Но в этот миг за спиной Мафина раздался тяжёлый вздох. Ослик быстро обернулся и увидел пингвина Перигрина, который тоже пристально рассматривал план.

– Ага, сокровище! – прошептал Перигрин. – Долго тут гадать не приходится. Сомнений нет: это карта Южного полюса. Сокровище зарыто там! Возьму-ка лыжи, топорик для льда – и в путь!

«Карта Южного полюса? – повторил про себя Мафин. – Южного полюса? Вряд ли! Я всё-таки думаю, что сокровище зарыто под дубом. Давай-ка я еще раз взгляну на план».

Перигрин принялся рассматривать карту сквозь увеличительное стекло, а Мафин лёг на живот и вытянул морду: он думал, что лёжа лучше рассматривать карту.

– Дуб, – прошептал Мафин.

– Южный полюс, – пробормотал Перигрин.

Вдруг чья-то тень легла на карту. Это подошёл негритёнок Волли.

– Да ведь это штат Луизиана в Америке! – воскликнул он. – Я там родился. Мигом уложу вещи и отправлюсь за сокровищем! Интересно только, каким путём туда лучше добраться?

Все трое снова уставились на карту.

– Луизиана! – радовался Волли.

– Южный полюс, – бормотал Перигрин.

– Дуб, – шептал Мафин.

Вдруг все трое подскочили на месте, потому что сзади захрустели камушки. Это появился страус Освальд. Вытянув длинную шею, он посмотрел на карту и улыбнулся.

– Конечно, это Африка! – сказал он. – Я когда-то жил там. Отправляюсь в путь сию же минуту. Только сначала надо хорошенько запомнить план.

– Это Луизиана! – воскликнул Волли.

– Нет, Южный полюс! – возразил Перигрин.

– Дуб! Дуб! – настаивал Мафин.

– Африка, – шептал Освальд. – Вот что, – сказал он, – я забираю план с собой! – Он вытянул шею и схватил клювом бумажку.

В ту же секунду Волли вцепился в неё своей коричневой ручкой, Перигрин наступил на уголок карты перепончатой лапой, а в другой её угол вцепился зубами Мафин.

И вдруг, откуда ни возьмись, хлопая ушами и виляя хвостом, примчался щенок Питер.

– Спасибо, Мафин! Спасибо, Освальд! Спасибо, Волли и Перигрин! – вскричал он, задыхаясь от быстрого бега.

Все от удивления забыли про карту.

– За что спасибо? – спросил Мафин.

– Да за то, что вы нашли мою бумажку! – сказал Питер. – Она улетела у меня изо рта, и я уже решил, что она пропала.

– Твоя бумажка? – буркнул Перигрин.

– Ну да, а мне бы очень не хотелось, чтобы она потерялась. Ведь без неё мне не найти моё сокровище!

– Какое сокровище?! – воскликнули разом Мафин, Освальд, Волли и Перигрин.

– Разве вы не поняли, что здесь нарисовано? Вот дорожка нашего сада. Вот кусты. А вот клумба. А это то место, где я зарыл мою самую любимую кость.

И Питер побежал прочь, бережно держа в зубах клочок бумаги.

– Кость! – простонал Мафин.

– Клумба! – вздохнул Освальд.

– Кусты! – проворчал Перигрин.

– А мы и не сообразили! – прошептал Волли.

И все четверо, убитые горем, отправились домой. Но они быстро утешились, увидев, что их ждёт чай со сладким печеньем.

Мафин с облегчением вздохнул.

– Ладно! – сказал он. – Надеюсь, такая капелька мёду не повредит пирогу.

– Так, так, мой мальчик! Пирог печёшь? Хор-р-рошо.

Это была попугаиха Поппи. Она влетела в окно и уселась на столе.

– Так, так. Очень хор-р-рошо. Но тебе необходимы свежие яйца! Я только что снесла для тебя яичко вот в эту чашечку. Бери, и всё будет в порядке, мой дорогой!

Мафин пришёл в ужас, но он всегда старался быть вежливым с Поппи, потому что Поппи была очень старая и раздражительная.

– Спасибо, Поппи, – сказал он. – Только, пожалуйста, не беспокойся: у меня уже есть яйца для пирога. Куриные яйца.

Поппи очень рассердилась: как он смеет думать, будто куриные яйца лучше попугаичьих!

– Я вовсе не шучу, молодой Мафин! – закричала она сердито. – В лучшие пироги всегда кладут яйца попугаев. Делай, как я тебе говорю, и не спорь! – И, оставив чашечку с яйцом, она полетела прочь, что-то гневно бормоча себе под нос.

«Ну ладно, – решил Мафин, – одно маленькое яичко не может повредить пирогу. Пусть отправляется в тесто вместе с мёдом. А уж дальше я всё буду делать по кулинарной книге».

И Мафин пошёл к буфету за сахаром. Но тут раздался весёлый смех, и, обернувшись, Мафин увидел двух маленьких негритят, Волли и Молли. Они хлопотали вокруг миски с тестом: бросали в неё немножко того, немножко этого, щепоточку одного, кусочек другого и помешивали тесто, даже не заглядывая в кулинарную книгу.

– Послушайте! – закричал Мафин сердито. – Кто делает пирог, вы или я? У меня особый рецепт, и вы всё испортите!

Но Волли и Молли только рассмеялись.

– Не сердись, Мафин, – затараторили они. – Мы прирождённые повара, и у нас всё получается само собой. Нам не нужны ни кулинарные книжки, ни весы, ни мерки. Мы кладём всего понемножку и хорошенько размешиваем, чтобы было вкусно. Вот и готово, Мафин! Чудесно! Теперь поставь в духовку, и получится великолепный пирог. До свидания, Мафин!

Волли и Молли убежали, продолжая весело щебетать и слизывать сладкое тесто с липких коричневых пальцев.

– Теперь мне уже нечего делать с этим тестом! – вздохнул Мафин. – Остаётся только поставить его в духовку и следить за правильной температурой.

– Температурой? – раздался позади скрипучий голос пингвина Перигрина. Мне не послышалось, молодой Мафин, ты сказал «температура»? А понимаешь ли ты значение этого слова? Конечно, нет! Но я тебе помогу… Не беспокойся и предоставь действовать мне!

Бедному Мафину пришлось довольно долго ждать, пока Перигрин суетился вокруг плиты, измеряя температуру, проверяя выключатели, бормоча какие-то непонятные Мафину слова: «измерительная шкала», «ртуть», «перегрев», «накал». В конце концов он сунул пирог в духовку и, захлопнув дверцу, ловко повернул выключатель.

– Ну что ж, – сказал Мафин, – хотя мне и не дали самому сделать пирог, зато я сам его украшу.

Он побежал в сад, и тут вдруг ему пришла в голову блестящая мысль: а не украсить ли верхушку пирога ботвой моркови? Она очень красива и похожа на перышки. Но когда Мафин сорвал с грядки зелёный пучок ботвы, он вдруг заметил молоденький лиловый чертополох. Он и его сорвал и, повеселев, побежал со своим букетом домой.

Войдя в кухню, он обомлел. Перигрина не было, но зато пришёл страус Освальд. Освальд вытащил пирог из духовки и наклонился над ним. Мафин притаился и смотрел. Освальд украшал пирог перышками из своего хвоста… Ноздри у Мафина задрожали, а из правого глаза медленно потекла слеза. Разве это был тот чудесный пирог, о котором он мечтал?

Освальд поднял глаза и увидел ослика.

– Иди сюда, Мафин! – весело воскликнул он. – Я узнал, что ты печёшь пирог, и решил мимоходом взглянуть на него. Я отнесу его на стол, и мы будем все вместе пить чай.

