1.0 — сканирование, распознавание, верстка, spellcheck — Isais.
Одна девушка, Катя, жила в своих снах. Ей снились совершенно потрясающие сны. В Катиных снах люди обитали в чудных домиках, стоявших в бескрайних цветочных полях, которые радугами уходили в ясное, теплое небо. Эти люди летали на своих домашних драконах, растили фруктовые сады, ловили рыбу, слушали ветер, вышивали бисером. Катя была одной из них, и она была счастлива. Но только в снах.
А Катина реальность была унылой. Катя работала корректором в глянцевом журнале, она таскалась в свой офис пять дней в неделю и искала ошибки в рядах слов, которые казались ей лишенными всякого смысла.
Вдобавок Катю считали странной, почти все, да и ей самой мало нравились окружающие люди. Они были слишком нервными и непредсказуемыми. Когда кто-то вдруг решал объяснить Кате, на что именно она должна обратить внимание, вычитывая ряды новых слов, Катя ужасно пугалась. Она кивала и старалась понимать, но чужая речь текла куда-то мимо, мимо нее, превращаясь на лету в грозовую тучу. Катя смотрела, как эта туча клубится и вспыхивает — она была похожа на дым из ноздрей сердитого дракона, — а потом Катя замечала, что все прослушала. И переспросить уже неловко.
Катю бы выгнали, но она была очень хорошим корректором. А ей платили не так уж много денег — другой корректор захотел бы больше. Поэтому Катю просто считали странной.
По ночам Катя парила на драконе и пасла белоснежных овец в горах. Катины дни тянулись серо и безрадостно. Все было как всегда, но у Кати поменялся вдруг начальник. Этот новый начальник оказался не только нервным, но и очень энергичным. Он вызывал к себе Катю и говорил с ней так требовательно, что Катя совсем растерялась. Она не могла понять, чего он от нее ждет, а начальник злился, рисовал какие-то схемы, упорно объяснял новую отчетную систему и ни за что не оставлял Катю в покое. Катя и раньше ходила в свой офис с тоской, а теперь ей уже приходилось заставлять себя туда ходить. И однажды Катя решила, что ей надо бросить эту работу. И уехать куда-то далеко-далеко.
В тот день она не пошла на работу, а отправилась в посольство Китая. Была зима, солнце сияло. Снега в центре города почти не было — превращался в мокрую грязь и утекал в канализационные решетки. Но мороз кусался. Катя стояла в длинной очереди, и ей было холодно. Она привыкла быстро бегать с работы и на работу: Катя жила у метро, и работа была у метро. Катина одежда не была рассчитана на холод. Катя съежилась, ее нос покраснел, она нахохлилась как сердитый воробей.
— Замерзли, девушка? — спросил Катю молодой человек в смешной ушанке. Он улыбнулся Кате, весело потряс головой.
— Замерзла, — прошептала Катя. И улыбнулась в ответ.
— А вам срочно это — в посольство? — спросил молодой человек. — Может, придем завтра? Или чуть позже — вдруг народ рассосется. А сейчас кофе попьем где-нибудь? Что-то и я замерз.
— Я… — сказала Катя И запнулась. — Я не пью кофе.
— Ну, чай, — отозвался молодой человек. — Чай вы пьете?
— Чай пью, — сказала Катя.
— Вот и пошли, — заключил молодой человек.
Она вытащил Катю из очереди, они торопливо зашагали вниз по улице и нырнули в ближайший кофейный подвальчик.
Катя боялась кофеен и молодых людей. Ей совсем не хотелось раздеваться, садиться за столик и вежливо, как в кино, беседовать о чем-то скучном. Но она не знала, как отказаться так, чтобы не обидеть молодого человека. Он показался ей симпатичным. И он был каким-то грустным. Его не хотелось обижать.
Поэтому Катя разделась, и села за столик, и решила, что постарается вести себя прилично.
— Не поделитесь, что у вас за дела в Китае? — спросил молодой человек. — Если это, конечно, не секрет.
— У меня там нет никаких дел, — сказала Катя. — Я просто хочу куда-нибудь уехать.
