Осматриваясь в бальном зале дворца, Рози Мэттьюз подумала, что праздник, посвященный коронации нового правителя Каратии, удался на славу.

Куда бы она ни взглянула, везде были цветы, выделяющиеся яркими пятнами на фоне бело-золотых стен. Мужчины в смокингах были воплощением респектабельности, женщины в нарядах от-кутюр выглядели так ослепительно, что бальный зал походил на подиум во время показа мод. В свете позолоченных канделябров драгоценные камни в тиарах, ожерельях и серьгах красиво переливались.

Все присутствующие женщины были высокими и элегантными, включая ту, что стояла рядом с ней, — Хани Крисандер-Гиллан, герцогиню Вамили, невестку только что коронованного великого князя Герда. Тиара в ее темных волосах была инкрустирована огненными бриллиантами из Мораца, ее родной страны.

— Я тебе завидую, — весело сказала ей Рози. — Этот первый бал в честь коронации, который я посетила, и, возможно, он останется единственным. Чтобы как следует все рассмотреть, мне нужно забраться на стул. Я никогда не видела столько драгоценностей и шикарных нарядов. — Она вздохнула. — Я чувствую себя пресловутой бедной родственницей.

Хани рассмеялась:

— Не прибедняйся. Ты отлично выглядишь и прекрасно это знаешь. Тебе невероятно повезло, что ты нашла платье того же золотисто-коричневого оттенка, что и твои волосы.

Рози посмотрела на свой наряд:

— Да, мне повезло, что в моем доме есть магазин винтажной одежды. Это платье ношеное, но не скажешь, что ему десять лет.

— Какая разница, сколько ему лет? Это классика. К тому же платье очень тебе идет.

С этим Рози не могла поспорить. Платье подчеркивало достоинства ее фигуры, а туфли на высоком каблуке, на которые она потратила почти все свои сбережения, придавали ей несколько дополнительных сантиметров роста.

— Не помню, чтобы ты раньше сомневалась в собственной привлекательности. Это на тебя не похоже. В чем дело?

— Не в сомнениях в себе, а в осознании того, что стоимость украшений на большинстве присутствующих женщин превышает бюджет некоторых стран, — ответила Рози.

Она солгала. Причина ее нервозности состояла в том, что Герд Крисандер-Гиллан, правитель Каратии, танцует перед ней с женщиной, которую все прочат ему в невесты. Принцесса Серина стройна как тростинка и очень красива. Ее блестящие темные волосы уложены в элегантную высокую прическу — отличный фон для фамильной тиары с бриллиантами.

— И в том, что каждая вторая из них выше меня по меньшей мере сантиметров на десять. — Рози задорно улыбнулась Хани. — Как бы там ни было, у небольшого роста тоже есть свои преимущества. Можно оставаться незаметной в толпе. К тому же Герд и не ждал, что его дальняя родственница придет в роскошном наряде.

Тем более что эта родственница только что окончила университет и никак не может найти работу.

Подняв свой маленький округлый подбородок, она начала искать взглядом среди танцующих мужчину, который пригласил ее в эту богатую маленькую страну на свою коронацию. В тот момент, когда Рози увидела красивое лицо Герда, он улыбался своей партнерше. Затем он повернул голову и стал осматривать толпу.

Покраснев, Рози опустила глаза. Разумеется, Герд ищет не ее. Он просто хочет убедиться, что все идет по плану. У него всегда есть план, и он четко ему следует, не обращая внимания на обстоятельства.

У нее защемило сердце. Она так надеялась, что тоненькая ниточка надежды, за которую она цеплялась все эти годы, оборвется, когда она увидит его с утонченной принцессой Сериной, которая так ему подходит. Но, напротив, приехав в Каратию и снова его увидев, она обнаружила, что огонь страсти не погас.

«Как он мог погаснуть, когда не был зажжен?» — усмехнулась она про себя. Да, три года назад они с Гердом провели волшебное лето на другом конце земного шара.

Хотя они знали друг друга всю свою жизнь, за те жаркие недели многое изменилось. Но даже в восемнадцать лет Рози была осторожной. Герд был почти на двенадцать лет старше ее и гораздо опытнее. Печальная история отношений ее матери с мужчинами повлияла на Рози. Хотя у нее кружилась голова от возбуждения всякий раз, когда Герд ей улыбался, она прятала это за маской веселости, которая стала ее защитой от внешнего мира.

Однако, пока они купались, плавали на яхте, катались на лошадях и разговаривали обо всем на свете, ее детская привязанность к Герду постепенно переросла в более глубокое чувство. Но она не позволяла себе ни на что надеяться до того момента, пока он ее не поцеловал. Это произошло накануне его отъезда.

Внутри Рози словно разгорелся большой костер. Герд пробормотал ее имя и попытался отстраниться, но она теснее прижалась к нему. Тогда Герд, словно охваченный стихийным порывом, продолжил ее целовать, открывая ей мир новых ощущений.

Она не знала, как долго они целовались, но за это время все ее страхи и сомнения сгорели в огне желания. Она была готова подарить Герду свою невинность, но он неожиданно отстранился и произнес спокойным ровным тоном:

— Должно быть, я спятил. Розмари, мне не следовало этого делать. Прости меня. Ты еще очень молода. Наслаждайся учебой в университете и постарайся не разбить много мужских сердец.

Рози чувствовала себя так, словно ее окатили ледяной водой. От потрясения и унижения она не могла произнести ни слова.

Почему она больше никогда не испытывала такого сильного сексуального желания? Она встречала много привлекательных мужчин, но ни один из них не взволновал ее чувства, не разжег огонь в глубине ее женского естества.

Она слегка прищурилась, когда Герд что-то сказал своей партнерше. Принцесса подняла голову и улыбнулась ему. Видя, как они прекрасно друг другу подходят, Рози поморщилась, испытав то же чувство пустоты, что и в тот день, когда Герд ее отверг.

Близкие отношения, которые их связывали во время тех чудесных недель, ничего для него не значили. Он ни разу не связался с Рози. О том, как у него идут дела, она узнавала от его брата Келта.

«Не будь идиоткой», — сказала она себе. Разумеется, он с ней не общался. После отъезда из Новой Зеландии в его жизни произошло много событий.

Сразу после того как он приехал в Каратию, его бабушка, великая княгиня, назвала его своим преемником. Это вызвало недовольство среди жителей гор. Они начали устраивать беспорядки, которые ему пришлось подавлять. Впоследствии эта борьба переросла в гражданскую войну.

Она закончилась, когда болезнь принцессы Илоны перешла в последнюю стадию и Герд стал фактическим правителем Каратии. После ее смерти официальный траур в стране длился год.

У Рози было целых три года, чтобы его забыть, но этого не произошло. И вовсе не из-за нехватки возможностей. У нее было достаточно бойфрендов, но ни один из них не целовал ее так, как Герд. Флирт стал для нее способом защиты от настоящей близости.

Удивительно, но, несмотря на это, она все еще девственница!

Она не хотела расставаться с невинностью до тех пор, пока не найдет мужчину, который вызовет у нее такие же сильные чувства, как Герд.

Как ни старалась Рози сосредоточиться на других танцующих парах, взгляд ее все равно устремлялся к Герду и его партнерше.

Вдруг он повернул голову и посмотрел прямо на Рози. На секунду ей показалось, что она увидела в его золотисто-карих глазах гнев. Затем принцесса Серина что-то сказала, и он перевел взгляд на нее.

Сердце Рози учащенно забилось, щеки загорелись. Повернувшись к Хани, она кивком указала на танцующую пару и заставила себя спокойно произнести:

— Они отлично смотрятся вместе, правда?

Немного помедлив, та ответила:

— Да, они действительно красивая пара.

Рози хотелось спросить, почему это прозвучало так неуверенно, но в следующую секунду музыка закончилась и к ним подошел Келт, младший брат Герда и супруг Хани. При виде мужа лицо Хани озарила улыбка, предназначенная только для него.

Рози тихо вздохнула. Даже после нескольких лет брака и рождения сына Хани и Келт смотрят друг на друга как молодожены. Когда после небольшого перерыва оркестр заиграл снова, они соединились в танце, и Рози в очередной раз позавидовала им. Эти двое нашли друг друга и живут счастливо, в то время как она позволяет воспоминаниям управлять ее жизнью.

«Все! С меня хватит!» — решила Рози. Она устала мечтать о несбыточном. С прошлым покончено. Она обязательно встретит достойного мужчину и избавится от бесполезных мучительных воспоминаний.

— Розмари?

Все закружилось у нее перед глазами, как будто ей нанесли удар в солнечное сплетение. Она сделала глубокий вдох, прежде чем медленно повернуться и посмотреть на красивое лицо Герда с чертами словно высеченными из камня.

Ее вмиг охватила предательская боль желания, но гордость заставила ее проигнорировать дрожь, пробежавшую по спине.

— Привет, Герд, — произнесла она, надеясь, что ее голос прозвучал так же спокойно, как его. — Почему мне никак не удается приучить ни тебя, ни мою мать называть меня Рози?

Его широкие плечи чуть приподнялись.

— Я не знаю. Это у тебя надо спросить.

Рози фыркнула.

— Просить Еву сокращать мое имя бесполезно, — отрезала она. — Кажется, я и тебя не раз просила звать меня Рози, но ты никогда этого не делал.

— Ты не просила. Ты требовала, — произнес он со слабой улыбкой. — Мне не нравилось, когда мне приказывала пигалица, которая младше меня на двенадцать лет.

«Ты не влюблена в него, — отчаянно напомнила себе Рози. — И никогда не была».

Все, что ей нужно, — это смотреть на него как на обычного человека, а не на мужчину из ее сексуальных фантазий.

— Потанцуй со мной.

Ее решимость вмиг улетучилась. Снова оказаться в его объятиях… Отбросив эту мысль, она заставила себя дерзко улыбнуться:

— И у тебя хватает наглости обвинять меня в том, что я командую людьми?

— Возможно, мне следует перефразировать мою просьбу, — сказал он с нескрываемой иронией. — Не хотела бы ты со мной потанцевать, Розмари?

— Так мне гораздо больше нравится, — ответила она с деланым спокойствием. — Разумеется, я с тобой потанцую.

От ее формального тона его рот искривился в циничной усмешке, которая неприятно уязвила Рози. Усилием воли она заставила себя пройти с ним на танцпол.

Как только она оказалась в объятиях Герда, природное чувство ритма покинуло ее. Тогда она стала повторять его движения. В то роковое лето они несколько раз танцевали, и она так и не смогла забыть исходившую от него силу и жар его тела.

«Ты не влюблена в него, — повторила она про себя. — Нисколько. Никогда не была. Это было обычное физическое влечение».

Герд нарушил затянувшееся молчание:

— Как давно мы в последний раз танцевали вместе?

— Я не знаю.

Это был глупый ответ, инстинктивная попытка самозащиты. Герд наверняка все понял. Тогда Рози дерзко вскинула голову и встретилась с ним взглядом:

— Разумеется, я знаю. Разве я могла забыть свою первую взрослую вечеринку? Помнишь, тем летом ты проводил отпуск в Новой Зеландии?

— Помню, — произнес он, копируя ее небрежный веселый тон.

— Ты подарил мне мой первый взрослый поцелуй, — сказала она, затем, рассмеявшись, добавила: — И установил очень высокую планку.

Если она планировала таким образом его удивить, ей это не удалось.

— Я так понял, у тебя было много возможностей для сравнения.

— Откуда ты знаешь?

— В нашей семье информация распространяется быстро, — ответил он.

— Нас можно назвать родственниками с большой натяжкой. Нас связывает только то, что твоя кузина была первой женой моего отца. Несмотря на это, все считают меня Крисандер-Гиллан, а не заурядной Мэттьюз.

— Не говори ерунды, — сказал Герд с улыбкой. — В тебе нет ничего заурядного. В любом случае твой сводный брат мне не только хороший друг, но и родственник. Алекс бы мне не простил, если бы я тебя не пригласил.

Ну разумеется, Герд пригласил ее на свою коронацию только из чувства долга. Это ей было ясно с самого начала, но почему-то его признание больно ее уязвило.

Проигнорировав это, Рози перевела взгляд на своего сводного брата, которого она едва знала. Брак ее родителей распался, когда она была еще мала, чтобы понимать, что мальчик, появляющийся время от времени в их доме, ее кровный родственник.

Герд крепче сжал ее руку, и она тут же забыла об Алексе. Когда в ритме танца Герд потянул ее на себя, их тела соприкоснулись и ее бросило в жар. Она сделала глубокий вдох, и ее ноздри защекотал неповторимый запах его кожи, который всегда действовал на нее как афродизиак. Этот раз не стал исключением.

Затем Герд отпрянул, и несколько дюймов между ними показались ей пропастью. Чтобы отвлечься, она сказала:

— Ты знаешь Алекса лучше, чем я. Моя мать отправила его в интернат до моего рождения, и мы редко его видели.

— Он сказал мне, что ты не можешь найти работу.

Удивленная его словами, Рози резко подняла голову и посмотрела на него.

— Для человека, живущего в противоположном от Новой Зеландии конце земного шара, ты прекрасно осведомлен, — заметила она. — Да, из-за спада деловой активности молодому специалисту в области коммерции сейчас трудно найти работу, но я обязательно что-нибудь придумаю.

— Почему бы тебе не обратиться к Алексу? Уверен, в его организации для тебя найдется тепленькое местечко.

— Я буду продолжать искать работу своими силами. Мне не нужна должность, которую я не заслуживаю, — отрезала Рози.

— Меня удивило, что ты позволила ему привезти тебя сюда. Он сказал, что пришлось чуть ли не силой заставить тебя принять его помощь.

Брат приехал к ней в тот день, когда она получила приглашение. Она сказала ему, что не может себе позволить поехать. В ответ на это он поднял черную бровь и протянул:

Считай это моим подарком на следующее Рождество.

Она рассмеялась и отказалась. Через несколько дней ей позвонила секретарша Алекса, сообщила, что в аэропорту Окленда ее будет ждать его частный самолет, и продиктовала координаты. Мать активно уговаривала Рози поехать в Каратию. Несомненно, надеялась, что, проведя время среди богатых и знаменитых, ее дочь найдет себе достойного жениха и передумает устраиваться на работу в цветочный магазин.

— С таким же успехом ты могла бы стать парикмахером, — пробурчала Ева Мэттьюз. — Мало того, что ты училась на факультете коммерции, теперь еще хочешь стать флористкой. — Она бросила на дочь взгляд, полный злобы. — Какого черта? Все говорят, что ты очень умна, но до сих пор ты ничего не сделала со своими мозгами. Ты постоянно разочаровывала своего покойного отца. Как бы он отнесся к твоим глупостям?

Рози пожала плечами. С того самого дня, когда она появилась на свет вместо долгожданного сына, о котором так мечтали ее родители, ей никак не удавалось им угодить.

— Флористика — это то, чем я хочу заниматься, — твердо сказала она.

По настоянию матери она отучилась в престижной школе-интернате. По желанию отца поступила в университет. Будучи известным археологом, он с неодобрением отнесся к тому, что она предпочла коммерцию науке.

Ее родители не знали, что она всегда хотела иметь дело с цветами. Университетский диплом стал первым шагом на пути к осуществлению ее мечты. Во время каникул она работала продавцом в цветочном магазине, применяя на практике полученные знания и развивая свой дизайнерский талант. За несколько месяцев до окончания ею университета магазин закрылся. На организацию собственного бизнеса у нее не оказалось средств, да и финансовая обстановка в стране не располагала к этому.

Рози обсудила свою ситуацию с Келтом. Он посоветовал ей найти работу и строго экономить, чтобы накопить первоначальный капитал.

Хороший совет. Рози повернула голову и задумчиво посмотрела на Келта, танцующего с Хани. Они прекрасно смотрелись вместе.

Так же как Герд и принцесса Серина.

— Они очень счастливы, — сказал Герд. Хрипотца, неожиданно появившаяся в его голосе, удивила ее.

— Да. Любая женщина была бы счастлива рядом с Келтом.

Келт не относился к Рози как к безмозглой девчонке. Он принимал ее всерьез и был ей как старший брат. Но после его женитьбы на Хани из тех особенных дружеских отношений, которые связывали их с Рози, что-то исчезло. Рози знала, что так будет, и не обижалась на него, но ей очень не хватало их доверительных бесед.

— Итак, каковы твои планы? — спросил Герд.

— Продолжу искать работу, — ответила она. — А ты что планируешь делать теперь, по окончании траура? Какие перемены собираешься произвести в Каратии?

— Всего несколько, и они будут иметь постепенный характер. Не знал, что ты так интересуешься моей страной.

Рози ослепительно улыбнулась:

— Разумеется, интересуюсь. Как родственница правителя Каратии, я пользовалась большим авторитетом у своих одноклассников. Я хвасталась своим родством с тобой.

Герд слегка отодвинул ее от себя и всмотрелся в ее лицо. Несмотря на огонь желания, бушующий внутри, она мужественно выдержала его взгляд.

— Я в это не верю, — ответил он с едва заметной улыбкой. — Почему ты решила изучать коммерцию?

Она не собиралась рассказывать ему о своей любви к цветам.

— Мне это показалась благоразумной идеей. Ты, наверное, знаешь, что мой отец не умел распоряжаться деньгами и тратил все на свои экспедиции. Моя мать в этом отношении недалеко от него ушла. Мне захотелось узнать, как устроен мир финансов.

— Или, может, ты просто хотела шокировать своих родителей? — цинично спросил Герд.

Резко остановившись, Рози замотала головой, и ее кудри закачались подобно пружинкам.

— Я хотела вернуться из университета со знаниями и умениями, которые можно было бы применить на практике.

Ей хотелось получить то, что заставило бы людей перестать ее воспринимать только как легкомысленную кокетку.

— И я ни о чем не жалею, — спокойно добавила она.

Судя по выражению лица Герда, он не поверил ни единому ее слову. Он снова притянул ее к себе, и они задвигались в танце.

— Ты спрашивала меня о переменах, которые я планирую произвести, — произнес он. — В некоторых частях Каратии к переменам относятся с подозрением, поэтому я буду действовать очень осторожно. Для начала собираюсь поднять уровень образования, особенно в горных районах.

— Почему для тебя на первом месте образование, а не здоровье людей?

Герд пожал плечами:

— Моя бабушка уделяла большое внимание вопросам здравоохранения. Медицинская помощь хорошо организована, но не используется в полную силу. В горах еще сильны предрассудки, и местные жители предпочитают обращаться за помощью к местным знахаркам. Когда такие пациенты в конце концов попадают в больницу, им зачастую уже нельзя помочь и они умирают.

Рози кивнула:

— Полагаю, после этого они начинают еще активнее избегать больниц.

— Именно так.

— И ты думаешь, что образование поможет что-то изменить? Каким образом?

— Расширив представления детей об окружающем мире, дав им научные знания. В горах люди живут обособленно от остального мира. Для получения среднего образования детям из горных деревень приходится ездить в города, поэтому многие остаются без него. Я хочу сделать так, чтобы полное среднее образование можно было получить в каждом населенном пункте.

— Это правильно, — задумчиво произнесла Рози. — В каком возрасте дети сейчас заканчивают учиться?

— В тринадцать лет. Это очень рано, но их родители говорят, что нуждаются в помощниках по хозяйству. Что работа на ферме важнее образования. Поэтому любые новшества нужно вводить постепенно.

— Чтобы убедить детей в важности образования, тебе придется загонять их в классы, пока они еще любознательны и восприимчивы. Как ты собираешься организовывать учебный процесс? — спросила она, серьезно глядя на него своими большими голубыми глазами.

Герд дал исчерпывающий ответ на ее вопрос, не понимая, зачем обсуждает свои планы с легкомысленной девчонкой, чьи поцелуи когда-то так его взволновали. Еще больше его поразила собственная реакция на них.

В то лето он узнал, что за ее привлекательной внешностью смешливой кокетки прячется острый пытливый ум. Он получал удовольствие от их бесед и от ее близости. Но ее пылкие поцелуи в тот вечер, когда он чуть не уступил запретному желанию, напомнили ему, что она еще слишком молода и наивна, чтобы заниматься любовью.

Слава богу, он вовремя остановился. На следующее утро Рози как ни в чем не бывало целовала Келта. Герд видел это собственными глазами. Он решил, что накануне она его использовала, чтобы заменить мужчину, которого хотела на самом деле.

Она до сих пор сохнет по Келту? Судя по выражению лица, с которым она наблюдала за ним с Хани, это вполне вероятно.

Келт был рядом с ней, когда ее отец уезжал в экспедиции и когда у ее матери появлялся новый бойфренд. Обворожительная Ева Мэттьюз потратила свою жизнь на поиски идеальной любви. Кажется, ее дочь, менявшая в университетские годы мужчин как перчатки, последовала ее примеру.

Наверное, Рози искала в объятиях этих парней надежности, которой ей так не хватало. А может, она просто хотела обратить на себя внимание своих вечно занятых родителей. В любом случае она уже не та неопытная девчонка, с которой он целовался три года назад.

Ее золотисто-каштановые кудри покачивались в танце. Цвет платья, облегающего ее хрупкую фигурку, напоминал о пляжах в Новой Зеландии, принадлежащих его брату. Она выделялась среди присутствующих женщин, поскольку на ней не было ни единого ювелирного украшения, даже простого кольца.

Когда один ее локон упал ему на лацкан, она отстранилась и сказала:

— Прости. Мои волосы неуправляемы.

— Похоже на то. — Во рту у него пересохло, и собственный голос показался ему каким-то странным. Нахмурившись, он проигнорировал жгущую боль в низу живота.

Рози подняла голову и посмотрела на него своими голубыми глазами с золотистыми пятнышками, обрамленными густыми темными ресницами.

— Однажды я выпрямила себе волосы. Они стали ломкими и потеряли блеск, так что я больше этого не делаю.

Герд усилием воли прогнал образ смеющейся загорелой Рози, лежащей в его постели, но безумные вопросы остались. Она так же страстно целуется, как три года назад? Она чему-нибудь научилась у своих любовников за это время?

Ну разумеется. Сейчас ей двадцать один год. Она опытная женщина, и ему уже нет необходимости себя сдерживать.

Прогнав безумные мысли, Герд спокойно произнес:

— У тебя очень красивые волосы, и ты прекрасно это знаешь, хотя и делаешь вид, что они тебе не нравятся.

Рози следовало радоваться, что он, если не считать последнего замечания, обращается с ней как со взрослым человеком. Но, к несчастью, когда он пригласил ее на танец, она почувствовала прилив адреналина и ей захотелось с ним поспорить.

Ее пульс участился, когда она после трехлетней разлуки увидела его черты, резковатые, но притягательные. Теперь она понимала, почему все это время она выбирала себе мужчин со слегка раздвоенным подбородком и орлиным профилем.

— Я бы могла тебе сказать: попробуй поживи с рыжими кудрями и посмотри, будет ли кто-нибудь принимать тебя всерьез, но лучше проигнорирую твое замечание. Готова поспорить, ты родился уже похожим на короля, — сухо сказала она.

Герд лениво улыбнулся:

— Я не король, и, если ты не заметила, я попытался сделать тебе комплимент.

— В таком случае я его принимаю.

Его глаза сузились, и в следующую долю секунды между ними словно проскочил электрический разряд. У Рози перехватило дыхание.

К счастью, музыка закончилась. Герд отпустил Рози и протянул ей руку. Приняв ее, она пошла с ним туда, где стояли Келт, Хани и Алекс.

— Спасибо, что приехала, Розмари.

— Я бы ни за что не пропустила твою коронацию, — ответила она, улыбаясь пожилой даме в атласном платье и с огромным количеством жемчужных украшений. — Это была удивительная неделя. А церемония коронации просто… — она начала подыскивать подходящее слово, — впечатляющая. У меня дух захватило.

— Рад, что тебе понравилось, — произнес он невыразительным тоном. — Ты уезжаешь послезавтра, не так ли?

— Да. — Ей хотелось спросить его о планах на сегодняшний вечер, но у него определенно найдутся занятия поинтереснее, нежели развлекать дальнюю родственницу из Новой Зеландии.

Возможно, он будет целовать принцессу Серину.

Подойдя к остальным, они немного поболтали с ними, затем Герд удалился, и Рози смогла наконец перевести дух.

В данный момент ей больше всего хотелось подняться в свою комнату и спрятаться там до тех пор, пока она не успокоится.

Если она правильно организует свою жизнь, ей больше не придется встречаться с Гердом. Когда он пришлет свадебное приглашение, она придумает уважительную причину, чтобы не приезжать сюда.

Заметив краем глаза, что Герд разговаривает с принцессой, она напряглась. Борьба с сексуальным желанием и несбыточными мечтами отнимет у нее много сил, но она обязательно справится. У нее большой опыт.

Остаток вечера Рози изо всех сил старалась не обращать внимания на Герда. Она танцевала и флиртовала с несколькими интересными мужчинами. Постепенно ей становилось все труднее себя контролировать, и около полуночи она уже была готова убежать в свою комнату. Но когда бал закончился, Алекс сказал ей:

— Герд приглашает нас в свои покои пропустить по стаканчику. Там будут только родственники.

Никакой принцессы Серины? Рози подавила радостное волнение.

— Как мило с его стороны, — сухо ответила она.

Алекс поднял бровь, и, бросив неуверенный взгляд на его красивое лицо, она принялась болтать с ним о всяких пустяках. Она любит своего брата, но они никогда не знали друг друга достаточно хорошо, чтобы установить доверительные отношения, какие всегда связывали ее с Келтом.

Герд действительно пригласил одних родственников. Принцессы Серины не было. Сдержав вздох облегчения, Рози взяла стакан минеральной воды и огляделась. Гостиная в покоях Герда поразила ее своими размерами и элегантной обстановкой. Ее взгляд упал на огромный портрет на одной из стен.

— Это наш с Келтом новозеландский прадед, — послышался у нее за спиной голос Герда. — Двоюродный прадедушка Алекса.

— Он очень красивый, — сказала Рози. — Келт больше похож на него, чем ты.

— Намекаешь на то, что я некрасивый? — лениво протянул он.

Ее щеки вспыхнули. Не сводя глаз с портрета, она произнесла нейтральным тоном:

— Мне всегда говорили, что только женщины нуждаются в постоянных заверениях в том, что они привлекательны.

Он цинично рассмеялся:

— Ты ловко уклонилась от ответа.

— Я лишь имела в виду, что Келт и ваш прадед больше похожи на выходцев из Северной Европы, в то время как ты типичный представитель средиземноморской расы.

— Как большинство правящих династий, наша — смешанного происхождения. Ее основатель был скандинавом, который примерно в десятом веке прибыл сюда вместе с группой викингов. Они остались здесь и брали в жены принцесс из почти всех европейских стран.

Принцессе Серине не пришлось долго ехать. Ее семья живет на Французской Ривьере. Сердце Рози сжалось.

— Мне нравится этот портрет, — сказала она. — Твой прадед выглядит внушительным, надежным и опасным.

