Основательно проникшись духом марксизма, Ульянов стал применять его метод самостоятельно в научных целях. В 1893 году он написал в связи с выходом книги В. Е. Постникова «Южно-русское крестьянское хозяйство» свою первую и, может быть, наиболее важную в научном отношении работу «Новые экономические моменты в жизни крестьян». Позже она стала основой нескольких глав его фундаментального труда «Развитие капитализма в России». Труд Ульянова продемонстрировал его способности к глубокому пониманию экономических явлений, его умение по-настоящему вникать в действительность, а не подменять вновь появившиеся явления партийными формулами. Ульянов читал свою работу в самарском кружке. В то время она не была напечатана. Единственную копию рукописи конфисковала полиция в декабре 1893 года при аресте одного из последователей Ульянова — С. И. Мицкевича. А в августе того же года Ульянов уехал из Самары в Петербург, где стал помощником присяжного поверенного М. Ф. Волкенштейна, адвоката радикальных политических убеждений. Но Ульянов не собирался посвящать себя юридической практике. Он ехал в Петербург, чтобы принять участие в деятельности российского центра марксистского движения.

Приезд Ульянова в Петербург совпал с началом нового периода в социальной и экономической жизни России. Это было время активного роста российской промышленности, который начался еще в 1887 году, но особенно интенсивным стал после 1891 года, когда к власти пришел Витте. Бурному развитию промышленности, естественно, сопутствовало увеличение числа заводских рабочих. Однако условия труда рабочих даже после начала подъема промышленности не улучшились. Вплоть до 1897 года они ничуть не отличались от условий, существовавших в период депрессии 80-х годов. Тяжелый труд и длинный рабочий день постоянно порождали волнения и забастовки, что, в свою очередь, все больше оживляло активность интеллигентских марксистских групп. В среде студенческой молодежи учение Маркса постепенно вытесняло идеи народников. На собраниях научных экономических обществ и нелегальных студенческих сходках шли жаркие споры между марксистами и народниками.

Вскоре после приезда в Петербург Ульянов занял в марксистских кружках выдающееся положение. Он присоединился к группе, существовавшей в Петербурге с 1892 года и впоследствии получившей название «старики». Одним из активных деятелей этого кружка была Надежда Крупская, позже ставшая женой Ульянова. Тесные связи с этой группой поддерживал другой кружок социал-демократов, в котором выделялся молодой Цедербаум (позже известный под революционным псевдонимом Мартов). Обе группы были нелегальными.

В те же годы в Петербурге сформировался кружок так называемых «легальных марксистов». Они придерживались марксистской программы, не прибегая к нелегальной политической деятельности. Восходящими звездами этой группы были два молодых ученых: Петр Струве и Михаил Туган-Барановский. Все марксистские кружки состояли из интеллигентов, главным образом, студентов, молодых юристов, учителей и журналистов. Что касается рабочих, очень немногие поддерживали связь с этими группами. Общее число членов марксистских организаций не было значительным: в Петербурге они исчислялись десятками и сотнями — в губерниях. Во всей России их вряд ли было больше тысячи, и им еще не удалось развернуть пропаганду среди широких народных масс. В стране не сушествовало права на свободу слова и собраний, и, чтобы избежать внимания полиции, приходилось идти окольными путями. Большинство марксистских агитаторов в Петербурге старались достичь своей цели, работая в Комитете грамотности и воcкресных школах. В то время Комитеты грамотности существовали и в Петербурге и в Москве, они были сформированы в помощь народному образованию. Московский комитет имел немногим более четырех сотен членов, Петербургский — около тысячи. Их задачей была публикация книг и рисунков для народа, создание публичных библиотек в деревнях, составление каталогов для провинциальных библиотек и т. п. Средства получались от пожертвований членов, организации платных лекций и проведения специальных сборов. С 1893 по 1895 год Петербургский комитет грамотности собрал на народные библиотеки более 25 тысяч рублей. Руководили комитетами интеллигенты-идеалисты, отдававшие этой работе свое время и энергию, не требуя взамен никакого вознаграждения. Среди них были и народники, и марксисты, и либералы.

Ульянов смотрел на эту мирную деятельность по укреплению грамотности с открытым презрением. Тем не менее, он старался извлечь пользу из деятельности Комитета грамотности, стремясь с его помощью завязать полезные знакомства и более тесные контакты с рабочими. Одной из руководительниц Петербургского комитета была А. М. Калмыкова, впоследствии оказавшая Ульянову ценную поддержку при основании «Искры». Она была замужем за важным чиновником, но высший петербургский свет не привлекал ее: всей душой она ушла в дела радикальных кружков интеллигенции, наиболее тесно сотрудничая с марксистской организацией. В ее семье воспитывался Струве. Помимо своей деятельности в Комитете грамотности, Калмыкова открыла в Петербурге книжный магазин, который для социал-демократов стал своего рода штаб-квартирой и местом встреч. Как марксисты проводили агитацию в рабочей среде? Они создавали небольшие кружки, предназначенные для самообразования их членов и расширения их знаний о мире с марксистской точки зрения. Ульянов принимал участие в выработке программ ряда таких кружков, расположенных у Невской заставы. Он также организовал там центральный рабочий кружок, координировавший деятельность местных групп. Рабочие, входившие в эти кружки, были наиболее развиты интеллектуально и сравнительно хорошо обеспечены материально. Мартов даже отмечал, что они удивляли студентов своим буржуазным образом жизни. Попытки петербургских марксистов наладить связи с широкими массами более нуждающихся и менее развитых рабочих обычно кончались неудачей. Обращения и прокламации почти не оказывали на них действия, главным образом потому, что были написаны туманно, состояли преимущественно из общих фраз. Ульянов постарался приблизить форму прокламаций к повседневным условиям жизни рабочих. С этой целью он начал детально знакомиться с правилами, регламентирующими жизнь и труд рабочих на отдельных предприятиях. В этом проявилась примечательная характерная черта Ульянова: способность сочетать наиболее абстрактные теоретические принципы политики с громадной практичностью в деталях и с учетом реальных условий жизни.

По сути годы пребывания Ульянова в Петербурге (с 1893 по 1895) были единственным периодом, когда по условиям жизни он находился близко к рабочим массам. Тяжелые условия их существования определили его взгляды на всю жизнь. Но разворачивая деятельность по организации рабочих, Ульянов принимал живейшее участие и в спорах интеллигенции. В 1894 году были гектографированы и распространены небольшие тетради под названием «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов». Автором был Ульянов. Эта работа, хотя круг ее читателей оказался весьма ограниченным, сыграла не меньшую роль в длительной борьбе против народников, чем две другие книги, появившиеся в то же время: «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» Струве и «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» Плеханова (под псевдонимом Бельтов). Из всех пропагандистов марксизма Ульянов был наиболее непримиримым в своем отношении к народникам. Он выставлял против них самое ужасное обвинение с точки зрения истинного социализма — обвинение в буржуазных тенденциях. Их идеи и программа представлялись ему только выражением интересов «мелкой буржуазии». Ульянов называл народников «странствующими рыцарями» буржуазии. Он считал, что это движение родилось из наиболее «вульгарных принципов узкого радикализма среднего класса»[2]. Ульянов заклеймил народников за то, что они не делали ставку на тот класс российского населения, за которьм, по его мнению, было будущее. Он писал: «Человек будущего в России — мужик, думали представители крестьянского социализма, народники в самом широком значении этого слова. Человек будущего в России — рабочий, думают социал-демократы».

В соответствии с этими взглядами Ульянов распространял идеи о необходимости организации рабочей партии, а также политических демонстраций рабочих. Его брошюра «Что такое «друзья народа» кончается пророчеством: «… р усский рабочий, поднявшись во главе всех демократических элементов, свалит абсолютизм и поведет русский пролетариат (рядом с пролетариатом всех стран) прямой дорогой открытой политической борьбы к победоносной коммунистической революции»[3].

Разрыв Ульянова с народниками был предзнаменованием еще более резких споров с социалистами-революционерами. Он повел войну (в особенности в 1917 году) не только с ними, но и с умеренным крылом внутри социал-демократической партии (известным как меньшевики), обвиняя их в компромиссе со средним классом. Мотивы, объясняющие эту борьбу, уводят в годы его петербургской молодости. Он сразу же насторожился, когда заподозрил в ранее упоминавшейся книге Струве тенденции к компромиссу со средним классом. В своих спорах с народниками Струве, по мнению Ульянова, зашел слишком далеко в оправдании капитализма, предложив лозунг: «Пойдем на выучку к капитализму».

Связь вначале, а позже противостояние Струве и Ленина — странный феномен в истории российского политического движения. Для обоих отправной точкой были одни и те же идеи марксизма. Однако, Ульянов, следуя своему непримиримому революционному темпераменту, шел к истолкованию марксизма в духе революционного коммунизма, перешедшего в новую форму — ленинизм. Струве же, обладая темпераментом философа и социального ученого, последовательно интерпретировал марксизм в духе мирной теории социального развития и в конце концов полностью отошёл от марксизма и основал свою теорию социальной эволюции на новых идеалистических началах. Проявления политического антагонизма между Ульяновым и Струве в первые годы их деятельности наметили начало долгой серии споров.

Весной 1895 года Ульянов решил расширить связи петербургских марксистов с единомышленниками и поехал за границу, чтобы познакомиться с Плехановым и группой «Освобождение труда». Ульянов посетил несколько кружков русских эмигрантов в Швейцарии, Германии и Франции. Именно в Швейцарии он познакомился с Плехановым и его товарищами по работе. Плеханов произвел на Ульянова глубокое впечатление. С этого времени вплоть до их второй встречи летом 1900 года Ульянов рассматривал Плеханова как интеллектуального вождя и руководителя. Более того, Ульянов чувствовал настоящее благоговение перед Плехановым. Может быть, это был единственный случай в жизни Ульянова, когда он испытывал почтение к человеку, отвлекаясь от идеи. Даже после разрыва с Плехановым Ульянов писал в воспоминаниях: «Никогда, никогда в моей жизни, ни к одному человеку я не чувствовал такого искреннего уважения и благоговения; никогда прежде ни перед кем я не испытывал такого смущения».

В Париже и Берлине Ульянов посещал рабочие собрания, изучал выпущенную за рубежом марксистскую литературу и познакомился с главными руководителями международного социал-демократического движения — Лафаргом во Франции и Каутским в Германии. В сентябре 1895 года он вернулся в Петербург и привез в чемодане с двойным дном большое количество нелегальной пропагандистской литературы.

Ульянов начал работу по объединению петербургских марксистских кружков в одну организацию, вскоре получившую название «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Руководителями этого объединения стали Ульянов я Мартов. Они готовились к выпуску популярного периодического издания для рабочих под названием «Рабочее дело». Однако ему не суждено было появиться. В ночь с 20 на 21 декабря 1895 года полиция обыскала квартиры Ульянова и нескольких его товарищей. На одной из них были найдены статьи для первого номера «Рабочего дела», подготовленного к печати. Ульянова отвезли в Дом предварительного заключения. Аресты продолжались и в 1896 году. Комитет грамотности был также запрещен.

Весь 1896 год Ульянов пробыл в тюрьме. Но он старался не тратить зря времени: поддерживал нелегальную переписку с оставшимися на свободе товарищами, сочинял листовки, которые распространялись от имени организации. Кроме того, он начал подготовку своей главной научной работы — «Развитие капитализма в России». Дело Ульянова не разбирали в суде, а решили в административном порядке. 10 февраля 1897 года было вынесено правительственное постановление о его ссылке на три года в Восточную Сибирь под надзор полиции. Ему объявили об этом 25 февраля. По просьбе матери Ульянову разрешили ехать за свой счет как свободному человеку без сопровождения полицейской охраны. Вместе с двумя товарищами, проходившими по тому же делу, 26 февраля Ульянов покинул Дом предварительного заключения. Им позволили остаться в Петербурге до вечера 1 марта, чтобы собрать необходимые для поездки вещи и получить от врачей необходимые советы. Эта отсрочка дала им возможность обсудить революционные дела с остающимися руководителями «Союза борьбы». Сравнительная мягкость, с которой в те годы полиция обращалась с представителями марксистского движения, требует комментария. Департамент полиции, в соответствии со своими прежними впечатлениями, считал народников гораздо более опасными революционерами, чем марксистов.

Ульянов оставил Петербург 1 марта, провел несколько дней с матерью в Москве и 18 марта прибыл по железной дороге в Красноярск. Отсюда ему предстояло плыть вверх по Енисею. 20 марта он достиг пункта, назначенного ему для отбытия ссылки, — деревни Шушенское в Минусинском уезде. В июне, по постановлению властей Енисейской губернии, Ульянову назначили ежемесячное пособие в размере 8 рублей для покупки еды, одежды и необходимых в хозяйстве вещей. Исключительная дешевизна жизни в Сибири в то время делала эту сумму достаточной для скромного существования. Все три года Ульянов почти безвыездно оставался в Шушенском. Срок ему исчислялся с момента постановления о ссылке, то есть с 10 февраля 1897 года. За все это время он покидал Шушенское только дважды: ненадолго ездил в Минусинск и с разрешения губернатора отлучился на неделю в Красноярск для медицинской консультации.

Местность, где Ульянов провел годы ссылки, находилась на юге Центральной Сибири и в те годы была мало населена. Редкие поселения окружала нетронутая природа, в лесах обитало много диких животных и птиц. Ульянов с большим увлечением охотился. В мае 1898 года в Шушенское прибыла Крупская, а 22 июля Ульянов и Крупская поженились. В ссылке, как и ранее в тюрьме, Ульянов интенсивно занимался научной работой: заканчивал книгу «Развитие капитализма в России». Том появился в 1899 году (под псевдонимом Владимир Ильин). Во время пребывания в Шушенском Ульянов вел постоянную переписку со своими сторонниками, — и, подобно ему, находившимися в Сибири, и остававшимися на свободе. Посему он не утерял контактов с единомышленниками и ясно представлял положение дел в стране. А ссылка создала вокруг его имени ореол. Отнюдь не случайно, что в отсутствие Ульянова I съезд РСДРП избрал его редактором готовящейся «Рабочей газеты».

I съезд партии собрался нелегально в Минске. Присутствовали представители марксистских групп Петербурга, Москвы, Киева, Екатеринослава, а также еврейской социал-демократической организации, называвшейся Бунд. Делегаты от Бунда объявили, что они готовы войти в РСДРП как автономная группа. Организатором съезда была киевская марксистская группа, два делегата которой составили президиум съезда. Избранный Центральный комитет состоял из трех человек: представителей киевской группы, «Петербургского союза борьбы» и Бунда. Вскоре после съезда полиция снова совершила налет на нелегальные квартиры главных организаций. Из трех членов Центрального комитета двоих арестовали. I съезд не создал действительную организацию, но его значение было в том, что он декларировал идею партии. Кроме того, большую роль сыграл манифест I съезда РСДРП, который от имени съезда издала Санкт-Петербургская группа. Автором манифеста был Струве.

Год спустя после I съезда российские марксисты стали размежевываться на «твердых» и «мягких» — деление, которое Ульянов уже предчувствовал, когда жил в Петербурге и протестовал против книги Струве. Умеренная тенденция в русском марксизме выразилась в форме, получившей позднее название экономизма. Экономизм не являлся особенностью только русского марксизма. В Германии ему соответствовал ревизионизм или течение Бернштейна (книга Бернштейна «Эволюционный социализм: критика и утверждение» в немецком оригинале появилась в 1899 году).

В том же году Е. Д. Кускова — один из лидеров экономистов — пустила в обращение обобщенное изложение своих взглядов на рабочее движение в России. Этот набросок попал в руки «твердых» марксистов, которые назвали его «Кредо» и восприняли как манифест экономического крыла своей партии. Тут же они забили тревогу. Колонии марксистской ссылки в Сибири кипели негодованием, резолюции протеста были приняты минусинской группой, возглавляемой Лениным, и туруханской группой во главе с Мартовым. «Кредо» основывалось на идее, что российское рабочее движение носит не политический, а чисто экономический характер. Если социал-демократическая партия желает быть рабочей партией, она должна идти к рабочим не с абстрактными теориями, а с твердым знанием их насущных интересов. Такая партия должна действовать не на основе указаний живущих за границей деятелей, а в соответствии с активностью самих рабочих. Идеи «Кредо» в действительности были идеями тред-юнионизма.

Конфликт с идеями экономизма выдвинул Ульянова в качестве лидера, сплачивающего силы «твердых» марксистов. Он почувствовал в себе способности для руководства партией и одновременно счел своим долгом сохранить в чистоте социал-демократическую идею, как он ее понимал. Для дальнейшего развития партии совершенно необходимым стал собственный печатный орган. При существовавшей цензуре его можно было основать только за границей. Этими замыслами — учреждения социал-демократического рабочего периодического органа и объединения «твердых» марксистов в единую организованную партию — Ульянов и жил последние месяцы своей ссылки.

Ссылка для Ульянова кончилась 10 февраля 1900 года. 11 февраля он покинул Шушенское и выехал в Европейскую Россию. Полиция запретила ему проживание в целом ряде университетских и промышленных центров. Ульянов избрал Псков, город, занимавший удобное географическое положение, поскольку он находился недалеко и от Петербурга, и от границы. Дело в том, что Ульянов не собирался твердо осесть в России. Как уже отмечалось, он вышел из ссылки с твердым намерением создать социал-демократическое рабочее издание и сплотить оппозиционные группы социал-демократов в прочную партию. Реализация этого плана, однако, представляла огромные трудности. Прежде всего, предстояла борьба с противоположными тенденциями среди социал-демократов в самой России. Затем вставал вопрос о средствах. Для публикации газеты требовались сравнительно небольшие суммы, так как предполагалось издавать не большую ежедневную газету, а маленький листок. Сам Ульянов и другие предполагаемые сотрудники и помощники редактора были аскетами и жили очень скромно (подобно большинству российских интеллигентов того времени). Будущая газета привлекала их не материальными благами, а возможностью интеллектуальной работы. Тем не менее, некоторое количество денег все же требовалось. Ульянов и его сторонники практически не могли выкроить что-то из повседневного бюджета, поэтому приходилось искать средства вне собственных кружков, а обращаться за помощью к тем самым «легальным» марксистам, которых Ульянов так сурово осудил, — Струве и Туган-Барановскому. «Легальные» марксисты имели широкие знакомства среди более зажиточной или (в соответствии с привычной терминологией Ульянова) более буржуазной части интеллигенции, многие представители которой симпатизировали сторонникам марксизма. Эти люди хотели помочь «легальным» марксистам на условии, что те примут участие в реальной политической жизни и будут влиять на ее направление. Группа Ульянова вынуждена была принять условия игры, и в марте 1900 года в Пскове состоялось совещание. В нем участвовали делегаты от «нелегальных» (Ульянов, Мартов и Радченко) и от «легальных» марксистов (Потресов, Струве и Туган-Барановский). Потресов считался «легальным» марксистом, но в то же время входил в организацию «стариков», которые тогда практически не имели разногласий с Ульяновым.

Согласие по публикации марксистской газеты за границей было достигнуто. После этого Потресов отправился к русским социал-демократам за рубеж, чтобы провести подготовительную работу. А через некоторое время Ульянов получил тысячу рублей. Данной суммы хватило для начала деиствий. Эти и следующие платежи проходили через А. М. Калмыкову: очевидно, часть суммы предназначалась непосредственно ей. Вскоре Ульянов поехал за границу, он уезжал с официального разрешения, получив заграничный паспорт от псковского губернатора. В самую последнюю минуту, однако, план чуть не рухнул: Ульянов посетил Петербург (что не имел права делать) и там был арестован. Но его быстро освободили, и 29 июля 1900 года он уехал в Германию. В. Л. Бурцев, лучший знаток истории тайной полиции в России до 1917 года, полагал, что Департамент полиции разрешил Ульянову выехать за границу, преследуя свою определенную цель. Идея основать марксистскую газету за границей представлялась Департаменту полиции выгодной для разжигания конфликта с террористической организацией народников, как раз в это время поднимавшей голову. Относительно последней полиция имела сведения от Азефа, находившегося в кругах народников и одновременно, с 1893 года, служившего в Департаменте.

Во второй половине августа Ульянов прибыл в Швейцарию для совещания с группой «Освобождение труда». Участие в проекте этой наиболее авторитетной русской социал-демократической организации было необходимо для успеха предполагаемого издания. Но совещание Ульянова с группой чуть не кончилось крахом. Плеханов, возглавлявший группу «Освобождение труда», считал себя лидером российской социал-демократии. Ему представлялось логичным, что он будет стоять во главе газеты. Ульянову же отводилась незаметная роль технического помощника, ответственного, главным образом, за связи с Россией. В таком свете положение представлялось «легальным» марксистам, но Ульянов вышел на сцену совсем в другом качестве. Несмотря на прежнее уважение к Плеханову, отчасти еще сохранившееся, Ульянов уже рассматривал себя как главного руководителя дела. Зарубежные марксисты, как и «легальные», стали для него только орудием.

Даже Плеханов превратился для Ульянова лишь в символ.

