я все приглядывал, какой поворот удобнее использовать.
Потянулись невысокие частные дома, за перекрестком уступившие место типовым пяти– и девятиэтажкам. Через несколько сот метров ушел направо симпатичный бульвар с большой синей церковью в конце. Кажется, проезжаем чуть ли не по центру. Многие города до сих пор не обзавелись окружными дорогами, и часто наиболее удобный путь оказывается через центр. Удобный в плане ширины дорог и качества покрытия. Пережитки старых времен, когда торговцы так или иначе должны были идти через главную улицу?
На крупный мост не поехали, вместо этого повернули направо, через два квартала налево и пересекли реку немного южнее. Стало ясно, почему Рэндом выбрал этот маршрут: сразу за мостом расположилась небольшая стоянка для грузовиков, где конвой и остановился на отдых.
Я снял шлем, потянулся, посмотрел на часы. Начало второго, достаточно неплохо идем, но внимание уже рассеивается. Передохнуть и немного поесть – своевременное решение. К окну киоска тут же выстроилась очередь. Полная женщина выдавала блюдо со сложным названием «тувонь сывель максо марто». В придачу к тарелке, на которой лежали темные куски мяса и овощей, я получил стакан белого напитка. Понюхал – на кефир похоже. Хотя бог знает, что там на самом деле. Покрутился, приметил несколько длинных столов под навесом. Один из них полностью оккупировала команда Рэндома.
Сел за свободный стол, рядом расположился Юс, напротив устроились дальнобойщики, крепкие мужики лет сорока-пятидесяти. Попробовал блюдо – жареная свинина и печенка. Довольно вкусно. Водители хлебали какой-то суп из горшочков. Один из них, доев, решил поболтать.
– Как мы, до темноты доберемся?
– Что остается? – Я пожал одним плечом. – Или до темноты, или станем где-то.
– А раньше и по ночам ходили, особенно летом. По холодку. Сам не застал, война… Эх, надоело, как надоело… Ты, байкер, после войны родился?
Я кивнул.
– Повезло. Сколько ж можно воевать-то? Чуть на дорогу выедешь – и привет.
– Парни, а вы про «Драконов» слышали? – спросил другой.
«С чего бы такой поворот? – напряженно подумал я. – Никаких предпосылок».
Юс перестал жевать и навострил ухо.
– Кто ж не слышал? – «Максимальное безразличие в голосе, иначе нельзя. Вдруг агенты? Совсем параноиком становлюсь…»
– Хорошее дело, – вновь вступил первый. – Давно пора что-то менять. А то развели, понимаешь, «Дикий Восток». Устали бояться, ей-богу, устали.
– Я бы пересел на «Дракона», – мечтательно протянул третий водитель. – Едешь, ничего не страшно, никаких преград.
– А лучше и без брони. Чтобы просто никаких субчиков на дороге.
– Это нереально, – усмехнулся Юс. – Нереально, пока те, кто наверху, получают с грабежей процент.
– Или, может, пока есть действие и противодействие?
Водители поднялись, ушли к рукомойнику. Я вытаращился на Юса:
– Объяснишь, что это было?
– Змеюка, я сам в шоке. Ну и конвойчик нам брат Рэндом подсунул.
– Я о другом.
– Настроения в обществе, их нельзя не учитывать. Верхи могут, низы не хотят, но становятся в позу, а также другие комбинации революционной «Камасутры». Потом объясню, это на целый вечер и под крепкую закуску.
Сашка отхлебнул белый напиток, скривился: «Не люблю кислое молоко», – и свалил к мотоциклу. Я закурил и задумался. Охоту на бронетрэки я воспринимал только с точки зрения байкера: опасность для свободы и вытеснение с дороги. Моя жизнь мне нравится. Нравится ощущение ветра и крыльев за спиной, нравится радость от выполненного задания. Раньше нравился адреналин от схватки с противником, теперь хочется обойтись и без него. Таких в байкерском сообществе сотни, если не тысячи. Неожиданно я понял: это не весь мир. Даже водители, разделяющие с нами тяготы дороги, не всегда хотят приключений. Спокойно сделать дело, не размахивая оружием, и вернуться домой. Многие из них повоевали, и тихая, скрытая война идет до сих пор.
Я встал, слегка покачиваясь. Мысли, которым я запрещал приходить в голову, проломили брешь в защите. Так внезапно падает небо на плечи. Нет, это лишь рука Ингвара.
– Ехать пора. Что ты бледный?
– Молока напился. Идем.
К черту, все – к черту. Доехать, смести «Дракона», а потом – видно будет. Мир – не моя забота, моя забота – байк и свобода. Я надел шлем, сдержанно матерясь сквозь зубы. Не позволю «Дракону» отобрать все это.
Очередной поворот дороги. Влево уходил пологий холм, трасса огибала его плавной кривой. Автопоезд как будто очутился на стадионе, где зрители-деревья восседали на пригорке. Зачесалась спина. Я оглядел холм, подумал:
«Вот из той излучины хорошо простреливается весь поворот. Там бы засесть…»
Не успев подивиться мыслям, увидел, как безвольной куклой валится с байка Джулиан. Кровь на его белой куртке казалась особо яркой.
Ответный залп, конвой начал тормозить. Вскрик в наушниках. Сзади кубарем скатился кто-то из «Амбера». Рэндом спрыгнул с мотоцикла, подбежал к Джулиану и внезапно схватился за левую руку. Из-под перчатки заструился тоненький красный ручеек.
– За трэки, от холма! – я не узнал свой голос.
Райды сманеврировали и перегруппировались, ожидая нападения. Но его не последовало. Тишина, солнце заливает дорогу, мы как на ладони. Штурмовой отряд не прятался в противоположном кювете, парней в масках и камуфляже не наблюдалось на холме. Только Джулиан, Люк и Рэндом ранены, первые два – тяжело.
– Ща как «Роршахом» двинут, мало не покажется, – пробурчал Юс, озираясь, и отступил на два шага.
Рядом с ним звонко щелкнула пуля, Сашка ругнулся и прыгнул обратно под защиту грузовика.
– Кстати, о «Роршахе»… Дэйзи, сможешь зачистить?
– Нет, – хрипло ответила девушка, – меня саму зачистят, пока я прицелюсь.
– Эй, байкеры, – это кто-то из водил, – выбираться надо. Долго не проваляемся.
– Двери откройте, – приказал Рэндом, – сейчас наших передадим.
Джулиана загрузили в первую машину, Люка – в третью. Бранд сунулся затаскивать байки, но тут же поймал шлемом очередную пулю. Чуть ниже – дырка в визоре, а так лишь царапина и легкий шок.
– Блин, прикройте! Там же байки! – Несостоявшийся герой решил было снова испытать судьбу.
Ингвар ухватил его за руку:
– Успокой-ся.
– Рэндом, надо уходить.
– А байки?
– Бросаем.
Лицо командира «амберитов» исказилось. Долгие три секунды он смотрел на мотоциклы, затем коротко кивнул:
– Ноуты снять, и тронулись.
Комп с мотоцикла Джулиана сняли без проблем: он лежал под прикрытием грузовика, но к байку Люка подойти так никто и не смог. Рисковать не решились. У водителей закончилось терпение, грузовики медленно поехали по встречке, оставляя полосу для байков. Их кабины зияли выбитыми с левой стороны стеклами. Дэйзи переместилась в хвост конвоя, дождалась, пока последний трэк уберется на достаточное расстояние и всадила в брошенный байк разряд из «Роршаха». Мотоцикл взлетел на воздух и в полете развалился на несколько горящих частей.
– Ты что делаешь?!
– Вещественные доказательства уничтожаю. Винту теперь гарантированно крышка.
– Байк же!
– Ганнибал новый купит.
Со «стадиона смерти» удалось выбраться ценой еще двух ранений: Бранд все-таки поймал голенью свою пулю, а Ингвару чиркнуло по плечу.
До Пензы шли на максимальной скорости, у черты города уже дежурили «Скорые». Раненых передали медикам, Ингвар, Бранд и Рэндом от госпитализации отказались. Им перевязали раны и, посетовав на твердолобость, отпустили.
Дэйзи, выкурив во время остановки три сигареты, задумчиво протянула:
– А ведь снайпер работал. По байкерам. Не груз ему был нужен, совсем не груз…
– Но кабины же пострадали, – возразил Юстиниан.
– Кабины. Не водители. Стрелял профи, и он бы первым выстрелом снял водилу на головном как пить дать.
Договорить нам не дали, Рэндом дал отмашку, и конвой вновь отправился в путь.
Саратов встретил сумерками и проливным дождем. Теплым, летним, кратковременным и очень сильным. Настолько сильным, что пришлось останавливаться и пережидать на опорном пункте. Видимость около пяти метров, потоки заливали стекло, капли забирались под куртку, мотоцикл упорно стремился обрести приставку «гидро».
Ворота терминала «Поволжец» сияли индикаторами включенного магнитного замка. Сторож, коренастый мужик с седоватой бородой, недоверчиво выглядывал из будки при входе и отказывался впускать конвой. Мол, маскируемся под приличных людей, а потом на терминале саботаж будет. При всей фантастичности его предположения холодок пробежал по спине: ведь если уже существуют подложные байкеры, почему бы им действительно не устроить переполох на терминале? Тем более группа у нас немаленькая.
Положение спас заказчик, яростно махавший контрактом. Сторож, которого так и хотелось назвать вахтером, нехотя позволил воротам открыться. Трэки поставили у стенки, байки завезли в ангар. Немало коллег тут сегодня ночует. С размещением упаримся.
Так и вышло. В тесной комнатушке, рассчитанной на двоих, уместилось четыре матраса. Команда рухнула на них. На то, чтобы расстелить спальники, хватило терпения только у Ингвара и Дэйзи. Сходить в душ – только у Дэйзи.
Сейчас несколько часов поспать – и дальше на юг, вдоль Волги, к одному из главных городов юга ЕРФ. Завтра же «Дракон» отправится из Нижнего в Ульяновск. По дороге его будут привечать сибиряки. Если гранатометы трэк не возьмут, то после Ульяновска он прибудет в Саратов. Здесь у него остановка на сутки, и дальше «Дракон» проследует в Волгоград. Крепло ощущение, что с ним мы еще встретимся.
– Змей, – Лерка вернулась с полотенцем на голове, – Рэндом не хочет остаться в Саратове на сутки? Отдохнуть после конвоя. Поубиваемся же.
– Можно спросить, но вряд ли. Лучше мы под Волгоградом найдем место и там спокойнее передохнем…
– Или передо́хнем, – Дэйзи шлепнулась на матрас, забросила ноги на спину Юстиниану. – Такое чувство, будто, пока мы ведем охоту на «Дракона», кто-то ведет охоту на нас.
Я неопределенно хмыкнул, показывая, что предположение абсурдно. Хотя ладони вспотели, а в голове промелькнул образ Тиберия. Этот мог и свинью подложить. Интересно, чего он добивается на самом деле?
– Давайте спать, – подал голос Юс, – очень хочется.
Лера молча убрала с него ноги, забрала свой матрас со спальником и ушла на балкон, буркнув:
– Раз вы в душ не хотите…
Я выглянул на балкон. Она устроилась полулежа и курила, просунув руку сквозь ограждение.
– Лер, не дури, ты не выспишься. Сейчас всех выпинаю…
– Спокойной ночи, Змей.
Вот и что с ней делать? Байк взорвала, «Амбер» теперь нехорошо косится. Хорошо, хоть Барка действительно согласился заплатить за мотоцикл. Да и вообще, с начала операции мы уже потеряли трех человек, продуманный план стал все больше походить на авантюру. Неужели пришло время «драконоподобных» машин? Я вспомнил разговор с водителями в Саранске. Быть может, мы все-таки поторопились с противодействием?
Мысли, вопросы… Ненавижу.
Степь да степь кругом. Через три часа после выезда мы прибыли в Камышин и за весь путь увидели только одно более-менее пригодное место для атаки. И то, пригодное весьма условно: небольшой холм, поросший чахлым леском. В таком и не окопаешься, байки не спрячешь, да и отступать бы пришлось либо по трассе обратно в Саратов, либо в небольшую деревню, где, конечно, орава мотоциклистов тут же привлечет внимание.
Остановились выпить стаканчик-другой кофе и обсудить положение. Ингвар прокрутил на ноуте карту с дальнейшей трассой. Дорога на Волгоград в последнее время слыла одной из самых безопасных, в этом году, например, на ней зафиксировали всего одно нападение, мелкое, отбитое без особых усилий. Рельеф сравним с крымским: мало растительности вдоль дороги, хорошая видимость в обе стороны. Здесь, пожалуй, только подставной транспорт мог дать преимущество. Но Колуччи и компания вряд ли обратят внимание на заглохший грузовик или автобус. Я бы на их месте просто гнал в пункт назначения. То есть нужно найти совершенно иной подход.
Это я и сказал Рэндому. Он задумался, бросил недоверчивый взгляд, в котором явно читалось: «А не орк ли ты, Змей?» Капитан «амберитов» внутренне сражался сам с собой. Рэндом – нормальный байкер, ему тоже присущи сомнения. Я и сам стал задумываться, так ли уж необходима наша миссия. Очередной мини-демарш Дэйзи тому немало поспособствовал. Вон она стоит, бледная и сосредоточенная, о чем-то вполголоса разговаривает с Юстинианом.
– Предлагаю найти место максимально близко к Волгограду. Это во-первых, – Рэндом непроизвольно коснулся повязки на руке. – А во-вторых – нанять грузовичок на случай… На всякий случай. Хватит уже поездок в больницы на байках.
– А еще лучше – вообще не попасть под удар, – в тон ответил я.
– Замечание как нельзя кстати, – съязвил Рэндом. – Сам бы никогда не догадался. Ну, отправляемся.
Степные просторы навевали сонливость. Когда долго едешь по прямой и ничего вокруг не меняется – легко впасть в полудрему-полутранс. Чуть ли не впервые я порадовался музыкальным пристрастиям Юса: звуки «Арии» позволяли сосредоточиться и не улететь в кювет. Незаметно пролетело пять часов. Ни одного нападения, и при этом довольно активное движение. Я приметил, что здесь конвои редко ходят с байкерами. Люди более уверены в себе? Или просто удаленность от финансовых центров сказывается? Вокруг Москвы и столиц всегда много людей, много машин… много преступников. Крупные города магнитом тянут искателей хорошей жизни. К ним пристраиваются иные искатели хорошей жизни – которые за счет первых. И так до бесконечности.
Въехали в город, тянули почти десять километров до терминала «Тракторный». Длинный город Волгоград, один из наиболее вытянутых в ЕРФ. В Слобожанщине с ним может посоперничать Кривой Рог, а больше и не припоминается подобных мегаполисов.