Герд улыбнулся и что-то пробормотал на каратском языке.

— Старая каратская пословица гласит: «Мужчина должен быть тигром в постели, львом в бою и лисой за столом переговоров». Говорят, что мой прадед соответствовал всем этим требованиям.

Взгляд Рози был по-прежнему прикован к портрету.

— Откуда в Каратии знали о львах и тиграх?

— В Южной Европе когда-то водились львы. Кроме того, жители Средиземноморья посещали другие страны. Александр Македонский дошел до Индии, забыла? Полагаю, это от его людей в Каратии узнали о тиграх.

— Каратия изначально была частью Греции?

— Нет, хотя как государство она зародилась в тот момент, когда группа греческих воинов, проигравших битву за тысячу лет до нашей эры, спасаясь бегством, нашла эту долину. Они помогли местному племени побороть притеснявших его врагов, за что получили в жены самых красивых девушек.

— Надеюсь, девушки не были против, — колко заметила Рози.

— Кто знает? — усмехнулся он.

Если те древние греки были хоть немного похожи на Герда, их невесты, должно быть, были на седьмом небе от счастья.

— Постепенно мои предки занимали прибрежные районы и острова, — продолжил он.

— Каким образом? — спросила Рози, заинтригованная тем, что у этой маленькой страны оказалась такая долгая история.

— Посредством войн и брачных союзов.

— Сколько языков ты знаешь?

— Помимо каратского и английского, которые для нас с Келтом оба родные, еще пару.

— Меня приводит в восхищение, когда люди в разговоре переходят с одного языка на другой без каких бы то ни было усилий. В такие моменты я чувствую себя неучем.

— Языки можно выучить. Кроме того, ты знаешь язык, который понятен всем.

Взволнованная, Рози наконец повернула голову и посмотрела на Герда.

Его глаза были наполовину прикрыты, красиво очерченные губы изогнуты в сексуальной улыбке, от которой по ее венам разлился жидкий огонь.

— Твоя улыбка говорит на самом главном языке — языке сердца.

— Спасибо за красивый комплимент, — поспешно ответила Рози, злясь на себя за то, что раскрасневшиеся щеки выдают ее смущение. — Не думаю, что это правда, но мне бы хотелось, чтобы было так.

Герд поднял брови:

— Почему ты смутилась? Не могу поверить, что ни один мужчина до сих пор тебе не говорил, что улыбка — самое мощное твое оружие.

— Мне действительно никто этого не говорил, — осторожно произнесла она. Обычно мужчин интересуют определенные части ее тела, а не внутренний мир.

Рози испытала чувство облегчения, когда в комнату вошел слуга. Герд кивком подозвал его, и тот что-то тихо ему сказал. Затем Герд снова кивнул, и мужчина подошел к окну, раздвинул шторы и открыл дверь на террасу. Увидев вспышку разноцветных огней в темном небе, Рози издала восторженный возглас.

— Жители Каратии любят устраивать фейерверки, — сказал Герд.

Все начали выходить на террасу. Герд пропустил Рози вперед, чтобы ей было лучше видно.

С террасы открывался изумительный вид на темные вершины гор и долину внизу. Венчали эту красоту мерцающие в небе звезды. Но они, казалось, поблекли в тот момент, когда в небо взмыли новые огни фейерверков. Своими очертаниями они напоминали корону, которую архиепископ сегодня надел на черноволосую голову Герда. В этот момент толпа, смотрящая церемонию на больших экранах, установленных рядом с собором, устроила настоящую овацию.

Вслед за этой вспышкой последовали новые в виде королевского герба и символов Каратии — льва, стоящего на задних лапах, и прекрасного белого цветка.

— Это национальный цветок Каратии, — объяснил ей Герд. — Он цветет на снегу. Символизирует храбрость и силу нашего народа.

Рози захлестнули непонятные эмоции, и у нее сдавило горло. Чтобы Герд ни о чем не догадался, она небрежно заметила:

— Полагаю, в прошлом они часто нуждались в этом символизме.

— Так и есть, — ответил он, и Рози резко подняла на него глаза. Обнаружив, что Герд пристально на нее смотрит, она вздрогнула и тут же перевела взгляд на цветок из огней, исчезающий в темном небе под ликующие возгласы жителей Каратии.

— Ты замерзла, — сказал Герд.

— Нисколько. — Она ослепительно улыбнулась ему. — Я просто под впечатлением. Это удивительное место.

— Рад, что тебе здесь нравится.

«Это ничего не значащая дежурная фраза. Нет причин предаваться мечтам», — твердо сказала себе Рози и снова переключила свое внимание на фейерверки. Когда последние огни потухли, голоса умолкли и в ночной тишине зазвучал рожок. Тихая печальная мелодия трогала душу.

— Это народная песня, — сказал Герд. — Она о несчастной любви.

К ужасу Рози, на ее глаза навернулись слезы. Ей пришлось сглотнуть, чтобы не выдать свои эмоции.

— Разве не все песни о несчастной любви? Вся мировая музыка и литература держится на разбитых сердцах.

Мелодия стихла, и на смену ей пришла другая, более веселая.

Полчаса спустя Рози уже находилась в своей комнате и думала о времени, проведенном в Каратии.

Когда она увидела Герда среди представителей мировой элиты, различия между ними стали заметнее.

В Новой Зеландии его положение и титул не казались ей такими важными. Он всегда выглядел могущественным. Причиной этого была его представительная внешность и уверенность в себе, а вовсе не надменность. Никто, в том числе его новозеландские родственники, не удивился, когда его предприятие, которое он основал вместе с Келтом, превратилось в огромную интернациональную империю.

Она приняла правильное решение. Она не станет зря тратить время, желая мужчину, с которым ей никогда не суждено быть вместе.

Сняв платье и надев пижаму, Рози забралась в постель. Обычно перед сном она читала, но сейчас у нее не было настроения, поэтому она выключила торшер.

Прошел час, но Рози глаз не сомкнула. Встав с кровати, она подошла к окну и отодвинула штору. Большинство огней внизу уже потухло, но жители Каратии все еще праздновали коронацию своего нового правителя. Она услышала красивую тихую музыку и узнала в ней песню о несчастной любви, о которой говорил Герд. Определенно эта мелодия много значит для местного населения.

Она почувствовала себя лишней. Герд, Келт и Хани принадлежат этому месту. Алекс не королевского происхождения, но он свой среди них. В отличие от нее, Розмари Мэттьюз, безработной из Новой Зеландии.

— Ну и что с того? — произнесла она вслух, вдыхая ароматы ночи. — Перестань себя жалеть и попробуй наконец отдохнуть.

Рози проспала несколько часов, но отдохнуть ей так и не удалось. Она видела сны, но, проснувшись, смогла вспомнить лишь какие-то неясные очертания. Утром пришлось маскировать следы усталости на лице с помощью косметики. Завтрак ей принесли в комнату. Чуть позже пришла Хани, которая посмотрела на подругу с беспокойством.

Чтобы предотвратить расспросы, Рози твердо сказала:

— Вчера я была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Как ребенок после вечеринки в честь дня его рождения.

— Да, вчера был замечательный день.

— Вся неделя была просто сказочная, — так же спокойно произнесла Рози. — Я словно жила в Средневековье, только со всеми современными удобствами.

Хани рассмеялась, затем проницательно посмотрела на нее:

— Ты так это сказала, будто тебе уже хочется домой.

— Да, но я никогда не забуду Каратию. — И мужчину, который теперь ей управляет.

— Я бы хотела сразу поехать в Новую Зеландию, но у Келта в Лондоне встреча с людьми из компании Алекса, поэтому мы сначала поедем туда. — Хани нежно улыбнулась. — Нашему маленькому Рафи нравятся большие города.

«Чем скорее я отсюда уеду, тем лучше», — подумала Рози. Дома она перестанет вести себя как идиотка. Не будет бессонными ночами гадать, когда Герд объявит о помолвке с принцессой Сериной, убедив себя в том, что после его свадьбы ее жизнь не закончится.

Она смогла улыбнуться Герду, когда они встретились позднее этим утром.

— Алекс сказал мне, что ты его убил, когда вы фехтовали перед завтраком, — произнесла она.

— Не знал, что у мертвецов такой хороший аппетит, — парировал он с улыбкой.

— А я понятия не имела, что Алекс умеет фехтовать. — Как много еще она не знает о своем сводном брате?

— Думаю, он научился в университете. Он хороший фехтовальщик. Полагаю, ты сегодня пойдешь в музей?

Рози кивнула:

— Непременно, но сначала пробегусь по магазинам.

— Не отставай от своего гида. Напоминаю: центральная часть города похожа на кроличью нору и здесь мало кто говорит по-английски. Если ты заблудишься, мне придется снаряжать поисковую группу.

От его улыбки сердце подпрыгнуло у нее в груди.

— Я бы с радостью сам показал тебе город, но я сегодня занят. Сначала у меня встреча с премьер-министром, затем мне нужно будет проводить гостей.

Включая принцессу Серину? Рози едва удержалась от того, чтобы не задать ему этот унизительный вопрос.

— Похоже, в отличие от тебя, я весело проведу день, — непринужденно произнесла она.

Рози и вправду интересно провела время. Она очень удивилась, узнав, что национальный цветок Каратии — это белый лютик, каких полно в горах Новой Зеландии. Глупо думать, что это совпадение как-то сближает две страны.

В центре города оказалось много бутиков, торгующих одеждой и аксессуарами известных марок. Гид Рози, приятная женщина за тридцать, обладающая энциклопедическими знаниями, уговаривала ее что-нибудь приобрести. Но Рози отказалась купить даже шелковый шарф с ручной вышивкой, который, по словам продавщицы, очень ей шел.

— Он очень красивый и стоит тех денег, что вы за него просите, — вздохнула Рози, — но у меня этих денег нет. Но в любом случае спасибо, что показали мне его.

Продавщица улыбнулась, кивнула и убрала красивую вещь на место.

Когда Рози вернулась во дворец, ей передали записку. Она сразу узнала четкий почерк Герда, и ее сердце учащенно забилось. Он предлагал ей поужинать в тихом ресторанчике, где им не будут мешать папарацци.

«И где мы не будем вдвоем», — подумала она, скривив губы. Наверное, принцесса Серина возражает, чтобы он ужинал в своих покоях с другой женщиной, пусть даже дальней родственницей.

Искушение боролось внутри ее со здравым смыслом. Следует ли ей принять его приглашение или лучше сослаться на усталость? В конце концов слабая часть взяла верх над сильной. Какой вред может быть от ужина в ресторане в присутствии других посетителей и персонала? Она достаточно взрослая, чтобы справиться с ситуацией. Она забудет о своей юношеской влюбленности в Герда и постарается относиться к нему как к другим мужчинам, с которыми ходила на свидания. Она будет веселой и непринужденной, возможно, даже немного с ним пофлиртует. После этого она вернется домой и больше никогда его не увидит, разве что по телевизору.

Позвав слугу, она велела ему передать Герду ее ответ.

Итак, что ей надеть?

В конце концов она остановила свой выбор на голубом платье, которое отдала ей Хани, поскольку оно той не подошло. Его пришлось укоротить, но размер был ее. Ну и что с того, что один раз она его здесь уже надевала? Она же не миллиардерша, чтобы каждый день менять наряды.

Перед выходом Рози бросила последний взгляд в огромное зеркало и одобрительно кивнула. Мягкий материал облегал ее формы, но не слишком тесно. Вырез был не очень глубоким, зато подчеркивал ее высокую грудь.

Ее щеки слегка раскраснелись, и она начала подумывать о том, чтобы нанести тональный крем. Впрочем, нет такой косметики, которая могла бы скрыть сияние глаз.

Немного помедлив, Рози пожала плечами. Кого она пытается обмануть? Она идет на свидание с Гердом, потому что хочет побыть рядом с ним.

Чтобы подпитать свои глупые мечты?

— Нет, — твердо сказала она вслух. — Чтобы убедить себя раз и навсегда, что мечты — это бесполезная трата времени, и с ними покончено. Что я повзрослела, и сказки остались в прошлом.

Расправив плечи, Рози отвернулась от зеркала, взяла голубую вечернюю сумочку и вышла из комнаты. Ее спокойствие улетучилось в тот момент, когда она увидела Герда.

Она думала, что за прошедшую неделю привыкла к тому, как он элегантно выглядит в вечерних костюмах безупречного покроя.

Похоже, она ошибалась. У нее пересохло во рту, сердце бешено заколотилось.

«Не смей лепетать, как влюбленная школьница», — сказала себе Рози.

Эта мысль разозлила ее, и она произнесла довольно уверенным тоном:

— Вы с Келтом и Алексом такие красивые. Вы все хороши и в повседневной одежде, но, когда надеваете вечерние костюмы, на вас нужно вешать предупреждающие знаки, чтобы защитить слишком впечатлительных женщин. Большинство мужчин во время официальных мероприятий похожи на пингвинов, но только не вы трое. Тебе никогда не предлагали рекламировать мужскую косметику?

— Нет.

— А Алексу предлагали. Он тогда был одет так же, как ты сейчас.

— Могу себе представить, — ответил Герд с полуулыбкой. — Если ты считаешь, что нам нужны предупреждающие знаки, то тебе следует раздавать мужчинам солнцезащитные очки.

Сбитая с толку, Рози уставилась на него. Его лицо было непроницаемым, но она увидела в глубине его глаз искорки веселья, и этого оказалось достаточно, чтобы ее разозлить.

— Спасибо за комплимент. Но, думаю, дело не во мне, а в платье, которое мне отдала Хани.

— Нет, дело как раз в тебе. Ты вся сияешь. Потрясенная его словами, она призвала на помощь свое чувство юмора:

— Не замечала, что свечусь в темноте, так что, думаю, мне пока ничего не угрожает.

Его глаза слегка сузились.

— А тем, кто находится рядом с тобой?

— Думаю, тебе не о чем беспокоиться, — мягко сказала она. — Хани и Келт позволяют мне играть с их драгоценным отпрыском, а это хорошая рекомендация.

К ее разочарованию, он посмотрел на часы:

— Нам пора выезжать. Один из недостатков нашей жизни состоит в том, что ей управляют часы.

— Даже в свободное от работы время? — спросила она по дороге вниз.

— Особенно в свободное от работы время.

У бокового входа во дворец их ждал автомобиль. Впереди сидели двое мужчин — один из них был в униформе.

Герд позволил ей первой забраться в салон, после чего присоединился к ней.

— Я сомневаюсь, что справлюсь, — задумчиво произнесла она.

— Когда я был моложе, присутствие папарацци выводило меня из себя, но со временем я перестал обращать на них внимание.

Судя по мрачным ноткам в его голосе, ему это стоило немалых усилий.

— Герд, мужчина на пассажирском сиденье не пристегнулся, — сказала она.

Сдвинув вместе брови, он ответил:

— Это телохранитель.

— Да? — Почувствовав себя глупо, она спросила: — Телохранители не пристегиваются?

— Нет. Они должны мгновенно реагировать на потенциальную угрозу.

При мысли о том, что Герду может угрожать опасность, ее бросило в дрожь.

— Я не знала, что они тебе нужны.

Ей следовало это предположить. Всего несколько лет назад оппозиция устроила беспорядки, когда принцесса Илона выбрала его своим преемником.

— Сейчас здесь все в порядке? — спросила она.

— Да, разумеется, в порядке.

Но то, что сообщил Герду этим утром его первый министр, весь день не выходило у него из головы.

— Пока все спокойно, — сказал он. — Новость о том, что лидеры повстанцев были наняты «Мега Корп» и целью мятежа было захватить каратитовые шахты, привела в ужас всех жителей страны. Пока народ празднует коронацию и готовится к сбору урожая, ему некогда вспоминать древнюю легенду и искать в ней связь с происходящим.

Герд прислушался к словам министра. Тот происходил из горного района, где у легенды, которая много сотен лет портила жизнь его предкам, были ярые приверженцы.

— Позвольте дать вам один совет, сэр, — добавил пожилой мужчина. — Вам следует жениться. Дальнейшие празднования в честь помолвки, свадьбы и рождения наследника почти наверняка исключат возможность любого заговора. Ваши планы по улучшению образования должны привести к тому, что будущие поколения перестанут верить в древнюю легенду.

— По крайней мере, нам не нужно бояться новых козней со стороны «Мега Корп», — сказал Герд.

Он позаботился об этом. Использовал свое влияние в финансовом мире, чтобы безжалостно уничтожить мерзавцев, которые так цинично играли жизнями других людей.

Герд посмотрел на красивую женщину рядом с ним. В обращенных на него голубых глазах была тревога и что-то еще, исчезнувшее прежде, чем он успел это определить.

Тоска по Келту? Если так, то она зря тратит время.

Его бесстрастное выражение лица ничего ей не сказало. Подавив дрожь, она произнесла:

— Что ты имеешь в виду под «разумеется, в порядке»? Я думала…

— Когда выяснилось, что зачинщики мятежа — пешки иностранной компании, которая хочет прибрать к рукам наши шахты, беспорядки прекратились.

— Понятно почему. — Своим процветанием страна была обязана залежам каратита, минерала, использующегося в электронике. — Что произошло с зачинщиками беспорядков?

Герд уставился прямо перед собой, и она залюбовалась его гордым профилем.

— Они уже не в состоянии причинить кому-либо вред.

За его внешним спокойствием слышалась безжалостность, от которой Рози стало не по себе. Она никогда его раньше таким не видела.

Герд повернул голову, и ее щеки вспыхнули. Его брови приподнялись, но он произнес тем же спокойным тоном:

— Почему-то мне трудно представить тебя экономистом.

— Почему?

— В детстве ты обожала цветы. Я думал, что твоя профессия будет как-то связана с ними.

— Меня удивляет, что ты помнишь.

— Я помню, что тебя ругали за то, что ты постоянно рвала цветы и делала из них композиции.

— Я из этого выросла. Точнее, перестала рвать их в ближайшем саду. Но, по правде говоря, я всерьез подумываю о том, чтобы организовать свой цветочный бизнес.

— Для этого тебе нужно будет подучиться, — задумчиво произнес Герд.

— Я смогу управлять собственным бизнесом. У меня достаточно знаний в этой области. Я часто оставалась за главного в цветочном магазине своей подруги. Я составляла композиции для свадеб и официальных приемов, так что знаю специфику этого бизнеса. Уверена, что смогу добиться успеха.

— А как насчет финансовой организации?

Рози смотрела прямо перед собой, но чувствовала, что он изучает ее лицо.

— Я справлюсь, — спокойно ответила она.

— С помощью Алекса?

— Нет. — Немного помедлив, она добавила: — Не стану ждать, когда ты задашь мне этот вопрос, и скажу, что к Келту я тоже не буду обращаться за помощью.

— Полагаю, твоей матери все это не очень нравится.

— Ничего, привыкнет.

— Тебе не очень повезло с родителями, правда. — Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос. — Твой отец был оторван от реальности.

— Никому из нас в этом отношении особенно не повезло, — сухо заметила она. — Твой отец рано умер, мать Алекса тоже, а мою мать дети никогда не интересовали. Все же нельзя сказать, что мы плохо жили. Возможно, тот факт, что дети нуждаются в счастливой семье, — всего лишь миф. Такой же, как идеальная любовь, — небрежно добавила Рози.

— Неужели, глядя на Герда и Хани, ты в это веришь?

— Нет, — ответила она, устыдившись своего цинизма. — У них все по-настоящему.

Должно быть, Герд услышал в ее голосе зависть, потому что мгновенно спросил:

— Ты этого хочешь?

— Разве не все мы этого хотим? — осторожно спросила она, рассеянно глядя в окно на городской пейзаж. Ее мать постоянно меняла мужчин, ища своего единственного, но все тщетно.

Герд надеется обрести вечную любовь с принцессой Сериной?

Она хотела его спросить, но у нее язык не повернулся. В следующий момент они свернули на узенькую улочку в старой части города.

— Мы приехали, — сказал Герд.

Машина остановилась рядом с входом в старинное здание. При виде телохранителя, выбирающегося из салона, прохожие начали оборачиваться. Швейцар подошел к машине и открыл заднюю дверцу.

Когда они заходили внутрь здания, Рози подумала, что, по сравнению с Гердом, живет свободной жизнью. С другой стороны, у нее нет средств, чтобы ужинать в таких дорогих ресторанах.

Словно прочитав ее мысли, Герд сказал:

— В этой части города живут аристократы. Соседний дом принадлежит герцогам Вамили.

Рози наморщила лоб:

— Кажется, Келт сейчас носит этот титул.

— Да. Сейчас его получает второй сын правителя, но прежде чем титул перешел к нашей семье, герцог Вамили был вторым по значимости человеком в стране. Его власти подчинялась почти треть Каратии. Примерно двести лет назад тогдашний герцог поднял восстание против великого князя и был казнен за предательство. У него был всего один ребенок — дочь, которую выдали замуж за второго по старшинству сына великого князя. Тогда великий князь передал ему титул и все имущество герцога Вамили.

— Бедная женщина, — произнесла Рози. — Вряд ли этот брак был счастливым.

Герд слабо улыбнулся:

— Как ни странно, был. Кроме того, женщины в то время не предъявляли таких высоких требований к браку.

— В отличие от современных женщин, которые имеют наглость желать счастья и удовлетворения, — заметила Рози.

Герд иронично поднял бровь:

— Причем некоторые из них, кажется, считают, что и то, и то должно им достаться без каких-либо усилий с их стороны.

«Например, моя мать», — мрачно подумала Рози.

Их проводили в помещение, к которому примыкала каменная терраса с видом на главную долину Каратии.

Довольно вздохнув, Рози вышла на террасу и прислонилась к балюстраде, еще теплой от солнца.

— Как красиво. Долина похожа на огромную чашу.

На долину опускались сумерки, и в сгущающихся тенях можно было увидеть лишь крошечные золотистые точки, бросающие вызов темноте. В восточной части она смогла различить рощу, поля, группки домов с красными крышами и серебристую ленту реки.

В присутствии мужчины, стоящего рядом с ней, все ее чувства обострились, пока она осматривала его владения.

— Я знаю, что Каратия состоит не только из этой долины, но она кажется единым целым, — тихо сказала Рози.

— Один из моих предков назвал ее колыбелью нашего народа. Но Каратия действительно больше, нежели эта долина. Без морского побережья страна не была бы такой процветающей. Оно связывает нас с остальным миром и делает Каратию популярной у туристов. Кроме того, на севере есть пахотные земли, а в горах каратитовые шахты. Все это также очень важно.

— Но сердце страны здесь, поскольку здесь столица и дворец правителя?

— Сердце и душа, — ответил он, немного помедлив. — Здесь греческие солдаты защитили от врагов местные племена. Здесь они нашли свой новый дом. Здесь всегда была сосредоточена власть.

— Ты настоящий каратиец, не так ли? — тихо спросила Рози. — Келт, может, здесь и герцог, но его сердце принадлежит Новой Зеландии. В юности ты провел там столько же времени, сколько и он, однако ты каратиец.

— Я достаточно рано начал понимать, что это место — моя судьба, — признался Герд, после чего неожиданно сменил тему: — Где бы ты хотела сесть? Мы можем войти внутрь или занять столик здесь.

— Лучше здесь, — без промедления ответила Рози. — Я хочу наслаждаться каждой минутой, проведенной в этом замечательном месте. Дома сейчас зима, дожди. Здесь намного теплее.

Кивнув кому-то за ее спиной, Герд сказал:

— Здесь летом часто бывают дожди. Если ты хочешь настоящего лета, тебе следует отправиться на побережье или на острова. Там ты в полной мере ощутишь вкус Средиземноморья.

— Не могу себе представить места красивее, чем это.

Она никогда не увидит знаменитого адриатического побережья Каратии с руинами греческих и римских построек, ряды виноградников, спускающихся по склонам холмов, пальмы, древние крепости в каждом порту и рыбацкие лодки с глазами, нарисованными по обе стороны от носа, которые якобы защищают их владельцев от бушующей стихии.

Она никогда сюда не вернется.

Официант принес на серебряном подносе ведерко с охлажденной бутылкой шампанского. Откупорив ее, он наполнил два бокала и поочередно протянул им. Рози заметила, что неподалеку от них еще один официант накрывает на стол. Кажется, они сегодня одни будут здесь ужинать. При этой мысли по ее телу пробежала приятная дрожь, и она едва удержалась от того, чтобы не сделать глоток шампанского.

— Ты замерзла? — спросил Герд. — Может, нам лучше зайти внутрь.

— Нет, здесь просто замечательно. — На случай, если он неправильно ее понял, она добавила: — Я всегда мечтала выпить с красивым мужчиной французского шампанского в средневековом замке.

Губы Герда растянулись в улыбке.

— Ну разумеется. На всякий случай отмечу, что это здание было построено в эпоху Ренессанса. — Он поднял свой бокал. — Давай выпьем за твой приезд сюда.

Они чокнулись и пригубили шампанское. Оно показалось Рози особенным, не похожим на те сорта, что она пробовала раньше. Определенно это что-то значит.

Но здравый смысл быстро подсказал ей, что Герд всегда пьет только лучшие вина. Это дало ей смелость сказать:

— Полагаю, следующим важным событием в Каратии будет твоя помолвка с принцессой Сериной.

— Тебе не следует верить тому, что пишут в газетах, — произнес Герд предупреждающим тоном.

Сердце Рози сжалось. Не в состоянии что-либо произнести, она пристально посмотрела на него. Его красивое лицо было непроницаемым.

— Принцесса Серина одного с тобой возраста. Она слишком молода для меня.

Искорка надежды, вспыхнувшая на миг в ее сердце, тут же погасла.

— Слишком молода? Ты всего на двенадцать лет старше меня. Принцесса считает, что ты для нее слишком стар?

— Мы с ней это не обсуждали. — Ни один мускул не дрогнул на его лице, в голосе слышались стальные нотки. — Значит, ты не считаешь, что я слишком стар для девушки твоего возраста?

Рози бросило в жар. Он не может знать, какую боль причиняет ей этот разговор. Ей не следовало его затевать.

Она нарочито небрежно пожала плечами:

— Все зависит от конкретного человека.

— Очень дипломатичный ответ, — усмехнулся Герд. — Откуда такая сдержанность? Это совсем на тебя не похоже.

— Я могу быть сдержанной, когда захочу, — высокомерно произнесла она.

— Я заметил.

Когда она осторожно посмотрела на него, он добавил:

— Розмари, у тебя всегда были хорошие манеры и доброе сердце. Дело не в этом. Скажи, ты бы смогла выйти замуж за мужчину на двенадцать лет старше тебя?

— Смогла бы, если бы любила его. — Он никогда не узнает, какими горькими на вкус были эти слова. Желая как можно скорее сменить тему, Рози сказала: — Прости. Я не хотела совать нос в твою личную жизнь. — Она виновато улыбнулась. — Но я сделала это. В последнее время вас с принцессой часто фотографируют вместе.

— Меня удивляет, что ты читаешь желтую прессу. Довожу до твоего сведения, что, если я соберусь жениться, мои родственники узнают об этом первыми.

