Широкими шагами он направился к распахнутым дверям зала заседаний, предвкушая момент, когда встретит приветливые улыбки одиннадцати членов совета директоров. Двенадцатая, единственная женщина в совете, в ответ на вежливый кивок пронзила его взглядом, полным ненависти. Он спокойно подошел к единственному свободному стулу, сел и открыл свой кейс.

Женщина, сидящая во главе стола, следила за каждым его движением глазами кота, готового наброситься на свою жертву, однако Лукас, полностью уверенный в своем успехе, не обращал на нее никакого внимания. Благодаря неделе тайных переговоров, которые велись с каждым из одиннадцати сидящих за этим столом, сегодняшняя встреча была чистой формальностью. Когда официальная часть была закончена, Лукас встал, чтобы детально представить свое предложение.

Он внимательно посмотрел на каждого:

– Кто за?

Все руки, кроме одной, согласно поднялись, и лишь Мелина Андреадис вскочила в гневном протесте. Она посмотрела на своего соперника так, что Лукас должен был бы окаменеть, потом смерила смертоносным взглядом каждого из сидящих за столом мужчин.

– Вы, болваны, возомнили, что сможете передать когда-нибудь мою компанию этому… этому плейбою?! – закричала она в ярости и потрясла кулаком. – Я голосую против!

Лукас смерил ее взглядом. Его лицо, бесстрастное как маска, ничем не выдало переполнявшее его чувство триумфа.

– Дело уже сделано. Мои более чем щедрые условия совет принял большинством голосов.

– Они не могут! Я запрещаю. Это моя авиакомпания, – гневно прошипела женщина.

Его глаза холодно блеснули.

– Нет. Эта авиакомпания всегда принадлежала моему деду и никогда не была твоей. А теперь она моя. Я, Лукас Андреадис, ее владелец по праву собственности… и крови.

Неясное пятно на горизонте постепенно превращалось в остров, который словно вырастал из ослепительно-синего моря. Чем ближе подходило пассажирское судно, тем отчетливее становились видны таверны с тентами на набережной, а на склонах холмов – разбросанные, словно детские кубики, домики со светло-коричневыми крышами и белоснежными стенами, окруженные соснами. Изабель пристально вглядывалась в эти домики, когда судно входило в гавань, пытаясь вычислить тот, который был изображен на ее рекламном проспекте, но вскоре сдалась, с удивлением отметив, что большинство из них имело голубые двери и балконы, как и тот, который она искала. Когда судно пришвартовалось, она с облегчением повесила на спину рюкзак и схватила свои сумки.

Все. Приехала!

Изабель решила, что сначала пообедает и заодно выяснит, где находится тот дом, в котором ей предстояло провести отпуск на этом прекрасном острове Чирос. Таверна, в которой, судя по проспекту, она могла сделать и то, и другое, выглядела довольно приветливо. Многочисленные столики внутри и снаружи были заняты жующими, пьющими и беспрестанно болтающими людьми. Она протиснулась к одному из свободных пока уличных столиков, поставила у ног свои сумки, а сама присела и принялась изучать меню. Произнеся вежливое «parakalo» – «пожалуйста», она сообщила официанту о своем выборе, и вскоре перед ней поставили минеральную воду и хлеб, за которыми последовал красочный греческий салат с сыром фета. Изабель набросилась на еду так, словно не ела несколько дней, что было не так уж далеко от истины.

– Вам понравился салат? – спросил подошедший официант, взглянув на ее пустую тарелку.

Изабель улыбнулась, обрадовавшись тому, что к ней обратились по-английски.

– Очень. Невероятно вкусно! – Она протянула ему свой проспект. – Вы не могли бы мне помочь? Мне сказали, что здесь я могу получить ключи от одного из коттеджей.

Он, улыбнувшись, кивнул:

– Ключи у моего отца. Это ему принадлежит пансионат «Калипсо». Подождите немного, и я провожу вас туда.

Изабель покачала головой:

– Очень любезно с вашей стороны, но я не хочу мешать вам работать. Я могу взять такси…

Он усмехнулся:

– Мой отец, Никос, владелец и этой таверны. Он будет только рад, если я отведу вас. Я только что пришел домой из больницы.

Она с удивлением взглянула на мускулистого молодого человека:

– Вы болеете?

– Нет, я работаю там. Я врач. Но помогаю здесь, когда много дел. Мое имя Алекс Николаидис. Если вы назовете себя, я сообщу о вашем приезде отцу и провожу вас в «Калипсо».

Она сказала, что ее зовут Изабель Джеймс, и к тому времени, как она выпила еще воды и расплатилась по счету, любезный Алекс снова был рядом с ней.

– Это достаточно близко, пойдем туда пешком, – сообщил он и взял ее сумки, однако свой рюкзак Изабель ему не отдала.

– Его я понесу сама.

– Там у вас самое ценное? – спросил Алекс, когда они пошли вдоль причала.

– В каком-то смысле. – Она надвинула бейсболку на лоб, до самых солнцезащитных очков. – Принадлежности для рисования.

– Вы художница, мисс Джеймс?

Изабель улыбнулась:

– Пытаюсь стать.

До «Калипсо» действительно было недалеко, но при таком нещадно палящем солнце Изабель чувствовала себя уставшей и вспотевшей, когда они наконец подошли к комплексу из шести коттеджей, разбросанных на склоне в самом дальнем конце набережной.

Взглянув на номер на ключе Изабель, Алекс с сомнением посмотрел на нее:

– Ваш коттедж на самом верху. Вам не будет там одиноко?

Она покачала головой. Совсем нет. Покой и уединение – как раз то, что ей было нужно.

Другие дома остались позади, когда молодой человек повел ее вверх по крутой тропинке, усыпанной мягкими скользкими сосновыми иголками. Он опустил сумки Изабель на пол веранды, на которой стояли шезлонги и столик, и отпер дом:

– Добро пожаловать на Чирос, мисс Джеймс! Наслаждайтесь отдыхом.

Она оторвала взгляд от панорамы, открывающейся внизу:

– Уверена, что так и будет. И последнее – где находится ближайший пляж?

– Рядом с гаванью. Но здесь внизу есть другой, который вам понравится гораздо больше. – Алекс показал на тропинку среди сосен за домом. – Он поменьше, очень уютный, и там мало кто появляется, слишком крутая тропинка.

– Звучит заманчиво. Огромное спасибо за вашу помощь.

Изабель тепло улыбнулась своему спутнику на прощание и вошла в дом, чтобы осмотреть свое новое жилище. Оно состояло из одной большой комнаты, оборудованной кондиционером. Белый пол из плиток, желтые стены. Незамысловатая обстановка включала в себя небесно-голубую софу и такого же цвета занавески, а также две кровати с белыми покрывалами и шкаф. Сквозь арку в дальнем конце комнаты виднелась небольшая кухня, к которой примыкала ванная комната. Здесь было чисто и спокойно.

Ее подруга Джоанна не одобрила выбор Изабель. Она уговаривала ее остановиться в отеле в каком-то более оживленном месте вроде острова Миконос. Но Изабель предпочла тихий Чирос, где она могла рисовать или вообще ничего не делать весь свой отпуск.

Изабель распаковала вещи, наскоро приняла душ и, надев топ и шорты, вышла на веранду. Она отправила Джоанне эсэмэску, что благополучно добралась, села с путеводителем в руках и, положив на плечи полотенце, раскинула распущенные мокрые после душа волосы.