Неудивительно, что между Плехановым и Ульяновым разгорелся острый конфликт. Уважение, которое Ульянов испытывал по отношению к Плеханову, исчезло навсегда. «Мою влюбленность в Плеханова как рукой сняло, — писал Ульянов. — Было обидно и горько до невероятной степени». Но дело не дошло до окончательного и открытого разрыва. Оба пошли на компромисс. Ульянов согласился на введение в редакцию еще двух членов: кроме него, в редакции оказались представитель «легальных» марксистов Потресов и представитель зарубежных марксистов Вера Засулич. Плеханов признавался почетным главой всего предприятия, но редакция газеты основывалась не в Швейцарии, где жил Плеханов, а в Германии, в Мюнхене, где Ульянов мог чувствовать себя свободнее.

Октябрь и ноябрь 1900 года Ульянов провел за подготовкой первого номера «Искры» (так решили назвать новую газету), который появился 24 декабря. Вскоре Ульянову удалось привлечь к работе новых единомышленников. Из России приехали Мартов, ставший рабочим редактором, и Крупская, принявшая на себя ведение корреспонденции с Россией. Если Ульянов и не был единоличным руководителем предприятия, как это представлялось ему ранее, все же он играл в нем ведущую роль.

Многие марксисты оказались недовольны таким поворотом дел. Тогда редакция «Искры» — конечно, по требованию Ульянова, — решила перенести ее издание как можно дальше от Плеханова. В апреле 1902 года редакция переместилась в Лондон, и в нее ввели нового члена — молодого человека, недавно бежавшего из Сибири, по фамилии Бронштейн. Позже он стал известен всему миру под псевдонимом Троцкий. Несмотря на свою юность, Бронштейн вскоре стал держать себя независимо по отношению к Ульянову. Чтобы как-то оправдать переезд редакции, Ульянов ссылался на технические трудности и возросшие полицейские преследования.

Итак, все время, пока существовала «старая» «Искра», с 1900 по 1903 год, происходила скрытая борьба между Плехановым и Ульяновым. Постепенно Ульянов отвоевывал одну позицию за другой. Плеханов — борзая, — говорили искровцы. — Он потреплет, потреплет и бросит. А Ульянов бульдог: у него мертвая хватка.

Плеханов считался блестящим полемистом и публицистом, но его талант был немного поверхностным. Вся глубина его доктрины целиком заключалась в содержании самого марксизма. Он не пытался дополнить его, добавить собственный материал, основанный на наблюдениях за жизнью. Он скорее был человеком книжным и теоретическим. К тому же, за те долгие годы, которые Плеханов прожил за границей, он бесспорно утратил связи с российской действительностью, стал европейцем или — что более точно — пропитался французским духом. Однако в его сердце всегда жили любовь к России, патриотизм. Эти чувства вспыхнули ярким пламенем во время мировой войны, когда его русские чувства соединились с французскими симпатиями. Внутренние споры в «Искре» в конечном итоге стали очевидными при делении сторонников «Искры» на II съезде.

Статьи, опубликованные в «Искре», сыграли большую роль в подготовке русской революции 1905 года. В качестве эпиграфа были выбраны слова декабриста «Из искры возгорится пламя». Этот эпиграф предложил Ульянов. Еще в 1895 году он писал относительно письма одного царского министра к другому: «Министр смотрит на рабочих, как на порох, а на образование, как на искру; министр уверен, что если искра попадет в порох, взрыв направится прежде всего на правительство».

Конечно, революционный взрыв в России в 1905 году не был исключительно результатом деятельности «Искры», но газета оказала влияние на особенности тактики различных социальных групп в начале политического столкновения. Конфликт обострился из-за жесткой правительственной реакции, которая совпала с экономической депрессией. Обострение ситуации ощущалось еще в конце 1899 года. Естественно, в период кризиса недовольство рабочих росло, и правительство старалось успокоить их, разработав план полицейской протекции. Эта политика получила названия «зубатовщины» по имени ее организатора Зубатова, начальника Московского охранного отделения, который наметил следующие желательные основы программы рабочего движения:

1. Замена революционных побуждений эволюцией.

2. Пропаганда благодетельности самодержавной формы правления, регулирующей социальные отношения; самодержавная власть должна действовать как беспристрастный судья в спорах между хозяевами и рабочими.

На основе этой программы правительство изменило тактику и вместо преследования рабочих организаций стало разрешать их, но исключительно под наблюдением полиции. В мае 1901 года в Москве было открыто так называемое «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве».

Правительство, с одной стороны идя навстречу желаниям рабочих, с другой стороны, усиливало репрессивные меры против печати, студентов и учащихся, представителей местного самоуправления (земств, муниципалитетов). Два министра внутренних дел, Сипягин (во главе министерства с 1899 года) и в особенности Плеве (министр с 1902 года), были главными вдохновителями правительственной реакции. Однако, подобная политика привела лишь к росту недовольства в среде интеллигенции. Студенты стали организовывать уличные демонстрации; либерально настроенные владельцы имений начали использовать земские собрания для пропаганды благодетельности конституционного правления. Различные кружки народников соединялись в борьбе против режима с РСДРП. Террористы убивали министров правительства и других представителей официальных властей.

Организации, боровшиеся против правительства, все еще были очень слабы. Надежда на достижение победы над правительством заключалась только в том, чтобы действовать сообща, чтобы выступления либералов и революционеров совпали во времени и дополнили друг друга. Согласия можно было достичь сравнительно легко, так как в России еще не сформировались четко организованные партии. Несмотря на острые споры марксистов с народниками в теоретических изданиях, в практических действиях они выступали вместе. Точно так же могли объединиться сторонники решительных революционеров и более осторожных либералов.

В этот период очень многое зависело от «Искры» как наиболее важного нелегального антиправительственного органа. И на Ульянова ложилась громадная политическая ответственность за то направление, какое она примет. В самом начале выхода «Искры» — в декабре 1900 и в январе 1901 года — в Мюнхене проходили совещания редакции по очень важному вопросу: обсуждалась проблема сотрудничества с «легальными» марксистами. Среди участников был и Струве. Преобладало более умеренное настроение, Ульянов оказался в меньшинстве, и один из комментариев Струве был опубликован в газете. Но после этого Ульянов, игнорируя решения совещания, стал следовать своим непримиримым курсом. Струве пришлось отойти от «Искры». Как сторонник соглашения с либералами, летом 1902 года он предпринял издание нового либерального органа — «Освобождение», выходившего сначала в Штутгарте, а затем в Париже.

Конечно, «Искра» развернула жестокую борьбу против либералов, против Струве (и его «Освобождения»), считая их представителями экономизма среди социал-демократов. Девизом Ульянова было: «Прежде, чем объединиться, мы должны размежеваться». «Искра» сыграла важную роль в проведении этой установки. В непрерывных схватках с ближней и дальней оппозицией «Искра» собрала группу своих собственных сторонников.

Ульянов четко определил свой организационный план в брошюре «Что делать?», напечатанной, когда полемика вокруг «Искры» была в полном разгаре. В ней он настаивал на необходимости формирования конспиративной организации борющихся революционеров, способных вести за собой массы, пробуждать в сознании рабочих революционные и социалистические идеалы.

«Дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!» — написал Ульянов. Свои взгляды он изложил на II съезде партии, где стало очевидно, что он уже сплотил вокруг себя значительное количество единомышленников. Таким образом, «Искра» установила его политическую репутацию среди членов РСДРП и определила его роль лидера. «Искра» также принесла Ульянову новое имя — Ленин: псевдоним, которым он подписывал большинство своих статей и под которым с этого времени стал известен в среде российских революционеров.

Основополагающей задачей «Искры» стала подготовка съезда РСДРП. Помимо организационной работы, предстояло подготовить проект программы партии, которую необходимо было принять на будущем съезде. I съезд не оставил никакой программы. В ходе ее разработки внутри искровской группы опять проявились внутренние противоречия. Плеханов считал само собой разумеющимся, что право составить такую программу принадлежит ему как основателю социал-демократического движения в России. Ленин, напротив, был убежден, что из-за долголетнего пребывания Плеханова за границей, тот не сможет приспособить программу к русским условиям. В 1895 и 1896 годах Ленин сделал набросок, в котором попытался учесть свой опыт ведения пропаганды среди рабочих. Этот документ, разработанный им позже более подробно, полиция захватила при его аресте (впоследствии документ был обнаружен в полицейских архивах и в 1924 году опубликован).

В конце концов, искровская группа поручила разработку проекта программы Плеханову на том основании, что Ленин слишком занят повседневной редакционной и организационной работой. В начале января 1902 года Плеханов подготовил свой проект, и в конце того же месяца в Мюнхене было созвано специальное совещание редакции «Искры» по обсуждению программы, на котором Ленин открыто критиковал проект Плеханова. Плеханов заново переработал его, но не смог удовлетворить требованиям Ленина. Тот утверждал, что весь характер программы не соответствует ее целям. По его мнению, она была слишком теоретична.

«Это не программа практически борющейся партии, — писал Ленин. — Это скорее программа для учащихся, и притом учащихся первого курса, на котором говорят о капитализме вообще, а еще не о русском капитализме». Ленин полагал, что партия российского пролетариата должна открыто напасть на российский капитализм и объявить ему суровую войну. Плехановская же программа давала самое общее описание капитализма и задач рабочей партии. Рассуждая об особенностях развития России, Плеханов указывал не на специфику российского капитализма, а на существование в российской политической системе остатков феодального режима. Его программа выдвигала целью работы партии борьбу с самодержавием. Ленин же считал не менее важным конфликт с российским средним классом.

В раннем наброске программы (1895–1896 годы) Ленин писал, что рост капитализма в России означает быстрое сосредоточение богатств и роскоши в руках небольшой группы предпринимателей, купцов и помещиков и еще более стремительное обнищание рабочих. Теперь ему удалось добиться пересмотра плехановской программы. Редакция «Искры» избрала комиссию из трех человек (среди них был Мартов), чтобы согласовать проекты Ленина и Плеханова. После целой серии совещаний и переделок проект был одобрен редакцией в окончательном варианте и опубликован. Документ представлял собой компромисс, но оба, и Плеханов, и Ленин, были удовлетворены.

В этом виде, с несколькими замечаниями редакционного характера, программа и была принята II съездом партии летом 1903 года. Ее политическая часть была изложена следующим образом:

Для осуществления своего влияния он имел и официальное, основанное на законе учреждение — Государственный совет. Этот Совет был организован в качестве противодействия Думе в тот момент, когда правительство опасалось, что может оказаться лицом к лицу с политически враждебной ему Думой. Кардинальной ошибкой Столыпина стало то, что он не преобразовал Совет сразу после того как Дума стала дружественной правительству. Это обстоятельство доставило ему много неприятностей, а позже, во время мировой войны, привело к неразрешимому конфликту императора с Думой.

Собственная программа Столыпина сочетала две цели: с помощью армии и полиции сокрушить открытое революционное движение и посредством Думы осуществить серьезные реформы в жизни народа. Военно-полевые суды, введенные в период между Думами, продолжали действовать, и Дума их не отменила. Однако количество казней постепенно снижалось, и это было неоспоримым доказательством того, что страна медленно успокаивается. В 1908 году было казнено 782 человека, а в 1911-м — 73.

Столыпинские реформы, одобренные Думой, прежде всего были направлены на улучшение положения крестьян. Его аграрный план состоял в разрушении общины; в сущности, он исходил из той же экономической концепции, которую выразил Ленин в своей книге «Развитие капитализма в России», опубликованной в 1899 году. Подобно Ленину, Столыпин рассматривал общину как препятствие для развития среднего класса в деревне. Ленин возлагал свои надежды на бедноту, которой должны помочь средние крестьяне. Столыпин делал ставку на зажиточных крестьян, а также на поддержку их со стороны средних крестьян. Вместе с общиной подлежали ликвидации и те правовые пережитки, которые ставили крестьян в особое положение. Крестьяне получали почти те же права, которые имели остальные граждане. Венцом этой политики стал закон, проведенный через Думу уже после смерти Столыпина. Он сыграл очень важную роль, хотя имел много недостатков. Согласно этому закону власть земских начальников уничтожалась.

Очень большое значение имела деятельность Думы в области народного образования. В 1908 году Дума утвердила программу Министерства народного образования о введении всеобщего обучения в России; полное осуществление этой программы намечалось на 1922 год. Для проведения ее в жизнь Дума предусмотрела ежегодное увеличение в бюджете ассигнований на нужды Министерства народного просвещения. Государственный совет не санкционировал общий план, но Министерство было самостоятельным учреждением, поэтому план в действительности стал осуществляться.

Рабочему вопросу кабинет Столыпина уделял меньше внимания. Сам Столыпин был из провинция и поэтому лучше знал сельскую проблематику и больше интересовался ею. Трудовое законодательство в Думе продвигалось медленно. Тем не менее было принято несколько законопроектов по рабочему вопросу. Но закон о рабочем страховании в окончательной форме был принят только в 1912 году, уже после смерти Столыпина.

Несмотря на большие недостатки столыпинской администрации, она оказалась жизнеспособной и способствовала прогрессу в России.

Третьеиюньский режим в практике парламентаризма в России продвинулся много дальше, чем режим двух предыдущих Дум. Между кабинетом и представителями народа были основаны деловые отношения. Главной оппозиционной партией в Думе стали теперь кадеты во главе с петербургским депутатом Милюковым. Оппозиция носила чисто внешний характер и не затрагивала основных принципов режима; несмотря на острые конфликты, которые возникали по отдельным вопросам, отношения между октябристами и кадетами постепенно улучшались, что сделало возможным во время войны основать «прогрессивный блок».

Народники в III Думе были представлены очень слабо. Социал-демократы имели чуть больше представителей. Деятельность радикалов вне Думы в этот период также была незначительной.

Экономические силы России во время работы III и IV Дум вплоть до мировой войны быстро росли. После депрессии в начале века промышленное производство стало опять расширяться. В 1900 году среднедушевой доход в России составил 63 руб. (31,5 доллара), а в 1913 году эта цифра возросла до 101,35 руб. (50,67 доллара). Хотя проводимые Столыпиным реформы меньше всего касались рабочих, их положение несомненно улучшилось. Средняя заработная плата петербургского рабочего в 1904 году составляла 301 рубль в год, в 1906 году она поднялась до 323 рублей.

Конечно, эта цифра была низкой по сравнению с заработками рабочих стран Западной Европы и США. Но здесь нужно принять во внимание два фактора. Во-первых, дешевизну жизни в России того времени. Во-вторых, умеренные стандарты жизни не только рабочих, но и интеллигенции. Ежегодное жалованье учителя в сельской школе во многих случаях составляло 300 рублей в год, и только в 1908 году Министерство народного просвещения утвердило минимальную зарплату сельского учителя в 420 рублей в год.

Доказательством улучшения благосостояния городского и сельского населения (включая рабочих) является и рост вкладов в государственные сберегательные банки и небольшие кредитные учреждения. Такие вклады исчислялись в 1912 году в 242 миллиона рублей, а в 1914-м — в 424. В 1908 году крестьяне России приобрели сельскохозяйственные машины на сумму 54 миллиона рублей, соответствующая цифра в 1912 году составила 131 миллион рублей.

Важным событием в жизни рабочих стало развитие профсоюзов, образованных на основе закона от 17 марта 1906 года. В 1907 году в России действовали 652 профсоюза, насчитывавшие 245 335 членов; среди них только рабочие-металлисты имели 81 союз с 54 173 членами.

Настроение русского народа становилось все более миролюбивым. Томский, который позже стал советским лидером профсоюзов, в 1908 году с горечью писал:

Изменения в политическом климате наблюдались не только в среде рабочих, но и в среде интеллигенции. Согласно свидетельству одного из видных советских историков Невского:

Несомненно, российское общество стояло на пути перехода от прежнего непримиримого отношения к приятию буржуазной системы и правительства. Одним из выражений этого в теоретическом плане стал сборник «Вехи», в число главных участников которого входил ветеран социал-демократии П. Б. Струве, постепенно превращавшийся из либерала (в 1905 году) в умеренного консерватора, каким он стал в период революции 1917 года. «Вехи» защищали право индивидуума на личную и семейную жизнь, независимую от вмешательства нелегальных политических лидеров, а также религию, институт частной собственности и принцип индивидуализма.

Как уже отмечалось, еще осенью 1906 года Ленин пришел к выводу, что Столыпин одержал верх над революцией. Это вынудило Ленина пересмотреть свою тактику бойкота по отношению ко II Думе. Во время дискуссии о принятии участия в выборах в III Думу он продолжал придерживаться своего взгляда, хотя почти все члены партии имели противоположное мнение.

Дальнейшие шаги премьера только укрепили Ленина в его оценке действенности столыпинского режима. Ленин понял Столыпина и его политику быстрее и правильнее, чем либералы и эсеры, которые считали его врагом конституционных порядков, а III Думу — фальшивым парламентом. В начале 1909 года, споря с эсерами, Ленин писал: «Называть III Думу картонной опереточной Думой есть образец… крайнего недомыслия… разгула пустой революционной фразы… В России эпохи III Думы конституция менее фиктивна, чем в России I и II Думы».

Немного позже в том же году он отмечал:

А еще раньше, в 1908 году, Ленин писал:

Ленин признавал, что аграрная политика Столыпина:

Ленин как автор «Развитие капитализма в России» должен был признать, что столыпинская политика строит тот самый экономический фундамент, который он исследовал.

Таким образом, согласно ленинской оценке столыпинский режим знаменовал основание буржуазной системы в России. Страна вступала на путь мирной эволюции. Но эта самая мирная эволюция — или, по Ленину, буржуазная эволюция — ужасала его, как привидение. Поэтому легко понять, что Ленин ненавидел столыпинский режим всеми силами своей души. Вся его надежда основывалась лишь на том, что прежде, чем режим станет слишком сильным, вспыхнет новое, революционное выступление. Пока аграрная реформа Столыпина еще не добилась своих окончательных целей, необходимо было проводить программу конфискации всех помещичьих земель в пользу крестьян и таким путем добиваться поддержки крестьянами пролетарского движения. Задачей номер один Ленин считал подготовку партии и пролетариата к новой, возможно скорейшей революции.

На этих двух взаимно исключающих друг друга предпосылках — на стабилизации конституционного положения Столыпина и всего его режима и на необходимости быстрой подготовки новой революции — основывалась ленинская тактика в период III и IV Дум (вплоть до мировой войны). Первая предпосылка заставляла его хвататься за возможности, предоставляемые легальными учреждениями (такими как Дума, рабочие организации и т. п.) для достижения партийных целей. Вторая предпосылка вынуждала выступать против придания всем этим институтам самостоятельной ценности.

И Дума и рабочие профсоюзы были для Ленина просто платформой для пропаганды и организации. Никакой политической цены самой Думе он не придавал. Его тактика вызывала возражения и у меньшевиков и у большевиков. Первые соглашались с необходимостью работы в общественных учреждениях, но желали проводить свою собственную деятельность и не принимали революционную сторону ленинской тактики. Вторые, наоборот, соглашались с революционной частью его программы, но не могли понять план легальной деятельности.

Боязнь репрессий со стороны правительства вынудила Ленина снова отправиться в эмиграцию. В декабре 1907 года он покинул Финляндию (где жил с конца 1905 года) и отправился в Швецию. 7 января 1908 года он уже в Женеве. В том же году он переехал в Париж, который на несколько лет стал местом его пребывания. Отсюда время от времени он выезжал в другие европейские города и страны для чтения лекций или участия в совещаниях социалистов. Все эти годы второй эмиграции Ленин занимался бесконечными конфликтами внутри партии. Как уже говорилось, на Лондонском съезде РСДРП весной 1907 года меньшевики не только пришли к соглашению с большевиками, но даже допустили такой состав Центрального комитета, который дал большевикам преимущество.

В начале осени 1907 года стало окончательно ясно, что настроения в партии не совпадают с резолюциями последнего, Лондонского, съезда. По мере того, как в России революционные настроения в рабочей среде пошли на убыль, политические идеи интеллигентов-членов РСДРП также изменились. Настроения в партии выходили из-под контроля Центрального комитета. Более того, в связи с установлением в стране стабильного парламентского режима, становилось очевидным, что политический центр партии перемещался во фракцию Думы, где преобладали меньшевики. Так возникло несогласие между партией и ее директивным органом, Центральным комитетом, — ситуация, подобная той, которая сложилась после II съезда партии в 1903 году. Тогда лидер партии Плеханов, нарушив формальные решения съезда, сделал уступку действительному соотношению сил и пригласил представителей недавнего меньшинства к руководству «Искрой».

Теперь Ленин не желал пойти на уступки: он хотел сохранить руководство партийной политикой в своих руках, что прежде всего означало контроль над фракцией в Думе. Эта ситуация вела к разногласиям между думской фракцией и Центральным комитетом.

В начале января 1909 года Центральный комитет созвал в Париже пленум, на котором, естественно, преимущество имела не думская фракция, а Центральный комитет. Решение пленума не соответствовали действительным настроениям в партии в то время. Он принял резолюцию, осуждающую действия думской фракции. Внимание думской группы обращалось на то, что она часто не выполняла инструкций Центрального комитета. Фракция упрекалась и за то, что она не проявляет постоянного антагонизма к деятельности Думы и правительства. Особенно досталось думской группе за голосование в пользу выделения средств на народное образование под официальным надзором.

Речь шла об ассигнованиях (составлявших 6500 тысяч рублей (3250 тысяч долларов)), предназначавшихся на программу работ Думы в Министерстве общего образования России. С точки зрения большевиков даже в таком деле нельзя было оказывать поддержку министерству.