Терминал располагался на территории бывшей промзоны, недалеко от Волги. Заботливые владельцы даже обустроили небольшой пляж, куда вся наша пропыленная братия и отправилась. Я долго колебался, брать ли с собой ноут, но затем взял – и не пожалел. На него, а также на ноут Рэндома пришел отчет от сибиряков.
«Дракон» выдержал удар из десятка гранатометов – основной итог второго этапа охоты. Коллеги тем не менее обрадовали: трэк пошел гораздо медленнее, значит, урон все-таки получил. Осмотреть повреждения надеются в Ульяновске или Саратове, на трассе, понятно, не до того было. Потерь среди байкеров нет. Сибиряки учли печальный опыт первого нападения и построили атаку иным образом: слаженный залп и моментальный отход, пока не накрыло ответным ударом. Операция прошла настолько быстро, что веб-камера, прикрепленная к дереву, не успела заснять момент атаки.
Отчет улучшил настроение, появились улыбки. «Дракон» не такой уж непобедимый. У нашего отряда есть в распоряжении два дня. Не так много времени, чтобы найти хорошее место для атаки в условиях степи, но и не так мало, как под Нижним Новгородом. К тому же здесь можно рассчитывать на помощь местных байкеров: Ганнибал обещал найти эксперта. Планирование операции решили начать после консультации, а вечер посвятить отдыху. Юстиниан, дождавшись окончания экспресс-собрания, умчался смотреть Мамаев курган, остальные парни ограничили знакомство с Волгоградом изучением достопримечательного магазина с пивом. Местное ячменное оказалось весьма неплохим, да и на берегу Волги пить куда приятнее, чем на набережной Северной Двины. Правда, оценить контраст мог только я – Дэйзи отправилась смывать грязь, предупредив, что заляжет в ванне на весь вечер и беспокоить ее можно только с утра.
В восемь утра, в разгар завтрака, в столовой появился неизвестный мужчина. Внешность его притягивала взгляд: широкополая шляпа низко надвинута на глаза, из-под полей торчит аккуратно подстриженная седая борода и трубка. Кожаный жилет, черная футболка, джинсы, заправленные в ковбойские сапоги. Шляпа повернулась в нашу сторону, мужчина быстро пересек зал, поднимая руку в ответ на приветствия.
– «Амбер» – это вы?
– Да, – ответил Рэндом.
– А команда Змея?
– Здесь.
– Очень хорошо! Отлично! – Шляпа перекочевала на стол. – Леночка! Принеси мне кофейку! – зычный баритон перекрыл гул столовой.
Под шляпой скрывались черные с проседью волосы, прямой нос и глубокие морщины на лбу. Но не это моментально притягивало взор, а взгляд незнакомца – твердый, спокойный взгляд ярко-синих глаз.
Улыбчивая девушка принесла миниатюрную чашку и стаканчик с водой. Юстиниан, тщательно изучив гостя, выпалил:
– А это не вы вчера на гитаре играли возле остановки метрама?
– Ты смотри, наблюдательный малый. Молодец, хорошая память. Я играл. Позвольте отрекомендоваться: Рамирес. Ганнибал очень просил приглядеть за вами.
– Как с детьми, ей-богу, – буркнула Дэйзи. Впрочем, губы она не кривила, а значит – не обижалась по-настоящему.
– Ладно вам, – Рэндом, напротив, был сама приветливость. – Рад познакомиться с вами, мастер. Много о вас слышал. Конвой в Грозный вообще стал легендой…
– Потому и стал легендой, что дурак был, сунулся в пекло. – Рамирес подмигнул и продолжил: – Зато теперь битый-ученый. Вот вместе и подумаем, как из вас легенду сделать без лишней крови, чтоб все живы остались. Вы здесь с конвоем?
Ингвар отрицательно мотнул головой.
– Тогда лучше убраться с терминала. Лишние следы. Поедем в Волжский, это на левом берегу, там подыщем тихое местечко.
– В меньшем городе? – удивился я. – Где все на виду?
– Сынок, в Волжском живет более ста тысяч человек. Это маленький город?
– Виноват, погорячился, – улыбнулся я Рамиресу.
Он встал, хлопнул меня по плечу:
– То-то же! – Подхватил шляпу. – Жду на улице. Кстати, от местного кофе не отказывайтесь, его готовят как надо.
Рамирес водил трайпл и делал это с большим достоинством. Колонна пересекла Волгу по дамбе, почти сразу за ней взяли правее. Седой байкер привел в район, где с одной стороны громоздились многоэтажки, с другой прятались в тени деревьев домики. Чуть дальше располагался обширный, выжженный солнцем пустырь с небольшой автостоянкой, еще дальше поблескивала вода. Карта в ноуте подсказала – река Ахтуба.
– Вот в том доме я живу, – Рамирес указал большим пальцем на девятиэтажку за спиной. – Байки ставьте на стоянку. Ко мне частенько гости забредают, выделяться не будете. И за байки не беспокойтесь, охрану я уже лет пятнадцать знаю.
Мы покатили мотоциклы за сетчатую ограду. Я не удержался и тихо спросил у Рэндома:
– Рамирес – он кто вообще?
– Ты не знаешь?
– Нет.
– Это давний недруг Ганнибала. – Вожак «Амбера» ухмыльнулся, увидев, что я оторопел. – Серьезно, он с Баркой давно на ножах. Правда, они уже лет пять как перестали враждовать. Ты разве недавно райдишь, Змей?
– Те же пять лет будут.
– А, тогда ясно. Да и противостояние не слишком афишировали. Говорят, этого не хотели ни Барка, ни Рамирес. Оно уже в разряд старперских баек перешло, о которых многие и не подозревают.
– Черт, мне уже интересно. Расскажешь?
– Нет. Я толком деталей не знаю, это уже через третьи-четвертые руки получится. У Рамиреса спроси. Если не пошлет, то расскажет. Мне, правда, не рассказал, – Рэндом нахмурился. – Не любит трепаться на эту тему, понимаешь?
– Угу.
Я оглянулся, заметил, что к разговору прислушиваются остальные райды. Натянул на «Кавасаки» чехол, поспешил к выходу. Седой байкер пыхнул трубкой, оглядел толпу и вынес вердикт:
– Белоснежка и гномы.
– Она не Белоснежка, – возразил Юстиниан. – Она – Маргаритка.
– Знаю я. Вчера вечером изучал, чего пишут о ваших физиономиях. Ну, идем.
В прихожей едва хватило места всей группе. Было заметно, что хозяина часто навещают многочисленные гости: на трех стенах красовались двухрядные вешалки.
– Ботинки можно не снимать. Кто снял – топает в ванную мыть ноги.
Засмеялась только Дэйзи, парни большей частью потупились.
– Вот туда по коридору и налево.
За дверью открылась большая, почти пустая комната: т-образный стол и множество разнокалиберных табуретов под ним. Вместо лампы с потолка свисает проектор. Стены обиты пластиковыми панелями светло-кремового цвета.
– Это комната для совещаний, она же комната для бухла, – Рамирес появился в дверях с кучей пепельниц в руках. – Курить, как все понимают, можно прямо здесь. Не столбимся, мест на всех хватит. На кого не хватит – выгоню к чертям.
Бен искоса взглянул на него. Седой байкер спокойно посасывал трубочку.
– Да расслабьтесь вы. Напрягаться под «Драконом» будете. Кто хочет пива – марширует на кухню, в холодильнике еще есть.
– С утра? Пиво? Буду! – Сашка радостно ускакал, вернулся с тремя бутылками «Жигулевского». – Это самое настоящее местное?
– Как есть местное. Порошок из Китая, вода речная, сбраживается десять дней.
– Добрый вы, дядя, – Юс осторожно поставил бутылки на стол.
Рамирес хмыкнул, вытащил из ящика ноут, подключил к проектору. На стене возникла мелкомасштабная карта Волгограда и окрестностей. Обновлена вчера. В радиусе километров этак ста ни на одной из северных трасс ни единой отметки о нападениях.
– Вот так, сынки… и дочка. Хреновое у вас задание. Абсолютно уверены, что надо атаковать именно здесь?
– Мы предполагаем, что экипаж «Дракона» расслабится при поездке в степной части по этой же причине – сложности атаки. Кроме того, мы хотим держаться ближе к большому городу. В нем затеряться проще, да и быстрота доступа к больнице может стать критичной, – у Рэндома пролегла складка через лоб, он, похоже, вспоминал Фиону, Люка и Джулиана.
– Звучит, – Рамирес выпустил дым изо рта. – Варианты?
– Предполагалось, что сегодня небольшой отряд поедет искать место, – ответил я. – По пути сюда мы удобной позиции не нашли. Это мягко говоря.
– И не найдете без меня. О’кей. Каким оружием собираетесь пользоваться?
– «Роршахи», – Дэйзи откашлялась. – Автоматическое оружие уже испробовали, гранатометы – тоже. Остаются ударные пушки. Кроме того, после них не будет гильз.
– Неплохо. Насчет гильз. Как думаете, после гранатометов и пулеметов какое оружие будет ждать Колуччи?
– Это оно, конечно, да, – Юс вертел бутылку с пивом. – Но какая, блин, разница, ждет он нападения или нет? Все равно трэк бить надо.
– Тоже позиция. Ладно, не буду вас мучить. Я приметил несколько местечек, после выяснения диспозиции хочу предложить следующий вариант.
Карта рывком увеличилась, как будто спутник нырнул к земле. На экране возник небольшой городок, похожий на дачный, расположенный довольно близко к Волгограду.
– Это Ерзовка, город-сателлит. В основном заселен летом. Нас интересует его заречная часть. При развилке, – курсор ткнулся в пересечение дорог на окраине городка, – имеется холм, неплохо поросший леском. Во всяком случае, имелся пять дней назад. Оттуда весьма удобно обстрелять «Дракон».
– Место раньше светилось?
– В том и красота, что нет. В Ерзовке находится одна очень интересная дачка. Одним словом – местные орки боятся конфликта, потому там не гадят.
– А неместные?
– Вот вы и будете первыми. Заодно и Лукашику, дачнику этому, нервы попортите.
– Рамире-с, только мн-не кажется, что ты между дел-лом сводишь счеты с этим Лукашиком?
Седой пожевал загубник.
– Даже если так, Лицитис, выхода у вас нет. Вернее, есть – сколько тогда ваших поляжет? Не одна девчонка, уверен.
Прибалт хмурился, сжав на столешнице здоровенные кулаки. Секунды полторы спустя он расслабился, цапнул бутылку со стола, открыл.
– Неплохойе пиво. Ты на него наговариваешь.
– Мне нравится твой подход, – усмехнулся Рамирес. – Есть возражения, райды?
– Возражения есть, – капитан «амберитов» состроил кривую улыбку, отдаленно напоминавшую рамиресовскую, – но выбора особо нет. – Он взял еще одну бутылку пива, отсалютовал ею: – Твое здоровье.
– Отлично. Тогда предлагаю Рэндому и Змею прокатиться на место, остальным – отдохнуть. Кухней пользоваться смело, магазин – из подъезда направо и метров двести. На балконе лежаки. Вопросы?
– А пиво правда из порошка? – Юс все еще крутил в руках последнюю бутылку, не решаясь ее открыть.
– Нет. Я пошутил.
Автобус, доставивший нас в Ерзовку, развернулся и обдал пылью. Рэндом закашлялся, пригрозил транспорту кулаком. Рамирес набил трубку и повел смотреть холмик.
Квартал пяти– и девятиэтажек быстро закончился, по обе стороны дороги тянулись домики, коттеджики и усадьбочки. Основная трасса, по которой и пройдет «Дракон», шла где-то справа, параллельно нашему пути. Домики закончились, дорога нырнула к реке. Приток Волги перешли по неширокому мосту, с которого несколько человек увлеченно ловили рыбу. Спустя полчаса неспешной ходьбы показался длинный холм, поросший деревьями. Подлесок не слишком густой, это плохо. Но выбора нет.
Рамирес повернул на грунтовку. Теперь холм тянулся слева, по правую руку колыхалась кукуруза, за ней виднелись крыши домиков, а еще дальше была река, больше похожая на морской залив. Пройдя метров сто, мы принялись форсировать холм. С его гребня неплохо просматривалась трасса. Побродив немного, я приметил неглубокую ложбинку. Сломал ветку подлиннее, очистил от листьев, вытащил из кармана пачку сигарет. Мне нужна была фольга для имитации прицела. За манипуляциями удивленно следил Рэндом и с легкой улыбкой – местный байкер.
– Рэндом, скатись, пожалуйста, посмотри, видно ли нас.
Я плюхнулся в ложбинку, выставил ветку наружу. Капитан «Амбера» выбрался на трассу, прогулялся взад-вперед, махнул рукой, мол, наверх не полезу, обойду.
Встретились у развилки.
– Нормально, но чуть-чуть торчит. Если окопаться…
– И лопату найдем. – Рамирес не спеша прочищал трубку. – Довольны позицией?
– При прочих равных…
– Отлично. Там, за полем, есть дачка моего товарища. Она сейчас пустует, вот на ней прекрасно организовывается база. Вечерком заселимся. Я верно помню – у нас еще сутки до появления «Дракона»?
– Да.
– Чудненько. Заодно и потренируемся.
Мы вернулись в Волжский, а к вечеру вся группа прибыла на автовокзал, чтобы последним автобусом уехать в Ерзовку. «Роршахи» тщательно упаковали в походные рюкзаки, а свою пушку Дэйзи спрятала в огромный гитарный чехол в две трети ее роста. Из здоровенных пакетов выглядывали крупные розовые помидоры, перья зеленого лука и гирлянды сосисок. И для отвода глаз хорошо, и для непосредственного употребления на даче. На руку был и традиционный байкерский прикид, не слишком сильно отличавшийся от одежды для выезда за город: черные футболки, камуфляж, джинсы, ботинки.
Ждали Рамиреса, получившего за глаза прозвище Начальник штаба. Впрочем, именовали его так с уважением, он действительно немало сделал для операции. Враг познается в общей беде. Что Ганнибала он недолюбливает, мы успели убедиться, но на деле это отношение не сказалось.
Седой байкер выпрыгнул из маршрутки, когда большая часть райдов уже заняла места в автобусе, а я в компании Дэйзи и Бранда нервно курил у дверей. Вслед за Рамиресом из «ГАЗели» вылезли три девчонки: две рыженьких (одна чуть полненькая) и брюнетка. Карина, Алина и Марина, как выяснилось позже. Начальник штаба приподнял шляпу, извиняясь за опоздание, загнал девчонок в автобус. Тот бибикнул, мы побросали сигареты и полезли в салон.