– Хорошо, Освальд!.. – печально сказал Мафин, роняя на пол свой чудесный букет. – Пусть будет так. Я сейчас приду. Вот только сниму поварскую шапочку…

Тут он пошевелил ушами и неожиданно обнаружил, что шапочки на голове нет. Куда она могла пропасть? Он выглянул в окно, поискал под столом и даже проверил, нет ли её в духовке. Исчезла! От огорчения Мафин присел.

– Ой! – сказал он. – Вспомнил! Шапка упала у меня с головы в миску, но все были так заняты приготовлением моего пирога, что не заметили её, а я забыл её вынуть. Знаешь, Освальд, – добавил он, – мне совершенно не хочется есть. Но надеюсь, что вам всем пирог очень понравится. Пойду немножко погуляю…

Перигрин снова взялся за книгу и перестал обращать на Мафина внимание.

Скоро Мафин убедился, что Перигрин и в самом деле был прав, говоря, какой у него учёный и умный хвост. Хвост заставил Мафина призадуматься о таких сложных вещах, что уже через минуту у ослика разболелась голова. Он старался не думать, чтобы не утомлять себя, но хвост этого не хотел. Хвост заставлял ослика мыслить и быть серьёзным.

Наконец Мафин окончательно потерял всякое терпение.

– Пожалуйста, Перигрин, – сказал он кротко, – заберите ваш хвост. Это, конечно, замечательный хвост, и я вам очень благодарен, но у меня от него разболелась голова.

– Мне бы следовало знать, – сердито сказал Перигрин, отцепляя от Мафина хвост и укладывая его в несгораемый шкаф, – что несчастный осёл, такой вот, как ты, никогда не сможет пользоваться первоклассным хвостом, таким вот, как этот! С моей стороны было просто смешно предлагать его тебе. Сейчас же уходи отсюда, я не могу больше терять драгоценное время на такого осла, как ты!

Мафин вернулся под вишнёвое дерево. Нельзя сказать, чтобы теперь он был вполне доволен своим хвостом, но всё-таки убедился, что его хвост лучше, чем у Сэлли и Перигрина.

Вдруг он заметил страуса Освальда, который стоял за деревом. Освальд дожидался, пока вишни сами упадут ему в рот. Ждать надо было очень долго, потому что дерево ещё только цвело. Наконец страус перестал смотреть на ветки, закрыл рот, вздохнул и тут только заметил Мафина.

– Что случилось, Мафин? – спросил Освальд. – У тебя такой жалкий вид!

– Хвост замучил! – ответил он. – Ну что это за хвост! Как бы мне хотелось, чтобы он был из настоящих пушистых перьев, как у тебя!

Дело в том, что Освальд очень гордился своим хвостом. Это было его единственное сокровище, и он его очень берёг. Но Освальд был добряк и любил Мафина.

– Если хочешь, Мафин, я могу одолжить тебе мой самый лучший, парадный хвост. Он завёрнут в папиросную бумагу. Подожди минуточку, я сейчас принесу.

Освальд поскакал прочь на своих длинных, тонких ногах и вскоре вернулся, неся в клюве драгоценный пушистый хвост.

– Смотри, – сказал он, осторожно развёртывая его. – Не правда ли, какой красивый? Береги его и обязательно поднимай, когда будешь садиться, а то изомнёшь.

Он осторожно приладил Мафину пышный хвост. Ослик горячо поблагодарил его и обещал, что будет обращаться с ним бережно.

Потом Мафин с гордым видом отправился на прогулку, а сзади на хвосте у него развевались прелестные перышки.

Но даже хвост страуса не подошёл Мафину. Оказалось, что он нестерпимо щекочет! Мягкие пушистые перышки чуть не сводили Мафина с ума. Он не мог шагать спокойно: приходилось подпрыгивать и подскакивать, чтобы убежать от сумасшедшей щекотки.

– Худо, Освальд! – кричал он, прыгая и брыкаясь. – Отцепи его поскорей! Так щекотно, что я сойду с ума!

– Странно! – сказал Освальд. – Никогда не замечал, чтобы он щекотал!..

Тем не менее он отстегнул хвост, осторожно завернул его в папиросную бумагу и отнёс домой.

Мафин сел на траву огорчённый. Опять неудача! Неужели ничего нельзя поделать с бедным хвостом? Вдруг он услышал на тропинке быстрые шаги. Они затихли возле него. Мафин уныло поднял голову. Перед ним стояла девочка Молли – сестра Волли.

– Не вешай носа, Мафин! – сказала она. – Глупенький, ну что хорошего в чужих хвостах? Лучше украсить свой собственный. Когда мама хочет, чтобы у дочки была красивая причёска, она завязывает ей бант. Давай сделаем то же самое с твоим хвостом. Посмотри, какую я принесла тебе ленточку. Пожалуйста, приподними хвостик, Мафин!

Мафин послушно поднял свой длинный белый хвост и чуть было не свернул шею, стараясь разглядеть, что делает Молли.

– Готово! – закричала она через минуту. – Подымись, Мафин, и помаши хвостом. Увидишь, какой он теперь хорошенький.

Мафин послушался и остался очень доволен: на конце хвоста был завязан красный шёлковый бант. Его хвост стал теперь самым красивым из всех хвостов на свете!

– Спасибо, Молли, – сказал он. – Ты очень добрая и славная, и ты так ловко всё это придумала! Пойдём покажем всем, как это красиво!

Мафин поскакал с гордым видом, а Молли побежала рядом. Мафин больше не стыдился своего хвоста. Наоборот, он был от него в восторге. И каждый встречный соглашался, что Молли очень ловко всё придумала.

Сэлли объяснила, как было дело. Потом Мафин попросил её показать то место, где она оставила мячик. Обнюхав и осмотрев песок, он нашёл там кое-что существенное.

– Ага! – сказал сыщик. – Это следы! Без сомнения, эта улика поможет нам отыскать преступника.

Он сбегал домой, надел другую шапочку, привязал седую бороду и снова принялся за поиски. Ему казалось, что он похож на старого-престарого старичка и что никто не сможет узнать его. По дороге он встретил щенка Питера.

– Здравствуй, Мафин! – крикнул Питер.

– Ш-ш-ш!.. – сказал Мафин. – Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки и мячик. Одну улику я уже нашёл.

– A y меня пропала моя любимая старая кость! – сказал Питер грустно. – Я зарыл её в клумбу, а теперь там ничего нет. Если ты сыщик, найди, пожалуйста, мою кость. Мне она очень нужна.

– Идём со мною, Питер, – сказал сыщик Мафин. – Покажи, где ты её зарыл.

Питер показал Мафину ямку в клумбе. Мафин обнюхал землю, как настоящий сыщик, и опять нашёл кое-что интересное. Это была ещё одна улика. И вот как она выглядела:

– Ага! – сказал Мафин. – Это перо. Теперь я уже кое-что знаю о преступнике. У него есть нога, и ему принадлежало это перо.

Великий сыщик снова побежал домой, чтобы переодеться. Когда он вышел из дому, это уже был не старый-престарый старичок, а прелестная маленькая девочка в соломенной шляпке, с косами. Ослик побежал дальше, ища улики, и вскоре наскочил на пингвина Перигрина. Перигрин был в дурном настроении.

– Потрудись глядеть, куда идёшь, молодой Мафин! – проворчал он. Натыкаешься на встречных!

– Ш-ш-ш!.. – сказал Мафин. – Я не Мафин. Я сыщик. Я маскируюсь. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик и кость. Две улики я уже нашёл: у преступника была одна нога, и у него было это перо.

– Если ты действительно сыщик, – сказал Перигрин, – поищи-ка лучше мои часы. Они мне нужны, чтобы правильно распределять время.

– А где вы их видели в последний, раз? – спросил Мафин.