Положив на колени блокнот, Изабель начала рисовать катера в гавани, виднеющейся далеко внизу. Увлекшись, она рисовала до тех пор, пока не стало темнеть. Чувствуя, что слишком устала, чтобы спускаться в таверну на ужин, Изабель решила воспользоваться продуктовым набором в коттедже – хлеб, сыр и помидоры.

Она засиделась на веранде. Далеко внизу на катерах и высоко вверху в домиках, рассыпанных на склоне холма, зажглись огоньки. Звуки музыки и потрясающие запахи вкусной еды наполнили ночной воздух. Изабель откинулась в шезлонге, любуясь бриллиантовой россыпью звезд на темном бархате неба. Вопреки опасениям Джоанны, Изабель чувствовала себя спокойной, а не одинокой. Впервые за несколько недель она освободилась от мрачного настроения, отделаться от которого ей никак не удавалось, несмотря на все старания.

Элени и Спиро торопливо шли позади, внимательно слушая то, что говорил Лукас на греческом языке о предписаниях доктора Риги.

– Элени спросила, когда вы ели последний раз? – сказал он, опуская Изабель в кресло.

– Сегодня утром на вашем пляже, – выдохнула она.

– Я принесу вам сейчас поесть, Изабель, – пообещала Элени.

Изабель слабо улыбнулась:

– Спасибо, Элени, но я совершенно не голодна.

Лукас взял костыль у Спиро и прислонил к креслу Изабель:

– У вас есть все необходимое?

Злясь на то, что ей помогал двигаться человек, который ясно давал понять, как ему это неприятно, Изабель даже не попыталась вежливо улыбнуться, буркнув:

– Да. Спасибо. Я не доставлю вам больше беспокойств.

Улыбка Лукаса заставила ее сжать зубы.

– Вы доставляли мне беспокойство с того момента, когда я вас увидел, пролетая над пляжем.

– Пролетая?..

– Да, на вертолете. У меня есть привычка осматривать пляж перед приземлением.

– Чтобы выявить тех, кто незаконно там находится? – Она взглянула на него одним глазом, поскольку второй наполовину заплыл. – Рискуя вам наскучить, повторюсь: я снова приношу извинения за свое вторжение, мистер Андреадис. Видит бог, расплата последовала так быстро, что я никогда в жизни больше не сделаю такого необдуманного шага.

– Несмотря на то что не достигли своей цели?

Изабель нахмурилась:

– Не понимаю…

Лукас взглянул на застывшего в ожидании Спиро.

– С вашего разрешения, мисс Джеймс, – продолжил он, – я вернусь после того, как вы поедите. Я хотел бы поговорить с вами.

Изабель осторожно кивнула гудящей головой. Можно подумать, что она могла не разрешить!

Оставшись одна, она на мгновение с облегчением расслабилась, потом взяла себя в руки и попыталась походить, опершись на костыль. К своей радости, Изабель обнаружила, что, несмотря на головную боль и вывихнутую лодыжку, она была способна передвигаться. Ура! После того как она поговорит с этим неприветливым мистером Андреадисом, единственное, что ей понадобится от него, – доставить ее в коттедж.

Когда вошла Элени, а за ней показался Спиро с подносом, Изабель спокойно улыбнулась и кивнула на стеклянные балконные двери:

– Можно я поем там?

– Так уже темно, – опешила Элени.

– Но светят звезды и горят фонари.

– Как пожелаете, – сказал Спиро и вынес поднос на маленький столик, стоящий на верхней веранде. Он переставил стулья, открыл вторую дверь, чтобы Изабель было удобнее проходить, и с улыбкой наклонил голову.

– Спасибо, Спиро, – поблагодарила его Изабель и, хромая, вышла на веранду.

Она села за столик и, отставив костыль, улыбнулась Элени такой довольной улыбкой, что та засмеялась и потрепала ее по плечу:

– Вам лучше? Прекрасно, прекрасно. А теперь поешьте. – Она сняла серебряную крышку с аппетитно го омлета и вышла, предоставив Изабель возможность поесть в одиночестве.

К своему удивлению, Изабель почувствовала, как с первым же куском к ней возвращается аппетит. Она съела весь омлет и немного салата с хлебом. Выпив воды, она откинулась на спинку стула и устремила взгляд в сад. Ее внимание привлек залитый светом бассейн. Она с удовольствием поплавала бы в нем перед своим возвращением в коттедж. Но такое было несбыточно с этим мистером Андреадисом…

Стук в дверь спальни вывел ее из задумчивости. Она взяла костыль и медленно вошла в комнату, улыбнувшись Элени:

– Это был замечательный ужин. Я приняла таблетки и чувствую себя сейчас намного лучше.

– Прекрасно. Прекрасно, – проговорила женщина с широкой улыбкой. – Я принесу вам еще йогурта для лица. Намажьтесь перед сном. А сейчас я помогу вам пройти в ванную.

– Нет, спасибо. Я могу справиться сама.

– Тогда я вернусь позже, когда вам пора будет ложиться спать.

– Хорошо, Элени, – вздохнула Изабель. – Но перед уходом не смогли бы вы придвинуть кресло к дверям веранды? Большое спасибо.

Лукас Андреадис, попросив Элени отнести чай их гостье, ушел в свою комнату, но был слишком взбудоражен, чтобы уснуть. Он вышел на веранду со стаканом бренди и, облокотившись на перила ограждения, вдыхал хмельной ночной аромат сада. После напряженных двух недель Лукас чувствовал себя на спаде. Ему не хватало адреналина корпоративной борьбы. Он мрачно усмехнулся, вспоминая победу над Мелиной Андреадис. Она, должно быть, сейчас кипит от ярости, лишившись контроля над авиакомпанией, которую когда-то приобрел ее муж и подарил своей властной второй жене, словно какую-то игрушку. Но сейчас ее узы с этой авиакомпанией были безжалостно разорваны непризнанным внуком Тео Андреадиса.

Лукас с ликованием поднял стакан к звездам. Его долгая борьба за то, чтобы взять реванш над Мелиной, не оставляла ему времени для личной жизни. Но теперь, когда он наконец добился своего, его это мало беспокоило. Единственное, о чем он жалел, было то, что его мать не сможет разделить с сыном его триумф. И то, что она покинула этот свет, было еще одним грехом на душе его деда. Тео Андреадис воспитывал свою дочь, лишенную матери, в такой строгости, что ее бунт был неизбежен. Узнав о беременности дочери, он настолько рассвирепел, что попросту выгнал ее на улицу. Девушке пришлось уехать из Афин и найти приют у своей старой няни на Чиросе. Там Олимпии Андреадис, дочери одного из богатейших людей Греции, пришлось зарабатывать себе на жизнь, работая на кухне в таверне, хозяином которой был Бэзил Николаидис, отец нынешнего собственника таверны, Никоса.

Глаза Лукаса потемнели при воспоминании о хрупкой матери, которая покинула свой дом в Афинах, не взяв с собой ничего, кроме ювелирных украшений, которые достались ей в наследство от ее матери. Благодаря им она и смогла вырастить своего ребенка. Умный и решительный мальчик очень быстро обогнал в учебе своих сверстников. Юный Лукас впитывал знания словно губка и благодаря своему молодому увлеченному преподавателю стал бегло говорить по-английски, что помогло ему добиться еще больших успехов. Чтобы помочь своей матери, он зарабатывал деньги, работая после школьных занятий в таверне, а по выходным выходил в море с местными рыбаками.

Став взрослым, Лукас был полон решимости обеспечить своей матери роскошную жизнь до конца ее дней, отблагодарить Спиро и семью Николаидис за их доброту.