Как умно. Он не подтвердил, что собирается жениться, но и не опроверг это.

— Что ж, это вполне справедливо, — ответила она, натянуто улыбаясь. — Но люди не перестанут любопытствовать. В конце концов, сейчас ты один из самых завидных женихов во всем мире.

— А прессе нужны сенсации, — язвительно заметил он, после чего перешел в нападение: — Келт сказал, что тетушка Ева лезет из кожи вон, чтобы выдать тебя замуж.

— Единственный критерий, по которому моя мать выбирает для меня мужа, — это размер его банковского счета. — Она холодно посмотрела на него. — До сих пор меня не заинтересовал ни один из мужчин, с которыми она меня знакомила.

Герд посмотрел на нее. В мягком вечернем свете ее волосы поблескивали, а гладкая чистая кожа казалась усеянной золотистой пудрой. В ее тоне не было ни капли цинизма. Лишь печальная констатация факта.

— Как зовут нынешнего бойфренда? — спросил он.

Раньше все эмоции можно было прочитать на ее лице. За прошедшие три года она научилась их контролировать. Юная смешливая девчонка, которую он целовал, исчезла. Ее место заняла эта холеная, уверенная в себе женщина.

Ее брови поднялись.

— Маминого?

— Твоего. Я его знаю?

— В данный момент у меня никого нет, — ответила она с тем же бесстрастным выражением лица.

Герда охватило разочарование. Она еще очень молода, но ее жесты и уверенность во взгляде говорят, что она не понаслышке знакома со страстью.

Ну и что? Он это понял, когда целовал ее три года назад. Если ее пылкие ответные поцелуи его в этом не убедили, то все сомнения должны были улетучиться в тот момент, когда он следующим утром увидел ее в объятиях Келта. При воспоминании о поцелуях, свидетелем которых он стал, внутри у него до сих пор все начинало закипать. Воспитанная женщиной, чьи поиски идеального спутника жизни постоянно заканчивались разочарованием, Розмари получила искаженное представление о том, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной.

Подавив гнев, Герд, наверное, в тысячный раз спросил себя, не его ли брат преподал Розмари уроки страсти?

Он никогда не говорил об этом с Келтом. Даже в тот день, когда увидел их с Розмари. Через несколько часов после этого во время их дружеской перепалки Келт в шутливой форме предупредил его, чтобы он держался подальше от Розмари. Герд, злившийся на себя за то, что накануне не сдержался и уступил своему желанию, ответил равнодушным тоном, что между ним и Розмари ничего нет и быть не может.

С тех пор Герд редко виделся с братом. Одной из причин было то, что он думал, будто Келт был первым любовником Розмари.

Если у его брата что-то с ней и было, это продолжалось недолго. Вскоре после возвращения Герда в Каратию в жизни Келта появилась Хани, и он влюбился в нее без памяти.

Розмари по-прежнему влюблена в Келта? Когда она сегодня наблюдала за тем, как он танцует с Хани, в ее глазах определенно что-то было.

Неожиданно его охватило чувство, похожее на ревность, и он быстро сказал:

— Столик уже накрыт. Пойдем сядем.

Розмари как-то странно посмотрела на него, но ответила спокойно и дружелюбно. Сегодня, как и всю неделю, она обращалась с ним как со старшим братом. К его разочарованию, это продолжилось и за столиком. В ожидании заказа они обсуждали экологические проблемы планеты. Герд восхищался ее живым умом, но ему не хватало ее привычной дерзости.

Герд злился на себя за то, что ее поведение его интриговало. Он не мог запретить себе замечать, как другие мужчины реагируют на ее скрытую чувственность. Его собственная реакция на их восхищенные взгляды раздражала его. Он едва удерживался от того, чтобы не предупредить их, что им не следует приближаться к этой женщине.

Разумеется, в его вмешательстве не было необходимости. Розмари умело пресекала любые попытки заигрывания с ней.

Герд хотел ее три года назад, но тогда он не мог заняться с ней любовью, потому что она была очень молода.

Но сейчас… Сейчас она уже не невинная девочка.

Пока они разговаривали, совсем стемнело. Окутанные мягким светом свечи, они словно существовали одни в целом мире. Рози чувствовала в своем спутнике некоторую отчужденность, но, когда в очередной раз подняла на него глаза, обнаружила, что он смотрит на ее губы.

Она пришла в восторг, и все ее тело приятно напряглось. Она довольно часто сталкивалась с проявлениями желания и могла без труда их распознать. Обычно мужчины, которых она привлекала только физически, вызывали у нее отвращение.

Но на этот раз все по-другому. Ведь это Герд.

«Стоп!» — приказала она себе. Герд ничем не отличается от всех тех мужчин, которых она отвергла. Эта мысль ее отрезвила.

— Обдумываешь вопросы государственной важности, Герд? — съязвила она. — Или мне теперь следует называть тебя ваше королевское высочество?

Он встретился с ней взглядом. Глаза его воинственно сверкали.

— Только если ты можешь сказать это по-каратски и если ты вдруг станешь гражданкой Каратии.

— Как тебя называют остальные?

— Родные и друзья зовут меня Гердом.

— В таком случае я тоже буду, — произнесла Рози, улыбаясь, — хотя я не принадлежу ни к тем ни к другим.

Она не знала, какого ответа следовало ей ждать. Возможно, утверждения, что она ему и родственница, и подруга. Но вместо того чтобы это сказать, Герд откинулся на спинку стула и бросил на нее сардонический взгляд.

По какой-то причине жилка на шее у Рози запульсировала. Ей пришлось вцепиться в ножку бокала, чтобы не накрыть рукой это свидетельство своего волнения.

— Мы это уже обсуждали раньше, — лениво протянул Герд. — Поскольку ты сводная сестра Алекса, я считаю тебя полноправным членом своей семьи, хотя нас и не связывают кровные узы. Что касается друзей, по-твоему, дружба между мужчиной и женщиной возможна?

— Вполне. Это зависит от конкретного мужчины и конкретной женщины.

Его брови поднялись.

— Хорошо, я приведу конкретный пример. Как ты считаешь, мы с тобой можем быть друзьями?

Он с ней флиртует? Эта мысль взволновала Рози, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить небрежный тон.

— Вряд ли. Над дружбой нужно работать, а это невозможно, если редко видишься с человеком. Не думаю, что мы с тобой друзья. Скорее приятели.

Этот ответ должен убедить его в том, что она не хочет, чтобы он с ней флиртовал. Ей нужно во что бы то ни стало выбросить его из головы.

— Звучит безобидно, — ответил Герд, но что-то в его тоне подсказало ей, что она не должна принимать его слова за чистую монету.

Официант принес их заказ. К большому облегчению Рози, за едой они говорили на менее опасные темы. Все же рядом с Гердом ей не удавалось расслабиться. Она не смогла запретить себе любоваться его золотисто-карими глазами, чувственным изгибом рта и длинными загорелыми пальцами.

К тому времени, когда они закончили ужинать, ее нервы были напряжены как натянутые струны.

У выхода их ждала та же самая машина с шофером и телохранителем. Забравшись на сиденье, Рози прислонилась к дверце, чтобы увеличить расстояние между ней и Гердом. Уставившись в окно, она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Мне нравятся современные здания, но, должна признаться, эти старые каменные дома с резными наличниками и ставнями на окнах заставляют меня жалеть о том, что Новая Зеландия молодая страна.

— Просто для тебя все это в новинку, — сухо произнес он. — Ты привыкла к домам, построенным из дерева. Благодаря тому, что камень в Каратии всегда был самым дешевым строительным материалом, наши здания кажутся романтическими.

— Возможно, — согласилась Рози.

За этим последовало продолжительное молчание. Рози нарушила его, когда впереди показался дворец.

— Он такой огромный, — сказала она. — У твоего предка, который его построил, была большая семья?

— Скорее большое чувство собственной важности, — ответил Герд. — Один из его баронов женился на женщине из Южной Италии, которой его старинный фамильный замок показался холодным. Должно быть, он был от нее без ума, потому что снес его и построил вместо него шикарный особняк. Тогда великий князь разрушил старый дворец и построил новый, превосходящий размерами замок его вассала.

— Несомненно, к огромной радости своих последователей, — весело заметила Рози. — Я люблю замки. Они мрачны и величественны. Если бы камни, из которых они сложены, могли говорить, они рассказали бы много историй о любви и страсти, о героических подвигах и предательствах. Но, готова поспорить, сейчас большинство замков лежит в руинах, потому что в них неуютно жить.

Автомобиль въехал на территорию дворца.

— Предпочитаешь комфорт романтике, Розмари? — спросил Герд с дразнящей улыбкой.

— Точно. — В этом была доля правды.

Когда они выбрались из салона, Герд предложил ей:

— Может, пропустим перед сном по стаканчику?

Здравый смысл советовал Рози придумать какой-нибудь предлог и уйти с достоинством. Но прислушайся она к здравому смыслу, когда Герд приглашал ее на ужин, она пропустила бы этот чудесный вечер. Отныне она будет видеть Герда только на фотографиях. Осознание этого привело ее в такое отчаяние, что она была готова уцепиться за последнюю возможность побыть с ним.

— Спасибо, с удовольствием, — ответила она.

Они прошли в его покои. Пока Герд разливал вино, Рози осматривалась в комнате. Она уступала в размерах той, в которой он вчера собрал родственников, зато была более уютной. Взгляд Рози задержался на огромном диване, подходящем для такого высокого мужчины, как Герд, затем на горке с изысканной посудой.

— Это венецианский фарфор, — сказал Герд, поймав направление ее взгляда. — Когда-то большую часть этого побережья контролировали венецианцы. — Он протянул ей бокал.

— Они завоевали Каратию?

— Нет, но они требовали, чтобы мы ежегодно платили им дань — вино и серебро из наших рудников.

— Я не знала, что здесь были серебряные рудники.

— Они истощились пару столетий назад. Но в Средние века они были главным источником благосостояния Каратии.

Рози пригубила белое вино с цветочным ароматом:

— Оно пахнет весной. Его произвели здесь?

— Да. — Серьезно посмотрев на нее, он произнес тоном, который она никогда не слышала у него раньше: — Я выбрал это вино, потому что ты всегда напоминала мне весну.

Потрясенная, Рози крепко вцепилась в ножку бокала. Под взглядом Герда огонь желания вспыхнул внутри нее с новой силой и разлился по венам расплавленными потоками. Не в силах совладать со своими эмоциями, она задрожала.

Прищурив блестящие глаза, он взял у нее бокал и поставил его на столик. У Рози перехватило дыхание, сердце сделало бешеный скачок. Ее тело начало плавиться, из головы вылетели все разумные мысли.

Однако, когда Герд поднес ее руки к своим губам, ей удалось произнести:

— Это не очень хорошая идея, Герд.

— У тебя есть идея получше? — спросил он.

От его глубокого голоса каждый нерв в ее теле зазвенел как струна.

— Я не знаю… Я не…

Слова застряли у нее в горле, когда его губы коснулись пульсирующей жилки на ее запястье. Ее кожу словно огнем опалило. Рози забыла, что хотела сказать.

Не сводя с нее глаз, он прижал ее ладони к своей груди, и она почувствовала, как бьется его сердце.

Рози закрыла глаза, но этим только усложнила ситуацию. Все ее чувства обострились. Она слышала его учащенное дыхание, чувствовала пьянящий аромат его кожи.

Тогда она заставила себя поднять веки и посмотреть в его золотистые, как у тигра, глаза. Теперь ей нужно что-то сказать.

— А как же принцесса Серина? — пробормотала она.

— У меня нет никаких обязательств ни перед ней, ни перед какой-либо другой женщиной. Она не ждет, что я сделаю ей предложение.

Рози хотела задать ему еще один вопрос, но он помешал ей, накрыв ее губы своими. Его поцелуй был таким напористым, что у нее подогнулись колени. Его руки сомкнулись вокруг нее. Не переставая ее целовать, он приподнял ее, отнес в другой конец комнаты и опустил на диван.

Рози спросила себя, следует ли ей убежать, пока у нее есть такая возможность? Впрочем, в глубине души она понимала, что уже поздно. Каждая клеточка ее тела реагировала на его поцелуи.

Никогда еще она не была в такой опасности.

Отстранившись, Герд внимательно посмотрел на нее потемневшими от желания глазами.

— Если ты этого не хочешь, скажи мне сейчас, пока еще не слишком поздно.

Рози судорожно вдохнула. В ее голове проносились сотни разрозненных мыслей, и ей никак не удавалось выстроить их в логическом порядке.

— Почему? — наконец спросила она.

Закрыв глаза, Герд хрипло произнес:

— Розмари, я хочу тебя с тех пор, как впервые поцеловал, но тогда ты была слишком молода. — Он снова открыл глаза и, словно заглядывая ей в душу, добавил: — Но теперь ты взрослая и, кажется, тоже меня хочешь.

С его стороны было жестоко целовать ее так, будто она самое важное, что есть у него в жизни. Будто он желает ее так же сильно, как она его.

— Разумеется, я тебя хочу, — выпалила она. — Я хочу тебя с тех самых пор, как узнала, что такое сексуальное желание.

— Ты заслуживаешь большего, нежели одна ночь секса.

По какой-то причине его слова укрепили ее решимость и придали ей смелости.

— И ты тоже.

В его глазах загорелись искорки смеха, и ее сердце забилось еще чаще.

— Таким образом, мы оба забудем то, что произойдет в эту единственную ночь. Итак, каким будет твое решение? — спросил он бесстрастным тоном.

— Почему я должна решать?

Герд напряженно улыбнулся:

— Ты знаешь почему. — Он взял ее руку в свою. — Решайся, Розмари.

Рози напряглась и заставила себя думать. Она никогда не занималась любовью. В ее фантазиях интимная близость была чем-то прекрасным, почти священным, но она наслушалась достаточно рассказов друзей, чтобы понимать, что так бывает далеко не всегда.

Если она займется сексом с Гердом, у нее есть шанс избавиться от помехи в виде бесполезного желания. А может, оно, напротив, станет таким сильным, что не будет давать ей покоя.

Черт побери, это уже произошло. Из-за Герда она до сих пор девственница!

«Следуй логике», — сказала она себе. Отношения на расстоянии довольно трудно поддерживать. Особенно если они держатся только на сексе.

В конце концов этот огонь потухнет, и она станет свободной для новых чувств.

— Теперь, когда мы знаем, что это взаимно, — сказала она, — почему бы нам не подчиниться страсти и не посмотреть, куда она нас заведет.

— То есть вести себя как взрослые искушенные люди?

— Ты что-то имеешь против? Определенно это лучше, чем быть как глупые подростки. Мы оба взрослые и знаем, что это плотское влечение ни к чему не приведет. Почему бы нам просто не взять от него все, что можно, и не расстаться без сожалений, когда оно пройдет?

Герд улыбался, но глаза его оставались серьезными. Рози понятия не имела, что он чувствовал, когда говорил:

— Если ты этого хочешь, пусть все так и будет. Он больше не выражал намерения ее поцеловать, и Рози охватила паника. Неужели он передумал?

Тогда он улыбнулся и мягко сказал:

— Подозреваю, что каждый мужчина мечтает о такой любовнице, как ты. Никаких обязательств, никаких требований. Только умопомрачительный секс и ничего больше. Где, когда и сколько угодно.

— Одно условие у меня все же будет, — произнесла она уверенным тоном. — До тех пор, пока все не закончится, я буду тебе верна и требую от тебя того же.

Герд кивнул:

— Очень хорошо. Значит, договорились?

— Договорились, — прошептала Рози, протягивая ему руку.

Он пожал ее, затем поднес к своим губам и поцеловал кончики пальцев. От этой нежной ласки ее кожу начало покалывать словно тысячей крошечных иголочек.

Наконец он наклонил голову и снова ее поцеловал. Его губы открыли ей мир чувственных наслаждений, где логика и здравый смысл не имели значения. Где единственной реальностью была страсть Герда и ее собственное желание. Но даже сейчас, когда он ее целовал, она спрашивала себя, как бы он отреагировал, если бы узнал, что она никогда не была близка с мужчиной.

Когда губы Герда нашли впадинку у основания ее шеи и прижались к пульсирующей жилке, она приглушенно застонала от удовольствия.

— От тебя даже пахнет весной, — произнес он хриплым голосом. — Цветами, сладостью и свежестью.

Расстегнув верхние пуговицы его рубашки, она поцеловала его в плечо. К ее изумлению, он напрягся. Затем его губы опустились ниже. Ее грудь налилась, соски заныли, словно умоляя его к ним прикоснуться.

Неожиданно Герд поднял голову. На секунду она вся похолодела, решив, что он передумал. Но, к ее большому облегчению, он стал расстегивать ей платье.

— Подними руки. — Его голос был обволакивающим, как расплавленный мед.

Рози молча подчинилась, и он осторожно снял с нее платье и положил на подлокотник дивана.

Чашечки бюстгальтера были вшиты в корсаж платья, поэтому под ним у нее были только узкие трусики. К своему ужасу, Рози обнаружила, что краснеет. Не в силах смотреть на него, она смущенно отвела взгляд. Она едва осмеливалась дышать, пока он разглядывал то, что обнажил. Все это время в глубине ее женского естества разливалась сладкая боль. Казалось, неистовая сила желания поглотит ее целиком.

— Твоя кожа как шелк.

Его тон прозвучал грубовато, но ей было абсолютно ясно, что Герд на нее не злится. Она даже не представляла себе, что Герд может смотреть на нее так, словно она что-то редкое и драгоценное, к чему он не осмеливается прикоснуться.

По ее телу пробежала дрожь. Лежа почти полностью обнаженной рядом с ним, она не знала, что ей говорить и делать.

— Мне тоже нужно раздеться, — сказал он, расстегивая рубашку.

Рози не шевелилась. Ее взгляд был прикован к длинным загорелым пальцам на фоне белого материала. Кровь стучала у нее в висках, на губах был вкус его губ.

Следует ли ей сказать ему, что все это для нее в новинку?

Нет. Это не имеет никакого значения.

С бешено колотящимся сердцем она наблюдала за тем, как Герд снимает рубашку и бросает ее поверх ее платья.

Немного помедлив, Рози протянула руку и провела ладонью по его широкой груди, покрытой темными волосками. Почувствовав, как напряглись его мышцы от ее прикосновений, она занервничала.

Очевидно, Герд это почувствовал. В его поцелуе было столько нежности, что она сразу начала успокаиваться. Затем его рот накрыл ее затвердевший сосок, и от ее волнения не осталось и следа. Она выгнулась под ним дугой, желая, чтобы все произошло как можно скорее.

Когда он произнес «Думаю, не здесь», она ошеломленно уставилась на него широко распахнутыми глазами. Улыбнувшись, он встал с дивана и, подняв ее на руки, направился в другой конец комнаты. Он толкнул дверь в дальней стене и вошел в нее. Только когда обнаженная спина Рози коснулась прохладных простыней, она поняла, что находится в его спальне.

Герд наклонился и снял с нее босоножки. Когда его пальцы скользнули вверх по ее ноге, у нее перехватило дыхание. Затем он выпрямился и быстро снял с себя оставшуюся одежду. Ресницы Рози опустились. Ей пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы снова их поднять. Возможно, она будет заниматься с ним любовью в первый и последний раз, поэтому ей нужно хорошо его рассмотреть, чтобы запомнить, какой он.

Остатки здравого смысла подсказывали ей, что это опасно, но она, проигнорировав все предостережения, начала изучать его мускулистое тело. В тусклом свете, проникающем в приоткрытую дверь, его загорелая кожа поблескивала. Ее рука сама потянулась к нему.

Взяв ее руку, он неожиданно спросил:

— Кто я?

Рози нахмурила брови.

— Ты знаешь, кто ты, — пролепетала она.

— Тогда назови меня по имени.

— Герд.

— Это все?

Она не знала, чего он от нее хочет, поэтому просто сказала:

— Герд — это все, что меня интересует.

— Розмари, — произнес он, словно заявляя о своем праве обладать ею, поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь, затем легонько прикусил холм Венеры под большим пальцем. Эта ласка взволновала ее сильнее, чем все его предыдущие поцелуи. Ее гибкое тело самопроизвольно изогнулось. Рассмеявшись, он склонился над ней и накрыл ее губы своими. Они целовались, пока все мысли не вылетели из ее головы.

Неожиданно Герд отстранился и перебрался на край кровати:

— Одну минуту.

Щеки Рози вспыхнули, когда она поняла, что он делает. Она была так им очарована, что даже не подумала о контрацепции.

Вернувшись к ней, он продолжил щедро одаривать ее поцелуями и ласками. Бесспорно, его мастерство было результатом многолетнего опыта, но сейчас ей было все равно. В его умелых руках она, позабыв о собственной неопытности, отвечала на его поцелуи и ласки до тех пор, пока ее тело не выгнулось под ним дугой, прося большего.

— Ты готова? — произнес он сиплым голосом.

— Да, — прошептала Рози. — Пожалуйста… Да…

Герд не сразу ею овладел. Сначала он нежно провел рукой от впадинки между ее ключицами до заветного треугольника волос между бедер. Только затем он раздвинул ей ноги и вошел в нее.

Потрясенная, Рози сжала внутренние мышцы, о существовании которых до сих пор даже не подозревала.

Герд замер. Глаза его сверкали, грудь поднималась и опускалась.

— Какого черта? — спросил он.

Ее бедра дернулись вверх. Она знала, что завершение близко, но секунды казались ей вечностью. Ее ладони заскользили вниз по его гладкой спине, затем она обхватила его за бедра и крепко прижала к себе, боясь, что он может уйти.

Она чувствовала его сопротивление, но это продолжалось недолго. В конце концов он ритмично задвигался, погружаясь в нее все глубже и глубже.

В какой-то момент внутри ее как будто лопнула пружина, и она, исступленно закричав, словно пересекла какой-то невидимый рубеж и оказалась в другом мире, полном высочайшего из наслаждений.

Герд почти сразу присоединился к ней. Его голова откинулась назад, тело задрожало, после чего он рухнул на нее.

У Рози кружилась голова. Она обхватила Герда руками, пока они вместе восстанавливали дыхание и возвращались к реальности.

Немного отдышавшись, Герд вышел из нее, выругался на каратском, затем шепотом спросил по-английски:

— Почему ты мне не сказала, черт побери? — Его глаза сверкали.

Рози не смогла найти благоразумного ответа. Как она могла настолько отдаться чувственному наслаждению, что забыла единственный полезный совет своей матери, касающийся нежелательной беременности?

После нескольких секунд напряженного молчания он спросил холодным тоном:

— Ты предохранялась?

Рози не стала лгать:

— Нет. В этом не было необходимости. Ты же предохранился.

— А что было бы, если бы я этого не сделал?

— Признаю, я вела себя как идиотка. Возможно, потому, что была уверена в том, что ты будешь более осмотрительным.

Снова выругавшись, Герд отпустил ее, словно она вызывала у него отвращение.

— Почему ты мне не сказала о своей девственности?

Рози пришлось призвать на помощь всю свою смелость, чтобы ответить:

— Это не имело значения.

По какой-то причине это еще больше его разозлило.

— Не имело значения? — прорычал он. — Конечно имело! Считай ты иначе, ты непременно прыгнула бы в постель к кому-нибудь из парней, с которыми встречалась.

У Рози не было на это ответа. Сказать ему, что после их расставания ей не были нужны другие мужчины, она не могла, поэтому лишь покачала головой:

— Это не обсуждается. Я всегда делала то, что считала правильным для себя. Если хочешь, я схожу к доктору и он выпишет мне противозачаточные таблетки.

Он перевернулся на спину. Рози посмотрела на его величественный профиль, и, несмотря ни на что, ее пульс снова участился. Она быстро отвела взгляд.

— Как может секс со мной быть правильным для тебя? — спросил он ледяным тоном.

— Я не знаю, — ответила она не задумываясь. — Перестань меня расспрашивать, — добавила она, чувствуя, как ее щеки заливает краска. — Когда ты меня поцеловал, я перестала что-либо соображать.

Его глаза сузились.

— Рад это слышать, — холодно ответил он. — Того, что я предохранялся, может оказаться недостаточно.

Разумеется, ему не нужен внебрачный ребенок. Это единственное, что его волнует. Такое отношение ее расстроило, но она не подала виду:

— Я могу сходить к врачу, и он выпишет мне противозачаточные таблетки. Но если ты хочешь все прекратить, я пойму.

В конце концов, предлагая ей заняться с ним сексом, он думал, что она женщина опытная и искушенная. Возможно, ее ласки показались ему неуклюжими и скучными.

За ее словами последовало напряженное молчание. Затем Герд повернул голову, и его взгляд скользнул вдоль ее тела. Ее кожу тут же начало покалывать, в низу живота вспыхнул знакомый огонь.

— Нет, — ответил он вкрадчивым тоном. — Мы договорились, забыла? Это будет продолжаться до тех пор, пока мы не охладеем друг к другу.

— Да, но ведь ты думал, что имеешь дело с опытной женщиной. Твоя реакция говорит о том, что ты не рад…

— Только потому, что ты ничего мне не сказала, — перебил он, легонько водя кончиком пальца по ее груди. — Если бы ты это сделала, я был бы более нежным.

— Мне не нужна была нежность. Ты уверен, что не возражаешь?

— Возражаю? Нет, что ты. Почему мне должно было не понравиться то, что у тебя нет опыта. Я просто удивился. Как я уже говорил, ты мечта любого мужчины. Мне доставило удовольствие тебя просвещать, так что наша сделка остается в силе.

Что-то в его тоне заставило ее спросить:

— Ты, правда, уве…

Слова застряли у нее в горле, потому что в этот момент он начал покрывать поцелуями ее грудь.

— Абсолютно уверен. Я с удовольствием буду тебя учить. — Подняв голову, он добавил: — Но не сегодня. У тебя, наверное, все тело болит.

Рози открыла рот, чтобы возразить, но вместо этого неожиданно зевнула.

Иронично улыбнувшись, Герд встал и помог ей подняться на ноги.

— Кроме того, — сказал он, — нам нужно кое-что обсудить, а сейчас не самое подходящее для этого время. Когда ты оденешься, я отведу тебя в твою комнату.

Надевая платье, Рози изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Доведя ее до двери ее комнаты, Герд поцеловал ее в губы, пожелал спокойной ночи и удалился. Рози лишь тупо смотрела ему вслед. Она была так возбуждена, что не могла произнести ни слова.

Полчаса спустя она лежала в постели и пыталась разобраться в произошедшем. «Должно быть, он был уверен, что я спала с дюжиной мужчин», — в очередной раз подумала она, прежде чем ей в голову пришла более волнующая мысль.

Рози повернулась на бок и ударила кулаком подушку. Сегодня ее жизнь кардинально изменилась, и она не знала, как ей с этим справиться. Их с Гердом близость дала ему власть над ней, которой у него не было раньше.

