Новая книга Анатолия Гаврилова «Вопль вперёдсмотрящего» — долгожданное событие. Эти тексты (повесть и рассказы), написанные с редким мастерством и неподражаемым лиризмом, — не столько о местах, ставших авторской «географией прозы», сколько обо всей провинциальной России. Также в настоящее издание вошла пьеса «Играем Гоголя», в которой жанр доведён до строгого абсолюта и одновременно пластичен: её можно назвать и поэмой, и литературоведческим эссе.
Анатолий Гаврилов родился в 1946 году в Мариуполе. Не печатался до 1989 года. Позднее произведения стали появляться в журналах, выходили книгами и переведены на немецкий, итальянский, финский и голландский языки. Лауреат премий журнала «Октябрь» (2002), Андрея Белого (2010) и «Чеховский дар» (2011).
Живёт во Владимире.
* * *
Тексты владимирского почтальона Анатолия Гаврилова — образец независимой, живой прозы. Новую книгу Гаврилова читатели ждали больше двадцати лет.
Вот она.
Олег Зоберн, составитель серии
1.0 — создание файла, mirabel.lv, February 2012
Солнечно, тихо, тепло, но вода уже холодная.[1]
Самолёт летит над океаном, подводная лодка готовится к погружению.
В дальних карьерах рвут гранит, в ближних — известняк.
Автобус развернулся у магазина, постоял и тронулся в обратный путь.
Море, степь, холмы, овраги.
Пастух щёлкнул кнутом, и стадо пошло к реке.
Рожь уже сжата.
Форштевень судна венчался резной головой льва.
Лев прыгнул, нос судна задрался в небо, и судно пошло на дно.
Зная скорость и расстояние, можно узнать время.
Шум прибоя, крики чаек, суда.
Окружность описана около треугольника.
Окружность вписана в треугольник.
Ночью был дождь. Светает. Мокрые деревья, кусты, трава.
Шум прибоя, крики чаек, суда.
Грузовые составы идут в порт на тихом ходу.
Сталь, чугун, уголь, пшеница.
Сырьём для производства карбида кальция служит известняк, который при высокой температуре спекают с коксом.
Диагонали ромба пересекаются под прямым углом.
Дождь — подлежащее, идёт — сказуемое.
Капитан приказывает отдать швартовы, и судно под крики провожающих медленно отходит от главного пирса.
Земля движется вокруг Солнца.
Суслики роют в земле норы.
Предложения бывают простые и сложные.
Парус служит людям давно.
Яхтинг. Для управления парусной яхтой служат руль, румпель и паруса.
Глюкозиды делятся на озы, среди которых наиважнейшую роль играют гексозы.
Архип Куинджи хочет жениться на дочери купца Леонтия Спиридоновича Кечеджи.
Пасмурно, прохладно. Миша хочет купить лыжи. Коля хорошо играет в шахматы.
Орехов в этом году меньше, чем в прошлом.
Камни, песок, вода.
Предложения бывают простые и сложные.
Ионы состоят из катионов и анионов.
Солнечно, тихо, тепло. Яблоки, виноград, орехи. Велосипед. Накатанная до блеска грунтовая дорога вдоль лесопосадки, солома.
Солнечно, тихо, темно. Поезд из Москвы прибывает на первый путь. Пассажиров мало. Вода уже холодная. Яхтсмены завода «Коксохим» готовятся к осенней регате.
При повороте фордевинд судно приводится круче к ветру, при повороте оверштаг уваливается под ветер.
В поле зябь, в море зыбь.
Английский писатель Сид Чаплин — из семьи шахтёров.
Английский писатель Дэвид Стори — из семьи шахтёров.
Уголь. Пора уже привезти его.
Оскар Уайльд вёл жизнь лондонского денди.
А волны шумят и шумят за кормой, и след их вдали пропадает.
Окружность описана около треугольника.
Окружность вписана в треугольник.
Путник идёт со средней скоростью пять километров в час.
Составы с углём идут в порт на тихом ходу.
Героиня повести Карамзина «Бедная Лиза» живёт в хижине со своей старушкой-матерью. Отец умер. Живут они бедно.
Вера работает в измерительной лаборатории завода тяжёлого машиностроения.
Паруса делятся на лавировочные, дополнительные и штормовые.
Среди звёзд бывают и великаны, и карлики.
Солнце светит, птицы поют.
Судно под всеми парусами бежит по волнам.
Оверштаг — судно приводится круче к ветру, фордевинд — уваливается под ветер.
Солнце восходит. Солнце — подлежащее, восходит — сказуемое.
Кот сидит на подоконнике и смотрит в окно.
Переменная облачность, без осадков.
Известь получают путём обжига известняка при высокой температуре.
Угол падения света равен углу его отражения.
Пришёл Витя. Мы съели всё какао, за что был поставлен матерью в угол, на колени, на мелкий уголь.
Угол прямой, уголь мелкий, острый.
Стрелки ходиков острые, могут упасть.
— Что ты там бормочешь?
Он сказал: если ещё раз заметит, уголь с биссектрисой будет пересекаться под прямым углом, то ты знаешь, сказал он, и достал, и блеснуло на солнце, что-то с этими тетраэдрами-мандраэдрами не так, когда у него в руках блеснуло, а если циклопические завихрения пойдут, то что тогда делать с виноградом, когда они станут давить его грязными сапогами, а также помидоры с огурцами…
— Довольно, выходи оттуда! Может, ты прощенья просишь?
— Я, мама, не виноват, то есть виноват, я ещё постою… Неспроста ведь Гегель предлагал освободить себя в отношении самого себя… Фордевинд — уваливаемся под ветер! Оверштаг — приводимся круче к ветру!
Промчался на тепловозе в сторону Гавани наш сосед Виктор Иванович, махнул мне рукой.
Трава в рост человека. Обломки шпал, кирпичей, бетона.
Что-то отца уже третий день дома нет, и никто не знает, где он.
Солнце яркое, но ветер холодный.
Если два треугольника при наложении друг на друга совпадают, то они равны.
Жмых плодов шоколадного дерева идёт на изготовление какао и шоколада.
Медь обладает высокой ковкостью.
Гусеницы объели листья. К остановке подъехал автобус. Орехов в этом году меньше, чем в прошлом.
В тёмной комнате тикают часы. Пруд, камыш.
Желтизна леса, синева моря.
К ночи похолодало.
Утро было прохладное. На яблонях набухли почки.
В книге не все страницы.
Из оврага доносится журчание ручья.
Быстрая ходьба согревает.
Он хочет что-то сделать.
Ему купили лыжи. Наступит зима, и он будет ходить на лыжах.
Ребята на площадке играют в волейбол.
Он присоединился к ним.
Море, степь, холмы, овраги.
Пастух щёлкнул кнутом, и стадо пошло к реке.
Арбузы, дыни, виноград, орехи, огурцы, помидоры.
Рожь уже сжали.
Утро холодное, зелень яркая.
Плоскогубцы, проволока.
Он хочет что-то сделать.
— Что он хочет сделать?
— Он пока не знает, что именно.
— Кто?
— Миша.
— Фамилия?
— Сидоров.
— Проволока какая?
— Медная.
— Рожь уже сжали?
— Да.
— Где судно?
— В море.
— Где стадо?
— Пастух щёлкнул кнутом, и стадо пошло к реке.
— Зачем?
— На водопой.
— Зная скорость и расстояние, что можно узнать?
— Время.
— Плавать умеешь?
— Да.
— Моряком хочешь стать?
— Да.
— Приходи.
— Куда?
— В яхт-клуб коксохимзавода.
— Когда?
— Завтра с утра.
Так ему показалось. Мысленно можно представить себе беседу с кем угодно и о чём угодно.
Впрочем, утром он поехал на водную станцию коксохимзавода, где некоторое время наблюдал сквозь проволочный забор за действиями яхтсменов.
Они готовились к регате.
Тепло. Временами жарко.
Вода, песок, камни.
Денис Иванович Фонвизин.
Действие происходит в деревне.
С тех пор прошло много лет.
Солнце заходит.
«Солнце» — главное слово, «заходит» — зависимое.
В данном числовом выражении сначала умножаем, потом прибавляем.
Вместо чисел можно подставить буквы.
На горизонте появилось парусное судно.
Английский звук i близок протяжному звуку и — и.
i — i — i — и — и — и — и — и — и.
К десяти утра на пассажирской пристани у Лондонского моста начали собираться сотни людей, решивших в ясный день совершить прогулку по Темзе.
Сухая трава, ветер, огонь.
На гвозде висит рассохшаяся гитара.
Токарь выточил икс деталей.
Из бочки взяли икс капусты.
Бен закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Он понимал, что дела его совсем плохи.
Из слов и словосочетаний образуются предложения.
Предложения образуются из слов и словосочетаний.
При помощи предложений мы выражаем свои мысли и чувства.
Свои мысли и чувства мы выражаем при помощи предложений.
Белинский и Чернышевский назвали Гоголя отцом русской реалистической прозы.
Детство Николая Васильевича Гоголя прошло в деревне.
Я вижу добрый и внимательный глаз учителя.
Взгляд какой? Добрый и внимательный.
Нужно уметь правильно держать молоток.
Две фигуры равны, если при наложении друг на друга они совпадают.
Позже Вавилон был захвачен персами и вошёл в состав Персидского государства.
На рисунке показан молоток с четырёхкратной линзой для более точной работы слесаря-инструментальщика. Автор молотка некто В. М. Гаврилов.
Туман ползёт с моря.
То есть прожил 43 года.
Константин Николаевич Батюшков — 35 лет.
Или это ошибка?
Пришёл Витя, и мы поехали на велосипедах в известковые карьеры.
Для предложения характерна интонация завершённости.
В конце предложения ставится точка, вопросительный или восклицательный знак или многоточие.
Древние люди занимались собирательством: плоды, ягоды, коренья, яйца птиц.
Фотография за годы своего существования прошла большой путь развития и от технического способа фиксации объекта съёмки поднялась до создания подлинных произведений искусства.
Древнегреческий герой Одиссей пытался уклониться от участия в войне, для чего прикинулся сумасшедшим. И вспахивал поле, засевая его солью.
Среди моих друзей, знакомых и родственников довольно много потомков древних греков: Наминас, Пилипас, Думбур, Челбарах и др.
Яблоки, орехи, персики, сливы, арбузы, дыни.
Солнечно, тихо, тепло.
Пароход «Принцесса Алиса» считался одним из лучших в составе флота фирмы «Лондон Стимбоут Компани».
Семья Гоголей принадлежала к числу культурных помещичьих семей Украины.
[ei] близок сочетанию ей.
[ai] близок сочетанию ай.
Пришёл Шишман, сыграли в шахматы, прогулялись по окрестностям.
Пароход «Принцесса Алиса» отличался изящными обводами корпуса, компактная паровая машина обеспечивала судну скорость 12 узлов.
Чтобы найти одно из слагаемых, нужно из суммы вычесть другое слагаемое.
В русской стилистике порядок слов свободный, в английской — определённый.
Ученик слесаря должен знать основные принципы научной организации труда и уметь применять их на практических занятиях.
Для привлечения пассажиров компания «Лондон-Стимбоут Компани» оборудовала на пароходе шикарный салун и наняла оркестр.
Пришёл отец. Его не было дома три дня. Он сказал, что из-за шторма. Он работает на землесосе.
«Буря мглою небо кроет, учиться — наша задача», — сказал он и лёг спать.
Артикль (The article) — это особая частица, употребляется с существительными. Существует два вида артиклей: неопределённый (The indefinite article) и определённый (The definite article).
При подготовке к рубке металла нужно надёжно закрепить заготовку в тисках, стоять устойчиво, не горбиться, при ударе смотреть не на головку зубила, а на его режущую часть.
Пасмурно, тихо, тепло.
Любительское рыболовство — массовый вид культурного и активного отдыха на лоне природы. Оно способствует закаливанию организма, воспитывает волевые качества в человеке.
Человек. Волевые качества. Закаливание организма.
У водоёма отступают тревоги и заботы. Так хорошо здесь думать и вспоминать доброе, приятное.
Оно обогащает знаниями, расширяет кругозор, пробуждает чувство прекрасного.
Знания, кругозор, чувство прекрасного.
Удочка, черви, вода.
И отступили тревоги и заботы, и скрылись они в морской дымке, и тут я увидел огромное судно, которое на огромной скорости летело на волнолом, на котором я сидел, и я очень испугался. Закрыл глаза и побежал домой.
— Судно большое?
— Большое, серебристое.
— Ты испугался и побежал?
— Да.
— Ты подумал, что оно потеряло управление и мчится прямо на тебя?
— Я ничего не успел подумать.
— Тебе стало страшно и ты побежал?
— Да.
— Потом за твоей спиной раздался взрыв?
— Нет. Я успел перебежать через железную дорогу прямо перед грохочущим товарняком и слышал только стук и лязг.
— Товарняка?
— Да.
— Ты продолжал бежать?
— По инерции. Потом остановился.
— И посмотрел на волнолом?
— Да.
— Судна не было?
— Нет.
— Оно не разбилось о волнолом?
— Нет.
— Оно круто развернулось и скрылось в море?
— Наверное.
— А ты?
— Я пошёл домой.
— А удочка, черви?
— Мне не хотелось туда возвращаться.
— Ты пошёл домой?
— Да.
— Ты рассказывал кому-нибудь об этом?
— Друзьям.
Там никого не было. Он пошёл их искать. Он нашёл их на кладбище. Они играли в карты. Он тоже стал играть.
За три века Египет покорялся ливийцам, нубийцам, ассирийцам, кому-то, возможно, ещё.
В английском языке артикль употребляется не всегда, например…
Пришёл Миша.
— Ну, что? — спросил он.
— А что? — ответил я.
— А то. Фордевинд?
— А что фордевинд?
— Оверштаг?
— А что оверштаг?
— Приводимся круче к ветру или же уходим под ветер?
— По обстановке.
— Моряком хочешь стать?
— Допустим.
— Допустим, приспустим флаги.
— Или штаны.
— Вы, молодой человек, просто циник.
— А вы, молодой человек, просто… а… о…
— Е.
— Ж.
— 3.
— К, Эль, Эм, Эн.
— Кэлэмэнэ.
— Ладно, поехали.
И мы помчались на его мопеде и свалились в овраг, правда, удачно, без серьёзных последствий.
Дождь.
Отец Гоголя был человеком одарённым.
По цели высказывания предложения бывают повествовательные, вопросительные и побудительные.
В английском языке есть буквы, которые не произносятся.
Производительность труда учащегося зависит от высоты установки тисков, что показано на рис. 3.
Сахар можно жарить, в результате чего образуется вязкая желтоватая жидкость, из которой можно сделать леденцы.
Теперь ты можешь научить своих товарищей делать такие леденцы.
В 10 часов 30 минут «Принцесса Алиса» отошла от причала и пошла вниз по Темзе со скоростью 11 узлов в час. На её борту находились более 700 экскурсантов, большую часть которых составили женщины и дети.
Дождя уже нет, грязь, сыро, холодно, что не помешало нам с Мишей долго бродить по улицам.
Второстепенные члены предложения — это дополнение, определение, обстоятельство.
Мы гордимся своей землёй.
Землёй — дополнение.
Гусей крикливых караван тянулся к югу.
Крикливых — определение.
Все пошли на праздник.
На праздник — обстоятельство.
Я не пошёл на праздник из-за простуды.
Из-за простуды — обстоятельство.
В гимназические годы Гоголь написал своему дяде П. П. Косяровскому, что хотел бы с наибольшей пользой для блага государства служить на поприще юстиции. «Неправосудие более всего разрывает моё сердце, и я поклялся ни одной минуты короткой своей жизни не утерять, не сделав блага».
То go to bed — Идти спать.
То go to sea — Стать моряком.
Современное судно представляет собой сложнейший технический объект.
Каждое судно имеет свой облик.
Каждый моряк должен в совершенстве знать своё судно.
Настоящий моряк гордится своим судном.
Профессия моряка трудна и романтична.
Капитан судна должен служить примером для остальных.
Пасмурно, прохладно.
Земля движется вокруг Солнца.
Суслики живут в норах.
Жизнь дятла проходит на дереве.
Если в треугольнике два угла равны, то он равнобедренный.
При умножении на нуль получаем нуль.
На нуль делить нельзя, но вполне допустимо нуль разделить на что-то и получить нуль.
Без воды нет жизни.
Без воздуха нет жизни.
Без солнца нет жизни.
Мотоциклист догоняет велосипедиста. Сейчас между ними 25 км.
Легковая машина догоняет автобус. Сейчас между ними 20 км.
Выезжая из села, велосипедист заметил на мосту пешехода.
Вера Дорогач устроилась работать на молокозавод.
Аварией в морском деле считается всякое повреждение судна, ведущее к снижению его мореходных качеств.
Современная фотография обладает богатейшими возможностями отражения и познания окружающей нас действительности.
Приступая к освоению дачного участка, следует продумать этапность освоения.