Результатом январского (1909 года) пленума был взрыв недовольства меньшевистских групп, которые в тот момент представляли партийное большинство. Меньшевики выдвинули идею упразднению Центрального комитета и призвали ограничиться легальной партийной деятельностью. Это течение получило известность под названием «ликвидаторов». Позиция меньшевиков представляла собой логическое развитие доктрины, выдвинутой еще в 1899 году Кусковой в «Кредо», — отказ от независимой роли пролетариата в революции и признание, что ведущей силой должен быть средний класс. Теперь в своих выводах меньшевики могли ссылаться на изменение политического режима в стране после революции 1905 года. Естественно, Ленин продолжал свою линию, выступая со статьями против ликвидаторов.

В дополнение к этим сварам много беспокойства доставляли Ленину и те большевики, которых стали называть «отзовистами». Эта группа появилась в результате того, что тактика бойкота, которой Ленин придерживался в период I Думы, изменилась, но не все могли принять новую тактику участия в выборах. Рабочие или полностью отказывались проявлять интерес к Думе или продолжали относиться к ней недоброжелательно. Деятельность меньшевиков в Думе способствовала этой недоброжелательности или индифферентности. Поэтому вполне естественным стало появление в большевистских кругах новой тенденции: часть партийцев потребовала отзыва, из Думы представителей рабочих. Летом 1909 года произошел открытый разрыв между сторонниками Ленина и группой «отзовистов», среди которых были Богданов и Луначарский и к которой также принадлежал историк Покровский. «Отзовисты» и их последователи образовали особую фракцию, известную как «впередовцы» — по названию их газеты «Вперед». Ленин боролся против группы «отзовистов», поскольку их политика означала полный отказ от использования новых возможностей для организации и пропаганды в России (новых в сравнении с теми, что существовали до революции 1905 года). Хотя предлагавшаяся «отзовистами» тактика главным образом касалась Думы, она включала в себя целую программу работы в профсоюзах и других организациях.

Ленин не считал, что политические разногласия представляют главную опасность для большевистской партии. Для него гораздо более угрожающим симптомом казался поворот многих членов группы «Вперед» от марксизма к либеральному идеализму и попытки некоторых из них основать новую «социалистическую религию». В начале 1908 года Луначарский издал работу «Религия и социализм», где обсуждал возможность примирения этих двух сил. В те годы даже живший на Капри Максим Горький не был чужд таких взглядов. Богданов проповедовал доктрину философского ревизионизма — гармоничного сочетания марксизма с эмпирическим монизмом[14] Маха и Авенариуса. Группа эмпирических монистов попыталась при личном участии Горького устроить на острове Капри школу для рабочих из России. Против этих новых течений в среде большевиков Ленин повел энергичную борьбу. Объемный философский трактат, напечатанный в Москве в 1909 году под названием «Материализм и эмпириокритицизм: критические заметки об одной реакционной философии» (под псевдонимом Вл. Ильин), он направил против эмпириков-монистов. Готовя этот труд, он много часов провел в библиотеках Парижа и Лондона. Ленин задался целью доказать, что все старания дискредитировать материализм как основополагающую идею носили реакционный характер и оказывали службу классовым врагам рабочих.

Кризисные 1908–1911 годы были годами тяжелейших испытаний для партии.

В 1911 году кривая большевистского движения опять начала подниматься. Большевики сумели создать, а затем укрепить свою собственную организацию. Кроме того, в это время стало расти их влияние среди рабочих.

Каковы же были причины нового подъема? Они находились и внутри и вне большевистской партии. Одним из наиболее важных внутрипартийных факторов стало то обстоятельство, что Ленин в годы партийных раздоров сумел сформировать новую группу своих сторонников. Его главными помощниками теперь стали Зиновьев (Радомысльский) и Каменев (Розенфельд). Затем начала приносить плоды ленинская тактика сочетания нелегальной деятельности партии с легальной. И наконец, постепенно происходил сдвиг в настроениях российских рабочих — началось новое пробуждение революционных чувств. Отчасти этот сдвиг оказался следствием усиления большевистской пропаганды. Большевики использовали все легальные возможности для публикаций в периодической печати. Однако большевистская агитация могла быть успешной только в силу того, что она попадала на подготовленную почву.

Обострение революционных настроений в среде российских рабочих невозможно было объяснить особой действенностью пропагандистских факторов. К тому же материальное, а часто и юридическое положение рабочих стало несомненно лучше, чем до революции 1905 года. Подлинная причина была в другом. Положение рабочих улучшалось, но улучшение это происходило недостаточно быстро по сравнению с повышением их образования, самосознания и ростом достоинства. Лучшие представители рабочих становились высоко развитыми личностями (с интеллектуальной и политической точки зрения), и в то же время их ограничивали во всех гражданских правах, поставили в ущербное положение в области политики, их представительство в Думе было крайне незначительно по сравнению со всеми другими группами городского населения. Естественно, рабочие были недовольны подобной ситуацией, но для выхода их недовольства в России не существовало какой-либо организации в виде влиятельной легальной политической партии, как, скажем, было в Германии.

Это происходило и вследствие существовавшего избирательного закона, и вследствие политики репрессий, и вследствие партийного раскола, и вследствие пропаганды Ленина и других большевиков против окончательного перехода социал-демократической партии на легальные основы. К тому же, с другой стороны, правительство и Дума в это время делали очень мало, чтобы установить с рабочим классом нормальные отношения. Частично это происходило (как уже объяснялось выше) из-за личных особенностей Столыпина.

Положение не выправилось и после покушения на Столыпина. 14 сентября 1911 года в Киеве во время парадного представления в лучшем театре города в присутствии императорской семьи в него стреляли. Убийцей оказался человек азефовского типа, сотрудничавший одновременно с Департаментом полиции и с революционерами. Слухи связывали покушение на Столыпина с именем генерала Курлова, товарища министра внутренних дел и главой полиции в России. Никаких доказательств не было, а генерал Курлов энергично отрицал приписываемую ему ответственность за события и ссылался на недостаточную бдительность местного киевского отделения полиции.

Но и после убийства Столыпина правительство не уделяло внимания рабочему вопросу.

В апреле 1912 года в Сибири на золотых приисках, принадлежавших английской Лена Голдфилдс Компани, произошла стачка. По приказу местной полиции несколько рабочих было арестовано. Когда рабочие организовали демонстрацию, требуя освобождения товарищей, войска открыли по ним огонь, убив около трехсот человек. Это событие вызвало возмущение рабочих по всей России. Социал-демократическая фракция в Думе внесла запрос в правительство. Отвечая на нее, министр внутренних дел Макаров заявил: «Так было и так будет!». Его слова были парафразом выступления Клемансо во французской Палате депутатов в 1907 году, когда на одной из частных фабрик Франции во время экономической забастовки войска стреляли в рабочих.

В ответ на выступление Макарова по всей России прокатилась волна забастовок, и стало ясно, что рабочими вновь овладели революционные настроения.

Важная роль в этих событиях принадлежит Департаменту полиции, который, как это было и до 1905 года, стал руководить официальной политикой в отношении рабочего вопроса. Во главе Департамента в это время стоял С. П. Белецкий. При Столыпине, с 13 августа 1909 года, Белецкий был вице-директором Департамента полиции, а 5 марта 1912 года, вскоре после покушения на Столыпина, он был назначен директором Департамента. Его тактика основывалась на старой идее полицейских ветеранов царского режима, которые считали, что революционные организации представляют меньше опасности для самодержавия, чем умеренные оппозиционные группы.

Итак, деятели, подобные Белецкому, стремились поощрять выступления крайних радикалов против умеренных либералов. Для достижения этой цели Департамент полиции не гнушался никакими средствами, не исключая провокаций. Методы Азефа не исчезли с его разоблачением и устранением. Но теперь Департамент главное внимание перенес с эсеров на большевиков, рассматривая их как наиболее активную революционную группу.

Политика Белецкого, не касаясь ее морального аспекта, казалась совершенно безумной тем, кто хотел мирной эволюции России. Но эта политика нравилась кругам крайних консерваторов, которые всегда надеялись на то, что, подавляя открытые революционные выступления, они смогут выиграть определенное время у революции. По их представлениям, в этом случае царь получит возможность вернуться к полному самодержавию.

Вполне возможно, что в обстоятельствах мирного развития эта игра с огнем могла и не привести к опасным последствиям, так как при парламентарном режиме Россия с каждым годом становилась сильнее и богаче. Но в условиях войны политический кризис между царем и Думой (с 1915 по 1917 год), разожженный Департаментом полиции, принес кровавый урожай.

По предложению Ленина Конференция объявила, что все надежды на восстановление II Интернационала являются вредными иллюзиями и необходимо предпринять шаги, чтобы соединить вместе все антишовинистические элементы Интернационала. Далее был подтвержден тезис о желательности поражения России и было более полно разработано положение о гражданской войне: «Гражданская война… есть борьба пролетариата с оружием в руках против буржуазии».

Три участника конференции (среди них Н. И. Бухарин и Н. В. Крыленко) выступили против ленинской четкой пораженческой позиции и попытались выдвинуть более расплывчатый лозунг: «Война за мир».

Так сформировалась так называемая бухаринская группа, которая в дальнейшем пыталась поддерживать определенную степень независимости. К ней вскоре присоединился бежавший из Сибири Пятаков.

В сентябре 1915 года Ленин появился на Циммервальдской конференции. Эта конференция социалистов-интернационалистов включала представителей двух течений.

Меньшинство на конференции, сформировавшее так называемую «Циммервальдскую левую» группу, придерживалось непримиримых взглядов Ленина. К этому течению принадлежали следующие группы и делегаты: 1. Центральный комитет российских большевиков; 2. Бюро социал-демократов Польши и Литвы; 3. Центральный комитет социал-демократов Латвии; 4. Несколько индивидуальных делегатов — один швед, один норвежец, один швейцарец и один немец.

Большинство на конференции состояло из социал-демократов, которые хотя и выступали против социал-патриотизма, тем не менее не решались открыто проповедовать гражданскую войну и, подобно Бухарину, предлагали расплывчатый лозунг: «Война за мир».

Конференция одобрила текст обращения против войны, подчеркнув, что пролетариату необходимо начать войну за мир без аннексий и контрибуций и что основанием национальных отношений должно быть самоопределение народов.

Левая группа на конференции предложила другой текст обращения, в котором недвусмысленно и четко осуждался весь социал-империализм и особо выдвигался лозунг: «Не гражданский мир между классами, а гражданская война!». По мысли левых, революционные социал-демократы должны были постоянно доказывать массам, что прочный мир и освобождение человечества могут быть достигнуты только социальной революцией.

Этот проект резолюции, внесенный левой группой, не был принят большинством конференции, и тогда Ленин подписал обращение большинства.

Следует отметить, что «Циммервальдская левая» решила создать для будущих выступлений специальную организацию. Так, рядом с Интернациональной социалистической комиссией, избранной конференцией, было создано Бюро «Циммервальдской левой», состоявшее из Ленина Зиновьева и Радека.

Положение в России по мере продолжения войны, сопровождавшейся сплошными неудачами, стало быстро ухудшаться. Правительство начинало войну при поддержке практически всех политических сил русского общества за исключением большевиков и крайних консерваторов. Как и все остальные участники войны, царское правительство не предвидело ее затяжного характера и не заготовило достаточно запасов ни для военных, ни для промышленности и гражданского населения. Печальные поражения русской армии в 1915 году были вызваны главным образом нехваткой винтовок, снарядов и вообще военного снаряжения. Стало очевидным, что от полной катастрофы страну могут спасти только чрезвычайные усилия всех политических партий и экономических организаций.

В самом начале войны были сформированы Союзы земств и городов, призванные помогать раненым и больным солдатам. Теперь эти союзы занялись обеспечением армии. В дополнение к уже имеющимся организациям были созданы Военно-промышленные комитеты. В них участвовали представители различных корпораций, целью их была милитаризация промышленности. Центральным учреждением для всех этих организаций, естественно, была Государственная дума. В конце августа 1915 года умеренно консервативные и либеральные партии в Думе по инициативе кадетского лидера Милюкова объединились в так называемый «прогрессивный блок». Он направил царским властям требование формировать правительство из «лиц, пользующихся безусловным доверием Думы». Большинство в Думе считало, что это единственный путь, что только так можно сконцентрировать всю энергию народа для успешного продолжения войны.

На деле Дума добивалась лишь восстановления согласия между правительством и народными представителями, которое существовало при Столыпине и в известной степени при его преемнике Коковцеве. Однако вскоре после начала войны Коковцев был вынужден уйти в отставку. Его заменил Горемыкин, ничтожный человек, ставший (как и во время I Думы) безоговорочным проводником политики Николая II. Итак, правительство осуществляло политику Николая II, и страна была поставлена перед угрозой политического кризиса, раскола между правительством и Думой. Политический конфликт (подобный кризису времен I Думы) назрел снова, но теперь уже он пришелся на сложный момент напряженной войны.

Конфликт можно было предотвратить уступками либо Думы, либо императора. Но Дума не считала возможным сдаваться, так как не имела доверия к правительству. Николай II, вдохновляемый своей женой, императрицей Александрой Федоровной, тоже не соглашался пойти на существенные уступки прогрессивному блоку. Начался затяжной политический кризис. Николай II несколько раз распускал и созывал Думу, менял одного министра на другого; он принял на себя верховное командование, рассчитывая повысить свою популярность в стране. Постепенно эти меры привели к полной политической изоляции императора; из-за привычки Александры Федоровны вмешиваться в управление страной и из-за закулисной деятельности «старца» Григория Распутина, который оказывал на императрицу гипнотическое воздействие, изоляция становилась все сильнее. Император все больше терял свой престиж, кризис затянулся и нашел окончательное разрешение в революции.

Раскол между императором и Думой был опасен для обеих сторон именно тем, что открывал дорогу третьей силе — революционному пролетариату, руководимому идеями Ленина. В начале войны большевистскую газету «Правду» запретили, но за два года своего существования она успела воспитать много рабочих-последователей Ленина. Тем не менее, в начале войны патриотические настроения охватили также и российских рабочих, даже тех, которые симпатизировали большевизму.

Принятые большевистской фракцией Думы и русской частью Центрального комитета ленинские тезисы соответствовали настроению незначительной части рабочих. В мартовской забастовке 1915 года в знак протеста против суда над большевистской фракцией Думы участвовало всего около 4 тысяч рабочих. Но мало-помалу недовольство в рабочей среде росло. Продолжающаяся война, падение уровня жизни, трудности с продовольствием, особенно в Петрограде, усиливали недовольство.

Конфликт между Думой и императором также подогревал оппозиционные чувства, тем более, что речи депутатов печатались во всех газетах. Не последнюю роль играла и непрерывная пропаганда подпольных большевистских организаций, которые опять возобновили деятельность.

Но какие бы ни были совокупные обстоятельства, с 1915 года наблюдался заметный рост недовольства и беспокойства в рабочей среде. Стало увеличиваться количество стачек. В течение 1915 года в забастовках приняло участие около 500 тысяч рабочих, в 1916 году их число поднялось до 1 миллиона человек (хотя политический характер носили менее трети стачек).

Большевистское влияние на рабочих особенно ярко проявилось 10 октября 1915 года на первом собрании рабочих выборщиков в Петрограде, на котором предстояло выбрать представителей рабочих в Центральный и Петроградский Военно-промышленные комитеты. Прошла предложенная большевиками резолюция (95 голосов против 81), призывающая бойкотировать «оборонческие организации либеральной промышленной буржуазии». Выборы представителей были отложены до середины декабря и принесли такие результаты: из 153 выборщиков 91 последовали за большевиками и покинули собрание. Представители в Военно-промышленные комитеты были избраны от меньшинства рабочих. Большевики преобладали и на выборах рабочих Петрограда в Страховой совет Петрограда в феврале 1916 года. 41 голос из 60 был подан за большевистский список.

В конце апреля 1916 года в небольшой швейцарской деревне Кинталь заседала II конференция социалистов-интернационалистов. На конференции сильно ощущалось влияние «Циммервальдской левой», а также тот факт, что среди делегатов преобладала левая тенденция. К левым принадлежали 12 делегатов из 43-х, но в ряде голосований за левыми шла почти половина делегатов.

Резолюция относительно Международного социалистического бюро — руководящего органа II Интернационала — представляла собой компромисс между различными течениями на конференции, а в некоторых положениях имела тональность, предложенную левыми. Резолюция оставляла открытым вопрос о созыве Бюро, но призывала членов Циммервальдской группы готовить совместное выступление в Бюро против националистического социализма. Что касается главного пункта — вопроса о мире, — левая группа внесла специальный проект резолюции (как и в Циммервальде), включающий прямое обращение к пролетариям: «Сложите оружие, обратите его против общего врага — капиталистических правительств».

Проект не приняли; как и в Циммервальде, была одобрена декларация, содержащая обращение с призывом к миру без аннексий и контрибуций.

Тем не менее, Ленин был удовлетворен исходом Кинтальской конференции в целом. Он отмечал, что она показала усиление недовольства пролетарских масс и, как следствие, подъем революционных настроений.

Еще до этой конференции Ленин начал писать книгу с намерением заложить основы теории международного коммунизма. Работа называлась «Империализм, как высшая стадия капитализма». Ленин собирался публиковать ее в легальном русском издании. Книга была готова в июле 1916 года. Позже она стала основой интернационального ленинизма. Согласно ее доводам, мир вступил в эпоху господства финансовых монополий; это новый этап экономического развития, отличный от эпохи промышленного капитализма, при котором жил Карл Маркс. Развитие финансового капитализма заставляет главные капиталистические государства обеспечить себе экономические позиции в колониальных странах. В свою очередь, это означает, что мир вступил в период военных конфликтов между великими капиталистическими державами за захват колоний. Эпоха войн может кончиться только после свержения капиталистической системы и основания на ее месте коммунизма.

Перед приближающейся революцией Ленин готовил и теоретический фундамент и организационные связи между социалистическими группами. Но для более широкой деятельности Коммунистического интернационала существовало одно трудно преодолимое препятствие — отсутствие средств. Несмотря на умеренность и аскетический образ жизни, будущий глава Коммунистического интернационала осенью 1916 года использовал уже все деньги из партийной казны. В сентябре (или в самом начале октября) этого года Ленин написал Шляпникову в Копенгаген: «О себе лично скажу, что заработок нужен. Иначе прямо поколевать, ей-ей!! Дороговизна дьявольская, а жить нечем».

Вместе с генеральным лозунгом превращения империалистической войны в войну гражданскую Ленин, как уже отмечалось, выдвигал и частную задачу: желательность военного поражения России. Эту войну Россия вела против Центральных европейских держав. Таким образом, поражение России могло означать только победу Германии. Следовательно, ленинский интернационализм, на словах осуждая германскую буржуазию (равно как и буржуазии других стран), на практике играл на руку германским «социал-патриотам» и в целом германской буржуазии и кайзерскому режиму.

С реалистической точки зрения, ленинская доктрина была выгодна Германии. С самого начала войны он оказался агентом Германии, именно в этом обвиняли его лидеры левых оппозиционных группировок непосредственно перед подписанием мирного соглашения в Брест-Литовске.

Ленин и Людендорф практически имели одну задачу. Этот факт вовсе не подразумевает, что между ними существовало какое-либо оформленное соглашение. Это означало только то, что «их линии в политике пересекаются» (как отметил Троцкий).

Трудно, однако, отмести предположение, что мысль о возможности формального соглашения никогда не возникала. Как уже отмечалось, в самом начале войны лидер австрийских социал-демократов Виктор Адлер говорил австрийскому министру внутренних дел, что «Ленин мог бы при существующих обстоятельствах оказать важную услугу».

Осенью 1915 года немецко-русский социал-демократ Парвус (участвовавший в русской революции 1905 года) объявил в своей, издаваемой в Берлине газете «Die Glocke» («Колокол»), что он призван «служить интеллектуальным барометром отношений между вооруженной Германией и революционным российским пролетариатом». Парвус намекал своим читателям на то, что Германский генеральный штаб добивается революции в России. Следует отметить, что он употреблял в основном абстрактные фразы из резолюций Ленина. Но для Ленина Россия была только одной из составляющих генеральной политики интернационализма. Он не испытывал сожаления, что согласно его концепции, Россия потерпит поражение.

Но в своей газете «Социал-демократ» Ленин подверг Парвуса острой критике, обвиняя того в различном подходе при оценке политики Антанты и Центральных держав, в защите пацифистов и интернационалистов Англии и одновременно националистов и ярых патриотов Германии. Далее он упрекал Парвуса в том, что тот «лижет сапоги Гинденбургу… печатая хамские гимны этому «воплощению немецкой народной души»».

Вполне естественно, что Ленин обрушился на Парвуса: Парвус слишком откровенно толковал ленинскую точку зрения, показывал, что она служит интересам германского генерального штаба и немецких социал-патриотов. Но с ними Ленин не хотел иметь ничего общего, относился к ним еще хуже, чем к кадетам. Одно время он даже был готов на практике примириться со Столыпиным, но он никогда не прекращал ожесточенных нападок на кадетов. Это было вполне в его духе. Суровые обвинения Парвуса в социал-патриотизме вовсе не исключали для Ленина возможности использовать его (как это станет ясно впоследствии) для связи с Людендорфом. Деловое соглашение с «империалистами» никогда не представлялось Ленину предательством своих идеалов.