Вынашивал он и планы мести – всем, кто был виновен в тяжелой судьбе его матери, и прежде всего Мелине Андреадис. И это ему удалось. Теперь Лукас Андреадис владел авиакомпанией своего деда. Он дал ей новое название «Эр Чирос» и решил сделать ее ключевыми принципами безопасность, надежность и комфорт.

Лукас допил бренди и вернулся в комнату, поморщившись от непривычной боли в мышцах. Он гордился своей физической формой, которую поддерживал ежедневным плаванием, но не каждый день ему приходилось спасать попавших в беду барышень. А это была весьма привлекательная барышня, должен был он признать, хотя светлые локоны и голубые глаза обычно его не слишком привлекали. Ему нравились женщины темноволосые, с необузданным темпераментом и пышными формами. Лукас усмехнулся, поблагодарив Бога за то, что ему не пришлось таскать на руках подобных женщин.

И все-таки – зачем эта англичанка приехала сюда? А впрочем, какая разница?

Лукас лениво улыбнулся. Увлекательно будет посмотреть, как быстро он сможет сломать барьер, который светловолосая мисс воздвигла против него. Его губы скривились в ироничной усмешке, когда он подумал, что очарование англичанки в большой степени заключается в ее равнодушии к нему, которое она так и не смогла скрыть… И именно в этом Лукас увидел вызов, перед которым невозможно было устоять. Надо будет подумать, каким образом удержать неожиданную гостью здесь, пока он не добьется привычного успеха.

Лукас молча смотрел на нее с минуту:

– Да, и еще… Завтра я должен уехать в Афины. Пока мы переместим вас в комнату внизу.

Изабель с любопытством взглянула на него:

– Могу я спросить, почему вы сразу не поместили меня туда?

– Там не было кровати. А теперь есть. Это будет гораздо удобнее Элени, – добавил он. – Ей не придется постоянно бегать наверх, проверяя, как вы там.

– Безусловный плюс, – согласилась Изабель. – Спасибо.

– Вы не хотели бы взглянуть на эту комнату сейчас?

– Да, пожалуйста.

Изабель взяла костыль и сама вышла из-за стола.

– Было бы проще отнести вас туда, – сказал Лукас, подходя к ней.

– Здесь, внизу, это не нужно. Я прекрасно справляюсь сама. Так что показывайте путь, мистер Андреадис.

Он повел ее назад, в дом, потом в гостиную со стеклянными дверьми, ведущими на террасу с навесом, защищающим комнату от солнца. Мебель в комнате была переставлена таким образом, чтобы поставить кровать на то место, с которого открывался лучший вид на сад.

Изабель с сомнением огляделась:

– Здесь очень красиво, но разве не здесь вы сидите по вечерам?

– Редко. Я предпочитаю зимний сад или свой кабинет с другой стороны холла. Иногда я остаюсь на террасе, пока не ухожу спать. – Лукас улыбнулся. – Пользуйтесь этой комнатой столько, сколько захотите, Изабель. Нижняя ванная рядом. У Элени и Спиро есть своя собственная, так что вам будет обеспечено полное уединение.

Изабель молча осмотрела свое новое прибежище. Ее вещи были уже сложены на письменном столе, одежда висела рядом на вешалке.

– Я решила провести здесь свой отпуск по рекомендации одной подруги, которая приезжала сюда, чтобы прийти в себя после развода, – сказала она наконец. – Она говорила мне, что Чирос – прекрасное место, чтобы побыть в тишине и покое, но в моем случае она… ошиблась.

Лукас распахнул двери на террасу:

– А зачем вам тишина и покой? Любовный роман закончился крахом?

– Нет, – солгала Изабель. – Мой босс недавно производил серьезную реконструкцию галереи, и мне пришлось работать с удвоенной нагрузкой. Одновременно я получила заказ на серию акварелей и готовила к торжественному открытию в галерее выставку картин одного моего друга-художника. – Она усмехнулась. – Может быть, это не так серьезно выглядит по сравнению с вашими проблемами, но я была рада немного передохнуть, когда все было улажено.

– Тогда тем более вам лучше побыть здесь какое-то время и позволить Элени и Спиро поухаживать за вами. У вас есть телефон? – спросил он.

– Да. По крайней мере, я надеюсь на это. – Она похромала к письменному столу и заглянула в свою сумку. – Все еще здесь, слава богу. Чудо, что я его не потеряла.

– Дайте мне свой номер, – потребовал он, доставая свой телефон из кармана. Он ввел в него ее номер, потом протянул руку за ее телефоном. – Я введу свой номер в ваш.

– Он мне не понадобится, – поспешно сказала Изабель.

– Может понадобиться. Я заряжу его, а потом верну вам. – Он пытливо взглянул на нее. – Голова болит?

– Да.

– Я вижу, что вам не по себе. Сейчас пришлю Элени с чаем. Примите лекарство и отдохните немного. Увидимся позже, за обедом, – добавил он, уходя.

Глаза Изабель округлились от удивления.

– Ваш дедушка?! И вы… никогда не видели его?..

– Он не желал меня знать. – Лукас пожал плечами. – Не то чтобы я жалел об этом или спекулирую на том, что я его внук. Для меня он просто деспотичный старик, которому я не могу простить одного: отношения к моей матери. Если я расскажу вам, что он сделал… – Он повернулся и взглянул на Изабель. – Хотя обычно я не обсуждаю эту тему.

– Дальше меня это не пойдет. Обещаю.

– Не сомневаюсь в этом. Так позвольте, я вам объясню суть этой размолвки. Моя бабушка, первая жена Тео Андреадиса, бросила его и их малолетнюю дочь и ушла к любовнику, но вскоре умерла. Боясь, как бы их дочь не повторила историю своей матери, Тео воспитывал Олимпию, мою будущую маму, в строгости. Он дал ей домашнее образование и позволял общаться лишь с единственной подругой, которую посчитал подходящей для нее. Женившись вторично, он наградил дочь злобной мачехой, Мелиной, которая превратила жизнь юной Олимпии в сущий ад.

– Так вот почему вы ненавидели ее!

– Худшее было впереди. Поддавшись уговорам своей подруги, Олимпия однажды пошла на вечеринку, где встретила некоего мужчину. Почувствовав вкус свободы, она стала тайно убегать по ночам из дома, чтобы встретиться с ним. Ее отсутствие оставалось незамеченным благодаря преданности слуг, которые обожали Олимпию. Но результатом этих встреч оказался я. Когда Мелине стало известно о беременности Олимпии, она убедила Теодора Андреадиса выгнать дочь из дома за то, что та якобы опорочила его имя, как до этого – ее мать. Дед так и сделал! – порывисто добавил Лукас.

Изабель в ужасе посмотрела на него:

– И куда же делась ваша бедная мама?

– С помощью преданной подруги ей удалось добраться до своей старой няни, Софии, сюда, на Чирос. Она уговорила Бэзила Николаидиса взять ее работать на кухню в его таверну. А когда я родился, она продолжала работать, откладывая столько, сколько могла, на мое образование. Я тоже работал после школьных занятий и по выходным, обычно палубным матросом на рыболовных судах. Ювелирные украшения, которые оставила моя согрешившая бабушка своей маленькой дочке, были единственным, что моя мама взяла с собой из своего афинского дома. Она их продала, и эти деньги обеспечили мою учебу в колледже. Но, к моему великому сожалению, мама умерла до того, как я начал много зарабатывать. – Лукас поджал губы. – Теперь вам понятно, почему я не испытываю любви к Тео Андреадису, а еще меньше – к его мегере-жене?