Дачную печь можно построить своими руками.
Бернард Шоу родился в семье бедного чиновника. Он с 15 лет начал зарабатывать себе на жизнь. Он прожил 94 года.
Под звуки оркестра пассажиры поднимаются на экскурсионный пароход «Принцесса Алиса».
Облачно, с прояснениями.
Геометрические фигуры весьма разнообразны.
Часть любой геометрической фигуры является геометрической фигурой.
Прямые называются параллельными, если они не пересекаются.
Если завтра будет хорошая погода, мы пойдём на экскурсию.
Борьба греческого демоса за проведение реформ.
В Петербурге уже сплетничают по поводу Анны и Каренина.
Л. Н. Толстой проиграл в карты полковое сено.
Саша, Коля и Серёжа собрали 50 стаканов малины.
Ветер.
Названия ураганов и тайфунов зависят от места их происхождения или действия.
Кто-то спит на вершине холма на окраине города.
Восход солнца.
Туман ползёт с моря.
Туман опасен для судов.
Витя мастерит из картонной коробки грузовик.
Множество факторов.
Поезд идёт со средней скоростью 65 км/час.
Древнегреческий математик Евклид доказал, что простых чисел бесконечно много.
В этой же области работал и Эратосфен.
Они писали на папирусе.
Найдите папирус и сделайте запись.
В цистерне было 38 т керосина. Потом его осталось один процент. Сколько израсходовано керосина?
Поражение Французской революции, Наполеона и иллюзий просветителей о торжестве «царства разума».
И вот на наших глазах разрушаются великие государства.
Духовные устремления на фоне глобальных потрясений.
Кардинальный вопрос.
— Что?!
— Кардинальный вопрос.
— Кто здесь?!
Никого. Показалось.
Сфинкс не спит.
Солнечно, тепло, прохладно.
Камни, песок, вода.
Дым на минуту согреет и унесётся куда-то.
Вот её горбатый домик. Её чулочная фабрика обанкротилась, и она, Нина, собирается ехать в Москву.
Мише хочется повидаться с нею, он стучит в дверь, в окошко — никто не отзывается.
Темно.
Миша ещё не знает, кем он хочет стать.
Разнообразие интересов, планов, грёз.
Отец работает на землесосе, мать — метролог.
Сары-Юрьев идёт к обрыву рисовать море.
Незнакомый человек в белом плаще скрывается в зарослях шиповника.
Сталевар Мовба в рабочей спецовке идёт с ночной смены домой.
Мовба затеял строительство большого дома.
Международный конкурс аккордеонистов.
Борьба за выход в финал.
Кто-то из конкурентов прокалывает аккордеон шилом.
Смена времён года является следствием вращения Земли вокруг Солнца.
Солнце может погаснуть.
С судна падает матрос. Капитан Правдин бросается в море и спасает утопающего. Княгиня Вера падает в обморок. Капитан влюбляется в Веру.
— Художественное произведение?
— Что?!
— Художественное произведение?
— Что?! Кто здесь?
— Художественное произведение?
— Да.
— Чьё?
— Не помню.
— Читал?
— Да.
— Чьё это художественное произведение?
— Синатры.
— Синатра — певец. Чьё это художественное произведение? Как называлось судно?
— Не помню.
— Луч разделил развёрнутый угол на два угла. Постройте эти углы. С помощью чего вы будете строить эти углы?
— С помощью транспортира.
— У вас есть транспортир?
— Да.
— Кто нарисовал на транспортире непристойность?
— Не знаю.
— Кто?!
— Я.
— Стань на колени в угол. Я ещё приду.
Стал на колени в угол.
Он был в белом плаще.
Он сказал, что ещё придёт.
Солнечно, прохладно.
Я вижу добрый и внимательный взгляд учителя Фёдора Петровича Челбараха.
Добрый и внимательный — однородные члены предложения.
Катя купила альбом и акварельные краски.
Китти заболела на почве нервного срыва по поводу Вронского, который не обратил на балу на неё никакого внимания и всё танцевал с Карениной.
Оскар Уайльд прожил недолгую, исполненную драматизма жизнь.
Древесина груши имеет розовый цвет с нежными линиями годовых слоёв.
В шесть часов вечера «Принцесса Алиса» берёт на борт ещё пассажиров, что очевидный перегруз.
«Чем глубже я уходил в детали, тем запутаннее мне казалось дело», — вспоминает Фрэнк Годдио.
Чем, тем.
Чем дальше в лес, тем…
Что?
Можно в данном случае ограничиться дровами, т. е. чем дальше в лес, тем больше дров.
Дрова, уголь.
Скоро зима, а ни дров, ни угля.
Отец сказал, что всё будет в ажуре.
«Как яйца на абажуре», — ответила мать.
Темно.
Пасмурно. Лёгкий зюйд-зюйд.
Капитан стоит на мостике и смотрит в бинокль, идя курсом галфвинд.
Галфвинд.
Поворот оверштаг нужно делать, выбрав место с наименьшим волнением.
Мотоциклист едет по проселочной дороге.
Нужно узнать, когда он приедет.
Зная скорость и расстояние, можно узнать время.
Мы никогда не узнаем, когда он приедет, так как не вписывается в поворот и на полной скорости врезается в электроопору.
Галион «Маврикий» под командованием капитана Оливье ван Ноорта находится в пути.
Мебель, изготовленная из древесины дуба, служит очень долго.
Производительность труда учащегося во многом зависит от правильной организации труда.
— Дрова, уголь нужны? — спрашивает Анастас Святодух.
— Нужны.
— Где родители?
— На работе.
— Дрова и уголь я вам привезу.
— Хорошо.
— Но мне нужны деньги.
— У меня нет денег.
— Дров и угля на складе нет, но я могу достать. Мне нужен пока задаток.
— У меня нет денег.
— Но они есть у родителей.
— Но их сейчас нет дома. Приходите вечером.
— Вечером уже поздно. Или сейчас, или никогда.
— Анастас Спиридонович, у меня нет денег.
— Но ты знаешь, где они лежат.
— Не знаю.
— Пошарь и найдёшь. А то ведь и зима на носу. То-то у вас так холодно. Так и простудиться можно. Так и туберкулёз получить можно. Ты не лежал в тубдиспансере?
— Нет.
— Там плохо. Там холодно и куёво. Мне только пока аванс, потом рассчитаемся. Пока есть возможность. Ты Жору Стамбулчи знаешь?
— Да.
— Он завтра уезжает в Кичиксу, а сегодня у него есть и дрова, и уголь. Дрова хорошие, уголь хороший, так что думай.
— Сколько же вам?
— Сейчас сколько есть, потом рассчитаемся. А не хочешь — желающих много. Сейчас все дрова и уголь идут в порт, на экспорт. Ну?
— Не знаю.
— Думать тут некогда. Когда долго думают, тогда даже на жопе появляются морщины. Ну?
— Может, мне у соседей занять?
— Не знаю. Как хочешь. Мне некогда.
Уходит.
— Анастас Спиридонович! Анастас Спиридонович! Я сейчас, подождите!
Деньги в комоде, на дне, под бельём.
— Вот, возьмите! Значит, сегодня?
— Анастас никогда не говорит «завтра», если можно сегодня. Сегодня вечером Жора привезёт и дрова, и уголь… А волны шумят и шумят за кормой, и след их вдали пропадает!
Всегда он чем-нибудь занят.
Делает всё на раз.
Может поговорить о чём-то отвлечённом, поглядывая на часы.
«Чем больше я уходил в детали этого дела, тем запутаннее казалось дело», — вспоминает Фрэнк Годдио.
Речь идёт о затонувшем испанском галионе в филиппинских водах 14 декабря 1600 года.
Генри Форд в юности работал слесарем.
Не следует сокращать исторические имена.
Запись в тетрадях по столярному и слесарному делу должна быть по возможности краткая, но понятная.
Например: из какого материала делаются параллельные слесарные тиски.
Ответ: параллельные слесарные тиски делаются из серого чугуна.
В слове «параллельные» два «эль» после буквы «а».
Запомнить.
Параллельные, параллельные.
Если это дон Алонсо Перес де Гусман эль Буэно, герцог Медина-Сидония, то так и нужно именовать.
Если это дон Алонсо Мартинес де Лейва, то так и должно быть.
Речь идёт о командирах испанской флотилии, которая осенью 1588 года отправилась к берегам Англии.
— Зачем?
— Что-то связано с религией.
— А если более точно?
— Не знаю.
— Что с дровами и углём?
— Пока ничего.
— Зачем ты давал ему деньги?
— Ну…
— Ты поверил ему?
— Ну…
— Родители знают об этом?
— Пока ещё нет.
— Стань в угол.
— На колени?
— Да. А вечером скажешь родителям.
— О чём?
— Ты знаешь.
— Про дона Алонсо Перес де Гусман эль Буэно?
— Про дрова и уголь.
В угол не стал, родителям не сказал.
Осенью 1588 года английский флот разбил испанскую армаду, погибло много судов и людей, сам герцог Медина-Сидония тоже погиб.
Дело в том, что вышеозначенный герцог не обладал достаточной компетенцией в качестве руководителя морской операции такого масштаба, чего нельзя сказать об одном из опытнейших капитанов доне Алонсо Мартинесе де Лейве, но не его назначили руководителем.
Столярный верстак состоит из крышки и подверстачья.
Два плюс нуль — два. Два минус нуль — два.
В доме своего отца маленький Пушкин слыша и Карамзина, и Жуковского, и Батюшкова.
Для фотосъёмки необходимо иметь фотоаппарат.
В английской грамматике прилагательные, местоимения и числительные по падежам и родам не изменяются.
Перестановка множителей не влияет на произведение.
Отец Пушкина, Сергей Львович, говорил о сыне, что тот с детских лет показал большое уважение к известным в ту пору писателям, что, не имея шести лет, он уже понимал, кто есть кто.
Фотолюбитель должен иметь основные понятия в области оптики, светотехники, экспонометрии и всего фотографического процесса — от момента съёмки до получения снимка.
— Из каких основных частей состоит столярный верстак?
— Из крышки и подверстачья.
— Нужен полный ответ.
— Столярный верстак состоит из двух основных частей: крышки и подверстачья.
— Уголь и дрова Святодух привёз?
— Нет.
— Ты сказал родителям?
— Нет.
— Скажи.
Белый плащ, без головного убора, ушёл в сторону холма у водокачки.
Испанская каравелла «Сан-Томе» под командованием Эстевеа да Вейги получила пробоину и пошла на дно.
Капитан первым покинул судно на единственной спасательной шлюпке, отобрав самых именитых.
Шлюпка оказалась перегруженной, за борт полетели наименее именитые.
— Из какой древесины изготавливается крышка столярного верстака?
— Крышка столярного верстака изготавливается из твёрдой древесины.
— Например?
— Дуб, ясень, бук.
— Что с дровами и углём?
— Ничего.
— Анастас не появляется?
— Нет.
— Что по этому поводу говорят твои родители?
— Они ещё не знают.
— Скажи им.
Ушёл в сторону холма за водокачкой.
Медь. Кусок медной проволоки. Медь и кусок антрацита. Из этого можно что-то сделать и подарить Тамаре.
Тамара в мареве жаркого осеннего дня стирает под старой акацией.
Он не знает, где он сегодня будет.
Воздух чист и прохладен.
В лесу, наверное, уже темно.
Они лежат в молодых подсолнухах.
Она ждёт.
Он не знает, что делать дальше.
Птиц не слышно.
В дальних гранитных карьерах рвут гранит.
В известковых печах выжигают известь.
— Ты не стал её трогать?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю.
— Ты любишь её?
— Не знаю.
— Но она тебя привлекает?
— Да.
— А ты её?
— Не знаю.
— Но она же пошла с тобой в подсолнухи.
— Я понимаю, о чём речь, но не понимаю, что я должен был делать.
— Тебе ещё рано.
— Возможно. К тому же эти взрывы.
— Ладно, потом поймёшь.
Уходит.
Попробуйте представить.
Сколько их всего?
Найдите наибольший общий делитель.
Докажите.
Сравните.
Свои ответы обоснуйте.
— Was wollen Sie?
— А?
— Was wollen Sie?
— Нет, ничего, уже ничего.
— Где ты сейчас?
— На холме.
— Что ты там делаешь?
— Смотрю.
— Зачем?
— Сейчас должна подойти Нина.
— Какая Нина?
— Из «Чайки».
— Она не придёт.
— Почему?
— Она уехала в Москву.
— Кто же тогда скажет, что холодно, пусто, страшно?
Ветви деревьев переплелись.
Дворник метёт аллею, ведущую к обрыву.
Из оврага доносится пенье соловьёв.
Судно можно сделать своими руками.
Начинающий фотограф должен знать устройство фотокамеры.
Иней и изморозь — разные вещи.
Спасательная лодка оказалась перегруженной, пришлось шестерых выбросить за борт.
Тело, тела, процесс взаимного проникновения.
Для закрепления заготовок столярный верстак оборудован винтовым зажимом.
Чтобы найти одно из слагаемых, нужно из суммы вычесть другое слагаемое.
Звуки мы слышим и произносим, буквы видим, пишем.
Нужно уметь правильно держать молоток.
— И вот…
— И вот ты идёшь на станцию воровать уголь. Темно?
— Темно.
— Охрана существует?
— Да.
— Уголь находится в железном бункере.
— Для заправки вагонов.
— До бункера — вагоны и рельсы.
— Ты проползаешь под вагонами.
— Прислушиваешься.
— И ползёшь дальше.
— С мешком под курточкой.
— Но вот чьи-то шаги.
— Это ботинки охранника.
— Ты ложишься на шпалы.
— И видишь крепкие ботинки.
— Но он здесь не один.
— Да.
— Тут глаз да глаз. Иначе припишут многое другое.
— Да.
— И вот?
— И вот наступает подходящий момент, но ты пока не решаешься.
— Мало ли чего.
— В том-то и дело.
— Ну, можно начинать.
— Страшно?
— Страшно, что если поймают, то на тебя навесят всё, в том числе и убитого охранника.
— И ты с пустым мешком ползёшь домой.
— Да-с.
— Ни угля, ни дров.
— Именно.
Он положительно характеризуется и по месту жительства, и по месту работы.
У него позитивный взгляд.
Грехов у него не было, нет и не будет.
Кто-то идёт сюда.
Кажется, это он.
Нужно спрятаться.
Солнечно, тихо, тепло.
Лежит на соломе, бормочет про судно.
Судно.
Они тогда перевернулись, и он получил перелом основания черепа.
Мимо проходит путник, о котором когда-то нужно было узнать, когда он придёт.
Он пока ещё идёт.
В поле зябь, в море зыбь.
Здесь, под небом чужим, я как гость нежеланный.
Здесь, под небом своим — то же самое.
Ветер, солома, волны.
Лес ровный, будто войска на параде.
Ни земли, ни цветов, ничего, ни звука.
И вдруг — волк матёрый.
Но он — фанерный.
Играли в пинг-понг, пили вино, что-то ещё, ещё.
Но нужно возвращаться на судно.
— Где судно?
— На дне.
Они стоят, сидят под забором.
Подзаборная речь, музыка.
Сумерки.
Одинокий холм на окраине города.
Огни приближаются, удаляются, гаснут.
Тут всегда ветер.
Комета Шумейкеров—Леви должна столкнуться с Юпитером.
Белый плащ.
Да, но…
Позвольте задать вам вопрос.
Хотелось бы отметить…
Что…
Не могли бы вы сказать…
Доказательств пока нет.
Или это завуалированная тактика Макиавелли.
Но так ли это?
Холодный туман ползёт с моря.
Море, море.
Mori.
Он родился под раскаты грома и вспышки молний осенней грозы и умер под раскаты грома и вспышки молний осенней грозы.
Крик в ночи, говорил он, подавленное рыдание, застрявший в горле смех.
Ведро. Пустое оцинкованное ведро.
Человек в белом плаще.
Кто он такой?
ЧБП.
Человек в белом плаще.
Белое судно, летящее на волнорез.
Ящик с гнутыми, ржавыми гвоздями.
Чьи-то ноги торчат из кустов дикой сирени на склоне к морю.
Глина, песок, ветер.
Раннее утро, вокзал, почти никого.
— Что ты здесь делаешь?
— Ничего.
— Что тебе здесь нужно?
— Ничего.
— Кофе хочешь?
Человек в белом плаще приглашает в кафе.
— Ты, наверное, хочешь уехать? — спрашивает он.
— Нет.
— Куда ты хочешь уехать?
— Я вам уже ответил.
— Тебе плохо дома?
— Нет.
— Ты видишь, чувствуешь, что что-то не сообразуется?
— Что-то?
— Что-то.
— Что ж.
— Что ж.
— Мне пока что нечего сказать тебе.
— Взаимно.
— Уголь.
— Угол?
— Оставим вопрос об угле. Ты не готов ответить на этот вопрос?
— Уголь будет.
— Каким образом?
— Анастас привезёт.