Нет, это глупо. Она та же, что и прежде, разве что сейчас знает о сексе больше, чем несколько часов назад. Чем бы все это ни закончилось, она всегда будет считать их первую близость прекрасной.

Герд был умелым, нежным и страстным, и она получала удовольствие от каждой минуты.

Рози заснула с улыбкой на лице, а на следующее утро проснулась со слабой болью между бедер, чувством замешательства и восторга. Посмотрев на часы, Рози тихо вскрикнула.

— Пора паковать чемодан, — пробормотала она, вскакивая с постели.

Она проспала все утро, и у нее почти не осталось времени на то, чтобы собрать вещи. Вчера Герд не предложил ей остаться. Возможно, ей следует уехать сегодня, как и было запланировано.

Хочет ли он, чтобы она осталась? Где состоится их следующая встреча и состоится ли вообще?

Стук в дверь нарушил ход ее мыслей.

— Войдите.

Это был Герд. Он казался холодным и отчужденным.

— Пойдем со мной, — сказал он.

Она проследовала за ним в комнату, где они вчера занимались любовью. При виде огромной кровати ее сердце учащенно забилось. Оно чуть не оборвалось, когда Герд сказал:

— Я отменил твой обратный рейс.

Изумление Рози быстро сменилось возмущением.

— Ты не имел права, — сказала она.

Герд бесстрастно пожал плечами:

— Ты хочешь вернуться в Новую Зеландию?

Ей меньше всего хотелось отвечать на этот вопрос. Сделав глубокий вдох, она произнесла:

— Это решение приняла я, а не ты. Я не одна из твоих подчиненных, которым ты можешь указывать, что делать.

— Кажется, вчера ты говорила, что собираешься к доктору за противозачаточными таблетками, — произнес он, не обращая внимания на ее протест. — Доктор будет здесь через час. — Немного помедлив, он добавил: — Но если ты хочешь вернуться в Новую Зеландию, я организую для тебя рейс. В частном самолете тебе будет комфортнее, чем в переполненном экономклассе.

Он улыбнулся, и ее гнев сразу улетучился.

— Это было мое, а не твое решение, — упрямо повторила она.

— Оно было ошибочным?

— Я… — Глубоко вдохнув, она призналась: — Нет.

Его брови взметнулись.

— В последнее время Келт часто называет меня самодовольным мерзавцем. Возможно, он прав. Итак, чего ты сейчас хочешь?

— Не знаю, — неловко сказала Рози. Ее губы дрожали, на глаза навернулись слезы. — О черт!

Ее тело напряглось, когда Герд очутился рядом с ней и прижал ее к своему широкому плечу.

— Я не привыкла к подобным вещам, — призналась она. — В отличие от тебя.

— Я уже говорил, что тебе не следует верить газетным сплетням.

— Даже если хотя бы половина из написанного правда, это значит, что ты намного опытнее меня.

Он отодвинул ее от себя и посмотрел ей в глаза:

— Да, у меня были любовницы, но ни одна из моих связей не носила случайный характер.

Его слова причинили Рози боль, хотя она и отказалась себе в этом признаться.

— Продолжай.

— Я не стану тебе о них рассказывать. Это было бы несправедливо. Прошлой ночью ты поставила мне условие, и я его принял. Пока мы вместе, у меня не будет других женщин. Ты мне веришь?

— Я… Да, конечно, я тебе верю. Я просто мало знаю об отношениях.

Улыбнувшись, он снова привлек ее к себе:

— Меня удивляет, что Розмари, которая всегда была такой открытой и уверенной в себе, так осторожничает. Значит, я прощен за свое предположение, что ты предпочтешь остаться здесь?

Розмари подозревала, что простила бы ему все, что угодно. Эта мысль потрясла ее до глубины души. Если она не установит границы, то рискует оказаться его марионеткой. Но самое страшное было то, что это ее совсем не беспокоило.

— Розмари?

— Да, при условии, что этого больше не повторится. А я, в свою очередь, обещаю тебе, что у меня не будет других мужчин.

— Значит, мы друг друга поняли.

После этого он нежно поцеловал ее в лоб и, положив руку ей на талию, повел к двери.

— Впереди у меня еще несколько официальных мероприятий и церемоний, но через несколько дней начнется мой отпуск. Я собираюсь пожить месяц на вилле на острове неподалеку от побережья. Если ты не возражаешь провести одна четыре дня, думаю, те бе будет лучше отправиться на виллу прямо сегодня.

Рози похолодела:

— Почему?

— Если ты останешься здесь, папарацци поймут, что ты моя любовница, и будут следовать за тобой по пятам.

При мысли о назойливых папарацци Рози внутренне содрогнулась.

— Понятно, — пробормотала она.

— Я помню, тебе нравился мой дом в Кивинуе, значит, вилла тебе тоже понравится. — Улыбнувшись, он поцеловал ее в губы и быстро отстранился. — К тому же четыре дня — это не очень долго.

Но Рози это время показалось вечностью. Остров был просто сказочный. Группки белых домиков окаймляли берег бухты, у которого покачивались на волнах разноцветные рыбацкие лодки. Склоны гор покрывали оливковые рощи и виноградники. В воздухе витал запах моря, смешанный с ароматами цветов, растущих в садах. Огромная вилла, принадлежащая Герду, была того же лазурного цвета, что и море.

Но, несмотря на всю эту красоту, Рози чувствовала себя одинокой, и это ее пугало. Прежде ей всегда было достаточно своей собственной компании, а сейчас она каждый день ждала телефонного звонка Герда.

Он не говорил ей слов любви. Впрочем, ей было трудно представить себе Герда, делающего это.

К тому же в их отношениях не было любви. Одно лишь сексуальное желание, которое несколько лет не давало покоя им обоим. Сейчас им наконец представился шанс удовлетворить его.

Когда это произойдет, они расстанутся и снова заживут каждый своей жизнью.

Даже в восемнадцать лет она понимала, что у них с Гердом не может быть ничего серьезного. Жизнь Герда распланирована с самого его рождения. В конце концов он женится на какой-нибудь принцессе, подходящей ему по возрасту, характеру и статусу, и у них родятся наследники.

Он ясно дал ей понять, что она слишком молода для него. Она всегда знала, что не подходит ему. Сравнивая себя с мягкой обходительной Хани и принцессой Сериной с ее безупречными манерами, она окончательно в этом убедилась.

На третий день своего пребывания на острове Рози лежала в гамаке и смотрела на голубые лоскуты неба, просвечивающиеся между ветвями большого дерева. Завтра вечером приедет Герд.

— Тебе лучше смотреть в лицо фактам, — сказала она вслух.

Какими бы отвратительными они ни были, ей следует их принять, пока не приехал Герд и ее разум не затуманился от его ласк и поцелуев.

Они будут целый месяц наслаждаться друг другом, а потом она вернется в Новую Зеландию, найдет работу и будет экономить каждый цент. Тогда, возможно, однажды ей удастся воплотить в жизнь свою давнюю мечту — открыть цветочный магазин.

Ее внимание привлекло какое-то жужжание. Прищурившись, Рози посмотрела вдаль и увидела приближающийся вертолет.

Это Герд? Он изменил планы и прилетел сегодня?

Рози так разволновалась, что чуть не вывалилась из гамака. Поднявшись, она напряженно наблюдала за тем, как вертолет опускается на площадку за виллой.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Герд вышел из дома. При виде него ее сердце бешено застучало, и она подумала: «Какая же ты идиотка, Рози, это никакое не желание. Ты влюблена в него. Это не юношеская влюбленность, а настоящее крепкое чувство».

Как это произошло? Определенно за три дня, проведенных в одиночестве, ничего не могло измениться.

Конечно нет. Она любит его с тех самых пор, как он впервые ее поцеловал. Именно поэтому ни одному из мужчин за эти три года так и не удалось достучаться до ее сердца. Она всех сравнивала с ним, причем сравнение всегда было не в их пользу.

Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал о ее чувствах к нему?

— Розмари.

Всего одно слово — и мир вокруг нее преобразился. Подойдя к ней, Герд заключил ее в объятия, но не поцеловал. Какое-то время он просто прижимал ее к себе, словно все это время ему не хватало ее близости.

— Скучала по мне? — хрипло произнес он.

— Очень. — Почувствовав, как дрожит от волнения ее голос, она заставила себя рассмеяться и добавить: — А ты скучал?

— Каждую минуту, каждую секунду, день и ночь. — Это прозвучало похоже на клятву. — Именно поэтому я и приехал сюда раньше времени.

Герд так страстно поцеловал ее в губы, что у нее задрожали колени. Затем он приподнял ее и опустился в гамак, так что она оказалась поверх него.

Почувствовав, как внутри ее разгорелся знакомый огонь, она принялась изучать губами его лицо.

— Прекрати, — взмолился он, — иначе я сейчас взорвусь. Мария ждет нас к ланчу через пять минут.

Рассмеявшись, Рози прильнула к нему:

— Кажется, ты собирался приехать через четыре дня.

Герд пожал плечами:

— Как видишь, я освободился раньше.

Что-то в его тоне насторожило Рози.

— У тебя все в порядке? — спросила она и почувствовала, как его тело напряглось.

Обеспокоенная, она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он тут же их закрыл и спокойно произнес:

— Да, а теперь, когда я сюда приехал, стало еще лучше.

— Хорошо, — ответила она, отодвигаясь в сторону.

Отпустив ее, он грациозно выбрался из гамака, затем подержал его сбоку, чтобы Рози смогла из него вылезти.

Герд ее не любит. Да, он не сказал ей об этом прямо, но четко обрисовал ситуацию, а она, идиотка, не разобралась в своих чувствах и приняла его условия. Она даже была уверена в том, что сможет безболезненно пережить расставание. Должно быть, она спятила. Ей следовало струсить и сбежать в Новую Зеландию, но сейчас уже слишком поздно.

Герд не должен узнать о ее чувствах. Она не вынесет его жалости. Поэтому ей нужно следить за каждым своим поступком, каждым словом.

Когда они вошли в дом, он спросил:

— Ты хорошо провела без меня время?

— Я много плавала, — ответила она с притворной беспечностью. — Прочитала несколько книг. У тебя здесь отличная библиотека. Мария разрешила мне ею воспользоваться. Надеюсь, ты не против?

— Конечно нет. Ты осмотрела остров?

— Мы с Марией ходили на рынок за рыбой. Если не считать плавания, я провела эти четыре дня как самая настоящая лентяйка.

— Хорошо отдохнула?

— Очень, — ответила она с притворной застенчивостью.

Герд взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее:

— Думаю, нам лучше пойти поесть, пока мы не начали заниматься кое-чем другим.

Рози рассмеялась, и это немного помогло ей расслабиться.

Экономка накрыла стол на маленькой боковой террасе, находящейся в тени виноградных лоз. Внизу плескались морские волны и мерцал белый песок.

— Это чудесное место, — пробормотала Рози, когда Герд налил ей вина.

— Все началось с виллы, построенной римлянами, — ответил он, протягивая ей бокал. — После того как она пришла в упадок, островитяне в течение многих лет использовали камни для починки своих домов. В викторианскую эпоху купание в морской воде начали считать полезным для здоровья, поэтому один из моих предков построил этот дом для своей болезненной жены. Что ты думаешь о наших пляжах?

— Конечно, с новозеландскими им не сравниться, но они тоже замечательные. Впрочем, было бы еще лучше, если бы за ними были заросли похутукавы.

Герд рассмеялся:

— Вы, новозеландцы, влюблены в свою страну.

— Купание в море помогло жене твоего предка?

Он положил ей на тарелку кусок рыбы с лимонными дольками:

— Нет, она умерла молодой.

— Как жаль.

— Он два года ее оплакивал, после чего женился на пышущей здоровьем немецкой принцессе, которая родила ему пятерых детей. Они всей семьей приезжали сюда на каникулы. Думаю, это был очень счастливый брак.

Рози посмотрела на него. Его лицо, как обычно, было непроницаемым. Какой-то инстинкт подсказал Рози, что ей не следует развивать эту тему. Герду нужны непринужденные сексуальные отношения без обязательств, и она даст ему это.

Театрально вздохнув, она подцепила на вилку кусочек рыбы:

— Да, недолго он горевал.

— Моим предкам приходилось быть практичными ради сохранения своей власти.

Он ее предупредил, чтобы она не строила напрасных надежд?

— Надеюсь, его пятерым детям здесь нравилось, — сказала Рози.

— Судя по фотографиям, да.

Еда оказалась превосходной. Для ее приготовления Мария использовала продукты, типичные для средиземноморской кухни, — овощи, оливки, базилик, рыбу и сыр.

Рози восхищенно наблюдала за тем, как Герд энергично опустошает свою тарелку. Сейчас он так напоминал ей Герда, который проводил отпуск в Новой Зеландии. Тогда он был для нее просто старшим братом Келта, а не принцем Каратии.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросил Герд, доедая свой десерт из йогурта с медом и персиками.

— О времени, которое мы проводили вместе в Новой Зеландии. О том, как нам было весело. Помнишь, как ты учил меня ездить верхом?

— Конечно, помню. Ты постоянно падала со своего пони, но всякий раз поднималась и, стиснув зубы, забиралась на него снова.

— Это был добрый и терпеливый пони.

— Ты все еще ездишь верхом?

— По возможности.

Герд тепло улыбнулся ей, и у нее сдавило горло. Она пожалела о том, что начала предаваться воспоминаниям.

Словно прочитав ее мысли, Герд встал со стула и, взяв Рози за руку, помог ей подняться.

— Тебя Мария убедила устроить себе сиесту? — спросил он.

Сердце Рози учащенно забилось.

— Она пыталась, но в самое жаркое время дня я обычно читала.

— В таком случае ты зря тратила время, — сказал он со знанием дела.

— Правда? И чем еще можно заниматься во время сиесты? Кроме того, чтобы спать, я имею в виду.

— Например, вот этим.

Наклонившись, он крепко поцеловал ее в губы. Она ждала этого с того момента, как он появился на острове. Она так соскучилась по его ласкам и поцелуям.

— Это начинает входить у тебя в привычку, — пробормотала Рози, когда он оторвался от ее губ.

— И эта привычка доставляет мне удовольствие, — ответил он, проходя в широкий дверной проем.

— Потому что она позволяет тебе чувствовать себя большим и сильным?

Он ослепительно улыбнулся:

— Возможно, потому, что я могу тебя контролировать, только когда ты занимаешь горизонтальное положение.

В ответ Рози ударила его кулаком в бок.

— Ой! — воскликнула она, наткнувшись на твердую стену из мышц.

Отдернув руку, она с удивлением посмотрела на покрасневшие костяшки пальцев.

— У меня хорошая реакция. Я успел напрячь мышцы за долю секунды до твоего удара.

Неожиданно Герд схватил Рози за руку, отвел в ее спальню и опустился вместе с ней на кровать. Когда девушка смогла наконец обрести дар речи, она взмолилась, чтобы он поскорее ею овладел.

— Да, — хрипло произнес он. — Но прежде позволь узнать, выписал ли тебе доктор пилюли.

Его вопрос вызвал у нее разочарование, но она не подала виду:

— Да.

— Когда они начнут действовать?

— Через четыре дня.

Кивнув, он приник к ее губам в затяжном поцелуе, и ее разочарование сгорело в огне страсти. Когда он снова посмотрел на нее, его ресницы были опущены и она увидела под ними лишь узкие золотые полоски.

— В таком случае до тех пор нам придется соблюдать осторожность, — произнес он хриплым голосом.

За время разлуки их желание обладать друг другом достигло предела. Если в первый раз они занимались любовью медленно, то сейчас оба были так ненасытны, что почти сразу достигли экстаза. Кружась в водовороте наслаждения, Рози кричала имя Герда.

Когда они наконец отдышались после головокружительного марафона страсти, Герд сгреб ее в охапку и прижал к себе.

— Разве это было не лучше, чем чтение или сон? — лениво протянул он.

Лучше, чем все, что она когда-либо делала…

Но эти слова так и остались невысказанными. Герд по-прежнему был прагматичен и держал ситуацию под контролем. Поэтому Рози тоже решила притворяться спокойной, делая вид, будто ее сердце безучастно к происходящему.

— М-м-м, — простонала она.

— Впрочем, поспать тоже было бы неплохо. — Он положил ее голову себе на плечо.

Она никогда еще не чувствовала себя такой… защищенной. С этой приятной мыслью Рози томно зевнула и мгновение спустя погрузилась в сон.

Когда она проснулась, Герда в постели не было, и уже рассвело.

Рози посмотрела на часы. Не может быть! Она проспала весь вечер и всю ночь. Поежившись, она натянула до подбородка одеяло, которым, должно быть, укрыл ее Герд, перед тем как уйти.

Однажды он уйдет от нее навсегда.

Они проведут месяц на этом чудесном острове, а затем распрощаются друг с другом. Она вернется в Новую Зеландию, а Герд во дворец к своим обязанностям.

Может, ей лучше уехать сейчас, пока ее сердце еще не разбито?

Из ее горла вырвался смешок, больше похожий на всхлип. Ее сердце уже принадлежит Герду.

Нет, она не будет трусихой и останется. Постарается разглядеть настоящего Герда за безупречным фасадом, который он демонстрирует внешнему миру. Обнаружив, что у него есть недостатки, как у любого другого мужчины, она определенно перестанет его идеализировать. Это поможет ей выбросить его из головы и продолжить жить дальше.

А может, все это лишь пустые отговорки и она просто цепляется за единственную возможность побыть с Гердом?

— Так и есть, — произнесла Рози вслух.

Она никогда не получит от Герда того, что хочет. Ей пора с этим смириться, как бы больно ей ни было.

Медленно поднявшись с кровати, Рози подошла к окну и посмотрела на пляж. Белизна песка, мерцающего на солнце, ослепила ее, и ей пришлось отвернуться.

Всю свою жизнь она пряталась. Лишь немногие из ее окружения знали, что ее внешняя беззаботность — это всего лишь броня, с помощью которой девочка, страдавшая от нехватки любви, защищала свое сердце. Келт это понимал. Хани, возможно, тоже.

Эти несколько недель — ее единственная возможность побыть с Гердом, так что она сделает все от нее зависящее, чтобы он увидел в ней сексуальную женщину, достойную восхищения.

Сможет ли она находиться все это время рядом с ним, зная, что скоро ей придется оставить его навсегда?

Рози судорожно вдохнула.

Да. Ее чувства к нему придадут ей сил, и она спокойно с ним попрощается, пожелает счастья в личной жизни и уедет домой.

Если ей это удастся, она сможет оставить его в прошлом. Разбитое сердце и безответная любовь — это не смертельно. Люди перестают жалеть себя, начинают новую жизнь и находят свое счастье.

Итак, она готова к месяцу радости с привкусом горечи.

Следующие несколько дней прошли как в сладком дурмане. Каждую ночь Рози узнавала, каково на вкус счастье. Осознание того, что Герд находит ее желанной, наполняло ее мир яркими красками. Большую часть времени ей удавалось не думать о будущих страданиях. Она предавалась наслаждениям, которых не испытывала раньше, упивалась каждой минутой, проведенной с Гердом.

На третье утро она проснулась с мыслью о том, что до сих пор даже не представляла себе, что можно быть такой счастливой. Единственным, что омрачало ее радость, было то, что она спала одна. После того как они занимались любовью, Герд уходил в свою спальню. Его отказ делить с ней постель символизировал пропасть, разделяющую их. Пропасть, которую не способна преодолеть даже страсть.

Рози расправила плечи и приказала себе не унывать. Побольше сахара — и горечь пилюли будет незаметна. Что может быть слаще, чем ласки и поцелуи Герда?

Холодный душ помог ей взбодриться. Как только она надела шорты и футболку, раздался стук в дверь. Скорее всего, это Герд. Губы Рози растянулись в улыбке.

— Войдите, — сказала она.

При виде его ее сердце наполнилось радостью.

— Прикид в новозеландском стиле, — шутливо прокомментировала она, рассматривая его шорты и хлопчатобумажную рубашку.

— То же самое могу сказать о тебе, — произнес он, окидывая ее взглядом от золотистых кудрей до босых ступней. — В Англии эпохи Регентства тебя бы называли карманной Венерой или бриллиантом чистой воды.

Театрально вздохнув, она подошла к нему и рассмеялась:

— Откуда ты так много знаешь об эпохе Регентства?

— Я нахожу это время интересным. Старая аристократия уступила свои позиции подающим надежды промышленникам. Жаль, что не везде передел власти привел к качественным изменениям в жизни страны, как в Британии.

— Ты имеешь в виду Каратию? — задумчиво произнесла Рози.

— Думаю, да. — Он неожиданно сменил тему: — Не хочешь покататься на яхте?

— Сейчас?

Герд улыбнулся ей:

— Почему нет? Мария наготовила столько еды, что нам ее хватит на несколько дней. В нескольких милях отсюда есть бухта, на берегу которой стоит греческий храм Афродиты. Он в довольно хорошем состоянии. С проникновением на остров христианства местные жители посвятили его Пресвятой Деве, но сейчас храм не является действующим. Мария говорит, что влюбленные пары приносят туда цветы в надежде, что богиня любви благословит их.

Подарок для богини любви. Возможно, ей тоже стоит попробовать.

— Мне бы хотелось его посмотреть, — сказала Рози.

Герд протянул ей руку:

— В таком случае пошли.

Яхта оказалась маленькой, но для двоих места там было вполне достаточно.

— Очевидно, здесь тебе не нужна охрана, — заметила Рози, вспомнив крупного мужчину, который несколько дней назад сопровождал их в ресторан.

— Нет, — ответил Герд.

— Я рада, — сказала она и тут же об этом пожалела. Если Герд догадается о ее чувствах к нему, он, возможно, захочет положить конец их отношениям. Поэтому она добавила: — Мне было неловко, когда я разговаривала с тобой, не обращая внимания на них с шофером.

— Даже если бы ты с ними заговорила, из-за перегородки в машине они бы тебя не услышали, — произнес Герд, опуская парус на грот-матче.

— Я знаю, но, хотя моя мать помешана на хороших манерах, она никогда мне не говорила, как нужно вести себя с телохранителями.

— Все очень просто. Ты просто позволяешь им выполнять их работу и не вмешиваешься. Ты не могла бы принести мои солнцезащитные очки? Они на полке в салоне.

В небольшом уютном помещении был хорошо оснащенный камбуз и столик, обрамленный удобными сиденьями. За дверью в дальней стене, скорее всего, находилась спальня.

Рози была удивлена тем, что Герд, сколотивший состояние до того, как ему исполнилось тридцать, остановил свой выбор на столь скромном судне.

Передав ему очки, она поделилась с ним своими мыслями. Герд надел очки и пожал плечами, так что она не смогла увидеть выражение его глаз.

— Мне доставляет удовольствие ходить под парусом, — сказал он, не удовлетворив ее любопытство.

Судя по тому, как ловко Герд управляется с парусами и канатами, он часто выходит в море.

— Я могу это сделать, — сказала Рози, потянувшись к кливеру, чтобы переместить его, когда они повернули.

Герд пристально наблюдал за тем, как она натягивает парус. Когда полотно перестало трепыхаться, он сказал:

— Спасибо. Хотя в твоей помощи не было необходимости. Эта яхта управляется в одиночку.

Это означает, что он плавал на ней в одиночку? Или то, что другие женщины, которых он на ней катал, просто не умели управлять яхтой?

Осознание этого больно ранило Рози, но она это проигнорировала. «Живи настоящим» — ее новое кредо, и она намерена следовать ему, не мучая себя бесконечными размышлениями о будущем.

Даже несмотря на то что жить настоящим означает подвергать свое сердце опасности.

Но она много лет прожила в безопасности, и это ничего ей не дало, кроме чувства пустоты.

Когда Рози увидела храм, у нее перехватило дыхание. Несмотря на то что кремово-белое здание простояло на краю скалистого мыса более двух тысяч лет, оно сохранило свои совершенные пропорции и элегантную четкость линий.

— Какое величие, — пробормотала она.

Дернув в последний раз за якорную цепь, Герд повернулся. Она разговаривала не с ним. Ее слова были всего лишь реакцией на увиденное. Она сидела на выступе в кормовой части яхты, вытянув перед собой свои длинные стройные ноги. Он вспомнил, как эти ноги обвивали его бедра, и его захлестнула такая мощная волна желания, что пришлось сжать руки в кулаки. С ее округлыми женственными формами, мягкими золотистыми кудрями и кожей, мерцающей на солнце, она запросто могла бы позировать скульптору, ваяющему статую богини любви.

Черт побери, он хочет ее здесь и сейчас. Возможно, Афродита сыграла с ним злую шутку.

Чтобы отвлечься, он прокашлялся и произнес:

— Они построили храм здесь, потому что Афродита родилась из морской пены.

Рози подняла голову и посмотрела на него.

— Сверху определенно открывается красивый вид, — сухо сказала она. — Мы можем туда подняться?

— Если только ты не возражаешь лезть на гору в жару.

— Моя обувь для этого подойдет?

Герд посмотрел на ее ботинки на толстой подошве:

— Да, отлично подойдет.

Из бухты, извиваясь между скалами, шла наверх крутая тропинка. Большей частью она находилась в тени старых оливковых деревьев. Перед тем как они начали свой путь, Герд сказал:

— Если ты считаешь, что для тебя это слишком тяжело, мы можем в следующий раз приехать сюда на машине.

— Нет, — задорно произнесла она. — Я уверена, что справлюсь, а если нет, ты меня понесешь. Впрочем, я, наверное, слишком многого хочу.

Герд рассмеялся:

— Если ты устанешь, я с большим удовольствием тебя понесу.

Ее глаза заискрились.

— Я забыла фотоаппарат. Мне хотелось бы сделать несколько снимков храма, так что я радостью приеду сюда снова.

Рози прекрасно справлялась с подъемом. Герд шел следом за ней, и ему всю дорогу не давал покоя вид ее загорелых ног и соблазнительно покачивающихся бедер.

— Ты в отличной физической форме, — заметил он.

Она бросила на него взгляд через плечо и рассмеялась:

— Из этого следует, что тебе не нужно держаться позади меня на случай, если я упаду. У моей квартирной хозяйки есть большая собака. Миссис Харли — женщина пожилая. Она каждый день ходит за покупками и берет пса с собой, но этих неспешных прогулок ему недостаточно, поэтому я утром и вечером вожу его на Уан-Три-Хилл.

Герд вспомнил потухший вулкан в Окленде с древней крепостью маори на вершине. Подъем и спуск по его террасированным склонам — прекрасная физическая зарядка как для человека, так и для собаки.

— Ты никогда не подумывала о том, чтобы уехать из Окленда? — небрежно спросил Герд.

Рози взволнованно посмотрела на него.

— Если у меня появится веская причина, я это сделаю, — сказала она через некоторое время. — Не то чтобы мне не нравился Окленд. Просто я обожаю Кивинуй. Он всегда был моим любимым местом.

Потому что там живет Келт? Эта мысль неприятно поразила Герда. Когда они поднялись наверх, Рози принялась осматривать здание широко распахнутыми глазами и задавать Герду вопросы. Он подробно на них отвечал, приятно удивленный ее интересом ко всему.