Изабель помолчала.

– Должно быть, вашей маме было тяжело рассказывать это вам.

– Она и не рассказывала. Я узнал все от старушки Софии, которая убила бы Тео своими собственными руками, если бы могла… И Мелину вместе с ним… Я поклялся ей, что когда-нибудь отомщу! Но не стану убивать, как того жаждала София. Я вынашивал мысль о более изощренном мщении. Отобранная у Мелины авиакомпания явилась прекрасной местью, потому что наносила невыносимое оскорбление. Она пришла в такую ярость!.. Неудивительно, что все закончилось для нее инсультом. А я не собираюсь лицемерить и делать вид, что жалею о ее смерти.

Изабель смотрела в усеянное звездами небо:

– Вы отомстили Мелине, а как же насчет вашего деда? Вы считаете смерть его жены достаточным наказанием для него или планируете что-то другое?

– Я не планировал смерть Мелины. Судьба сделала все за меня. И без сомнения, она же покарает Тео Андреадиса без моей помощи. – Лукас слабо улыбнулся. – Изабель, вы задали мне не все вопросы.

– Я и не собиралась задавать вам какие-то вопросы.

– Понимаю, что это не совсем подходящая тема для разговора за обеденным столом, – произнес Лукас, – но вам, должно быть, интересно узнать о моем отце.

– Но только если вам хочется это рассказать.

– У Хлои, той самой подруги, которая потащила Олимпию на вечеринку, был брат, который занимался спортом. Он и познакомил застенчивую Олимпию со своим другом – олимпийским чемпионом по плаванию. Это была любовь с первого взгляда для них обоих. После ряда тайных встреч, организованных все той же преданной подругой, тайный любовник уехал на тренировку к следующему чемпионату, пообещав, что скоро вернется, чтобы жениться на Олимпии.

– И он так и не вернулся, – предположила Изабель.

– Да. Его самолет разбился.

– Господи, какой ужас!

Лукас мрачно кивнул:

– Все, что у нее осталось от него, – это его золотые медали и сын. Оказалось, что я очень на него похож, – с улыбкой добавил Лукас. – Я всегда был прекрасным пловцом.

– Я видела вас в бассейне…

– Знаю. – Он хмыкнул. – Ну и как, это произвело на вас впечатление?

– Да, – честно призналась Изабель. Она неожиданно зевнула, скорее от волнения, чем от слабости. – Извините…

– Вы устали, вам пора в постель.

Не слушая возражений, Лукас подхватил Изабель на руки и понес в ее комнату. И тут обнаружилось, что его одолевают эмоции, которые он всегда держал под строгим контролем. Аромат и тепло, исходящие от девушки, которую он держал на руках, вызвали неожиданную потребность в утешении… И вместо того чтобы поставить Изабель на ноги, он сел в кресло и посадил ее к себе на колени.

– Когда какой-то мужчина спасает попавшую в беду девушку, разве он не заслуживает вознаграждения?

Изабель отпрянула в тревоге:

– Какое вознаграждение вы имеете в виду?

– Всего лишь приятный поцелуй на ночь. Изабель отчаянно затрясла головой и оттолкнула его с такой силой, что Лукас вскочил с перекошенным лицом и почти бросил ее на кровать.

– Не смотрите на меня так! – резко сказал он, глядя в ее помертвевшее лицо. – Я же не насильник.

– Может, и нет. – Она прижала руки к груди, не в силах поднять глаза. – Но и я не претендую на роль подруги «для ночных утех».

Какое-то время Лукас стоял совершенно неподвижно.

– Один совет, Изабель, – наконец сказал он. – Подождите, пока вам предложат эту роль, прежде чем отказываться.

Изабель едва удалось закрыть глаза к утру, как ее разбудил гул вертолета. Машина взмыла в небо над виллой. Значит, Лукас улетел… Странно, но вилла «Медуза» показалась ей странно опустевшей.

Элени принесла завтрак раньше, чем обычно.

– Сегодня я собираюсь за покупками, – объявила она.

Изабель смущенно улыбнулась:

– Элени, если я дам вам деньги, не купите ли вы мне кое-какие продукты, чтобы я могла взять с собой в коттедж? Я завтра собираюсь вернуться туда.

Домоправительница была категорически против такой идеи, что и попыталась сказать, пользуясь всем имеющимся в ее распоряжении арсеналом английских слов, но Изабель была непреклонна:

– Вы были очень добры ко мне, но я доставляю вам слишком много дополнительных хлопот. Если Спиро отвезет меня туда завтра, я буду рада.

– Доктор Рига придет сегодня, – твердо сказала Элени. – Он должен сказать. Тогда я куплю вам продукты. А теперь вам надо позавтракать, Изабель. Господин Лукас велел заботиться о вас.

Завтракая, она обдумывала свою программу на этот день. Перед приходом доктора Риги она примет душ. Потом сядет в тени и будет рисовать, чтобы оставить Лукасу акварель с изображением бассейна, которая постоянно напоминала бы ему о нарушительнице его спокойствия…

Для начала Изабель разбинтовала лодыжку и сняла повязку с головы, потом включила душ. Как приятно стоять под теплыми ласковыми струями!

Изабель очнулась, когда Элени уже начала стучать ей в дверь.

– Войдите! – крикнула Изабель. – Не заперто.

Элени торопливо вошла и недовольно нахмурилась при виде сброшенных повязок.

– Мне надо было их снять, чтобы полностью вымыться, Элени. – Изабель попробовала шевельнуть ногой. – Нога значительно лучше. Я решила выйти на воздух и посушить волосы на солнце, пока еще не слишком жарко.

Вскоре пришел доктор Рига.

– Доброе утро, мисс Джеймс, – сказал он улыбаясь. – Лукас попросил меня осмотреть вас. Как вы себя чувствуете?

– Значительно лучше. – Изабель показала на свои влажные волосы. – Сегодня утром я впервые приняла душ по-настоящему.

– Налицо значительный прогресс. – Доктор проверил ее пульс, потом осмотрел голову и наклонился, чтобы ощупать лодыжку. – Я снова наложу повязку для фиксации ноги, – сказал он, – а рану на голове бинтовать больше не требуется. Она прекрасно заживает.

Доктор Рига дал Изабель несколько дополнительных рекомендаций. Он не возражал против ее переезда в коттедж на следующий день, но взял с нее обещание, что она будет осторожной.

После его ухода Изабель встала и, опираясь на костыль, сделала несколько уверенных шагов. Взяв сумку с принадлежностями для рисования, она вышла на террасу.

– Вот видите, Элени? – торжествующе сказала Изабель, когда женщина принесла ей кофе. – Доктор Рига говорит, что я легко справлюсь теперь в коттедже, так что, если Спиро отвезет меня…

Элени фыркнула:

– Тогда я буду приходить в коттедж каждый день. Уж будьте уверены, – сказала она, с подозрением взглянув на сумку. – А это вам для чего?

– Хочу нарисовать для Лукаса картину в подарок, – сказала Изабель и получила в ответ одобрительную улыбку.

– Вот и хорошо! Сейчас Спиро повезет меня в магазин, а Милос будет вас охранять.

«Словно королевскую драгоценность», – усмехнулась про себя Изабель. Она допила кофе, установила легкий складной мольберт, который привезла с собой, и намочила первый слой бумаги. Здесь краски сохли гораздо быстрее, чем у нее дома, и она быстро наносила слой за слоем. К тому времени, как Элени и Спиро вернулись, ее работа значительно продвинулась, но Изабель притомилась и с удовольствием присела.