— Ладно, я ухожу. Мне, я вижу, не с кем здесь поговорить.
— Тем не менее…
— Ачипачи, — сказал он и ушёл.
Солнце. Солнце восходит.
Толстой сказал, что он уже не может начинать с «солнце восходит».
Это его проблемы.
Тем не менее.
И очарование лесов, полей и морей, кустов, цветов и деревьев, и её сжатых ног в серой юбке на склоне холма.
Окружность вписана в треугольник.
Мотоциклист мчится по просёлочной дороге и через какое-то время догоняет велосипедиста.
Основные элементы байдарки изображены на рис. 18.
Испанский флот выходит на подавление исламских мятежей на юге Манилы.
НОТ — научная организация труда.
В Петербурге уже злословят по поводу Анны и Каренина.
Во французском языке нет падежей.
Проявитель превращает скрытое изображение в видимое.
Граб относится к твёрдым породам дерева.
— Что с углём? — спрашивает мать отца.
— Уголь будет, — отвечает отец.
Автобус остановился и пошёл дальше.
На горизонте появилось судно.
Туман. Туман — опасность для судов. Нужно подавать звуковые сигналы. Миша хочет отправиться в кругосветное путешествие на ведре. Он не шутит. Нужно что-то делать.
Нужно что-то делать.
Окружность была описана около треугольника, а теперь она вписана.
Поражение Афин.
Возвышение Македонии.
Несмотря на рекомендательные письма, Гоголь не может в Петербурге найти себе подходящего места службы.
Гусей крикливых караван тянулся к югу.
Крикливых — определение, кричали громко — обстоятельство.
Прилетели долгожданные ласточки и снегири.
— Так ли это? — спрашивает ЧБП.
— Не так ли, но так ли, — отвечает Миша.
— Увы, на разные забавы я много жизни погубил, — грустно говорит ЧБП.
— Не знаю, — отвечает Миша, — в данный момент мне нужно освоить молоток В. Д. Гаврилова с четырёхгранной линзой и пустотелостью рукоятки, в которой вмещается 0,25 л водки.
Волнение нулевое. Давление в пределах обычного. Температура нормальная. Импульс проходит нормально.
Светская жизнь требует больших расходов.
Соль, сахар, уксус.
Приятно отдохнуть в компании хороших друзей.
Входят двое бандитской наружности.
Они кого-то ищут, они спрашивают, где живёт Миша.
Я не знаю, где он живёт.
Ночная гроза и дождь.
В Греции 300 солнечных дней в году.
Снотворность азалептина усиливается алкоголем.
Миша спрашивает, не ищут ли его бандиты.
— Не знаю.
— Но они же у тебя спрашивали мой адрес?
— Я сказал, что не знаю, но вряд ли они станут искать из-за лыж.
— Каких лыж?
— Ты же собирался покупать лыжи?
— Я их уже купил, но…
Но… но… но…
Лыжи и снег — что ещё нужно?
Дело в том, говорит Миша, что дело не в лыжах.
— А что?
— Дело серьёзное.
— Я помогу тебе.
— Ты не сможешь помочь мне.
— Почему?
— Говорить об этом преждевременно.
Дни идут и куда-то уходят.
Дни проходят и падают за сараем.
Осенью всё живое готовится к зиме.
У нас 15 миллионов инвалидов.
Аня и Наташа ищут клиентов на вокзале с помощью клофелина.
Изысканный Лоуренс был из шахтерской семьи.
Анастас Святодух деньги взял, а уголь не везёт.
Облачно, дождь.
Облачно, снег.
Не всё ещё убрано с полей.
С грузом жома, шрота и жмыха вышли на рассвете.
Погода нормальная.
Капитан стоит на мостике и смотрит в бинокль.
Иногда он из фляжки делает пару глотков.
На полу валяется опрокинутый стул.
Марля, драп, креп.
На стене висит картина с изображением зимнего леса работы Сары-Юрьева.
В Германии в театр ходят чаще, чем в Италии.
Николаю Ивановичу удалось сыграть на разнице цен и получить маржу.
Вера Ивановна хочет купить козу.
Рожь уже сжата, виноград ещё висит.
Птицы уже не поют.
Не поёт уже и Семён Степанович, так как парализован, чего никто не ожидал.
Жом, жмых, шрот.
Вышли на рассвете, но вернулись из-за сильного волнения.
Облачно, дождь, мокрые ботинки.
Ветер улёгся.
Бор загрязнён примесью борида магния.
С грузом бора-борида магния отчалили от десятого причала, но вернулись по техническим причинам.
Мимо окна пробежал кабан Юрия Ивановича Колодяжного и скрылся в речных камышах.
Тарелка с цветочками, скелет селёдки.
Постное масло.
Биение коренных шеек, износ кулачков.
Здесь важен творческий подход.
Продаётся сервант тёмной полировки на ножках.
Дальний свет, ближний свет.
Скорость поршня в цилиндре.
Осевое смещение.
В данном случае сопротивление воздуха в расчёт не принимается.
Анонимный звонок угрожающего характера.
Полковнику юстиции инкриминируется взяточничество.
Директор завода ходит по цехам, некоторых избивает.
На секретной военной базе выведен гигантский питон для стецопераций.
Астров жалуется на жизнь, Войницкий зевает, Толстой собирается на охоту, к нему за советом, что делать, приходит избитый директором завода фрезеровщик.
Утром в отдельных районах туман.
Ветер переменных направлений, возможны осадки.
Пришёл Миша, прогулялись.
Он по-прежнему бредит одиночным кругосветным путешествием.
— Одиночным?
— Да.
— На ведре по морям и океанам?
— Я пошутил тогда.
— На чём же?
— Я заказал яхту на шведской верфи.
— Ты снова шутишь?
— Нет.
— А деньги?
— Мой старший брат занимается драгоценными камнями.
— И…
— Он оплачивает проект и постройку судна.
— А я?
— А я отдам тебе свои лыжи, и ты будешь ходить на лыжах по холмам и оврагам. Шучу. Мы вместе совершим кругосветное путешествие. Готовься.
— Бриз?
— Ветер.
— Он…
— Он…
— Он дует…
— Он дует с моря на сушу.
— Когда?
— Ночью.
— Нет, днём. А ночью?
— А ночью… ночью он дует с суши на море.
— Бора?
— Бора… бора — это…
— Ну?
— Например, сирокко.
— Я не об этом спрашиваю.
— Бора?
— Бора… бора, бора, бора…
— Ты ещё не готов. Готовься.
Треугольный парус имеет переднюю, заднюю и нижнюю шкаторины, которые для прочности обшиваются ликтросом.
Поперёк паруса идут ряды люверсов, через которые при взятии рифов пропускаются риф-штерты.
У стакселя и кливера чаще всего линуются только передняя шкаторина и углы, у спинакера — все шкаторины.
Древний Восток и европейское Средневековье.
Концепция романтической иронии.
Критический пафос и результаты.
Гармония, дисгармония.
Внешнее, внутреннее, духовное, чувственное.
Виктор Иванович лежит под забором, не может дойти домой.
Помочь дойти ему домой, где ему не рады.
Примирение противоположностей.
Вечные колебания между чем-то и чем-то.
Бора — сильный холодный порывистый ветер, дующий с прибрежных гор в сторону моря.
Для ускорения высыхания краски можно использовать сиккатив.
Лёгкий туман, лёгкий озноб.
В шесть часов вечера «Принцесса Алиса» берёт на борт ещё пассажиров.
Перегруз при минимуме спасательных средств.
Левин хочет сделать предложение Китти Щербацкой, младшей сестре Долли, жены Степана Аркадьевича, который изменяет ей с француженкой-гувернанткой.
Тракторная бригада вспахала 0,5 поля и остановись из-за отсутствия топлива.
Сердцевину окружает ядро — наиболее прочная часть дерева.
Снаружи дерево покрыто корой.
В сентябре школьники идут в школу.
Школьники — подлежащее, идут — сказуемое.
Чтобы найти делимое, надо частное умножить на делитель.
Испанский галион «Сан-Диего» под командованием компетентного Антонио де Морги идёт на дно в филиппинских водах, погибают 350 человек. Де Морга первым покидает гибнущее судно, плот с капитаном толкает перед собой к берегу его секретарь, Морга спасается, позже он напишет мемуары о своём героическом поведении.
Вечер. Предложение нераспространённое.
Осенний вечер. Предложение распространённое.
— Испанский галион.
— «Сан-Диего».
— Дерево.
— Сердцевина.
— Ядро дерева.
— Кора дерева.
— Школьники.
— Идут.
— Идут в школу.
— Левин.
— Хочет сделать предложение Китти Щербацкой.
— Антонио де Морга.
— Погубил людей.
— И пишет.
— И пишет героические мемуары.
— Ветер.
— Ветер относительно судна.
— Оверштаг.
— Приводимся круче к ветру.
— Фордевинд — уваливаемся под ветер.
— Готовься.
— Готовлюсь.
— Судно уже строится.
— Понятно. А что это у тебя фонарь под глазом?
— Получил. Как видишь.
— Сам напросился?
— Да. Попросил закурить и тут же получил.
— И теперь твой левый глаз курит.
— Ничего страшного.
— Кто?
— Кто-то из них.
— Было темно?
— Сумерки.
— Упал?
— Да.
— Ногами били?
— Да.
— Но не сильно.
— Не сильно. Им что-то помешало.
— Я с ними разберусь.
— Не смеши меня. Они изуродуют тебя.
— Посмотрим.
Пасмурно, прохладно.
Двор усыпан листьями.
На отопительный сезон требуется истопник на твёрдом топливе.
Кот сидит на подоконнике и смотрит в окно.
Василий Фёдорович подтягивается на перекладине для выбивания ковров.
Сары-Юрьев с мольбертом идёт к обрыву рисовать море.
Слышен крик журавлей, улетающих вдаль.
Воздух свеж и прохладен.
Судно из Италии швартуется к первому причалу.
В порт идут составы с антрацитом.
Антрацит на снегу или снег на антраците — как угодно.
С Новым годом.
Вы не спите?
До Нового года ещё далеко.
Напитки и закуски, костюмы и танцы.
Опасаясь…
Чего-то опасаясь.
Дорога вдоль почему-то ещё не убранной кукурузы.
Причудливый наклон плоскостей пейзажа.
И лира Орфея отворяет врата ада.
В данный момент он в замечательном расположении духа.
Диалектика этического, эстетического и религиозного.
Противоречивость и непоследовательность.
Кажется, ему не хватает страсти, кажется, он прячет свою душу.
Ничего в угоду предрассудкам, деспотизму и фанатизму.
Искусство, говорит он, пошло угодничает и постыдно отрекается от идеала.
Он берёт деньги в комоде под бельём, идёт к Наминасу и проигрывает.
Он играет в долг и проигрывает.
Киргиз отводит его в сторону и говорит, что долг — не шутка, прощать никто не станет, ты понимаешь.
— Ты понимаешь?
— Да.
— Правильно понимаешь?
— Да.
— Вот и хорошо.
— Вот и хорошо.
— Ты, кажется, не понимаешь?
— Понимаю.
— Что же тогда тут выделываешься?
— Ни в коем случае.
— Ты меня знаешь?
— Кто ж тебя не знает.
— Значит, понятно.
— Понятней не бывает.
— Алё, Стокгольм?
— Да.
— С кем имею честь говорить?
— Вы имеете честь говорить с директором судостроительной компании «Гольфстрим».
— Я заказывал вашей фирме судно.
— Оно уже строится.
Отбой. Строится. Всё в порядке, хотя какие-то сомнения остаются. Посмотрим.
Иногда необходимо жертвовать частностями.
Он против самодовлеющей виртуозности.
Не всякий общественный строй способствует расцвету искусств.
Низменные цели парализуют движение к высшему.
Он пытается убежать в прошлое и терпит поражение.
Двор усыпан виноградной листвой и разбитыми гроздьями «изабеллы».
Красная «Нива» во дворе забрызгана виноградным соком.
Барахлит карбюратор.
Нужно смотреть.
Облачно, с прояснениями.
Агамемнон — аргосский царь, предводитель греков в Троянской войне.
1622 год стал критическим для Испании. Молодой король Филипп IV унаследовал обширную, но уже теряющую влияние империю.
Анна и Вронский встречаются в доме двоюродной сестры Вронского княгини Бетси Тверской.
Она хочет уйти от него, но пока не решается.
Роль любовницы ей противна.
К утру сильный норд-ост сорвал паруса, сломал мачты и руль и погнал судно на рифы.
При сложении дробей с одинаковыми знаменателями надо сложить их числители, а знаменатель оставить прежним.
Вычитание — аналогично.
В слове «море» два слога, четыре буквы, четыре звука.
Ночью Индийский океан светится.
То go to sea — Стать моряком.
On deck — На палубе.
То drop anchor — Бросить якорь.
К заходу солнца небо заволокло тучами, задул порывистый норд-ост, видимость ухудшилась, шторм усилился.
Почвы тёмно-каштановые и солончаковые.
Полынь, кермек, грудница шерстистая.
Холмы, овраги, камни, пещеры.
Караган, типчак, тёрн.
Песок, камни, вода.
Какая-то женщина.
Автобус развернулся у магазина, немного постоял и двинулся в обратный путь.
Состав с глыбами антрацита на тихом ходу идёт в порт, останавливается, некоторое время стоит.
Можно успеть сбросить несколько сверкающих глыб на землю, но… но чьи-то шаги за спиной.
Это человек в белом плаще.
— Антрацит — уголь хороший, — говорит он несколько отстранённо, немного холодно.
— Хороший, — говорю я. — Горит хорошо, почти без золы.
— Что ты медлишь? Может, тебе помочь?
— Плащ у вас белый, а уголь — чёрный.
— Ничего. Так что? Начинаем?
— А вдруг охрана?
— Я тебе говорю — её здесь сейчас нет.
— И не появится?
— Нет.
— Где же она?
— Её здесь нет, и она не появится.
— И я…
— И ты успеешь сбросить несколько кусков антрацита, дома разобьёшь их, растопишь печь, придут родители домой, а дома тепло и уютно, и они обрадуются, что у них растёт такой замечательный сын. Так что ж ты медлишь?
— Я вас не знаю, не знаю, кто вы, не понимаю…
Тем временем состав снова пришёл в движение и ушёл в створ порта.
— Антрацит на снегу, или снег на антраците — как угодно. С Новым годом вас. Вы не спите? — процитировал вдруг незнакомец в белом плаще моё подростковое стихотворение и медленно, заложив руки в карманы своего плаща, пошёл в сторону Слободки, и я пошёл за ним, но не свернул в свой переулок, а продолжал идти за ним.
Он все так же медленно шёл по широкой центральной улице, и тут я увидел, что из переулка выходят наши слободские головорезы и направляются сначала в сторону вокзала, но потом, о чём-то переговорив между собой, идут за незнакомцем в белом плаще, и я что-то крикнул, вернее хотел крикнуть об опасности, но так слабо, что никто не оглянулся, они уже настигали его, он оглянулся, остановился…
— И тут ты проснулся, — сказал Миша.
— Это не сон, Миша.
— Ладно, что же было дальше?
— Дальше они подходят к нему и о чём-то с ним говорят, а потом уходят в сторону вокзала.
— А он?
— Он пошёл дальше, а я пошёл домой.
— М-да… ладно, оставим, в конце концов… в конце концов… да… в конце…
— Кончается венцом.
— Винцом?
— Как хочешь.
— Так вот он — и венец, и винцо, — он достал из сумки бутылку вина и поставил на стол.
— Стантавирино, — сказал он. — 1812 год. Коллекционное.
— Изготовлено…
— Именно. Но дело не в этом. Я звонил в Стокгольм, судно уже строится, так что нужно готовиться.
— Каким образом?
— И теоретически, и практически. Теоретически — всевозможная литература, практически — на пустыре.
— На пустыре?
— Я, конечно, могу договориться в яхт-клубе, где нам преподадут основные уроки, но плевать я на это хотел. Надевай плащ и — за мной.
— Куда?
— На пустырь. Сейчас вечер, то что нужно.
— А вино?
— Вино, море и паруса несовместимы. Вино — потом. Пойдём.
Я надел плащ, он тоже был в плаще, и мы пошли на пустырь перед оврагом, где стали отрабатывать основные приёмы управления яхтой на краю оврага с расстёгнутыми плащами.
Ветер был довольно сильный, нас то сносило в овраг, то уносило в поля, но мы умело применяли и фордевинд, и оверштаг, и тому подобное.
Вполне уместны вопросы, и мы готовы ответить, но лучше пока без вопросов.
Небо ровное, чистое, только над пустырём какой-то тёмный пузырь.
Рванули гранит в гранитных карьерах, рванули известняк в известковых карьерах, вскрикнули куры, задребезжали стёкла в окнах, завыли собаки, перекрестились старухи.
Гамсун своим учителем считает Достоевского.
Малер говорит, что искусству контрапункта нужно учиться у Достоевского.