Почему он пригласил ее на свою коронацию? Да, он сказал ей, что пригласил ее как родственницу. Это не было ложью. Скорее удобной полуправдой.

Если бы он признал, что у них осталось незаконченное дело, это придало бы приглашению слишком большую важность.

Рози помешала ему сделать признание, указав на отдаленную горную деревушку:

— Полагаю, заросшая травой колея когда-то была дорогой из деревни к храму.

— Да, это старинная дорога. Когда в следующий раз мы поедем на машине, я оставлю ее в деревне и мы поднимемся по ней пешком к храму.

— Удивительно, что спустя столько веков ее все еще видно, — задумчиво произнесла Рози.

— Должно быть, до недавнего времени ею регулярно пользовались.

— Как называется кустарник, растущий в той лощине?

Герд улыбнулся:

— На самом деле это дальний родственник похутукавы, которая произрастает по берегам ваших пляжей. Это мирт, священное растение Афродиты. Он цветет кремово-белыми цветами, которые сладко пахнут.

От его мягкого, словно бархат, голоса мелкие волоски на затылке у Рози встали дыбом. Она не знала, как ей быть в этой ситуации. Они с Гердом не прикасались друг к другу, однако она физически ощущала его присутствие. Ее кожу покалывало, все чувства обострились. Резко повернувшись, она снова посмотрела на храм, монумент, посвященный силе и власти телесной любви, и подумала, что оказалась здесь неспроста.

«Интересно, Герд привозит сюда всех своих любовниц?»

— Внутри безопасно? — спросила она, подавив боль, вызванную этим жестоким вопросом.

— Храм в хорошем состоянии. Недавно в нем был сделан ремонт.

Рози пристально посмотрела на него:

— Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение?

— Я учредил фонд, все средства которого идут на восстановление античных памятников в Каратии.

Затем он рассказал ей о статуе, найденной неподалеку от храма. Это великолепное произведение искусства, высеченное из кремового паросского мрамора, было утеряно так давно, что его существование стало мифом, пока один крестьянин случайно не обнаружил его в своей оливковой роще.

— Статуя была закопана в землю и много лет пролежала там в целости и сохранности, — сказал Герд.

— Где она сейчас? — спросила Рози, окидывая взглядом пустое пространство храма.

— В музее одного из крупных городов в материковой части страны, — ответил он. — Туда ее поместили ради безопасности. Ее чуть было не украли.

— Должно быть, такой риск существует постоянно.

— Да, — мрачно ответил Герд. — В мире есть очень богатые люди, которые бесятся с жиру и готовы выложить любую сумму, лишь бы заполучить что-нибудь красивое и редкое вроде этой статуи.

Рози кивнула:

— Я читала об этом. Подобное стремление кажется мне ненормальным.

— Оно говорит о преклонении перед красотой.

— Ты сам-то хоть в это веришь?

— Нет. — Его резкий тон был красноречивее любых слов. — Я, как и ты, считаю, что это всего лишь болезненное желание обладать чем-то уникальным, чтобы никто больше не мог этим наслаждаться. — Он указал на мраморный пьедестал: — Она стояла здесь.

— Посмотри, — сказала Рози.

На древнем камне лежал букетик из золотистых маргариток, которые она видела на заброшенной дороге, и бахромчатых кремово-белых цветов — судя по всему, мирта.

— Это жертва, — пояснил Герд. — Кому-то что-то понадобилось от богини.

— Или он ее благодарит.

— Вполне возможно, — согласился Герд. — Подойди посмотри, какой вид открывается спереди.

У Рози захватило дух, когда она увидела под лазурным небом ярко-синее море, усеянное точками островов. Пока она любовалась золотистыми цветами, покачивающимися на ветру, Герд перечислил названия всех островов и сказал, что темное пятно вдали на севере — это Европа.

— Греция и Азия лежат к востоку, Италия — к западу.

— По какой-то странной причине меня вдруг потянуло домой.

Герд лукаво посмотрел на нее.

— И там, и здесь море, — согласился он. — У побережья Кивинуя есть остров. Помимо этого другого сходства я не вижу. Кивинуй полон сочной зелени, и перед ним на тысячи миль простирается океан. Хотя мирт и является родственником похутукавы, он на нее не похож.

— Думаю, именно в этом и состоит проблема. Здесь все совершенно другое. — Она иронично улыбнулась и пожала плечами — Но я понимаю, почему тебе нравится проводить отпуск на этом острове.

Герд взял ее за руку, переплел ее пальцы со своими и проницательно на нее посмотрел:

— Думаю, тебе нужно что-нибудь выпить. Мы вернемся на яхту и перекусим.

— Спасибо, — машинально произнесла Рози, встретившись с ним взглядом. У нее перехватило дыхание, и она тут же отвернулась, чувствуя, как по ее венам медленно разливается жидкий огонь.

Когда они снова оказались на яхте, Герд настоял на том, что сам накроет на стол. Он ловко перемещался по камбузу, развлекая ее историями, связанными с островом, в то время как она потягивала шампанское.

После ланча он, подождав, пока она допьет кофе, спросил:

— Не хочешь снова на берег?

— Нет, — тихо ответила она.

— Это хорошо, потому что я тоже не хочу, — сказал Герд, наклонился и поцеловал впадинку над ее ключицей.

От прикосновения его теплых губ ее кожу начало покалывать. Тихо вздохнув, Рози повернулась и зарылась лицом в его плечо.

— Что такое? — хрипло произнес он.

Подняв голову, она обнаружила, что его глаза потемнели от страсти.

Все же она прекрасно отдавала себе отчет в том, что его желание не идет ни в какое сравнение с тем всепоглощающим чувством, которое она испытывает к нему.

— Ничего, — прошептала она и, пройдя вместе с ним в спальню, подчинилась его умелым ласкам и собственной страсти. На этот раз все происходило неспешно. Герд покрывал нежными поцелуями ее тело до тех пор, пока она не взмолилась о пощаде. Ее экстаз был таким продолжительным, что она закрыла глаза, чтобы спрятать слезы счастья. В эти секунды мир для нее сузился до мужчины, в объятиях которого она познала высочайшее из удовольствий.

Проснувшись, Рози обнаружила, что по-прежнему находится в объятиях Герда. Его ровное дыхание говорило о том, что он все еще спит. Он впервые остался с ней. Возможно, она проснулась в его объятиях в первый и единственный раз.

Подняв тяжелые веки, она использовала редкую возможность полюбоваться Гердом без страха быть застигнутой им врасплох. Она разглядывала его мужественные черты, его сильное тело, подарившее ей незабываемое путешествие в рай.

Ее сердце учащенно забилось, соски затвердели, жаждя его поцелуев, его ласк… Не осознавая, что делает, она провела ладонью по его мускулистой груди. Герд пошевелился, и она тут же отдернула руку. Рози замерла, но он почти тут же снова уснул.

Ее взгляд медленно скользнул вниз по его худым бедрам…

У нее перехватило дыхание, когда она обнаружила, что он возбужден. Ее тут же бросило в жар, внутренние мышцы, о существовании которых она узнала совсем недавно, судорожно сжались.

Едва осмеливаясь дышать от смущения и желания, она коснулась его восставшей плоти. Она оказалась твердой, горячей и шелковистой.

Рози посмотрела на Герда. Его глаза были закрыты. Хотя его дыхание участилось, он все еще спал.

Тогда ее дерзкие пальцы крепче сомкнулись вокруг символа его мужского естества.

Герд пришел в движение так неожиданно, что она успела только вскрикнуть, прежде чем он напрягся как струна и ворвался в нее. Качаясь на волнах эротического наслаждения, Рози выгибалась под ним дугой, пока он не затрясся в экстазе и не излился в нее.

Неожиданно Герд выругался по-каратски. Лицо его помрачнело, и он, резко отстранившись от Рози, переместился на край кровати. Все еще дрожа, Рози приподнялась с постели и, откинув с лица влажные кудри, уставилась на красные отметины, которые ее ногти оставили на его загорелой спине.

— О боже, — в ужасе прошептала она. — Мы только что занимались любовью…

Герд поднялся на ноги, повернулся и склонился над ней. В этот момент он напоминал разгневанного античного бога.

— Да, — отрезал он. — Причем не предохранялись. Сколько времени нужно, чтобы таблетка подействовала?

— Семь дней, — приглушенно ответила она.

— Значит, мы пока не в безопасности? — спросил он.

Рози резко подняла голову. Он сказал «мы». То, что он объединил их в одно целое, немного ее утешило.

— Нет, — сказала она, и ее сердце замерло при запоздалом воспоминании о том, что сегодня утром она не приняла таблетку. Когда Герд постучал в ее дверь, это вылетело у нее из головы.

— Что такое? — Герд напряженно посмотрел на нее.

— Я об этом даже не подумала, — прошептала Рози.

Потому что как сумасшедшая радовалась перспективе провести наедине с ним целый день.

— Герд, мне так жаль… — Ее голос задрожал, и она не смогла больше ничего сказать.

Она не знала, чего ей ждать. Обвинение, осуждение, ярость — все было в равной степени вероятно.

Бросив взгляд на его лицо, она отвернулась. Его черты были напряжены, но в глазах не было ни капли гнева. Должно быть, он так выглядит, когда решает государственные проблемы.

Рози так глубоко вдохнула, что почувствовала боль в груди.

— Таблетки у тебя с собой? — произнес Герд холодным отчужденным тоном, от которого ее бросило в дрожь.

— Нет, — пролепетала она. — Они остались в ванной на вилле.

— Значит, есть большая вероятность того, что ты полностью не защищена.

— Я… я не знаю… — Ее голос оборвался, когда Герд подошел к иллюминатору и уставился в него, словно ему было невыносимо на нее смотреть.

В этот момент Рози решила, что если она забеременела, то будет любить их малыша за двоих.

— С тех пор как я приняла первую таблетку, прошло пять дней, — пробормотала она.

— Ты не знала, что мужчины могут заниматься любовью, когда спят? — произнес Герд ровным тоном, из которого было невозможно понять, о чем он думает и что чувствует.

Рози откинула непокорные кудри с разгоряченного лица. «Мы не предохранялись», — крутилось у нее в голове словно приговор.

— Нет, — тихо призналась она.

— Теперь знаешь. Но ты ни в чем не виновата.

Но это ее вина! Это она прикоснулась к нему.

— Есть противозачаточные таблетки, которые принимаются после близости.

Нет!

Рози в ужасе уставилась на его невозмутимое лицо и поразилась его самообладанию.

— Мне бы не хотелось к этому прибегать, но в любом случае решение принимать тебе, — продолжил он.

— Я не… Я знаю, это может показаться глупым, но подобный выход из ситуации — это все равно что… — Рози замялась, затем судорожно вдохнула и продолжила: — Я не хочу этого делать. Здесь можно купить тест на беременность?

— Я распоряжусь, чтобы его прислали из столицы, — отрывисто произнес Герд. — Так будет надежнее.

— Я так сожалею.

— О чем? — Герд натянуто улыбнулся. — О том, что дала мне лучший секс, который у меня когда-либо был?

Ее щеки вспыхнули.

— Ты же сказал, что ты спал.

— Недолго, — ответил он. — Но я не смог бы остановиться даже под дулом пистолета. Думаю, нам лучше одеться.

Когда они прибыли на виллу, он сказал:

— Пойди прими пилюлю.

В расстроенных чувствах Рози прошла в ванную и проглотила таблетку, проигнорировав предостережение на упаковке. Она долго стояла посреди ванной, прижав ладонь к груди, затем, расправив плечи, вернулась к Герду на яхту и помогла ему навести там порядок. Пока он сматывал канаты, она заправляла постель, устраняя следы их недавнего безумства.

Они вместе вошли в дом. Рози чувствовала, как напряжение между ними нарастает, словно кто-то тянет за невидимые шнуры.

«Относись ко всему проще», — сказала она себе, но разве это возможно, когда ее сердце усложнило и без того запутанную ситуацию?

Герд нарушил ход ее мыслей, спросив:

— Не хочешь съездить куда-нибудь поужинать?

Нет. Она хочет пойти к себе в спальню, рухнуть на кровать и расплакаться. Но вместо этого она кивнула и спокойно сказала:

— Спасибо, с удовольствием.

Этой ночью они не занимались любовью. Рози понимала Герда. Ей тоже не хотелось рисковать, пока она не узнает результат своего безумия. Ей приснился сон, в котором у нее отобрали ребенка. Проснувшись в темноте, она обнаружила, что по ее щекам катятся слезы.

Посылка из аптеки должна была прийти на следующий день после ланча.

В этот день едва солнце встало из-за горизонта, как его закрыли тучи и пошел дождь.

Во время позднего завтрака Герд обратился к Рози:

— Мне нужно поработать с бумагами. Ты найдешь чем себя занять?

Рози подняла брови:

— Конечно. Мне нужно сделать маникюр.

— Это займет все утро?

Рози улыбнулась:

— Нет. Обо мне можешь не беспокоиться. Я сама смогу себя развлечь.

К ее удивлению, он взял ее руки и принялся их рассматривать.

— Твои ноготки и так хороши, — сказал он с обворожительной улыбкой. — Когда они впивались в мою кожу, я испытывал невероятное наслаждение.

Видя, как она краснеет, он рассмеялся, затем поднес ее ладони к губам и поочередно поцеловал.

— Надеюсь, ты не собираешься покрасить ногти в черный цвет?

— Черный мне не подходит, — ответила она, чувствуя, как внутри нее зарождается пламя желания. — Кроме того, моя мать всегда мне говорила, что на отдыхе подобает использовать лак только светлых оттенков.

В конце концов она сделала себе маникюр. Едва лак успел высохнуть на ногтях, как зазвонил ее мобильный телефон. Взяв его, она, увидев на дисплее номер матери, тяжело вздохнула и произнесла:

— Да, мама.

— Ты могла бы сообщить мне, где находишься, — послышался на другом конце линии раздраженный голос Евы.

— У тебя есть мой номер. Я всегда на связи. — Что послужило причиной этого неожиданного звонка?

— Я была занята, и у меня не было необходимости тебе звонить. — Немного помедлив, Ева добавила: — До тех пор пока я не открыла утреннюю газету. Ты знаешь о том, что ты сейчас на первых страницах большинства таблоидов?

— Что?

— Ты все прекрасно понимаешь, — отрезала Ева. — Определенно ты не так наивна, чтобы думать, что папарацци не последовали за вами с Гердом. Они, затаив дыхание, ждали, когда он объявит о помолвке с принцессой Сериной, а тут такое. Кстати, снимки получились отличные.

Рози обнаружила, что вцепилась в телефон мертвой хваткой и вся дрожит.

— Но там не было никаких фотографов…

— Были, — перебила ее мать. — По крайней мере, один из них снял, как ты мечтательно улыбаешься Герду, и продал фото, похоже, во все газеты Новой Зеландии. Одна моя подруга из Лондона говорит, что вы и в английских газетах тоже. Они осторожно упоминают о том, что ты кузина Герда, но тот снимок намекает на отношения совсем другого рода.

По спине Рози пробежал холодок.

— Черт побери, — пробормотала она.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что он на тебе женится? — язвительно произнесла Ева.

— Конечно нет.

— Это уже что-то. — Ева замолчала, но, поскольку дочь никак не отреагировала на ее замечание, тут же продолжила с раздражением: — Правда, Розмари, о чем ты думаешь? Я всегда знала, что ты по нему сохнешь, но он встречается с той принцессой, и она не обрадуется, если узнает, что он провел с тобой неделю перед их официальной помолвкой.

Рози закусила губу. Она не собирается говорить матери, что между Гердом и принцессой Сериной ничего нет.

— Спасибо, что предупредила, — сухо сказала она. — Мне пора идти.

И рассказать обо всем Герду. При мысли об этом к горлу подкатилась тошнота. Ей не пришлось сообщать ему ужасную новость. Когда они встретились в коридоре, выяснилось, что он уже все знает. Его темные брови были сдвинуты вместе, губы сжаты в тонкую линию.

Когда она открыла рот, он поднял руку:

— Нам нужно поговорить.

— Моя мать только что звонила, — спокойно произнесла она.

Его лицо еще больше помрачнело.

— Зачем?

Рози вкратце пересказала ему свой разговор с матерью.

Выругавшись на каратском, Герд произнес:

— Я это слышал от своего главного министра.

— Неужели все так плохо? Тебя ведь и раньше видели с женщинами. До сих пор ничего страшного не…

Она внезапно осеклась, вспомнив слова матери о том, что Герд собирается объявить о помолвке с принцессой Сериной. Он солгал ей? «Нет, — подумала Рози, разрываемая гневом и отчаянием. — Определенно нет». Только не Герд.

— Проблема гораздо серьезнее, нежели заголовки в газетах, — сказал Герд. — Давай пройдем в мой кабинет. Мне нужно кое-что тебе объяснить.

Усадив ее на огромную софу у камина, он показал ей на экране своего ноутбука фотографию. Нахмурившись, Рози принялась ее рассматривать.

Совершенно очевидно, что снимок был сделан с большого расстояния с помощью телеобъектива. На нем она стояла рядом с Гердом. Он обнимал ее за плечи, а она ему улыбалась. К счастью, ее одежда была довольно скромной. Но ее чувство облегчения продлилось лишь до того момента, когда Рози обнаружила, какими влюбленными глазами смотрит на него.

— Где… Ах да, конечно, — произнесла она, поняв, что их сняли у храма Афродиты.

— Должно быть, он — или она — спрятался в кустах на соседнем мысе, — спокойно сказал Герд.

Рози выпрямилась и закусила губу:

— Это весьма приличное фото. Я смеюсь, а ты просто положил руку мне на плечи. — Ее голос предательски дрожал.

Его брови взметнулись.

— Ни у одного нормального человека, посмотревшего на это фото, не возникнет сомнений в том, что мы любовники.

Рози сделала глубокий вдох. «Мы любовники», — сказал он. Это так. По крайней мере, было до тех пор, пока она все не испортила.

— Да, но я все равно чего-то не понимаю. Почему это катастрофа?

— Это не катастрофа, — поправил ее Герд. Прислонившись к стенке камина, он неожиданно спросил: — Ты слышала каратскую легенду о втором сыне?

— Да. — Рози посмотрела на него с удивлением. Какое отношение имеет древняя легенда к этой фотографии? — Я не помню подробности. Знаю только, что существует какая-то легенда, которая стала причиной ваших проблем. Они снова выползли на поверхность, когда твоя бабушка выбрала своим наследником тебя. Некоторые идиоты, верящие в легенду, хотели видеть на твоем месте Келта. Согласно этому преданию, если в стране происходит что-то плохое, это из-за того, что ею управляет не тот сын, и единственный выход из ситуации — свергнуть правителя и посадить на трон его младшего брата или сестру.

Он поджал губы:

— И из-за этого погибли несколько сотен людей.

Рози кивнула:

— Да, я помню. Это ужасная трагедия, но какое отношение она имеет к нам?

— Сейчас я расскажу тебе, как все было. Тысячу лет назад Каратией управлял мой предок.

— Греческий наемник, спасший Каратию от врагов?

— Нет, скандинав. Его старший сын унаследовал трон. Вскоре началась эпидемия чумы, затем на страну напала орда кочевников из Азии. Не успели жители Каратии от них отбиться, как на побережье обрушилось цунами, спровоцированное землетрясением в восточной части Средиземноморья. Народ восстал против правителя, сверг его и посадил вместо него на трон его младшего брата.

— На этом и основывается легенда?

— Лишь частично. Как только к власти пришел младший брат, кочевники отступили, эпидемия чумы закончилась. Пока он правил, никаких природных катаклизмов в стране не было. Однако, когда после его смерти на престол взошел его сын, началась война.

— Они от него избавились и посадили на престол его младшего брата? — предположила Рози.

— Именно так и было. Тот разбил захватчиков наголову и успешно правил страной до конца своих дней. Народ его боготворил. На этой основе и родилась легенда у жителей гор, которые больше других пострадали от чумы и войны. Как ты уже, наверное, догадалась, история повторялась на протяжении многих веков. Только те правители, у которых не было братьев и сестер, чувствовали себя в безопасности. Даже моей бабушке пришлось подавить беспорядки, вызванные сторонниками ее младшей сестры.

— Келт поэтому постоянно живет в Новой Зеландии?

Уголок его рта дернулся.

— Мой брат считает себя настоящим новозеландцем. Последнее, чего он хочет, — это управлять Каратией.

— Значит, тогда все в порядке? — Судя по его мрачному выражению лица, это не так. — Я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне.

«К нам…» Вот только никаких нас не существует.

— С тех пор как бабушка выбрала меня своим преемником, на меня постоянно давят. Меня уговаривают жениться и обзавестись наследниками, чтобы обеспечить себе спокойное правление.

Внезапно Рози стало трудно дышать. Ее грудь словно сдавило металлическими обручами. Посмотрев в окно, она обнаружила, что тучи рассеялись и на улице ярко светит солнце.

— Продолжай, — сказала она, взяв себя в руки. Сейчас он скажет, что солгал ей, что собирается жениться на принцессе Серине и произвести на свет наследников ради спокойствия своего народа.

Герд печально улыбнулся:

— Эти фотографии произвели фурор в Каратии. Нет, они не были здесь опубликованы, но люди видели их по телевизору по каналам соседних стран.

— Но до этого у тебя, разумеется, были отношения с другими женщинами, — неловко произнесла Рози.

Он пожал плечами:

— Жители Каратии консервативны. Они не считают моих женщин подходящими на роль великой княгини.

Разумеется, заурядная Рози Мэттьюз тоже не исключение. Невеста Герда должна быть принцессой.

— Я сегодня же уеду из Каратии. Это положит конец сплетням. — С этими словами Рози поднялась с софы, намереваясь уйти, сохранив жалкие остатки достоинства.

Проигнорировав ее слова, Герд неумолимо произнес:

— Ситуация осложняется тем, что мы с тобой состоим в родстве, хотя и не связаны кровными узами. В истории Каратии были случаи, когда правители женились на своих кузинах.

— Но я тебе даже не кузина!

Рози замерла на месте. Тут что-то не так. Посмотрев на лицо Герда, она не увидела на нем ничего, кроме пугающей решимости.

— Герд, скажи мне, что все это значит? — неловко спросила она.

— Я прошу тебя стать моей женой, — ответил он тем же бесстрастным тоном, глядя ей в глаза. — Боюсь, я здорово напортачил.

Ошеломленная, Рози уставилась на Герда. Его ледяное спокойствие приводило ее в ужас. Она чувствовала себя так, словно ее настигло что-то, чего она одновременно желала и боялась.

— Почему?

Его глаза сузились.

— И ты еще можешь спрашивать после того, что между нами произошло?

Она вглядывалась в его лицо в надежде увидеть хоть малейший намек на его чувства, но его черты оставались суровыми и безжалостными. Ее сердце пронзила нестерпимая боль: ее самая заветная мечта находится в пределах досягаемости, а она не осмеливается протянуть к ней руку.

— Неужели тебе будет так трудно это сделать, Розмари? — спросил он, подойдя к ней.

— Не смей!

— Не сметь что? Дотрагиваться до тебя — когда я знаю, какое удовольствие это тебе доставляет?

Его тон по-прежнему был спокойным, но на этот раз она услышала в нем желание. Его красивый рот изогнулся в улыбке, и она поняла, что он использует их сексуальное влечение друг к другу, чтобы убедить ее принять его предложение.

— Когда мы оба знаем, какое удовольствие это тебе доставляет, — добавил он. Их разделял всего один шаг. Вместо того чтобы подойти к ней вплотную, Герд протянул руку и легонько провел кончиком пальца по ее губам. — Розмари…

Всего одно слово — и она пропала. Его неповторимый запах щекотал ей ноздри. Герд был возбужден, как и она. Зов плоти взял верх над разумом, и сопротивление начало улетучиваться, хотя она и понимала, что этот брак принесет ей только боль и страдания.

Хотя инстинкт побуждал ее поскорее отсюда убраться, Рози осталась. Она высоко подняла голову и плотно сжала губы, чтобы они не дрожали. Ей любой ценой нужно достучаться до его здравого смысла, пока он ее не поцеловал. Когда он это сделает, шанс будет безвозвратно утерян.

Если бы только Герд не был с ней так честен. Если бы не сказал, что ему нужна жена и наследники, она бы, возможно, согласилась выйти за него замуж. Ведь она так его любит…

Чтобы он не увидел предательский блеск желания в ее глазах, она опустила ресницы, прежде чем произнести:

— Нас связывает только секс. По-моему, для брака этого недостаточно.

— Только секс? — Его насмешливый тон привел ее в ярость, но прежде чем она успела что-то сказать, Герд продолжил: — Еще есть тот факт, что, привезя тебя сюда, я запятнал твою репутацию.

— Боже, как это старомодно, — ответила Рози. — Напротив, роман с тобой только улучшит мою репутацию.

— В определенном кругу людей, — произнес он с отвращением.

— В любом случае я сама виновата, что не сказала тебе…

Его глаза внезапно заблестели, и она осеклась.

— Что ты была девственницей? — предположил он. — Да, я был удивлен, но вместе с тем испытал восторг.

— Почему? Потому что это сделало меня более подходящей?

Только эти слова сорвались с ее губ, как она сразу о них пожалела. Когда они занимались любовью во дворце, Герд меньше всего думал о браке.

Прежде чем он успел что-то сказать, она выпалила:

— Я не собираюсь выходить за тебя замуж — ни потому, что мы были любовниками, ни потому, что так нужно твоей стране. — На ее висках выступили бисеринки пота.

— А как насчет того факта, что ты могла от меня забеременеть? — отрывисто бросил он.

Загнанная в угол, Рози посмотрела на его безжалостное лицо и, сжав руки в кулаки, сказала:

— Тебе незачем об этом беспокоиться. Сегодня женщине не обязательно рожать ребенка, если она этого не хочет.

Герд не пошевелился, но глаза его так яростно сверкнули, что она непроизвольно попятилась назад.

— Значит, ты избавилась бы от моего ребенка? — спросил он ровным тоном, лишенным каких-либо эмоций.

Рози не могла ему лгать.

— Нет, — устало ответила она. — Но как бы ни велика была твоя потребность в наследнике, тебе не обязательно идти на крайность и жениться на мне.

— Я не отвернусь от своего ребенка, — решительно заявил он. — И от тебя.

Это обрадовало и одновременно напугало Рози. Она разжала пальцы и выставила перед собой ладони.

— Герд, мы пока не знаем…

— Если мой ребенок был зачат вне брака, я бы предпочел, чтобы мир об этом не узнал.

— Неужели это имеет такое значение?

— Лично для меня нет, но для народа Каратии огромное. Это религиозные высоконравственные люди.

— Будь это действительно так, они не стали бы вынуждать тебя что-то делать против твоей воли. — Например, жениться на бедной родственнице из Новой Зеландии. — Если я беременна, — поспешно добавила она, — я вернусь домой и никому не скажу, кто отец моего ребенка. — Ей пришла в голову еще одна мысль. — Если ты захочешь видеться с ребенком, я разрешу тебе его навещать в любое время.