Так, в январе 1918 года, накануне заключения сепаратного мира с Германией, он заявлял, что «изменяют социализму лишь те, кто обменивает выгоды для части рабочих на выгоды для капиталистов, лишь такие соглашения в принципе недопустимы».

В своих январских тезисах, касаясь заключения сепаратного мира в 1918 году, Ленин писал, что разница между компромиссом советского правительства с Германией и компромиссом рабочего класса с буржуазией очень велика.

Кроме того, когда, еще до подписания Брест-Литовского договора, Германия продолжала наступление, Ленин, не задумываясь, принял военную помощь от «империалистов» Антанты, которые, с его точки зрения, были более опасными врагами, чем «империалисты» Германии.

Итак, Ленин в определенных обстоятельствах был готов прийти к взаимопониманию с «империалистами», в которых видел практическую пользу для коммунизма.

Но приходил ли он к каким-нибудь деловым соглашениям с германским империализмом, имело ли место что-либо подобное до революции в России?

Джин Генри Бинт, директор французского детективного бюро «Бинт и Самбин», которое вело наблюдение по поручению зарубежного представительства российского Департамента полиции, 30 декабря 1916 года направил управляющему этого представительства А. А. Красильникову рапорт. В нем говорилось, что, по сообщению детективов, 28 декабря русский революционер Ульянов (Ленин) покинул место своего проживания в Цюрихе и поехал в Берн, где вошел в здание германского посольства и оставался там до следующего дня, после чего вернулся в Цюрих.

Вопрос, соответствовало ли это сообщение фактам, может быть предметом дискуссии. Однако, нужно согласиться с тем, что в соответствии со взглядами Ленина и осуществлявшейся им в ряде случаев тактикой, в принципе его переговоры с германским правительством во время войны не казались ему невозможными. Позже, перед подписанием Брест-Литовского мира, Ленин сказал, что это была для него ничего не значившая «сделка с империалистами».

Согласие предоставить Ленину и его товарищам возможность попасть в Россию в действительности являлось внедрением болезнетворных микробов в организм российского государства. Расчеты Германии не требовали специального комментария. Германия продолжала ту самую политику, которую ранее проводило австрийское правительство, когда в начале войны освободило Ленина из-под ареста и разрешило ему уехать в Швейцарию. Конечно, германское правительство не могло серьезно отнестись к тому условию, которым Ленин камуфлировал свою поездку, — обмену русских эмигрантов на интернированных в России немцев. Из слов Людендорфа с очевидностью вытекает, что для германского правительства вопрос заключался не в том, чтобы разрешить Ленину проследовать через Германию, а в том, чтобы отправить его в Россию.

Германское правительство не опубликовало документов о поездке Ленина по Германии. Что же касается самого Ленина, он опубликовал только резолюции русских и зарубежных социалистов, принятые в Швейцарии. Они касались начала переговоров и предложенных условий проезда.

Железнодорожный вагон, в котором находились Ленин, Мартов и другие эмигранты, был прицеплен к поезду, следующему в Германию, 8 апреля 1917 года. 13 апреля Ленин поднялся на борт морского парома, шедшего из Засница в Швецию. Итак, путешествие по Германии длилось по крайней мере четыре дня — с 9 по 12 апреля. В Треллеборге Ленина встретил Ганецкий, который затем сопровождал его в Стокгольм. Утром 14 апреля Ленин очутился в Стокгольме, а поздно вечером 16 апреля прибыл в Петроград. Большевики устроили ему торжественную встречу. Рабочие, матросы и солдаты заполнили весь Финляндский вокзал и площадь перед ним. Броневик, который находился в распоряжении большевистского комитета, доставил Ленина в особняк, прежде принадлежавший балерине Кшесинской. В начале революции он был захвачен большевистским комитетом и служил штаб-квартирой большевиков вплоть до июльского выступления.

Прибытие Ленина внесло в тактику большевиков кардинальные изменения. В первую же ночь по прибытии в Россию на собрании в особняке Кшесинской он произнес речь, прозвучавшую резким диссонансом прежней примирительной политике большевиков. 17 апреля он написал свои знаменитые тезисы, которые два дня спустя опубликовала «Правда».

Первый тезис Ленина был связан с войной. Для него война «со стороны России и при новом правительстве Львова и К° безусловно остается грабительской, империалистской войной в силу капиталистического характера этого правительства, недопустимы ни малейшие уступки «революционному оборончеству». Его третий тезис гласил: «Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний». В пятом тезисе предлагалось: «Не парламентская республика… а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху».

Ленинские тезисы встретили непонимание в самом центре большевистской партии. Каменев отвечал Ленину в следующем номере «Правды». Гольденберг объявил, что «Лениным водружено знамя гражданской войны в среде революционной демократии». Едва ли нужно говорить, что меньшевики и эсеры заняли по отношению к тезисам враждебную позицию.

Ленин оказался как бы в изоляции. Но уже несколько раз за время своей деятельности он оставался в одиночестве и не проявлял страха. И теперь он не выказывал никаких признаков беспокойства. Ленин очутился в гораздо более благоприятных условиях, чем прежде. Он получил полную свободу для агитации и пропаганды. Он находился в России, в самом центре революции и российского рабочего движения, и конкретно в том месте, где большевики имели твердую поддержку рабочих, просвещенных большевистскими газетами в период деятельности Дум. Ленин направил свои усилия главным образом на подготовку партийных кадров из рабочих и солдат. Он также старался не ограничиваться абстрактной агитацией, а давал практические уроки, обучал своих сторонников организовывать уличные демонстрации. В этот момент важно было выбрать лозунги, которые не столкнули бы его с большинством в Совете. Поэтому Ленин вначале старался направить свои удары не на партии в Совете, а на Временное правительство и особенно на те стороны его деятельности, которые можно было классифицировать как буржуазные и империалистические.

Первая такая возможность представилась Ленину после заявления министра иностранных дел Милюкова, в котором тот подтвердил лояльность Временного правительства союзникам по войне и верность заключенным между союзниками договорам. В этом заявлении просматривались империалистические устремления Временного правительства. Такая политика, преследующая цели аннексии, была неприемлема не только для интернационалистов, но и для социалистов-оборонцев. Большевики получили возможность выступить против Временного правительства, прикрывшись лозунгами не только собственной партии, но и всего Совета. 3 и 4 мая они организовали уличные демонстрации против Милюкова. Кадеты устроили ответную демонстрацию в его поддержку.

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов принял на себя роль своего рода арбитра между кадетами и большевиками. На два дня были запрещены все демонстрации. Однако эти события привели к реорганизации Временного правительства. Милюков и Гучков — наиболее деятельные министры первого кабинета — были вынуждены подать в отставку. В новый состав правительства вошли меньшевики и эсеры. Военным министром стал Керенский.

В мае и июне Ленин занимался интенсивной партийной работой. С 7 по 12 мая он руководил Всероссийской большевистской партийной конференцией, которая в своих резолюциях одобрила основные положения ленинских тезисов. Временное правительство объявлялось «правительством помещиков и капиталистов», признавался абсолютно невозможным союз с оборонцами — эсерами и меньшевиками. Но в оценке войны конференция заметно смягчила тональность ленинских тезисов, заметив, что

Конференция большевиков показала, что Ленин твердо встал у руля своей партии. При выборах в Центральный комитет он получил подавляющее большинство голосов, обеспечив себе почти единогласное одобрение.

Кроме внутрипартийных проблем Ленин сосредоточился на рабочем вопросе, стараясь всеми способами усилить влияние большевиков на рабочих Петрограда.

Вскоре после свершения в России революции, в начале 1917 года, стал происходить бурный рост профсоюзных организаций, чья деятельность в годы войны находилась под сильным давлением со стороны властей. С апреля до июня 1917 года общее количество членов различных профсоюзов удвоилось. С одной стороны, возникали профсоюзы по профессиям, с другой стороны, основывались профсоюзы, охватывающие работников всего предприятия в единое объединение. Почти на каждом заводе появлялся так называемый «фабрично-заводской комитет». В мае они были легализованы Временным правительством. В июне собралась Петроградская конференция таких комитетов, которая заложила основы для координации их деятельности.

Между фабзавкомами и профсоюзами скоро началась борьба, обостренная их политическими различиями. Профсоюзы находились под сильным влиянием меньшевиков, фабзавкомы же подпали под пропаганду большевиков. Все это выявилось на июньской конференции Петроградских комитетов, когда Ленин провозгласил лозунг рабочего контроля на производстве. Конференция одобрила его предложение.

После успеха у рабочих Ленин почувствовал под ногами твердую почву для главной политической демонстрации. В середине июня в Петрограде был созван I Всероссийский съезд советов. Среди 790 делегатов съезда большинство составляли эсеры и меньшевики. Большевиков было всего 103. На этом съезде Ленин вынес приговор государству, где Советы делят власть с Временным правительством. Он высказался за правление в форме единой республики Советов.

Когда лидер меньшевиков Церетели сказал, что в России нет политической партии, которая взяла бы ответственность за власть целиком на себя, Ленин возразил: «Есть! Ни одна партия от ответственности отделиться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком». Его заявление встретили смехом. Однако он не шутил: успехи в рабочей среде вскружили ему голову.

На 23 июня Центральный комитет большевиков назначил демонстрацию в поддержку передачи власти Советам. В случае ее успеха можно было ставить задачу свержения Временного правительства. Но слух об этом достиг лидеров съезда Советов, и в последний момент большевистский Центральный комитет счел целесообразным отменить этот план. Но Ленин не опускал руки — его влияние среди рабочих продолжало расти. В начале июня в Петрограде собралась Всероссийская конференция профсоюзов, на которой баланс сил оказался совершенно иным, отличным от баланса на съезде Советов.

Правда, большевики еще не смогли взять голосование на конференции под свой контроль, но их силы уже равнялись силам меньшевиков. Для дальнейшего руководства рабочим движением конференция избрала Всероссийский центральный совет профсоюзов. В этот Совет были выбраны 16 большевиков, 16 меньшевиков и 3 эсера. Благодаря эсерам меньшевики обеспечили себе перевес в исполнительном комитете (5 меньшевиков против 4 большевиков).

Подготовленное Керенским наступление русской армии началось 1 июля на юго-западном фронте. В течение первых дней оно развивалось успешно. Для дальнейших большевистских выступлений ситуация выглядела неблагоприятной. 11 июля Ленин уехал на несколько дней отдохнуть на дачу Бонч-Бруевича в Финляндию. За эти несколько дней состояние политических дел в Петрограде изменилось так сильно, что произошел раскол во Временном правительстве.

Почвой для спора стал вопрос об автономии Украины. 14 июля делегация Временного правительства в составе трех министров (Церетели, Керенского и Терещенко) заключила в Киеве договор со сформированной там Всеукраинской центральной радой. Получив это известие, министры-кадеты покинули Временное правительство, поскольку считали, что вопрос об автономии Украины не может быть решен до созыва Учредительного собрания. Их отставка вызвала правительственный кризис. Встала проблема реорганизации правительства. Большевики посчитали этот момент благоприятным для захвата власти.

16 июля начались митинги на заводах и партийные совещания большевиков. Утром 17-го Ленин спешно вернулся в Петроград и принял на себя руководство движением. В тот же самый день в столице состоялась большая массовая демонстрация. Ее организовали большевики под лозунгами «Долой 10 министров-капиталистов», «Мир хижинам, война дворцам».

Из Кронштадта прибыли несколько тысяч матросов. Войска Петроградского гарнизона частично колебались, частично перешли на сторону большевиков. Многие участвовавшие в демонстрации рабочие были вооружены. В этот день перевес сил был явно на стороне большевиков. Но они или не знали, как реализовать его, или не хотели идти на риск, сделав решающий шаг: арестовав министров Временного правительства и захватив официальные учреждения. Весь день прошел в уличных манифестациях, во время которых произошли столкновения и перестрелки, были раненые и убитые.

На следующий день, 18 июля, картина изменилась. Правительство вызвало с Северного фронта сильные части кавалерии. Кроме того после публикации министром юстиции Переверзевым свидетельств, что Ленин и другие большевистские лидеры получали деньги от Германии, в настроении ряда полков Петроградского гарнизона произошла перемена в пользу Временного правительства.

С движением протеста было покончено. 19 июля правительственные войска заняли особняк Кшесинской (там размещался большевистский Центральный комитет), а также Петропавловскую крепость. Редакция и типография «Правды» были разгромлены вооруженным отрядом юнкеров. Тогда же Временное правительство выдало ордера на арест Ленина, Зиновьева и Троцкого.

Опубликованная 18 июля информация была получена от контрразведки и обвиняла Ленина в получении средств от Германии через Швецию. В качестве агентов и посредников документы называли Парвуса, Ганецкого и Козловского. По распоряжению министра юстиции Переверзева, который был меньшевиком, документы обнародовали. Фактический глава правительства Керенский (через несколько дней он и формально стал премьером) счел эту публикацию ошибкой, поскольку она помешала арестовать Ганецкого, который как раз в это время ехал из Стокгольма в Петроград. По мнению Керенского, его арест мог дать новые и неопровержимые доказательства сотрудничества большевиков с немцами. Ганецкий же, узнав о публикации Временного правительства, когда он еще не достиг российской территории, немедленно повернул обратно в Стокгольм.

Вследствие этого разногласия с Керенским Переверзев был вынужден подать в отставку. 18 июля, сразу после публикации информации военной контрразведки, Ленин написал для большевистского издания «Листок Правды» статью, в которой появившаяся информация объявлялась злостной клеветой. Ленин даже отрицал свою связь с Ганецким. В конце статьи он заявлял:

Стремление Ленина отречься от Ганецкого производит странное впечатление. То, что Ганецкий был тесно связан с большевиками, — вне всякого сомнения. Вместе с Воровским и Радеком он был членом Заграничного бюро Центрального комитета в Стокгольме. В начале войны и революции Ганецкий помогал Ленину и получал от него инструкции. Ленинское утверждение, что большевики не получали «никаких денег ни от Ганецкого, ни от Козловского», было явной ложью, так как сам Ленин в письме от 30 марта 1917 года обращался к Ганецкому в Стокгольм с просьбой: «На отношения Питера с Стокгольмом не жалейте денег!!»

Нужно также заметить, что после большевистской революции Ганецкий служил в Народном комиссариате иностранных дел, а позже был членом коллегии Народного комиссариата внешней торговли СССР.

Итак, сотрудничество Ганецкого с большевиками не подвергается сомнению. Ленинское опровержение — по крайней мере в отношении Ганецкого — определенно не заслуживает доверия.

Что же касается Парвуса, Ленин не упоминает его в заявлении от 18 июля, но 19 или 20 июля он писал в статье, которая тогда не была напечатана:

Далее Ленин отмечает, что большевики демонстративно отказались иметь дела с Парвусом. Относительно того факта, что именно Парвус устроил ему проезд через Германию в «запломбированном» вагоне, Ленин умалчивает.

Контакты между Ганецким и Парвусом Ленин отрицать не мог, но он объяснял их исключительно взаимными торговыми интересами: «Ганецкий вел торговые дела, как служащий фирмы, в коей участвовал Парвус». Ленин протестовал против попытки своих обвинителей смешивать эти коммерческие отношения с политическими.

В любом случае Ленин мог опровергнуть выдвинутые против него обвинения на суде. Сначала он так и собирался поступить, и в своем первом заявлении в «Листке Правды» писал: «Теперь клеветники ответят перед судом. С этой стороны дело просто и несложно».

Но затем Ленин пересмотрел этот вопрос. Переоценивая решительность Временного правительства, он рассудил, что подавление большевистского восстания дает правительству повод свести счеты с большевиками. «Теперь они расстреляют нас, — сказал он Троцкому утром 18 июля. — Для них это наиболее удобный момент».

В написанной тремя днями позже заметке, отмечая, что явка в суд будет конституционной иллюзией, он продолжал:

С одобрения нескольких членов Центрального и Петроградского комитетов большевиков 27 июля Ленин и Зиновьев решили скрыться и уйти в подполье. В тот же день арестовали Каменева. Двумя неделями позже арестовали Троцкого и Луначарского. В газете «Пролетарское дело» 28 июля было напечатано подписанное Лениным и Зиновьевым письмо о причинах их отказа явиться в суд:

Оценивая эту часть заявления Ленина и Зиновьева, нужно вспомнить, что ни Милюков, ни Переверзев в то время уже не были министрами, а Алексинский никогда не был членом Временного правительства. В тот момент правительство более чем наполовину состояло из социалистов — эсеров и меньшевиков.

В конце своего заявления Ленин и Зиновьев писали, что только «Учредительное собрание, если оно соберется и будет созвано не буржуазией», будет иметь право отдать (или не отдать) приказ об их аресте.

С 22 июля до 7 ноября 1917 года Ленин находился в подполье. Первые несколько дней он и Зиновьев скрывались на чердаке сарая, принадлежавшего большевику-рабочему, вблизи Сестрорецка (в 34 километрах от Петрограда). Затем Ленин перебрался в стог сена в нескольких километрах от станции Разлив. В начале сентября, когда приблизились холода, он двинулся к границе с Финляндией и приехал в Гельсингфорс на паровозе, выдавая себя за кочегара. Там он остановился у начальника милиции — финского социал-демократа, затем перебрался к финскому рабочему, тоже социал-демократу. В начале октября он уехал из Гельсингфорса в Выборг, чтобы быть ближе к Петрограду, где нарастали новые события. Все это время он продолжал поддерживать тесную связь с большевистской организацией и печатью, пытаясь руководить их деятельностью.

VI съезд РСДРП (большевиков), который 8 августа собрался в Петрограде, избрал Ленина (в его отсутствие) почетным председателем и членом Центрального комитета. Теперь Ленин объявил ближайшей задачей подготовку вооруженного восстания. Он сообщил об этом VI съезду в статье о политическом положении, написанной им 23 июля:

Всякие надежды на мирное развитие русской революции исчезли окончательно. Объективное положение: либо победа военной диктатуры до конца, либо победа вооруженного восстания рабочих[22]. Целью вооруженного восстания[23] может быть лишь переход власти в руки пролетариата, поддержанного беднейшим крестьянством, для осуществления программы нашей партии. Партия рабочего класса, не бросая легальности, но и ни на минуту не преувеличивая ее, должна соединить легальную работу с нелегальной, как в 1912–1914 годах.

В этой статье Ленин назвал правительство Керенского военной диктатурой, что было несправедливо: ни Керенский, ни кто-либо другой из находившихся у власти в Петрограде лидеров не обладали достаточной решимостью, чтобы установить диктатуру, хотя обстоятельства подталкивали их к этому. В действительности попытка основать военную диктатуру была сделана лидером армии на фронте.

19 июля, в тот же самый день, когда было подавлено большевистское восстание в Петрограде, немцы успешно прорвали русский фронт под Тарнополем. Русская армия революционного периода проявила полную неспособность противостоять вражеской атаке. Началось беспорядочное отступление.

Приказом от 25 июля Керенский восстановил смертную казнь для дезертиров на фронте. 31 июля Верховным главнокомандующим был назначен генерал Корнилов, сторонник решительного восстановления дисциплины в войсках. Тогда же Савинков стал помощником военного министра. Он действовал как посредник между Керенским и Корниловым, осуществляя программу установления в армии дисциплины. Но вскоре стало ясно, что генерал Корнилов выдвигается на ведущее место, оказывается лидером всех сил, желающих дисциплины в армии и порядка в стране.

Генерал Корнилов стал все больше походить на военного диктатора. Во время открывшегося в Москве 25 августа Государственного совещания стала очевидной и его популярность среди буржуазных кругов. Это собрание представителей различных партий и организаций оказалось довольно беспомощным. Оно интересно только в одном отношении — как показатель глубины раскола и размежевания между социалистическими группами (включая оборонцев) и буржуазными. В то время, как левое крыло совещания с энтузиазмом приветствовало Керенского, правое с неменьшим восторгом принимало генерала Корнилова.

Исключительный успех Корнилова на Московском совещании зародил в душе Керенского сомнения. В последний момент, как раз перед утверждением плана восстановления в армии дисциплины, Керенский испугался, что Корнилов установит диктатуру, и распорядился снять его с поста Верховного главнокомандующего. Корнилов отказался подчиниться приказу и двинул на Петроград части кавалерии. Керенский и меньшевики из ЦИК Советов обратились теперь за помощью к большевикам и рабочим, чтобы противопоставить войскам Корнилова какую-то силу.

Рабочие откликнулись, организовали рабочую милицию, и таким образом оказалось легализовано существование вооруженных частей большевистских рабочих — Красной гвардии. До сражения дело не дошло, войска Корнилова стали брататься с войсками Временного правительства. Мятеж генерала потерпел крах. Верховным главнокомандующим стал Керенский, Корнилова арестовали. Неудача Корнилова сопровождалась разрывом между правительством Керенского и консервативными социальными группами. Это отдало Керенского в руки левых радикальных групп, ведомых большевиками.

Большевистские лидеры, арестованные после июльских событий, были освобождены, среди них — Троцкий. Влияние большевиков на рабочих и солдат (в некоторой степени и на крестьян) стало быстро расти. Страна находилась в состоянии полного административного и экономического хаоса. Временное правительство оказалось неспособным справиться с кризисом. Наиболее важные вопросы момента — война или мир, решение проблем с продовольствием, с собственностью на землю — были отложены в долгий ящик, до созыва Учредительного собрания.