Она улыбнулась подошедшей паре:

– Вы быстро вернулись.

Спиро покачал головой:

– Мы долго отсутствовали, мисс Изабель.

– А я и не заметила!

– Милос говорит, что поглядывал на вас из сада, но вы все время рисовали, – произнесла Элени, с восхищением глядя на акварель. – Вы такая талантливая! Господину Лукасу очень понравится, Изабель.

– Надеюсь. Только не говорите ему. Это сюрприз.

Изабель долго не могла уснуть. Ее беспокоило то, что Лукас был в опасности, а еще больше – то, что это волновало ее. Она едва начинала приходить в себя от недавней эмоциональной травмы, и ей совершенно не нужна была еще одна.

Тяжелый сон, который наконец сморил ее, неожиданно сменился кошмаром наяву, когда чьи-то грубые руки вытащили ее из постели. Ее отчаянный крик был заглушен прижатой к лицу резко пахнущей тряпкой…

Когда Изабель снова открыла глаза, она увидела над собой звездное небо и ощутила ледяной холод. Ей был слышен какой-то настойчивый гул, но вместо того чтобы испугаться, она страшно разозлилась, поняв, что связана. И похолодела, узнав шум. Это был звук подвесного мотора, а она находилась на дне лодки и была связана по рукам и ногам. Интересно, как долго она была без сознания? Куда ее везут? И, самое пугающее, – что будет с ней, когда ее привезут на место? Хорошо еще, что удушливую тряпку сняли с лица. С хлороформом, наверное. Она подавила приступ тошноты, порадовавшись тому, что ей не вставили кляп. Она заставила себя лежать неподвижно. Лучше сделать вид, что еще не пришла в себя, чем снова дышать хлороформом.

Итак, ее буквально выкрали из дома. Но зачем? О выкупе не могло идти речи, потому что с нее нечего было взять. Тут у нее упало сердце, потому что мотор заглох, а лодка заскрежетала по прибрежной гальке. Что теперь? Изабель не открывала глаз, когда ее взвалили на чье-то мощное плечо. Она почувствовала несвежий запах шерсти, пота и табака, пока ее несли, судя по тому, как ее встряхивало, вверх на скалы. В голове снова застучала боль, а лодыжка заныла.

Изабель услышала, как скрипнула дверь. Потом ее положили на какую-то скамью, остро пахнущую мокрой древесиной и рыбой. Она приоткрыла глаза, чтобы хоть что-то разглядеть в лунном свете, пробивающемся через маленькое оконце какой-то хижины, и едва сдержала крик, когда огромный человек, с головой, скрытой под капюшоном, наклонился над ней. Он грубо заговорил с ней на греческом языке. Когда она уставилась на него в безмолвном ужасе, он схватил ее за плечи, видимо требуя ответа.

Изабель откашлялась:

– Я… англичанка. Я не понимаю по-гречески.

Должно быть, это стало для него неприятным сюрпризом, судя по потоку явных ругательств. Он рывком посадил ее и завернул в какую-то грубую ткань, прежде чем связать.

– Вы говорите по-английски? – с надеждой спросила она.

В ответ он что-то прорычал.

– Вы не могли бы развязать мне руки? – спросила она без особой надежды. – У меня болят запястья и плечи.

К ее удивлению, он сделал так, как она просила, потом снял ткань и связал ее руки перед грудью. Изабель заставила себя сесть как можно прямее и заволновалась, вспомнив, как мало надето на ней выше пояса, когда он зажег фонарь, висевший на крючке. Когда свет фонаря упал на нее, человек снова выругался, а его глаза сверкнули в прорезях капюшона. Изабель отшатнулась в ужасе. По ее коже побежали мурашки, когда он отвел с ее лица спутанные локоны.

Что он собирается делать? И тут это выяснилось. Мужчина сунул газету между ее связанными руками, сфотографировал своим телефоном, а потом, к ее ужасу, раскрыл нож и срезал прядь ее волос. Решив не показывать страха, Изабель вызывающе взглянула на него, когда он показал на ящик, в котором находился какой-то пакет и бутылки с водой. Он принес ведро и поставил у конца скамьи. Потом выключил фонарь и вышел из хижины. Дверь за ним захлопнулась, загремели засовы, и вскоре взревел подвесной мотор. Лодка отплыла. Изабель обмякла, обрадовавшись тому, что изнасилование не было частью этого чудовищного плана. По крайней мере, пока…

Лунный свет стал слабее, забрезжил рассвет. Изабель немного воспрянула духом, когда стало достаточно светло, чтобы она могла оглядеть свою темницу. Она находилась в какой-то рыбацкой хижине, довольно примитивной. На скамье можно было только сидеть, а матрас был влажным и источал неприятный запах.

На этот раз похититель связал ее руки намного свободнее, чем раньше, что было хорошо, иначе она не смогла бы пользоваться ведром. Трудно было бы также что-то съесть и выпить. Как долго собирался этот человек держать ее здесь? И какому счастливцу предназначались ее волосы и фотоснимок в этой обстановке? Лукасу? Теперь ее похититель знал, что она англичанка и явно не родственница Лукаса Андреадиса. Может, он посчитал ее любовницей Лукаса и собирался получить от него выкуп? Но в большинстве случаев вымогатели старались избавиться от своих жертв, независимо от того, был заплачен выкуп или нет…

Изабель отогнала эти мысли и постаралась выработать план. Прежде всего ей надо было высвободить руки, чтобы выбраться отсюда. Она попыталась зубами развязать узел. После долгих усилий узел поддался, и веревка упала. Ура! Торжествуя, Изабель потерла затекшие запястья и после короткой передышки, изловчившись, подняла ноги на скамью, чтобы развязать и их. Каким-то чудом повязка на ее лодыжке уцелела, хотя нога нещадно болела. Двумя руками развязывать узлы было куда легче, чем зубами. После, казалось бы, бесконечной напряженной работы ей удалось освободить ноги, и она села, тяжело дыша.

Солнечный свет дал ей возможность разглядеть окружающую обстановку. Она находилась в бедной хижине, где ей не на кого было надеяться, кроме себя. Но несмотря на весь пережитый ужас, ее мучил голод. Изабель осторожно встала и, хромая, пошла по сырому дощатому полу, не имея возможности опереться на костыль. Покрывшись испариной от весьма ощутимой боли в лодыжке, она достала из ящика пакет. Там оказались хлеб, кусок черствого сыра, неизменные оливки и несколько помидоров. Тяжело дыша, она вернулась к скамье и с сомнением посмотрела на свою добычу. Насколько должно хватить этого?

Съев немного хлеба и помидоров и откусив кусочек сыра, она отложила остальное на потом. С жадностью сделав несколько глотков воды, заставила себя остановиться. Кто знает, насколько должно было хватить этого запаса… Выбившись из сил, Изабель решила, что, только отдохнув, будет способна напрячь свои мозги. Как ни странно, она уснула глубоким сном и, проснувшись, обнаружила, что чувствует себя гораздо лучше.

Встав коленями на скамью, Изабель выглянула в окно. Хижина находилась в узкой бухте среди скал. Покрытый галькой берег окружали сосны и кустарники, но скалы, на которых они росли, были высокими и крутыми. Она похромала к двери, чтобы осмотреть ее. Дверь была сделана из толстых досок. Вспомнив, как щелкнул засов, она поняла, что открыть дверь ей не удастся, поэтому вернулась к скамье.