— Не будь идиоткой, — отрезал он. — Розмари, если у нас будет ребенок, я хочу, чтобы он был частью моей жизни, а не прятался в Новой Зеландии, чтобы не создавать мне проблем. Да и сама ты, Розмари, заслуживаешь гораздо большего.

Рози хотелось расплакаться. Он видит все причины, кроме самой главной.

— Тебе следует жениться на принцессе Серине или на какой-нибудь другой знатной особе. Таким образом, ты доставишь удовольствие своему народу, и у тебя будет жена, достойная носить титул великой княгини.

— Я не хочу жениться на Серине, — надменно заявил он. — Думаю, она бы пришла в ужас, если бы я сделал ей предложение.

Должно быть, принцесса знает, что он ее не любит.

Рози подавила глупую надежду, которая начала самовольно зарождаться в ее сердце. Его безразличие к Серине не означает, что он питает чувства к ней, Рози. Просто, будучи человеком чести, он намерен сделать так, как будет лучше для нее и их возможного ребенка.

Выражение его лица смягчилось.

— Я понимаю, ты потрясена. Все произошло так неожиданно. Однако, признаюсь, я думаю об этом… э-э… с того момента, как ты сюда приехала.

Он сделал паузу, потому что изначально собирался сказать что-то другое? Например, «с того момента, как мы забыли предохраниться».

— Почему? — прямо спросила Рози.

Его губы растянулись в улыбке, в которой ирония мастерски сочеталась с обаянием.

— Ты знаешь причину, — произнес он мягким вкрадчивым голосом, от которого по ее спине пробежала дрожь. — Я постоянно думаю о тебе с того момента, когда мы поцеловались три года назад.

Если бы только он показал ей свои истинные эмоции, она бы хорошенько подумала, прежде чем дать ему окончательный ответ. Но лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым, поэтому она холодно произнесла:

— Я не собираюсь выходить за тебя замуж, потому что тебе нужна жена и наследник или потому что ты не хочешь, чтобы все думали, что твой ребенок был зачат вне брака.

— А как насчет — потому что ты меня хочешь?

У нее перехватило дыхание.

— Хотеть просто. — Ей хотелось произнести это язвительно, но получилось печально. — И поверхностно.

— Я забыл, как мало ты знаешь о сексе и желании, — заметил Герд. — Когда-нибудь ты мне расскажешь, почему до приезда сюда оставалась девственницей. Поверь мне, Розмари, то, что нас связывает, не поверхностно и не примитивно. Подобные отношения — большая редкость. Такого у меня еще не было, и я не хочу от этого отказываться. Тем более что для столь напрасной жертвы нет причин.

Кровь отхлынула от лица Рози, когда он приблизился к ней с очевидным намерением.

Как долго она сможет сопротивляться, если он к ней прикоснется? Если поцелует ее?

Рози отошла назад и выставила перед собой ладони, словно собираясь его оттолкнуть. Улыбнувшись, он наклонился и поцеловал ее в губы.

После ночи воздержания ее чувственный голод так обострился, что она утратила способность его контролировать. Ее руки обвили его шею, и она ответила на его поцелуй.

— Вот видишь, тебе нет необходимости сопротивляться, — произнес Герд, когда их губы наконец разомкнулись. Я буду тебе хорошим мужем.

В этом Рози не сомневалась. Он был бы идеальным мужем во всех отношениях, кроме одного.

— Интересно, моя мать чувствует то же самое всякий раз, когда находит себе нового любовника? — пробормотала она.

Его глаза сузились.

— Я так не думаю, — холодно ответил он. — Я сомневаюсь, что Ева способна оказывать такое решительное сопротивление мужчине. Она хочет от своих партнеров чистой бескорыстной любви, но таковой просто не существует.

Похоже, она больше похожа на свою мать, чем ей казалось до сих пор.

— Хорошо, если окажется, что я беременна, я выйду за тебя замуж, — невыразительно произнесла она.

— Ты выйдешь за меня замуж независимо от того, беременна ты или нет, — заявил Герд, поднял ее и понес на софу.

Когда они опустились на нее, их губы слились в таком страстном поцелуе, что Рози превратилась в комок ощущений.

— Я хочу тебя. Здесь и сейчас, — пробормотал Герд.

Хриплые нотки в его голосе не оставили ей выбора.

— Да, — прошептала она ему на ухо и запустила руки ему под рубашку. — Надеюсь, у тебя здесь есть противозачаточные средства.

— Теперь они у меня есть в каждой комнате на этой чертовой вилле, — ответил Герд и начал стремительно избавлять их обоих от одежды.

На этот раз его ласки и поцелуи были такими нежными, что находили отклик в каждой клеточке ее тела, в каждом уголочке души.

Когда они потом отдыхали в объятиях друг друга, Рози посмотрела в свое будущее и признала правду, в глаза которой до сих пор боялась смотреть.

Она полюбила Герда, еще когда была совсем юной, и ни один мужчина не сможет занять его место в ее сердце.

Если она откажется выйти за него замуж, у нее вообще никогда не будет ни мужа, ни детей.

Она могла бы построить себе вполне достойную жизнь, но в ее сердце всегда была бы пустота.

Глаза начало жечь от подступивших к ним слез, горло сдавило, но она запретила себе плакать. Почему бы ей не перестать мечтать о несбыточном? Почему бы ей не выйти замуж за Герда, не подарить ему детей? Не взять от жизни те крупицы радости, которые она ей протягивает?

Потому что внутри ее что-то умрет, если она все это время будет знать, что он никогда не полюбит ее так, как она любит его. С другой стороны, она совсем не хочет уподобляться своей матери и всю жизнь порхать от мужчины к мужчине в поисках идеальной любви.

«Подумай о положительных сторонах, — нашептывал внутренний голос. — Разве альтернатива не кажется тебе унылой и безрадостной?»

Она вряд ли вынесет, если Герд женится на другой…

Пошевелившись, Герд задумчиво произнес:

— Я слишком большой для этой софы.

Он теснее прижал ее к себе, и она рассмеялась:

— Если ты не хочешь однажды во время наших любовных утех свалиться на пол, тебе следует купить диван пошире.

Герд пронзил ее взглядом. Определенно он понял, что у нее на уме. От этих глаз невозможно ничего утаить.

— Итак, каково твое решение? — Его вопрос был таким же бескомпромиссным, как и его взгляд.

— Я думала, ты все уже решил за меня, — язвительно ответила она.

Герд пожал плечами:

— Я надеялся, что ты благоразумная женщина. Если нет… — Его взгляд задержался на ее губах, затем скользнул по груди. — Если нет, то я использую против тебя эффективное оружие, которое ты сама мне дала.

— Зачем говорить об этом сейчас? Почему нельзя подождать до тех пор, пока мы не узнаем, будет у нас ребенок или нет?

— Потому что в таком случае тебе всегда будет казаться, что я принял это решение только из-за ребенка. Подобные вещи негативно отражаются на браке и детях.

Если бы только он не был так честен с ней. Если бы только он ошибался…

— Скажи мне, Герд, почему ты решил, что из меня выйдет подходящая жена?

Его губы изогнулись в ироничной улыбке.

— Мне не нравится слово «подходящая», но на этот раз я не буду спорить с тобой из-за терминологии. Я знаю тебя, Розмари. Ты сильная, целеустремленная, честная, умная, умеешь сострадать и занимаешься любовью как богиня. Я наблюдал за тобой, когда ты нянчила малыша Келта и Хани, и то, что я увидел, мне понравилось. И я знаю, что ты меня хочешь. Думаю, вместе мы сможем построить дружную семью и воспитать прекрасных детей.

Его искренность ранила ее в самое сердце. Он не любит ее и даже не притворяется.

— Спасибо тебе, конечно, но с чего ты взял, что брак с тобой пойдет на пользу мне? — тихо спросила она.

— Интересно, был ли когда-нибудь на свете еще хотя бы один мужчина, который подвергался такому серьезному допросу, когда предлагал женщине выйти за него замуж? Ты станешь моей женой, дорогая, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Потому что ты этого хочешь. И потому что ты знаешь, что я тоже этого хочу.

Ей некуда деваться. Любовь к нему лишила ее свободы выбора.

Чувствуя жар от горящих за ее спиной мостов, она устало произнесла:

— Хорошо, я выйду за тебя замуж, но только при одном условии. Точнее, при двух.

Его лицо было непроницаемым.

— Итак, что это за условия?

— Во-первых, ты будешь мне верен. — Она наклонила голову и встретилась с ним взглядом. — Во-вторых, ты всегда будешь со мной так же честен, как сейчас.

— Конечно. И я буду ждать от тебя того же.

— Да, — просто ответила Рози.

Внутри ее бушевал ураган противоречивых эмоций, поэтому она начала истерически смеяться.

Отдаленный шум заставил ее посерьезнеть и соскочить с софы.

— Это, наверное… Но еще слишком рано… Это не… — испуганно лепетала она, подбирая с пола свою одежду.

— Успокойся, — тихо сказал Герд, затем положил руки ей на плечи и добавил: — Не нужно бояться. Что бы ни случилось, отныне я всегда буду рядом с тобой.

Выходя полчаса спустя из своей ванной, Рози обнаружила, что Герд стоит у окна ее спальни с бесстрастным выражением лица.

— Я не беременна. Результат теста отрицательный, — невыразительно произнесла она, — так что нам не нужно…

— Немедленно прекрати, — процедил сквозь зубы Герд. — Ты дала мне обещание.

— Но мне больше нет необходимости его выполнять, — грубо бросила она, пряча свое разочарование за гневом.

— Уже слишком поздно, — ответил Герд. — Я позвонил своему пресс-секретарю и велел ему договориться со СМИ насчет моего сегодняшнего публичного выступления. Я уже набросал текст, но мне нужно, чтобы ты подтвердила кое-какие факты.

Рози уставилась на него с недоверием, борясь с гневом и чувством беспомощности:

— Почему ты это сделал?

— Потому что подозревал, что, если бы не представил тебя официально как свою будущую супругу, ты бы потратила впустую много времени, пытаясь меня переубедить.

Его глаза неистово сверкали, но Рози была слишком зла на него, чтобы подчиниться ему.

Сжав руки в кулаки, она выпалила:

— Ты не имел права так поступать.

— Ты согласилась выйти за меня замуж, — невозмутимо ответил он. — Естественно, я предупредил об этом своего секретаря, поскольку общение с прессой — это его обязанность.

— Но… так скоро…

Ее голос оборвался. Разумеется, она понимает, почему он это сделал — чтобы предупредить новые волнения среди его людей.

Отныне ее жизнь будет посвящена Каратии, заботе о благополучии страны и ее народа. Рози втайне надеялась, что произойдет чудо, и Герд отведет ей главное место в своей жизни.

Этого никогда не произойдет.

— К чему медлить? На сегодня всем в Каратии уже известно, что ты здесь со мной, поэтому лучше, если все узнают, кто ты и почему мы поехали сюда вместе.

Ей было нечего на это сказать.

— Полагаю, мне следует позвонить матери, — пробормотала она через несколько секунд.

— Я только что звонил Еве, — ответил Герд. — Также Келту, Хани и, разумеется, Алексу. Никто из них, похоже, не удивился. Все они передают нам поздравления и наилучшие пожелания. Твоя мать приедет через два дня. — Немного помедлив, он добавил: — Одна.

Слава богу, без своего очередного идеального мужчины.

— Она приедет сюда?

По какой-то причине ей не хотелось видеть свою мать в этом замечательном месте, где она испытала короткие мгновения счастья.

— Мы встретимся с ней в столице. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ты не завтракала. Мария сердится на нас за то, что мы не предупреждаем ее заранее, когда будем есть, поэтому не может приготовить что-нибудь особенное.

Рози подавила свое разочарование, вызванное результатом теста.

— Пойдем поедим то, что она приготовила, — ответила она. — Но на будущее знай, что я не люблю сюрпризы.

Его темные брови сошлись вместе.

— В таком случае обещаю, что не буду тебе их устраивать. Итак, поскольку ты не беременна, можешь выпить шампанского, которое я выбрал.

Может, Мария и сердилась на них, но по ее внешнему виду этого нельзя было сказать. Приветливо улыбаясь им обоим, она без умолку тараторила по-каратски, лишь изредка делая паузу для того, чтобы Герд мог перевести Рози ее речь.

— Мария желает нам долгой счастливой жизни и много сильных сыновей и красивых дочерей, — подытожил он.

Рози заставила себя улыбнуться, надеясь, что это сделает ее похожей на счастливую невесту.

— Поблагодари ее и скажи, что я не уверена насчет большого количества сыновей, но, если они будут такими же красивыми и сильными, как ты, я буду довольна.

К своему удивлению, она обнаружила, что на его скулах заиграл румянец, когда он начал переводить Марии ее слова. Та рассмеялась, что-то сказала по-каратски и удалилась.

Герд выдвинул для Рози стул и подождал, пока она не сядет.

— Не ожидала, что ты сообщишь всем вокруг о нашем предстоящем браке без моего ведома, — проронила она.

Он занял место напротив нее. Его черные волосы блестели под солнечными лучами, проникающими на террасу сквозь занавесь из вьющихся растений. Их мягкий свет нисколько не смягчал его суровые черты, золотистые глаза смотрели холодно и напряженно.

Сердце Рози болезненно сжалось. Что она наделала?

Слишком поздно задавать себе этот вопрос. Она приняла решение и будет жалеть о нем до конца своих дней.

А может, смирится и будет довольствоваться крохами радости, которые бросает ей жизнь.

— Прости, если расстроил тебя своими поспешными действиями. Наверное, мне следовало дать тебе немного времени, чтобы ты привыкла к тому, что станешь моей женой, но я думал, ты понимаешь, что такой роскоши, как время, у нас нет.

Ей пора перестать вести себя как женщина, которая хочет быть любимой. Нельзя, чтобы Герд узнал о ее чувствах к нему. Гордость — это единственное, что у нее осталось.

— Я понимаю. — Ее голос слегка дрожал, и ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она смогла продолжить. — Просто я не думала, что один-два дня могут что-то изменить.

— Возможно, и не изменили бы, — согласился Герд, наполняя два бокала шампанским. — Но в любом случае мне следовало сообщить тебе о своих намерениях. — Он протянул ей руку ладонью вверх. — Я прощен?

Куда ей деваться?

Она вложила свою руку в его, и их пальцы переплелись.

— Брак — это партнерство, даже несмотря на то что, выходя за тебя замуж, я автоматически становлюсь зависимой от тебя. А партнеры обсуждают друг с другом все.

— Обещаю исправиться. — Он поднес ее руку к губам и поцеловал, затем произнес ровным деловым тоном: — Мой личный секретарь будет здесь через пару часов. Мы поговорим об организации свадьбы. Ты должна будешь дать ему небольшое интервью.

Внутри у Рози все упало. Его слова приблизили будущее.

— Сколько времени уйдет на организацию свадьбы?

— Примерно год. Но сначала должна быть официальная церемония в честь нашей помолвки. Она состоится в дворцовой часовне и ознаменует собой начало нашей совместной жизни.

То же самое сказал ей личный секретарь Герда. Пожилой мужчина поприветствовал ее с радушной улыбкой, но в его взгляде она прочитала удивление. Должно быть, он ожидал увидеть знатную особу дюймов на шесть повыше ее.

— Таким образом, у народа Каратии будет возможность поближе с вами познакомиться, а у вас — выучить наш язык и привыкнуть к нам, — произнес секретарь на безупречном английском, добродушно ей улыбаясь. — Вам столько всего нужно будет сделать, так что этот год пролетит быстро.

Очевидно, он думает, что ей не терпится выйти замуж за Герда.

Когда интервью закончилось и секретарь ушел в другую комнату работать над текстом, Герд сказал Рози:

— Нам нужно обсудить несколько вопросов перед приездом твоей матери.

— Например? — осторожно спросила она.

— Назначить дату свадьбы. — В его улыбке не было веселья.

— Мне все равно, когда она состоится. Я не планирую свой распорядок на год вперед. Насколько мне известно, моя мать тоже.

Он кивнул:

— Потом еще нужно решить, где ты будешь жить весь следующий год. Полагаю, ты можешь поселиться в особняке Келта в столице. Он уже дал свое согласие, но окончательное решение, разумеется, за тобой. Я выделю тебе денежное содержание.

Кровь отхлынула от ее лица. На мгновение она закрыла глаза, затем снова открыла:

— Герд, мне не нужны твои деньги. Я не привыкла быть содержанкой.

— Успокойся, — сказал он. — Куда подевалась твоя выдержка? Я всегда восхищался твоей смелостью и дерзостью.

Рози скептически посмотрела на него:

— Любой может быть смелым и дерзким, когда не решается его будущее.

Все же его комплимент согрел ей душу.

— Я отказываюсь верить в то, что бойкая, смелая девчонка, которую я когда-то знал, — всего лишь подделка. Это не обсуждается. Сегодня утром ты дала мне обещание.

Если он скажет это еще раз, она его укусит. Должно быть, она спятила. Она определенно не собирается ему говорить, что сегодня утром, когда ее разум был еще затуманен после их бурной близости, она пообещала бы ему все что угодно.

Не дождавшись ее ответа, он продолжил:

— Значит, решено. Еще тебе понадобится помощь человека, разбирающегося в дворцовом этикете. У меня есть кое-кто на примете, но выбор остается за тобой.

— Насколько сложен каратский язык?

— Его трудно выучить, но не невозможно. Я найду для тебя преподавателя. Кроме того, ты будешь постоянно слышать каратскую речь и сама не заметишь, как начнешь ее понимать.

— Думаю, язык я смогу выучить, — сказала она. — Но скажи мне, Герд, зачем тебе эта головная боль? Неужели тебе так нужна жена? Любая жена? Если так, почему ты выбрал меня, когда есть, наверное, около сотни более подходящих для тебя женщин, которые с радостью приняли бы твое предложение?

Наверное, Герд услышал боль, прячущуюся за этими словами, потому что в его голосе была нежность, когда он произнес:

— Ты знаешь почему.

— Потому что мы подходим друг другу в постели? Как это низко с твоей стороны, Герд!

Яростная реплика Рози была нацелена на то, чтобы вывести Герда из себя, но он сохранил невозмутимый вид.

— Это не единственная причина, — заявил он, цинично ухмыляясь. — Я подумал, что из тебя получится прекрасная великая княгиня, когда ты привыкнешь к своему новому положению.

Герд запустил пальцы в ее кудри и слегка потянул за них, чтобы полюбоваться ее длинной кремовой шеей.

— И нам чертовски хорошо вместе, — произнес он низким хриплым голосом, от которого внутри нее все затрепетало. — Мы оба очень чувственные.

Не в силах больше выносить его похотливый взгляд, Рози закрыла глаза.

— Не смей использовать секс против меня, — произнесла она, но, судя по тому, что Герд рассмеялся, ей не хватило убедительности.

— Почему нет? Это так хорошо работает, — ответил он и так нежно коснулся губами уголка ее рта, что она едва почувствовала. — И я даю тебе разрешение использовать его против меня всякий раз, когда тебе захочется. Мне это доставляет удовольствие.

Безусловно, потому что он не является рабом собственных эмоций. Он не любит ее.

Прогнав от себя неприятные мысли, она спросила:

— Что у нас дальше по плану?

— Возвращение в столицу.

— Нам обязательно туда возвращаться? — спросила она, прежде чем успела подумать.

— Да, как бы мне ни хотелось остаться здесь. Завтра утром у нас официальная фотосессия. Мой личный секретарь подобрал для каждого из нас по несколько вариантов одежды. Я хочу, чтобы ты надела что-нибудь от одного из местных дизайнеров. — Герд остановился, словно ожидая дальнейших возражений, но Рози кивнула. Тогда он продолжил: — Через три дня, когда приедут Келт с Хани и твоя мать с Алексом, состоится наша официальная помолвка. На ней будут присутствовать только родственники и друзья, но тебе также придется надеть что-нибудь формальное.

— Длинное платье?

— Нет. Строгий костюм или платье-футляр. Уверен, ты знаешь, что надеть. Если нет, то я позвоню дизайнеру, и он подберет тебе подходящий наряд.

Рози охватило волнение.

— Звучит так, будто это репетиция свадьбы.

— В Каратии это давняя традиция. Если она не соблюдается, брак нельзя считать законным.

— Есть еще традиции, о которых мне нужно знать? — спросила Рози.

— Пока нет. Через неделю после празднеств, на которых мы должны будем присутствовать, ты сможешь перебраться в дом Келта. — После небольшой паузы он добавил: — Полагаю, ты предложила своей матери пожить с тобой месяц-другой?

— Еве?

— Она твоя мать, — напомнил он. — За исключением Алекса, это твоя единственная родственница.

— Бедняжка Алекс. Ему придется ее терпеть. — Рози озорно улыбнулась. — Здесь будет весело. Моя мать не может удержаться от того, чтобы его не спровоцировать. Он в ответ на это обычно поднимает бровь и бросает в ее адрес несколько язвительных слов. Она выходит из себя, и тогда начинается такое… Это сравнимо с фейерверками, которые мы видели из твоего окна.

— Не беспокойся, с Алексом все будет в порядке.

— Я сейчас думаю не об Алексе.

Лицо Герда помрачнело.

— У вас с матерью тоже все будет хорошо.

Он оказался прав. Конечно, между Рози и ее матерью чувствовалось напряжение, но, к счастью, Ева держала свои комментарии при себе до тех пор, пока они с дочерью не оставались наедине.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала Ева, осматривая предназначенную для нее комнату.

— Об этом не беспокойся, — холодно ответила Рози.

Мать внимательно посмотрела на нее:

— Я знаю, что такое выйти замуж не за того мужчину, и не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое.

Рози почувствовала себя неловко. Ее мать принадлежит к тем немногим женщинам, над которыми время не властно, но сейчас морщины на ее красивом лице стали заметнее. Наверное, все дело в том, что прежде она никогда не говорила о своем неудачном браке, который продлился всего несколько лет.

Рози не хотела это обсуждать. Отец по-своему любил ее, и ей кажется неправильным выслушивать упреки матери в его адрес, когда его уже нет в живых и он не может себя защитить.

— Давай не будем об этом, мама.

Ева пожала плечами:

— По крайней мере, ты старше, чем была я, когда выходила за твоего отца. Но ты должна понимать, что, если станешь женой Герда, развестись с ним будет невозможно. Кажется, нравы Каратии не сильно прогрессировали со времен Средневековья. Местные жители, особенно горцы, очень консервативны. Если твой брак не удастся, тебе придется терпеть.

«Когда твой брак не удастся», — подразумевал ее тон. Прежде чем Рози смогла ответить, Ева продолжила:

— Безусловно, быть великой княгиней престижно, но в то же время, наверное, очень скучно.

С трудом сдерживаясь, Рози ответила:

— Меня не так просто заставить скучать, как тебя. Кстати, я не знала, что ты так много знаешь о Каратии.

— Твой отец приезжал сюда несколько раз, когда был женат на матери Алекса. — Ева отвернулась и уставилась в окно на горы. — Ему было интересно изучать нравы и обычаи местных жителей. До тех пор пока не были обнаружены шахты с веществом, которое используется в компьютерах, они словно застряли в Средневековье. Впрочем, за последние тридцать лет здесь мало что изменилось.

Возможно, нет, но планы Герда, касающиеся образования, непременно изменят все к лучшему.

— Сомневаюсь, что они такие уж темные, какими их считал отец, — сказала Рози.

Ее мать снова пожала плечами:

— Тебе виднее. Теперь расскажи мне о том, что здесь будет происходить.

Рози вкратце рассказала ей о церемонии помолвки и официальных мероприятиях, на которых они с Гердом должны будут присутствовать.

— Весьма насыщенная программа, — заметила Ева, поднимая брови. — Алекс уже здесь?

— Он прилетает через час.

Ее мать натянуто улыбнулась:

— Не волнуйся, я знаю, как нужно себя вести, даже с Алексом.

Вернувшись в свою комнату, Рози долго стояла на месте с закрытыми глазами и пыталась обуздать свои эмоции. Чего она ожидала? Того, что Ева внезапно превратится в человека, способного дать хороший совет и оказать поддержку?

Этого никогда не произойдет. Рози уже давно смирилась с тем, что Ева никудышная мать.

Рози с чувством обреченности подумала, что в душе всегда будет одинока.

Но у нее будут дети…

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошел Герд. Внимательно посмотрев на нее, он спросил:

— Что-то случилось?

— Ничего, — машинально ответила она и для большей убедительности бросила на него вызывающий взгляд.

Его брови взметнулись, но он мягко произнес:

— Ты не могла бы пройти со мной в мой кабинет посмотреть кольца? — В ответ на ее изумленный взгляд он добавил с улыбкой: — Даже в такой глуши, как Каратия, на помолвку жених дарит невесте кольцо.

— О… — Рози неловко рассмеялась. — Я не думала о кольцах.

— Тогда подумай о них сейчас.

— И Каратия никакая вовсе не глушь, — сказала она, все еще возмущенная словами матери.

Герд протянул к ней руки:

— Иди сюда.

Ее пульс участился, и она бросилась в его объятия. Кажется, Герд понял, что утешение ей сейчас нужно больше, чем выплеск страсти. Он просто крепко держал ее, прижавшись щекой к ее макушке. Почувствовав его тепло и силу, Рози быстро расслабилась.

— Теперь тебе лучше? — спросил он через некоторое время.

— Да, я в порядке, — пробормотала она.

Тогда он взял ее за руку и вывел из комнаты.

На столе в его кабинете Рози увидела открытый ларец, в котором на фоне черного бархата сверкали кольца. От их красоты у нее захватило дух.

— Я подумал, что бриллианты с золотистым оттенком подойдут тебе больше, чем с голубым. Но если они тебе не нравятся, камни можно заменить.

— Кольца просто восхитительны. — Рассматривая их, она рассмеялась. — Мне нравятся все. Выбрать какое-то одно просто невозможно.

— Давай их рассортируем. У тебя маленькие тонкие пальчики, поэтому вот эти с самыми крупными камнями смотрелись бы слишком громоздко. — Он указал ей на три кольца с огромными бриллиантами. — Ты согласна?

— Да, — пробормотала Рози. Будь она так же высока и статна, как бывшие любовницы Герда, она запросто могла бы надеть любое из этих колец, не выглядя при этом смешно.

Очевидно, Герд привык выбирать ювелирные украшения. Что он выбирал для своих любовниц? Кольца? «Наверное, нет», — подумала Рози. Кольцо могло быть воспринято как символ обязательств. Ожерелья? Браслеты?

Какая разница, что он им дарил? Главное, что любовниц он выбирал, руководствуясь своими личными предпочтениями, а не интересами страны. Рози почувствовала одновременно ревность и зависть.

— Вот это особенное. — Герд указал ей на одно из колец. — Оно тебе нравится?