– В цветнике, – ответил Перигрин. Мафин пустился галопом по дорожке, которая вела к цветнику, и услыхал, как что-то тикает в кустах.

– Ага! – сказал Мафин. – Это улика. Теперь я знаю три вещи о преступнике. У него по крайней мере одна нога, у него было перо, и он тикает.

И, промчавшись мимо стоявшего в кустах Освальда, Мафин снова возвратился в дом.

На этот раз в саду появилась не маленькая девочка, а китайский фокусник. В это время из окошка кухни выглянул негритёнок Волли.

– Здравствуй, Мафин! – сказал он. – Не знаешь ли ты, куда пропал мой пакетик с яйцами?

– Ш-ш-ш! – сказал Мафин. – Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик, кость и часы. Три улики против преступника у меня уже есть.

– О милый Мафин, если ты сыщик, найди пропавшие яйца! Они мне очень нужны: я хочу испечь печенье к чаю.

– Расскажи, как они пропали, – попросил Мафин.

И Волли рассказал.

Мафин пообещал отыскать яйца. Он обнюхал всю траву вокруг дома и в саду, заглядывал во все двери, а когда кто-нибудь проходил мимо, прятался в шкаф. Но ему так и не удалось что-либо найти.

– Ну что ж, – сказал Мафин, – значит, придётся поколдовать.

Он не очень-то любил это делать, даже немножко побаивался, потому что не всегда у него удачно получалось. Иногда возникали неожиданные осложнения.

Мафин вошёл в свой сарайчик и плотно прикрыл дверь. Его друзья уселись снаружи и терпеливо ждали. Им пришлось ждать довольно долго. Наконец из трубы повалил густой черный дым, и в воздухе чем-то запахло. Когда Мафин снова появился, на нём была волшебная шапочка, а в руках он нёс нечто особенное.

– Это волшебный аппарат, – сказал он. – Когда я смотрю в него, я вижу такие вещи, которых никто не видит. Вот, например, я смотрю через него на Освальда и вижу, что у него внутри, под перьями и кожей, находится… Ой, Освальд, что я вижу! Мои морковки, и мячик Сэлли, и кость Питера, и часы Перигрина, и пакетик с яйцами!.. Ах, Освальд, ты всё это проглотил!

У Освальда был очень пристыжённый вид, а все так и ахнули. Потом хором заговорили:

– Мои часы!

– Моя любимая кость!

– Какая жадная птица!

– Что теперь делать?

– Как достать обратно?

Только Освальд молчал.

– Здесь нужно новое волшебство, – сказал Мафин и с важным видом вернулся в сарайчик.

Он вышел оттуда с удочкой в руке. Может быть, это была даже не удочка, а волшебный кнутик, кто знает? А может быть, и то и другое.

Как только Мафин взмахнул волшебной удочкой, раздался какой-то странный звук, и тут же перед Волли очутился его пакетик с яйцами. Ещё один взмах – и Перигрин получил свои часы. Взмах – и к Питеру вернулась его любимая старая кость. Потом Сэлли получила свой мячик и, наконец, Мафин – пучок морковки.

– Ну вот, – сказал Мафин, – теперь всё в порядке.

Все окружили Мафина и принялись горячо благодарить его.

– Я устал! – сказал он. – Это очень трудно – быть сразу и сыщиком, и волшебником! – И добавил: – Пойду домой, поем морковки, а потом хорошенько высплюсь. До свиданья!.. Да! Совсем забыл про Освальда… Знаешь что, Освальд? Сходи-ка на кухню и съешь что-нибудь, только съедобное! Не проглоти по ошибке кастрюлю или ложку.

Приближался день выставки фруктов и овощей. А кабачок всё рос и рос. Мафин и его друзья волновались ужасно. Ослик достал тачку и выкрасил её в зелёный и белый цвета. На дно положил охапку сена, чтобы во время перевозки на выставку кабачок не перекатывался с боку на бок и не треснул. Мафин имел обыкновение греться на солнышке, лёжа рядом с кабачком, и мечтать, как он повезёт по улице свой кабачок и как все встречные будут говорить: «Смотрите, это ослик Мафин везёт свой замечательный кабачок!»

Великий день наступил.

Было тепло, солнечно и весело. Мафин вскочил спозаранку и в сопровождении всех своих приятелей отправился на огород, не забыв прихватить мягкую тряпочку, чтобы до блеска натереть кабачок. Последним шёл Перигрин, неся острый ножик.

Друзья встали полукругом около Мафина и его кабачка. Перигрин сделал несколько шагов вперёд, вручил Мафину ножик и опять отступил на своё место. Мафин склонился над кабачком и неожиданно приложил ухо к его круглому, лоснящемуся боку.

Все следили затаив дыхание: они заметили, что Мафин в недоумении. Вдруг он выпрямился, обошёл кабачок кругом и приложил ухо с другой стороны. Потом нахмурился и, посмотрев на друзей, прошептал:

– Подойдите ближе. Тихо! Слушайте!

Животные на цыпочках, бесшумно приблизились и, приложив уши к кабачку, стали слушать. В кабачке что-то шуршало, бормотало, попискивало. Тогда животные обежали вокруг кабачка и стали слушать с другой стороны. Здесь шум был громче.

– Смотрите! – закричал Мафин. И все тут же посмотрели, куда он показывал. Внизу, у самой земли, в кабачке была маленькая круглая дырочка.

Перигрин сделал несколько шагов вперед, взял у Мафина ножик и постучал рукояткой по зелёной коже кабачка.

– Вылезайте! – закричал он сердито. – Сейчас же вылезайте!

И вот они вылезли – целая семейка мышей! Тут были и большие мыши, и маленькие, мышиные дедушки и бабушки, тётки и дяди и родители с детьми.

– Так я и думал! – сказал Перигрин. – Это родственники Доррис и Моррис – полевые мышки.

Бедняга Мафин! Он с трудом сдерживал слезы, видя, как мышки одна за другой выскакивают из его замечательного кабачка.

– Испортили мой кабачок! – прошептал он. – Совершенно испортили! Как я его теперь повезу на выставку?

Он сел спиной к друзьям, и по его вздрагивающим ушам и хвосту можно было догадаться, как плохо он себя чувствует.

– У меня идея! Идея! Пожалуйста, послушайте! У меня чудесная идея! – взволнованно проблеяла овечка Луиза. – Пожалуйста, дайте мне рассказать мою идею! О, пожалуйста!.. – продолжала она, прыгая перед Мафином и говоря так быстро, что её с трудом можно было понять.

– Хорошо, – сказал Перигрин, – мы тебя слушаем. Только перестань прыгать и говори помедленнее.

– Вот что я придумала, – сказала Луиза, – пускай Мафин выставит свой кабачок в отделе, который называется «Необыкновенное употребление обыкновенных овощей». Я уверена, что никто никогда и не слышал о кабачке – мышковом домике, то есть, я хочу сказать, домике для мышей…

– Ничего, мы поняли тебя, Луиза! Это прекрасная мысль! – закричал Мафин.

И когда Луиза увидела его благодарный взгляд, она была так счастлива и горда, что даже совсем перестала бояться Перигрина.

Страус отправился за тачкой, в которой была приготовлена охапка сена, а Мафин осторожно протёр и отполировал бока кабачка. Перигрин собрал всех мышей. Он велел им хорошенько прибрать дом внутри и привести себя в порядок. Затем он прочёл им наставление по поводу того, как вести себя на выставке фруктов и овощей.

– Ведите себя непринуждённо, – сказал он, – но не делайте вида, будто вы прислушиваетесь к тому, что говорит публика. И уж конечно, вам не следует вмешиваться в разговоры и спорить. Делайте вид, что вы глухи.

Мышки сказали, что они всё поняли и что будут стараться угодить Мафину.