Выборы в Учредительное собрание назначили на 25 ноября. До этого срока оставалось не так уж много времени, но массы были возбуждены, никто не хотел ждать и единого дня.

19 сентября Петроградский совет принял большевистскую резолюцию о власти. Это привело к отставке меньшевистско-эсеровского президиума совета. Новая большевистская история Петроградского совета ведет отсчет с того дня, когда совет переместился из Таврического дворца в Смольный институт (бывший пансион для дочерей дворянства). В Таврическом дворце начались ремонтные работы по подготовке здания к открытию там Учредительного собрания.

8 октября Троцкого избрали председателем Петроградского совета. На заседании совета 22 октября была принята резолюция об образовании Военно-революционного комитета, призванного противодействовать штабу Петроградского военного округа, желавшему вывести революционные войска из Петрограда. Это означало почти полное взятие власти.

После неудачи Корниловского мятежа Ленин стал продумывать варианты взятия власти большевиками. Его мысль работала в двух направлениях: во-первых, следовало разработать программу, которой большевики будут следовать после взятия власти. Во-вторых, необходимо было подталкивать большевистские организации к быстрейшему свержению правительства. Программу действий большевиков после правительственного переворота он обозначил в статье, озаглавленной «Задачи революции» и напечатанной в газете «Рабочий путь» 9 — 10 октября. Как главные указывались следующие положения:

В статье, озаглавленной «Удержат ли большевики государственную власть?», написанной во второй неделе октября, Ленин обсуждал средства, при помощи которых большевики после захвата власти могли бы заставить работать на себя чиновников государственной службы. Главным средством, по его мнению, должна быть конфискация государством всего продовольствия и других необходимых для жизни средств и предоставление их только тем лицам, которые поддерживают советскую власть:

В начале сентября Ленин стал торопить большевистские организации, призывая их срочно подготовиться к свержению правительства. Примерно 25–27 сентября он написал письмо, адресованное Центральному, а также Петроградскому и Московскому комитетам партии, о необходимости взять власть в Москве и Петрограде: «Мы победим безусловно и несомненно»[26].

10 октября Ленин написал И. Т. Смилге, председателю Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии. Он обращал его внимание на исключительную важность помощи со стороны русских войск в Финляндии в момент свержения большевиками правительства. Он выражал недовольство тем, что Центральный комитет решил отложить восстание до 2 ноября — даты открытия II съезда советов. Ленин считал возможным взятие власти Петроградским советом, который, в свою очередь, может передать ее съезду советов.

22 октября, в день, когда при Петроградском совете был основан Военно-революционный комитет, Ленин переехал из Выборга в Лесной, вблизи Петрограда. На следующий день он впервые после июльских событий принял участие в заседании Центрального комитета. Оно проходило в петроградской квартире Суханова под председательством Свердлова. Большинством 10 голосов против 2 Центральный комитет одобрил предложенную Лениным резолюцию о скорейшем начале восстания. Двумя членами комитета, голосовавшими против, оказались Каменев и Зиновьев. Ленин назвал их «штрейкбрехерами» и пригрозил исключением из партии.

Под руководством Троцкого предпринимались необходимые подготовительные меры. 1 ноября конференция фабричных комитетов одобрила резолюцию о передаче власти советам. 3 ноября на конференции комитетов, представлявших полки Петроградского гарнизона, Военно-революционный комитет был признан руководящим органом армейских секций в Петрограде. 4 ноября делегаты петроградских полков дали инструкцию, что солдаты обязаны выполнять приказы штаба только, если они завизированы Военно-революционным комитетом.

Весь этот период Временное правительство пребывало в спячке, наблюдая за событиями, но не принимая никаких мер. Наконец, 6 ноября оно решило вызвать юнкеров для охраны Зимнего дворца (там размещалось Временное правительство). Командующий Петроградским военным округом отдал по войскам приказ, запрещающий выполнять распоряжения Военно-революционного комитета. Вечером того же дня Ленин отправил письмо большевистскому Центральному комитету, требуя немедленно начать действия. Перефразируя слова Петра Великого, он писал:

«Промедление в выступлении смерти подобно». Загримировавшись, Ленин поздним вечером 6 ноября перешел из Лесного в Смольный институт, откуда стал руководить событиями.

Войска под командой Военно-революционного комитета в ночь с 6 на 7 ноября заняли все основные правительственные здания, железнодорожные вокзалы и службы Главного телеграфа. Рано утром 7 ноября Керенский бежал на автомобиле из Петрограда в Гатчину. Остальные члены Временного правительства остались в Зимнем дворце. Вскоре большевистские войска окружили Зимний. Победа большевиков теперь была несомненной.

В 10 часов утра Ленин выпустил воззвание «К гражданам России», объявлявшее, что «Временное правительство низложено… Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено».

В 2 часа дня на заседании Петроградского совета он сделал другое, более развернутое, заявление в том же духе. В 10.45 вечера открылся II Всероссийский съезд советов.

Немного позже большевистские войска заняли Зимний дворец. Члены Временного правительства были арестованы и заключены в Петропавловскую крепость.

С первых часов своего существования новое правительство встало перед необходимостью обеспечить свою безопасность. Успешно выбравшийся из Петрограда Керенский добрался до Пскова и направил генерала Краснова с несколькими сотнями казаков на столицу для восстановления власти Временного правительства. 10 ноября Краснов и Керенский достигли Гатчины. 11 ноября юнкера сделали попытку поднять в Петрограде восстание против советского правительства. В эту же ночь и в Москве началась вооруженная борьба между юнкерами и студентами, с одной стороны, и большевистскими войсками, с другой. Силы Краснова и петроградских юнкеров были очень незначительны. Антибольшевистские части в Москве оказались более представительны. Советское правительство противопоставило войска, значительно превосходившие их по численности, но уступавшие им по качеству. Рабочие отряды Красной гвардии были недисциплинированы и практически не способны сражаться. Несколько лучше воевали матросы.

Ленин связался по прямому проводу с Гельсингфорсом, настаивая на присылке подкрепления из моряков. Командующим Петроградским военным округом был назначен полковник Муравьев, принадлежавший к левым эсерам. На него выпала задача организации обороны Петрограда. Наступление Краснова удалось быстро остановить. Восстание небольших отрядов юнкеров в Петрограде было ликвидировано. И все же положение ленинского правительства оставалось весьма шатким.

Учитывая этот факт, 11 ноября Ленин вступил в переговоры с Всероссийским исполнительным комитетом железнодорожного профсоюза об образовании однородного социалистического правительства, которое включало бы все социалистические партии. Комитет профсоюза железнодорожников в этот момент играл большую роль, так как от него зависело разрешение на перевозку с фронта подкреплений Краснову и Керенскому. У Краснова было слишком мало казаков, и без подкреплений он вряд ли мог рассчитывать на успех. Комитет союза железнодорожников клюнул на предложенную ему приманку в виде переговоров и не разрешил Краснову подвезти подкрепление. Не получив помощи, 14 ноября казаки прекратили сопротивление. Керенский бежал. Краснов был вынужден сдаться.

К 15 ноября Комитет профсоюза железнодорожников уже не представлял для Ленина никакого интереса. Еще 14-го, на заседании большевистского Центрального комитета, он заявил, что переговоры с Комитетом союза железнодорожников были только дипломатическим ходом, прикрытием военных действий. В тот же день ВЦИК принял предложенную Лениньм резолюцию, провозглашавшую, что соглашение с другими социалистическими партиями возможно только на условии признания ими программы советского правительства и необходимости безжалостной борьбы против контрреволюции. Так Ленин перехитрил Комитет союза железнодорожников и подготовил почву для того, чтобы покончить с ним.

Однако вскоре после этого среди самих членов большевистского Центрального комитета произошел раскол. Нервы многих большевиков сдали, Каменев и Зиновьев стали высказываться за необходимость уступок. Тогда Ленин от имени большинства Центрального комитета предъявил его меньшинству ультиматум: меньшая часть, следующая за Каменевым и Зиновьевым, либо подчинится партийной дисциплине, либо открыто отделится. «Честный и открытый раскол сейчас несравненно лучше внутреннего саботажа».

17 ноября четыре народных комиссара (и среди них Рыков) объявили о своем уходе с официальных постов. Объясняя мотивы, которыми они руководствовались, комиссары говорили, что считают необходимым формировать социалистическое правительство из всех советских партий. Если не сделать этого, продолжали они, остается только один путь — поддержка чисто большевистского правительства средствами политического террора. На эту дорогу вступил Совет народных комиссаров, они же лично вступать на этот путь не хотят.

Одновременно пять членов Центрального комитета (Каменев, Зиновьев и трое других, которые были членами Центрального комитета и подписали заявление народных комиссаров) заявили о своем отказе участвовать в заседаниях Комитета, выдвинув те же обвинения. Кроме того, Каменеву пришлось уйти с поста председателя ВЦИК, и 21 ноября на его место был избран Свердлов.

Через два дня возник новый политический кризис. 23 ноября в Петрограде собрался Чрезвычайный Всероссийский съезд советов крестьянских депутатов. В его состав вошли 195 левых эсеров, 65 — правых и только 37 большевиков. На заседаниях произошел резкий конфликт между большевиками и правыми эсерами. Левые эсеры колебались. Большинство съезда отказалось заслушать доклад Совета народных комиссаров. Ленин прибыл на съезд не как представитель комиссаров, а как лидер большевистской партии. В конце концов правые эсеры покинули съезд. Большинство оставшихся делегатов объявили о поддержке советского правительства.

28 ноября все оставшиеся явились в Смольный институт, где состоялось заседание ВЦИК, на котором было решено, что Всероссийский съезд советов крестьянских депутатов сливается с ВЦИК. 30 ноября большевики достигли соглашения с левыми эсерами об их участии в правительстве. Левые эсеры поставили одно непременное условие: контроль над Комиссариатом земледелия.

Всеми действиями Ленина в первые месяцы после взятия власти руководила одна идея: любыми способами и на любых условиях заключить мир с немцами. Если бы советскому правительству это удалось, советская система утвердила бы свои позиции в России. Ленинское желание заключить мир совпадало со стремлениями Людендорфа. Трудно себе представить, чтобы в обстановке полного беспорядка, господствовавшего тогда в России, германские агенты не пытались тем или иным способом повлиять на ход событий в стране. Полковник Николаи, глава германской военной разведки, недвусмысленно заявлял, что осенью 1917 года Германия успешно внедряла своих агентов в России. На самом деле германский Генеральный штаб и не нуждался в особых агентах. Если бы даже Ленин был германским агентом, он не смог бы действовать лучше в интересах Германии. Как утверждал полковник Николаи, немецкая и большевистская политика имели общую цель. И Ленину, и Людендорфу необходимо было любой ценой дезорганизовать русскую армию и поразить мозг армии — верховную Ставку.

Ленин опасался, что из рядов армии поднимется новая волна агитации против советской власти. Людендорфу же было важно предотвратить любое движение русской армии. Для поднятия авторитета большевиков в массах Ленину надо было показать — по контрасту со всеми предыдущими правительствами, — что их власть не только принимает резолюции, но может их осуществлять.

Без этого декрет о мире не мог дать Ленину желаемого результата.

Главнокомандующим в армии стал генерал Духонин; при Керенском он был начальником штаба и после исчезновения Керенского принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего. 20 ноября Совет народных комиссаров отправил Духонину распоряжение предложить всем воюющим странам немедленное перемирие. Не получив от него никакого ответа до вечера 21 ноября, рано утром 22 ноября Ленин установил с ним прямую связь.

Духонин отвечал, что только центральная правительственная власть при поддержке армии и нации может начать переговоры о мире и что Ставка не имеет права этого делать. Он добавил также, что, по его мнению, в интересах России заключить как можно быстрее общий мир. Ленин расценил ответ Духонина как отказ выполнять распоряжение народных комиссаров и отстранил его от должности. Новым Верховным главнокомандующим назначили Крыленко, имевшего чин прапорщика, — низший офицерский чин. Тут же Ленин направил по телеграфу обращение ко всем полковым, дивизионным, корпусным, армейским и другим комитетам, а также ко всем солдатам революционной армии и матросам революционного флота. Он объявил, что Духонин отказался подчиняться распоряжениям правительства и его поведение несет «неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям».

Таким образом Ленин снял ответственность за незаключенный до сих пор мир с Совета народных комиссаров и переложил ее на Духонина. В то же время он предложил солдатам действовать самостоятельно:

На следующий день советское правительство обратилось к представителям нейтральных стран с предложением, чтобы они официально известили правительства враждебных государств о готовности России незамедлительно заключить перемирие и приступить к мирным переговорам.

27 ноября был получен ответ германского главнокомандующего, соглашающегося на конференцию по перемирию. Совет народных комиссаров сразу же обратился к союзникам с вопросом: готовы ли они начать в декабре мирные переговоры с четырьмя Центральными державами? Одновременно Крыленко с отрядом матросов отправили в Могилев, где размещалась Ставка, поставив перед ним задачу предпринять решительные действия. 3 декабря его отряд занял Могилев. Генерал Духонин был зверски убит матросами, когда садился на поезд, чтобы отправиться в Петроград. 5 декабря в Брест-Литовске было подписано соглашение, согласно которому военные действия между Россией и австро-германскими силами приостанавливались на 10 дней. Мирные переговоры возобновились 13 декабря, а 15 декабря было подписано соглашение с Центральными державами о перемирии до 14 января 1918 года.

7 ноября, в день свержения Временного правительства, в своей речи на заседании Петроградского совета Ленин сказал: «В корне будет разбит старый государственный аппарат и будет создан новый аппарат управления в лице советских организаций».

Перед большевиками встала задача получить командные посты в министерствах. Вначале большевики столкнулись с забастовкой гражданских служащих, но они сумели достаточно быстро сломить сопротивление старых служащих или поставить на их места новых. Конкретные задания выполнялись очень быстро, — например, Комиссару по иностранным делам Троцкому с помощью матроса Маркина всего за несколько дней удалось разобрать тексты секретных соглашений с союзниками в бывшем министерстве иностранных дел (вскоре их опубликовали). Но конечно, в разгар господствовавшего в стране экономического и административного хаоса, функции работников центрального аппарата были сведены к минимуму.

Более важным, чем захват министерских канцелярий, явилось взятие банков. 24 ноября уволили целый ряд чиновников министерства финансов и в их числе директора Государственного банка Шилова. Главным комиссаром Государственного банка был назначен коммунист Оболенский. В знак протеста чиновники центральной службы Государственного банка начали забастовку, которая привела ко временной приостановке всей банковской деятельности; затем, использовав свои резервы, временно закрылись частные банки. Но к середине декабря операции центральной службы Государственного банка возобновились. Объединению частных банков разрешили в течение недели снять со своих текущих счетов 50 миллионов рублей. Среди хаоса, вызванного сломом старой военной и гражданской систем, для защиты своей власти Ленин вскоре стал прибегать к новому оружию — политической полиции, отмененной при Временном правительстве. Ленин нашел способы не только восстановить политическую полицию, существовавшую при царском режиме, но превратить ее в неизмеримо более грозную и действенную силу. Теперь к поддержке полиции привлекалась значительная часть всего населения — пролетарские массы. Прежнюю практику, когда Департамент полиции пытался осуществить контакты с рабочими при посредстве Зубатова и через Союз русского народа, Ленин сумел поставить на куда более широкую основу. Он перенес конфликт со своими политическими противниками на почву классовой войны, обвиняя всех, кто выступал против него, в саботаже и спекуляции.

18 ноября Ленин выпустил обращение к народу, призывающее всех рабочих сплотиться вокруг Советов, установить строгий контроль над производством и распределением всего необходимого, а также арестовывать и предавать суду революционного трибунала каждого, кто мешает производству или скрывает запасы хлеба или других продуктов. Теперь его нетерпимость стала проявляться повсюду, прежние споры с политическими оппонентами преобразовались в правительственные декреты. Захватив власть, Ленин усвоил мышление самого безжалостного диктатора, и все политические противники стали представляться ему преступниками просто потому, что думали по-другому. Ленин, в июле 1917 года протестовавший против преследования большевиков Временным правительством без должного основания, теперь стал рассуждать о правых и левых с высоты своего поста как настоящий диктатор. Он говорил об угрозе со стороны Каледина и впутывал в его дела лидеров партии буржуазии, хотя Каледин, атаман донских казаков, говорил только об автономии Войска Донского и не имел никаких агрессивных намерений. А главная буржуазная партия — кадеты — все еще возлагала свои надежды на Учредительное собрание и парламентские методы борьбы против большевиков.

11 декабря 1917 года Ленин опубликовал декрет, объявляющий кадетов «партией врагов народа». Согласно этому декрету члены партии кадетов подлежали ответственности по суду революционных трибуналов. 19 или 20 декабря Ленин написал Ф. Э. Дзержинскому записку, содержащую проект общего декрета о борьбе против контрреволюционной деятельности и саботажа. Он предложил, чтобы Комиссариат внутренних дел с помощью домовых комитетов принял на себя наблюдение за всем буржуазным, помещичьим и зажиточным классом. В категорию лиц, принадлежавших к зажиточным классам, попали все граждане с доходом 500 и более рублей в месяц, а также те, кто обладал городской собственностью, ценными бумагами или деньгами на сумму более 1 тысячи рублей. Таким лицам, а также всем служащим банков, инвестиционных фирм и подобных учреждений надлежало представить домовым комитетам сведения о своих доходах и владениях.

На основе этой записки была учреждена Всероссийская чрезвычайная комиссия (позже известная как Чека) под руководством Дзержинского. Последний оказался не просто хуже своего предшественника Белецкого, он сильно превзошел его.

Как мы уже знаем, до свержения Временного правительства Ленин неоднократно объявлял о необходимости скорейшего созыва Учредительного собрания и даже обвинял Временное правительство в намеренной задержке созыва. В момент захвата власти он рассуждал в том же духе. 8 ноября в своих комментариях по поводу принятия декрета о земле Ленин упомянул тот факт, что наказ по аграрной реформе составлен эсерами: «И если даже крестьяне пойдут и дальше за социалистами-революционерами и если они даже этой партии дадут на Учредительном собрании большинство, то и тут мы скажем: пусть так».

Согласно постановлению Временного правительства от 22 августа 1917 года выборы в Учредительное собрание были назначены на 25 ноября, а днем созыва собрания считалось 11 декабря 1917 года. 10 ноября во время переговоров с Комитетом профсоюза железнодорожников, Совет народных комиссаров принял постановление о созыве Учредительного собрания в надлежащее время. Действительно, 25 ноября 1917 года почти повсеместно прошли выборы в Учредительное собрание. Они дали ошеломляющие для большевиков результаты. Из 715 избранных в Собрание 412 были эсерами, причем большинство из них принадлежало к правым эсерам, 183 депутата представляли большевиков, 17 — меньшевиков и 16 — кадетов.

Как только результаты выборов стали известны, Ленин решил их «подправить». 4 декабря ВЦИК Советов утвердил декрет, представляющий народу право отзыва членов Учредительного собрания. На основе этого декрета Советы рабочих и солдатских депутатов, а также Советы крестьянских депутатов наделялись правом назначать новые выборы по своему усмотрению во все городские, сельские и представительные институты, включая Учредительное собрание. В связи с этим созыв Учредительного собрания был отложен.

9 декабря Совет народных комиссаров провел декрет, постановляющий, что первое заседание Учредительного собрания должно открыться только после прибытия в Петроград более 400 избранных членов Собрания и одобрения комиссара по выборам в Учредительное собрание. Комиссаром по выборам был назначен большевик Урицкий. 11 декабря 1917 года, в день, назначенный Временным правительством для открытия Собрания, эсеры и кадеты организовали уличные демонстрации в Петрограде в его защиту. Уже прибывшие в Петроград эсеры и кадеты попытались войти в Таврический дворец и открыть Собрание без разрешения большевиков. Но по приказу Совета народных комиссаров отряды Красной гвардии заняли Таврический дворец, и попытка не удалась. Вечером того же дня Ленин объявил кадетов врагами народа (в отношении эсеров он еще не решился так поступить).

Несколько кадетов — членов Учредительного собрания — были арестованы и заключены в Петропавловскую крепость. В середине января двоих из них — Шингарева и Кокошкина — по болезни перевели в госпиталь. Там их убили матросы и красногвардейцы, силой ворвавшиеся в палату.

14 декабря левые эсеры сделали запрос во ВЦИК об основаниях ареста членов Учредительного собрания, обладавших правом депутатской неприкосновенности. В ответ Ленин заявил:

Большинством (150 против 98 при 3 воздержавшихся) ВЦИК принял резолюцию, одобряющую действия Совета народных комиссаров и подтверждающую необходимость решительной борьбы против контрреволюционной буржуазии.