В творчестве Генрика Ибсена явственно проступают черты символизма.
Витализм.
В годы фашистской оккупации Гамсун запятнал себя коллаборационизмом.
Норвегия его морально осудила.
Сухой склон холма на склоне сухого дня.
Инверсионный след реактивного самолёта в сухом небе.
Мы с Ниной сидим на склоне холма.
— Холодно, пусто, страшно, — говорит она.
— Холодец, капуста, красное, — отзываюсь я.
— Какой холодец? Ты бредишь? Вокруг меня холодно, пусто, страшно, — отвечает она. А отчего бы ей не захватить с собой на склон холма холодец, капусту и красное вино?
— Ты репетируешь «Чайку» Чехова? Ты действительно хочешь уехать в Москву?
— Да.
— В Москве тебе может стать ещё холоднее, пуще и страшнее.
Вдруг из зарослей выходит человек в белом плаще, останавливается, бормочет, опускается на колени, что-то бормочет.
— Сумасшедший, — говорит Нина.
— Он не сумасшедший, — отвечаю я.
— Это мы сумасшедшие?
— Мы — обыкновенные.
— А он?
— Не знаю.
Он раздевается донага и ползёт к вершине холма.
Это было в те годы.
Это тогда.
Тогда, тогда.
Совершенно нелепо, как это происходит.
В этой связи хотелось бы отметить, что…
Я склонен думать, что…
Оставим это.
Оно нас не трогает.
Вот доска, вот рубанок.
Сейчас сделаем что-нибудь в стиле барокко.
Сверкнула молния, прогремел гром.
Рассмотрим галогены.
Галогены — это газы.
Рассмотрим кусты и деревья.
Рассмотрим Землю.
Женщина в синем плаще уводит меня домой.
Любой отрезок имеет длину, большую нуля.
Какова бы ни была прямая, существуют точки, принадлежащие этой прямой, и точки, которые ей не принадлежат.
Дана геометрическая фигура.
Нужно что-то доказать.
Допустим…
Допустим, допустим, допустим.
Например, винт газовой задвижки.
А в это время…
Например…
Да, но если…
И в то же время… и в то же время ветер рвёт в клочья спинакер… и в то же время вместо фордевинд — оверштаг… и в то же время Анна бесится от того, что её муж совершенно спокоен и не убивает её, но…
Но не убивает её, чтобы прекратить всю эту галиматью…
«Анна, Анна!» — поёт Валерий Ободзинский, поёт надрывно… какую Анну он имеет в виду?.. Анна, Анна… да, но нужно доказать, что в равнобедренном треугольнике на склоне дня, на склоне холма… когда эскадрилья Су-24 под командованием генерала Сухарто летит бомбить Мариуполь…
За что? Мы ведь поставили вам и уголь, и… жмых, и шрот, и… слябы…
Но.
No.
И Д. в порыве ярости убивает N. И растворяет его тело в азотной кислоте…
И… и… и вот ещё что…
Входит человек в белом плаще, что-то говорит, после чего наступает долгожданный сон.
Солнечно, тихо, прохладно. Двор и машины засыпаны виноградной листвой и забрызганы соком упавших гроздьев «изабеллы».
Пора снимать урожай. Часть будет продана, часть будет отправлена на выставку в Бургундию, часть будет отдана обездоленным, остальное пойдёт на вино.
Машина барахлит. Вчера опять притащили на буксире. Нужно смотреть. Порядок работы цилиндров 1—3—4—2.
Карбюратор эмульсионного типа, двухкамерный, с падающим потоком и системой отсоса картерных газов за дроссельную заслонку.
Отсоединил шланги, заткнул концы тряпками и снял карбюратор.
Входное отверстие тоже заткнул тряпкой.
Тряпки байковые, клетчатые, из рубашки, которую мне на день моего рождения подарила моя будущая жена, познакомился я с которой на вечеринке у Вити Арабаджи, младшего брата саксофониста в ресторане «Маяк».
Подул ветер, посыпались листья, ворона каркнула и перелетела с яблони на печную трубу.
Снял воздушный фильтр, отсоединил от рычага привода дроссельной заслонки тягу, возвратную пружину и трос привода воздушной заслонки.
Небывало большой урожай в этом году.
Часть винограда он продаст и купит 100 листов оцинкованного кровельного железа, две тонны угля, три куба дров…
— Жене шубу, сыну компьютер… а самый отборный виноград ты отправишь на международную ярмарку, в Жопу, — сказал человек в белом плаще, — за что получишь золотую медаль из говна. Всё грезишь?
— Здравствуйте, заходите, — сказал я.
— Как-нибудь в другой раз. Зимой. Когда твой виноград перебродит в золотистое говно.
Ушёл.
Что ж, иди. Иди, иди, режь правду-матку, пока не нарвёшься где-нибудь. Иди, иди!
Вдруг он вернулся и сказал:
— Извини. Я не хотел тебя обидеть. Продолжай мечтать и грезить, но не об этом.
— О чём же?
Он снял свой неизменный белый плащ, и тут я увидел, что это мой друг Миша в чёрном костюме, в белой сорочке, с бабочкой.
— О Миша, не узнал я тебя! — вскричал я, подходя к калитке, чтобы обнять своего лучшего друга, но…
Нет, это был не Миша, это был кто-то другой, я его не знал, и он спросил, где тут живёт Киргиз, я сказал, он пошёл по улице, но тут же вернулся, и я увидел, что это не кто иной, как соседка Нина, которая позавчера уехала в Москву.
Красное вино, холодец, капуста.
Она была в белом плаще, в чёрных колготках, курила, смотрела не то с любовью, не то с презрением.
— Пойдём на холм, — сказала она.
— Зачем?
— Просто так. Нет, не нужно, глупости всё это, — и тут же превратилась в Киргиза, и он спросил, когда я отдам долг.
— Вот продам виноград и отдам.
— Мне нужно сейчас.
— Сейчас у меня нет денег.
— Тогда прощайся с жизнью.
И я увидел в его руке нож…
И тут налетел смерч, и всё вокруг исчезло, а потом я снова стал заниматься карбюратором.
Подул ветер, упала и разбилась ещё одна гроздь «изабеллы», и из неё выскочил серенький паучок, он заметался, бросился было к калитке, но тут же вернулся и спрятался в карбюраторе, в первичной камере, и я направил туда струю сжатого воздуха, и он заметался и по оси дроссельной заслонки перебежал во вторичную камеру, и я направил туда сжатый воздух, и он вылетел оттуда и на огромной скорости влип в крупную гроздь, теперь уже навсегда, что, верно, придаст будущему вину неповторимый вкус и запах, что будет отмечено и здесь, и там, во Франции, и тут я увидел на заборе ворону, жадно глядящую на детали моего карбюратора, и я сбил её с забора струёй сжатого воздуха, и тут подъехала милицейская машина, и они стали задавать мне вопросы по поводу Человека в Белом Плаще, и я понял, что сейчас они станут надувать меня сжатым воздухом, и мне было больно и страшно.
— Своего наибольшего могущества Вавилонское Царство достигло при царе Хаммурапи, — сказал Иван Федорович и подошёл к окну, откуда открывался вид на железнодорожный вокзал, рыбоконсервный комбинат, порт и море. — Хаммурапи, — повторил он, глядя в окно. — Записали? Завтра буду спрашивать, а сейчас свободны, но не совсем. Мне нужно вскопать огород. Никого не принуждаю. Только желающие.
Жил он недалеко от школы, на спуске к морю.
Он сказал, что и как, и мы стали работать, а он ушёл в дом.
Наступили осенние сумерки.
— Довольно, — сказал он и пригласил нас в дом.
Там уже стоял стол с напитками и закусками.
Мы приступили. Через некоторое время он вышел к столу и стал играть на баяне и петь, преимущественно морская тема.
Появилась его жена, Вера Сергеевна.
Она тоже вышла и подпевала мужу.
Они пели так слаженно и проникновенно, что многие заплакали.
Кто-то из наших стал просто рыдать, и его вынесли на свежий воздух.
Пасмурно, прохладно.
Фредерик Тейлор в начале XX века потратил пять месяцев для определения лучшего способа работы с лопатой.
Франц Кафка панически боялся воды и всё никак не мог научиться плавать, чем раздражал своего отца.
Оден начинает как прямой подражатель Элиота, а к концу приходит к коллажу.
В Ракетных войсках стратегического назначения застрелился начальник штаба.
Если тело скользит по поверхности другого тела, то на движущееся тело действует сила трения.
Ветер гонит по улице опавшие листья.
Входят двое в длинных чёрных плащах. Под плащами угадываются стволы. Они кого-то ищут.
Я не знаю того, кого они ищут. Уходят.
Толь, рубероид, битум.
Гвозди, молоток, дерево, верёвка, земля.
Вареники с творогом.
Луга ещё зеленеют.
Древние греки пасут на древних пастбищах древний домашний скот.
Лев Николаевич собирается на охоту. Воздух свеж и прохладен.
Старт космического корабля отложен на неопределённое время.
— Штиль!
— Ветра нет.
— Полное отсутствие ветра.
— Полное отсутствие ветра.
— Дым.
— Стелется.
— Ветер тихий.
— Ветер тихий.
— Дым слегка…
— Что?
— Слегка уже поднимается вверх.
— Ветер лёгкий.
— Его движение ощущается лицом.
— Камыш при лёгком ветре.
— Шелестит.
— Ветер слабый.
— Колеблются листья.
— Колеблются листья и…
— Колеблются листья и сучья.
— Сучья какие?
— Сучьи.
— Не отвлекайся. Какие сучья колеблются при слабом ветре?
— При слабом ветре колеблются слабые сучья.
— Мелкие.
— Мелкие.
— При слабом ветре колеблются листья и мелкие сучья.
— При слабом ветре колеблются листья и мелкие сучья. А если их нет?
— Не отвлекайся. Теперь ветер умеренный.
— Теперь ветер уверенный.
— Не уверенный, а умеренный. Что?
— Что?
— Что колеблется при умеренном ветре?
Что может, то и колеблется. Как Нина: ехать ей в Москву, не ехать. Колеблется.
— При умеренном ветре колеблются тонкие ветви деревьев. Такой ветер подымает пыль и клочки бумаги.
— И женские платья.
— Про женские платья расскажешь потом, а сейчас ответь на вопрос.
— При умеренном ветре колеблются тонкие ветви деревьев.
— Что еще?
— Такой ветер подымает пыль и клочки бумаги со стихотворением ветер, ветер на всём белом свете, не стоит на ногах человек…
— В угол!
— Есть в угол! На колени?
— Да!
— На уголь?
— Да!
— Но у нас нет угля!
Ладно, хватит паясничать. В Стокгольме для нас строится судно, а мы тут дурака валяем! Ветер свежий!
— Ветер свежий!
— Что при свежем ветре?!
— Сучья колеблются!
— Они колебались и при слабом ветре, а сейчас ветер свежий! Ну?!
— Если при слабом ветре колебались мелкие сучья, то при свежем колеблются уже крупные.
— Большие.
— Да, большие.
— А волны?
— Поднимаются. Поднимаются! Всё выше и выше! Все и выше и уже достигают неба, и летят уже по небу и дома, и деревья, и цистерны, и обломки самых надёжных судов, и люди, и животные, и…
Пасмурно, тихо, прохладно.
Входит человек в белом плаще.
Его имя Борис Петрович.
— Можно у тебя немного полежать?
— Пожалуйста.
— Подустал я, честно говоря.
— Есть будете?
— А что есть есть?
— Картошка в мундирах, селёдка, перец, баклажаны, орехи…
— Самогон есть?
— Где-то есть, но нужно поискать.
— Он в шифоньере, под тряпьём.
Порылся, нашёл, сказал, что он у нас не очень хорошего качества.
— Ничего, — ответил он. — А ты пьёшь?
— Нет, почти нет, разве только сухое вино.
— Красное, белое?
— И то и другое.
— Родители на работе?
— Да.
— Как у тебя с ними?
— Всяко бывает.
— А в целом?
— Что вы имеете в виду?
— Они тебя любят?
— Думаю, да.
— А ты их?
— Думаю, да.
— А остальных?
— Кого вы имеете в виду?
— Жителей города, соседей, родственников.
— В целом… как бы сказать…
— Ты любишь свой город?
— Да.
— А Слободку, где проживаешь?
— Не очень.
— Почему?
— Из-за агрессивности.
— Понятно. Что с девушками?
— Они то есть, то их нет.
— Друзья есть?
— Да.
— Кто?
— Когда-то их было много, сейчас остались Миша, Коля и Федя.
— Враги есть?
— Конкретно нет, но случаются.
— Долг Киргизу отдал?
— Нет.
— Почему?
— У меня нет денег.
— Он может тебя убить?
— Не знаю.
— Зачем ты играешь в карты?
— Не знаю.
— Тянет?
— Да.
— Непреодолимо?
— Да.
— Что Нина?
— Ей хочется в Москву.
— Она играет роль Нины Заречной в пьесе Чехова «Чайка»?
— Да, в народном театре завода «Азовсталь».
— А ты готовишься с Мишей в кругосветное путешествие на судне, которое строится в Стокгольме?
— Да.
— Уголь привезли?
— Пока ещё нет.
— Но ведь скоро зима.
— Святодух обещал привезти, но пока не везёт.
— Он и не привезёт. Или привезёт?
— Не знаю.
— Что отец? Почему он не привезёт уголь?
— Его нет.
— То есть?
— Он ушёл к другой женщине.
— Почему?
— Не знаю.
— Он вернётся?
— Не знаю.
— Что мать?
— Она по ночам плачет.
— Машину отремонтировал?
— Пока ещё нет.
— Машина отца?
— Да.
— Виноград ещё не убран?
— Пока ещё нет.
— А ведь скоро зима.
— Да.
— Самогон у вас не такой уж и плохой. Ладно, полежу я.
Он лёг на пол, укрылся плащом, уснул.
Я вышел в сарай за остатками дров, чтобы хоть немного протопить печь, — его уже не было.
Его уже не было.
Буря небо мглою кроет.
В поле — зябь, в море — зыбь.
Перекати-поле катятся по степи.
С наступлением темноты «Санта-Мария» теряет фок, грот и штурвал.
Учитель Медведенко Семён Семёнович влюблён в Машу, та — в Треплева, тот — в Нину Заречную.
Александр Адуев полон романтических иллюзий по поводу государственной службы, его дядя, Пётр Иванович, говорит, что не нужно обольщаться.
При сложении отрицательных чисел сумма ставится со знаком минус.
Земледелие, скотоводство и ремёсла Древнего Китая.
Уголь — продукт гниения растений.
Коренная смычка якорной цепи крепится к жвака-галсу посредством глаголь-гака.
Для проверки углов заточки свёрл, зубил и резцов существуют шаблоны.
Турист из полиэтилена может сварить паяльником или утюгом накидку-колокол, что защитит его от дождя.
Территория Греции покрыта скалистыми горами.
У нас гор нет, т. е. там, где я живу.
Например, Каменные Могилы в юго-восточной части Приазовской возвышенности, а также Корсак-Могила, Токмак-Могила, Бальмак-Могила, Кусунгур-Могила.
Ранняя весна, холодный ветер, грёзы, мотоцикл.
— А не съездить ли нам на Каменные Могилы? — предложил Миша.
— Ты знаешь, у меня ангина.
— Там всё пройдёт. Там и не такое проходит. Поехали. Валька Пилипас не могла забеременеть, поехала туда и там и родила.
— Ну, это твои элоквенции.
— Садись, поехали.
И мы поехали.
Поставил чашку с солёной водой на некоторое время в тёплое место.
Англичане — народ, составляющий основное население Великобритании.
Они живут на острове.
Изучать язык можно в любом возрасте.
Зима второй год была весьма холодной.
Как тут не вспомнить про отмороженное левое ухо.
В то воскресенье мы куда-то пошли.
Агент ФБР внедряется в чикагскую мафию.
Самолёт падает в океан.
К судну пристаёт шлюпка с пиратами.
Су-24, Сухарто, сухари.
Огни тянутся вдоль берега и отражаются в воде.
Посёлок Кирпичный на дне карьера бывшего кирпичного завода.
Капитан стоит на мостике и смотрит в бинокль.
Болезнь бери-бери.
Уточнить.
Пассажиры веселятся на верхней палубе.
Вино мускатное, с медалями.
Ткань голубая, холодная.
Камни, песок, тишина.
Полоумное одиночество.
Охотник застрелил волка.
Рыболов поймал щуку.
Из сарая слышалось хрюканье свиньи.
При исполнении служебных обязанностей взаимное обращение членов экипажа судна должно быть официальным.
Володя гуляет по саду, наслаждаясь прекрасной погодой.
И видит за забором красивую девушку.
Он испытывает волнение.
Девушку зовут Зина.
Ему — шестнадцать, ей — двадцать один.
К каждому фотоаппарату при покупке прилагается инструкция.
Не применяйте усилий к ещё не изученному фотоаппарату.