Тут явился Освальд с тачкой, и все стали помогать укладывать кабачок на мягкую кровать из сена. Мышки изо всех сил старались помочь: толкали и подпихивали, шмыгая под ногами, скатываясь с кабачка и зарываясь в сено. Но проку от них не было: они только всем мешали.

К счастью, ни одна из них не пострадала. Перигрин объяснил им, что они должны делать на выставке и какие позы им следует принять, чтобы казалось, будто они восковые фигурки. Затем вся процессия тронулась в путь.

Мафин шёл впереди, расчищая путь. За ним следовала Луиза – ведь это ей принадлежала блестящая идея! За Луизой Освальд нёс пучок сена, потом шёл Перигрин, а за ним в беспорядке бежали остальные.

Когда они пришли на выставку, все другие экспонаты были уже там. Их владельцы стояли рядом на страже. Мафин и сопровождающие его животные гордо проследовали в самый центр зала. Когда они проходили через отделение кабачков, все остальные владельцы кабачков приуныли и их надежды на премию рухнули. Но они сразу успокоились и повеселели, видя, что Мафин прошёл дальше, в отделение «Необыкновенное употребление обыкновенных овощей». Они поняли, что Мафин не собирается состязаться с ними.

Стенд «Необыкновенное употребление обыкновенных овощей» находился в самом конце выставки. Там было выставлено много интересных вещей: фигурки, вырезанные из картофеля и турнепса, букеты из редисок и морковок и разные украшения для стола из разноцветных овощей. Прибежал какой-то человек и показал Мафину, куда надо поставить тачку. Пошептавшись немного с Перигрином, он начертил на табличке:

Все животные с гордостью разместились вокруг кабачка в ожидании прихода судьи. Наконец пришли двое судей и единогласно решили, что кабачок-домик самый необыкновенный экспонат на выставке. Мышки вели себя прекрасно и делали вид, будто им всё равно, когда судьи, наклоняясь к кабачку, натыкались на них или сбивали их с ног своим дыханием.

– Не может быть никакого сомнения, это лучший экспонат! – сказал первый судья.

– Дадим ему первую премию, – сказал второй, одобрительно кивая головой.

Он подошёл к Мафину и повесил ему на шею медаль. А первый судья прикрепил к кабачку диплом «Первая премия».

Тут мышки не выдержали. Они все кинулись на диплом и стали его грызть, чтобы узнать, съедобен ли он. Но Перигрин их прогнал. Все смеялись, а Мафин делал вид, будто ничего не замечает.

Итак, мечта Мафина сбылась. Он повёз кабачок обратно домой, и все встречные восхищались и говорили: «Посмотрите, какой молодец Мафин! Посмотрите, какой чудесный кабачок он вырастил!»

На шее у Мафина висела медаль. А кроме того, он получил ещё премию чудесный пучок моркови. Такого почёта он в жизни не видывал!

Мафин положил кабачок обратно на грядку, где тот рос, чтобы мышки могли жить в нём до конца лета. Мафин обещал мышкам каждый день приходить к ним в гости. Кроме того, он посоветовал им вынуть из кабачка все зёрнышки, вымыть их и нанизать красивое длинное ожерелье.

Когда ожерелье было готово, Мафин подарил его овечке Луизе в благодарность за хорошую идею.

И Ричард, конечно, тоже пел. Когда они вернулись домой и он вошел в спальню, то увидел луну, которая светила в окно точь-в-точь, как об этом рассказывала мама.

Марджори Попплтон

– Теперь я начну петь! – сказал Мафин. Он закрыл глаза, запрокинул голову и широко разинул рот. В это время мимо сарайчика проходила овечка Луиза. Она была в белом халатике и несла маленький бинтик, потому что ей очень хотелось кого-нибудь лечить. Когда Мафин запел, Луиза так испугалась, что закричала и уронила бинт. Он запутался вокруг её ног, и она упала.

Прибежала жирафа Грейс узнать, в чём дело.

– О Грейс! – закричала Луиза. – Кто-то так заорал, что я со страху упала! Поскорее помоги мне подняться, и давай убежим отсюда!

Грейс нагнула свою длинную шею, и Луиза, ухватившись за неё, стала на ноги.

Мафин услышал, как убежали Грейс и Луиза, и отправился разыскивать щенка Питера, который где-то неподалёку закапывал кость.

«Я его удивлю!» – подумал Мафин и опять запел свою песенку.

Питер сейчас же перестал копать землю и завыл страшным голосом. Из глаз его полились слезы.

– О-о-о, – вопил Питер, – наверно, кто-то обидел собаку, и она плачет. Бедная, бедная собака! – И он продолжал выть из сочувствия к этой собаке.

«Странно! – подумал Мафин. – О какой собаке он говорит?»

Мафин и не догадался, что Питер принял его пение за вой собаки.

Он пошёл к гиппопотаму Губерту. Губерт мирно спал около бассейна.

– Дай-ка я подшучу над ним и разбужу его песенкой! – сказал Мафин и начал петь:

Чирик! Чирик! Чирик! Чирик!

Не успел он пропеть «тюрлю! тюрлю!..», как Губерт задрожал, словно гора во время землетрясения, и упал в бассейн. Целый фонтан воды взлетел в воздух и окатил Мафина с ног до головы.

– О боже мой! – простонал Губерт. – Мне приснился страшный сон: как будто дикий слон протрубил мне прямо в ухо! Только холодная вода поможет мне успокоиться… – И он исчез под водой.

Тюлениха Сэлли приплыла с противоположной стороны бассейна.

– Мафин, ты слышал дикий крик? – спросила она. – Может быть, под водой сидит тюлень, у которого болит горло?

И тут Мафин понял всё.

«Видно, с моим пением что-то неладно, – подумал он грустно. – А ведь я делал всё, как дрозд. Я так же закрывал глаза, закидывал голову и разевал рот. Да! Но ведь я не сидел на верхушке дерева! Вот в чём моя ошибка».

И Мафин полез на дерево.

Вскоре сад огласился звуками ещё более ужасными, чем раньше. Это было хрюканье, мычанье, пыхтенье и мольбы о помощи.

– Помогите! Помогите! – вопил Мафин.

Все сбежались и увидели, что Мафин висит на суку, уцепившись за него передними ногами.

Перигрин кинулся спасать Мафина. Он велел ему держаться зубами за ухо жирафы Грейс и прыгать на спину Губерта, в то время как Питер, Освальд, Луиза и мартышка Монки держали четыре уголка простыни на случай, если Мафин упадёт.

Мафин спустился на землю цел и невредим.

– Что ты делал на дереве? – сурово спросил Перигрин.

– Я… я… – Мафин застеснялся и умолк. Он посмотрел наверх и увидел на ветке дрозда, у которого был открыт рот, маленькая головка запрокинута, а глаза закрыты. Дрозд пел свою песенку.

– Как он чудесно поёт! – сказал Мафин. – Правда?

Проснувшись на следующее утро, Мафин вспомнил про волшебный гребешок, нащупал его под подушкой и сказал сонным голосом:

– Хочу, чтобы сегодня была хорошая погода!..

Из-под подушки ему ответило приглушённое «пинг!», и тотчас же солнце стало лить свой свет в окно.

– А теперь я хочу быть готовым к завтраку: умытым, причёсанным и так далее…

Пинг!

Мафин пронёсся с быстротой молнии через дверь прямо в столовую и положил гребень рядом с миской, полной морковок. Он ещё никогда не появлялся так рано за завтраком, и все были удивлены.

Весь день Мафин развлекался своим гребнем и разыгрывал разные шутки со своими друзьями.