Эсеры попытались устроить демонстрацию против Советского правительства на II Всероссийском съезде крестьянских депутатов, который открылся 9 декабря. Однако после продолжительных и бурных дебатов съезд раскололся. Правые эсеры покинули его и созвали отдельное заседание. Левые эсеры одобрили (с оговорками) политику Совета народных комиссаров и избрали Всероссийский ЦИК советов крестьянских депутатов в составе 81 левого эсера и 20 большевиков. 22 декабря съезд закончил свою работу. После этого Ленин заключил, что почва для прямого столкновения с Учредительным собранием подготовлена. 24 декабря он составил свои тезисы об Учредительном собрании. В соответствии с ними Собрание могло быть разрешено только на основе соглашения о выборах новых членов по требованию местных советов, а также на условии безусловного признания советской власти. Вскоре было опубликовано распоряжение Совета народных комиссаров о созыве Учредительного собрания 18 января.

За два дня до открытия Собрания ВЦИК одобрил предложенную Лениным резолюцию о том, что вся власть в Российской республике принадлежит Советам и советским учреждениям. Поэтому любая попытка, от кого бы она не исходила, присвоить себе те или иные функции правительственной власти будет рассматриваться как контрреволюционное действие.

Совершенно очевидно, что эта резолюция была прямо направлена против Учредительного собрания. В противовес ей эсеры и кадеты выдвинули лозунг: «Вся власть Учредительному собранию!». В поддержку этого призыва 18 января, в день открытия Учредительного собрания, в Петрограде была организована уличная демонстрация, подавленная Красной гвардией. Тем не менее, заседание открылось. Его председателем был избран лидер партии эсеров Чернов. Он получил 244 голоса против 151. После этого, а также после отказа Собрания следовать программе, предложенной ВЦИК, большевики покинули заседание. Левые эсеры последовали за ними. В ночь с 19 на 20 января В ЦИК, заслушав доклад Ленина, принял декрет о роспуске Собрания. Заседания закрыл отряд матросов. Часть членов Собрания — большевики и левые эсеры — были включены в состав ВЦИК советов. Остальные тихо покинули Петроград и или совсем отошли от политической деятельности, или вступили в открытый конфликт с советским режимом.

В течение первых месяцев существования советского правительства после перехода власти от Временного правительства ожидалась сильнейшая поддержка со стороны рабочего класса. Кардинальной мерой в пользу рабочих (в соответствии с планом, выработанным еще до свержения Временного правительства) было введение рабочего контроля над производством и распределением. Проект резолюции о рабочем контроле был написан Лениным немедленно после смены власти и опубликован 16 ноября в «Правде». Он лег в основу декрета Совета народных комиссаров, принятого 28 ноября.

Согласно этому документу во всех промышленных, рабочих, финансовых, сельскохозяйственных, транспортных кооперативах и других учреждениях, выплачивающих заработную плату рабочим или нанимающих лиц по контракту для работы на дому, предполагалось ввести рабочий контроль над производством, продажей продукции и сырых материалов, над их запасами, а также над финансовым управлением предприятий. Рабочие каждого предприятия должны были организовать свой контроль через выборные органы — такие, как фабзавкомы и т. п. Рабочий контроль получал право надзирать за производством и устанавливать норму выпуска продукции на предприятии. Ему предоставлялось также право контроля над всей деловой перепиской, за сокрытие ее владельцы подлежали суду. Коммерческая тайна отменялась.

Рабочий контроль не предполагал национализации предприятий или лишения права собственности их владельцев. В сущности он являлся полумерой. На предприятиях вводилось двоевластие буржуазии и пролетариата, подобное тому, которое существовало в сфере политики с марта по ноябрь 1917 года. Таким образом, диктатура пролетариата оказалась весьма осторожной и сдержанной именно в той области, которая напрямую была связана с интересами пролетариата.

Ленин полагал, что рабочие не смогут технически командовать производством. Кроме того он хотел сначала завоевать полное доверие рабочего класса и передать в руки правительства организацию рабочих профсоюзов, чтобы со стороны профсоюзов не возникало никакой оппозиции. Дело в том, что в профсоюзах меньшевики в те дни оказались намного сильнее, чем в политических делах вообще. Такие влиятельные союзы, как Всероссийский исполнительный комитет железнодорожных рабочих, союз типографских рабочих, союз служащих торговых и промышленных объединений симпатизировали меньшевикам. В высших кругах профсоюзного движения с лета 1917 года меньшевики играли ведущую роль, но постепенно почва стала уходить у них из-под ног. Члены профсоюзов, вступавшие в них после смены власти, были настроены в пользу большевиков.

В январе 1918 года собрался I съезд профсоюзов, на котором большевики имели абсолютное превосходство (273 делегата из 476). Меньшевики сформировали сильную оппозиционную группу. Началась острая дискуссия, в которой меньшевики защищали положение о независимости профсоюзов от правительственной власти. Большевики же говорили, что поскольку государственная власть перешла к советам, профсоюзы должны стать проводниками идей государственной власти. Точка зрения большевиков, разумеется, победила. Они овладели также новым Всероссийским центральным советом профсоюзов. С прежним расколом профсоюзного движения было покончено: фабрично-заводские комитеты стали первичными ячейками профсоюзной организации на отдельных предприятиях. Всероссийский центральный совет профсоюзов, таким образом, объединил фабричные комитеты.

Во время I съезда профсоюзов Ленин уже разработал генеральный план социализации российской экономической жизни. 14 декабря 1917 года ВЦИК принял резолюцию об образовании Высшего совета народного хозяйства.

При обсуждении этого проекта в ВЦИК Ленин указал, что намечаемый Совет должен быть не парламентом, а органом борьбы с капиталистами и помещиками в экономической сфере — такой же борьбы, которую в сфере политической ведет Совет народных комиссаров. На первом же заседании Бюро ВСНХ (примерно 27 декабря 1917 года) Ленин предложил проект декрета о социализации национальной экономической системы. Он включал пункты о национализации всех акционерных учреждений и банков, аннулировании всех государственных займов — и иностранных, и внутренних, — введении универсальной рабочей книжки и установлении строгого контроля за распределением по карточкам всех продовольственных и непродовольственных товаров.

Поскольку советское правительство не имеет ни денег, ни мануфактуры для обмена с деревней на зерно, необходимо реквизировать хлеб у крестьян силой.

Еще в январе 1918 года Ленин предложил послать рабочие продовольственные отряды добывать зерно. Такую же схему он принял весной, и 20 мая при Народном комиссариате продовольствия было организовано Особое управление главного комиссара и военного руководителя всеми продовольственными отрядами. 21 мая Ленин послал письмо рабочим Петрограда. Среди прочих положений письмо заключало следующий призыв: «Товарищи рабочие! Помните, что положение революции критическое. Помните, что спасти революцию можете только вы; больше некому». Ленин заявлял, что необходим крестовый поход против спекулянтов зерном, кулаков, мародеров и дезорганизаторов. Несколько дней спустя он опять высказался по этому поводу:

Ленин пришел к убеждению: отныне единственным средством повышения хлебного пайка является изъятие силой зерна у кулаков и передача его неимущим в городах и сельской местности.

Ленинскому правительству предстояло преодолеть ожесточенное сопротивление, которое оказывали в селах и деревнях продовольственным отрядам. Поэтому 20 мая 1918 года ВЦИК одобрил постановление, в основу которого легли идеи Ленина, выношенные им задолго до этого, — идеи о сплочении беднейшего крестьянства. 11 июня был принят декрет об организации в деревнях комитетов деревенской бедноты: в каждой деревне Советской России были организованы комитеты, состоявшие из крестьян-бедняков. Главной задачей этих комитетов была помощь местным продовольственным уполномоченным в отыскании и изъятии у кулаков запасов зерна.

Комитеты бедноты действовали как органы пролетарской диктатуры в деревне. Каждая деревня перестала быть единой — началась ожесточенная внутренняя борьба. Лозунг: «Грабь грабителей!», который Ленин ранее выдвинул против городской буржуазии и помещиков, теперь был перенесен в деревню и обращен против богатых крестьян. Все крестьяне, имевшие запас зерна, стали прятать его от соседей, зная, что, если зерно обнаружат, его конфискуют. Для того, чтобы избежать изъятия скота, крестьяне начали резать скотину, которую могли посчитать лишней. Сосед шпионил за соседом и доносил на него. Бедные крестьяне помогали продотрядам в розыске хлеба и конфискации его у богачей. Декрет позволил комитетам разорить российскую деревню или (согласно большевистской фразеологии) «избавить ее от богатства».

В то же время этот декрет спас советское правительство от восстания крестьян по всей стране. Каждая деревня оказалась ввергнута в собственную внутреннюю борьбу, и это сделало невозможным всеобщее крестьянское движение против советского правительства.

Растущий продовольственный кризис и острые экономические неудачи были явным знаком банкротства большевистской программы. В 1917 году большевики обещали народу мир и хлеб. Мир на внешнем фронте был заключен, но что касается хлеба — положение стало много хуже. Однако в неудаче своей политики Ленин обвинял не себя, а тех, кого он отстранил от руководства страной.

«Романов и Керенский, — писал Ленин 22 мая, обращаясь к рабочим Петрограда, — оставили рабочему классу в наследие страну, разоренную донельзя их грабительской, преступной и тягчайшей войной, страну, ограбленную русскими и иностранными империалистами дочиста». И в качестве главного виновника тягчайших испытаний России Ленин указывал на буржуазию с ее бешеным сопротивлением рабочему классу. Он постоянно призывал своих сторонников бороться против контрреволюционной буржуазии.

С первой минуты после захвата власти большевиками в ноябре 1917 года Ленин пугал народные массы призраком «кадетской и калединской контрреволюции». Борьба против тех, кто поддерживает контрреволюцию, была призвана оправдать все предпринятые правительством жесточайшие меры, включая основание Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией. В действительности осенью 1917 года в стране не было организованной контрреволюции. Слабые попытки защитить Временное правительство от большевистской контрреволюции в первые месяцы после перехода к большевикам власти большевики называли вооруженным сопротивлением. После этого несколько месяцев большевики не имели никакой вооруженной оппозиции. Каледин был занят внутренними делами — организацией казачества на Дону, он стремился главным образом обеспечить автономию донского казачества, избавиться от опеки центрального большевистского правительства. Кадеты и эсеры до роспуска Учредительного собрания продолжали возлагать надежды на парламентские методы борьбы. «Буржуазия», которая по словам Ленина единым фронтом выступала против большевиков, на деле была абсолютно инертной.

Движущей силой будущего антибольшевистского выступления стали разбросанные по разным местам России офицеры быстро распадающейся армии. Побудительным мотивом их протеста против большевиков было чувство национального унижения, проснувшееся во время мирных переговоров большевиков с Германией. Их самой большой мечтой было восстановление русской армии. Начиная с осени 1917 года, по отдельности или небольшими группами офицеры стали уходить на Дон с фронта, из Петрограда, из Москвы. Они надеялись, что на Дону большевиков нет, и там им представится возможность организовать вооруженные силы для борьбы. Бывшие главнокомандующие русской армии генералы Алексеев и Корнилов также добрались до Дона. Они имели в своем распоряжении немного людей и еще меньше денег, так как буржуазия в целом оставалась пассивной и оказывала лишь небольшую финансовую помощь. Ограничения банковской деятельности, введенные советским правительством, в дальнейшем позволили финансировать Добровольческую армию на Дону лишь за счет ресурсов городской буржуазии. Эти силы стали организовываться только с января 1918 года, за неделю до роспуска Учредительного собрания.

7 января 1918 года генерал Корнилов принял на себя командование «армией», которая насчитывала всего четыре тысячи человек. Добровольческая армия вскоре покинула Дон, поскольку среди казаков стали распространяться большевистские настроения. Генерал Каледин застрелился. Генерал Корнилов повел армию в Кубанскую область, где началось выступление кубанских казаков против большевиков. Всю весну и лето 1918 года Добровольческая армия вела тяжелую борьбу с большевиками на Северном Кавказе и на Дону. В одном из первых боев Корнилов был убит осколком снаряда, его преемником стал генерал Деникин. Сначала борьба носила главным образом местный характер. В 1918 году Добровольческая армия не представляла еще угрозы большевистской власти в Центральной России, и поэтому советское правительство почти не обращало на нее внимания.

Роспуск большевиками Учредительного собрания вынудил его сторонников подняться на вооруженную борьбу. Особенно активной оказалась партия правых эсеров, составлявших большинство в Собрании. В мае 1918 года на совете партии эсеров был утвержден план организации восстания. Но еще до созыва совета группы эсеров стали формировать офицерские отряды. Главным организатором этого «блока» был Савинков. Он часто действовал на свой риск, не получив партийного одобрения и не посвящая никого в свои планы.

Основным лозунгом эсеров стал лозунг нового созыва Учредительного собрания. Поскольку, по мнению эсеров, большевики были тесно связаны с немцами, запланированное эсерами восстание было также направлено против Германии, и, напротив, эсеры были по-дружески настроены по отношению к союзникам. Левых эсеров настолько возмущала дружба большевиков с немцами, что они решили составить заговор против Ленина. Как и левые коммунисты, левые эсеры возражали против заключения Брест-Литовского мирного договора. После его ратификации 16 марта IV съездом советов члены партии левых эсеров ушли из Совета народных комиссаров. Ленинская политика, направленная на раскол деревни, которая полностью противоречила программе левых эсеров, окончательно размежевала их с большевиками.

Итак, над советским правительством сгущались тучи. Собравшиеся в конце мая 1918 года меньшевики также были настроены против большевистской власти. К лету 1918 года большевики оказались в политической изоляции. Экономическое положение казалось отчаянным.

Революция, которая поднималась против коммунистического режима изнутри, осложнялась международными проблемами. Заключив Брест-Литовский мир, Ленин полагал, что вывел Россию из мировой войны. Но вскоре стало ясно, что влияние войны продолжает сказываться на внутренних делах страны.

Отношение Германии к коммунистическому правительству было двуличным. Германия повела открытую войну против коммунизма на Украине, которая вскоре оказалась оккупированной австрийскими и немецкими войсками. Провозглашенный «гетманом всей Украины» генерал Скоропадский был просто марионеткой в руках немцев. Германия также поддерживала донских казаков в их борьбе с большевиками. В мае 1918 года главой донских казаков был избран генерал Краснов. Немецкое правительство кроме того субсидировало попытки сформировать отряды монархически настроенных офицеров в Южной России.

Поскольку Украина по условиям Брест-Литовского договора была отделена от России, формально германская политика на Украине не касалась советского правительства. В самой же Советской России немцы поддерживали дружеские отношения с администрацией Ленина, заключившей мирный договор. Прибывший в Москву 23 апреля 1918 года германский посол граф Мирбах, вероятно, получил нелегкое задание: следовало помогать советскому правительству в борьбе против Антанты и одновременно наблюдать за правительством и в известной степени направлять его действия. Попытки развязать контрреволюцию в Советской России были нежелательны для германских интересов и выгодны для Антанты. Военные круги Антанты надеялись восстановить Восточный фронт против Германии; для этого необходимо было поднять восстание против Ленина внутри России и осуществить интервенцию войсками союзников.

Интервенция казалась необходимой и для защиты (и против Германии, и против большевиков) запасов военного снаряжения, которое еще до революции было доставлено в Россию из стран Антанты. Огромные запасы лежали в Мурманске и Владивостоке. 5 апреля во Владивостоке высадились английские и японские экспедиционные войска.

Русские, намечавшие выступление против большевиков, и агенты интервентов старались установить контакты. Поэтому большая часть заговорщиков, выступавших против Ленина, были настроены дружественно по отношению к союзникам. Но на юге России, в зоне немецкой оккупации, русские враги большевиков оказались друзьями немцев, от которых они надеялись получить помощь.

Только Добровольческая армия на Северном Кавказе питала острую вражду к Германии. Как уже отмечалось, побудительным мотивом формирования Добровольческой армии оказалось неприятие Брест-Литовского договора. Нужно добавить, что весной 1918 года эта армия почти не контактировала с союзниками и не получала от них никакой помощи. В это время союзники (подобно большевикам) не уделяли особого внимания Добровольческой армии.

14 мая 1918 года, делая доклад по внешней политике на объединенном заседании ВЦИК и Московского совета, Ленин дал оценку сложности международной ситуации и ее влияния на политическую жизнь России. Он сказал: «Бушующие волны империалистической реакции… бросаются на маленький остров социалистической Советской республики… готовы, кажется, вот-вот затопить его, но оказывается, что эти волны сплошь и рядом разбиваются одна о другую». Он отметил два главных центра борьбы в стане империалистической буржуазии: первый — вражда Англии и Германии и второй — соперничество Японии и Америки. «Наша задача, — продолжал он, — заключается в выдержке и осторожности, мы должны лавировать и отступать».

Готовя советское общество к сопротивлению внутренней контрреволюции и внешней интервенции, Ленин обратился к гражданам советского государства с призывом о защите своего отечества. «Мы, — заявлял Ленин, — оборонцы теперь, с 25 октября 1917 года, мы — за защиту отечества с этого дня». Мы завоевали право защищать свое отечество, говорил он далее, и знаем, как защищать его для дела социализма; рабочий класс, эксплуатируемый трудящийся имеет право защиты своей страны. Еще на IV съезде советов в резолюции о ратификации Брест-Литовского мирного договора, принятой по предложению Ленина, намечались способы действий в случае нападения Антанты на Россию. Вот часть резолюции, касающаяся этого вопроса: «Российская Советская Федеративная Республика отныне, единодушно осуждая грабительские войны, признает свое право и свою обязанность защиты социалистического отечества против всех возможных нападений со стороны любой из империалистических держав». Теперь Ленин мог обратить против своих противников те же самые обвинения в связях с иностранцами и пораженчестве, которые они выставляли прежде, в 1917 году, против него. Он писал:

В дальнейшем, в период гражданской войны, Ленин продолжал развивать эти положения, обвиняя своих врагов в том, что они «подкуплены» или «наняты» «мировой буржуазией».

Один из планов восстановления Восточного фронта предусматривал ввод в Россию японских войск и их перемещение с Дальнего Востока к Волге. Этот проект был выдвинут французскими кругами. Но против него возражали Соединенные Штаты. Это подтверждало существование того противоречия между Соединенными Штатами и Японией, о котором говорил Ленин. Враждебное отношение к плану японской интервенции высказывали и русские противники большевиков. Поэтому предложение о выдвижении японской армии к Волге не прошло. Однако уже весной 1918 года на Волге появились войска союзников — это был Чехословацкий легион. Он состоял из бывших австрийских пленных, захваченных русскими во время войны и добровольно вступивших в него, чтобы воевать против Центральных держав. Создание чешских полков началось еще до революции при правительстве Керенского. Они приняли участие в так называемом «наступлении Керенского» в июле 1917 года. После заключения Брест-Литовского мира эти войска, численностью около 40 тысяч человек, получили разрешение покинуть Россию (через Сибирь и Владивосток) и перебраться во Францию на Западный фронт.

Естественно, в кругах Антанты возникла идея об использовании их для восстановления в России фронта против Германии. Немцы, со своей стороны, с трудом переносили присутствие в России вооруженных сил Антанты. То ли по настоянию германского посла графа Мирбаха, то ли по инициативе самого советского правительства 25 мая 1918 года был дан приказ о разоружении чехословаков. Именно этот приказ стал сигналом к открытому конфликту между чехами и большевиками. При поддержке эсеров и местного населения чехи одним ударом свергли большевистскую власть на всей территории от Волги до Владивостока.

Под защитой чехословацких войск на Волге и в Сибири возникли враждебные большевикам правительства. Эти правительства немедленно стали собирать силы. Правительство на Волге основали члены Учредительного собрания, перебравшиеся в Самару. Оно состояло из бывших членов фракции правых эсеров Собрания, распущенного Лениным в январе 1918 года. Сибирское правительство было тесно связано с руководителями крестьянского кооперативного движения, большинство из которых также принадлежало к правым эсерам. Уральские и оренбургские казаки также восстали против большевиков. Итак, вся Восточная и Юго-Восточная Россия быстро вышла из-под контроля советского правительства.

Немного позже подобные события произошли и в Северной России. 27 июня 1918 года союзники высадили свои войска в Мурманске, а 2 августа — в Архангельске. Под защитой экспедиционных войск Союзников в Северной России было организовано антибольшевистское правительство (тяготевшее к правым эсерам).

Воевать с чехословаками и с русскими антибольшевистскими силами оказалось много легче, чем воевать с Германией. И все-таки это потребовало громадных усилий. Необходимость иметь собственные военные силы была настолько острой, что еще до восстания чехословаков советское правительство стало создавать организованную армию. Она получила название Красной Армии и была сформирована еще до заключения Брест-Литовского мирного договора по декрету Совета народных комиссаров, опубликованному 3 февраля 1918 года.

После заключения Брест-Литовского мира организация Красной Армии была продолжена, очевидно, в предвидении конфликта с контрреволюцией и Антантой. В апреле 1918 года появился ряд важных декретов, заложивших твердые основы Красной Армии. На территории России повсеместно создавались Военные комиссариаты, и восстанавливался принцип назначения на командные должности офицеров (вместо выборных из солдат, что практиковалось в первые месяцы после революции). Назначенный комиссаром по военным делам Троцкий проявил громадную энергию, занимаясь организацией армии.