Как он догадался, что из всех она выбрала бы для себя именно это? Бриллиант не был огромным, но его яркий медовый оттенок напоминал ей о лете. В сравнении с ним остальные камни казались бледными.

— Оно очень красивое. — Но такое изысканное кольцо должно дариться только в знак большой любви.

Герд взял его и протянул ей:

— Померяй.

Рози медлила. Тогда он взял ее руку и надел кольцо на безымянный палец.

Герд подумал, что оно смотрится так, будто создано специально для нее. Камень того же цвета, что и пятнышки в ее глазах, и прекрасно сочетается с оттенками ее кожи и волос.

Рози посмотрела на кольцо. Ее губы сначала сжались, затем смягчились и приоткрылись, словно для поцелуя. По его телу тут же прокатилась огненная волна желания. Он вряд ли сможет когда-нибудь насытиться Розмари. Она так отличается от всех женщин, с которыми он встречался до нее. Все они были красивыми и страстными, но с ними он всегда сохранял трезвый ум.

Подняв голову, Рози обнаружила, что Герд смотрит на нее потемневшими глазами. Она тут же почувствовала, как внутри нее зарождается ответное желание.

Улыбнувшись ей, он мягко сказал:

— Превосходно.

Взяв ее руку, он поцеловал палец с кольцом, затем ладонь. От прикосновения его губ по ее спине пробежала дрожь.

Больше всего на свете Рози сейчас хотелось, чтобы Герд ее поцеловал, но он проигнорировал сексуальное напряжение, нарастающее между ними, и отпустил ее руку. Удовольствие, полученное от подарка, вмиг улетучилось.

— Итак, это кольцо на помолвку. Нужно выбрать еще одно на свадьбу. Как ты думаешь, какое будет лучше всего сочетаться с этим?

— Я… я не знаю. — Она посмотрела на маленькое солнце, сияющее у нее на пальце. — Я еще не успела налюбоваться этим потрясающим кольцом, как ты мне предлагаешь выбрать еще одно.

— Это традиция.

— Я думала, что европейские традиции отличаются от наших.

— В моей стране жених всегда дарил невесте кольцо на свадьбу. Когда мой дедушка впервые за всю историю Каратии подарил бабушке кольцо еще и на помолвку, всем невестам в стране это понравилось, и они стали требовать от своих женихов того же.

Рози еще раз окинула взглядом кольца:

— Может, то, что с серебряной вставкой?

— Думаю, тебе лучше обсудить это с дизайнером. Он нас ждет. Разумеется, тебе понадобятся и другие украшения. Надеюсь, ты не против носить драгоценности из королевской коллекции?

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как груз ответственности, ложащийся на нее, становится все тяжелее.

Но она дала Герду слово и не собирается брать его назад. Поэтому Рози сделала глубокий вдох и уверенно добавила:

— Конечно нет.

— Выбор у тебя будет огромный, — сказал Герд. — Я отберу украшения, которые тебе подойдут, а ты решишь, какие из них нравятся тебе больше всего.

Дизайнер, пожилой мужчина крепкого телосложения, поклонился Рози, когда Герд представил его, и пожелал им счастья. Он одобрил ее выбор кольца на помолвку. Когда она спросила насчет свадебного кольца, он достал карандаш и блокнот и набросал эскиз.

— Я не уверена насчет роз, — сказала она, рассматривая рисунок. — Меня зовут Розмари, а не Роуз.

Дизайнер смутился:

— Простите.

— Мирт, — вмешался Герд, нежно улыбаясь Рози. — Он тебе нравится, не так ли? К тому же он дальний родственник новозеландской похутукавы, и ты всегда будешь чувствовать связь со своей родиной.

Безусловно, розы означают любовь, в то время как мирт посвящен Афродите, богине страсти.

— Да, он подходит, — ответила она, заставив себя слабо улыбнуться.

Дизайнер кивнул:

— Прекрасная идея. — Быстро сделав новый эскиз, он протянул его Герду: — Да. Чем проще дизайн, тем лучше.

После того как он ушел, Рози спросила Герда:

— Почему ты предложил мирт?

Он очаровательно улыбнулся ей:

— Потому что у нас обоих связано много воспоминаний с тем днем, когда ты впервые его увидела.

Сердце Рози затрепетало.

— Да, — ответила она с улыбкой.

Определенно он не смотрел бы на нее так, если бы ничего к ней не испытывал!

Окрыленная этой мыслью, она с большим энтузиазмом стала готовиться к фотосессии.

Прошло полдня, прежде чем фотограф наконец остался доволен.

— Я не умею держаться как царственная особа, поэтому ему пришлось попотеть, — сказала Рози Герду, когда все закончилось. Она окинула взглядом свое платье от местного дизайнера, нарядное и формальное одновременно. — Зато мне очень понравилась моя новая одежда. Кто за нее заплатил?

— Я, — спокойно ответил Герд. — По-моему, ты отлично держалась.

Пропустив его похвалу мимо ушей, она сказала:

— Тебе не следовало платить за мою одежду.

— У меня уже был этот разговор с твоим братом, и я не собираюсь повторять его с тобой, — произнес он тоном, не терпящим возражений.

— Я не хочу, чтобы вы оба…

— Розмари, прекрати немедленно. — Его глаза сверкали как бриллиант у нее на пальце. — Ты моя будущая жена, следовательно, я должен обеспечивать тебя всем, что тебе нужно.

— Герд, у нас с тобой ничего не выйдет, если ты будешь меня затыкать, вместо того чтобы обсуждать со мной важные вопросы, — процедила она сквозь зубы. — Если я достаточно взрослая для того, чтобы быть твоей женой, черт побери, я достаточно взрослая и для того, чтобы принимать участие в обсуждении вещей, которые тебе, может, и кажутся пустяками, но для меня имеют большое значение. С твоей стороны крайне несправедливо и неуважительно по отношению ко мне говорить только о том, что важно для тебя!

Выслушав ее, Герд виновато улыбнулся:

— Конечно, ты права. Я готов все с тобой обсуждать. Для начала объясни, почему ты против того, чтобы я или Алекс оплачивали твою одежду для официальных мероприятий?

Глубоко вдохнув, Рози ответила:

— Разумеется, я не так состоятельна, как вы с Алексом, но на моем банковском счете есть немного денег и я могла бы какое-то время жить на них.

— То есть это вопрос независимости?

Возможно, Герд прав, но ее больше задело то, что он не посоветовался с ней. Именно так она ему и ответила. Он кивнул:

— Я больше не совершу этой ошибки. Есть еще один вопрос, который нам нужно обсудить прямо сейчас. Тебе понадобится ежемесячное денежное содержание.

Рози открыла рот, чтобы возразить, но прежде чем смогла это сделать, Герд лениво протянул:

— Если ты продолжишь спорить, я заставлю тебя замолчать с помощью поцелуя, а ты знаешь, к чему это приведет.

Ее щеки вспыхнули, но она не отвела взгляд:

— В такие игры играют вдвоем, иначе это насилие.

Его глаза сузились.

— Можешь присоединиться в любое время.

Рози сердито посмотрела на Герда, затем закрыла глаза:

— Ты нечестно играешь.

— Ты тоже, — протянул он.

Ее глаза открылись.

— Хорошо, я не стану возражать против денежного содержания, — сказала она. — Но я буду жить на свои деньги, пока они не закончатся.

— Ты ведь не собираешься экономить, правда?

— Нет.

— И ты не хочешь, чтобы я попытался тебя убедить?

— Нет, — решительно ответила она.

Разумеется, он знает, что, если прикоснется к ней, поцелует ее, она растает и уступит ему. Но он должен смириться с тем, что не может принимать за нее решения и ждать от нее слепого подчинения.

— Я приму от тебя деньги, — заявила она, — но, пока у меня не закончатся мои собственные сбережения, я сама буду покупать себе одежду.

— Повседневную одежду, — поправил ее Герд. — За ту, что тебе понадобится для официальных мероприятий, буду платить я.

— Очень хорошо, — неохотно уступила она.

Герд нахмурился:

— Ты всегда будешь такой несговорчивой?

— Думаю, да. Уже начинаешь жалеть о своем предложении? — язвительно спросила она.

Его лицо посуровело.

— Нет.

Накануне их официальной помолвки Герд устроил званый ужин во дворце, на который пригласил своих друзей. Это была обычная вечеринка без высокопарных речей и формальных тостов, но Рози чувствовала, что все присутствующие ее оценивают.

Когда все закончилось, Герд поцеловал ее в лоб в дверях спальни и пожелал спокойной ночи.

— Я боюсь, — сболтнула она и тут же об этом пожалела. — Что, если я никому не понравилась?

Герд обнял ее, но быстро отпустил и отошел в сторону:

— Ты когда-нибудь кому-нибудь не нравилась?

— Джоан Грин в третьем классе ненавидела меня. Она щипала меня и обзывала коротышкой.

Он рассмеялся:

— Здесь этого никто не будет делать.

— На самом деле я боюсь, что меня могут подвести мои манеры, — серьезно сказала она. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня краснел.

— Я не знал, что тебе не хватает уверенности в себе.

Рози пожала плечами:

— Это необычная ситуация. Я к ней не готова.

— Я полностью уверен в том, что ты со всем справишься, — спокойно сказал Герд.

Она посмотрела на него, и ее сердце учащенно забилось. «Почему ты меня не целуешь, Герд?» — задала она немой вопрос.

Но он, похоже, не собирался утешать ее самым простым способом. Он словно воздвиг перед собой эмоциональный барьер, оставив ее одинокую и напуганную на другой стороне.

— Завтра утром после церемонии перед дворцом может собраться толпа, — предупредил ее он.

— Зачем?

— Чтобы пожелать нам счастья. Мы с тобой выйдем на балкон парадной гостиной и помашем собравшимся. — Глядя на ее удивленное лицо, он улыбнулся. — Тебе придется надеть очень высокие каблуки, чтобы они увидели тебя над балюстрадой.

— Я не такая уж низенькая, — возмутилась она.

— Мне нравится твой рост.

Рози улыбнулась и закрыла за ним дверь, но, как только он ушел, улыбка сразу сошла с ее лица. Сейчас ей не до веселья. Завтра у нее ответственный день.

Платье для официальной помолвки уже висело на дверце гардероба. Шелковый наряд цвета шампанского зрительно добавлял ей несколько сантиметров роста. К счастью, она привезла с собой босоножки на очень высоком каблуке.

Когда раздался стук в дверь, ее щеки вспыхнули, а сердце бешено заколотилось. Каково же было ее разочарование, когда она вместо Герда увидела свою мать.

— Что-то не так? — спросила Рози.

— Нет. — Окинув взглядом платье дочери, приготовленное для завтрашней церемонии, Ева сказала: — Отличный выбор. Ты унаследовала свой вкус от меня. Твоему отцу всегда было наплевать, что носить.

Рози сказала ей о толпе, которая может собраться перед дворцом, и ее мать кивнула:

— Да, меня тоже предупредили насчет этого.

— Я сомневаюсь, что это произойдет. Зачем людям сюда приходить?

— Из любопытства, — ответила Ева. — Я бы не стала относиться к этому слишком серьезно. Они пришли бы в восторг, будь у тебя две головы. От вас с Гердом им нужны лишь дети. Предпочтительно мальчики.

Рози подняла брови.

— Думаю, да, — спокойно ответила она, не желая показывать матери, как ее задели эти слова. — Наличие преемников очень важно.

— Это важно для любой монархии, а для Герда жизненно необходимо.

— Я знаю. — Не желая говорить с матерью о причинах, по которым Герду нужны наследники, она сказала: — Мама, мы с Гердом обсудили ситуацию до того, как я согласилась стать его женой. Даже если бы мы этого не сделали, назад дороги уже нет.

— Только не говори мне, что Герд убедил тебя в том, что испытывает к тебе глубокие чувства.

Рози смерила мать ледяным взглядом, и та поджала губы:

— И даже зная, что он намерен использовать тебя как машину для производства наследников, ты все еще хочешь выйти за него замуж? Ты беременна?

— Нет, — ответила Рози, гордо вскинув подбородок.

— А я всегда считала тебя романтичной мечтательницей, — с иронией произнесла Ева.

Рози ехидно улыбнулась:

— Нет, это ты у нас всегда гонялась за мечтой.

— Забудь обо мне. Не пытайся убедить меня в том, что выходишь за него замуж ради денег и престижа. Я знаю, что ты в него влюблена с восемнадцати лет.

«Пожалуйста, уходи сейчас же», — мысленно взмолилась Рози, но не смогла произнести это вслух.

Ее мать посмотрела на нее с выражением, которого она не видела раньше.

— Я сама загубила свою жизнь, — отрезала Ева. — Я вышла замуж за твоего отца, когда была очень молода. Я думала, что он меня любит, а на самом деле была нужна ему лишь для того, чтобы присматривать за Алексом, пока он ездил в свои экспедиции. Он так и не смирился со смертью своей первой жены. Конечно, он был рад твоему появлению на свет, хотя предпочел бы иметь еще одного сына, но все мы, даже Алекс, не были так для него важны, как его исследования.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Рози. — Но у нас с Гердом все по-другому.

— Герд — воплощение мечты любой женщины, но он женат на Каратии.

— Я знаю.

— Я надеюсь на это. Иначе ты изведешь себя, желая того, что никогда не сможешь получить.

После ухода матери Рози, лежа в постели без сна, поняла, что именно этим и занимается. Ей не давали уснуть тревожные мысли. Многие из них были такими мучительными, что она едва сдерживала слезы.

В конце концов она поднялась с кровати и подошла к окну. Ей было бы проще, если бы она не любила Герда.

Она окинула взглядом спящий город. Холодный свет звезд отражался от крыш и мокрого асфальта.

Почему слова матери так ее взволновали? Ответ оказался прост: они попали в точку, потому что Рози больше привыкла к раздражению и критике со стороны матери, чем к ее вниманию и заботе.

Она положила ладонь себе на живот. Что, если она не может иметь детей?

Сейчас уже слишком поздно об этом беспокоиться.

С этой мыслью она вернулась в постель и погрузилась в тревожный сон.

Рози разбудил звон церковных колоколов, доносящийся со всех концов города. Встав с постели, она подошла к окну и отодвинула краешек занавески. Хотя над горами еще догорала последняя звезда, по улицам внизу уже двигались люди.

Все они направлялись к дворцу.

— О боже, — пробормотала Рози и быстро отпустила занавеску, испугавшись, что ее может кто-нибудь увидеть.

Стук в дверь заставил ее обернуться. В комнату вошла улыбающаяся горничная. Слегка поклонившись Рози, она сказала:

— Сегодня прекрасный день для всех нас. Я желаю вам счастья, моя госпожа.

Все нервные окончания в теле Рози зазвенели словно натянутые струны. С каждой минутой она все сильнее чувствовала, как приближается неотвратимое. Хотя на церемонию помолвки обычно приглашают только родственников и близких друзей, из-за положения Герда на их празднике будут политики и другие важные люди. Она обнаружила, что все разодеты в пух и прах, когда шла по церкви вместе с матерью, чтобы занять свое место на передней скамье. Там уже сидели Келт, Хани с маленьким Рафи и Алекс. Их присутствие немного ее успокоило.

Церемония оказалась короткой. Сначала священник произнес вступительную речь, затем мрачный Герд надел ей на палец кольцо, и они поцеловались перед алтарем. Этот поцелуй носил чисто формальный характер. В нем не было ни нежности, ни страсти. За ним последовала короткая проповедь на каратском. Очевидно, в ней содержалось напутствие будущим супругам. Рози, не понимавшая причину холодности Герда, чувствовала себя как никогда одинокой.

Но когда она выходила с ним из церкви под пение хора мальчиков, ее согрели улыбки тех, с кем она познакомилась накануне за ужином. Во время приема во дворце Герд положил руку ей на талию и прошептал на ухо слова одобрения, что также придало ей уверенности. К большому облегчению Рози, почти все гости разговаривали с ней по-английски. Она решила, что в ближайшее время начнет брать уроки каратского.

В конце концов вся семья собралась в гостиной. С замирающим сердцем Рози прислушивалась к шуму толпы, доносящемуся с огромной площади внизу.

— У меня такое ощущение, что туда пришел весь город, — сказала она Герду.

— Так и есть. Почти весь, — ответил он. — Пойдем, нам пора. — Он посмотрел на нее, и его лицо просветлело. — Как ты передвигаешься на таких высоких каблуках?

— Эту технику девочки изучают с тех пор, как впервые примеряют мамины туфли. Во взрослом возрасте у них все получается само собой.

Когда они вышли на балкон, волоски у Рози на затылке встали дыбом при виде площади, на которой яблоку было негде упасть. Толпа встретила их громкими радостными возгласами. Каждый в этой огромной массе людей улыбался и чем-нибудь махал — платком, цветами и разноцветными лентами.

Герд посмотрел на нее:

— Улыбайся, Розмари. Все они здесь ради тебя. Он ошибался. Люди любят и уважают его. Они доверяют ему и думают, что он выбрал себе невесту, которая впишется в их мир.

Рози решила приложить все усилия, чтобы оправдать их доверие. Она станет такой, какой видят ее жители Каратии.

— Чепуха. Они совсем меня не знают. Все это для тебя, — сказала она, с улыбкой махая толпе.

— Главный министр считает, что на следующей неделе нам нужно съездить в горы. Местным жителям кажется, что ими пренебрегают.

Именно в горах произошел последний мятеж. Рози кивнула и улыбнулась Герду, что вызвало новый всплеск эмоций у собравшихся… Похоже, они хотели во что бы то ни стало показать своему правителю, что разделяют его радость.

— Мы посетим самый крупный город, а потом проедемся по побережью, — сказал Герд.

— Звучит здорово.

Толпа начала подбрасывать в воздух цветы и ленты, так что площадь стала похожа на яркий фонтан.

— Нам пора, — сказал наконец Герд.

Помахав на прощание толпе, они вернулись внутрь и вместе со своими родственниками прошли в покои Герда, где им подали ланч.

Келт стиснул Рози в объятиях:

— Спасибо тебе.

— За что?

Он улыбнулся:

— За то, что заставила Герда остепениться. Я только сейчас понял, что ему нужна женщина вроде тебя. Он слишком высокомерен, но не сомневаюсь, что ты сможешь его выдрессировать.

Рассмеявшись, Рози бросила взгляд в другой конец комнаты и обнаружила, что Герд наблюдает за ними. Лицо его было мрачным, и внутри у нее что-то болезненно сжалось. Но когда она встретилась с ним взглядом, его брови поднялись, и он направился к ним.

— Кажется, ты нужен Хани, — сказал он своему младшему брату.

Келт кивнул и тут же пошел к своей жене, сидящей на большом диване в противоположной части комнаты. Когда он присоединился к Хани, ее глаза заблестели.

Почувствовав приступ зависти, Рози отвернулась.

— Наверное, сюда сегодня пришел весь город, — произнесла она первое, что ей пришло в голову.

— Да, народу было много. — Тон Герда был спокойным и невыразительным. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, — ответила она, удивленная только что сделанным ею открытием. — Во время церемонии я решила, что мне нужно немедленно начать изучать каратский язык, но, когда машешь людям с балкона, слова не нужны. — Задумавшись на секунду, она добавила: — Я чувствовала, что все они мне рады. Это глупо, потому что толпа собралась ради тебя, а не ради меня. Но, глядя на всех этих кричащих людей, я поняла, что они радуются за нас обоих.

— Жители Каратии любят праздники. — Хотя Герд улыбнулся, взгляд его по-прежнему оставался холодным. — Ты была искренней, когда приветствовала их, и они ответили тебе тем же. Ты отлично справилась.

Эти слова должны были согреть ей душу, но чем больше ниточек связывало их друг с другом, тем отчужденнее становился Герд. Вернутся ли они когда-нибудь к близким, непринужденным отношениям, полным веселья, страсти и надежды, которые они построили за несколько чудесных дней на острове? Рози казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

На следующий день Келт и Хани отвезли ее в свой городской особняк в викторианском стиле, и ей удалось ненадолго расслабиться в их компании. Она поиграла с маленьким Рафи, после чего они устроили ей экскурсию по красивому старинному зданию.

— Надеюсь, тебе здесь понравится, — сказала ей Хани. — Келт говорит, что, когда получил в наследство этот особняк, он был в ужасном состоянии. Ему пришлось поменять все трубы и электропроводку. Когда мы поженились, я наняла грузчиков, и они убрали на чердак ужасную старую мебель. Из-за дурацкой легенды мы проводим здесь мало времени, но в доме есть все удобства.

— Хани, здесь очень уютно. Вы с Келтом проделали огромную работу. Я с удовольствием поживу здесь, но было бы еще лучше, если бы вы составили мне компанию.

Хани тепло ей улыбнулась.

— Моя дорогая Рози, — сказала она, — мы будем очень по тебе скучать. Думаю, жители Каратии уже поняли, как им повезло, что теперь у них есть ты.

К своему ужасу, Рози почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы.

— Спасибо тебе, — сказала она, тяжело сглотнув. — Черт побери, я никогда не плачу. Это глупо. Мне тоже будет очень вас не хватать, но я надеюсь, что мы будем часто видеться.

Следующим утром она проводила их и свою мать в аэропорт. Они все вместе возвращались в Новую Зеландию на частном самолете Келта.

— Я улажу дома кое-какие дела и сразу вернусь, — сказала Ева.

— Я знаю, это будет большой жертвой с твоей стороны. Спасибо тебе, мама, — поблагодарила ее Рози.

Взволнованная, Ева добавила без единого намека на сарказм:

— Когда ты была ребенком, я ничем не жертвовала ради тебя. Возможно, будет справедливо, если я начну делать это сейчас.

Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга, затем мать Рози пожала плечами и продолжила:

— Думаю, мы сможем провести несколько месяцев под одной крышей, не поубивав друг друга.

— Почему нет? Мы обе взрослые девочки, — ответила Рози.

— Воспринимай это как подготовку ко всем тем жертвам, на которые тебе придется пойти ради Каратии, — посоветовала ей мать.

Несмотря на эти слова, Рози обрела надежду на то, что им с матерью, возможно, удастся наконец установить контакт друг с другом.

— Это вряд ли будет похоже на настоящие отношения между матерью и дочерью, — сказала Рози Герду по дороге из аэропорта, — но, думаю, подружиться мы сможем. Ева изменилась.

— Каким образом? — недоверчиво спросил Герд.

— Она стала мягче, да и желчи у нее поубавилось. Сейчас у нее нет мужчины, но это ее, похоже, не беспокоит.

Он откинулся на спинку сиденья:

— Давай надеяться, что это не затишье перед бурей. Ты готова к поездке в горы?

— Да. Мы увидим белые лютики? — Ей очень хотелось взглянуть на национальный цветок Каратии.

— Обычно они к этому времени уже отцветают, но, возможно, кое-где еще остались цветы.

После радушного приема, которые оказали им жители столицы горного региона, они поднялись на вертолете на самую высокую гору, вершину которой покрывала снежная шапка.

— Вот, моя госпожа, — произнес их проводник, указав ей на растение среди камней и снега.

Издав радостный возглас, Рози опустилась на корточки и принялась рассматривать хрупкий цветок, чьи белые лепестки танцевали в воздухе над темно-зелеными резными листьями и мрачными камнями.

— Он очень выносливый, правда? — спросила она, осторожно проведя пальцем по нежному лепестку. Удивительно, как это хрупкое творение природы может жить в таком суровом окружении.

Проводник и ботаник, сопровождающие их с Гердом, одновременно кивнули.

— Сильный и красивый, как горы, — произнес ботаник по-английски с сильным акцентом.

— Как народ Каратии, — гордо добавил проводник, затем повернулся к Герду и что-то сказал ему на их языке.

Когда Рози поднялась, Герд перевел ей его слова:

— Он произнес местную пословицу, согласно которой красивая женщина подобна солнцу, согревающему взгляд и сердце. — Его губы изогнулись в легкой улыбке. — Он имел в виду тебя.

Покраснев, Рози поблагодарила проводника, который поклонился ей.

Пока они спускались на вертолете в долину, Рози думала о том, как на нее смотрел Герд, когда переводил ей комплимент проводника.

Одно она знала наверняка: Герд держится отчужденно вовсе не потому, что не хочет ее. Она видела огонь, который на драгоценную долю секунды вспыхнул в его глазах.

Вечером они поужинали в ресторане с местными сановниками, после чего приехали в большой отель, где для них был забронирован целый этаж.

Отпустив горничную, Рози начала готовиться ко сну и удивилась, когда раздался стук в дверь.

Герд?

Ее сердце учащенно забилось, когда она открыла дверь и увидела его.

— Заходи, — сказала она, обнадеженная, и почувствовала разочарование, когда он покачал головой.

— Тебе звонит Келт. Его переключили на другую линию, так что ты сможешь поговорить с ним из своей комнаты. Я просто подумал, что мне следует тебя предупредить.

— Предупредить меня? — Ее разочарование тут же уступило место страху. — Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. Просто он хочет кое-что тебе сообщить.

Сбитая с толку, Рози закрыла дверь, подошла к телефону и стала ждать звонка. Едва он раздался, как она схватила трубку:

— Келт?

— Привет, Рози. Я звоню тебе для того, чтобы поделиться своей радостью. У нас с Хани будет еще один малыш.

От облегчения у Рози задрожали колени, и она рухнула на диван:

— О, Келт, это просто чудо! Я заметила, что Хани в последнее время мало ест, но решила, что она просто бережет фигуру. Когда ожидаете пополнения?

— Через шесть месяцев, — весело ответил он.

— Вы и на этот раз не станете заранее узнавать пол будущего ребенка?

— Нет, не станем. Хани говорит, что только это любопытство помогает ей пережить беременность и роды.

В его голосе было столько нежности, что Рози едва сдержала слезы:

— Это она только так говорит, Келт. Я очень рада за вас обоих. Я могу поговорить с Хани?

— Она уже спит. С ней все в порядке, просто немного устала. Когда ты вернешься в столицу, она обязательно тебе позвонит, и вы сможете посплетничать.

Рози улыбалась, когда клала трубку, но ее улыбка быстро поблекла и к горлу подкатился комок.

На нее нахлынуло знакомое чувство одиночества. Она пыталась с ним бороться из последних сил, но слезы сами покатились из глаз. Как она может плакать из-за того, что Хани ждет ребенка?

— Нет, это не из-за ребенка, — сказала она вслух.

Причина ее слез заключается в том, что дети Хани и Келта — результат союза, который разительно отличается от брака, в который она согласилась вступить. Находясь рядом с Хани и Келтом, невозможно не завидовать их любви друг к другу. Их дети — плоды этой любви. Они зачаты не для того, чтобы в стране установилось спокойствие.

Впервые за все время Рози подумала о том, что их с Гердом дети будут ненавидеть свою жизнь в золотой клетке. Завидовать детям из простых семей, которые могут сами выбирать свою судьбу, не будучи связаны по рукам и ногам традицией и ожиданиями тысяч людей.