Галионы с грузом вина, тканей и ртути берут курс к берегам Вест-Индии.
Командует флотом Лопе Диас де Армендарис, маркиз Кадератта.
Внезапно за забором появляется молодой гусар Беловзоров.
Он целует у Зины ручку.
Володе это неприятно, и он уходит домой.
Встретил Зину. На днях она познакомилась с водителем грузовика. Он принёс ей пять килограммов перловки, два десятка яиц, три лимона и пять четырёхцветных шариковых ручек.
Кто его знает, как оно дальше пойдет.
Ветер северо-западный.
Из четырёх тысяч тонн опиумного мака получается три с половиной тонны героина.
Днём возможны осадки.
Пролежав в земле свыше 60 лет, авиабомба не утратила своей разрушительной силы.
На Марсе обнаружены молекулы воды.
Допинг-тест показал наличие в организме спортсменки нандролона.
В середине второго тысячелетия до н. э. в Индию с северо-запада проникают племена кочевников-ариев.
При умножении двух чисел с разными знаками ставится знак минус.
Осина хорошо обрабатывается, не коробится, не трескается.
Начинающим туристам рекомендуется с помощью литературы и карт составить подробное описание предстоящего похода.
При заточке зубила следует периодически погружать его в воду, иначе произойдёт отпуск закалки.
Пасмурно, прохладно.
Светочувствительной основой фотоплёнки и фотобумаги является бромистое, хлористое и йодистое серебро.
Древесина ели по своим характеристикам схожа с древесиной сосны.
— Ездили? — спрашивает Борис Павлович.
— Да.
— Что там?
— Там когда-то произошла битва русских дружин князя Всеволода…
— Мстислава…
— Да, Мстислава Родионовича…
— Романовича…
— Да, Романовича, и вот, значит…
— Там было холодно, ветрено, тебя знобит — выпей вот это.
Он достал из кармана плаща какой-то порошок, я выпил, спал сутки и проснулся совершенно здоровым.
День сегодня туманный. Кто оценит в тумане мой новый белый плащ?
Белый плащ мне подарил человек в белом плаще, т. е. Борис Петрович, т. е. человек, которого я не знаю, т. е. знаю, но не настолько, чтобы…
— Надень, — сказал он.
— Но…
— Надень-надень, — приказал он, и я надел, а он был велик на меня, и он стал что-то шить, вшивать, резать, подкладывать, подшивать…
— День сегодня туманный, — сказал он, — вряд ли кто-нибудь по достоинству оценит твой плащ.
— Может, дело всё-таки не в плаще? — спросил я.
— Разумеется.
— Что же тогда?
— Не знаю, — ответил он, лёг в угол, на пол, где я, наказанный, стоял недавно на коленях, на угле, и попросил набросить на него какую-нибудь тряпку, что-то его знобит, я укрыл его своим зимним пальто и спросил, может быть, аспирин или что-то другое…
— Не знаю. Иди.
— Куда?
— Не знаю. — Он укрылся с головой и затих.
И ушёл в туманную даль, но вернулся, как он там, он тихо лежал под моим старым зимним пальто, мне показалось, что он умер, мне стало страшно, я пощупал его руку, она была тёплая, я приоткрыл его и со страхом увидел в нём свои подростковые черты лица — лица… лица… неопределённого, но явно в какой-то степени принадлежавшего мне…
Трудно объяснить.
Дышал он ровно, т. е. просто спал, спал некий, похожий на меня, подросток.
Пусть спит, хотя, конечно, страшновато.
Клён твёрже дуба, осина — сосны, вольфрам — молибдена.
Рыжей тенью мелькнула, скрылась белка в дупле.
Не к грозе ли?
Не к грозе ли побежали к павильону шахматисты?
Да и запах жёлтой акации заметно усилился.
Безопаснее грозу переждать в ложбине, что мы и делаем.
Ну а если, так что ж.
И Сид Чаплин, и Дэвид Стори.
Они из шахтёров.
И Ласло Беньямин, и Ференц Шанта — из шахтёров.
Шахта, шахтёры, уголь.
Когда-то я учился в школе шахтёрского посёлка Антрацитовка.
Уголь, угол, падение света.
Некоторое время молчали, потом он что-то сказал.
Некоторое время молчали, потом я что-то сказал.
Наконец появились музыканты и женщины.
«Здравствуйте, дорогие, родные, живу я хорошо…»
«Живу ли я, — подумал я, — если простого письма написать не могу?»
Киники. Перипатетики.
Джалаль ад-Дин-Руми — персидский поэт суфийско-мистического направления, с пантеистическим уклоном.
Пошёл к Нине, дома её не было.
В фильме «Три тополя на Плющихе» песню «Нежность» исполнила Татьяна Доронина, потом её пела Майя Кристалинская. Не уверен.
Побродим втроём по своим туманным окрестностям.
— Что вы здесь делаете?
— Еду в Москву.
— Билет есть?
— Да.
— Покажите.
— Пожалуйста.
— Цель поездки?
— В Третьяковской галерее открылась выставка графики Тулуз-Лотрека.
— Гм.
— Он поссал на своё последнее полотно.
— Что в сумке?
— Колбаса, яйца, вино.
Блуждая и заблуждаясь.
Он отворил окно, и в комнату ворвался морской ветер.
Мы это знаем.
Вскоре он почувствовал страшную усталость.
Ветер гудел в трубе.
Было очевидно, что…
Дни идут и падают за сараем.
Он посмотрел на часы и подумал, что…
Пожалуй, что…
Он пошарил по карманам.
Это не произвело впечатления.
Было ясно, что…
Было очевидно, что…
Он пошарил по карманам и ничего не нашёл, кроме записки от неизвестной женщины.
Он поехал туда.
Там никого не было.
Каменные Могилы представляют собою своеобразное сочетание нагромождений гранитов.
Можно себе представить.
Погода стояла прекрасная.
Можно себе представить.
— Судно строится?
— Да.
— Как там у вас погода?
— Туман.
— И у нас туман.
Как бы там ни было.
Можно себе представить.
Например, тяжёлый взгляд отца.
Разнообразие жизни.
Гитара из фанеры звучит иначе, чем из палисандра.
Он показал свои новые картины: ткань, рубероид, жесть.
Нужно работать.
Шум и стук при движении.
Деформация оси нижнего рычага.
Восточная гряда больше западной, склоны круче.
Хаотическое нагромождение глыб.
Западная более спокойна.
Гранит.
Солнце садится.
Ткань, рубероид, жесть.
Подул ветер, посыпались листья.
Солнце садится.
Судно строится.
При некоторой игре воображения, с последующим поворотом оверштаг.
Погода стояла прекрасная.
Ты, наверное, помнишь.
Лучшего и желать нельзя.
И как это раньше не приходило в голову.
Он, кажется, сожалеет об упущенных возможностях.
И потом, если говорить откровенно.
Если подумать.
В конце концов ему захотелось прервать это тягостное молчание.
Но…
Но — но — но.
Ничего не поделаешь.
В сущности.
При ярком солнечном свете.
В вечерних сумерках.
На рассвете.
Сумерки, тишина.
Огни приближаются, удаляются, гаснут.
Моряк разразился потоком брани.
Капитана зашили в мешок и выбросили за борт.
Сумерки, тишина.
Огни приближаются, удаляются, гаснут.
Люди издавна интересовались, как возникают облака, почему бывают гром, молния, дождь, снег.
В связи с потеплением поспешил на речку.
Доплыл до середины, вернулся, лёг.
Небо, лес, тишина.
Физические процессы, происходящие в атмосфере, необычайно сложны. Многое остаётся тайной и сегодня.
Капитан Жертре из «Тружеников моря» Гюго не советует капитану Клюбену выходить в море. От собак, говорит он, пахнет мокрой псиной. Морские птицы уже две ночи вьются у маяка вокруг фонаря, столистник свернул листочки, а клевер выпрямил стебли. Дождевые черви выползают из-под земли, мухи кусаются, пчёлы не отлетают от улья.
Чайка ходит по песку — моряку сулит тоску, села чайка на воду — жди хорошую погоду.
Навозный жук может предсказать не только надвигающееся ненастье, но и конец его.
Перед ненастьем рыба выскакивает из воды.
Слоны в предчувствии дождя уходят из низин на возвышенность.
Двое идут по степи, удаляясь от города.
Куда они на ночь глядя?
Он был тогда здесь проездом с Раевскими в Крым.
Он был тогда увлечён Марией Раевской, будущей княгиней Волконской, что отразилось в «Евгении Онегине»:
Квадрат — это прямоугольник, у которого все стороны равны.
Куб — это прямоугольный параллелепипед, у которого все стороны равны.
Из двух дробей с одинаковыми знаменателями та больше, у которой больше числитель.
В Древнем Египте были хорошо отлаженные законодательная и судебная системы. Удивительных высот достигла египетская медицина, например мумификация.
The numeral — имя числительное.
The pronoun — местоимение, которых девять видов.
The participle — причастие.
Seeing that I was late, I hurried.
Видя, что я опаздываю, я поторопился.
Погода портилась, шторм усиливался и переход в ураган.
— Как там наше судно?
— Строится.
Диалог — это разговор двух или нескольких лиц.
Омонимы звучат и пишутся одинаково, но различаются по значению.
Синонимы различаются по звучанию и написанию, но тождественны по смыслу.
Центр окружности не принадлежит окружности.
Светочувствительность — важнейшее качество негативных фотоматериалов.
В несложных турпоходах хорошо зарекомендовал себя спальный мешок, который можно сделать самостоятельно.
Не забудьте взять складной нож, записную книжку в твёрдом переплёте и простой карандаш.
Деревья пожелтели. Пожелтели — простое глагольное сказуемое. Деревья начинают желтеть. Начинают желтеть — составное глагольное сказуемое.
Во французском языке существует два рода: мужской и женский.
Le masculine — мужской.
Le feminine — женский.
Грецию омывают Ионическое и Эгейское моря.
Форма организации труда экипажа судна устанавливается приказом судовладельца.
Каждый член экипажа обязан заботиться о безопасности судна.
При обращении лица командного состава к младшему по должности члену экипажа последний должен встать.
Пришёл Миша. Я встал и доложил обстановку.
Вид у него был грустный. Нет, дело не касается судна, дело в чём-то другом, он довольно туманно изложил проблему, я ничего не понял.
The verb — глагол.
They went to the seaside — Они поехали на море.
Да, поехали, т. е. пошли.
Они помогали яхтсменам готовить яхты к регате, т. е. шкурили, олифили, красили и проч.
Их угостили.
Блевали на пляже и дома. На пляже — под музыку Арно Бабаджаняна. Дома — под песни Лили Ивановой, Радмилы Караклаич и «Бранденбургский концерт» И. С. Баха.
— Бывает.
— Да.
— Чего только не бывает.
— Обычное дело.
— Такое.
— Шпангоут!
— Ха-ха-ха! Рангоут!
— Охо-хо-хо! Оверштаг!
— Фордевинд!
— Рок!
— Роклеры!
— Шмоклеры!
— Встать, когда перед тобой… ха-ха-ха.
— Да.
— Ну, ничего. Синеет море за бульваром.
— Привоз французский весь в дыму…
— А-а-а.
— О-о-о.
Оверштаг — хрен его знает.
Фордевинд — нужно уточнить.
Надир — уточнить.
Необходимо в первую очередь знать, что…
Их…
Ich liebe dich… в том числе… то есть расположение… светила… на небесной сфере… азимут и высота светила… но Ich liebe dich… то есть… и если светило на меридиане… ха-ха-ха… и другой вертикали… до центра… до центра светила…
Погода была неустойчивой, дул сильный шквальный ветер, мы шли вдоль восточного побережья, капитан сказал, что солнечно, светло, тихо, что изобразительные средства фотографии позволяют уйти от документальности, что это по-прежнему не потеряло своего значения, что глубина жизненного содержания, а также отточенность изобразительных форм, что иногда ошибочно полагают, что совершенно очевидно, но отнюдь не следует вывод, что нужно делать фордевинд, что некоторые пытаются сделать оверштаг, они словно находятся в плену у приёмов и никак не могут… не в состоянии от них… от них освободиться… нужно… нужно освободиться… нужно перейти… мысль, мышление! — закричал он и рухнул на палубу..
The preposition — предлог.
Качество древесины дуба тем выше, чем больше возраст дерева.
Позже выяснилось, что капитан погибшего судна не имел достаточной квалификации.
Не было счастливее человека, чем Акакий Акакиевич, когда наконец принёс ему новую шинель портной.
Месопотамия — родина нескольких цивилизаций.
Well — хорошо, fast — быстро.
И это судно на полном ходу врезается в другое судно.
Тихо, солнечно, тепло. Виноград уже созрел. Пора делать вино.
Парк, Гайдн. Женщина приглашает его танцевать. Они танцуют. Она была в платье из шифона.
Шифон, музыка, деревья.
Беспокоит рулевое управление.
Специалисты сделают.
Купили новый сервант.
Человек в белом плаще что-то сказал, но мы не поняли.
Выпить отказался, ушёл.
Сервант новый, на ножках.
Блестит.
Ночью проснёшься и посмотришь на него.
Сервант.
Музыка Баха, Бетховена.
Новый сервант.
Ослабли гайки шаровых пальцев тяг.
Нужно смотреть.
Зима в тот год была удивительно мягкой.
Kate and Nick were here.
Катя и Коля были здесь.
Скоро они поженятся.
Имя существительное, имя прилагательное.
Сокращение дробей.
Вставить ножовочное полотно, стоять устойчиво, свободно.
Пришёл Миша, я спросил о судне, он ответил, что это вполне реально, что оно строится.
Оно строится.
И мы снова поехали туда.
Там степная часть испытывает большое влияние гранитов. Почва там обогащена обломками гранитов. И постепенно разрушается.
Это позволяет…
Впрочем, это научная сфера.
Мы ехали на мотоцикле.
Было холодно.
If I was not sick, I would go to cinema — Если бы я не был болен, я бы пошёл в кино.
Они ходили. Там было что-то про Гамлета.
— Быть или не быть, — сказал Миша.
— Ты о чём?
— О судне.
— Не знаю. Всё зависит от тебя.
— Быть.
Быть или не быть.
Правой рукой обхватить рукоятку и резать металл.
Проверь смазку трущихся частей.
Астров к Соне не питает никаких чувств.
Чехов, «Чайка».
Пасмурно, прохладно.
По окончании университета она преподавала английский язык в тюрьмах и психбольницах.
Пасмурно, прохладно.
Облачно, с прояснениями.
Художник Сары-Юрьев бежит от повседневности в мир космических коллизий, за ним гонится его жена, Ольга Ивановна, он бежит в сторону глинистого обрыва, за которым хмуро расстилается море.
Она хочет остановить его, но разве это возможно?
— Пасмурно.
— Прохладно.
— Ветер зюйд-зюйд-вест.
— Курс зюйд-ост-тень-зюйд.
— Тень?
— Так написано в пособии.
— Ты готов к тренировкам?
— Не совсем.
— В чём дело?
— Что-то нездоровится.
— Плевать, пошли.
Пошли к холму отрабатывать основные приёмы.
Не плачь, дорогая.
Разве в том моя вина,
Что…
Догорает наша роща, дорогая.
Вот и тёща слегла.
Вот и сын в рюмку смотрит.
Это ужасно.
По себе знаю.
Время вносит свои коррективы.
Она отвернулась к окну.
Наверное, плачет.
— Если на срез сырой картофелины капнуть йод, то срез окрасится в синий цвет.
— Да, — говорит она, продолжая стоять у окна. — Может, отдохнёшь?
Да, можно и лечь, но разве в этом… разве мы рождены… например, железный гвоздь. Обычный железный гвоздь. Но если его опустить в раствор… в раствор медного купороса, то…
— Ложись, ложись, — говорит она, — ложись, отдохни, а дальше видно будет.
Краткие прилагательные. Труд необходим и полезен. Необходим и полезен — краткие прилагательные.
Длина окружности.
Площадь круга.
О смерти Пушкина Гоголь узнаёт в Париже.
I have just come — Я только что пришёл.
Здесь just выступает в роли наречия времени.
Море успокоилось на рассвете. Судна нигде не было. Наступила ночь. Поиски продолжались.
Беспокоит увеличенный ход рулевого колеса.
Ослабли гайки шаровых пальцев тяг.
Разновидностью гафельного паруса является парус гуари.
Дж. Лондон прожил 40 лет.
Рубка металла.
Замах и удар.
Устройство фотоаппарата.
Пришёл ЧБП, т. е. Борис Павлович, т. е. тот, что в белом плаще, приказал мне взять штыковую лопату, лом и рукавицы, надеть робу и следовать за ним.
Шли молча, он впереди, я — за ним, прошли по склону к речке, и он сказал: долби вот здесь, тебе ведь нужен уголь, но ты часть денег отдал аферисту Святодуху, остальные проиграл в карты — долби.
Он ушёл, а я стал долбить тяжёлую землю: камни, песок, глина.