— В смысле, надолго? Эмигрировать?
— Ну… да, — сказала Катя.
— А почему в Китай? Неожиданный выбор.
— Мне кажется, там красиво, — сказала Катя. — И там живут драконы.
Она сказала это вполне серьезно, но молодой человек рассмеялся.
— Я тоже люблю драконов, — сказал он.
— А что вы с ними делаете? — спросила Катя.
— Я их рисую, — сказал молодой человек.
Молодого человека звали Кириллом, он был художником, и он тоже собирался в Китай надолго.
— Я бы сдал здесь квартиру, — сказал Кирилл. — А там поселился бы в зеленом недорогом районе. И рисовал бы все подряд.
— А почему здесь нельзя все подряд? — спросила Катя.
— Никому не нужны мои рисунки, — сказал Кирилл. — И денег нет. И вообще все как-то не складывается, знаете?
— Ага, — сказала Катя.
— Что, и у вас не складывается?
— Надо мной вообще все смеются, — сказала Катя.
— Почему?
— Ну… наверное, я какая-то не такая.
— А какая вы?
Катя пожала плечами.
— Боюсь людей, — сказала она. — Живу в снах.
— Красивые сны?
— Очень, — грустно сказала Катя.
— Но это же здорово, — ответил Кирилл.
— Если не просыпаться… — сказала Катя.
— Если бы я жила в Китае, — сказала Катя, — меня бы никто не понимал, как и здесь. Но никто бы этому не удивлялся. Никто бы не злился на меня. Ведь я была бы иностранка. Они бы думали: да, она ведет себя странно — но это потому, что она иностранка.
— А на что бы вы жили? — спросил Кирилл.
— Пошла бы работать. Куда угодно. Это ведь не важно — чем заниматься. Главное, чтобы вокруг было красиво.
— А вы знаете китайский?
— Нет. И это так хорошо. Представляете: мне говорят гадости — а я даже не знаю, что это гадости. И могу улыбаться.
— Но как бы вы работали без языка?
— Ну… я бы выучила несколько слов, которые нужны для работы. Если, например, ухаживать за животными или красить стены, не нужно знать много слов. Мне кажется.
— Знаете, я ведь тоже так думал, — сказал Кирилл. — Я думал: я буду рисовать картины, которые здесь никому не нужны. Но там все решат, что это отличные картины. Просто потому, что я иностранец.
— А что, прекрасный план, — сказала Катя.
— Разве? Можно еще перекрасить волосы в зеленый цвет: пусть все увидят, какой я интересный.
— Вовсе нет, — сказала Катя. — Люди всегда уезжали из дома в поисках новой жизни. И мы так уедем.
— Мне нравится ваше «мы», — почему-то сказал Кирилл.
Они договорились встретиться у посольства завтра. И встретились. Вместе стояли в очереди, вместе переписывали список необходимых документов, вместе задавали вопросы.
Вместе им было уютно, а порознь уныло, и они вместе пошли к Кириллу.
Когда они поднялись по лестнице, Кирилл вдруг вспомнил, что у него дома нет еды, совсем, никакой, — он запустил Катю в квартиру, а сам побежал в ближайший ларек.
Катя разделась, зашла в комнату. Комната казалась полупустой и неряшливой. В ней стояла какая-то случайная мебель, повсюду были разбросаны вещи. На стенах висели картины с фантастическими рыбами, птицами, цветами. Были и драконы, величавые. И девушки, обнаженные. Одна девушка была милее всех. Она смотрела и нежно, и весело. И она была ужасно, даже невыносимо красивой.
Катя долго смотрела на девушку, и почему-то ей захотелось расплакаться, одеться и убежать.
Но тут в дверь позвонили, и Катя пошла открывать. Она думала, что это Кирилл, но это был не Кирилл. А та самая девушка с картины. Она выглядела чуть иначе — и в ней не было ни нежности, ни веселья, а много-много усталости, — но это точно была она. Девушка так удивилась Кате, что застыла на пороге. Потом она чуть отступила назад и сказала: «Извините, я не хотела вас тревожить».
Голос у нее был хрипловатый.