При виде «подкрепления» Юстиниан изобразил на лице нечто феерическое. Пожалуй, такое выражение можно увидеть на морде кота, рухнувшего в чан со сметаной. И объесться можно, и выбраться сложно. Рэндом, напротив, нахмурился.
До Ерзовки добрались быстро, парни как раз успели познакомиться с девчонками. Я же прикидывал варианты, откуда они вообще могли взяться. Странно выходило: при параноидальной тяге волжанина к конспирации, он вдруг притаскивает совершенно посторонних людей. У нас вечером намечается совещание, не в сарае же девчонок запирать на это время. Или, быть может…
На остановке, пока ребята ходили в магазин, я отозвал в сторонку Рамиреса.
– Простите за нескромный вопрос… Эти девушки, они из… гм… эскорт-услуг?
– Ты хотел спросить, проститутки ли они? Нет. Но из эскорт-услуг.
– А точнее? – подошедшего Рэндома, видимо, беспокоил тот же вопрос.
– Они суппортят в клубе моего сына. Вашей группе для полного прикрытия не хватает женской части. Одна девушка на столько мужиков… Лишние поводы для дурных размышлений.
– Логично. – Я поскреб в затылке.
Взяли рюкзаки и пакеты, потянулись в сторону давешнего моста. Заходящее солнце окрасило мир в красно-оранжевые тона. К темноте должны быть на месте, до холма минут двадцать, и от него столько же.
Сашка, до того болтавший одновременно с двумя рыженькими, обернулся, подмигнул и кивнул, мол, в сторонку давай.
– Они – райды, – предупредил я, когда мы с ним отошли.
– Да знаю, – отмахнулся Юстиниан, – о другом хотел спросить. Ты когда тут на разведке был, не приметил, есть ли в этой Ёрзовке презервативы? Хотя чего это я… в городке с таким названием они должны быть по определению!
– Юс, сбавь обороты, а то еще кровь носом пойдет.
– У меня? Не, никогда. У меня кровь всегда в друго… ладно, Змеюка, не жги взглядом. Понял все, понял.
Трехэтажная дача пришлась по вкусу и райдам, и сообщницам. Первый этаж, врезанный в склон холма, был отдан под кухню, столовую и летнюю веранду. Каменная лестница плавным изгибом поднималась ко входу в собственно дом. За крепкими дубовыми дверями обнаружилась маленькая прихожая, из которой можно было попасть в две комнаты – одну тупиковую и одну проходную. В проходной тут же привлек внимание камин, совершенно бесполезный в эту пору года, но создающий настрой тепла и уюта, а также винтовая лестница на третий этаж.
– Шикарная дача! – Джерард бросил сумку на пол. – Рамирес, интересные у вас друзья с такими дачками.
– Друзья как друзья. Руки из нужного места растут всего лишь. Располагайтесь, мест должно хватить. А потом, надеюсь, девушки накормят нас ужином.
Дэйзи сморщила нос, но Марина (или Карина?) тут же заверила, что еда будет в лучшем виде. Троица смотрела на седого байкера с обожанием, и я сильно подозревал, что они так стараются из-за его сына. Отец вожака все-таки. И еще подумал, что Юстиниан может внезапно нарваться на неприятности. Но Сашка пока лишь напоролся на почистить картошку. И Ингвар вместе с ним.
Дэйзи не примкнула к кухонному отряду, демонстративно развернула ноутбук на веранде, хмыкнув и сказав: «Здорово, тут даже сеть есть». Минут через десять она крикнула:
– Эй, народ, смотрите, что происходит!
Все сгрудились у стола. На экране маячил какой-то новостной сайт.
«Князь Дмитрий, а также президенты России и Слобожащины подписали соглашение о дальнейшей гармонизации…» – вряд ли.
«Президент России подписал указ об отстранении от должности министра внутренних дел…» – любопытно, но не настолько актуально. В ближайшее время гиббоны активизируются, новый министр обычно по-новому дерет.
«Патриарх призвал…» – это совсем вряд ли.
«Футбольный клуб «Зенит» в двадцатый раз подряд выиграл чемпионат Санкт-Петербурга…»
– Дэйзи, что там? – спросил я.
Лера заглянула в монитор, ойкнула, кликнула на «Местные новости».
«В одной из областей Среднего Поволжья совершено бандитское нападение».
И фотка «Дракона».
– Вижу. Это про сибиряков с гранатометами?
– В том-то и дело, что нет. Новость – сегодняшняя. По пути из Ульяновска в Саратов кто-то прищемил нашему зубастому птенчику хвост.
Я помчался наверх за своим ноутом. Если кто-то из райдов внезапно присоединился к охоте – об этом должно появиться сообщение во внутренней группе. Однако стена оказалась пуста, последней шла ссылка на отчет сибирского клуба. Значит, надо писать Барке. Клавиатура прыгнула под пальцы, я настрочил письмо и только собрался кликнуть на иконку «Отправить», как ноут издал характерный звук нового сообщения. Одновременно заиграло, запищало и зашумело по всему дому. Конечно, красное письмо от «Карфагена». Ребята внизу его прочтут с ноута Дэйзи.
Гискон писал, что к Ганнибалу никто не обращался с инициативой дать пинка «Дракону» под Саратовом. Стало быть, либо мы имеем дело с несогласованными действиями райдов, либо, с большей вероятностью, в охоту вступили иные силы. Кто и зачем? Риторический вопрос, если вдуматься.
Ночью ходили окапываться, а после – купаться. Днем тоже испробовали водичку и нашли ее ничуть не хуже. В качестве десерта на обед пришел отчет от сибиряков. Они добрались до Саратова и осмотрели «Дракона». На присланных фото трэк выглядел преизрядно потрепанным, с характерными вмятинами на бортах и обгоревшими рекламными нашлепками. Из огнеметов его поливали, что ли?
Далту и Бранду не повезло – им выпало отправляться обратно в Волгоград. Завтра один из них займет позицию у Балыклея, в шестидесяти километрах от огневой точки, второй засядет в Дубовке и подаст сигнал окончательной готовности. Бранд молил остаться на ночь – уж очень страстными взглядами он обменивался с Алиной. Поступили проще: отправили с ними и девушку. А сами вернулись на бережок смолить колбаски.
Догорал закат, ушла яркая синева, рассеялись облака. Нежно-розовое свечение у горизонта через все цвета спектра плавно переходило в сине-фиолетовую черноту надвигающейся летней ночи. Цвета мягкие, приглушенные, не поймешь, где оранжевый переходит в желтый, а где начинается синий; гигантская градиентная заливка на полнеба. С высокого обрывистого берега хорошо просматривалась водная гладь, в это время еще больше напоминавшая море. На пределе видимости маячила темная полоса: то ли берег, то ли просто тучи собирались. В уже по-ночному черном небе появлялись первые звезды.
Болтовня стихла, перед темным временем не хотелось разговаривать о пустяках, а для серьезных тем еще не наступил нужный час. Сидели, слушали потрескивание костра и плеск накатывающих на берег мелких волн. Где-то далеко заржала лошадь.
– Выйду ночью в поле с конем, ночкой темной тихо пойдем… – негромко затянул Юстиниан.
На него вытаращились «амбериты». Они явно не ожидали от развязного весельчака исполнения лирической песни, но Кейн и Джерард подхватили:
– …Мы пойдем с конем по полю вдвоем…
Постепенно стали подпевать все. Даже Ингвар, не знавший слов, уловил мотив и басовито вступал в нужный момент. Из голоса Дэйзи исчезла привычная хриплость, она тянула высоко и чисто. И парни, и девчонки старались в меру сил.
Я пел, стараясь не сфальшивить, не сломать то хрупкое равновесие, когда песня – складывается, когда надо выложиться и не подвести остальных.
Вот, отзвучала. Наступила тишина, в которой чувствовались нити, связавшие нас всех с полем, Волгой и закатным небом с яркими звездами. Тишину нарушил все тот же Юс:
– Вот мы дали, круто! – и зааплодировал.
Народ заулыбался, кто-то засвистел, кто-то хлопнул меня по плечу. Наваждение ушло, оставив после себя тихую щемящую радость в глубине души.
– В чем-то она и про нас. Мы тоже ходим с конем по полю вдвоем. – Лерка обхватила колени руками. Ее голос, низкий и хриплый, сильно контрастировал с ее же высоким проникновенным вокалом. – А пивка дайте.
– Цветочек, дык мы же не вдвоем ходим. Нас обычно целая команда.
– Юс, ты знаешь, что я имею в виду. Ты и байк – вдвоем. А впрочем… – пшикнула банка, Дэйзи глотнула, – а впрочем, не парься.
Разговор возобновился, свернул на мотоциклы и перспективы. Я набрал Алианку – в эфире пусто. Лето, дискотеки, подруги… или еще что. В последнее время водоворот событий кружится с невероятной быстротой. Лерка права: существует только всадник и его байк. Вся наша общность – союз сильных одиночек, уважающих друг друга, но не более того. И мы все окончательно не передрались лишь потому, что у нас много разных дорог. Собственно, мы сейчас и не пускаем «Дракона» на наши дороги.
Вот ведь, «Конь», в какие дебри завел. Вот ведь, Дэйзи, после ее незначительных фраз мозги вскипают.
– Эй, кто купаться хочет? – Я встал, сцепил руки над головой, потянулся. – Вода, наверное, не остыла.
Поднялись Ингвар, Блейз и Джерард.
– С обрыва не навернитесь, – Рамирес пыхнул трубкой, – там метров через двести ступенечки есть.
– Если через час-полтора не передумаешь – я тоже схожу, – Дэйзи смотрела на Волгу.
– Тогда я и сейчас, и потом с тобой.
– Угу.
Вода действительно оказалась теплой. Спустя полтора часа – тоже. А затем мы с Дэйзи все-таки увидели, где рождает поле зарю. Ради этого я даже согласился быть «конем», с которым по полю вдвоем.
Боевую фазу операции «Пикник на обочине» открыл Рамирес. Малые «Роршахи» перекочевали к нему в объемистый рюкзак. Седой байкер доставит их непосредственно на позицию и оттуда же заберет. Ударные пушки решили сами притащить, тем более Дэйзи отказалась расставаться с «гитарой». Рамирес внезапно расчувствовался, пожал всем руки, чмокнул Дэйзи и был таков.
– Лишь бы не смылся с оружием, – проворчал Юс. – А то мало ли как он захочет отомстить Ганнибалу.
– Не говори ерунды. Он не настолько враждует с Баркой.
– Надеюсь, что так.
До сигнала Далта команда успела изничтожить немалую часть запасов, и поход в магазин, планировавшийся для отвода глаз, мог принести еще и непосредственную пользу.
Ноуты дали знак: «Дракон» прошел отметку «минус 80». Дэйзи подхватила «гитару», вручив мне свой рюкзачок для снаряжения. Джерард взялся за второй «музыкальный инструмент». Марина и Карина намеревались пойти с нами, но их мягко осадил Рэндом:
– Пока мы будем работать, подготовьте прикрытие. Стол накройте, но так, как будто за ним без перерывов сидят с самого утра. Бумажки там, разное количество еды на тарелках. Поняли?
Марина кивнула, а Карина, не удержавшись, спросила:
– А почему ей можно с вами, а нам – нельзя?
– Потому что у Дэйзи талант бить из «Роршаха», – отвесил Юс сомнительный комплимент.
В магазине Юстиниан долго и старательно заигрывал с продавщицей. Местная толстушечка растаяла от внимания, принесла самое холодное пиво, нашедшееся в магазине (жаль, нагреется, пока стрелять будем), долго рассказывала, какие сосиски лучше брать, а какие не стоит, краснела, смеялась и смущалась, когда Сашка спрашивал, во сколько за ней зайти. Парни начали нервничать: с его обстоятельным подходом мы могли опоздать на холм. К чести Юстиниана, тот уловил, что переигрывает, и аккуратно свернулся. Нагруженные пакетами, двинулись в обратный путь.
– Чего так долго с ней возился?
– Штирлиц лучше знает, Змеюка, – пропыхтел Юс, – теперь продавщица будет уверена, что мы – самые обычные отдыхающие. Ее обязательно спросят.
– Зато тебе придется вечером зайти за ней и отвести на сеновал, – ехидно заметила Дэйзи.
– Лер, я знаю. – Кротости Юса позавидовал бы любой миссионер.
Оглядевшись, трусцой рванули на боковую дорогу. Чуть дальше ожидал Рамирес. Вальяжного байкера было не узнать: седая борода торчит из-под шляпы, жилетка на голое тело и какие-то камуфляжные штаны. Восседал он на телеге с кучей сена. Самой настоящей телеге, деревянной и с лошадью. Где он ее нашел?
– «Роршахи», – седой вытащил из-под скошенной травы оружие. – Пакеты сюда, припрячу до окончания. Торопитесь.
Вскарабкались на позицию, залегли. Стрелки надели контрастные желтые очки. Через несколько минут голос Бранда в наушниках прошипел:
– «Дракон» прошел Дубровку.
– Поняли. Готовность – минута.
Я еще раз оглядел укрытие. Надеюсь, мы все верно рассчитали. В последний момент кусты и траншея показались уж слишком ненадежной защитой. Семь «Роршахов», из них два с разгонными блоками, готовы нанести удар.
Под перчатками вспотели ладони. Что ж ты будешь делать, всегда так… Мимолетно порадовался, что Дэйзи не почувствует мокрых рук.
– Смотри, – шепот справа.
Из-за поворота выкатился грозный трэк. До него километр-полтора.
– Черт! Черт! – куда громче и слева.
Навстречу «Дракону» из Волгограда ехала самая обычная легковушка. Трэк выехал из пункта «А», машина из пункта «Б», и не надо быть физиком, чтобы понять – они встретятся точно в том месте, куда обрушится залп «Роршахов».
Я увидел растерянный взгляд Юстиниана, морщины на лбу Ингвара, злобный плевок Рэндома. Неведомый путешественник грозил испортить тщательно продуманный план. Разгонный блок шевельнулся под рукой, Дэйзи поворачивала «Роршах». Ствол нацелился в сторону автомобильчика.
– Лера! Ты что… делаешь?
– Помеху устраняю.
– Дэйзи! – воскликнул Бен.
«Амбериты» оторопели. Я – тоже.
– Доверьтесь мне. После выстрела – гасите «Дракона». Змей, помогай.
– Угу. – Я налег на разгонный блок, прижал левой рукой Дэйзи к земле. Почувствовал вибрацию оружия, услышал тихий свист. – Готов.
За желтыми очками видно прищуренный глаз Дэйзи. Светлый локон выбился из-под обруча и упал на стекла. Лера поддула его, чуть-чуть пошевелила «Роршах». Байкеры задержали дыхание, в наступившей тишине можно было услышать разговоры муравьев.
– От трех. Три, два, один.