И в Главный штаб Красной Армии, и почти на все командирские посты были назначены офицеры бывшей императорской армии. Некоторые из них пошли на это добровольно, вернувшись к своему обычному профессиональному занятию, другие согласились нехотя, ища средства к существованию или под угрозой репрессий. Для наблюдения за командирами из офицеров были поставлены особые политические руководители (из членов коммунистической партии). Позже, во время гражданской войны, родственники этих беспартийных офицеров стали заложниками в руках правительства. В каждом подразделении армии были сформированы «коммунистические ячейки» для наблюдения за солдатами-некоммунистами и восстановления дисциплины в армии. К маю 1918 года общая численность Красной Армии достигла 300 тысяч человек.

Получив известие о чехословацком восстании, ВЦИК принял постановление о принудительном наборе в Красную Армию. Первый призыв рабочих в ряды Красной Армии был объявлен в Москве 17 июня, в Петрограде — 29 июня. Главнокомандующим Красной Армией на фронте против чехословаков был назначен левый эсер Муравьев, ранее полковник императорской российской армии. Его назначение объясняется тем, что в первые месяцы большевистской революции он получил широкую известность. Во время наступления Краснова и Керенского на Петроград он командовал войсками Петроградского военного округа. В феврале 1918 года большевистские войска под его командой изгнали из Киева Центральную раду и заняли город. Только немцы выпихнули большевиков вновь из Киева.

4 июля 1918 года в Москве открылся V съезд советов. Одной из его задач явилось принятие новой конституции РСФСР, которая была разработана при участии Ленина. Но вначале съезд не мог заняться мирной законодательной деятельностью.

Этот съезд собрался в тревожной атмосфере гражданской войны. Ленин предполагал устранить оппозицию на съезде, устранив 14 июня из советов правых эсеров и меньшевиков. Но теперь враждебность проявляли левые эсеры. Именно во время съезда они составили заговор против Ленина. Левые эсеры представляли на съезде меньшинство (352 левых эсера против 745 большевиков), но лидер левых эсеров Камков заявил, что большевики подобрали состав съезда по своему усмотрению. С самого начала работы съезда стало ясно, что между большевиками и левыми эсерами возник конфликт по двум вопросам — отношения с Германией и создание Комитетов бедноты. Основывая свою позицию на заявлении делегатов с оккупированной немцами Украины, левые эсеры развернули отчаянную борьбу, потребовав разрыва дипломатических отношений с Германией и высылки из Москвы графа Мирбаха. Не менее ожесточенно они нападали на Комитеты бедноты, которые называли орудием войны против крестьян.

Ленин протестовал против этих обвинений, утверждая, что Комитеты бедноты выполняют роль борцов за социализм и справедливое распределение хлеба в России. Он выражал сожаление, что Комитеты бедноты созданы только через полгода после установления советской власти: «… ж алко, что не через полнедели». Речь Ленина неоднократно прерывалась шумом и выкриками из зала.

«Мы открыто заявляем, — сказал Камков от имени левых эсеров, — что мы мажем ваши продотряды и Комитеты бедноты одним цветом и выставим их за дверь».

Левые эсеры действительно попытались свергнуть ленинское правительство. Их план заключался в том, чтобы начать вооруженное восстание против большевиков и одновременно предпринять попытку покушения на главного германского представителя в Москве. Поскольку некоторые из левых эсеров работали в Чека, они смогли устроить это, не возбудив подозрений. 6 июля левый эсер Блюмкин обратился к графу Мирбаху с просьбой принять его по срочному делу. Так как он имел документы от Чека, германский посол принял его. Что касается удостоверения Блюмкина, то подпись на нем Дзержинского оказалась поддельной; сам бланк удостоверения, однако, был настоящим — выдал его заместитель главы Чека Александрович, тоже левый эсер. Как только Блюмкин оказался у графа Мирбаха, он попытался застрелить его из револьвера, но промахнулся. Тогда он бросил бомбу, которая достигла цели: Мирбах был убит.

Блюмкину удалось скрыться[34]. Сразу после покушения левые эсеры начали вооруженное выступление в Москве. Они имели несколько дружин и один из отрядов Чека. Им удалось захватить некоторые правительственные здания, в том числе Московский центральный телеграф. По всей стране были разосланы телеграммы с призывом не подчиняться Ленину. Одновременно арестовали некоторых большевистских руководителей, среди них оказался Дзержинский. Большевики попали в критическую ситуацию.

Французы контролировали побережье Азовского и Черного морей к западу от устья Дона, Англия — побережье Черного моря к востоку от Дона.

При этом разделе союзники руководствовались прежде всего экономическими соображениями. Англия интересовалась кавказской нефтью, Франция — южнорусской металлургической промышленностью и углем. Англия направила в Южную Россию небольшие экспедиционные силы, которые оккупировали Закавказье. В дальнейшем Англия оказала существенную помощь Деникину, доставляя по Черному морю военные припасы и снаряжение.

Поздней осенью 1918 года французы высадили в Одессе военные силы, состоявшие из одной французской и двух греческих дивизий. Все признаки свидетельствовали о том, что они готовили крупномасштабную атаку на большевиков. Но вскоре во французских войсках начались беспорядки, вызванные отчасти большевистской пропагандой, но главным образом отсутствием у французских солдат побуждений участвовать в новой войне.

Таким образом, положение на южных фронтах зимой 1918–1919 годов не причиняло большевикам особых хлопот.

Начиная с осени 1918 года, советское правительство большую часть своего внимания уделяло Восточному фронту. В сентябре и октябре красные войска сумели отбросить чехов от Волги к Уральским горам. Созданная Комитетом Учредительного собрания Народная армия была разгромлена красными. Неудачи белых привели к объединению военной и гражданской власти на Востоке — вся власть сосредоточилась в руках адмирала Колчака. 18 ноября 1918 года в Омске он был провозглашен Верховным правителем России. Но штаб Колчака совершил фатальную стратегическую ошибку, избрав северное направление, а именно город Пермь, местом нанесения главного удара. Сторонники подобных действий избрали северное направление, желая соединиться с силами союзников в районе Архангельска. Но движение на север увело Колчака от центра борьбы и кроме того лишило его надежды войти в контакт с Деникиным, не говоря о том, что он ослабил центр собственного фронта.

Нерешительный характер военных операций зимой 1918–1919 годов заставил союзников попытаться решить вопрос дипломатическими средствами. 23 января 1919 года Вильсон и Ллойд Джордж отправили послание всем военным силам России, предлагая представителям враждующих лагерей собраться на мирную конференцию в Принкипо (на Принцевых островах, неподалеку от Константинополя).

Этот шаг союзников нанес удар по планам руководителей антибольшевистского движения в России и показал им, что они перестают быть объектом активной помощи союзников. Руководители белых армий отказались участвовать в конференции вместе с Лениным. Ленин же согласился на это предложение. Участие в конференции давало передышку в ходе гражданской войны. Кроме того, предложение союзников являлось первым знаком краха их интервенции. Попытка союзников не имела практических последствий из-за отказа белых участвовать в конференции.

Однако вскоре за первой ласточкой последовала другая. В феврале 1919 года в Москву прибыл американец Буллит, перед ним стояла задача найти пути для заключения мирного договора между союзниками и Лениным. 12 марта 1919 года Буллит составил проект мирного договора с Лениным. Но вскоре среди союзников опять возобладали настроения в пользу интервенции (отчасти связанные с успехами Колчака и Деникина).

Зимой 1918–1919 годов политика Ленина была целиком подчинена интересам фронта. 30 ноября 1918 года в Москве был образован Совет труда и обороны во главе с Лениным. Советская Россия была объявлена военным лагерем. Ленин сконцентрировал в своих руках всю власть, он занимался всеми вопросами, касающимися обороны страны, объединил работу всех отраслей управления советского правительства. Он понимал, что достижение победы требует напряжения всех сил нации и единения армейцев на фронте и народа в тылу. Человек, который в годы мировой войны был пораженцем, теперь превратился в ярого сторонника усиления военной мощи.

Все другие задачи, — утверждал Ленин, — не связанные с военными делами, продовольствием и транспортом, должны быть отложены. Все на продовольствие и на транспорт! Мы побеждаем и победим, потому что имеем крепкую организованную поддержку тылом армии, на которую она может положиться.

Ленин не перестал быть интернационалистом, но старался использовать патриотические чувства русского народа в своих целях. По его собственному признанию, июльский заговор левых эсеров произвел на него сильное впечатление, поскольку он считал их (во всяком случае некоторых из них) искренними и убежденными социалистами. Он не мог представить себе, что в сознании таких искренних социалистов патриотизм имеет столь глубокие корни. И теперь связь буржуазии с интервенцией союзников дала Ленину возможность выступить в патриотическом духе. Он объявил, что монархические кадеты выставили Россию на продажу англоамериканскому капиталу. По его словам, буржуазия готова была предать Россию, чтобы свергнуть советское правительство. Отсюда Ленин делал вывод: Россия не будет независимой, пока не окрепнет советская власть.

«История сделала так, — с торжеством заявил Ленин, — что патриотизм теперь поворачивает в нашу сторону». Его план заключался в использовании противоречий в антисоветских кругах.

Мы продолжаем стоять, — говорил Ленин, — на почве беспощадной экспроприации помещиков и капиталистов. Но беспощадно подавляя буржуазию и помещиков, мы должны привлекать к себе мелкобуржуазную демократию. Наши лозунги предшествующего периода революции должны измениться, чтобы правильно учесть настоящий перелом.

В то время, когда насильственные действия против буржуазии и бывших помещиков были усилены, советская власть пошла на определенный компромисс с мелкобуржуазной демократией и средним крестьянством. В отношении же крупной буржуазии были приняты новые суровые меры. Для предупреждения контрреволюционных выступлений буржуазии и ее сторонников в городах организовали специальные коммунистические части. В домах буржуазии постоянно проводились обыски. Однако в то же самое время Ленин говорил о необходимости денационализации кооперации, невозможности немедленного придания профсоюзам функции агентов правительственной власти и политике соглашения с средним крестьянством.

В силу постановления ВЦИК от 21 декабря 1918 года, изданного в соответствии с предложением VI съезда советов, представителей средних крестьян допускали теперь в состав сельских советов. Но единственная мера, которая на деле могла удовлетворить среднего крестьянина, — введение налога вместо продовольственных реквизиций — осталась лишь на бумаге. Продолжающийся продовольственный кризис и падение промышленного производства не позволили советскому правительству разрешить крестьянам свободно распоряжаться зерном.

Без формальной отмены декрета об оплате натурой 11 января 1919 года Совет народных комиссаров принял другой декрет — о сборе налога зерном и фуражом. Согласно этому декрету крестьянам разрешалось оставлять себе только то количество зерна и фуража, которое было необходимо для прокорма семьи и скотины. Все остальное подлежало передаче государству. Декрет законодательно легализовал реквизицию зерна у крестьян. Естественно, что все крестьянство (кроме его беднейшей части) продолжало враждебно относиться к советской власти. Оппозиция крестьянства иногда оставалась скрытой, иногда прорывалась в виде крестьянских бунтов.

Обстоятельства сделали Ленина главой изолированного государства. Защищая его, как мы уже отмечали, Ленин использовал патриотические чувства русских людей. Но это не соответствовало теоретическим взглядам Ленина, а скорее противоречило им. Он всегда оставался интернационалистом, считал российскую революцию только прологом мировой революции. Победа социалистических порядков в России, согласно его представлениям 1917–1919 годов, могла быть обеспечена только после свершения мировой революции. Через все речи Ленина и других большевистских руководителей в то время красной нитью проходила уверенность в том, что час мировой революции близок.

Россия представлялась Ленину удобной почвой для организации революции в мировом масштабе. В каком бы положении ни оказывались Ленин и советское правительство в годы гражданской войны, он постоянно думал о распространении революции за границы Российской советской республики. Но сделать какие-либо практические шаги по организации революции в Европе оказалось реальным только после окончания мировой войны. Говоря о международном положении на VI съезде советов в начале ноября 1918 года за несколько дней до перемирия, Ленин выразил уверенность в силе большевистской пропаганды:

«Бацилла большевизма проникнет через стены и заразит рабочих всех стран».

Для победы революции в международном масштабе требовалась соответствующая революционная организация и революционная армия. Армия уже имелась в распоряжении — российская Красная Армия. Еще в октябре 1918 года при первых известиях о начавшейся революции в Германии Ленин принял решение увеличить Красную Армию, доведя ее численность к весне 1919 года до трех миллионов человек, — «для помощи германским рабочим».

Что же касается международной революционной организации, то ее ядро было сформировано Лениным еще раньше, до революции в России. В 1914 году он объявил о необходимости организовать коммунистический III Интернационал вместо социалистического II Интернационала. Созданная в 1915 году «Циммервальдская левая» оказалась зародышем III Интернационала. В послереволюционной России Ленин организовал пропаганду коммунистических идей среди немецких и австро-венгерских военнопленных. Окончание мировой войны дало возможность перенести пропаганду за границы России.

В конце января 1919 года, как раз в то время, когда было получено приглашение союзников на мирную конференцию в Принкипо, Ленин совместно с Троцким направил приглашение на Первый конгресс коммунистического Интернационала членам «Циммервальдской левой» и другим зарубежным коммунистическим руководителям. Они собрались в Москве 2 марта 1919 года, заседания продолжались пять дней. Кроме членов Российской коммунистической партии на конгрессе были представители коммунистических групп Германии, Австрии, Венгрии, Швейцарии, скандинавских и балканских стран, Польши, Финляндии, восточных национальностей России, а также американской социалистической партии труда. От имени Центрального комитета Российской коммунистической партии Ленин открыл заседания.

На конгрессе Ленин представил доклад о буржуазной демократии и пролетарской диктатуре. Он пытался доказать, что хваленая демократия в капиталистических странах — это иллюзия. Единственно возможный выбор лежит между диктатурой буржуазии и диктатурой пролетариата. Он призывал установить диктатуру пролетариата во всем мире. Заседания конгресса проходили в возбужденной обстановке: коммунистическая революция в Европе казалась неминуемой. Общий энтузиазм нашел выражение в заключительных словах речи Ленина:

Вскоре после I конгресса Коммунистического интернационала в Москве был созван VIII съезд коммунистической партии. 22 марта во время заседания было получено телеграфное сообщение о революции в Венгрии. Делегаты съезда приняли известие с огромной радостью. Но если международные дела складывались для большевиков благоприятно, этого нельзя было сказать о делах внутренних.

С приходом весны приближалась новая кампания в гражданской войне. Особенно сложным для большевиков оказалось положение на колчаковском фронте. Ленин хотел, чтобы Красную Армию поддержало население всей страны. Именно поэтому VIII съезд посвятил столько времени одному вопросу: соглашению со средним крестьянством. Поскольку нехватка продовольствия не позволяла отменить принудительное изъятие зерна и других продуктов, проблема средних крестьян представляла собой нечто похожее на квадратуру круга. Тем не менее и лично Ленин, и VIII съезд партии потратили много энергии на решение этой задачи. Одна речь сменяла другую, одна резолюция следовала за другой. Ленинский план заключался в следующем:

Съезд принял предложенную Лениным резолюцию по этому вопросу. Она включала ряд пунктов, направленных на корректировку проводимой политики. Утвержденное решение рекомендовало «развернуть широчайшую помощь крестьянству», заключавшуюся, главным образом, в снабжении средних крестьян продуктами городской промышленности, в первую очередь новыми сельскохозяйственными орудиями, семенами и другими материалами для улучшения сельскохозяйственной культуры. Для этих целей партия решила ассигновать крупную сумму из государственного фонда.

Но подобные резолюции хорошо выглядели лишь на бумаге. Получить на деле какой-либо результат в тот момент не удалось. Своего рода моральным утешением для средних крестьян послужили выборы нового председателя ВЦИК. Вместо недавно умершего бывшего аптекаря Свердлова председателем ВЦИК был избран выходец из крестьян Калинин.

Другим вопросом, которому VIII съезд уделил большое внимание, стал национальный вопрос. Одним из последствий гражданской войны явилось то, что Советская Россия оказалась отброшенной почти к границам Великорусского государства XVI–XVII веков. Великорусский центр Советской России был окружен территориями, некоторые из которых (например, Украину) Ленин сумел удержать на своей стороне. Ему предстояло отвоевать другие, такие, скажем, как российский Восток. В подобных обстоятельствах вполне естественно, что Ленин пытался привлечь симпатии различных национальностей в России и за рубежом.

Ленин стал проявлять интерес к национальной проблеме в годы мировой войны. Уже тогда он размышлял о скрытой силе национального движения угнетенных и отсталых народов, которое может быть использовано в борьбе против империализма ведущих капиталистических государств. Будучи пораженцем во время войны, Ленин в то же время защищал национальные права малых народностей. Придерживаясь этой позиции, в ноябре 1917 года он признал независимость Финляндии. Такая же концепция лежала в основе решения украинского вопроса в 1918–1919 годы, когда была основана Украинская советская республика.

На VIII съезде партии Бухарин, нападая на политику Ленина, с иронией спрашивал, надо ли представить также автономию бушменам и готтентотам. Ленин отвечал:

Ленинская точка зрения победила. ВЦИК признал автономию Башкирской республики. В новую программу РКП были вставлены пункты (в соответствии с ленинскими идеями) о правах национальностей, которые пожелают войти в федеративное государство по советскому образцу.

Съезд подтвердил существование Украины, Латвии, Литвы и Белоруссии в качестве самостоятельных советских республик. Но в то же время он указал, что Российская коммунистическая партия должна придерживаться единой централизованной организации. Все решения партии и руководимых ею учреждений обязательны для всех секций партии, независимо от национальной принадлежности.

Итак, национальная автономия была только новым фасадом государственной структуры. Фундамент оставался прежним.

Не успело пройти двух недель после VIII съезда РКП, как в Баварии разразилась революция.

Московские лидеры решили, что пробил час мировой революции. Советское правительство стало с лихорадочным энтузиазмом готовить войска Красной Армии, чтобы помочь коммунистической революции в Европе. Поэтому весной 1919 года Юго-Западный фронт приобрел для советского правительства особое значение. Главная угроза на этом фронте исходила от французских и греческих экспедиционных войск, расположенных в Одессе. После нескольких небольших стычек с наступающими частями Красной Армии французские войска стали отступать. Их отступление явилось последствием беспорядков, имевших место во французских войсках.

В подобных обстоятельствах французское правительство решило положить конец опасной игре и отозвать свои войска из Южной России. В мае 1919 года они были эвакуированы из Одессы и других городов на побережье Черного моря. Вывод французских войск развязал советскому командованию руки и позволил вмешаться в европейскую ситуацию. Помочь советской Баварии уже не удалось, поскольку 5 мая советская власть там пала, но еще можно было помочь советской Венгрии. В начале мая венгерская армия успешно отразила первый натиск интервентов, состоявших из румын и чехословаков. Советское командование решило двинуть войска Красной Армии с Юго-Западного фронта на помощь Венгрии.

Но эти планы оказались сорваны двумя обстоятельствами, которые большевики не предвидели, — мятежом во главе с атаманом Григорьевым и наступлением Деникина.

Григорьев, бывший офицер царской армии, являлся одним из командиров Красной Армии на Юго-Западном фронте. В своем выступлении против советской власти он попытался опереться, подобно Махно, на анархистские настроения среди крестьян. Впоследствии между Григорьевым и Махно возникла ссора, и Григорьев был предательски убит партизанами Махно. В данный же момент восстание Григорьева имело важные последствия. Оно поставило советскую власть перед угрозой настоящей катастрофы.

Дело в том, что именно в это время с юго-востока начал наступление Деникин. Оно развивалось с угрожающей быстротой. К середине лета Деникин занял почти всю Украину. Его действия поставили Красную Армию в трудное положение, так как на западе ей приходилось воевать против Григорьева, а на востоке — против Колчака. Но к концу мая красные остановили Колчака и вскоре перешли в контрнаступление.

Однако мятеж Григорьева и наступление Деникина предотвратили марш Красной Армии в Европу. Без ее помощи советская власть в Венгрии не смогла удержаться. К концу июля румынские войска достигли Будапешта. 4 августа 1919 года советский режим в Венгрии прекратил свое существование.

Внешней политике Ленина был нанесен страшный удар. И внутри России летом 1919 года дела складывались не очень благополучно. Советская власть удержалась во многом из-за стратегических ошибок, допущенных штабом Деникина. Вместо того, чтобы сконцентрировать свои силы и бросить их на Москву, Деникин разбросал их, отправив значительную часть на Украину, на запад от своей главной цели. Добровольческая армия победила петлюровцев и захватила Киев. Но, добившись успеха на Украине, Деникин упустил возможность быстрого удара на Москву.

Другим немаловажным обстоятельством, понизившим шансы Добровольческой армии, явилось недовольство крестьян. Руководители армии не смогли установить с крестьянами хорошие отношения. Деникинские власти обещали ввести новое земельное право, учитывающее интересы крестьян, но практические действия в этом направлении отложили на неведомый срок. Между тем некоторые помещики, изгнанные большевиками, вернулись в свои имения. Это вызывало волнения в крестьянской среде, усугубленные частыми случаями реквизиций продовольствия, хотя по закону, опубликованному правительством Деникина, крестьяне были обязаны выплачивать только продналог зерном. К тому же среди крестьян Южной России широко распространились анархистские настроения (использовавшиеся Махно), которые были направлены против любой центральной власти, неважно какой — правой или левой. Вскоре Деникину пришлось столкнуться с крестьянским анархистским движением. Необходимость отвлекать часть своих сил для борьбы в тылу сильно ослабила Добровольческую армию.