Изабель прижалась лбом к стеклу. Окошко было маленьким, но, может быть, удастся в него протиснуться? Однако сначала надо было разбить стекло. Она осмотрелась. Ничего подходящего для этой цели… Снова повернувшись к грязному окну, она протерла куском тряпки уголок стекла, чтобы осмотреть ближайшую часть берега. И тут ее ждало потрясающее открытие: оконное стекло оказалось не стеклом, а тусклой пластмассой! Поэтому и было так трудно что-то разглядеть. Ее глаза засияли. Если она швырнет в это окно жестяное ведро, все может получиться! Изабель взвизгнула от радости. Как хорошо, что она подумала об этом прежде, чем использовать ведро по его прямому назначению. Стоя на здоровой ноге, она схватила ведро, сделала шаг назад и изо всех сил метнула его в окно, вспомнив, как играла в школе в баскетбол.

На окне появилось несколько трещин, но оно уцелело. Черт!

Отпив глоток воды, Изабель повторила попытку. Это была тяжелая и шумная работа, но она упрямо продолжала бросать ведро, пока у нее не заболело все тело. Наконец окно поддалось, и осколки пластмассы посыпались наружу. Покрывшись потом, она обмотала руку тряпкой, чтобы выдавить оставшиеся осколки, и села, опустив голову, чтобы перевести дух. Через пару минут выпрямилась и осмотрела проем. Пролезть будет трудно, но выбора не было. Она сделает это! И провизию заберет с собой.

Изабель завязала в тряпку пакет с едой и бутылки с водой и влезла на скамью, морщась от боли в лодыжке. Она бросила узел в окно, моля Бога, чтобы бутылки не разбились. На ее счастье, узел удачно упал на песок между скалами.

Сделав глубокий вдох, она начала протискиваться сквозь отверстие. Ей удалось сначала опустить за окно здоровую ногу. При этом пострадали лосины. Потом, ломая ногти, она вцепилась в оконную раму и смогла вытащить другую ногу. На мгновение Изабель повисла, тяжело дыша, потом отпустила руки и упала спиной на песок. Хорошо. Она лежала, радуясь тому, что не разбилась. Изабель села, потом медленно поднялась на колени и встала. Лодыжка по обыкновению ныла, но все остальное было в порядке. Она могла стоять, перенеся основную тяжесть тела на здоровую ногу.

Изабель прислонилась к стене домика, оценивая ситуацию.

Она внимательно осмотрела берег. Позади густой растительности, обрамляющей пляж, скалы круто поднимались вверх. Однако… Ее глаза радостно заблестели, когда она разглядела вьющуюся вверх тропинку.

Изабель подняла свой узел. Проделав острым камнем дыру в тряпке, она разорвала ее пополам. Одну половину завязала вокруг плеч, как шаль, допила полбутылки воды, потом сложила оставшиеся две бутылки и еду в другую половину тряпки и завязала ее концы вокруг талии. Хромая, поплелась по песку, стараясь уйти как можно дальше, а когда вошла в заросли кустарника, порадовалась тому, что могла удалиться с палящего солнца в тень сосен. Иголки кололи ее ноги сквозь носки. Да, без обуви тяжеловато. Да и шляпа и солнцезащитные очки не помешали бы. Но когда она наконец подошла к подножию тропинки, ее ждало страшное разочарование. Тропинка была гораздо более узкой и крутой, чем она предполагала. Подняться по ней было невозможно… По уцелевшим на руке часам Изабель увидела, что уже гораздо больше времени, чем она предполагала. Она слишком долго освобождалась от своих пут. И совершила большую ошибку, когда позволила себе уснуть.

И тут откуда-то с моря донесся шум мотора. В панике она бросилась на землю, освободилась от своего узла и стала шарить вокруг, пока не нащупала ветку, достаточно крепкую, чтобы обороняться. На всякий случай. Она заставила себя лежать тихо. Звук становился все громче, но тут она неожиданно передумала.

«Хватит чувствовать себя жертвой, Изабель!» Она поднялась на ноги и, расправив плечи, стала угрожающе размахивать своим орудием. Если это ее похититель, она встретит его стоя и будет бороться, а не трусливо прятаться! Ее сердце начало бешено колотиться с приближением шума, но тут, к ее несказанному облегчению, знакомый голос выкрикнул ее имя, и с подошедшей яхты на берег спрыгнул Лукас.

Вместо того чтобы взять направление на знакомую â бухту, Спиро вывел яхту в открытое море. Лукас, успокаивающе улыбнувшись Изабель, прижал палец к губам, а когда Спиро наконец направил «Афину» в узкую бухту в самой удаленной части острова, накрыл ее с головой пледом.

Поставив яхту на якорь вблизи поджидавшего их джипа, Спиро спрыгнул на берег и распахнул пассажирскую дверцу для Лукаса с его плотно укутанной ношей.

– Прости, но я должен это сделать, – прошептал Лукас, укладывая Изабель на пол между передними и задними сиденьями машины. – Я не могу рисковать, чтобы кто-то увидел тебя. Еще несколько минут – и ты будешь в безопасности.

Изабель лежала неподвижно, пока Лукас с головокружительной скоростью вел машину вверх по крутой дороге. Она немного расслабилась только тогда, когда джип перестал забираться в гору и начал спускаться, а когда они наконец свернули к вилле, Изабель с облегчением вздохнула. Как только машина остановилась, Лукас внес девушку в дом. Рыдающая от радости Элени бежала за ним, пока он нес Изабель по лестнице в гостевую комнату на верхнем этаже.

Размотав плед, Лукас усадил Изабель в большое кресло в знакомой красивой спальне. Отступив на шаг, он смотрел на нее поверх головы Элени, которая, опустившись на колени, схватила руки Изабель и причитала на греческом языке.

– Я в порядке. Честно, Элени, – убеждала ее Изабель. – Просто грязная и умираю от жажды. Все бы отдала за чашку чая.

Лукас что-то ласково сказал женщине, и та вскочила на ноги, вытирая лицо фартуком.

– Сейчас принесу!

Лукас повернулся к Спиро:

– Будь осторожен, ладно? Если кто-то объявится, говори, что мы не нашли нашу гостью.

Спиро мрачно кивнул и вышел вместе с женой из комнаты.

– А полиции это известно? – спросила Изабель, не сводя глаз с повязки на руке Лукаса.

– Когда Спиро мне позвонил, я связался с афинской полицией. А теперь скажи мне, как ты себя чувствуешь. Только честно.

– Как я уже сказала Элени, я грязная и страшно хочу пить. И лодыжка немного ноет, но в целом совсем неплохо, учитывая все обстоятельства. – Она протянула ему свои стертые запястья. – У тебя найдется что-нибудь, чтобы помазать это после того, как я приму душ?

Лукас поднес ее руки к своим губам:

– Изабель, во всем виноват я. Человек, устроивший все это, рассчитывает на то, что я заплачу любую сумму, чтобы вызволить тебя. – Он посмотрел ей в глаза. – И он прав. Но я все бы отдал, чтобы разделаться с тем негодяем, который обрек тебя на все это. Я не могу пока вызвать к тебе доктора Ригу – боюсь, что станет известно о твоем спасении.

– Мне не нужен доктор Рига, – сказала Изабель твердо. – А ты и так изрядно пострадал, так что держись подальше от человека, который похитил меня. Это настоящий зверь.

– Ты уверена, что он не причинил тебе вреда? – с суровой настойчивостью спросил Лукас.

– Уверена, хотя, когда тащил меня в свою хижину, он был не слишком нежен. – Ее глаза вспыхнули. – И он пришел в бешенство, когда увидел мои волосы.