Толчок, визг смятого воздуха. Мышцы напряглись, компенсируя отдачу. Синий сгусток помчался к трассе и врезался… в фонарный столб.
Бетонный ствол покачнулся, разбрасывая фиолетово-голубые искры. Провода рассыпались фейерверком, когда столб надломился и рухнул на дорогу в нескольких метрах от легковушки. Водитель ударил по тормозам, машина завиляла и ткнулась боком в преграду.
Вновь обиженно завопил воздух. Шесть разрядов рванулись к «Дракону». Яркие лазурные нити заструились по броне: включились отводящие элементы. Грузовик шевельнул пулеметами, но не выстрелил.
– Их ослепило! – крикнул кто-то. – Еще, еще!
Еще шесть разрядов, и еще шесть, уже бледно-фиолетовых. Серую броню грузовика не узнать, она стала синей с проблесками оранжевого, над трэком закружился черноватый чад, какие-то обломки и лохмотья засыпали трассу.
Все это время я слышал нарастающую вибрацию. Дэйзи выжидала, пока аккумулятор выдаст полную мощность. Ожил передний пулемет, затрещали кусты, взметнулись фонтанчики пыли. Из легковушки выпрыгнул переполошенный водитель и ласточкой сиганул в кювет. «Дракон» подкатил к поваленному столбу.
– После меня, – скомандовала Дэйзи и нажала на спуск.
Яркое гудящее пламя вырвалось из дула «Роршаха». Дальнейшую картину я не забуду: никогда не видел, как сгорают в полете пули, и вряд ли когда-либо увижу. Разряд впился в хвост грузовику, растекся чудовищной кляксой. Из-под защитного купола плеснуло красным – блюдо «пулеметчик всмятку» подано. Бронированный полуприцеп от пинка Леркиной пушки дернулся, приподнялся над дорогой – и в подбрюшье вонзился последний залп.
Прицеп свернуло вправо, раздался глухой взрыв. Перекособоченный «Дракон» с жутким скрежетом сбросил рухнувший столб и, чадя, двинулся дальше по дороге. Прицеп сел на ось, из-под днища вылетали искры, визг металла по металлу слышался даже на нашем холме.
– Отбой! – опомнился Рэндом. – Уходим, быстро, быстро!
Вот-вот появятся зеваки. Дачный поселок все-таки, событий тут немного. Если уж наше появление вызвало ажиотаж у окрестных жителей, то что говорить о стрельбе.
Байкеры посыпались с холма.
– Давай, скорее! Пушки сюда! – командовал Рамирес.
«Роршахи» полетели в телегу, даже Дэйзи не стала упираться. Старый байкер быстро забросал их сухой травой. В движениях чувствовалась давняя сноровка.
– Пиво давай!
Юстиниан вспрыгнул на телегу, передал несколько пакетов с бутылками и жестянками, десантировался обратно. Рамирес критически осмотрел копну, ухмыльнулся:
– Бранда вечером привезу. Дуйте, нечего стоять. Все, с богом. Пошла! – Он причмокнул и дернул поводья.
Телега с грохотом покатилась по грунтовке.
Дэйзи раскрыла свой рюкзачок, в него полетели очки, перчатки и смарт-крепления. Сверху Лера запихнула футболку, оставшись в черном топике, и замаскировала груз банками пива. Одну вскрыла и судорожно глотнула.
Парни тоже посрывали футболки, Юс закатал штанины, я натянул кепку на глаза и закурил. В тот миг, когда зажигалка отправилась в карман брюк, а пакет с пивом переместился в руку, со стороны Волгограда послышался вой сирен.
Бегом, тут недалеко, метров двести. Надо вернуться в поселок, мы же «за пивом» ходили. А это – параллельная дорожка. Еще чуть-чуть… успели! И ничего, что выступил пот, солнце жарит вовсю, так даже естественнее.
Из-за оград выглядывали встревоженные и озадаченные лица. Кто-то окликнул:
– Эй, ребята, что там за шум? Слышали чего?
– Слышали, – не останавливаясь, крикнул Юс, – кажись, покрышка у кого-то рванула.
– А то не стрельба была?
– Не видели! Нам бы пиво донести, пока холодное!
Долго трепаться не стоит, и так вся округа переполошилась. С этим пусть местные правоохранители разбираются, а нам обратно на дачу. И на другие вопросы тоже отвечать не будем. Мы не новостная лента и не служба психологической помощи. Скоро и ментов, и писак будет тут навалом. Так что задача-минимум на ближайший час – обеспечить нужный уровень промилле в крови. Честные люди тут отдыхают, знать ничего не знают и ведать не ведают.
Едва успели занять места за полунакрытым столом – постучали в ворота. Отправили посмотреть Джерарда с Ингваром как самых представительных. Больше местные нас не тревожили.
Уже почти стемнело, когда появился Рамирес в компании Бранда, Алины и Далта. Начальник штаба первым делом бросил на стол вечернюю газету с фотографией помятого «Дракона».
– Хорошо поработали, раз даже в газету попали. И сайты все шумят. Смотрели?
– Слегка. Не до того было, – Юстиниан кивнул в сторону пустых банок.
– А зря. Самое интересное пропустите.
Рамирес нашел официальную страницу тест-драйва, где черным по стальному расписывали, как чудо инновационной техники в очередной раз показало стойкость под Волгоградом. Злоумышленники применили ударные пушки, но инженеры тоже не лыком шиты… тра-ля-ля и тру-лю-лю, а после небольших восстановительных процедур «Дракона» можно будет посмотреть на площадке у стадиона «Ротор».
– Читайте между строк. Вы ему так вмазали, что «Дракону» позарез нужен ремонт, и не исключено, что серьезный, иначе бы о «процедурах» и не написали.
– Круто!
Банки стукнулись друг о друга, на стол выплеснулось пиво. Юстиниан заглотил содержимое и, не глядя, отбросил жестянку.
– Ладно, я пошел.
– Далеко собрался? – поинтересовалась Дэйзи из глубины плетеного кресла.
– На сеновал.
Уже ночью, выйдя во двор, обнаружил Сашку, сидящего на веранде. Он смотрел в пространство, подперев голову кулаком.
– А, это ты, Змеюка. Сигарету дай.
Я молча перебросил ему пачку. Он долго щелкал зажигалкой и раскашлялся после первой же затяжки.
– Ну и зачем?
– Зачем курю? Традиция. Если скверно – надо покурить. Блин, Змеюка, что я творю? Ничего не понимаю уже, – он потянулся, кресло негромко скрипнуло. – Марина, Карина, Алена…
– Алина.
– Не. Продавщицу Алена зовут. Блин. А ведь настоящая же… Кстати, где… – Юстиниан осекся, скорчил гримасу. – Ты ведь в туалет шел? Ну, вот и иди.
– Боишься, Сань?
– Иди, Змеюка, иди. Не надо мне тут психоаналитиков отыгрывать.
В Волгоград на осмотр повреждений отправились Бранд, Рэндом и Джерард. Слишком большой компанией соваться не решились, все-таки наша группа довольно заметна в масштабах Ерзовки. Свернуться предполагали вечером, а утром разъехаться по базам. Дальнейшая охота переходила в ведение слобожанских байкеров.
Сходили на пляж. Над левым берегом погромыхивало, душный липкий воздух обволакивал. Хотелось дождя, который смыл бы усталость и тяжелый зной. Речная вода не помогала, после нее становилось еще жарче.
Тренькнул телефон. Эсэмэска. Взял трубку в руки, и аппарат тут же разразился «Полетом валькирии». От неожиданности я его выронил и секунду наблюдал, как телефон, вибрируя, ползет по песку. Надо ответить, тем более что это…
– Слушаю, Ганнибал.
– Змей, здравствуй. Вы на трассе?
– Нет.
– Тогда посмотри сообщение на ноуте. Жду ответного.
Я уставился на темный экран телефона. К срочным сообщениям уже пора и привыкнуть, но чтобы Барка сам звонил и просил заглянуть в почту? Что там у них произошло?
С пляжа бежали трусцой, поторапливаясь, но не сломя голову. Последнее могло пойти только во вред. На веранде попыхивал трубкой Рамирес:
– Ноуты взбесились.
– В курсе.
Почта выдала два новых сообщения, оба с красным маркером, оба от «Карфагена». В первом обнаружился пакет автопрезентации. Клик по иконке, в окне браузера загрузилась страничка новостного видео. Симпатичная брюнетка улыбнулась и хорошо поставленным голосом начала сюжет:
– Мошенники выведены на чистую трассу. При содействии Департамента общественного развития выявлены факты подлога в презентации инновационного транспортного средства…
Уже мужской голос прокомментировал ухищрения, на которые пошли устроители драконьего шоу. Сетка под «болотистой» почвой, принявшая вес тяжелого трэка; фундамент под «песчаными» склонами, таймеры задержки на автострелках, кружки из небьющегося стекла, с единственной хрустальной, предназначенной для демонстрации.
Брюнетка взяла интервью у министра. Бледный чиновник с трясущимися губами говорил, что Князь, разумеется, ни о чем не знал, всех причастных посадят или оштрафуют, или и то, и другое. Тест-драйв же продолжится, это единственный шанс вернуть благорасположение Его Светлости, подорванное нечистыми на руку исполнителями.
Сюжет закончился, развернулось еще несколько окон с фотографиями, интервью с рабочими, закладывавшими сеть, и другими материалами, среди которых выделялся заголовок: «Даймлер» инициирует внутреннее расследование».
– Так что, мы победили? – потирая руки, спросил Далт.
– Еще нет. Даже наоборот – если трэки все же приедут, то «Даймлер» и чинуши недосчитаются нескольких мелких сошек, а все остальные радостно пожмут руки и вспрыснут большой заказ. – Юстиниан пощипал начавшую отрастать бородку. – Все даже хуже, теперь за гонкой будут очень пристально следить.
– Сообразительный малый, – Рамирес уставился на Сашку. – Ты, говорил, из откуда?
– Из Новгорода я. Да и комбинацию нетрудно понять, особого ума не надо.
У Далта дернулась щека, но райд совладал с собой.
– Что во втором письме, Змей? Вряд ли Барка звонил только из-за этого сюжета. – Дэйзи прикусила губу.
– Сейчас.
Легкое письмо, только текст, который, впрочем, ошарашил гораздо больше видео:
«Слобожанщина отказывается от участия в деле. С подачи Хардвулфа и Спарка принято решение о невмешательстве в дело «Дракона». Команде Змея и «Амберу» необходимо продолжить охоту».
– Черт! Ну вот же…
– Вот и Хардвулф выглянул, – Дэйзи хихикнула, – переехал в Луганск, затих, а теперь подляночку бросает. Вот бестия чертова. Ну почему я его не пристрелила, когда была возможность?
– Другой бы нашелся. – Я взял Леру за локоть. Рамирес с любопытством наблюдал за сценой. – Вот Спарк хотя бы.
– Эй, ребята, тут Рэндом пишет, – Блейз поднял телефон и прочитал вслух: – Два часа. «Дракона» нет. Смотр перенесли на завтра.
– Напиши ему, чтоб возвращался. Посоветоваться надо.
– Не стоит, – поднялся Рамирес. – Поехали в Волжский. Дальше сидеть на даче бесперспективно.
– Пожалуй. – Я взглянул на нехорошо прищурившуюся Дэйзи, моментально помрачневшего Юстиниана.
Да, лучше убраться с дачи, пока они тут ничего не переломали. Потом я сообразил, что так и не прочитал эсэмэску, полученную перед звонком Барки. Рэндом, оказывается, еще час назад сообщал о срыве просмотра.
– Не суетись.
– Я не суечусь.
– Это ты будешь маме рассказывать. Давай, одевайся.
– Дэйзи, я ЭТО не надену. Хоть стреляй.
– Тебя из чего? Пистолет или «Роршах»? Последний не советую, куском уха не отделаешься.
– Дэйзи!!!
– Что?!!
На кушетке валялись предметы раздора: синяя майка-сеточка, темные мешковатые штаны и кепочка с коротким козырьком. Типичный набор летней одежды жителя депрессивной окраины. По еще довоенной традиции байкеры не слишком хорошо ладили с представителями этой «социальной группы», как выразился бы Юстиниан. Потому натянуть это на себя – все равно что надеть форму вражеской армии.
На войне необходимая задача. Но противно же.
– Лер, – я присел на кушетку, – ну тупо ведь. С таким хаером…
– М-м-м… Пожалуй. – Дэйзи раскрыла сумочку, покопалась в ней. – Сейчас.
Ее пальцы прошлись по моим волосам, стягивая и скручивая их, через пару минут заколки довершили картину. Лера прикрыла конструкцию кепочкой.
– В первом приближении сойдет.
Она наклонилась, посмотрела мне в лицо:
– Змей, не куксись. Так надо. Думаешь, мне приятно во всем этом?
– Ты отлично выглядишь.
Немедленно зарделись щеки.
– Я знаю. А у тебя нет чувства вкуса. Давай, одевайся, хватит в плавках сидеть.
Дэйзи отошла, уселась на подоконник, вытащила сигарету. Я, морщась, натянул штаны и сеточку. И что Лерке не нравится? Белая майка в обтяжку, серые велюровые штаны до колен. Как их там… капри. Розовые туфли. Она поднесла сигарету ко рту, под солнцем блеснул розовый лак. Большие серьги, бусы. Нормальный вид, даже золотистая надпись «B&G» на нижних девяноста и малиновая картинка со стразами на майке не портят каши. Видимо, я и правда что-то не понимаю.
– Готов.
– Ну, вот и поехали. Семечки купим по дороге.
Возле стадиона тихо и пустынно. Жарко, рабочий день, разве что к вечеру жители подтянутся за развлечением. Пока в скверике бродило с десяток человек, в целом похожих на теперешние ипостаси меня и Дэйзи.
«Дракон» все еще не появился на всеобщее обозрение, хотя площадка подготовлена со вчерашнего дня: небольшой помост для выступления ведущего, несколько растяжек с внутренним устройством грузовика, малоинформативных, впрочем: кто же будет раскрывать все тайны? Кроме них, висели еще несколько рекламно-пропагандистских плакатов, один даже с физиономией нынешнего президента ЕРФ и надписью: «Инновации в будущее». Волгоградские власти постарались, судя по качеству исполнения. Немцы красивее работают.
Сделал несколько кадров с Дэйзи на фоне плакатов. Парни вчера устроили местным девушкам неплохую фотосессию, но так и не догадались сфотографировать плакаты. Ограничились помостом и общими видами.