– Мне хочется, – шептал он, – чтобы Перигрин вдруг очутился в самом дальнем углу сада…

Пинг! – Перигрин, который только что с учёным видом рассуждал о статистике, мгновенно исчез. Через некоторое время он показался на садовой тропинке, пыхтя и бормоча что-то относительно странных способов передвижения.

Но Мафин не унимался:

– Хочу, чтобы у Освальда была пустая миска.

Пинг! – и у бедняги Освальда обед исчез прежде, чем он успел проглотить кусок.

– Хочу, чтобы пошёл снег! – закричал Мафин, когда все собрались погулять после обеда.

Пинг! – и снег повалил такими сырыми крупными хлопьями, что животные поспешили вернуться домой.

Мафину захотелось клубники со сливками к чаю, и на этот раз все одобрили это желание.

Каждый раз, когда он поднимал вверх гребешок и давал ему приказание, раздавалось громкое «пинг!» и одновременно исчезал один зубчик.

Вечером Мафин опять уселся перед зеркалом и начал расчёсывать гриву. В гребешке оставалось два-три зубчика, не больше.

– Невозможно расчёсывать гриву таким гребнем! – сказал ослик. И, не подумав о том, что говорит, добавил: – Хочу новый гребешок, со всеми зубьями!

При этих словах волшебный гребешок вылетел из копытца Мафина и упал на ночной столик.

На этот раз ослик не услышал никакого «пинг!», и новый гребешок не появился. Медленно, на глазах у Мафина, волшебный гребешок начал съёживаться. Он делался всё меньше и меньше, пока не исчез совсем.

«Зачем я это сказал? – подумал Мафин. – Я, наверно, его обидел. А ведь он исполнил столько моих желаний!»

Мафин грустно улёгся спать и перед сном уже больше ничего не желал. Зато он твердо решил, что, если когда-нибудь ему снова подарят волшебный гребешок, он будет очень осторожно выбирать желания.

Первым Мафин увидел щенка Питера. Щенок валялся на мокрой траве, задрав все четыре лапы кверху.

– Вставай, Питер, – приказал Мафин, – и беги в сарай. Через десять минут у нас состоится очень важное собрание.

И ослик помчался дальше. Он сунул голову в окно кухни, где в своём тёплом углу за очагом грелась попугаиха Поппи.

– Пожалуйста, Поппи, будь так любезна, лети в сарай на собрание – без тебя не обойтись.

Поппи пронзительно крикнула и потянулась за своей шалью. Мафин понял, что она согласилась, и убежал.

Тюлениха Сэлли, по обыкновению, плескалась в пруду. Мафин пригласил и её. В яме, откуда люди брали песок, чтобы посыпать дорожки, возились два неразлучных друга: страус Освальд и червячок Вилли. Услыхав о собрании, они очень оживились и тотчас же отправились в сарай. Овечка Луиза была в саду и плела гирлянду из маргариток. Стоило только ослику заикнуться о собрании, как она со всех ног полетела в сарай: ей очень нравилось угождать Мафину. Кенгуру Кэтти сидела в плетёном кресле под яблоней и вязала. Бросив работу, Кэтти поскакала вслед за Луизой.

Подбежав к хижине пингвина Перигрина, Мафин постучался.

– Войдите! – сказал пингвин.

Ослик приоткрыл дверь и, просунув голову в щель, вежливо сказал:

– Пожалуйста, мистер Перигрин, будьте так добры, пойдёмте со мной в сарай – у нас там очень важное собрание.

Перигрин просто души не чаял в собраниях. Он совершенно не собирался отказывать Мафину. Но пингвин никогда не соглашался сразу. Ему страшно нравилось, чтобы его уговаривали и упрашивали. Вот и теперь он сухо буркнул: «Занят» – и уткнулся в книгу.

– Ах, мистер Перигрин, неужели вы нам откажете? Мы так вас просим! – умолял Мафин. Вспомнив, что пингвин любит почёт, он добавил: – Мы усадим вас в кресло.

Пингвин поднял голову.

– В какое кресло? – спросил он.

– Кресло там только одно, и сидеть в нём будете вы.

Перигрин встал, положил в книгу вместо закладки рыбную кость и поспешил на собрание. Мафин бежал за ним.

Из-за грядки вьющихся бобов высунулась жирафа Грейс.

– Что случилось? – спросила она. – Почему все куда-то спешат? И Питер, и Поппи, и Сэлли, и Освальд, и Вилли, и Кэтти, и Луиза, и ты с мистером Перигрином. Я тоже хочу с вами, можно?

Мафин заколебался. «А что, если жирафа не сможет подружиться с пауком?» Но нельзя же было обидеть Грейс, и он ответил:

– Ладно, пойдём. Мы спешим в сарай на очень важное собрание. Только не вздумай вытянуть шею, а то в прошлый раз ты проломила головой крышу. Теперь во время дождя там так и льёт.

У сарая все друзья уже ждали Мафина. Но ослик впустил их не сразу. Он прежде занялся креслом для Перигрина. Дело в том, что у этого единственного кресла было только три ножки. Четвёртая была сломана, и вместо неё пришлось подставить цветочный горшок. Затем Мафин пригласил друзей войти.

– Усаживайтесь поудобнее! – сказал он. Шум поднялся страшный. Все суетились, кричали, натыкались друг на друга и наконец расселись. Мафин стал у дверей.

– Выслушайте меня внимательно, – громко и отчётливо начал он. – Вы сейчас познакомитесь с моим новым другом. Это огромный паучище… Что с вами? По местам! – крикнул он, потому что друзья в ужасе вскочили и бросились к выходу. – Всё равно никого не выпущу! – свирепо добавил ослик.

Животные кое-как успокоились, и Мафин продолжал:

– Мой новый друг очень, очень несчастен. У него нет ни родных, ни знакомых на всём белом свете! Некому его приласкать и утешить. Все боятся даже подойти к нему. Вы только подумайте, до чего ему больно и обидно!

Мафин так трогательно рассказывал о пауке, что всем стало ужасно жаль беднягу. Многие заплакали, Луиза и Кэтти громко зарыдали, и даже Перигрин начал всхлипывать. В эту минуту послышался робкий стук в дверь, и страшный паук вошёл в сарай. Ну как было бедным животным не испугаться? Однако они все приветливо заулыбались и наперебой заговорили:

– Входите, не бойтесь!

– Мы так вам рады!

– Добро пожаловать!

И тут произошло чудо. Страшный паук исчез, а на его месте появилась прелестная крохотная фея.

– Благодарю тебя, Мафин, – сказала она. – Большое спасибо тебе и твоим друзьям. Много лет назад злая колдунья превратила меня в безобразного паука. И я должна была оставаться чудовищем, пока кто-нибудь не пожалеет меня. Если бы не вы, долго бы я ещё мучилась. А теперь прощайте! Я улетаю в Волшебную Страну Фей.

Она вспорхнула и вылетела в открытое окно. Животные совершенно растерялись! Они просто не могли произнести ни слова.

Маленькая фея исчезла навсегда, но Мафину казалось, что она помнит о них, потому что с тех пор в их садике стали твориться чудеса: цветы расцветали раньше, чем в других садах, яблоки стали румянее и слаще, а перья птиц и крылышки бабочек так и сверкали разноцветными красками.

И стоило какому-нибудь пауку забрести в сад, как все приветливо бежали ему навстречу. Ведь мало ли кто мог скрываться под уродливой внешностью!

Лев сразу просиял:

– Выстираешь и заштопаешь? Вот спасибо! – сказал он. – Бери! Только смотри не задержи: ведь завтра мой последний день. В полночь я уже должен буду впустить Апрель. Папаша Время будет просто вне себя, если я опоздаю.

Лев набрал в пасть воздуха, и его щеки превратились в большущие волосатые шары. Он изо всех сил дунул. Дети поднялись, полетели и мягко опустились на пороге своего дома.