— Нет-нет, — шепотом ответила Катя. — Здравствуйте.
— А Кирилл? — спросила девушка.
— Он скоро вернется, — сказала Катя.
— Я… — начала девушка. Но осеклась. Залезла в карман длинного пальто, вытащила ключ.
— Это вам, — сказала девушка. Она протянула ключ Кате, быстро повернулась и ушла.
Катя повертела ключ в руках. Ей еще сильнее захотелось расплакаться, одеться и убежать, но она почему-то спрятала ключ в своем рюкзаке. И отправилась на кухню. Поставила там электрический чайник, протерла тряпкой стол.
Кирилл принес хлеб, сыр, колбасу, помидоры, кабачковую икру, банку лосося, пачку чая. И они устроили восхитительный обед. Или ужин.
На ночь Катя осталась у Кирилла, и ей, впервые за долгие годы, ничего не снилось.
Но через несколько дней Кате приснилась та девушка. Во сне девушка скользила тенью по пустым и заброшенным комнатам дома под снос, а Катя шла вслед за ней, и ей было страшно. Сны всегда радовали и умиротворяли Катю. Но этот сон был беспокойным, печальным.
Портрет девушки висел как раз напротив кровати Кирилла. Когда Кирилла не было дома, Катя сняла портрет, поставила его у стены. Ей нравилась картина с драконами над столом Кирилла — ее она и повесила напротив кровати. А девушку отправила на место драконов.
Но потом Кирилл перевесил все обратно.
Катя спросила:
— Ты любил эту девушку, да?
— Да, — сказал Кирилл.
— А почему вы расстались? — Катя никогда не произносила таких слов, она почувствовала себя героиней какой-то мелодрамы, и ей стало неловко.
— Она ушла, — сказал Кирилл.
— Это поэтому ты решил поехать в Китай? — спросила Катя.
— Ну, не только, — сказал Кирилл. — Но еще и поэтому.
— А если бы она вернулась?
— Но не вернулась же.
— А как ее зовут?
Девушку звали Наташа, и теперь она поселилась в Катиных снах. Сны были тусклыми и темными, сюжет бесконечно повторялся: тень Наташи ускользала, Катя следовала за ней, и ее сердце сжималось.
Катя вытащила из рюкзака тот ключ, положила его на стол Кирилла. Она надеялась, что Кирилл удивится, спросит о нем. Но Кирилл не обратил на него внимания, а механически бросил его в ящик ко всякому хламу.
Для Кати он сделал отдельный ключ — повесил ключ на брелок с металлическим жуком, чтобы Катя отличала его от других.
На работу Катя не вернулась, она целыми днями читала книжки и смотрела кино. Иногда Катя ходила в музеи, искала там драконов и рассматривала их с внимательным отчаянием.
Наверное, у Кати должны были закончиться деньги, но она тратила их так осторожно, что они не заканчивались.
Катя и Кирилл по-прежнему собирались в Китай, ждали документы, только Катя почему-то перестала понимать, что они там будут делать.
— Может, нам не нужен никакой Китай? — спросила Катя у Кирилла.
— Давай все же поедем, — ответил Кирилл. — Не понравится — вернемся.
Откуда-то у него появилось много заказов, он стал занят, постоянно куда-то спешил, и Катя видела его не так уж часто.
Однажды Кате приснилось, что тень Наташи спряталась от нее в каком-то темном углу того заброшенного дома, в котором они блуждали каждую ночь. Катя теперь знала этот дом наизусть: разбитые окна, вывихнутые балки, осыпающиеся стены, кривые полы. Но она долго не могла найти Наташину тень — она уже обошла весь дом, как тень выскочила на нее с диким хохотом.
Катя проснулась в ужасе и долго дрожала в постели.
Кирилла в ту ночь не было рядом. Днем Катя позвонила ему и сказала о том, что Наташа заходила, на днях, и оставила свой ключ.
— Я забыла тебе передать, — неубедительно добавила Катя.
— Ну, ладно, — ответил Кирилл.
Катя положила трубку и расплакалась.