Вскоре со стороны улицы раздался рык, и в парк под редкие аплодисменты вполз бронированный трэк. Сделав кружок, он припарковался к помосту. Подсознательно я ожидал, что грузовик будет ехать с трудом, грохоча разболтанными деталями. Ничего этого и в помине не было. Интересно, сколько денег выложил «Даймлер» на восстановление питомца? Черт, надо было «Роршахами» его в Слобожанщине потчевать, под Луганском. До запорожского автозавода он бы не дотянул.
Дэйзи ткнула меня в бок:
– Смотри!
Из кабины выбрался мужик в спецовке, совершенно непохожий на чемпиона Колуччи.
– Да, не гонщик. Звезда, наверное, отдыхает.
– Я не о том. Тебе ничего в машине странным не кажется?
– «Дракон» как «Дракон». Потрепанный немного.
– Именно что немного. Реклама вся целая. А в Новгороде и Саратове лохмотьями висела и обгоревшая была.
– Упс. Переклеили, может?
Подошли к трэку. Я пощупал несколько картинок, Дэйзи чуть ли не принюхалась:
– Клеем не пахнет.
– Да новые они, новые. Еще поди разбери, чего они вчера трэк не выгнали – то ли наклеечки свежие лепили, контракт отрабатывали, то ли ходовую чинили.
– Может быть… да, может быть… – Лера прошлась вдоль прицепа, ведя пальцем по броне. – Но все же… Они что, броню зачистили? Воронок мало, рельеф гладкий.
– После гранатомета должны быть вмятины.
Мы переглянулись.
– Броневые пластины поменяли? – предположила Дэйзи.
– Часть поменяли, часть нет?
– Глупо, да. А хотя… – Девушка убежала на другую сторону, через секунду я услышал ее голос: – Женя! Женька, сюда иди!
Подбежал к ней.
– Смотри. Я хорошо запомнила, что у логотипа «Правдивицы» было пять отметин, похожих на Кассиопею. А тут только две.
– Точно. Это не краска… Их нет. А эти, – я потрогал броню пальцем, – а эти не слишком похожи на след от оружия.
В смятении мы отошли от грузовика.
– Новые плиты? – предположила Дэйзи.
– Тогда зачем на них имитировать выстрелы?
– Не знаю, может, для брутальной такой красоты. Все же знают, что были нападения… Или… или это другой «Дракон».
Несколько минут мы ходили вокруг машины, осмысливая версии. Наконец, у меня забрезжила идея.
– Кое-что придумал. Ну-ка, давай отойдем, а то уши.
– Ага.
Обогнули стадион, неспешно прогулялись чуть дальше в парк. Там нашлась отличная пустая скамеечка.
– Сейчас позвоню Юсу, пусть уменьшит нашу фотосессию из Нижнего и отправит посылочкой на телефон.
– Лучше Ингвару звони или вообще в штаб. Юс занят будет. А я на секундочку.
– Что такое?
Дэйзи чуть покраснела.
– Там сладкую вату продают.
Вернулась она быстро, я как раз заканчивал говорить с прибалтом. Тот, конечно же, без особых вопросов пообещал все сделать.
– Пусть на мой номер шлет, у меня экран лучше.
– И шли лучше к Дэйзи. – Я запнулся при виде телефона, который Лера достала из сумочки. – Все, приступай.
Аппарат подозрительно был похож на Маринин «яТел», даже с такой же розовой зверушкой на веревочке.
– Одолжила для антуража? – я кивнул на телефон.
– Забрала в виде компенсации.
– Ничего себе. Что произошло? Расскажешь?
– Не-а. – Дэйзи откусила вату.
Я удивился. Даже не отказу, а самому факту: Лера что-то не поделила с девушкой. Обычно конфликты происходят только между ней и не в меру ретивыми товарищами. Определенно, мир меняется.
Телефон просигналил, пальцы Дэйзи порхнули над сенсорным экраном. Как быстро освоилась…
– Угу, отлично. Идем обратно. Мыльницу спрячь, в этой хреновине камера вполне на уровне. Папка вот, – она ткнула ярко-розовым ногтем в экран. – Черт, сейчас верну.
– О’кей. Тоже, один момент.
Я встал, сорвал с головы треклятую кепку и выбросил ее в урну. Вытащил заколки, тряхнул волосами. Вот теперь хорошо.
– Что такое?
– Ничего, – ямочки на щеках девушки так и играют, – все ждала, когда ты взбунтуешься. Вот, держи и выбрось убожище, что на тебе. – Лера вынула из сумки черную футболку.
Я с удовольствием избавился и от дурацкой сеточки. Уже натягивая привычную одежду, сообразил:
– Дэйзи, зачем ты футболку взяла?
– Пригодилась же.
– Это не ответ.
– Ты совершенно прав. Идем к «Дракону».
Это надо понимать как «подумай сам, Змей». Любит Дэйзи озадачить, особенно в последнее время.
Вокруг трэка все так же крутились любопытствующие. Появился новый плакатик, возвещающий о начале шоу-презентаций в 17 и 20 часов. Закончим – ребятам позвоним, пусть свежим взглядом оценят чудо автопрома, быть может, заметят еще что-нибудь.
Дальше повторилась фотосессия в Нижнем. Я находил в телефоне кадр, выбирал примерно тот же ракурс, фотографировал. Лерка хорошо помнила все позы, в которых она указывала на повреждения, и даже залезла на капот «Дракона». Для полного сходства не хватало только давешнего семейного мужика в жилетке.
– Извините, не могли бы вы нас сфото… – Я подпрыгнул на месте и в ужасе развернулся. Нет, слава богу, всего лишь парнишка с девушкой, причем наряд девушки весьма сильно напоминал одежду Дэйзи, только надпись другая.
Через полчаса фотосессию закончили. Я сделал еще несколько общих фотографий и покосился на гигантскую даму с мечом, расположившуюся на холме. Здоровенное оружие готово было обрушиться на врага. Ну что же, надеюсь, им все-таки станет «Дракон».
– В штаб?
– Может, еще прогуляемся? Нужно привыкать не только на байке… – Дэйзи охнула и замолчала.
– То есть?
– Погода хорошая, давай пройдемся.
– Погоди, ты что-то про «не байк» говорила.
Лера махнула рукой:
– Ноги подкачать надо. Сидячая у нас работа, Змей. Идем?
– О’кей.
Штаб пустовал. Из райдов в квартире Рамиреса остались только Ингвар – что было понятно, и, неожиданно, Юстиниан.
– Явились, голубки? Долго прохлаждались. Скамеечку видели? А фонтанчик?
– Что-то ты не в меру язвительный.
– Обстановка располагает.
– Проголодался? – Дэйзи коснулась его щеки, Сашка дернулся, как будто его электрический скат ударил. – Точно, проголодался. Где эти, Марина-Карина?
– Ушли на «Дракона» смотреть.
– Ясно. Ладно, сейчас что-нибудь сделаю. Пока фотки слей, – Лера порылась в сумке, нашла телефон. – Не скучайте.
Она ушла, цокая каблуками так и не снятых туфель. Я вытащил ноут, выбрался на балкон, где сидел Ингвар. Юс последовал за мной, буравя спину взглядом.
– Сань, ты чего?
– Я… – Он сжал губы, и в следующий миг его лицо изменилось, как будто по нему провели губкой: ухмылка, чертики в глазах, чуть ли не язык показывает. – Да все нормально, Змеюка. Пива не догадались принести, не? Вот жаль. Ну, ничего, сейчас Блейзу свистну. Так чего там с фоточками и «Драконом»?
Пока Дэйзи возилась на кухне (это само по себе удивительно: Дэйзи – и на кухне), обработали фотографии. Втроем получилось достаточно быстро, и к ужину была готова сравнительная галерея «Нижний – Волгоград». Ингвар хозяйским жестом включил проектор. Просмотрели файлы. Сомнений почти не оставалось – трэки на фотографиях немного различались. Чуть другой скос у броневых плит, чуть ниже кабина, и, конечно, разное количество «дырочек» на корпусе.
– Дел-ло все интереснейе.
– Местные будут отпираться до последнего, – Юс повертел кружку с чаем, – их и так нагнут по полной из-за московского шоу.
– Сейчас Барке отправим, посмотрим на его реакцию.
В «Карфагене» думали довольно долго, успели приехать и «амбериты», и Рамирес.
«Начальник штаба» похмыкал над фотографиями.
– Ребята, вы ничего не докажете. Найдется куча экспертов, которые тут же расскажут о проведенном ремонте, разнице в ракурсах, наконец, о банальной обработке и коллажировании. Глубже надо искать, глубже.
Загудел чей-то телефон. Волжанин запустил руку в карман, вытащил аппарат, хмыкнул:
– О как заговорил! Приветствую тебя, мой дорогой враг! Да, все здесь, только тебя не хватает. Громкую связь? Без проблем.
Он положил телефон на стол, комнату заполнил голос Ганнибала:
– Приветствую, коллеги райды! Новая информация более чем интересна, однако немедленно воспользоваться ею мы не сможем. На сегодняшний день «Карфаген» столкнулся с активным противодействием со стороны некоторых структур. Кроме того, есть основания полагать, что махинации при показе возможностей «Дракона» инициированы российским отделением «Даймлера» и еще один финт им не простят.
Юстиниан поднял большой палец.
– Важно и то, что второй «Дракон» на дороге не появлялся, иначе бы нашлись следы в сети желтой прессы. Следовательно, его переправили в Волгоград или иной город по железной дороге или по воздуху. Полагаю, что могу попросить заняться этой проблемой уважаемого Рамиреса.
– Хорошо полагаешь, – седой пыхнул трубкой. – Ты будешь сидеть там, в Москве, а я тут портить отношения в своем доме?
– Костя, это важно. Если не против, позже обсудим возмещение твоего морально-материального ущерба. По окончании охоты лично приеду.
– Вот это, Макс, другой разговор.
– Дэйзи? – повернулся к девушке Барка.
– Да? – Лера чуть приподнялась.
– Дэйзи, это вы на фотографиях?
– Я.
– Вы не будете возражать, если фото окажется в сети, на сайтах желтого толка?
– Только если потом лично обсудите со мной возмещение морального ущерба.
– Рамирес плохо на вас влияет, Дэйзи, – хохотнул Ганнибал. – Разумеется, я открыт для разговора.
– Тогда согласна.
– Отлично. Коллеги! Расследование может идти довольно долго или вообще забуксовать, потому задача уничтожить «Дракона» остается в силе. Слобожане, конечно, подложили свинью, сейчас Магон выходит на других лидеров, но бесценное время может быть потеряно. Только поэтому прошу не останавливаться. Для брифинга у меня все, Рамирес, лично для тебя есть несколько слов.
Седой взял трубку и вышел. Юс бодро поинтересовался:
– Ну что, как поедем в Луганск?
– С конвоем, – хмуро ответил Рэндом. – Сегодня были на «Тракторном», Рамирес попросил уступить нам конвой на Слобожанщину. Выезд с терминала в семь тридцать.
– Налегке нельзя было поехать? – буркнула Дэйзи. – Спать пойду.
Конвой попался довольно неспешный, новенький «КамАЗ» мог идти на хорошей скорости, но его изрядно тормозил чуть ли не довоенный «МАЗ». Ковыляли потихоньку, делая шестьдесят пять – семьдесят километров в час. За Калачом-на-Дону нас обогнал «Дракон». Я с ненавистью смотрел, как серая бронированная туша легко обходит тихоход по встречке. Трэк делал не меньше сотни. В наушниках сдержанно ругались райды.
«Дракон» закончил обгон, из-под заднего купола помахал стрелок. Водитель «КамАЗа» погудел в ответ. Интересно, не противно новому стрелку сидеть в кресле, где человек превратился в фарш? Впрочем, если это другой трэк, то не противно, там ведь чистенько. Но надеюсь, ему хотя бы не по себе.
Почти сразу за поселком Шолоховский на дороге показалась серая глыба. Подъехав чуть ближе, с изумлением обнаружили застрявший на обочине «Дракон». Капот поднят, на обочине валяется крыло, на водительской двери неплохая вмятина. Интересно, чем это долбанули трэк? Артиллерию подозвали? Но кто?
Через мгновение громко ухнуло в висках, мир потерял плавность, пейзаж размылся, оставив лишь самое главное. Алессандро Колуччи и механик-стрелок возились у мотора.
Два выстрела – и задание выполнено.
Два выстрела.
Сделать их – переступить черту, окончательно превратиться в орка.
Ведь это произойдет на глазах у водителей грузовиков.
Значит, плюс еще два выстрела. Инсценировать нападение на конвой. Чуть-чуть покалечить райдов. Форс-мажор. Цель оправдывает средства. Отомстить за Фиону, Люка и Джулиана.
Усилием воли сдержался, волна нехотя отхлынула. Есть еще третий член экипажа в задней башне. Пока его выковыряем – он успеет рассказать о нападении и указать, кто именно напал. Не решат проблему эти выстрелы. Придя в себя, заметил, что и Дэйзи слегка вытащила пистолет из кобуры. Видимо, каждый из нас подумал об одном и том же.
– Надо бы остановиться, узнать… помощь, может, им нужна.
Безэмоциональный голос Рэндома произносил эти слова, а я понимал, что вожак «Амбера» должен дать их в эфир. Иначе водители удивятся, потом пойдет небольшой слух…
«Кавасаки» пропрыгал по каким-то странным ухабам, конвой протянул чуть дальше и остановился. Райды взяли оружие на изготовку, на случай, если «доброумышленники», повредившие «Дракона», захотят стать злоумышленниками и попить нашей крови.
В моторе ковырялся только механик, Колуччи бродил подле вскрытой машины, заглядывал через плечо и орал по-итальянски:
– Эскаваторе дель дяболо! Да дове э апарсо! Кацо! – темпераментный итальянец плюнул на асфальт и зарядил очередную «Мамма мию».
– Эй, путешественники! Помощь нужна? – Рэндом, поигрывая «глоком», подошел ближе.
– Нет, сами справимся, – усатый механик подозрительно уставился на байкера.
– И вообще, что произошло? Кто такую глыбу повредил?
Механик долго изучал меня и «амберита», прежде чем решил выдать информацию.
– Экскаватор.
– Чего?!
– Экскаватор. Стоял тут, рылся. Я еще говорю Алексу, мол, странное место для ремонта дороги. Вот. Едем мимо, а экскаватор с разворота как врежет ковшом по бочине. «Катерпиллер», мощная штука, еще и в ковше какая-то хрень была типа чушек. Броня броней, а немецкая техника от такого обращения дуба дала. Стоим вот.
– Отбуксировать не предлагаем, не обессудьте.
– Да понятно. Езжайте, нечего тут судьбу испытывать.
Прав он. Нечего тут судьбу испытывать. А то кто-нибудь сейчас поставит чемпиону дырочку во лбу, он очередного «мерда» не успеет сказать.
– Ладно. Бывайте.