Вдруг появился Миша и стал помогать мне долбить, и к вечеру мы додолбились до угольного пласта, но долбить уже не было сил, мы прикрыли яму камышом и пошли в театр на «Травиату», где оба уснули, и нас разбудили, когда в зале уже было пусто и все огни были погашены.
Осенью всё живое готовится к зиме.
Не страшна зима тому, кто к ней подготовился.
Причастие — особая форма глагола.
Будто распустившиеся маки.
Распустившиеся — причастие от глагола «распуститься».
Ураган надвигался быстро, барометр падал стремительно.
Капитан приказал убрать все верхние и нижние брамсели и перебросить на фордевинд, т. е. увалиться под ветер.
Проверить правильность установки тисков.
Закрепить деталь в тисках.
Работать.
Там господствует типчак, вентената сомнительная, ковыль красивейший, бурачок извилистый, дубровник белый, тюльпан гранитный, гиацинтик Палласа.
Тормоза.
Схема тормозной системы.
Удалить воздух из системы.
Лучина горела на столе, печально вспыхивая и погасая.
Вспыхивая и погасая — деепричастия.
Основное действие выражено глаголом «горела».
Как-то утром…
— Как-то утром…
— Обозревая свои владения…
— Иван Иванович…
— Иван Иванович обнаруживает…
— Что?
— Нет, он приходит в довольное…
— Расположение…
— Духа.
— Но…
— Но вдруг обнаруживает…
— Что?
— Что угля нет.
— Вчера был, а сегодня нет.
— А какой был хороший уголь!
— Его бы и на новогоднюю ёлку повесить.
— Такой блестящий!
— Например, антрацит.
— Да.
— Но пусто в сарае.
— Его подозрения падают на соседа.
— На Ивана Никифоровича.
— Да.
Тем более что вчера бездымная труба его, будто мёртвая красавица, сегодня блещет всеми красками дыма и искр.
— И тогда он снимает с ковра своё старое ружьё.
— И идёт.
— К Ивану Никифоровичу.
— И…
— В сарай к Ивану Никифоровичу, из которого вдруг выбегает свинья…
— И…
— Да что угодно.
— То есть?
— Нам не об этом нужно думать. Бери плащ и пойдём на холм.
— Тренироваться?
— Да.
— Может, лучше там, где и раньше?
— Можно и между оврагами, но сегодня пойдём на холм. Ветер сегодня хороший.
— Оверштаг!
— Фордевинд!
Умерла Вера Ивановна Пивень.
Она всегда безотказно давала на кино.
Капитан пытается выровнять судно если не по ветру, то хотя бы носом к волне.
Капитан велит радисту передать в эфир сигнал SOS, но радист почему-то мёртв.
Тогда он приказывает выдать команде спиртное и сигареты.
Далеко не всё в этой трагической истории ясно.
Остановились на версии из-за смещения груза ячменя.
Жаль, что умерла Вера Ивановна.
У кого теперь безотказно возьмёшь деньги на кино, цирк, ресторан.
Танцы. Мы танцуем. Кто как может.
А что?
Что вы можете сказать?
Ничего вы не можете сказать.
Да и что можно сказать?
— Пойдём домой.
— Не пойду.
— Совесть нужно иметь.
— Полностью с вами согласен.
— Миша, привет.
— Привет.
— Как дела?
— Ничего.
— Судно строится?
— Да.
— Может, нужна помощь?
— В чём?
— Финансово. У меня нынче винограда много.
— Выброси его. У меня тоже много.
— Ты хочешь сказать…
— Наш виноград никому не нужен.
— Разве только что нам.
— Да и нам он не нужен.
— Фордевинд.
— Оверштаг.
Судно всё-таки строится.
Оверштаг, фордевинд.
— Жора уголь не привозил? — спрашивает Анастас Святодух.
— Не привозил.
— Привезёт.
Ходили с Мишей на водную станцию, помогали яхтсменам готовить их суда к регате.
Предстоит Большая регата.
Наречие — неизменная часть речи.
Не забыть мне тебя никогда — наречие с признаком действия.
Проявитель превращает скрытое изображение в видимое, закрепитель делает фотографическое изображение светочувствительным.
И тут появилась она.
Что тут сделаешь?
Ничего.
Из Парижа Гоголь уезжает в Рим.
Древесина бука очень прочная, твёрдая, тяжёлая.
Закрепить деталь в тисках, работать.
Работать, работать, работать, но разве для этого ты предназначен?
Между тем ветер крепчал. Убрали фок и верхние марселя. К полудню ураган усилился. Судно всё более делалось неуправляемым.
Имя существительное. Имя прилагательное.
— Ты уже об этом говорил.
— Я знаю.
— Зачем же повторять?
— Не знаю.
— Что с судном?
— Оно строится.
— Ты веришь?
— Не очень.
— Сколько во французском языке согласных?
— Семнадцать.
— Можно ли делить на нуль?
— Нельзя.
— Что происходит с крупнозернистыми гранитами?
— Не знаю.
— Что происходит с мелкозернистыми гранитами?
— Не знаю.
— Кто ты?
— Не знаю.
— Ха-ха-ха, ты всё ещё полагаешь, что на нуль делить нельзя?
— Нельзя.
— Перед тем как меня выгнали из института, я узнал, что можно. Речь идёт о раскрытии неопределённости по методу Лопиталя.
— Я уточню.
— Ты отстал. Я не возьму тебя на судно.
— Да пошёл ты!
И он ушёл.
Земля, деревья, кусты, асфальт, блок цилиндров переднего тормоза.
Лошадь. Происхождение лошади.
Лошадь и человек.
Старт космического корабля отложен на неопределённое время.
Вакуумный усилитель.
Вата, ватин, стекловата.
Песок, глина, уголь.
Нина.
Зина.
Нина и Зина.
Волосатая чёрная туча нависла над пустырём.
Крот и полезен, и вреден.
Истребляя вредных насекомых, летучие мыши приносят человеку пользу.
Человек. Анатомическое строение человека.
Утки поедают ряску и другую вредную растительность.
Нина всё же собирается ехать в Москву учиться на актрису.
Зина сказала, что она хочет выйти замуж за капитана дальнего плавания, и я, прогуливаясь по Приморскому бульвару, вдруг увидел её входящей в ресторан «Маяк».
Анастас Святодух спрашивает, не привёз ли Жора уголь.
— Не привёз.
— Наверное, машина у него сломалась, — говорит Анастас. — Он сделает, привезёт, обязательно привезёт!
Он вдруг упал передо мною на колени.
Я поднял его и предложил ему стакан вина, он вышел, заплакал и пошёл по улице.
Приморский бульвар, дощатое кафе «Бриз». В зале пусто, только дама средних лет у окна да бармен Боря Боренбойм. Осеннее мутное море шумит за окном.
— Что будем? — спрашивает бармен.
— Чего-нибудь.
— Что именно?
— Не знаю. Что нальёшь, то и будет.
— В долг?
— Да.
Дама попыталась встать, но не смогла и снова села.
— Налейте ему мерзости какой-то… агавы лист… острый… снег сползает… Какого чёрта! — воскликнула она. — Где мы находимся?! Но вы, в штанах, не знаете! Что можете вы знать, когда… когда… тогда… И смерч… и ястреб… к чёрту! Курица взлетает… летит… а вы?! Кто вы?! Вам только мерзость пить!
— А вам, мадам, пора домой, — сказал Боренбойм и спросил, не знаю ли я её я её знал, это была Вера Убейконь, бывшая актриса нашего драматического театра, в котором я некоторое время работал электриком.
Я знал, где она живёт и что муж её — радист сухогруза, очевидно, в рейсе сейчас.
— Надоела, — сказал Боренбойм. — Вывести бы её на свежий воздух.
— Я попробую.
— Я налью тебе.
— Я не из-за этого. Я в долг. Я ведь всегда отдаю.
— Так что тебе?
— Мерзости! — вдруг снова вскричала дама. — Всей этой мерзости моря, этих волнорезов, песка, ветра, всех этих ихтиозавров на рейде!
Он налил мне чего-то, я выпил и подошел к ее столику и предложил прогуляться с нею по набережной.
Мы прогулялись. Было довольно холодно, она продолжала, перевирая, цитировать Бродского, я попросил её немного посидеть на лавочке, а сам побежал к Боренбойму, где выпил ещё и побежал туда, где она сидела, но она уже лежала под лавочкой, и я потащил её домой, на Гоголя, где однажды уже бывал по случаю… не помню.
Крито-микенская цивилизация. Остров Крит.
Во французском языке местоимение является неопределённым и обычно на русский язык не переводится, т. е. соответствует русскому «кто-то неизвестный»: On frappe a la porte, или: кто-то стучит в дверь.
Или: on frappe a la porte — в дверь стучат.
Вошёл Миша.
— Ветер сегодня хороший, пойдём тренироваться, — сказал он.
Я надел плащ, и мы пошли на холм.
Ветер действительно был сильный, как раз для оверштагов и фордевиндов, но я не расстёгивал свой плащ (парус) и молча смотрел на Мишу.
Он застегнул свои плащ и спросил, в чем дело.
Я не ответил.
— В чём дело? — спросил он. — Или тебе уже это надоело? Но судно ведь строится!
— Плевать я хотел на твоё судно! — ответил я. И приготовился достать нож, но Миша свой нож достал быстрее.
День был ветреный, солнечный, мы долго и неподвижно стояли с ножами на вершине холма друг против друга.
Нина уезжает в Москву, я её провожаю.
Мне хочется плакать.
— Может, не нужно?
— Нужно.
— Но ведь… как… что… зачем?
— Так нужно.
— Но… ты… понимаешь или… что?
— А волны шумят и шумят за кормой… Ты станешь моряком и всё такое…
— Разве в этом дело?
— Нет, конечно. Но…
— Но…
И тут появился Миша, и они обнялись с Ниной, и тогда я подумал… и тогда пронзило меня… тогда, когда… Вот в чём дело, подумал я. Так вот, значит, оно как!
И тут объявили о прибытии какого-то поезда, и я подумал…
Нина вместо обычного для неё монолога Нины Заречной вдруг говорит:
«Мода, эстетика, этика.
Национальная идея — выглядеть индивидуально.
Красота для себя и других.
Всё в человеке должно быть красиво.
Набрать на спицы и вязать.
Шить, вшивать, вышивать.
Экстравагантные контрасты.
в ярких красках карнавала.
Тут и шерсть, и твид, и вискоза.
И волнистый узор из пряжи синель.
И цветы из фетра.
И бархатистый, насыщенный тон.
И акрил, и полиакрил, и акрил пуртель.
Силуэт подчёркнут отстроченным пластроном.
Высокая линия талии чуть намечена.
И пуговицы — будто чьи-то глаза.
Будто молодого Делона или Бардо.
Он дошивает свой век в одиночестве.
Её уже нет.
Только песня осталась».
— Нужно вернуться к прежней моде, — говорит отставной генерал. — К высокой моде добротных ватников и всесезонных кирзовых сапог.
— А как же индивидуальность, неповторимость жизни?
Генерал молчит, смотрит в окно.
Но будем идти вперёд.
К ярким краскам карнавала.
— Закурить не найдётся? — спрашивает солдат.
Пояс висит на тощих бёдрах.
Но к бою готов.
Ветер, ветер на всём белом свете.
Но стоит на ногах человек.
Одет модно, со вкусом.
Но не знает, куда пойти.
— Вот, вот, — говорит генерал.
Вот к чему приводят всевозможные изыски.
А был бы одет как тогда, давно,
Так знал бы, куда пойти.
Набрать на спицы и вязать.
Шить, вшивать, вышивать.
Прислушиваясь к вою зимнего ветра.
В ожидании вечной весны.
И тут появился человек в белом плаще, т. е. Борис Павлович, он отстранённо и холодно взглянул на нас и пошёл дальше…
Сверление, зинкование, зенкерование и развёртывание отверстий.
Сделал ошибку, написав слово «зенкование» через «и»: зинкование. Зинка. Надо быть внимательнее.
Установка сверла в патроне.
Установка сверла в шпинделе станка.
Сверло, патрон, шпиндель.
Курс судна был проложен через районы, известные частыми штормами и повышенной ледовой опасностью.
Впрочем, судно было готово к любым опасностям.
Стояла полярная ночь, океан был суров.
Решить уравнение — значит найти корни уравнения или доказать, что корней нет.
Герою повести Гоголя «Записки сумасшедшего», сорокадвухлетнему титулярному советнику Поприщину не хочется идти на работу.
Около XV века до нашей эры критская культура из-за извержения вулкана погибает.
Пришёл отец. Чистый, опрятный, слегка выпивший. Мать была у соседки.
— Уголь не привезли? — спросил он.
— Пока ещё нет, — ответил я.
— На землесосе есть вакансия.
— Я подумаю.
— Подумай. Виноград пора срезать.
— Срежу.
— Как машина?
— Есть проблемы.
— Что?
— Двигатель, ходовая…
— Эту гниль нужно покрасить и продать.
— Наверное.
— А мать где?
— У соседки. Позвать?
— Не нужно. Жениться не собираешься?
— Пока нет.
— Так-так… да… что ж…
— А ты возвращаться домой не собираешься?
— Домой… да… не знаю… и да, и нет… не знаю… Что-то грустно мне на всё это смотреть… то есть… конечно… я от вас не отрекаюсь… я… я не убежал от вас… я… Короче, деньги есть?
— Те, что на уголь остались.
— Уголь я привезу, может, завтра и привезу… м-да… ничего… Пьёшь?
— Нет.
— Это хорошо… да… пьянство — это говно… да… но… нет, ни в коем случае! — вскричал он и закружил по комнате. — Позови мать! Нет, не нужно! Ты не имеешь права меня осуждать! Или имеешь? Имеешь ли ты право меня осуждать за то, что я бросил вас? Ты меня осуждаешь или нет?! Что ты молчишь?! Что ты молчишь?! С тобой твой отец говорит! Ты понимаешь?! Да, я сволочь и всё такое, но… Нет! Я… Нет! Об этом я тебе ничего не скажу! Нет! Сын не должен знать всё про отца… своего… Я… нет… потом… налей мне, если можешь…
— Ничего нет.
— Ничего нет… что ж… а уголь — это говно, завтра я привезу уголь… голь… голь… угоголь… Угоголь! О, ты не знаешь, что я сегодня сделал! Но и не должен знать! Я совершил преступление! Ты понимаешь?! Сегодня, на землесосе… да… но…
Он зарыдал. Я впервые видел плачущего отца и совершенно растерялся.
Туман. Холодный туман ползёт с моря. Многие погибли из-за тумана.
Нина уехала, Миша не приходит. К Нине уже не придешь, а Миша… хочется его видеть, хочется с ним продолжать дружить, но…
Но сейчас возьму и пойду к нему!
Пошёл, постоял у его калитки и вернулся домой.
Тяжело на душе, невероятно тяжело.
Неужели всё кончилось?
Позвонил Зине, договорились встретиться у главпочтамта, но до вечера ещё далеко, невыносимо далеко.
Позвонил Нине. Она уже в Москве, снимает с кем-то комнату, устраивается на работу на молокозавод, учит роль Нины Заречной в пьесе Чехова, думает обо мне, думает, что «каждый должен исполнить своё предназначение» и т. д.
Долго ждал Зину у главпочтамта, но так и не дождался.
Пошёл к ней домой, её мать сказала, что она недавно куда-то ушла, позвонил ей — не отвечает, вернулся к главпочтамту, всё ещё надеясь увидеть её красное пальто и чёрный берет, — увы.
Подошёл незнакомый человек и вдруг обнял меня и стал спрашивать, как мне удалось спастись с погибшего судна, называл меня Борей, я не стал разуверять его, он продолжал рассказывать страшные подробности гибели «нашего» судна, он весь дрожал, руки дрожали, я предложил ему на стакан водки, от денег он отказался, пригласил меня в ближайшее кафе, стал меня угощать, называл меня Борисом, радистом погибшего судна, я попытался было разуверить его, но это было бесполезно, и вдруг я увидел Зину: она танцевала с человеком в форме капитана морского флота.
— Что ж, Нина, — сказал я своей матери, возвратившись домой глубокой ночью.
— Что ж, Зина, — сказал я опять же ей всё той же глубокой, туманной ночью.
— Ешь и ложись спать, — ответила она, уходя в свою комнату.
Я громко рассмеялся и лёг спать.
Да, туман, очень густой туман, видимость нулевая, нужно остановиться, но останавливаться нельзя, и тут вопль вперёдсмотрящего: прямо на нас идёт судно, и уже поздно что-то предпринимать, столкновение неизбежно, и Зина, Нина, Миша, Жора, и Святодух почему-то смеются.
«SOS!» — кричу я. А они ещё пуще смеются!
Но кто услышит?
Они же все сейчас тоже глумливо смеются.
Жить в доме напротив, стоять возле, осмотреться кругом, оглянуться вокруг, иметь в виду — наречия.