К ее удивлению, Лукас смутился:

– Он ожидал увидеть темные волосы.

– Что? – Она прищурилась. – Он думал, что похитил кого-то другого?

– Да. Одну мою подругу. Внучку промышленника Дэниса Стратоса, который тоже получил сегодня требование о выкупе.

– Ты не мог бы попросить Элени принести наверх что-то из моих вещей? Мне страшно хочется принять душ, – попросила Изабель.

– Все твои вещи снова в этой комнате, – поспешно сказал он. – Ты будешь спать здесь сегодня и все последующие ночи. Так я смогу обеспечить твою безопасность.

– Но когда похитителя схватят, не будет иметь значения, где я буду спать. Я смогу вернуться в «Калипсо».

– Нет, – твердо сказал Лукас. – До твоего отлета в Великобританию ты останешься здесь. Я спасал тебя дважды. В третий раз тебе может не так повезти.

Она сердито взглянула на него:

– И каждый раз это не входило в мои намерения.

– Я знаю. Я неправильно выразился… – Он замолчал, когда в комнату вошла Элени с чаем. – Тебе придется пить чай здесь, а не на веранде. В бинокль тебя может кто-нибудь увидеть. Я сейчас вынужден оставить тебя ненадолго, – произнес Лукас и, прищурившись, взглянул на нее: – Ты выглядишь измученной.

– Ничего удивительного. – Она ласково улыбнулась Элени, которая наливала чай. – Чашка чая и долгий горячий душ – и я буду в полном порядке.

Как только Лукас вышел, Изабель обмякла в кресле. Неожиданно слезы ручьем потекли по щекам, и Элени, опустившись рядом с ней на колени, обняла ее, чтобы успокоить. Вдруг она резко отстранилась. Ее глаза вспыхнули, когда она осмотрела следы от веревок на запястьях Изабель.

– Это сделала та свинья?

Изабель молча кивнула.

– Скажите правду. Это все?

– Да. Больше ничего. – Изабель всхлипнула и вытерла глаза салфеткой, которую ей протянула Элени. – Глупо плакать теперь, когда я в безопасности.

– Это естественно! А теперь чай, а потом душ. Вам помочь?

– Нет, я справлюсь. – Изабель крепко обняла домоправительницу. – Господи, Элени, я так боялась, что вы со Спиро пострадали.

Изабель проснулась оттого, что кто-то осторожно потрепал ее по руке. Она улыбнулась склонившейся над ней Элени:

– Который час?

– Пора обедать.

– Уже? – Изабель зевнула и села в кровати. – Вам надо было давно разбудить меня.

– Лукас велел дать вам отдохнуть.

– Тогда дайте мне еще несколько минут.

– Спиро принес картины в нижнюю комнату, – сообщила ей Элени.

Изабель тепло поблагодарила ее. Так много всего произошло с тех пор, как она рисовала, что она совершенно забыла о своих картинах.

Спустя десять минут ее лицо и волосы были более или менее в порядке, вот только кофточка ужасно мятая. Впрочем, это не имело большого значения, поскольку обедать ей придется одной. Она со вздохом откинулась на спинку кресла. Роман с Лукасом мог бы прекрасно скрасить ее жизнь на несколько дней. И ночей. Но вскоре ей предстоит вернуться домой, в реальный мир. Так что она выбросила мысли о нем, хотя ей страстно хотелось устроить праздник жизни, занявшись любовью с этим харизматичным человеком, который дважды спас ей жизнь.

В распахнутых дверях неожиданно возник Лукас, словно она силой своей мысли призвала его.

– Ты выглядишь очень серьезной, Изабель.

– Я размышляла о таинствах жизни, – поддела она его. – Есть какие-то новости?

– Только то, что все подготовлено. – Лукас пододвинул стул и сел рядом с ней. – Мой секретарь немедленно мне все сообщает.

– Она такая суперквалифицированная?

«И наверняка к тому же и красивая», – мрачно подумала Изабель.

– Лучше не бывает. Андрис Стефанидис – моя правая рука с тех пор, как я купил свой первый грузовой самолет. Я бы доверил ему свою жизнь, – сказал Лукас и встал. Он вышел на веранду, принес оттуда столик и, поставив его перед Изабель, закрыл и запер двери.

– Ты думаешь, что существует опасность и он может опять прийти сюда? – спросила она.

– Лучше подстраховаться. Я не успокоюсь, пока полиция его не арестует и я не выясню, кто стоит за всем этим. Судя по твоему описанию, этого громилу наняли, так что должен быть кто-то, кто дирижирует оркестром.

Она осторожно произнесла:

– А это не может быть… твой дед? Из-за смерти его жены?

Лукас покачал головой:

– Даже если он пошел на такой невероятный шаг и нанял кого-то, чтобы убить своего кровного родственника, Тео не стал бы устраивать похищение. Дед Арианны его старинный друг.

– Ты хочешь сказать, что похититель думал, что я – Арианна?

– Да. Она моя близкая подруга.

– Из тех, что «для ночных утех»? – Изабель в который уже раз почувствовала необъяснимую боль в сердце.

– Нет. У нас как раз тот тип отношений, о которых ты мечтаешь, Изабель. Она умная красивая женщина, общество которой мне приятно, но…

– Но не такая, которая тебе нужна в постели?

– Нет, не то! – Лукас дернул плечом. – Арианна – доказательство того, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями, Изабель.

– Я хотела бы, чтобы так считали как можно больше мужчин.

Тут вошла улыбающаяся Элени, чтобы накрыть на стол. На двоих, как заметила Изабель, просияв, когда следом вошел Спиро с подносом, уставленным дымящимися блюдами. Лукас поблагодарил их и с улыбкой взглянул на Изабель, когда супруги вышли, оставив их одних:

– Ты, должно быть, очень проголодалась, Изабель.

– Странно, я не чувствовала, что голодна, когда мы приехали домой. Была просто грязной и страшно хотела пить… – Она замолчала, увидев его взгляд. – В чем дело?

– Ты сказала «домой».

Она покраснела:

– Твоя вилла после моих злоключений показалась мне домом, безопасным и уютным.

Она принялась есть, потом взглянула на него:

– В той хибарке мне казалось, что я уже никогда не увижу тебя.

Лукас, скривив губы, накрыл ее руку своей:

– Не думай об этом больше, Изабель. Теперь ты в безопасности, и я клянусь, что так будет и впредь. Расскажи мне о своих мужчинах. Должны же были быть у тебя друзья до того негодяя, который пытался овладеть тобой силой.

– Было несколько таких в колледже, конечно, но постоянно в моей жизни присутствуют двое: Лео и Джош Кэрри. Их семья жила рядом с моими дедушкой и бабушкой, так что мы росли вместе. Однажды, когда мы были подростками, у них была вечеринка. Они пригласили Джоанну, которая недавно переехала в тот район, и с тех пор мы вчетвером очень тесно дружим. У нас с Джоанной, конечно, были бойфренды, но с близнецами сложились особые отношения. А Джоанна сейчас замужем.

Она взглянула на стул с прямой спинкой, на котором Лукас сидел, вытянув ноги.

– Тебе неудобно на этом стуле. Если я лягу в кровать, ты сможешь сесть в кресло. Если у тебя, конечно, нет никаких дел.

– Разве может быть что-то важнее, чем побыть с тобой, Изабель? – Он встал. – Но сначала я спущусь в кабинет и проверю, нет ли чего от Андриса? А потом вернусь и воспользуюсь твоим предложением. А ты не хочешь спать?