До границы ехали в полной тишине, чтоб не сболтнуть лишнего в эфир. Никаких переговорчиков, даже Юстиниан музыку не слушал. И внутреннему каналу нелегко доверить такие слова.
На самой границе, в Донецке, на мониторах снова объявился «Дракон». Маленький приграничный городок высыпал посмотреть на железного гостя. В отличие от большого слобожанского тезки, где публика изрядно разбалована дармовыми развлечениями, российское местечко радовалось любому поводу развеять сонную скуку.
В Луганске, избавившись от конвоя, собрались на совет.
– Надо было грохнуть водилу с механиком. Все бы и закончилось, – распаленный Кейн высказал общую мысль.
– Ничего бы не закончилось, – Рэндом потер виски. – Голова раскалывается… Еще стрелок был в башне.
– И у него там отдельный пункт связи, – припомнил я фразу с плаката, – жареная новость о байкерах тут же разлетелась бы по сети. Вот тогда точно все бы закончилось, только с другой стороны.
Ингвар кивнул и взялся за ноутбук.
– Да «Роршахом» его долбануть! Под Волгоградом хорошо получилось! Дэйзи бы его сняла на раз. Или на два. Я что, не прав? – Кейн обвел горящим взглядом комнату.
– Прав. Кейн, ты готов был стрелять и в наших водил? – спросила Дэйзи с подоконника. В руке у нее тлела тонкая сигарета, которой она так и не затянулась. – Ребята, хватить говорить о прошлом. Мы тут все убийцы, чего скрывать, но, слава богу, не совершенно беспринципные маньяки. Давайте думать, чем еще можно побороть «Дракона».
– Чем… Танком. Он вроде так против танка не может выстоять?
– И у кого в гараже есть танк?
Я вытащил телефон, прошелся по меню.
– Денис? Привет, это Змей. Да-да, тот самый. Денис, скажи, у вас в части есть танк?
«Амбериты» оцепенели, в тишине громко заржал Юс, повалившись на спину и воздев руки с оттопыренными большими пальцами.
– Есть? Слушай, это здорово! Как думаешь, Виктор Степанович, если хорошо попросить, его на учения одолжит? Ага. Ладно, ему позвоню. Да, вернусь в Харьков, дам знать.
Я отключил связь.
– В общем так. Есть у меня знакомый полковник…
– Папаша его девушки, – зачем-то уточнил Саша.
– …вот у него теоретически можно одолжить танк. Если иного не придумаем.
– Ты крут, Змей, – Джерард поаплодировал. – Папа на танке – это мощно задвинул.
– Вряд ли сам папа. Тем не менее предлагаю оставить этот вариант на крайний случай. Сами понимаете, чем это все может обернуться.
– Угу.
– Ребиата, – Ингвар оторвался от ноута, – у меня кое-что есть.
– Например?
Прибалт обнаружил весьма любопытную вещь, о которой сообщалось прямым текстом на рекламном плакате «Дракона». Оказывается, таких машин на сегодняшний день существует всего три штуки, каждая из них собрана вручную, потому мелкие расхождения в их очертаниях неизбежно должны были появиться. Но главное, чем хвастался производитель, – каждый трэк обладал уникальным рисунком на протекторах. «Как не бывает людей с одинаковыми отпечатками пальцев, так нет «Драконов» с одинаковым следом…» – и дальше в том же рекламном духе.
– На фото из Волгограда солнце сфетит хорошо, виден рисунок. Но на остальных фото он смазан, не видно. Ни ф Ниш-шнем, ни ф Саратове.
– Запросить Москву, – я взъерошил волосы, – пусть перероют архивы, дернут с видео… должны быть фото с павильонных презентаций, еще откуда.
– Не надо. – Ингвар слегка улыбался. – Не надо суетиться. Я нашел.
Он кликнул мышью. На экране появилась фотография семейного мужика из Нижнего Новгорода. Пересвеченная, но зато с четкими линиями рисунка протектора и ног Дэйзи на капоте.
– Осталось сравнить с сайтом произфодит-теля. Судя по нему, к нам отправили модели номер один и номер три.
– Класс! Отправляй Ганнибалу!
– Уж-ше. Только это не пом-мошет быстро.
Ребята помрачнели.
– Точно, – Рэндом поморщился, – точно. Колеса поменять пришлось или еще что в этом духе. Отмазываться будут по-страшному.
– Ничего, рано или поздно количество перерастет в качество, – пробурчал Юстиниан.
– Какой дальнейший маршрут у «Дракона»? – спросила Дэйзи.
– Из Луганска в Донецк, там пару дней он стоит, показывает шоу. Потом Харьков.
– Угу, – Лера наморщила лоб, – угу. Так… А если мы сыграем на другом?
Утром наша колонна выехала в Харьков. С конвоем-прикрытием решили не заморачиваться: немало райдов выезжают из Луганска на поиски заработка в Донецк и Харьков. Через полчаса на мониторах заднего вида появились два байкера. Они не спешили приближаться, но и не отставали. Попробовали их окликнуть – без ответа.
– Наверное, ребята Хардвулфа следят, – предположила Дэйзи, – байки уж больно знакомы.
– Лишь бы не мешали. Черт с ней, с помощью, лишь бы не сунулись в ненужный момент.
– И за этим проследим. Проблемой больше, проблемой меньше – какая разница?
Байкеры время от времени менялись, будто передавая колонну с одного наблюдательного поста на другой. Пусть следят. Надеюсь, наш план станет сюрпризом не только для экипажа «Дракона», но и для них.
– Цель прошла Граково. Первая стадия. – Операцию начинала Дэйзи, засевшая в опорном поселке. Она была автором хитрого гамбита, но сыграть его можно лишь силами всей команды. – Парни, внимание, за «Драконом» идут две легковушки, похоже, обычные «прилипалы».
– О’кей, принято.
– Внимание, обнаружила «хвост» – трое райдов, цвета «Серых ангелов».
– «Хвост» – поньяли. Выходим на позицию.
Потрепанная «Нива», в которой ехала моя группа, тормознула на развилке двух трасс: изюмской, по которой шел трэк, и купянской, на которую мы собирались его перенаправить. Машинка приткнулась на обочине, я выдохнул, толкнул Юса, застрявшего за рулем:
– Вперед.
Вылезли. Никакого камуфляжа или, не дай боже, байкерских курток. Старые джинсы, оранжевые тужурки, на Кейне – каска. Из багажника вытащили дорожные знаки. Через мгновение на полосе уже красовались «ремонт дороги» вкупе с «объездом» и «кирпичом».
– Стадия два! – возбужденный голос Далта.
Они засели в паре километров и подали сигнал, когда «Дракон» прошел очередную деревушку. Сейчас из нее отправится «конвой» в сопровождении четырех райдов. На пределе слышимости уже можно различить тяжелый рык надвигающегося трэка. Я стиснул флажок. Вот-вот наш выход.
– Ингвар, контакт состоялся? – Дэйзи вызвала группу латыша.
– Подтверждаю контакт, – через три долгие секунды ответил Лицитис. – Стоим, беседуйем.
Отлично. Ингвар, Джерард и Блейз – ребята представительные, способны задержать беседой трех райдов на нужные нам пять минут.
– Змей?
– Готовы, – я прищурился, увидел бронированного монстра. – Стадия три началась.
Кабина «Дракона» неуклонно надвигалась. Трэк шел со скоростью километров семьдесят. Оценив его бег, я помчался ему навстречу, размахивая флажком. Если итальянец не заметит знаков – гамбит не удастся. Юстиниан и Кейн тоже замахали флажками.
Несколько вечностей мне казалось, что чертова морда так и пролетит мимо, но с громким пшиком грузовик начал притормаживать.
– Объезд! – заорал я. – Объезд!
На «ноздре» замигала лампочка, «Дракон» готовился принять влево. У меня чуть не подкосились ноги. Полдела сделано.
Дождавшись, когда мимо пролетит прицеп, я вызвал Далта:
– «Хвост» есть?
– Все чисто, Змей, сейчас вас подберем.
За грузовиком последовали легковушки. Вторая притормозила, и любопытный пассажир немедленно осведомился:
– А что за объезд?
– Полосу чиним. Губернатор мостом недоволен, – ляпнул я первое, что пришло в голову.
– Делать ему нечего… – дальнейших слов я не услышал, автомобиль ускорился и тоже свернул влево.
Я утер пот. Все, теперь пан или пропал.
– Стадия три завершена.
– Понял. Стадия четыре… – голос Рэндома внезапно сорвался. – Наблюдаем.
Юс и Кейн, удостоверившись, что за «Драконом» никто не следует, забрасывали знаки обратно в багажник. Они свою роль отыграли, пора сворачивать маскарад. Оранжевые жилетки тоже долой. Управились как раз к приезду Далта. Четверо райдов, здоровый «КрАЗ» с тщательно уложенным строительным мусором. Я и Юс запрыгнули в кабину, Кейн увел «Ниву» с развилки. Пять километров до развязки.
Грузовичок трясся к мосту, я откровенно грыз ногти. Самое тяжелое место в нашем плане, здесь от усилий райдов ничего не зависело. Чуть далее протекал Северский Донец, довольно глубокий в этом месте; вполне хватит, чтобы утопить железного монстра. Через реку когда-то был переброшен мост, но в войну его основательно раздолбали, и не зря: в Чугуеве располагалась танковая база. С тех пор бетонные зубы грустно торчат из реки. Старый мост так и не восстановили, все деньги ушли на реконструкцию северного собрата, от которого мы «Дракона» и отвернули. Вместо этого через реку был переброшен временный мост, чуть правее. Конечно же, по доброй традиции делать все временное постоянным, он простоял до сегодняшнего дня. Если гамбит удастся – то этот день завершит историю «временного» сооружения. Бронированный монстр своим весом должен обрушить его ко всем водяным чертям.
Тут и заключалось слабое место нашего плана. Если у Колуччи вдруг есть раскладка по нагрузке на мосты – на него он просто не сунется. Хотя, быть может, у него она неполная. Или итальянец понадеется проскочить, доверившись пресловутому распределению давления. Знак он не увидит: его утром снесло внезапно налетевшим шквалом. Даже странно, как такое могло произойти. Знак несколько раз перекувырнулся, а затем вкопался возле моста, показывая куда большее значение и обзаведясь ограничением скорости в сорок километров в час.
– Змей, хорош ногти жрать, – локоть Юстиниана чувствительно вошел мне под ребра.
– Угу.
– Он повернул, повернул! – голос Рэндома ворвался в наушники.
Вот сейчас их выход. «Рыбаки» снимут на мобильные телефоны падение бронетрэка.
Если, конечно, это падение состоится.
Я чуть привстал. Мы подобрались уже достаточно близко, чтобы видеть, как «Дракон» грузно сходит с асфальта на грунтовку и примеривается к мосту. Довольно узкому, кстати, на две легковушки или на один крупный грузовик. Примерно такой сейчас и скатился по склону и тормознул перед въездом.
«Ну, давай».
– Давай, сволочь, давай, – на разные голоса шептали ребята.
Рискнет ли Колуччи, доверится ли знаку?
«Дракон» рыкнул, задрожал.
– Ну же!
Пыхнул дымом и потихоньку вкатился на мост. Я выдохнул и запоздало подумал: «Надо было легковушки тормознуть, чтобы не сунулись следом».
Трэк довольно споро преодолел треть моста, меня прошиб озноб: вдруг действительно инженеры «Даймлера» сумели прижать к ногтю законы физики?
Метр за метром грузовик приближался к противоположному берегу. Дыхание закончилось… и началось вместе с громким треском.
Задняя часть прицепа накренилась, «Дракон» рыкнул, заскрежетал колесами, но было уже поздно: мост перестал держать чудовищный вес бронированного монстра. По плавной дуге прицеп ушел влево, одновременно подломились опоры и под кабиной. В полете откинулся задний колпак, стрелок катапультировался из своего гнезда в воду. Через секунду с рекой познакомился и сам земноводный, сопроводив процесс оглушительным плеском. Деревянные куски настила выбили частую дробь из брони и лениво уплыли в сторону Эсхара. Будет подарочек местным жителям.
Юстиниан разулыбался и ехидно прокомментировал:
– Картина Репина «Приплыли».
Прицеп тонул весьма неохотно. Запечатанный почти герметично, он сохранил немало воздушных камер, из которых пузырился воздух. Он, глядишь, тоже уплыл бы, но кабина, ухнув на четырехметровую глубину, послужила хорошим якорем.
Со дна доносились приглушенные разрывы, «Дракон» выпустил масляную пленку и обзавелся спутниками – ошарашенными рыбами. Среди масла и рыбьих тел виднелись две головы – Колуччи и механика. Неудачным выдалось путешествие итальянца в Слобожанщине.
– Стадия четыре завершена. Рэндом, все сняли?
– Еще бы!
– Надо бы экипаж вытащить, – заметил кто-то из «амберитов».
Да, теперь можно проявлять гуманизм.
На чугуевском берегу начала собираться толпа любопытных. Теперь «Даймлеру» не отвертеться. Слишком много свидетелей, слишком серьезная авария. Тест-драйв благополучно провален в донный ил.
Мы все-таки убили «Дракона».
Теперь пора идти на базы. И в Харьков, и к Ганнибалу.
Я поднимался по лестнице, слегка насвистывая сквозь зубы. Все же немного волновался: Альку не видел почти два месяца, да и давно не разговаривал с ней. Сложно представить, как она меня встретит. Главное, чтобы она потом отправилась со мной на вечеринку по поводу нашей победы.
Веселая пичужка расчирикалась за дверью. Вот она распахнулась, на пороге Алианка. Глаза горят, на лице улыбка:
– Витек!
От неожиданности я дернулся. Алиана тоже отпрыгнула в квартиру, прикрыла рот руками. Глаза ее погасли и сузились. Она медленно опустила руки и сплюнула:
– А. Явился.
– Угу. Кажется, ты не ждала.
– Ждала, почему? Только не тебя. Жаль, Витьки сейчас нет. Он сильно хотел с тобой побеседовать.
– Забавно. То есть в мое отсутствие ты решила развлечься?
– Отсутствие? Это теперь так называется? Шляешься невесть где, черт знает с кем. Я ж не дура, Змей, я же все вижу! И твою красавицу тоже предупреждала, да без толку. Тебе ж на меня плевать, Змей! Ясно, ты весь такой в хлопотах. Ну как, спас мир?
В голове мутилось. О чем она вообще говорит? Может, пока мы бились с «Драконом», тут резко поменяли реальность. Параллельный мир, ей-богу, то ли в моей голове, то ли в ее.
– Да, спас.
– Хорошо, молодец. Супергерой. Такой супергерой, что даже о своей девушке забыл.
– Я тебе звонил. И примерно с начала июня не мог связаться.