– Здорово! – прошептал Джон. – Не хуже бумажного змея!

После завтрака Нэнси занялась шкурой. В ванной комнате она развела в теплой воде самые лучшие мыльные стружки и осторожно выстирала шкуру. Beчером, когда все спали, девочка развесила ее сушиться в детской перед камином. На следующее утро Нэнси вскочила чуть свет и принялась за починку. Дырок в шкуре оказалось полным-полно! Девочка штопала все утро, весь день и наконец к вечеру починила шкуру. Уже темнело, когда они с Джоном мчались по пустырю к кусту дрока.

– Воображаю, как бедный Март беспокоится! Еще, чего доброго, подумает, что мы совсем не придем! -задыхаясь от бега, твердила Нэнси.

Вдруг послышалось какое-то странное сопение. Дети остановились. Это был мартовский заяц. Он сидел один. Крупные слезы катились по его мохнатым щекам, и он в отчаянии ломал лапы.

– Что случилось? – закричал Джон. – Где мартовский лев?

– У-ве-ли-и!- рыдал мартовский заяц, всхлипывая так, что его едва можно было понять. – Вчера из цирка сбежал лев. Сюда пришли какие-то люди. Они искали льва. Люди все перепутали. Они увели мартовского льва вместо своего беглеца. Какай ужас! Какой ужас!

– В цирк! – в отчаянии прошептала Нэнси. – Вот несчастье! Как же быть?

– Нужно спасать его! – крикнул Джон. – Скорее, бегом, вот автобус!

Через полчаса дети добрались до цирка. Стремглав промчались они мимо пестрых балаганов, мимо тиров, мимо весело вертевшихся каруселей. Все вокруг сверкало, переливалось в разноцветных волшебных огнях… Наконец дети влетели в зверинец и в ужасе замерли: они услышали очень странные звуки. Это было не то рычание, не то блеяние.

– Смотри, – шепнула Нэнси, – вот бедняга Март! Там, в клетке.

– Да-а-а, это я-а-а, – проблеял Март. – Уже и голос начал меняться. Спасите ради самого папаши Времени! Того и гляди явятся опять люди и начнут щелкать перед носом бичами. Выдумали, чтобы я прыгал через бумажные обручи!

Джон бросился к клетке и отодвинул железный засов. К счастью, никто в цирке этого не заметил. Все увлеклись выступлением шотландских пони, скакавших по арене.

Мартовский лев выскочил из клетки и со всех ног бросился вон из цирка. Дети помчались за ним. Все трое скрылись в леске за балаганами. В ту же минуту церковные часы начали бить полночь.

– Где-е-е шкура? – в отчаянии блеял лев. – Скорее-е-ей! Опозда-а-а-аем!

Дрожащими руками Нэнси протянула ему овечью шкуру. Лев так суетился, что еле натянул ее даже с помощью девочки. Была ужасная минута: Нэнси показалось, что шкура вот-вот лопнет. К счастью, она была волшебная и легко растянулась.

– Десять, одиннадцать, двенадцать! – пробили часы. С последним ударом лев исчез. Вместо него появилась прелестная пушистая овечка.

– Успе-е-е-ели! – проблеяла она, помахивая длинным хвостиком. – И велосипеды свои получите вовремя. А теперь до свидания! Надо впустить Апрель!

Овечка набрала в рот воздух, щеки ее стали похожи на два мохнатых мячика. Она тихонько дунула, и дети, как перышки, влетели к себе в спальню.

Нэнси протерла глаза и зевнула.

– А Март превратился в чудесную овечку, правда? – проговорила она. – Надо посоветовать ему в будущем году пересыпать шкуру шариками от моли. Как ты думаешь, Джон, откуда он узнал о велосипедах?

Ответа не было. Джон уже крепко спал, уткнувшись по самый подбородок в пуховое одеяло.

И он пошёл искать Освальда и Вилли. Страуса ослик застал в библиотеке. Вокруг него лежали кипы большущих книг. Освальд был очень возбуждён, он просто задыхался.

– Мафин, я потерял Вилли! – воскликнул он. – Помоги мне найти его. Мы придумали новую игру. Вилли прячется в одну из книг, а я должен угадать в какую. Но он то и дело заползает в отверстие вдоль корешка. И всё это так быстро! Не успеешь оглянуться, а он уже в другой книге! Ну как его поймать!

– Некогда мне с вами играть! – крикнул Мафин. – Ты лучше скажи, где ваша глава для книги, Освальд.

– В яме с песком, Мафин, – ответил страус, перебирая длинным клювом страницы книги. – Мы её написали на песке. Сочинял я, а Вилли писал.

Мафин во всю прыть помчался к яме с песком. Однако спешить не стоило. От главы Освальда и Вилли давно уже ничего не осталось: животные и птицы затоптали песок, а ветер развеял его. Так никто никогда и не узнает, о чём написали страус и червячок…

– Опять неудача! – пробормотал несчастный Мафин и бросился искать Сэлли.

Тюлениха, конечно, была в пруду. Растянувшись на камне, она дремала, нежась на солнышке. Её гладкие чёрные бока лоснились от воды.

– Сэлли, Сэлли! – позвал Мафин. – Я пришёл за твоей главой.

– Пожалуйста, Мафин, всё готово, – отозвалась Сэлли. – Сейчас достану.

Тюлениха так ловко нырнула, что почти не подняла брызг. Потом она появилась у самых ног Мафина, держа во рту что-то похожее на мокрую, разбухшую губку. Сэлли осторожно положила губку на берег.

– Я старалась писать как можно красивее, – сказала тюлениха. – Ошибок нет, каждое слово я проверила по словарю.

– Ax, Сэлли! – вскричал Мафин. – Почему твоя глава похожа на губку? С неё так и льёт!

– Пустяки! – приветливо отозвалась Сэлли. – Я просто прятала её под водой до твоего прихода. Расстели её на солнышке, она сразу высохнет. Давай поплаваем, Мафин! – И Сэлли снова нырнула.

«Конфетти, песок, мокрая губка – из этого книги не сделаешь!» – грустно подумал Мафин.

Однако, подходя к хижине пингвина, он чуточку приободрился.

«Перигрин у нас такой учёный, такой умный! Уж он-то, наверное, написал что-нибудь интересное», – утешал себя ослик.

Он постучался.

Ответа не было. Ослик приоткрыл дверь и заглянул в хижину. Пингвин был дома, но он спал. Растянувшись на складном кресле и набросив на лицо носовой платок, он храпел.

«Очевидно, кончил свою главу, – подумал Мафин. – Возьму-ка её сам, пусть себе спит!»

Ослик тихонько вошёл и поднял с полу лист бумаги. По-видимому, Перигрин уронил его, засыпая. Мафин на цыпочках вышел и осторожно закрыл дверь. Ему не терпелось узнать, что написал пингвин. Он взглянул на бумагу и вот что увидел:

Просто большую чернильную кляксу!

– Какое несчастье! – сказал Мафин. – Значит, кроме моей главы, в книге так ничего и не будет!

Вернувшись в сарай, ослик достал свою главу, уселся и принялся читать. Оказалось, он напечатал следующее:

В тот же день, гуляя по саду, Аннет и Энн встретили Мафина. Он был до того грустен, что девочки встревожились. Ослик рассказал о книге.

– Разве это книга? – закончил он. – Просто горсть песку, немного конфетти, клякса и какая-то чепуха.

– Не огорчайся, Мафин, – сказали Аннет и Эни. – Ты чудесно придумал, но мы ведь и без книги всегда о вас помним. Давайте лучше закажем ваш портрет. Если вы надолго уедете, мы будем каждый день смотреть на него.