– Нет.

– Тебе что-нибудь принести?

– Ничего, спасибо.

Изабель снова услышала, как взлетает вертолет, и произнесла короткую молитву за пилота. А через минуту в комнату вошла Элени.

– Господин Лукас уехал рано, – с хмурым видом сказала Элени. – Как вы себя чувствуете сегодня?

– Довольно хорошо. И наконец-то с удовольствием позавтракаю.

Изабель приняла душ и придирчиво оглядела себя в запотевшем зеркале, с удивлением увидев, что выглядит как обычно. А чего она ждала? Доказательства греха? Но это было блаженство, а не грехопадение… Ее мечтательное настроение вдруг сменилось дурным предчувствием.

Решительно настроившись не раскисать, что бы ни случилось, она оделась, привела в порядок волосы и лицо и поспешила, хромая, в спальню, когда зазвонил ее телефон.

– Привет, Изабель. Как ты?

– Лукас, ты уже на месте? К своему стыду, должна сознаться, что проспала пол-утра, но чувствую себя хорошо. Даже мой глаз уже выглядит нормально.

– Счастлив слышать. Я бы многое отдал, чтобы остаться и разбудить тебя поцелуем сегодня утром. Но у меня есть новости, Изабель. Когда я вошел в свою квартиру, то обнаружил среди прочей корреспонденции записку. Там было описание острова с хижиной Петроса. Твоего похитителя, видимо, запугали, но совесть, похоже, не позволила ему оставить тебя там умирать. Но все равно будь осторожна сегодня. Держись ближе к дому.

– Хорошо, Лукас. Я ужасно волнуюсь… Так что позвони мне сегодня после… после всего.

– Конечно. Все будет хорошо.

Как бы Изабель ни волновалась, но она с удовольствием съела горячие булочки с маслом, за которыми последовала пара чашек кофе. А вскоре она услышала, как к дому подъезжает автомобиль, и через минуту вбежала сияющая Алисия:

– Привет, Изабель. После всех твоих злоключений ты должна была бы выглядеть разбитой, но выглядишь просто замечательно!

– Я и чувствую себя отлично, – тепло улыбнулась ей Изабель. – Только что собиралась попросить Элени принести мне еще кофе.

– А она уже идет сюда с ним.

К тому времени как Элени принесла им кофе и оставила наедине, Алисия уже изнемогала от нетерпения:

– Ну, Изабель! Лукас рассказал тебе о спектакле, который я разыграла, когда он вернулся на «Афине» без тебя?

Изабель засмеялась:

– Конечно. Он сказал, что ты потрясающая актриса.

– Королева драмы! – Алисия широко улыбнулась. – Медея или Электра. Но это не важно. Расскажи все до мельчайших подробностей. Ты, наверное, страшно испугалась?

Отпив кофе, Изабель рассказала Алисии обо всем, что с ней произошло до того момента, как Лукас приплыл на «Афине», чтобы спасти ее.

– Во второй раз! – Алисия коварно усмехнулась. – Надеюсь, ты щедро вознаградила его?

– Безусловно, – сказала Изабель, улыбнувшись в ответ в том же духе. – Я подарила ему акварель.

Алисия закатила глаза:

– А ты не могла придумать что-нибудь поинтереснее, чем картина?

– Лукасу она понравилась. – Изабель погрустнела. – Я надеюсь, что она будет напоминать ему обо мне после моего отъезда.

Алисия фыркнула:

– Он никогда не забудет тебя, Изабель!

– Наверное, ты права. Я доставляла ему только одни неприятности с самого момента нашей встречи.

– Сомневаюсь. Какой мужчина будет думать о роскошной блондинке как о неприятности?

Изабель покраснела:

– Лукас сказал мне, что предпочитает темноволосых и пышных дам.

– Его вкусы изменились с тех пор, как он встретил тебя, glykia mou.

– Что это значит?

– Что-то вроде «моя сладкая». Лукас говорил тебе эти слова?

– Наши отношения не настолько близкие.

– Если бы ты осталась, вскоре стали бы, – твердо заявила Алисия. – Так что останься. Пожалуйста! Я бы хотела видеть тебя на своей свадьбе.

– Я бы тоже хотела, но мне надо возвращаться на работу. Я истратила все полагающиеся мне отпускные дни в этом году.

Алисия вздохнула, потом порылась в своей сумочке и достала визитку:

– Здесь номера моих телефонов. Позвони, если передумаешь.

После отъезда Алисии, оставив безуспешную попытку почитать, Изабель достала свои рисовальные принадлежности. Для разнообразия она попробует нарисовать не акварельный, а карандашный портрет Лукаса. Портреты не были ее коньком, но красивое точеное лицо Лукаса с такой легкостью появлялось в ее альбоме, что к концу дня Изабель добилась ошеломляющего сходства. Когда Элени было разрешено взглянуть на законченный эскиз, та позвала Спиро полюбоваться мастерством Изабель.

Вечер в таверне прошел прекрасно. Лукас и Изабель были встречены с распростертыми объятиями. Лукасу выразили восхищение, признав выдающейся ту роль, которую он сыграл в героическом спасении красавицы мисс Джеймс. Никос Николаидис был особенно признателен за это, поскольку англичанка приехала провести отпуск в одном из принадлежащих ему коттеджей.

– Они все очень высокого мнения о тебе, – заметила Изабель, когда они возвращались домой.

– И я о них. Поэтому Чирос и является особенным местом для меня. Люди тут помнят, какого труда мне стоило добиться успехов. – Он понизил голос. – А ты, Изабель? Не настроили ли тебя твои здешние злоключения против моего острова?

– Конечно нет. Я всегда буду с удовольствием вспоминать об Элени и Спиро и об Алисии и ее семье. И о тебе, – протянула она. – Я планировала сделать так много, пока находилась здесь. Хотела поехать на Серифос и другие острова и нарисовать несколько акварелей, чтобы потом, вернувшись домой, выставить их в галерее.

– А в результате совершила единственную поездку, да и ту против своей воли, на бесплодный, ничем не примечательный остров. Так что я отвезу тебя туда, куда ты только пожелаешь, – пообещал он, когда они свернули на дорогу к вилле. – Между прочим, я успел поговорить с Андрисом. Сестры Каррас в итоге сознались, что наняли обоих мужчин для расправы с нами.

– Слава богу, – сказала Изабель и уткнулась лицом ему в грудь. – Признаюсь, что я испугалась.

– Ты пережила достаточно, чтобы тебе снились кошмары, – согласился он. – Может, мне снова начать оберегать тебя от этих кошмаров?

– Да, пожалуй, – сказала она.

Он обнял ее за талию. Изабель прижалась к нему.

– Куда бы ты хотела поехать завтра?

– Я хотела бы по-настоящему исследовать Чирос, – мечтательно сказала Изабель.

Рассвет уже занялся, когда Лукас приподнялся на локте, чтобы взглянуть в лицо Изабель.

– Я даю тебе шесть недель, – сказал он непререкаемым тоном. – По истечении этого времени ты вернешься ко мне сама или я увезу тебя силой!

– Как же вы самонадеянны, Лукас Андреадис!

– Потому мне и улыбается удача в жизни! – Его глаза сверкнули. – Я хочу тебя, Изабель. Тебе ясно это?

Она кисло улыбнулась:

– Ясно. Ну а что случится, если я снова скажу «нет» по истечении шести недель?

– А ты не скажешь, – просто сказал он и снова обнял ее. – Я этого не допущу.