– Не мог связаться? Да, так я и поверила. И связаться не мог, и про день рождения забыл.
Проснулся внутренний голос, неожиданно окрашенный интонациями Дэйзи:
«Забыл про день рождения? Ты не Змей, ты Баран, Женя!»
– Звонил, и не раз. Вот, сейчас могу позвонить.
В подтверждение я вытащил трубку и набрал ее номер, заранее выставленный на горячую клавишу. «Аппарат абонента…»
– У меня же телефон свистнули, пока тебя не было. Вот и…
– Другой номер?
Алианка широко раскрыла рот, захлопнула и потупилась. Конечно, я не мог с ней связаться, ведь звонил на несуществующий номер.
– Змей, уходи. – Она подняла голову. Сквозняк из дверей квартиры поднял ее волосы. Слова отражались звоном в голове и вкусом лимона. – Уходи, пожалуйста. Давай не будем продолжать…
– …эту истерику, – закончил я. – Мне все понятно, Альк. Прощай.
Я развернулся, тяжело потопал по лестнице. Наверное, если бы я посмотрел на нее еще раз, то она бы не выдержала. Но я предпочел смотреть только вперед.
Совершенно неважно, потеряла она телефон до дня рождения или после. Важно другое: она не захотела возвращать старый номер, а предпочла купить другой. Услуга по восстановлению стоит копейки и осуществляется за пару часов, значит, сознательно так поступила. И зачем?
Еще через несколько ступеней пришла в голову совершенно иная мысль, тоже окрашенная интонациями Дэйзи. Ведь я мог позвонить ее отцу, попросить кого-то из харьковчан, хоть Дениса, хоть Лукаса зайти к ней и спросить в чем дело. В конце концов, у Юстиниана мог остаться телефон Юльки, Алькиной подруги. Тоже ведь не сделал. Сознательно в какой-то мере.
Выходя во двор, я примирился с положением вещей. Этого следовало ожидать. Этого следовало ожидать еще с «Мотоподолья», после Лериного откровения. Странно, но тяжести я больше не испытывал. Главная мысль была совсем иной: «Хорошо, что не понадобился танк».
Я побрел к байку. На вечеринку, один…
Праздновали в офисе на Клочковской. Хранитель ключей Лукас согласился выделить одну из переговорных под мероприятие. «Амбер» уже собрался, Ингвар тоже прибыл. Не хватало только Дэйзи и Юстиниана. Лерка, наверное, в Люботин умчалась, а у Сашки, как у моряка, в каждом порту найдется к кому сходить.
Я пил пиво, не ощущая ни вкуса, ни хмеля. Не так я представлял себе разговор, но что уж поделать. Она не хотела слушать. Как всегда, не хотела слушать.
И черт с ней, пусть так. В последний месяц я сражался за свободу всего байкерского сообщества, между делом получил и личную свободу. Теперь надо придумать, как распорядиться и вторым, и первым.
В разгар праздника вернулась Дэйзи, неожиданно сосредоточенная и серьезная. Одновременно с ней принесло Юса. Она прошла через переговорную, задержавшись лишь на секунду: чмокнула подвыпившего Рэндома в щеку.
– Змей, надо поговорить.
– Сейчас?
– Лучше сейчас.
В кармане завибрировал телефон. Барка. Я жестом попросил сделать музыку тише.
– Слушаю, Ганнибал.
– Здравствуй. У меня сообщение ко всем вам, поставь громкую связь.
Я ткнул в кнопку, положил телефон на стол. Райды стянулись ближе.
– Приветствую всех. Ваше видео произвело фурор в электронных СМИ. Поздравляю, очень изящное решение. – Аристархов переждал нестройное «спасибо» и продолжил: – Жду всех в офисе «Карфагена» в Москве, чтобы лично поблагодарить каждого из вас. Надеюсь, к послезавтра вы сможете добраться?
Вопрос был риторическим, потому Ганнибал продолжил:
– Есть и другие отличные новости. «Даймлер» признал подлог в организации тест-драйва. Должностные лица филиала в ЕРФ уволены.
– Как удалось?
– В нокдаун их отправило сравнение рисунков протектора. Ингвар, спасибо за наблюдательность. А нокаутировал их запрос из СибРФ. Одна транспортная компания послала запрос в немецкий офис «Даймлера», попросили двух «Драконов» на тест-драйв. Оттуда пришел ответ, мол, располагаем только одним, у двух закончится период аренды в августе. Еще пара писем, ваши материалы, видео – и дело в шляпе. Дмитрия показывали, князь пытается лицо держать, у него плохо выходит, – Ганнибал хихикнул. – В общем, райды, жду вас в гости.
Телефон пискнул и выключился. Переговорная наполнилась гулом и шелестом пластиковых стаканчиков. «Амбер» возвращался домой, меня тоже ничего здесь не держало. Почему бы и не съездить к Ганнибалу? Только…
– Дэйзи, ты хотела поговорить?
– Да. Но, видимо, уже после Барки, роли не играет. В Москве поговорим. А сейчас пойду, устала я.
– О’кей, иди.
– Я провожу? – вклинился Юстиниан.
Лера кивнула, и они вышли из комнаты.
Форумы взорвались спустя сутки.
Терминал в Лианозово превратился в гудящий улей. Райды засели за ноутбуки, временами матерно перебрасываясь друг с другом новой информацией.
«Принят закон, устанавливающий новый порядок владения оружием».
«СБ ЕРФ проверит легальность ношения оружия и установит контроль над его распространением».
«Новые инициативы правительства. Безопасность граждан или опасения за свою шкуру?»
«…единый контроль над качеством и безопасностью перевозок – залог успешной стабильности и неуклонного процветания нашей родины…»
«…ситуация с недавним уничтожением транспортного средства «Дракон» более чем показательна. Пора, наконец, поставить вопрос о ситуации на дорогах ребром. Правительство готово принять неотложные и самые жесткие меры по обеспечению безопасности граждан от деятельности вооруженных группировок. План мероприятий уже передан президенту…»
– Ребят, – откашлялся Юстиниан, – а ведь мы тоже… «вооруженная группировка» теперь.
– Желтая пресса более откровенна, – заметила Дэйзи. – Вот, смотрите.
«Кто стоит за нападением на «Дракона»?»
«Проблемы байкеров шерифа не волнуют».
«Самооборона – удел избранных. Список избранных читай в новом номере…»
Я захлопнул ноут.
– К Барке. И быстро.
В «Карфагене» людно. У ворот стояли ребята с автоматами, на импровизированной вышке расположился стрелок с «Роршахом». Выглядело все так, будто райды собирались выдерживать осаду своего штаба.
– Кто такие?
Представились. Суровый парень сверился со списком.
– Проходите. Шеф ждет вас.
В коридоре встретили Ганнибала.
– А, Змей. Хорошо, что добрались. Давайте в зал, через полчаса туда подойду.
– Что происходит?
– Что должно было. Змей, чуть позже, хорошо? – Барка развернулся каким-то хищным пируэтом и удалился.
В зале уже сидели, стояли и ходили немало райдов. «Амбер» тоже прибыл, даже с Фионой. Полчаса пролетели в догадках и домыслах. Новости сыпались рекой, но все они либо повторяли уже известную информацию, либо пестрели совершенно дикими предположениями. Я сидел в уголочке и пытался вообразить, как может байкер обойтись без оружия. Как водить конвои, если не в состоянии защитить себя? В то, что мгновенно исчезнут желающие приобщить конвой к своему добру, я не верил. Невозможная ситуация.
Когда в зал вошел Ганнибал в сопровождении Гискона, атмосфера была изрядно накалена. В большом доме «Карфагена» собралось с полтысячи райдов. Ошарашенных, злых, непонимающих, готовых стрелять, но не знающих в кого.
– У меня есть две новости, – буднично начал Барка. Шум быстро пошел на спад. – На этот раз не по классике: новость есть плохая и очень плохая. С какой начать?
– С плохой, – крикнул кто-то из зала.
– Хорошо. Против «Карфагена» выдвинуты обвинения в терроризме, экстремизме и еще каком-то «изме». Главный аргумент – запись с выступления в Братеево.
Пометочка на будущее: Барка перестраховывается. Сразу ясно, что речь идет об объявлении охоты на «Дракона», но вслух он не захотел произносить эти слова.
– Надо полагать, мой дорогой друг Тиберий постарался и в нужный момент передал запись в Канцелярию. По счастью, доказать причастность байкеров к событиям вокруг тест-драйва довольно сложно. Предполагаю, что доказывать особо и не будут – в свете очень плохой новости.
Вот теперь в зале наступила полная тишина. Я ощутил на ребрах локоть Юстиниана и поспешно вытащил большой палец изо рта. Нервничаю что-то.
– Спрашивать, в курсе ли вы последних новостей, глупо. Иначе вы бы сюда не пришли. Мы весь день анализировали факты и пришли к выводу, что вся операция с «Драконом» была прикрытием для наступления на байкерское сообщество. Оно показало себя с наилучшей стороны, моментально устранив угрозу в виде альтернативного транспорта. Потому сообществу со всем властным цинизмом была объявлена война. Друзья мои, после сегодняшнего голосования мы вне закона. В течение месяца надо сдать оружие. Не только нам, впрочем, но байкеры – самая многочисленная и самая организованная вооруженная организация. Потому лично у меня нет иллюзий, против кого направлены новые законы.
Аристархов переждал возмущенный хор и продолжил:
– Но это не единственный ход в партии. Второй удар – пресловутый контроль за качеством перевозок. Предполагаю, здесь мы столкнемся с лицензированием деятельности и всякой иной бюрократией. Стоит ожидать и других законодательных удавок. Это если кратко.
– Ганнибал. – Я прокашлялся. – Ганнибал, но тогда что? Это что? Это конец?
– В целом, Змей… Да. Это именно конец. Конец эпохи.
– Но мы что-то сделаем?! – выкрикнул Далт.
– Конечно. Прежде всего помните: вы – райды. Байкеры. Ездоки. Ощутить дорогу и крылья за спиной вам никто не может помешать. И второе. Если вы любите райдить, то есть смысл организовать это иным образом. Правительство хочет видеть транспортную компанию? Де-факто она у нас есть, и даже есть де-юре. И при ней частное охранное агентство. На оба вида деятельности лицензии у «Карфагена» в кармане.
Мутилось в голове. Наверное, так звучит набат, когда слушаешь его из-под крышки гроба. Ганнибал говорил еще какие-то слова, успокаивал, убеждал, направлял. Как он всегда делал, как он умел делать. Но он не мог отвлечь от главного.
Это конец.
Конец нашей свободы.
Не зря Дэйзи спрашивала, что будет после победы над «Драконом». Не зря я сомневался после разговора с Баркой о доппельгангерах. Старик оказался тем еще фокусником, извлекшим из кармана транспортную компанию с собой в роли генерального директора.
Черт возьми! Я практически стал орком, самым ненавистным существом, поверив, что победа над «Драконом» спасет байкеров от потери свободы. Как же я ошибался!
«Драконы» никогда бы не составили конкуренцию байкерам, мы могли бы райдить еще долго, очень долго. Мы все, согласившиеся с Ганнибалом, своими руками уничтожили наш мир. Я лично уничтожил наш мир, отправив грузовик на гибельную переправу.
Зал плыл и раскачивался волнами. Байкеры торговались с Ганнибалом об условиях продажи свободы. Это было совершенно нестерпимо. «Не от этого ли я пытался избавиться, когда восстал против «Южной магистрали»? И вот, снова кабала. Нет уж, на этот раз – без меня».
Я вскочил, быстрым шагом пошел через зал. Байкеры расступались и отпрыгивали, никто не смел стоять на пути. Сзади кто-то кричал, вроде как Дэйзи. «Нет, я подвел и ее, нельзя идти назад, нельзя оборачиваться. Только вперед, пока есть свобода, пока я могу хоть что-то предпринять».
«Кавасаки» завелся с полоборота. Я выдернул ноут, швырнул его на асфальт. Некогда ждать, пока электронная нянька проверит байк, да и незачем оставлять следы.
Из помещения выскочил Юстиниан, он орал что-то невразумительное. «Не хочу я тебя слышать, Сашка. Не хочу».
Газ, ворота, полная скорость. Вскоре Москва осталась за спиной. Передо мной лежала трасса. Тысячи километров путей. Пусть ненадолго, но свободных путей.
Лучи фар рассекли пелену мокрого снега. Во двор грузового терминала «Новосибирский», отфыркиваясь, вкатились четыре большегрузных «Мана» в сопровождении отряда райдов с нашивками «Трансбайка». Сторож в потрепанной куртке с капюшоном неспешно закрыл ворота. Время уже к вечеру, практически стемнело, вряд ли стоит ждать новых посетителей.
За его спиной раздалось похлюпывание. Разбрызгивая снежную кашу, к сторожу подошел байкер в черном шлеме с красными полосами. Он махнул бумагами в непромокаемом пакете.
– Отметку поставить? – осведомился сторож.
Шлем двинулся вниз-вверх; байкер предпочел не снимать экипировку. Дождь вперемешку со снегом не утихал, из-под капюшона сторожа торчали мокрые спутанные волосы.
– В сторожку.
Железная лесенка гулко отозвалась на шаги. В небольшой комнате-будочке зажегся свет, озарив стол с электрочайником, маленький телевизор и узкую кушетку с шерстяным одеялом. Сторож откинул капюшон, вскрыл пакет и стал искать на столе ручку, чтобы поставить в сопроводиловке дату и время. Небольшая обязанность, которой почему-то занимались «привратники», а не регистраторы внутри терминала.
– Здравствуй, Змей.
Сторож резко обернулся, его рука метнулась в карман и выхватила оттуда небольшой револьвер.
Байкер снял шлем. Змей опустил руку, одновременно улыбнувшись и сморщившись:
– Ну, здравствуй, Юстиниан.
Весельчак и балагур Юстиниан заметно изменился. Непослушные вихры сменила аккуратная прическа, рот обрамляла бородка, в уголках глаз появились морщины, да и сам взгляд был тверже, без непосредственности, которой так гордился прежний Саша.
– Нашли все-таки.
– Ну да, – усмехнулся Юс. – Надо сказать, ты хорошо законспирировался. Последние полгода я в основном только поисками и занимаюсь. Это не считая тех полутора лет, когда мы тебя догнать не могли.
Змей ухмыльнулся. Расписался в документах, отдал их Юстиниану.
– О’кей. Вот он я. Что будешь делать? Наручники и под товарищеский суд? За попирание корпоративных интересов, а также законов парочки государств?
– Балда ты, – беззлобно ответил Юс. – Я с тобой поговорить хочу, а ты ерепенишься. Между прочим, я специально вызвался конвой повести в Новосибирск.