Союзы делятся на сочинительные и подчинительные.
Какова бы ни была прямая, существуют точки, принадлежащие этой прямой, и точки, которые ей не принадлежат.
С приходом дорийских племён Греция погружается в «тёмные века».
Во французском языке, как и в русском, имеются возвратные глаголы:
Je me lave — Я моюсь.
Tu te laves — Ты моешься.
Проверить ход рукоятки дрели.
Проверить надёжность крепления упора.
Разметить заготовку.
Сверлить.
К утру ветер стих, море успокоилось.
Поиск погибшего судна не дал результатов.
Сейчас начнётся спектакль, сейчас Нина Заречная произнесёт: «Пусто. Холодно. Страшно».
— Да забудьте вы это, — сказал Борис Петрович, выходя из ещё не убранной кукурузы, вдоль которой я катил на своём старом велосипеде и горланил «Шестнадцать тонн» — человеку может быть и пусто, и холодно, и страшно, но зачем об этом думать?
— Да я и не думаю.
— День чудесный, дорога замечательная, велосипед пусть и не новый, но ещё ничего, вы катите по грунтовой дороге, по укатанной, слева от вас — лесопосадка, в которой подают свои голоса какие-то птицы, справа — лес ещё не убранной кукурузы, сквозь пока ещё тёплый, но уже временами довольно прохладный, предвещающий скорую зиму, ветер, вы молоды, вам ещё жить и любить, а вы…
— Всё так, я ехал и напевал что-то из джазовых и русских композиций, и…
— Но!
— Но?
— Но подспудно в вас целился некто, и его патроны Заряжены дробью: «Пусто, холодно, страшно». И это правильно. Ещё ни один человек, если он, конечно, не безумец, не ушёл от этой картечи, но…
— Да.
— Но… Но я прожил гораздо больше вас, но это ничего не значит.
— Ничего не значит?
— Нет, что-то значит, но в целом ничего не значит. Кстати, вы слышали о погибшем судне?
— Да, слышал, вчера.
— Он не называл моё имя?
— Кто?
— Тот, кто об этом рассказывал.
— Он называл какие-то имена, преимущественно женские, но вашего имени я не слышал. Вы что, имеете какое-то отношение к этой истории?
— К сожалению, да. Почти все погибли, а я вот прячусь в кукурузе… да-с, прячусь, но вы, надеюсь, никому об этом не расскажете. Хотя по сути вы — предатель.
И он скрылся в кукурузе.
А. С. Пушкин родился в 1799 году в Москве, в семье офицера гвардии Сергея Львовича Пушкина и внучки Ганнибала А. П., сына эфиопского князя, Надежды Осиповны Ганнибал…
В чём же я, по словам человека в белом плаще, являюсь предателем, т. е. не просто предателем, а предателем по сути?
Я стал вспоминать и кое-что вспомнил, что подпадало под статью «предательство», и мне стало тяжело, стыдно.
Солнечно, тихо, тепло, временами вдруг подует холодный ветер.
Африка — второй по величине материк после Евразии.
С Плюшкиным Чичиков быстро находит общий язык.
В конце ноября князь Мышкин приезжает в Петербург из Швейцарии, где лечился.
Для любого треугольника существует треугольник, равный ему.
Биссектриса делит угол пополам.
После «тёмных веков» Древняя Греция возрождается.
Нина уехала, Зина встречается с капитаном дальнего плавания, Миша не приходит, при встрече мы делаем вид, что не знаем друг друга.
Сверление дрелью.
Вахтенный штурман сообщает старпому, что автоматическая противопожарная система сигнализирует о пожаре в пятом трюме.
Древесина берёзы может применяться в мебельной промышленности. Если срубленную берёзу на короткое время оставить в коре и дать «поработать» мраморной гнили, то текстура древесины будет иметь вид мрамора.
Именно в это время происходит становление рабовладельческого строя в Греции.
Je veux que tu dises la vérité — Я хочу, чтобы ты сказал правду.
C'est l'unique home qui me comprenne — Это единственный человек, который меня понимает.
Союзы сочинительные, подчинительные, разделительные.
Например…
На хрена тебе это нужно?
Они пошли в пятый трюм, но пожара там не было.
Пожар случился в одной из кают от короткого замыкания.
Он быстро распространился по судну.
Граб — дерево твёрдое. Его древесина хорошо окрашивается и имитируется под ценные породы древесины.
«Глаза его были большие, голубые и пристальные; во взгляде их было что-то тихое, но тяжёлое, что-то полное того странного выражения, по которому некоторые угадывают с первого взгляда в субъекте падучую болезнь». Это князь Лев Николаевич Мышкин, лечившийся долгое время за границей от психической болезни. Сам себя он называет идиотом.
Подул ветер, посыпались листья.
Смеркалось. Стоял у калитки, курил.
Подошёл Миша, лицо грустное.
— В чём дело? — спросил я.
— Дело в том, что ни в чём, — ответил он.
— Так уж и ни в чём? — спросил я.
— Ты до сих пор обижаешься за нуль?
— Да что мне нуль.
— Нина уехала, и, кажется, навсегда, а Зина встречается с капитаном дальнего плавания.
— И что?
— Ну… знаешь…
— Пойдём в «Маяк». Деньги есть.
Одночлены.
Умножение одночленов.
Многочлены: сложение, вычитание, умножение, деление.
На улице Поприщин видит карету, из которой выходит дочь директора департамента.
Он влюблён в неё.
Пихта является самой мягкой и лёгкой из хвойных пород и обладает красивой текстурой.
Французское наречное местоимение может быть и местоимением, и наречием.
J'compte — Я на неё рассчитываю.
J'y ai déjà pense — Я уже об этом подумал.
Вращением рукоятки поднять или опустить стол, пустить станок, подвести к месту обработки смазочно-охлаждающую жидкость и приступить к сверлению.
Стояла полярная ночь, океан был суров, барометр падал, ветер крепчал и мрачно завывал, шторм усиливался. Капитан приказал снизить обороты двигателя. Скорость ветра уже достигала ураганной.
Частица — служебная часть речи, она не изменяется и не является членом предложения.
Рассчитал бы, сгорел бы, преодолел бы…
Сумерки, шум моря, гул аэродрома. Кто это, что это?
Знак вопроса.
Огни приближаются, удаляются, гаснут.
Агент ФБР внедряется в чикагскую мафию.
Судно никак не может отойти от причала в силу прижимающего ветра.
Разве — модальная частица.
Например: вряд ли…
Впрочем, если…
«Увы! На разные забавы я много жизни погубил» (А. С. Пушкин).
Провод не должен быть слишком натянут или перекручен.
Поперечник тропического циклона в среднем составляет 160 км.
Правильная сушка древесины — залог успеха в дальнейших действиях.
Междометие — часть речи, служащая для выражения различных чувств и волевых побуждений.
«О, весна, без конца и без краю — без конца и без краю мечта!» (А. Блок)
«Увы! он счастия не ищет и не от счастия бежит!» (М. Лермонтов)
Хорда.
Отрезок, соединяющий две точки, лежащие на окружности, называется хордой.
Хонда… Хонда… Япония. Мотоцикл «Хонда». Япония… Соичиро Хонда: «Многие люди мечтают об успехе. Я считаю, что успех может быть достигнут только через повторяющиеся неудачи и самоанализ. Фактически успех — это только один процент вашей работы, а остальные 99 процентов — это неудачи».
Афины и Спарта — борьба.
Демократизация, гражданские права.
Je lui ecrirai que je viendrai en ete — Я ему напишу, что приеду летом.
Изъявительное наклонение.
Приёмы заточки свёрл.
Дело Мастера боится.
Боится и прячется.
И вот ещё что…
Синтаксис и пунктуация.
Нина и Зина.
Нина уехала, Зина встречается с морским офицером, Миша говорит, что бизнес его старшего брата претерпевает ухудшение, в связи с чем он пока не может субсидировать постройку нашего судна, чьи-то ноги торчат из кустов на рассвете, это отдыхает после ночной смены Анастас Святодух, уголь он нам до сих пор не привёз, временами уже весьма холодно, я разбудил Анастаса, он закричал, что моряки об этом не грустят, и снова уснул, Парфён Семёнович Рогожин влюблён в содержанку капиталиста Тоцкого Настасью Филипповну, влюбляется в неё и Лев Николаевич Мышкин, мой друг Миша спрашивает, готов ли я на ограбление банка, чтобы достроить наше судно, человека в белом плаще, т. е. Бориса Петровича, давно уже не видел, персидский царь Дарий I нападает на Грецию, точка, точка, точка, тире — нуждаюсь в помощи, точка, точка, тире — хочу установить с вами связь.
Дело было тогда, когда…
Дело в том, что…
Боюсь, нам придётся…
Дело в том, что…
Нет никаких оснований полагать, что…
В связи с чем хотелось бы отметить, что…
Предположим, что…
Но так ли это?
Дело в том, что…
Ситуация, похоже, складывается таким образом, что…
Рассмотрим более подробно.
А именно.
Вот именно.
Весьма прохладно, даже холодно, пошёл к угольной яме, надолбил несколько вёдер угля, затопил печь.
Пришёл Миша, сказал, что насчёт ограбления банка он, конечно, пошутил, но вот холм за оврагом можно прощупать на предмет антиквариата, и приступить к этому нужно немедленно, пока не замёрзла земля.
— Да он и так уже весь исковырян, ничего уже там уже нет, — ответил я.
— Тогда нужно прощупать другие холмы. Машина у тебя на ходу?
— Пока ещё нет.
— Поедем на мотоцикле.
Поехали в сторону Кичиксу, дотемна долбили холмы, но кроме костей ничего не нашли.
Пасмурно, прохладно.
Позвонил Нине в Москву, она ответила монологом Нины Заречной из пьесы Чехова «Чайка»: «Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно».
Видел на Приморском бульваре Зину с морским офицером — они сидели на лавочке и целовались…
Древний Рим, Тибр, Апеннинский полуостров, Италия.
Альпы прикрывают от северного ветра.
В первом классе судна «Драммонд Касл» стоят мраморные ванны, а в салоне — рояль.
В ту ночь шёл дождь, а море было окутано густым туманом.
Пассажиры развлекались в главном салоне танцами и вокалом приглашённых певцов.
Конец известен.
Солнечно, тихо, тепло. Ещё будет так какое-то время.
Двор и машина засыпаны листвой и забрызганы соком «изабеллы».
Проверка тормозов.
Выехал и едва не влип в грузовик с гробами.
Небо чистое, ровное.
Ветер лёгкий, судно идёт хорошо.
Солнце село, лес замолчал.
Бурундуки перед грозой булькают.
Шахматный столик можно сделать своими руками.
С Трандафиловым мы ещё встретимся.
«Мутно небо, ночь мутна»: мутно, мутна — сказуемые.
Рассмотрим квадратное уравнение, преобразуем левую часть и получим полный квадрат, и некоторое время будем смотреть в прямоугольник окна, выходящего на улицу.
Je serais alle hier aves vous si j'avais en du temps libre — Я бы пошёл вчера с вами, если бы у меня было свободное время.
Пасмурно, прохладно.
Собственно говоря.
Пусть многочлен не равен нулю.
Пусть не равен.
Собственно говоря.
Гробы в грузовике стояли плотными рядами и были похожи на бледное войско перед лицом неминуемой гибели.
Нужно что-то делать с тормозами.
Нужно быть более внимательным на дороге.
Стресс от пережитого был такой, что у некоторых моряков, доплывших до берега, не выдерживало сердце и они тут же падали замертво.
— Может, потренируемся? — спросил Миша.
— Давай лучше прокачаем тормоза, — ответил я.
— Я не умею, — сказал он.
— Это легко. Я залезу под машину, отверну штуцер и опущу шланг в банку с тормозной жидкостью. Ты будешь сидеть в кабине и по моей команде выжмешь педаль тормоза, не отпуская её. Отпустишь тоже по моей команде.
— Фордевинд?
— Ладно, пусть будет фордевинд.
Миша сел в кабину, а я залез под днище, проделал все необходимые манипуляции и крикнул:
— Фордевинд!
— Бейдевинд! — закричал он в ответ и надавил на педаль тормоза.
Выиграл, отдал Киргизу долг, он пригласил меня в «Маяк», там уже был разгар, и среди танцующих я заметил Нину со своим морским офицером.
Киргиз был необыкновенно щедр и не переставая угощал, что держало меня в напряжении.
Дальше как обычно.
Что тут скажешь? Ничего тут не скажешь.
Солнце село, но лес не замолчал.
Он на разные голоса говорит то, чего я не понимаю.
И море шумит о том же.
Мать перестала со мной разговаривать.
Впрочем…
Хотелось бы отметить, что…
Дело в том, что…
В данном случае…
Не хотите ли вы сказать, что…
Да, но…
Здесь мы имеем дело с ситуацией, когда…
В квантовой механике, например…
Уравнение Шрёдингера, например…
Приходилось ли Шрёдингеру прятаться в кукурузе?
Да, но мы не об этом.
Итак, вы говорите о том, что…
О чём же они говорят?
Деепричастия и деепричастные обороты в большинстве случаев выделяются запятыми.
Не выделяются запятыми наречия, образованные от деепричастий.
Нехотя долбит землю.
Все сломя голову побежали смотреть на погибшее судно.
Сломя голову — не деепричастие, а фразеологический оборот, и запятой не выделяется.
«Неожиданно я увидел двоих». Я — подлежащее, увидел — сказуемое, неожиданно — наречие, двоих — числительное.
Я увидел их и остановился.
Они приближались.
Я знал их и чувствовал их намерения.
Я продолжал стоять, они приближались.
Они приблизились и спросили, где тут живёт Белый. Я ответил, что не знаю. «Тогда сейчас ты станешь чёрным», — сказали они, и я побежал от них в кукурузу, где наткнулся на сидящего по нужде человека в белом плаще, он спросил, в чём дело, я сказал, он подтёрся кукурузным початком, надел штаны, ничего не сказал и ушёл.
С поразительной зоркостью вглядывается он в заурядность повседневной жизни.
Он критически относится к капиталистическим отношениям.
Своим учителем он считает Достоевского.
Да вот уже и в творчестве Генрика Ибсена явственно проступают черты символизма.
«И вот появилось творчество, в котором много старания и здравого смысла», — говорит то ли Гамсун, то ли Ибсен, то ли мой друг Миша, который всё ещё надеется достроить судно и отправиться со мной в кругосветное путешествие.
Суть противоречия мировоззрения Пушкина и его романтических предшественников.
Ирония.
Он считает, что «романтики» не могут или не хотят увидеть изначальную гармонию мира.
Синус, косинус, тангенс, котангенс.
Пунические войны, патриции, плебеи, Ганнибал.
Le livre est sur le table — Книга на столе.
Я читаю книгу.
Je lis le livre.
Да, ем ливерную колбасу и читаю, а за окном сгущаются осенние сумерки.
Судно отличалось роскошью отделки кают и салонов.
Всё ничего, только судно было сильно перегружено, из-за чего и погибло.
Судно приближается к мосту. Береговая диспетчерская служба приходит в ужас, видя, что судно движется к шестому, непроходимому пролёту.
Срочно пытаются связаться по радио с судном, пускают сигнальные ракеты — безрезультатно: судно на полном ходу врезается в шестой пролёт…
Я не уверен, что всё было именно так.
То есть судно погибло, но остаётся множество вопросов.
Пришёл Миша, прогулялись, холодный туман, тусклые огни.
Пришёл отец, трезвый, от ужина отказался, сказал, что договорился с соседями по поводу газа, так что проблем с дровами и углём у нас скоро не будет, смотрел на меня тяжёлым взглядом, спросил, чем я занимаюсь, я ответил, что в данный момент меня интересует французский философ Делёз, он усмехнулся и сказал, что пока ещё есть вакансия на землесосе.
Землесос… земснаряд… нечто старое, ржавое, углубляющее дно для больших судов…
— Наше море скоро исчезнет, оно останется только на моих картинах, и моя задача — успеть показать его предсмертное состояние, — сказал Сары-Юрьев и быстрыми шагами пошёл к обрыву.
«Друзья мои, прекрасен наш союз!» (А. С. Пушкин)
В данном предложении мы имеем обращение «друзья».
«Звезда печальная, вечерняя звезда! Твой луч осеребрил увядшие равнины, и дремлющий залив, и чёрных скал вершины». (А. С. Пушкин)
В данном случае мы снова имеем предложение с обращением, но уже распространённым: «звезда печальная, вечерняя…»
Обращение не является членом предложения.
Диагонали ромба пересекаются под углом 90 градусов.
Увольнение членов экипажа на берег осуществляется по указанию капитана.
Члены экипажа могут отлучаться с судна только с разрешения своих непосредственных командиров.
В день отхода судна весь экипаж обязан быть на борту ко времени, назначенному капитаном.
Запрещается приносить на судно и употреблять спиртные напитки, а также появляться в нетрезвом виде.
На судне запрещается играть в азартные игры.