Кирилл как-то вдруг повеселел. Он с восторгом рассказывал Кате о своих проектах и успехах, но в основном по телефону — чтобы его увидеть, его приходилось ловить. Появляясь, Кирилл пел арии и излучал благополучие. Он приносил Кате охапки цветов, дарил ей игрушки и сладости, отрывал ее от пола и кружил по комнате.
Чем радостней и активнее становился Кирилл, тем грустнее было Кате. Она начала часто плакать безо всякой причины, просто так, — слезы беззвучно стекали по ее щекам, пока Катя тушила фасоль и пекла оладушки.
А потом Кате приснилось, что Наташа с Кириллом вместе идут по улице, и у них совершенно счастливый вид.
Следующей ночью — Катя и хотела спать, и боялась заснуть — Кирилл сказал:
— Котя, давай никуда не поедем. Да ну его. Что мы будем делать — в Китае.
Катино сердце прыгнуло как испуганный заяц. Она приподнялась на локтях, в ее горле встал комок.
— Это из-за Наташи? — спросила Катя.
— При чем тут Наташа, — сердито ответил Кирилл.
— Вы снова встречаетесь?
— Катька, уймись, — сказал Кирилл.
— А почему мы не поедем?
— Ну ты же сама недавно говорила — может, нам не нужен никакой Китай.
— Ты как-то изменился в последнее время.
— О боже.
— Ты веселый, и я вижу тебя совсем редко.
— А ты хочешь, чтобы я был грустным и сидел у твоей юбки.
— Нет! — воскликнула Катя, И привычно разрыдалась.
Кирилл погладил ее по голове, обнял, поцеловал в шею, но Катя мотнула головой и отвернулась к стене.
— Ну что ты, — беспомощно сказал Кирилл. — Ну что случилось? Котенька, что с тобой?
— Я не хочу, чтобы ты с ней встречался, — прошептала Катя. — Но я не права. Ты любишь ее, а не меня. Вы должны быть вместе.
— Какой слог! И с чего ты все это взяла?
— Мне снился сон.
— Сон?
— В котором вы были вместе и вам было хорошо.
— И что?
— Ничего, — сказала Катя. — То есть — я вам мешаю. Я попала сюда случайно. Я заняла чужое место.
— Что за бред. Ты ведь всегда носилась со своими снами, да? Тебя поэтому считали ненормальной на работе?
— Ты бы отвечал иначе, если бы я ошибалась.
— И как же?
— Ласковее.
— Ты на меня наезжаешь, а я должен тебя утешать?
— Я не наезжаю.
— А про что сыр-бор?
— Про вас с Наташей.
— Здесь нет никакой Наташи! — заорал Кирилл. — Я лежу в одной кровати — с тобой!
— Ты назвал меня ее именем.
— Когда?
— Однажды.
— Однажды? Слушай… Тебе не кажется, что ты псих?
— Кажется, — сказала Катя.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Я тоже, — ответила Катя.
— Я должен забыть все, что со мной было до тебя?
— Нет, — ответила Катя.
— Я должен отчитываться тебе о каждом шаге, чтобы у тебя не было причин для подозрений?
— Нет, нет, — ответила Катя.
— Ну а чего тебе от меня надо?
— Ничего, — ответила Катя.
— Знаешь, с тобой стало невозможно разговаривать. Ты смотришь на меня как мышь на кота. Разве я тебя обижаю? Почему ты меня боишься?
— Не знаю, — прошептала Катя.
— Почему я должен чувствовать себя злодеем и мучителем?
— Не должен, — прошептала Катя.
— Разве я не стараюсь быть с тобой милым?
— Стараешься, — прошептала Катя.
— Ты можешь хотя бы перестать реветь?
— Нет, — прошептала Катя.
— И мы проведем вот так остаток ночи?
— Я могу уйти, — прошептала Катя.
Она попыталась встать, но Кирилл, выругавшись, повалил ее назад и прижал к стене. Катя плакала бесконечно и отчаянно, у Кирилла разболелась голова, и он с силой прижал кулак ко лбу.