– Да ну? И что, не получишь за это больших денег? Ах да, ты же, наверное, на зарплате у Ганнибала сидишь, и тебе что Новосиб, что Тула.
– Вообще, для райдов существует система премирования в зависимости от расстояния и других факторов. Но в целом ты прав: мне что Новосиб, что Тула. Я вообще по другому профилю работаю.
– И по какому?
– Расскажу, не переживай. Слушай, Змеюка, – Юстиниан улыбнулся, заметив, как у старого друга при этом обращении дернулся глаз, – я проехал больше трех тысяч километров, чтобы повидаться с тобой. Неужели ты не выделишь мне хотя бы пару часов?
Змей колебался. Морщины прорезали его лоб. Юс тоже нашел его изменившимся: спутанные волосы, исхудавшее лицо, синяки под глазами. На левой щеке багровел шрам. Наконец, он принял решение:
– Хорошо, я не против разговора.
– Отлично! – Улыбка Юстиниана ничем не отличалась от прежней, такая же широкая и открытая. – Только, знаешь, я бы с удовольствием потрепался в другом месте, а не в будке сторожа.
– Гм, – Змей почесал лоб и завел за ухо прядь волос, – ладно. Через час заканчиваются мои сутки. Придет сменщик – поедем ко мне домой.
– И славно. Как раз успею конвой оформить и ребят поселить. Ты только, Женька, никуда не денься за это время. А то знаю я тебя: выскользнешь, еще полгода снова ищи.
– Так уж и быть, не выскользну, – проворчал Змей и ухмыльнулся: – Все-таки, несмотря ни на что, рад тебя видеть.
К воротам Юстиниан подкатил на зимней модификации «Ирбиса». Змей стоял, засунув руки в карманы. Капюшон висел за спиной, по лицу стекала вода. Юстиниан приподнял забрало.
– Шлема у тебя, конечно, нет.
Змей отрицательно покрутил головой.
– Не беда, я одолжил у своих. Как рацией пользоваться помнишь?
– Издеваешься?
– Немного.
– Помню я, – буркнул Змей, пряча волосы под куртку. Он надел шлем, осторожно уселся за Юстинианом, защелкнул страховочный ремень, спросил в спину: – А где «Ява»?
– Разбилась в прошлом году.
– Жаль.
– Ничего, – голос Юса прозвучал из динамиков шлема. – Рассказывай, куда везти.
Дом, в котором обитал Змей, не отличался ухоженностью. За относительно новым забором скрывалось одноэтажное здание с парой заколоченных окон, кособокой крышей и покосившимися сенями. Черные деревья без листьев и грязноватый снег во дворе лишь подчеркивали запустение.
– Однако… – протянул Юстиниан.
– Не знаю, сколько тут проживу, – пояснил Змей, снимая шлем, – поэтому ремонтировать что-либо считаю бессмысленным.
Сашка тактично промолчал. В другое время, внезапно осознал Змей, он бы не упустил возможности подколоть или съязвить. Более взрослый, более… мудрый?
– Где гараж?
– У меня нет гаража.
– Не понял. А «Кавасаки» где?
– В сарае. Я не езжу на байке, Юс. Как приехал в Новосиб – так все. Откатался.
– Сам себя похоронил, да, Женька? Балбес. Ладно, сейчас чехлом накрою и побеседуем. Многое надо рассказать. Чай хоть у тебя есть?
– Чай – есть.
Виду кухни Юстиниан уже не удивился. Лампочка на проводке, синие стены, давно не беленый потолок, в углу газовая плита на две конфорки, деревянный шкаф с тарелками и посудой, ровесник дома, а то и старше. Самым ярким пятном была желтая кошачья миска.
– Ты как с кошкой путешествовал?
– Сложно, но терпимо.
– Я тебя у Грея почти перехватил, когда ты Пушистую забирал.
– Даже так? – удивился Змей. – Значит, мне повезло.
Он поставил на стол чашку для Юса, сам с чашкой в левой руке уселся напротив входа. Юстиниан развалился на стуле, поглядывая по сторонам.
– Женька, расслабься. А то у тебя правая рука наготове.
– Извини. Рефлексы.
– Да я вижу, – Сашка отхлебнул коричневое варево, цокнул языком: – Горячее.
– Давай к делу.
– Не проблема, – ухмыльнулся Юс. – Не гони лошадей, а то упадут. Давай я тебе изложу кое-что, а ты послушаешь. Идет?
Не дождавшись ответа, Юс продолжил:
– Итак, что мы знаем на сегодня? Евгений Луценко, также известный как Змей, два года назад с блеском покинул собрание байкеров в «Карфагене». Мотивы сего поступка он никому не огласил, поскольку был в состоянии аффекта. В оном же состоянии он расколотил ноут и забыл пароли к почте. Ну и телефон утопил, – с этими словами Сашка расстегнул нагрудный карман и толкнул черный аппарат через стол. – Работает, кстати. Ты себе хорошую трубку брал.
Змей осторожно взял в руки телефон. Он не помнил, где и когда расстался с ним. Кажется, где-то под Орлом, когда твердо решил забрать кошку и рвануть… Куда-нибудь, лишь бы находиться в дороге и не останавливаться долго на одном месте.
Юстиниан, угадав ход его мыслей, продолжил:
– Так вот, Жень, мы тебя искали. Ингвар, Дэйзи, я, Рэндом, Лукас. Куча народа хотела тебя найти. Только сейчас получилось. – Он отсалютовал кружкой.
Змей перестал считать километры после первой тысячи. Одинокий байкер привлекал внимание, потому он прибивался то к одному, то к другому конвою. Долго не задерживался на одном месте, каждый раз назывался другим именем. Разоружались байкеры очень неохотно, «месяц» растянулся на полгода, потом как-то единовременно на дороге появились патрули, а райды почти поголовно ушли в новосозданный «Трансбайк». Тогда Змей забрал кошку у старого товарища и вновь отправился путешествовать. На Слобожащину его не пропустили, да и вообще в тот раз еле удалось вырваться из лап закона. Он отправился на северо-восток, передвигаясь от городка к городку. За небольшую плату или тарелку супа ремонтировал байки и другую технику, помогал с перевозкой небольших вещей, основал парочку анархистских байк-клубов, обучал стрельбе. С последним выходило все сложнее: новый президент жестко контролировал движение оружия, лицензию Змей не мог получить, да и не хотел лишний раз связываться с властями и вытаскивать из дальнего угла паспорт гражданина Луценко. Покупать же боеприпасы у бывших орков не позволяла совесть. Он перебрался через восточную границу. В Сибири все еще встречались свободные райды, но их становилось меньше и меньше. Дотянул до Новосибирска и в какой-то момент понял: хватит. Больше нельзя так жить. «Кавасаки» отправился в сарай, а сам Змей погрузился в тихое существование на краю города, стремясь забыть о прошлом. Но оно беззастенчиво вторглось и насмешливо смотрело в лицо глазами Юстиниана.
– Женька, а теперь давай начистоту. Почему ты умчался с собрания у Ганнибала?
– Потому что он посягнул на свободу байкеров.
Сашка поперхнулся.
– Это очень глобальное обвинение. Давай конкретнее.
– Хорошо, – Змей отставил чашку. – Давно говорили, что Ганнибал хочет стать диктатором и основать свою компанию. Я не верил, но потом оказалось, что все именно так. Как только возник хороший момент, он забрал под крыло всех райдов, навязал им условия. Вот даже ты в цветах «Трансбайка». Ты, который свалил из «Рима», когда тебе не понравилось самодурство Тиберия. Ты, который помог встряхнуть все сообщество. Мы же вместе заставили уважать вольных байкеров – и теперь ты спокойно ушел в рабство к Ганнибалу?!
– Не кричи, пожалуйста, – спокойно попросил Юстиниан. – И, по-моему, ты совсем не представляешь, как функционирует «Трансбайк».
– И не желаю!
– Вижу. Понимаешь, Змей, «Трансбайк» – это фантик. Внутри все осталось как есть. Байк-клубы стали филиалами охранного подразделения, вольные байкеры – внештатными сотрудниками. Райды занимаются тем же делом, что и раньше. Совершенно легально носят оружие. Применять стало сложнее, факт, и с транзитом мороки больше. Но, заметь, я-то на колесах, и занимаюсь любимым делом, а ты – нет.
От слов Юса у Змея перехватило дыхание. Несколькими словами товарищ разрушил половину крепости, за которой он скрывался эти годы. Он не хотел знать, как работает «Трансбайк», не хотел иметь ничего общего с ним… и внезапно понял, что он менее свободен, чем остальные райды. И сам загнал себя в эту ловушку.
– Ты, Жень, судя по всему, даже на покатушки не ездишь, не то что райдить. Совсем себя закопал. Может, еще есть какая причина?
Змей долго молчал, буравя взглядом старого друга. Юстиниан ждал, медитируя на дымок из чашки. Наконец Змей сдался:
– Да. Есть еще причина. Я не мог оставаться среди райдов. Из-за нашей охоты пострадали все байкеры. Если бы мы оставили «Дракон» в покое – ничего бы не произошло. Не приняли бы закон, не появился «Трансбайк», все было бы нормально и правильно. А так…
Юстиниан громко расхохотался. Смеялся долго, колотя рукой по столу так, что перевернулась чашка. Змей насупился и рыкнул:
– Что смешного?
– Друг мой, да ты просто балбес с манией величия! – Сашка хихикнул еще несколько раз, перевел дух. – Тряпку дай.
Скомканный кусок ткани полетел Юсу в лицо. Тот перехватил его и, вытирая лужу, сказал:
– Ты действительно думаешь, что повлиял на это решение? Змеюка, очнись! Такие вещи готовятся заранее! Все было рассчитано давным-давно, фиаско с «Драконом» лишь запустило механизм! Или даже просто по времени совпало, тут у нас имеются разногласия с Ингваром… Не преувеличивай роль личностей в истории, тем более наших личностей. Все, что мы можем сделать, – ответить на их ход своим, продуманным и подготовленным. Ганнибал так и сделал. Он появление «Трансбайка» выстраивал лет десять и ударил в нужный момент. О, ты бы знал, какая сейчас идет холодная война с правительством – пальчики оближешь! Эти гады все пытаются прищучить байкеров, а мы не сдаемся. Зато ты – убежал, испугался ответственности.
– Что-о-о? – вскочив, взревел Змей.
– Да! – Юстиниан отбросил тряпку. – Да, и скажи спасибо, что это в лицо говорю я! Тебя посчитали трусом, сбежавшим от трудностей. Правда, ты оказался в своем репертуаре и тут же соорудил другую легенду – о рыцаре на байке и с кошкой. Помогает униженным и обездоленным, показывает фигу державе. Ей-богу, Женька, гениальная импровизация. Но потом ты загнал себя в нафталин. Зачем? Вот скажи, зачем? Дом этот перекошенный, окна немытые. Да ты же на терминал не просто так устроился, лишь бы одним глазком посматривать на настоящую жизнь. Ну как, я прав?
Женя обессиленно упал на табуретку. Крепость рухнула окончательно, оставив груду щебня и камня, из которого снова придется строить новый дом. В очередной раз.
– Прав. Сань… Закурить не найдется? А то я в последнее время не курю… денег нет.
Юстиниан извлек из кармана сигару в тубусе.
– Это тебе подарок от Ганнибала.
– Спасибо… Я тогда потом. Чуть позже.
Он встал, налил еще чая, повертел сигару в руках. Раскрутил тубус, вдохнул терпкий аромат. Саша с доброй усмешкой наблюдал за ним.
– Дэйзи как? – поднял глаза Змей.
– Нормально. Вот, снова райдить начала. Помогает в интересных делах.
– Снова?
– Ну да. Ты ведь не знаешь. У нее дочка родилась. Скоро два года будет.
Змей оторопел. Два года. Господи, у Дэйзи дочка. Невозможно представить, нереально! Вот это сюрприз…
– А Ингвар?
– Он не родил, – хмыкнул Юс. – Наш латыш оказался тем еще спецом по компам. Даже меня обскакал, дылда прибалтийская. Он тебя и вычислил по одним лишь косвенным свидетельствам.
– А как вы вообще? Эти, внештатные сотрудники… Втроем ведь райдить неудобно…
Змей осекся. Он понял, как соскучился по команде. Через миг он сообразил, что выдал себя. Ему каждый день хотелось вернуться, хлопнуть гиганта Ингвара по плечу, услышать треп Юса и бессменную «Арию», увидеть рядом «Харлей» с гибкой фигурой в темно-вишневой куртке, да просто увидеть фиалковые глаза Дэйзи и ямочки на ее щеках. Но наверняка его место в конверте уже занято. Оно не может не быть занято. Кто-то другой смотрит на Дэйзи, слушает «Арию» и…
– Нет. Ты ушел, и почти сразу Дэйзи отказалась райдить. Инстинкты – великая вещь, – Юс развел руками. – Она молодец, все правильно сделала. Мы бы себе не простили, случись что с ней и с будущим ребенком.
Помимо воли уголки губ Змея поползли вверх.
– В «Трансбайке», кроме собственно охранной структуры, есть еще куча других подразделений. Грузовые перевозки, логистика, прокат, ремонт, другие службы. А есть небольшой отдел, занимающийся самыми интересными и необычными делами. Адреналиновая работка, я тебе скажу, но весьма интересная. Не так опасно, как с немцами или отважными исламистами, но по сложности сравнимо. Мы втроем там и работаем. И очень хотим, чтобы ты присоединился.
– Я… – Змей запнулся, прочистил горло. – Я… подумаю, Сань. Обещаю.
– Отлично. В обратный конвой выходим послезавтра, так что… – Юстиниан подмигнул. – И вот еще что, Женька. Поступай так, как посчитаешь нужным. Друг, я пойму, мы все поймем, если ты не согласишься прийти в «Трансбайк». Но, пожалуйста, не забывай про дорогу. Не хорони себя. Ты же байкер, а это – навсегда.
Юс встал, протянул руку:
– Не пропадай.
– Теперь не пропаду, – крепкое рукопожатие скрепило ответ.
Женя Луценко долго сидел на кухне перед остывшим чаем, гладя кошку за ухом. Мысли витали далеко от старого домика на окраине. Появление Юстиниана разбудило его, заставило вновь обратиться к миру. Наконец, он встал, пробормотал: «Время сбросить старую шкуру», – и быстро вышел из кухни.
Всю ночь в сарае горел свет. Змей на «Кавасаки» очистился от пыли и ржавчины, засиял лунным серебром. Исчез тяжелый груз прошлого, байк и его всадник вновь обрели крылья и готовились вернуться на трассу.
Домой.
В одном из сражений Второй Пунической войны карфагенский полководец Ганнибал Барка одержал победу над римской армией консула Тиберия Семпрония Лонга.