Пригласили фотографа. Он выбрал солнечный день, пришёл и снял Мафина и его друзей. Вот портрет. Фотограф сделал его для Аннет, Энн и для вас.

Когда уборка комнат наконец закончилась и всё кругом блестело, Мафин созвал друзей к ящику и сказал:

– Перигрин, будьте добры, прочтите, пожалуйста, надпись на ящике.

– С удовольствием, мой мальчик, – ответил Перигрин.

Надев очки, пингвин взглянул на боковую стенку ящика – там был прибит ярлычок с надписью. Пингвин откашлялся и с важностью прочёл вслух:

– «Киви-киви – друг из Новой Зеландии. Это птица, но крыльев у неё нет. Клюв длинный и крепкий. Сильно лягается. Питается червями».

Как только Перигрин прочёл последнюю фразу, друзья онемели от ужаса. Потом закричали все разом:

– Питается червями? Да где это слыхано!

– Вот ещё новости!

– Пусть едет обратно в свою Зеландию!

– Где Вилли?

– Да спрячьте же Вилли!!!

– Тише! – рявкнул Перигрин – уж очень друзья расшумелись. – Молчите и слушайте меня! Освальд, сейчас же возьми червяка Вилли и спрячь его за диванными подушками. Мафин и Луиза, останьтесь здесь и стерегите этого киви-киви: вылезет ещё, чего доброго, раньше времени. Надо подготовиться. Кэтти и Питер, пойдёмте со мной. Я решу, как быть.

Освальд схватил Вилли, спрятал его за диванной подушкой, а сам уселся рядом.

Мафин и Луиза стали на часах возле ящика, ожидая, когда проснётся киви-киви. А Кэтти и Питер гордо последовали за Перигрином. Они прошли через сад и по тропинке добрались до хижины пингвина.

Там Перигрин уселся на стул, а Кэтти и Питер стали по бокам. Пингвин начал рыться в огромных, толстых книгах.

– Нашёл! – вдруг крикнул он и написал что-то на клочке бумаги. – Кэтти, ступай скорее в бакалейную лавку! Записку отдашь нашему другу мистеру Смайлаксу и получишь пакет. Спрячь его в сумку и скачи обратно. Живо! Одна нога здесь, другая там!

Кэтти поскакала. Она неслась огромными прыжками, так быстро, что встречный ветер прижимал её длинные уши к голове.

– А ты, Питер, – продолжал командовать Перигрин, – беги скорей в палисадник! Найди клумбу без цветов и вырой там побольше ямочек. Потом сейчас же назад, слышишь? Я объясню, что делать дальше.

Питер стремглав помчался выполнять поручение. Про себя он решил, что ему страшно повезло: щенкам не так уж часто позволяют копаться в палисадниках!

Он выбрал круглую клумбу посередине цветника. «Тут, правда, что-то посажено, – подумал щенок, презрительно взглянув на цветы, – ну да неважно!» И он с восторгом принялся за работу. Накопал уйму ямок, а уж измазался с головы до ног!

Когда щенок прибежал обратно в хижину, Кэтти как раз вернулась из лавки. Она принесла от мистера Смайлакса какой-то длинный пакет. Перигрин торжественно развернул его.

Внутри оказались макароны, тонкие и жёсткие, как палочки.

– Уф! А это зачем? – задыхаясь от бега, крикнул Питер. – Разве они помогут бедному Вилли?..

– Погоди, щенок, – прервал его Перигрин. В углу хижины над очагом свистел и фыркал большой чёрный котёл. Пингвин поднял крышку и опустил жёсткие белые палочки в кипящую воду.

Прошло несколько минут. Перигрин снова поднял крышку и зачерпнул макароны большой суповой ложкой. Они стали мягкие и свисали с ложки вот так:

– А ну-ка, щенок, – сказал Перигрин, – на что теперь похожи макароны?

– На червей, – проворчал Питер. – На длинных, мягких червей.

– Вот именно, – подтвердил Перигрин. – Этого я и добивался.

– Может быть, они с виду и похожи на червей, – вмешалась Кэтти, – может быть, они даже на ощупь похожи на червей, но как сделать, чтобы они пахли, как черви?

– Сущий вздор, дорогая Кэтти! – ответил пингвин. – Питер закопает их в ямки на клумбе. Забирай макароны, щенок, – по-моему, они уже остыли, – и марш в цветник! Да смотри зарой их хорошенько!

Перигрин и Кэтти вышли из хижины и направились через сад к дому Мафина. Там их нагнал взволнованный Питер. Лапы у него были грязные-прегрязные!

– Перигрин, я всё закопал! – гордо кричал он. – Хорошо закопал! И глубоко!

Все трое подошли к ящику киви-киви. Там стояли встревоженные Мафин и Луиза: как раз в эту минуту крышка чуть-чуть приподнялась. Из ящика высунулся тонкий, крепкий клюв.

– Всё в порядке, Мафин и Луиза! – прошептал Перигрин. – Пусть просыпается. Всё готово.

Пингвин и Мафин подняли большую квадратную крышку. В ящике лежало престранное существо. У него была круглая головка, длинный клюв, длинная шея, перья, похожие на мех, внимательные глазки и две жёсткие, будто роговые, лапы. Существо поднялось и с тревогой смотрело на животных, собравшихся вокруг ящика.

Мафин заговорил первым:

– Добро пожаловать, киви-киви! Надеюсь, ты хорошо выспался? Тебе у нас понравится, я уверен! Познакомься: это мои друзья!

И ослик начал представлять птице своих товарищей. Они по очереди выступали вперёд и с любопытством заглядывали в ящик. Мафин называл их. Только Освальд не сдвинулся с места. Он лишь на мгновение привстал с подушки – ведь за ней прятался червячок Вилли.

Знакомство состоялось. Странная меховая птица вылезла из ящика и сказала:

– Меня зовут Кирри. Мне здесь очень нравится! Но… я немного проголодалась, – робко прибавила она.

– В таком случае, – живо отозвался Перигрин, – позвольте мне проводить вас в цветник. Там вы сможете закусить.

Пингвин направился к круглой клумбе. Следом шла Кирри, немного позади остальные друзья. Все, кроме Освальда: он остался охранять Вилли.

– Мне кажется, – сказал Перигрин, подойдя к клумбе, – мне кажется, здесь зарыта недурная пища. Прошу вас отведать!

Киви-киви была, по-видимому, очень голодна. Она сразу начала рыться в земле. Своим острым, страшным клювом птица вытащила много длинных, тонких червей – то есть макароны. Кирри набросилась на них с жадностью. Когда она наелась досыта, все вернулись домой. Киви-киви обратилась к новым друзьям:

– Большое спасибо! Я прекрасно пообедала. Никогда в жизни не было так вкусно!

– Очень, очень рад, – вежливо ответил Перигрин. – Позволю себе сказать, что эта чудесная пища называется «макароны». Можете получать по целой тарелке три раза в день.

– Ур-р-р-а-а-а-а! – завопил страус Освальд и соскочил с дивана. – Раз так, познакомьтесь: мой лучший друг – червячок Вилли!

– Очень приятно! – сказала Кирри червячку. – Вы разрешите угостить вас когда-нибудь макаронами?

Вилли с восторгом согласился.

Рассказ бродяги был длинный, но Мафин выслушал его с большим вниманием. Ослику стало еще больше жаль человека с измученными ногами. Подумав, Мафин сказал:

– Меня зовут Мафин, у меня много друзей. Денег у нас нет – нам просто нечего с ними делать, – но я пойду посоветуюсь, может быть, удастся чем-нибудь помочь вам.

Человек поблагодарил ослика и обещал никуда не уходить. Мафин помчался к дому.

Когда друзья окружили его, он рассказал им о мистере Бродяге.