Летом 1919 года главнокомандующий советскими армиями Каменев перебросил главные силы на борьбу с Деникиным. Правда, часть войск пришлось послать на северо-запад для обороны Петрограда от армии генерала Юденича, который предпринял бросок из Эстонии. Колчак уже не представлял опасности, его армия была сломлена и в беспорядке отступала.

В ноябре 1919 года Добровольческая армия заняла Орел: это оказалось ее самьм большим достижением. Вскоре она начала отступление, превратившееся в бегство. В январе 1920 года красные войска выбили части Деникина из Ростова-на-Дону. К концу марта красные взяли Новороссийск. Остатки Добровольческой армии и казачьих армий с Дона и Кубани были эвакуированы в Крым, который оставался еще свободным.

А месяцем раньше решилась судьба Колчака. С одобрения французского генерала Жанена чехи передали Колчака Социал-революционному комитету, захватившему власть в тылу их армии в Иркутске. 7 февраля 1920 года Колчака расстреляли. Через две недели Иркутск был занят Красной Армией. Остатки колчаковских войск отступили на Дальний Восток.

Разгром белых армий заставил Антанту изменить свою политику в отношении большевиков. Экспедиционные силы, расположенные на Севере России, были отозваны. А в январе 1920 года Верховный военный совет союзников решил прекратить блокаду Советской России.

В декабре 1919 года стало очевидно, что конец гражданской войны близок. 6 декабря в Москве собрался VI съезд советов, на который были приглашены также так называемые мелкобуржуазные (социалистические) партии — меньшевики, Бунд и эсеры (группа «Народ»). Подавляющее большинство делегатов были, конечно, коммунистами. Ленин объявил о приближающемся окончании гражданской войны и необходимости заняться теперь экономическими проблемами. Зимой 1919–1920 годов деятельность советского правительства была связана с решением задач экономической реконструкции. Наиболее впечатляющим фактом явилось образование 7 февраля 1920 года Комиссии по электрификации России.

Ни Ленин, ни другие лидеры коммунистической партии не связывали экономическое восстановление страны с уступками буржуазии. Никто из них (за исключением Троцкого) не думал тогда о новой экономической политике. В феврале 1920 года Троцкий внес в Центральный комитет предложения по изменению экономической системы, похожие на те, которые впоследствии получили название Новая экономическая политика. Но он не настаивал на своих предложениях, и они даже не рассматривались в Центральном комитете и не были известны большинству партийцев.

Окончание гражданской войны не принесло каких-либо перемен в политике военного коммунизма. Наоборот, коммунистические руководители посчитали, что именно теперь возникли благоприятные условия для внедрения системы чистого коммунизма. По их мнению, следовало лишь исправить порожденные войной недостатки в деятельности административных и экономических агентов правительства, а также укрепить правительственную систему и усилить трудовую дисциплину.

Одной из характерных черт этой зимы стало формирование «трудовых армий». 15 января 1920 года по распоряжению Совета труда и обороны была предпринята реорганизация одной из армий Восточного фронта в первую трудовую армию. Эта армия была отправлена в Уральский регион для восстановления железнодорожного транспорта, работы в шахтах и на лесоразработках. Сформированная в марте вторая трудовая армия была спешно послана в Донецкий бассейн для работы на угольных шахтах. Система коммунистической экономики формировалась на основе постановлений Российской коммунистической партии, принятых на ее съезде в марте 1920 года.

IX съезд партии признал необходимым ввести в стране общий экономический план, мобилизовать всех квалифицированных рабочих и сформировать новые трудовые армии. В резолюции о профсоюзах обсуждался вопрос об их полном подчинении правительственной власти.

В резолюции говорилось, что по мере развития в массах коммунистических убеждений профсоюзы должны постепенно превратиться в агентов-помощников пролетарского государства. Задачи профсоюзов лежат главным образом в области экономической организации и обучения.

Кооперативные общества были также лишены независимости и целиком подчинены правительственной власти. Уполномоченные пайщиков кооперативных обществ переходили в подчинение Народного комиссариата продовольствия. Пайщики кооперативов в столице, городах и сельской местности под управлением Народного комиссариата продовольствия «выполняют свои технические экономические функции в соответствии с его инструкциями и под его контролем». Что же касается сельскохозяйственных и промышленных кооперативных объединений, они передавались под наблюдение Всероссийского экономического совета Народного комиссариата земледелия.

Так IX съезд партии заложил основу системы чистого коммунизма.

Надежды на конец гражданской войны оказались, однако, преждевременными. Летом 1920 года советское правительство оказалось вынужденным вести широкомасштабные военные операции на двух фронтах — против генерала Врангеля на юге и против Польши. Весной в Крыму собрались остатки Добровольческой и казачьих армий. Выгодное географическое положение полуострова дало белым возможность немного передохнуть. Теперь их лидером стал генерал Врангель, занявший место Деникина (тот ушел в отставку после неудач движения).

Главным политическим советником Врангеля был бывший марксист и коллега Ленина Струве. Врангель сумел использовать передышку для реорганизации армии и решился на новое выступление. Врангель и Струве попытались избежать допущенных Деникиным политических ошибок. Был опубликован новый аграрный закон, гарантирующий крестьянам право собственности на землю. Была объявлена также новая политика соглашений с отдельными национальными и казачьими правительствами. В июне 1920 года армия Врангеля прорвала позиции красных в самой узкой части Крымского перешейка и вторглась в Тавриду. Советское правительство не смогло бросить против Врангеля значительные силы, так как было занято войной с Польшей.

Скрытая угроза столкновения между Советской Россией и Польшей носилась в воздухе уже долгое время. Весь 1919 год между советским и польским правительством шли переговоры относительно границ. Время от времени они прерывались военными стычками. Но в 1919 году, пока шла борьба с Деникиным, поляки определенно не хотели разрыва с советским правительством. Победа Деникина означала бы восстановление националистической России, которую поляки ненавидели. Поэтому они не мешали советскому правительству бороться с Деникиным. Но к весне 1920 года его дело было окончательно проиграно. И только тогда, 25 апреля 1920 года, поляки начали наступление на Советскую Россию. Сначала оно развивалось успешно. В начале мая польские войска заняли Киев.

Польская угроза возродила в русском народе патриотические чувства. Многие солдаты и офицеры, вступившие в ряды Красной Армии с неохотой или против своей воли, теперь шли в бой с энтузиазмом. Бывший Верховный главнокомандующий при Временном правительстве генерал Брусилов, занимавший ранее по отношению к советскому правительству нейтралитет, теперь согласился войти в Революционный военный совет и выпустил обращение к бывшим офицерам русской армии, призывая их сражаться против поляков.

Для Ленина война с поляками означала продолжение борьбы с империалистической интервенцией. Он придавал этому конфликту и социальное, и национальное значение. Война против Польши была объявлена войной красных против «белых поляков». Ее целью было не подчинение Польши, а основание там коммунистических порядков и организация Польской советской республики. В обращении ВЦИК говорилось, что война с Польшей является войной рабочих и крестьян за независимость социалистической России и за ее соединение с социалистической Польшей, так же как с пролетариями Европы и всего мира. Ленин призывал население напрячь все силы:

Главная трудность заключалась в полной дезорганизации транспортной системы. Летом 1920 года железные дороги были почти полностью парализованы. Путем отчаянного напряжения и введения на советских железных дорогах системы жесткой военной дисциплины (под руководством Троцкого) советское правительство к лету добилось некоторого улучшения перевозок.

14 мая Красная Ария предприняла успешное контрнаступление. Поляки отступали по всей линии фронта. Красная Армия двинулась по двум главным направлениям. По северному войска под командованием Тухачевского нацелились на Варшаву. По южному Буденный атаковал Львов. Падение Варшавы представлялось неизбежным. 31 июля под председательством Дзержинского был сформирован Временный революционный комитет Польши, состоявший из коммунистов. Но к середине августа положение изменилось. К этому привело несколько причин.

Прежде всего из-за угрозы наступления Врангеля часть сил Красной Армии пришлось оттянуть с польского фронта в Тавриду. Затем обнаружилась несогласованность в действиях Тухачевского и Буденного. Вместо того, чтобы обойти Варшаву с юга и захватить польскую армию в клещи между двумя русскими армиями, Буденный, чьим политическим руководителем был Сталин, не обращая внимания на центральное командование, двинулся дальше на запад (вероятно, испытывая зависть к Тухачевскому) и попытался захватить Львов прежде, чем Тухачевский сможет взять Варшаву. Между северным и южным фронтами образовался разрыв. Французский генерал Вейган, спешно вызванный Польшей на помощь, использовал эту оплошность, чтобы нанести удар в слабое место на стыке фронтов. В результате красные армии обратились в паническое бегство, потеряв массу пленных и большую часть артиллерии. Часть войск на севере оказалась за границей Восточной Пруссии, и эти войска были интернированы. К началу октября красные войска отступили до линии, проходившей через Нароч, Молодечно и Минск.

12 октября советское правительство подписало с поляками перемирие. Теперь появилась возможность все внимание обратить на Врангеля. После жестокого сражения Красная Армия взяла Перекоп и прорвалась в Крым. Врангелевская армия и часть гражданских чиновников вместе со своими семьями погрузились на суда и отплыли в Константинополь.

В разгар войны с Польшей собрался II конгресс коммунистического Интернационала. На нем присутствовали делегаты от коммунистических и левых социалистических партий из сорока семи стран. В отличие от I конгресса на II находились представители не только Европы и Америки, но также Азии и Австралии. Заседания открылись 19 июня в Петрограде, во дворце, названном в честь большевика Урицкого, а прежде называвшемся Таврическим. Прежде здесь собирались Государственная дума и Учредительное собрание. Вскоре после открытия деятельность Конгресса была перенесена в Москву, где она продолжалась до 6 августа.

II конгресс коммунистического Интернационала имел огромное значение для будущего всего коммунистического движения. В то время, как I конгресс в 1919 году созывался спешно, без тщательной подготовки, ко II конгрессу Ленин разработал программу тактики действий коммунистов во всем мире, программу, хорошо продуманную и отработанную в деталях. Она легла в основу тезисов, которые были приняты конгрессом.

Существенная часть программы Ленина состояла в перенесении в область мировой политики тех же самых принципов, которых он придерживался ранее в России по отношению к парламентскому режиму Столыпина. Они заключались в сочетании легальной и нелегальной деятельности. По всему миру коммунистам предписывалось формировать нелегальные центры для подготовки революции и в то же время, подчиняясь распоряжениям этих нелегальных центров, участвовать в легальных учреждениях буржуазных стран и прежде всего в парламентах. Но в своих парламентах коммунисты обязаны были проводить тактику, подобную той, которую в свое время осуществляли большевики в Государственной думе. Указывалось, что ни при каких обстоятельствах парламент не может служить коммунистам платформой для борьбы за реформы и улучшение положения рабочего класса. Задача коммунистов использовать институты буржуазного государства для разрушения этого государства.

Коммунистическим депутатам в буржуазных парламентах предстояло действовать как лазутчикам в центре буржуазной системы. Их целью являлось свержение буржуазии и уничтожение ее господства во всем мире. Пролетарская диктатура должна лишить буржуазию такого мощного оружия сопротивления, как печать, школы, парламенты, церковь, машина управления и т. д.

Было принято специальное решение по организации самого коммунистического Интернационала как главного штаба мировой гражданской войны. Для принятия в его члены были разработаны строгие правила, которые получили название «21 условие». Организациями, достойными войти в Интернационал, считались те, которые принимают все пункты этой программы и всю тактику революционного коммунизма. Особое ударение в практической стратегии Коммунистического интернационала делалось на проблемах колониальных и полуколониальных народов. Соответствующие тезисы основывались на написанной в 1916 году ленинской работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». Согласно взглядам, изложенным Лениным в этой книге, одной из характерных особенностей современного капитализма является то, что капиталистические монополии империалистических государств могут существовать и развиваться, только эксплуатируя колониальные и полуколониальные страны Азии, Африки и Южной Америки.

Эти идеи Ленина побудили II Конгресс коммунистического интернационала принять специальные тезисы по национальному и колониальному вопросам.

Во втором из этих тезисов можно прочесть, что европейский капитализм черпает свою основную силу из колоний. «Не владея обширными колониальными рынками и широким полем колониальной эксплуатации, капиталистические державы Европы не могли бы поддержать свое существование».

Третий тезис гласил: «Сверхприбыль, получаемая в колониях, является главным источником средств современного капитализма, и до тех пор, пока последний не будет лишен этого источника сверхприбыли, европейскому рабочему классу нелегко будет свергнуть капиталистический строй».

Троцкий был выдающимся революционным деятелем. Ораторский талант принес ему широкую известность в партии и вне ее. Очевидный триумф Троцкого во время революции и в годы гражданской войны, казалось, качнул стрелки весов в его сторону. Но дальнейший ход событий показал, что в решающий момент Троцкий не в состоянии ни удержать власть, ни пойти на личный риск.

Сталин не был так заметен, как Троцкий. В то время он не был широко известен. Но члены партии знали его хорошо. Более того, он имел репутацию старого партийного руководителя, вынесшего на своих плечах значительную часть нелегкой подпольной работы в мрачные годы царизма. Троцкий сравнительно недавно стал большевиком, присоединившись к партии только в 1917 году. Сталин же после того, как на Х съезде партии его выбрали генеральным секретарем, держал в своих руках все нити управления.

Пост секретаря в большевистской партии всегда был очень важным. Можно напомнить о том влиянии, которое имел в наиболее напряженные годы революции Свердлов, будучи секретарем Центрального комитета. Теперь, после того как заболел Ленин, роль генерального секретаря партии, естественно, приобрела еще большее значение. Однако в те дни Сталина еще не считали в партии лидером, способным играть роль единоличного диктатора. Поэтому ему пришлось искать союзников среди других партийных руководителей — так сложилась «тройка»: Сталин, Зиновьев и Каменев.

Но Ленин был еще жив. Не поставив его в известность, не считаясь с его волей, никто не мог еще решиться открыто делить наследство. Каковы же были планы самого Ленина? Он находился в трагическом положении. Очевидно, никого из руководителей, находившихся в его окружении, он не считал способным принять государственные дела.

В воспоминаниях Троцкого, которые, конечно, не являются беспристрастным историческим документом, сложившаяся ситуация описывается так, что создается впечатление, будто Ленин чувствовал доверие только к нему. Эта версия едва ли может рассматриваться всерьез. Как бы Троцкий ни пытался объяснить причины, по которым Ленин не назначал его председательствовать на заседаниях Совета народных комиссаров, факт остается фактом: председательствовать Ленин попеременно поручал Рыкову, Цюрупе и Каменеву.

Более того, кресло председателя в Совете народных комиссаров еще не означало лидерства в партии. Отсутствие у Ленина веры в своих ближайших коллег ясно выражено в его «завещании», которое он написал 25 декабря 1922 года, не ставя в известность своих соратников. Он поручает действовать Центральному комитету, когда его не будет в живых.

В своем завещании Ленин отметил, что партия сможет оставаться у власти только при двух условиях: во-первых, при сохранении союза пролетариата с крестьянством, и, во-вторых, при обеспечении абсолютного единства в партии. Ленина беспокоило, что единство может быть подорвано борьбой за власть между Сталиным и Троцким. В этой связи он написал краткие характеристики на руководящих членов Центрального комитета — Сталина, Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина и Пятакова. Эти характеристики отчетливо показали, что Ленин не считал никого из своих коллег способным единолично руководить партией и страной.

4 января 1923 года Ленин написал дополнение к своему завещанию. В основном тексте завещания он не сделал окончательного выбора между Сталиным и Троцким. Теперь, в дополнении, он выступил более определенно против Сталина. Ленин писал, что Сталин слишком груб и поэтому должен быть смещен с поста генерального секретаря. Стремясь любой ценой предупредить диктатуру одной личности в партии, Ленин выступил против Сталина, как только отчетливо понял, что у Сталина больше шансов стать диктатором, чем у Троцкого. По воспоминаниям Троцкого, с этого момента Ленин стал готовить устранение Сталина с поста генерального секретаря, что должно было произойти на следующем съезде партии в апреле 1923 года. Ленин, по-видимому, хотел также разорвать связь между Сталиным и Каменевым и установить более тесный контакт между Каменевым и Троцким. Отсюда Троцкий вывел заключение, что Ленин собирался доверить ему руководство партией. Но все, что мы знаем о действиях и высказываниях Ленина, ставит под сомнение вывод Троцкого. Естественно, Ленин попытался вывести наиболее важные партийные дела из-под контроля Сталина и доверить их другим деятелям, в частности Троцкому. Но из этого не следовало, что Ленин считал Троцкого способным единолично руководить партией.

Одной из серьезных задач, которые Ленин хотел поручить Троцкому, было установление нормальных рабочих отношений между партийными кругами России и Грузии. «Стояли первые дни марта 1923 года, — вспоминал Троцкий. — Ленин лежал в своей комнате, в большом здании судебных установлений. Надвигался второй удар, предшествуемый рядом мелких толчков».

Поскольку Троцкий в это время тоже болел (у него был прострел) и находился в другом здании Кремля (Кавалерском корпусе), поскольку врачи запретили им разговаривать по телефону, секретарши Ленина — Фотиева и Гляссер — играли роль посредников между ними.

5 марта 1923 года Ленин отправил Троцкому послание, поручающее взять ведение грузинского дела в свои руки и заставить Каменева действовать совместно. Когда Троцкий обратился по этому поводу к Каменеву, тот казался сильно смущенным. Очевидно, Каменев колебался между Сталиным и Троцким или, точнее, между Сталиным и выполнением воли Ленина. Чем больше слабел Ленин, тем меньше весили его пожелания в среде советских придворных. Поэтому Каменев колебался и боялся сделать ошибку. Каменев пошел на разговор с Троцким только после того, как Крупская рассказала ему, что Ленин «только что продиктовал стенографистке письмо Сталину о разрыве с ним всяких отношений».

Ленин мог осуществить свою угрозу и развенчать Сталина в глазах партии до нового обострения болезни. При таком положении дел ценность дружбы со Сталиным для Каменева уменьшалась и союз с Троцким выглядел более перспективным. После переговоров с Троцким Каменев уехал в Тифлис, обещав выполнить ленинские инструкции. Но согласно утверждению Троцкого,

23 марта 1923 года с Лениным случился второй удар. По словам Троцкого, «и после второго удара Гетье не отнимал совсем последней надежды. Но оценки его становились все сумрачнее».

Но несмотря на некоторое сходство, между этими двумя людьми существовала и громадная разница. В то время как Кромвель был глубоко религиозным человеком, Ленин был атеистом; в то время как Кромвель выше всего ставил национальное благосостояние своего народа, Ленин выше всего ставил интернационализм; в то время как Кромвель не посягал на систему частной собственности, Ленин видел в разрушении её свою главную историческую задачу. Кромвель гораздо больше чем Ленин уважал человеческий индивидуализм и исторические традиции. Кроме того, они действовали в совершенно различные периоды и в различных социальных обстоятельствах.

Уникальное качество Ленина как политического лидера нашего времени состояло в том, что в нем сочеталась приверженность абстрактной теоретической программе с редким умением приспособить свою тактику к требованиям жизни. Сочетание казалось в высшей степени необычным: в одном человеке соединились фанатик и оппортунист.

В политической жизни часто случалось, что радикальные социалистические лидеры, достигнув власти, прятали свои абстрактные теории в архив и обращались исключительно к фактам повседневной жизни. В отличие от них Ленин не утерял фанатичную веру в свой идеал даже тогда, когда вся полнота политической власти сосредоточилась в его руках. И только в самом конце карьеры, в период проведения Новой экономической политики, голос того идеала, на котором строилась вся политическая жизнь Ленина, стал звучать слабее, уступив новым веяниям реальной жизни. Болезнь и смерть прервали последний этап ленинской деятельности и похоронили вместе с ним тайну: до каких пределов смог бы он отступать «на интеллектуальном фронте».

Идеалистический фанатизм Ленина являлся основой его политического мужества. И вопрос здесь не только в личной смелости. Беспредельное мужество, готовность отдать жизнь за свои идеалы — отличительные черты многих политических лидеров, в том числе революционеров. В этом отношении Ленин не отличался от них. Вопрос здесь в политической смелости. Ленин не боялся выдвинуть лозунги (или «тезисы», как он называл их), которые прямо разрывали не только с тем, что признавалось общественным мнением, но и с тем, во что верила его собственная партия. Выдвигая новый лозунг, Ленин твердо придерживался его, не обращая внимания на насмешки и недовольство окружающих, пока поставленная цель не была достигнута или пока он сам не делал вывода о необходимости внести в тактику изменения.

Исключительный фанатизм, беззаветная вера в правильность своего политического идеала — вот что давало Ленину силы идти вперед, не считаясь с мнением своих сторонников и почитателей. И он никогда не боялся остаться один.

В свою очередь, оппортунизм Ленина давал ему возможность определить, когда условия жизни требовали новой тактики и в какой момент необходимо отступить и искать обходных путей. Вместе с непреклонным фанатизмом Ленин обладал и замечательным политическим инстинктом, который помогал ему чувствовать подъем и падение народных настроений (даже в международном плане). Некоторые из соратников Ленина, по их собственному признанию, испытывали своего рода суеверный страх, сталкиваясь с политической проницательностью лидера.