Дверь открылась. Рози попыталась вытереть слезы, но было уже поздно. Герд видел их. Его бесстрастное лицо напоминало маску.

Войдя в комнату, он закрыл за собой дверь и отрывисто произнес:

— Я стучал, но ты не слышала. Что случилось?

— Ничего. Н-наверное, я просто устала, — ответила она, вытирая ладонью глаза.

Герд положил ей на колени носовой платок, затем подошел к окну.

Рози посмотрела на его большой темный силуэт, и ее грудь пронзила боль. Она так сильно его любит, но этого недостаточно. Если бы она только знала, почему с каждым днем он все больше от нее отдаляется.

— Келт сообщил тебе новость? — спросил Герд, не глядя на нее.

— Да. Я очень рада за них обоих.

— Ты поэтому плакала?

Рози вздрогнула, затем медленно подняла голову. Герд смотрел на нее, но по выражению его лица она не смогла понять, что происходит в его душе.

— Нет, — быстро ответила она. — Конечно нет. Я в восторге. Хани всегда говорила, что хочет иметь четверых детей.

Ей очень хотелось подняться и выпрямиться во весь рост, но у нее не было на это сил.

— Я думал, ты перестала сохнуть по Келту, — сказал Герд.

Рози слышала слова Герда, но их смысл дошел до нее не сразу.

— Что?

Он пожал плечами:

— Всегда было очевидно, что ты по нему сохнешь.

Рози похолодела. Откуда в его голове взялась эта нелепая мысль?

— Меня восхищало спокойствие, с которым ты приняла брак Хани и Келта. Так было, потому что ты знала, что тебе придется притворяться невозмутимой, если ты хочешь продолжать тесно с ним общаться?

— Нет! — возмутилась она.

Его брови взметнулись.

— Если это так, знай: все твои ухищрения бесполезны. Келт и Хани по-настоящему любят друг друга.

— Я знаю. Но ты сильно ошибаешься, — поспешно продолжила она. — Я никогда не была влюблена в Келта.

— Не лги мне, Розмари, — отрывисто бросил Герд. — Я могу терпеть все что угодно, кроме лжи. Помнишь, мы обещали быть честными друг с другом?

— Я с тобой абсолютно честна! — заявила она. — Разумеется, я люблю Келта. Он мне как старший брат. Можно сказать, почти как отец. Он всегда был рядом со мной. Но вот чтобы в него влюбиться! Скажи, почему ты так решил?

— Я всегда догадывался, что он тебе небезразличен, но окончательно в этом убедился в тот день, когда вышел на террасу и увидел, как Келт снимает тебя с лошади, — холодно сказал Герд. — Ты обняла его и страстно поцеловала.

Щеки Рози вспыхнули.

— О черт, — пробормотала она, затем начала смеяться. В конце концов она успокоилась и встретилась с ним взглядом. — Я проводила научный эксперимент.

— Что? — произнес он с недоверием.

— Ты все слышал. — Глубоко вдохнув, она продолжила: — Накануне вечером ты меня поцеловал. Я никогда не испытывала ничего подобного. Все вокруг зазвенело, заискрилось, словно тысяча фейерверков. Я будто перенеслась в другой мир. Но тогда я ничего не знала о взрослых поцелуях и, проворочавшись всю ночь без сна, решила поцеловать Келта и посмотреть, испытаю ли я подобное снова.

Лицо Герда выражало множество эмоций, ни одну из которых она не смогла назвать.

— Что ты почувствовала? — сухо спросил он.

— Ничего. Келт был потрясен. Когда я сказала ему, зачем это сделала, он рассмеялся и сказал, что мне не следует интересоваться тобой, потому что я для тебя слишком молода.

— Он предупредил, что мне не поздоровится, если я тебя обижу. Я подумал, что мой брат это сделал, потому что сам интересовался тобой.

— Вскоре после этого он встретил Хани. Тебе следовало понять, что это не так.

— Значит, ты не была в него влюблена?

— Нет. Никогда. Я прекрасно понимаю, как все выглядело со стороны. Ты, наверное, принял меня за легкомысленную девицу, которой все равно с кем целоваться.

— Но вы с Келтом были всегда так близки.

— Да, но только как брат и сестра.

— Когда они с Хани ушли после коронации, ты расстроилась.

— Конечно, мне было грустно с ними расставаться, — тараторила она, надеясь, что удастся его убедить. — Они мне как родные.

Она вгляделась в его красивые черты, но они ничуть не смягчились.

— Тогда почему ты плакала? — холодно спросил он. — Я знаю, Келт звонил тебе специально для того, чтобы сообщить о беременности Хани.

Полная отчаяния, Рози чуть было не призналась ему в своих чувствах, но инстинкт самосохранения сказал ей, что это было бы слишком опасно.

— Это были слезы не только печали, но и радости.

— Ты можешь уезжать, — отрезал он.

Ее сердце оборвалось. Она недоверчиво уставилась на него. Боль была такой сильной, что она едва смогла выдавить из себя:

— Куда?

— Домой. — Его глаза сверкали ледяным огнем.

— Но я не могу.

— Можешь. Я организую для тебя рейс на завтрашний день.

Рози не сдвинулась с места. Тогда он произнес:

— У нас ничего не получится, поэтому нам лучше расстаться сейчас, пока еще не слишком поздно.

Она продолжала стоять на месте и смотреть на его красивое безжалостное лицо.

Герд поднял руку и ударил кулаком по подоконнику.

— Уходи, — процедил он сквозь зубы. — Уходи, пока не…

В ее сердце затеплилась искорка надежды.

— Пока не… Что?

— Это не имеет значения.

— Мне нужно знать, — не сдавалась Рози.

— Пока мы не возненавидели друг друга.

Он не смотрел на нее, но его поза и жесты говорили о том, что каждый мускул в его теле напряжен.

— Герд, — произнесла она, ставя все на карту, — скажи мне одну вещь. Только помни, что мы обещали быть честными друг с другом. Что ты ко мне испытываешь?

Он уставился на нее. Его лицо побледнело, губы плотно сжались. У Рози перехватило дыхание, но она не посмела отвести взгляд. Его ответ слишком важен для нее.

— Хочешь знать правду? — выдавил он из себя наконец. — Ты ее заслужила. Я люблю тебя, Рози.

Огонек радости, вспыхнувший в сердце Рози, превратился в пламя, когда Герд мрачно продолжил:

— Я так отчаянно тебя люблю, что поступился всеми своими принципами и вынудил тебя согласиться стать моей женой против твоей воли. Я сказал себе, что ты не отдавалась бы с таким самозабвением, если бы не испытывала ко мне ничего, кроме физического влечения. — Он опустил голову. — Я знаю, что это, конечно, не любовь, но готов удовольствоваться тем, что ты можешь мне предложить.

Как же он слеп!

— Если ты меня любишь, почему хочешь, чтобы я уехала? — спросила она.

Подняв глаза на Рози, Герд произнес высокомерным тоном:

— Я так сильно тебя люблю, что мне невыносимо видеть тебя несчастной. Когда я вижу, как ты плачешь, у меня сердце разрывается.

Радость от его признания была столь велика, что вытеснила все остальные ощущения. Лишенная дара речи, она просто смотрела на него расширившимися глазами.

— Я ненавижу кого-то о чем-то умолять, — так же холодно продолжил он. — Но еще меньше мне хочется заставлять тебя делать то, из-за чего ты потом будешь страдать. — Выдержав небольшую паузу, он подытожил: — Поэтому я освобождаю тебя от твоего обещания и желаю тебе счастья.

Глядя на его бледное напряженное лицо, Рози осознала, что до сих пор слишком хорошо скрывала свои истинные чувства. Герд даже не догадывается о ее любви к нему. Теперь она должна во что бы то ни стало убедить его, что ее любовь к нему столь же велика. От этого зависит счастье их обоих.

— Герд, ты полный идиот! — бросила она, когда к ней вернулся дар речи. — Я плакала потому, что Хани беременна, а я нет.

Он посмотрел на нее так, словно она спятила:

— При чем здесь это?

— Я ужасно им завидую. Мне бы хотелось, чтобы нас с тобой тоже связывали друг с другом бескорыстная любовь, доверие и уважение. — Освобожденная от груза боли и сомнений, она сказала: — Я люблю тебя, Герд. Как ты до сих пор этого не понял? Если ты меня прогонишь, я, возможно, повторю судьбу своей матери.

— Что ты несешь? — возмутился Герд. — Ты не такая, как твоя мать.

Рози глубоко вдохнула:

— Может, и нет. Но она поначалу любила моего отца.

— Это она так говорит, — язвительно заметил Герд, затем спросил: — Почему ты вдруг о ней упомянула?

— Я ей верю, — сказала Рози. — Он не смог ответить на ее чувства, поэтому она от него ушла. Если ты меня прогонишь, я не стану превращать свою жизнь в бесконечную погоню за новой любовью. Но я никогда не выйду замуж, не смогу никого полюбить так, как тебя. Поэтому если ты не хочешь, чтобы я стала твоей женой и подарила тебе детей…

— Не хочу тебя? — произнес он тоном, которого она никогда раньше не слышала. — Я так сильно тебя хочу, что могу взорваться от желания. — Сделав непонятный жест рукой, он выругался на каратском и направился к ней.

Не зная, чего ей ожидать, Рози задрожала, но не опустила голову и не отвела взгляда. От этих мгновений зависит многое. Вся ее жизнь.

Герд остановился в шаге от нее:

— Я не осмеливаюсь тебе верить. — Его голос слегка дрожал.

— Я испытываю то же самое. — Рози протянула руку и, положив ладонь ему на грудь, почувствовала, как трепещет его сердце. Это придало ей сил, чтобы улыбнуться. — Если ты меня любишь, почему держался отчужденно, после того как мы объявили о помолвке?

Его рука накрыла ее руку. Она заметила, что черты его лица начали расслабляться, а в глазах снова появился блеск.

— Потому что я идиот, — ответил он. — Ты с самого начала упорно настаивала на отношениях без обязательств, и я решил, что ты никогда не сможешь меня полюбить.

— Я не хотела, чтобы ты знал, что я тебя люблю. Не хотела казаться слабой и уязвимой, так как была абсолютно уверена, что ты меня не любишь.

Рассмеявшись, Герд притянул ее к себе. Его глаза сузились, и кровь застучала у нее в висках.

Когда они оказались так близко друг к другу, что Рози почувствовала тепло его тела, он сказал:

— Я любил, люблю и буду тебя любить. Ты нужна мне как воздух. Я никогда еще ни в ком так не нуждался.

— Жаль, что ты не сказал мне об этом раньше. Он сардонически усмехнулся:

— Жаль, что мне не хватило смелости. Всему виной моя дурацкая гордость. Я надеялся, что моей страсти будет достаточно для того, чтобы ты забыла Келта. Что тогда ты научишься мне доверять и, возможно, даже полюбишь меня.

Рози покачала головой:

— Не понимаю, как ты мог принимать мою дружескую привязанность к Келту за что-то более серьезное.

— Я тебя ревновал, — признался Герд. — Когда человек ревнует, он утрачивает здравый смысл и не видит дальше собственного носа. Чувство ревности не покидало меня даже на острове, где я был счастлив, и ты, кажется, тоже.

— Да, я была там счастлива. — Она вздохнула и покраснела. — До тех пор пока не стала чересчур смелой.

Его сексуальная улыбка сказала ей, что он понял, о чем идет речь.

— То, что ты сделала, доставило мне огромное удовольствие. Тебе нужно будет как-нибудь это повторить. — Посерьезнев, он продолжил: — Вот тут-то я и потерял голову. Увидев, что мне представилась возможность сделать тебя своей, я не смог устоять перед искушением. Впервые в жизни я не думал о Каратии. Я просто использовал ее, чтобы убедить тебя выйти за меня замуж. Но ты всеми силами сопротивлялась этому, и я понял, что ты не хочешь становиться моей женой.

— Ошибаешься, Герд, — произнесла она дрожащим голосом. — Я очень хотела стать твоей женой. Просто мне не хотелось, чтобы ты женился на мне только ради благополучия своей страны.

— Только? — фыркнул он.

Рози сердито посмотрела на него:

— Ты сам все сделал для того, чтобы я так думала. Я хотела выйти за тебя замуж по взаимной любви, которая жила бы в нас до конца наших дней. Мне было больно думать, что ты хотел на мне жениться только ради удобства.

— Удобства? — недоверчиво переспросил Герд. — Ты нарушила привычный ход моей жизни, встала между мной и всем тем, что я с раннего детства считал смыслом своего существования. И ты еще называешь это удобством? — Он откинул назад локон, упавший на ее лицо. — Я никогда еще не встречал менее удобной женщины. Если бы я мог прямо сейчас отвести тебя в постель, я бы продемонстрировал тебе силу своих чувств, но не осмеливаюсь, потому что через десять минут сюда придет главный министр с последними экономическими новостями. Даже если я поцелую тебя в кончик носа, все пропало.

— Что ж, в таком случае я не буду отвлекать тебя от государственных дел, — сказала Рози, отходя назад.

— Но после встречи с министром я вернусь, и мы с лихвой наверстаем упущенное. — Его глаза были полны обещания.

Рози с блаженной улыбкой смотрела ему вслед, затем обхватила себя руками. В ее сердце было столько радости, что, казалось, она вот-вот выплеснется наружу. Она до сих пор не могла поверить в то, что в награду за все свои страдания получила такое счастье.

Подойдя к окну, она отодвинула занавеску и посмотрела на горы. Это место всегда будет иметь для нее особое значение, потому что именно здесь Герд признался ей в любви.

Где-то высоко в этих горах цветет белый лютик, напоминающий о Новой Зеландии, а на острове в солнечной Адриатике рядом с храмом Афродиты растет мирт, родственник похутукавы.

Сейчас ее желание открыть цветочный магазин казалось ей далекой угасающей мечтой. Она нисколько не жалела о том, что отказалась от нее. Любви Герда ей более чем достаточно. Кроме того, став его женой, она продолжит заниматься любимым делом — будет создавать цветочные композиции и украшать ими дворец.

Отойдя от окна, она включила компьютер и начала набирать письмо для Хани. Ей хотелось поделиться с подругой своей радостью. Если бы не беременность Хани, Рози, возможно, никогда не узнала бы о чувствах к ней Герда.

Два часа спустя Герд вышел к ужину. На балконе был накрыт столик на двоих, украшенный цветами и свечами.

— Когда подадут еду? — спросил он Рози.

— Примерно через час. Я подумала, что сначала мы могли бы выпить шампанского, поэтому сказала дворецкому, чтобы он принес из подвала самое лучшее.

Герд изучил этикетку:

— Да, оно отличное.

Затем его внимание переключилось на Рози. На ней было короткое шелковое платье-футляр, кудри были подняты наверх и уложены на затылке, обнажая плавный изгиб шеи.

— Двенадцать лет казались такой огромной пропастью, когда тебе было восемнадцать, а мне тридцать. Сейчас, три года спустя, ты по-прежнему выглядишь свежей и юной, и это заставляет меня чувствовать себя старым.

— Ты вовсе не старый, — возразила Рози. — Давай пообещаем друг другу одну вещь. Мы больше никогда не будем говорить о нашей разнице в возрасте, договорились? Меня она не беспокоит, значит, и тебя тоже не должна. — Она весело рассмеялась. — Я буду помогать тебе поддерживать тонус.

Радость, охватившая Герда, была такой огромной, что все его страхи и сомнения улетучились.

— Я с удовольствием за это выпью, — сказал он, откупорив бутылку. Наполнив два бокала и протянув один ей, он признался: — Думаю, я влюбился в тебя в тот момент, когда впервые поцеловал.

Рози пригубила шампанское:

— Если так, то ты потратил впустую много времени, прежде чем что-то предпринять. Но даже тогда тебя пришлось соблазнить, чтобы побудить к действию.

— Это я тебя соблазнил, — заявил он. Его глаза горели золотым огнем. — Что касается времени, я не думаю, что потратил его впустую. Три года назад ты была почти ребенком. Тогда наши двенадцать лет разницы делали наши отношения невозможными. Сейчас они не имеют такого большого значения.

— Они вообще не имеют никакого значения, — спокойно сказала она. — Главное то, что мы любим друг друга. Я буду любить тебя вечно.

У Герда сдавило горло от нахлынувших на него эмоций. Прокашлявшись, он ответил:

— В таком случае мы идеальная пара, потому что я намерен любить тебя столько же.

Позже, когда они нежились в объятиях друг друга после головокружительного полета на вершину страсти, Рози погладила кончиками пальцев плечо Герда:

— Прости, что укусила тебя. Я не хотела.

— Интересно, шрамы, полученные на любовном фронте, тоже украшают мужчину? Если так, то можешь меня кусать сколько угодно.

Рассмеявшись, Рози поцеловала отметину и спросила:

— Почему в последнее время ты был таким холодным и отчужденным?

Герд крепче прижал ее к себе, и она почувствовала, как напряглось его тело.

— Потому что пытался сохранить остатки здравого смысла, чтобы не сойти с ума в ожидании нашей свадьбы. Кроме того, я не хотел на тебя давить. Я знал, что вынудил тебя на этот брак против твоей воли, и решил, что тебе нужно время.

— Мне нужен был ты, — ответила она. — Нам до свадьбы обязательно жить раздельно?

— Боюсь, что так.

Рози содрогнулась, когда он начал водить рукой по внутренней стороне ее бедра.

— Это будет нелегко, — задумчиво произнесла она.

— Думаю, мы справимся.

Она остановила его руку:

— Делая мне предложение, ты сказал, что я подхожу тебе и Каратии. Что заставило тебя так думать?

Немного помедлив, он ответил:

— Я люблю тебя, поэтому знаю, что ты станешь мне хорошей женой. Что касается Каратии, все мои предположения основываются лишь на инстинктах. Я заметил, что ты умеешь нравиться людям. Ты красива, умна, добра и чувствительна. Какими еще качествами должна обладать жена правителя?

— Я надеюсь, что справлюсь с этой ролью, — серьезно ответила Рози. — Я даже не представляю себе, что значит быть великой княгиней. Надеюсь, что не подведу ни тебя, ни твой народ.

— Не подведешь. — В его голосе было столько уверенности, что она сразу успокоилась. — Мой дед был новозеландцем. Он понятия не имел, что значит быть мужем великой княгини, но люди его обожали. Думаю, они смогут найти в своих сердцах место еще для одного представителя Новой Зеландии. Обещаю всегда и во всем полностью тебя поддерживать.

После этих слов ее последние сомнения улетучились.

— В какой момент ты решил на мне жениться? — спросила Рози.

— Боюсь, мой ответ тебе не понравится.

— Все равно скажи.

— Когда я понял, что ты девственница. Ты встречалась со многими мужчинами, но решила подарить свою невинность именно мне. Определенно это что-то значило.

Рози наморщила лоб:

— То есть твое предложение было своего рода компенсацией?

— Нет. Я надеялся, что столь ценный дар означает, что ты испытываешь ко мне нечто большее, нежели обычное сексуальное желание.

— Обычное? — Она издала сдавленный смешок.

Герд улыбнулся:

— Кроме того, признаюсь, мне было невыносимо думать о том, что ты будешь заниматься любовью с другими мужчинами. Я хотел, чтобы ты принадлежала мне одному. — Он слегка приподнял ее подбородок, так что их взгляды встретились. — Ты не потрясена?

Нисколько. Хотя Герд, великий князь Каратии, и живет в двадцать первом веке, он прежде всего защитник и собственник, как и многие поколения его предков.

— Если только совсем чуть-чуть, — поддразнила его она.

— Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты была так убеждена в том, что я никогда не полюблю тебя?

Рози не обсуждала свои чувства даже с близкими друзьями. Но это Герд, и он любит ее.

— Полагаю, дело в том, что я с раннего детства внушала себе, что меня никто не любит, — ответила она. — Моя мать ушла из семьи, оставив меня с отцом. Отец так редко бывал дома, что у меня было такое ощущение, будто он подарил меня нашей домработнице. Я не могу пожаловаться, миссис Джеймсон хорошо обо мне заботилась. Алекс большую часть времени проводил в интернате. Разница в возрасте мешала нам стать друзьями. Когда я немного подросла, я стала с нетерпением ждать каникул в Кивинуе. В лице Келта я обрела старшего брата или, может, даже отца. Я чувствовала, что он меня понимает и ценит.

— Получается, мы все, за исключением Келта, были эгоистичными мерзавцами, — произнес Герд тоном, от которого она похолодела.

— Нет, не были, — возразила она. — Я просто была намного моложе вас. Кому хотелось постоянно возиться с ребенком? Вы все были добры ко мне. Келт научил меня плавать, ты — ездить верхом, Алекс — играть в шахматы. Твоя бабушка была очень добра ко мне. Думаю, даже мой отец по-своему любил меня. — Она печально улыбнулась. — Просто свою работу он любил больше.

— Мне следовало понять, в чем заключается твоя главная проблема.

Рози посмотрела на него с любовью:

— Разве ты мог, когда я сама этого не понимала? Из печального опыта моей матери я сделала вывод, что страсть — это не любовь. Должно быть, я подсознательно решила, что любить сложно, фактически невозможно, поэтому я не имею права рассчитывать на любовь. Вот я и не рассчитывала.

Герд опустил голову на подушку. Его лицо было серьезным.

— Я думал, ты знала, что я тебя люблю. Это казалось мне таким очевидным. Келт знал, Алекс знал, Хани знала. Как ты могла этого не замечать? Каким бы нежным и страстным я ни был в постели, между нами всегда был барьер, который я никак не мог преодолеть. А ты постоянно давала мне понять, что тебе нужно всего лишь небольшое любовное приключение.

Рози покраснела:

— Я думала, что веду себя благоразумно, но понимала, что мне будет больно, когда все закончится.

Герд невесело улыбнулся:

— Полагаю, это моя дурацкая гордость заставляла меня скрывать свои чувства. Вот два идиота! Мы определенно друг друга стоим. Я не знал, как мне быть, боялся тебя потерять, и вот благодаря нашему пренебрежению противозачаточными средствами у меня появился повод сделать тебе предложение руки и сердца.

Рози возмущенно фыркнула:

— Значит, пока я изводила себя сомнениями, не зная, выходить мне за тебя или нет, и страдала из-за неразделенной любви, ты тайно торжествовал?

— Нет, черт побери. Я пришел в восторг, когда ты приняла мое предложение, но мое чувство радости продлилось лишь до тех пор, пока я не осознал, что с тобой делаю. Потому что еще до нашего возвращения в столицу ты пошла на попятную.

— Я пошла на попятную? — воскликнула она, неожиданно для них обоих ударив его в солнечное сплетение. — После того как я согласилась стать твоей женой, ты каждый вечер целовал меня в лоб у двери моей спальни и уходил. Что я, по-твоему, должна была думать?

От удара Герд резко дернулся. Выругавшись по-каратски, он схватил ее за плечо и, неистово сверкая глазами, произнес:

— Я просто давал тебе время, чтобы ты свыклась с предстоящими переменами в твоей жизни и страсть не затуманивала твой разум.

— Она затуманивала твой?

— Да, черт побери, — неистово бросил Герд и поцеловал ее. Затем он отпустил ее и встал с кровати.

Приподнявшись в постели, Рози посмотрела на него:

— Я рада.

Не оборачиваясь, он продолжил:

— Это сводило меня с ума, поскольку раньше со мной такого никогда не бывало. Я говорил себе, что женюсь на тебе ради Каратии, и меня раздражало, что всякий раз, когда я смотрел на тебя или прикасался к тебе, мысли о долге перед страной вылетали у меня из головы.

— Хорошо. — Его слова подействовали как целебный бальзам на ее женское самолюбие.

Герд повернулся к ней лицом:

— Это уже не важно. Ты — это все, что мне сейчас нужно. Каратия всегда будет много для меня значить, но мое сердце принадлежит тебе, моя единственная.

На глаза Рози навернулись слезы, и она произнесла дрожащим голосом:

— А мое тебе. Навсегда.

— Навсегда, — повторил он словно клятву. — Хочешь еще шампанского?

— Нет, я хочу тебя, — дерзко ответила Рози, протягивая к нему руки. Его не пришлось долго упрашивать. Из ее горла вырвался довольный смех, когда он рухнул на кровать и заключил ее в объятия.

В его глазах она увидела любовь, доверие и страсть. Она знала, что для них с Гердом их брак начался сегодня, когда они поклялись друг другу в любви и верности.

Через год они устроят пышную свадьбу, чтобы доставить удовольствие народу Каратии, но для них это будет простая формальность. Самое главное, что отныне они вместе.

После бесконечного праздничного звона колоколов тишина виллы принесла Рози облегчение. Мария встретила их у входа, пожелала им счастья, сообщила, что наготовила еды на целую роту, после чего удалилась, оставив их наедине.

— Устала? — спросил Герд, обнимая Рози за плечи.

— Немного, — призналась она, затем рассмеялась, когда он ее поднял. — Скоро ты не сможешь этого делать.

— Думаю, я смогу носить вас троих на руках еще несколько месяцев, — сказал он, направляясь в спальню.

— Мальчики-близнецы, — пробормотала она, все еще не веря до конца в удивительную новость, которую гинеколог сообщил им три дня назад. — Она подняла голову и встретилась взглядом с Гердом. — Мы будем хорошо о них заботиться, правда? Мы сделаем все, чтобы у них было счастливое детство, какого были лишены мы сами. Чтобы они выросли сильными, уверенными в себе мужчинами.

Руки Герда крепче сомкнулись вокруг нее, как будто он нес бесценное сокровище.

— Непременно, — пообещал он. — Я всерьез подумываю о том, чтобы сохранить втайне, который из малышей появится на свет раньше. Это будем знать только мы с тобой и акушер. Таким образом, мы проведем тех, кто пытается воскресить древнюю легенду.

Рози рассмеялась:

— Это даст Каратии небольшую передышку. Но, думаю, твои планы, касающиеся образования, принесут стране намного больше пользы. К тому времени, когда возникнет вопрос о преемнике, — лет, скажем, через пятьдесят, — никто уже не будет помнить легенду.

Аккуратно посадив ее на кровать, Герд заглянул в ее блестящие голубые глаза, полные любви к нему.

Когда сегодня утром Рози шла к нему по церковному проходу в белом платье, она излучала счастье. На этот раз они публично обменялись брачными клятвами. Несомненно, празднества по всей стране в честь великого князя и великой княгини продлятся до утра, но здесь, в этом доме, в этой комнате, они просто мужчина и женщина.

Любовники. Муж и жена.

Сев рядом с Рози, Герд наклонился и поцеловал ее в шею. Аромат ее духов окутал его, ее руки сомкнулись вокруг него.

— Насколько сильно ты устала? — спросил он, с трудом сдерживая свое желание.

В ответ на это она рассмеялась и прошептала ему на ухо:

— Не настолько, чтобы лечь спать.

Рози почувствовала, как напряглось его тело, и когда они начали свое путешествие на вершину эротического наслаждения, поняла: какие бы испытания ни приготовила для них судьба, они пройдут их вместе.