– Давайте поможем ему вернуться домой, – закончил ослик. – Я уверен, что он хороший. Он просто ошибся. Сами мы ведь тоже иногда ошибаемся, правда? Тогда люди приходят нам на помощь, и мы снова делаемся умными.

Попугаиха Поппи отозвалась первой:

– Надо быть хорошо обутым и сытым, – крикнула она, – тогда никакой путь не страшен! Мы должны добыть ему еды и пару удобных башмаков.

Тут все заговорили разом – ни слова нельзя было разобрать.

Но мистер Перигрин не любил беспорядка. Он громко шлепнул Мафина по голове книгой и крикнул: "Тише!" Все притихли. Ослик подумал, что ради этого, пожалуй, не стоило так сильно бить по голове, и отодвинулся.

Перигрин сказал:

– А теперь говорите по очереди, как вы собираетесь помочь мистеру Бродяге. Я подарю ему три отличные жирные рыбы и географическую карту. С ней он не заблудится.

Поппи прокричала, что принесет сахару. Каждый раз за чаем она откладывала понемножку и накопила целый мешочек.

Мафии обещал дать несколько морковок.

Освальд и Вилли предложили указать кустарник, где было гнездо с яйцами.

Луиза решила подарить бутылочку сливок и немного меда.

У Сэлли была коробка сардин.

Даже Грейс притащила спрятанный высоко на дере¬ве кулек с печеньем. Животные вопросительно взглянули на Кэтти.

– По-моему, еды теперь хватит, – с материнской заботливостью проговорила кенгуру. – Я недавно связала прекрасную пару носков. Они у меня в сумке. Пусть носит на здоровье! В них его усталым ногам легче будет идти.

– Ах, как это хорошо, Кэтти! – воскликнул Мафин. – Ну, а что же с башмаками? Где взять пару башмаков?

Тут позади Мафина кто-то тихонько завозился. Это был щенок Питер – он осторожно крался к выходу. Надо сказать, что Питер, как и все щенки, ужасно любил таскать разную обувь. Увидит где-нибудь башмак и непременно утащит. Правда, его каждый раз наказывали. В конце концов он понял, что так делать не годится, и перестал.

Подкравшись к двери, Питер исчез. Животные насторожились. Вскоре Питер так же таинственно появился. Морда у него была страшно виноватая, а в зубах торчал большущий черный башмак. Питер молча положил его на пол и снова исчез. Животные ждали. Питер опять вернулся и опять приволок башмак. На этот раз коричневый. Щенок был до того смущен, что даже не мог смотреть на своих друзей.

Я их взял очень давно, – пробормотал он. – Теперь я никогда больше не трогаю обувь.

Ну конечно, Питер, мы это отлично знаем! – воскликнул Мафин. – Как хорошо, что эти башмаки у тебя уцелели! Они как раз очень нужны. Мистеру Бродяге просто повезло: башмаки были, правда, разного цвета, но зато один на левую ногу, а другой на правую.

Животные взяли еду, носки и башмаки и вышли из дому. Им не терпелось поскорее отдать все это мистеру Бродяге, чтобы тот мог наконец добраться до дому. Застали они его на том же месте, где с ним познакомился Мафин.

Человек переобулся, разложил еду по карманам и сразу почувствовал себя необыкновенно счастливым.

Таким счастливым, что, глядя на него, животные не могли нарадоваться. Никому и в голову не пришло пожалеть о подаренных сокровищах. Мистер Бродяга пожал каждому лапу и сказал: -Спасибо! Вы так меня выручили! Никогда я этого не забуду! В первый же свободный день обязательно приеду повидаться с вами.

И он ушел. Друзья махали ему вслед, пока он не скрылся из виду. А потом все вернулись домой и скоро забыли о мистере Бродяге – ведь дел у них всегда по горло.

Но вот однажды послышался топот копыт, и кто-то подъехал к воротам сарая. Это оказался их старый знакомый, но теперь его уже нельзя было принять за бродягу.

Он вел большого, упитанного пони, запряженного в ярко раскрашенный фургон. Мафин с друзьями выбежали навстречу.

– А я за вами приехал! – крикнул человек. – Идите все сюда. Прыгайте в фургон! Мы поедем кататься! Я захватил с собой массу вкусных вещей: рыбы, морковок, сливок, яиц, сахару, меду, сардин, бисквитов -всего вволю!

Когда животные расселись в фургоне, человек прибавил:

– А ну, посмотрите-ка на мои ноги. Видите: один башмак – черный, а другой – коричневый. Я теперь всегда так хожу. Это напоминает мне о той глупости, которую я когда-то сделал, и о вашей доброте!

Мафин пришёл в восторг от этого предложения. Он сбегал домой и взял несколько бутербродов с морковкой на завтрак. Он завязал их в красный с белыми крапинками носовой платок, надел узелок на палочку и перекинул через плечо. После этого он почувствовал себя настоящим мальчишкой с фермы.

Потом он помчался посмотреть, готов ли Сэмюэл. У пугала был очень опечаленный вид.

– Боюсь, что не смогу пойти с тобой, Мафии! – сказал он ослику. – Тебе придётся идти одному. Посмотри-ка сюда!

Он показал рукой на деревья, и Мафин увидел, что все ветки покрыты маленькими толстыми птичками. Сэмюэл объяснил ослику, что эти птички прилетели всего лишь несколько минут назад и что поэтому он никак не может уйти: ведь они сожрут молоденькие ростки, которые появились совсем недавно. Он должен остаться и отгонять птиц.

Мафин сел. Он был очень расстроен. Конечно, идти на ферму одному не так интересно, как с приятелем. Вдруг ему в голову пришла хорошая мысль. Он побежал обратно в сарайчик и принёс оттуда чернила, перо и бумагу. Вдвоём с Сэмюэлом они принялись писать письмо. Это заняло довольно много времени. Они посадили несколько клякс и сделали порядочное количество ошибок.

Дорогой Перигрин! Мы слыхали, что вы жевете недалеко и мы будим очень рады, если вы придете к нам в гости. Пожалуста наденьте ваш цылиндр и возмите зонтик чтобы мы вас сразу узнали Полевые птички

Потом Мафин взял письмо и опустил его в почтовый ящик на двери хижины, в которой жил пингвин Перигрин.

После этого он отнёс перо и чернила на место и стал терпеливо ждать. И вот наконец он с восторгом услышал знакомое шуршание: суич-суич… Это были шаги Сэмюэла. Мафин выглянул в дверь сарайчика. Да, это действительно был Сэмюэл.

– Всё в порядке, Мафин, – сказал он, весело улыбаясь. – Перигрин уже появился! Значит, мы можем сейчас же отправиться на ферму!

Они пошли по тропинке и, поравнявшись с полем, на котором только что сторожил Сэмюэл, заглянули через забор.

Посреди поля стоял пингвин Перигрин. Маленькие толстые птички порхали вокруг него. Как только какая-либо из них подлетала слишком близко, Перигрин начинал размахивать цилиндром и зонтиком, пугая их точно так же, как это делал Сэмюэл. Но только вместо того чтобы кричать: «Пош-шли отсюда!.. Пош-шли!», Перигрин восклицал: «Здравствуйте! Здравствуйте!», но так как птички слов не понимали, то им казалось, что это одно и то же, а потому они пугались и улетали.

Мафин и Сэмюэл добрались до фермы и чудесно провели там время. Фермер был так рад их видеть! Сэмюэл тотчас занялся своим обычным делом: он стал посреди большого поля и начал пугать птиц, а Мафин принялся бегать взад и вперёд между рядами молодых посевов, таща за собой грабли и взрыхляя ими землю.

И каждый раз, пробегая мимо Сэмюэла, ослик весело помахивал хвостом и кричал:

«Здравствуйте! Здравствуйте!», и оба они весело смеялись.