— Тебя гложет дракон лютой ревности, — сказал Кирилл. — Он огромный, гранатового цвета, с коричневыми подпалинами. Его чешуя отливает зеленым, из открытого рта течет черная слюна, а глаза у него как тарелки — темно-желтые, не моргающие.
— Да, это мой дракон, — будто очнувшись, сказала Катя. — Ну… он мне снился. С детства. Я на нем летала.
— Хочешь, нарисую?
Кирилл встал, включил свет, сел за стол. Он рисовал восковыми карандашами и закончил картинку за несколько минут. Катя взяла ее в руки, провела по ней пальцами.
— Это он, — сказала Катя. — Только у него нет рыжей челки. Ты ошибся.
Она оживилась. Перестала плакать, нашла платок, высморкалась, вытерла слезы.
— Все, истерика закончена? — спросил Кирилл. — Мы будем спать?
— Будем, — прошептала Катя.
Она засунула рисунок под подушку. И ночью к ней вернулся ее дракон. Вся ее сонно-сказочная цветущая страна с чудными домиками, дивными садами и вездесущими тварями снова была с ней, и Катя летала над ее холмами и озерами в безмятежно лазурном небе.
А утром они проснулись оттого, что в балконную дверь кто-то стучал, нетерпеливо и резко.
Катя сонно потянулась, неохотно открыла глаза, повернула голову.
Около балкона, величаво помахивая грузными крыльями, парил дракон. Тот самый, с картинки. Он стучал и балконную дверь крепким усом, из его ноздрей вырывался серый дым, из приоткрытого рта текла черная, тягучая слюна.
Почему-то никто не удивился.
— Ну вот, — бесцветно сказал Кирилл. — Дождались-дождались. Повезло-повезло.
Катя натянула джинсы и свитер, собрала волосы в хвост, распахнула дверь, потянулась к дракону. Дракон положил ей голову на плечо и умиротворенно всхрапнул. Катя осторожно отодвинула его длинный, похожий на стальной прут, ус, прижалась к его клокочущей морщинистой щеке, потрепала его рыжую челку.
— Ты прав, — сказала Катя Кириллу. — У него есть челка.
— Что? — спросил Кирилл. — А. Да.
Катя столько раз запрыгивала на своего дракона во сне, что не задумываясь перелетела через балконную загородку, ухватилась за шею дракона и ловким движением оказалась у него на спине.
Дракон, размеренно хлопая крыльями, держался рядом с балконом. Катя смотрела на Кирилла.
— Не зовешь с собой? — спросил Кирилл. Он вышел на балкон и ежился, он был в одних трусах.
— Нет, — прошептала Катя.
— Вернешься?
— Нет, — прошептала Катя.
— Тебе было со мной так плохо?
— Ну что ты, — прошептала Катя. — Ты мне нравился. Всегда.
— Да и ты мне, — пробормотал Кирилл. — Прости, что я сказал, что ты ненормальная. Я не хотел тебя обижать.
— Не страшно, — прошептала Катя.
— А почему ты шепчешь?
— Тоже не хочу тебя обижать.
— Чем?
— Тем, что улечу, — сказала Катя. И добавила: — Тем, что мне все равно, как ты будешь дальше.
— А тебе все равно?
— Нет. Но ты же позвонишь Наташе, и она пожалеет тебя лучше, чем я.
— Ты все же дура, — сказал Кирилл. — Инфантильная, психованная дура.
— Да, — ответила Катя.
Они замолчали и только смотрели друг на друга, и дракон недовольно засопел — ему было тяжело так долго висеть в воздухе на одном месте.
— Куда полетишь? — наконец спросил Кирилл. — В Китай?
— Пока не знаю.
— Ну, удачи, — сказал Кирилл.
— И тебе, — сказала Катя. — И тебе. Здорово, что ты знал про челку.
Она похлопала дракона по шее, почесала голыми пятками его бока. Дракон зычно фыркнул, взвился вверх. Он немного покружил над деревьями — Кириллу даже показалось, он рисует в воздухе какие-то буквы, но Кирилл не разобрал, какие же. А потом дракон рванул на юго-восток и уже через мгновение пропал из вида.