Сидим с Мишей в кубрике, играем в кости на ужин. Он покачивается.
— Смотри, Миша, боцман накапает капитану.
— Капитану уже накапали в порту Кюрасао. И вообще-то я не Миша, а Борис Петрович.
Эта книга, я уверен, будет иметь успех. «Я уверен» — вводное предложение.
Долгая борьба плебеев с патрициями завершилась признанием плебеев полноправными гражданами Римской республики.
Рубанок состоит из корпуса, ручки, ножа, прижима и прочих деталей.
День холодный, туманный.
«На дворе была метель, ветер выл, ставни тряслись и стучали…»
В этот день Марья Гавриловна и прапорщик Владимир должны были тайно от родителей обвенчаться, но Владимир сбивается в степи с дороги.
«Маша в ожидании, в бреду, в горячке». (А. С. Пушкин, «Метель»)
— Зачем тебе это нужно? — спрашивает Миша.
— Не знаю. Я уже много книг переписал в общие тетради от корки до корки.
— Лучше бы ты, если уж на то пошло, морское дело штудировал.
— Этим я тоже занимаюсь.
— Тогда назови мне пункты борьбы за живучесть судна.
— Ну, это тогда… когда… это в тех случаях, когда… например…
— И так далее. Понятно. Нина уехала?
— Да.
— Когда?
— Позавчера.
— Провожал?
— Да.
— Что Зина?
— Зина встречается с морским офицером.
— Грустишь?
— Да.
— Не грусти. Фордевинд!
— Судно уваливается под ветер!
— Оверштаг!
— Судно приводится круче к ветру!
Погода была ветреная, и мы отправились на холм и стали отрабатывать основные приёмы: и фордевинд, и оверштаг, и потравливание топштага шкотов гика и гика-шкотов, и откренивали судно, и галсировали, и бакштагировали, и посылали руль под ветер, и глиссировали, и ловили ветер из-под надвигающихся облаков…
— По результатам практических занятий и теоретических знаний я больше тройки тебе поставить не могу. Условно.
— Да ничего, сойдёт.
— Что за разговор! Мы готовимся к серьёзному делу. Так дальше не пойдёт.
Эйнштейн любил отдохнуть после напряжённого умственного труда на небольшой яхте, самостоятельно управляя ею.
И Эйнштейн, и Эдисон, и Пикассо в юности проводили время за чтением и самоанализом, подавляя таким образом ощущение одиночества.
Попробуем, например, вырастить кристаллы сахара. Растворим как можно больше сахара в стакане и привяжем нитки к карандашу, и положим его на стакан, и на нитках со временем образуются кристаллы, которые будут расти.
Сливочное масло можно получить в домашних условиях.
А что, если.
Можно ли получить кристаллы масла?
Если выжать кожуру апельсина на пламя, то образуется небольшой фейерверк.
Бактерии гниения присутствуют почти повсюду.
Возникает вопрос: а где же их нету? Надо подумать.
Бактерий гниения нет в самих бактериях гниения! Но, может, где-нибудь ещё?
Дрожжевые грибки вызывают брожение.
Например, виноград… который уже давно пора срезать, выжать сок и залить в бочку, в результате брожения получится вино, и человек после чрезмерного употребления вина тоже начинает бродить по улицам и может зайти так далеко, что его будут долго ждать дома.
В результате брожения по улицам ему в голову может прийти гениальная мысль. Какая? Подумать.
Нет на вопросы ответов.
Да и вопросов нет.
Стало быть, так надо.
Или не надо.
Шумно бежали ручьи. На проталинах зазеленела трава.
Лёгкий бриз задумчиво перебирает листья деревьев.
Раствор сахара в отличие от раствора соли электрический ток не проводит.
Из медного купороса можно вырастить кристаллы.
Блок цилиндров переднего тормоза.
Главный тормозной цилиндр.
Страусы не летают, но быстро бегают.
Буги-вуги характеризуется импровизацией на фоне повторяющихся мелодико-ритмических фигур в басу.
«Буги-вуги!» — закричал вздремнувший вперёдсмотрящий, но было уже поздно, и два встречных судна, столкнувшись нос в нос, через некоторое время пошли на дно.
Сумерки. Осенние сумерки.
Что-то есть в вас такое, что отличает от летних, зимних.
Это не просто сумерки, это — умерки.
Сумерки, извините.
Так хочется любви.
Холодно, пусто, страшно. Туманная облачность.
Я отплачу сумеркам за неизъяснимую грусть.
Туман.
Нож — это детская забава.
Когда в чужое сердце вхож…
Я зашёл с ним солнечным якутским днём за барак.
Зашёл я с ним, значит…
И получил…
Три недели больницы. Гордиться нечем. Нет, не было у меня любимой медсестры.
Была медсестра, которая говорила:
— По первому твоему слову я вызываю дочь из Крыма.
Пришли ребята.
— Ты хочешь жареной картошки?
— Конечно.
Хирург сказал:
— Ты какой-то хмурый. Ты никогда не женишься. Но шоколаду я тебе выпишу. Ешь шоколад!
Ел шоколад.
Здесь, под небом чужим, я как гость нежеланный.
Святодух привёз подводу шламового угля.
Покончить со всем я смогу резко, быстро и желательно на пустыре.
Небо чистое, ровное. Море всё так же шумит. Под деревьями совсем темно. Она возбуждённо говорит о будущем, она с улыбкой смотрит в сторону. Смеркалось Он простудился. Он долго не может уснуть. Она идет по улице. Он долго не может уснуть. Лес уже проснулся. От всего веет тайной. Велосипед предназначен не только для отдыха, но и для работы. Солнце село, лес замолчал. По вкусу можно определить, соль или сахар в воде. Итальянцев отличает любовь к песням. Хлеба норвежцы почти не едят. Сервант тёмной полировки на ножках идёт по степи. Нам неизвестны причины его бегства из дома. Скрылся в густой траве. Мысль не знает границ. И вот он идёт туда.
Когда в морском пути тоска грызёт матроса, когда грызёт он мачту или трос, свободный человек, всегда ты к морю льнёшь.
И радует тебя стихии дивный вой.
Белеет парус одинокий… и… и…
И всё же…
Но там тогда, когда.
Вышли на рассвете. Погода была хорошая. Все узлы и механизмы работали безотказно.
Если бросить камень в белку без учёта её движения, то не попадёшь.
Если бросить камень в гуся без учёта его движения, то не попадёшь. Познание всегда было и будет диалогом и с природой, и с самим собой.
Вопрос проса — чисто коммерческий.
Совокупность знаний и умений.
Его около 500 видов: развесистое, пониклое, комовое, овальное…
Прорваться с просом на мировой рынок, захватывая всё новые и новые сегменты.
Или, скажем, разведение нутрий в домашних условиях.
Мех, мясо, деньги.
Морская поверхность редко бывает спокойной.
В случае совпадения периода собственных колебаний судна с периодом волны может возникнуть опасное для судна явление резонанса.
Мать недовольна, велит выбросить шламовый уголь.
— Как топить этой трухой? — спрашивает она.
Пьяный Святодух говорит:
— А что ты бздишь? Ты молодое говно, ещё не созревшее. Да, я падший и недостойный. А с углём — извини, меня подставили. Было уже темновато, вроде бы брал из кучи, где хороший. Но я ещё с ним разберусь, сука, падла. Он ещё не знает Тосика. Я его зарою этим углём, скотина!
И тут он упал.
Вообще-то он не упал, а только пошатнулся и вышел вон.
— А кто этот твой Борис Петрович?
— Я питаю огромное уважение к Борису Петровичу, это достойный человек, он неоднократно спасал меня от…
— Ты с ним не очень-то, — сказал Святодух. — У этого типа тёмное прошлое. Он здесь недавно, но кое-что о нём известно. Короче, твой Б.П. — тип подозрительный, поосторожнее с ним.
Б.П. с Ниной в кукурузе. Встаёт на цыпочки, распахивает плащ, хохочет. Поворачивается к Нине то в фас, то в профиль. Пугает очищенным от листьев и волос початком:
— Ну что, страшно? — Выпад початком.
— Пусто? — Выпад початком.
— Холодно?! — Выпад початком.
Заметив меня, Б.П. говорит:
— Ничего страшного. Действительно холодно, пусто и страшно.
Нина ведь в Москве. Неужели она меня обманула?
Не уходи, тебя я умоляю.
А дальше я не знаю слов. Это романс.
Кстати: любовь. Посмотреть в Большом энциклопедическом словаре.
Я испытал чувство любви. Я знаю, что это такое.
Но, может быть, учёные придерживаются другого мнения?
Иногда трогают самые простые романсы: не уходи, тебя я умоляю.
Мы с Б.П. подходим к пивному ларьку, из очереди говорят:
— Дайте им без очереди.
Мы с наслаждением пьём прохладное пиво и беседуем.
От волнения тему беседы не запомнил.
Во всех других местах она найдёт.
Надёжность надёжностью, но за поручень держись твёрже.
Зашёл в гости к Васе. У него дома телескоп.
Я посмотрел. Чёрная волосатая туманность.
Вася долго рассказывал про брызги и осколки, про то, как всё взрывается и рушится, и тут вошла его жена с бутербродами.
Стоило ли решать все эти задачки и разбираться в грамматике французского языка, если достаточно взглянуть в телескоп?
Спрашивается: зачем Васе жена, если у него есть телескоп? Но и с другой стороны: зачем Васе телескоп, если у него есть жена?
Мы встретились с тобою…
Я пошёл в «Маяк». Ну, выпить захотелось. Попытался не заметить сидевшую на отшибе Зину. Она подошла к моему столику, попросила разрешения сесть.
— А где же твой капитан дальнего плавания? — спросил я её.
Какая разница! — махнула она рукой. — Закажи мне чего-нибудь.
Я заказал. И себе тоже.
Разговор не клеился. Зина смеялась и рассказывала о незнакомой мне подруге Наде.
Появился Киргиз и подсел к нам.
Они с Зиной стали танцевать, а я незаметно ушёл.
Замена тормозных колодок автомобиля.
Сары-Юрьев, пробегая мимо с мольбертом, кричит, что море уходит.
Еле видимый Б.П. прошёл мимо и даже не взглянул в мою сторону.
— Никакого судна нет, — говорит Миша. — Никакого и брата у меня нет.
— Как, я его вчера видел.
— Это не меняет дела. Его нет.
— Да и Зины, собственно говоря, нет. И море уходит.
— Ты не бзди, — сказал Миша, — море никуда не денется.
О тренировках даже не заикнулся и ушёл грустный.
Мишу я на свадьбу приглашать не стал, поскольку понимал, что он наговорит чепухи про фордевинд-бейдевинд. Да и свадьбы как таковой не было. Мы отметили её в кафе Бори Боренбойма.
— А на ком же всё-таки я женился? — подумал я, лёжа в постели. — Это Зина или Нина?
— А с чего ты взял, что ты женился? — спросил Б.П. и лёг, как обычно, на пол, и стал бормотать про землесос, и вскоре утих.
Утром его уже не было.
Я вышел во двор.
Было довольно прохладно.
Я взял в сарае большую корзину и стал срезать виноград.
Двор был усыпан листьями, измазанными соком созревшей «изабеллы».
Солнечно, сухо, тепло. Наступила ночь.
Вот и луна появилась.
Время движется к полуночи.
Один в шляпе, другой в шапке.
Один в комнатных тапочках, другой в кирзовых сапогах.
Подул ветер, и море подёрнулось рябью.
Утро выдалось пасмурное.
Пошёл дождь.
Дальше темно и непонятно.
— Прощай, Миша!
Пошёл на охоту, принёс зайца.
Пошёл на рыбалку, принёс рыбу.
Охота на глухарей из-за брачного сезона запрещена.
Сел, задумался.
Вдруг резко потемнело.
Ночью был сильный ветер.
Лето было дождливое.
Дело в том, что…
Но не лучше ли отложить до выяснения всех обстоятельств?
Люди тут появились давно.
Солнце село, лес замолчал.
Но не совсем, не совсем.
Где-то что-то ухнуло, где-то что-то крякнуло.
Где-то что-то свистнуло, где-то что-то пискнуло.
Связь открыта, импульс проходит нормально.
Ветер стих. Показалось солнце.
Прошёл день, наступил вечер.
Прошёл вечер, наступила ночь.
Прошла ночь, наступило утро.
Прошли годы. Однажды, заступив на вахту в качестве вперёдсмотрящего, я увидел, что мало что вижу из-за густого тумана, опустившегося на океан, но всё же Зорко вглядывался вперёд. Видимость упала до нескольких метров. Я подумал, что в таких условиях капитану следовало бы сбавить обороты или же вовсе остановиться. Но наше судёнышко продолжало идти с максимальной скоростью. Очевидно, капитан хочет войти в график из-за упущенного в дрейфе у Нижних Аджах времени, подумал я. Вспомнились Нина, Зина, вспомнились дом, уголь, Анастас, и тут я увидел, что на нас двигается огромное чёрное судно.
— Судно прямо по курсу! Расстояние минимальное! — завопил я, прекрасно понимая, что это — кондец.
— Кончай орать! — произнес чей-то голос в темноте.
И я замолчал.
На моё плечо рухнула мачта.
Я поднял голову. Передо мной стоял бармен Боренбойм, опустив свою огромную руку мне на плечо.
— Не пора ли домой, дружище?
И я, пошатываясь и цепляясь за леера, вышел вон.
Борхес. Хорхе Луис Борхес. Мастера современной прозы. Аргентина. Перевод с испанского. Родился в Буэнос-Айресе, юность провёл в Париже, сблизился с авангардистами, потом отошёл и вернулся на родину.
Интеллектуал, лауреат множества премий и почётных званий.
«…пошлая румба «Эль Манисеро»…»
Румба… румба… Днём, ночью, везде тренировался я отбивать ритм, очень хотел попасть в школьный вокально-инструментальный ансамбль, не попал.
«Румба» — один из первых моих литературных опытов, герой которого неожиданно находит психологическое равновесие, произнося одно слово — «румба».
Вольтера от бессонницы спасало одно слово — «Цицерон».
Будет сегодня дождь или не будет?
Нужно ехать на дачу спасать цемент.
Ещё чуть-чуть, и он превратится в мёртвую глыбу.
Борхес. Хорхе Луис Борхес.
«…хабанера как мать танго…»
Хабанера.
Хабанера — от La Habana (Гавана).
Известна с конца XVIII века. Использована Ж. Бизе, К. Дебюсси, М. Равелем.
Бенера — что-то уничижительное из мариупольского просторечия.
«Ходит и ходит, как бенера», — сказала проводница поезда Мариуполь — Москва Виктору Дудкину, герою рассказа «Кармен-сюита».
Хабалка — тоже что-то из уничижительного.
Будет сегодня дождь или не будет?
«А у нас за всё лето было всего два дождя, и все сгорело», — сообщает двоюродная сестра Маша из Мариуполя. Потом она подробно пишет о ценах на продукты, а в конце — большими буквами: «Коля опять ходит играть в домино!»
Живут они рядом с Металлургическим заводом имени Ильича в поселке Гуглино, Коля — её муж, и он снова ходит играть в домино.
Что в этом страшного? Коля не пьёт, не сквернословит, не безобразничает, таковы же и его друзья по домино, а иначе он не стал бы проводить с ними своё свободное вечернее время. Клуб у них там такой, поселковый клуб старых приятелей и напарников по домино.
Борхес. Хорхе Луис Борхес.
«…танго делало с нами всё, что хотело…» Рассказ от лица подростка с окраины Буэнос-Айреса.
Танго… топтаться почти на месте под что-нибудь медленное, иногда на грани потери сознания…
Смотря с кем танцуешь.
Первое танго на школьном вечере с одноклассницей Москалёвой на грани потери сознания.
Спустя много лет вдруг увидел её в самолёте Москва—Берлин в качестве стюардессы…
Танго в самолёте на грани потери сознания…
Будет сегодня дождь или не будет?
Солнце то появится, то скроется за домом, где живут судмедэксперт Фурман и прокурор Сухарев.
В юности я хотел стать юристом, но не получилось.
Борхес. Аргентинский писатель, традиции испанского барокко и английской метафизической поэзии.
Борхес. Хорхе Луис Борхес.
Ты был моей последней надеждой, и вот она рухнула.
Все книги уже перебрал, осталась твоя, но и в ней — ничего.
Где эти 100 (сто) рублей, куда я их засунул?
Октябрь на исходе. Листьев на земле уже больше, чем на деревьях. Некоторые деревья совсем уже голые. Снега ещё не было. Раньше снег выпадал раньше.
Сегодня — субботник. Опавшие листья, упавшее дерево, мусор — сегодня уберём.
Ещё темно. Выходить ещё рано.
Позывные «Маяка», гимн, последние новости: мировой финансовый кризис. Запад в лице Би-би-си наконец-то даёт правдивую информацию об агрессии Грузии против Южной Осетии, Крамник проигрывает Ананду в борьбе за шахматную корону, умер Муслим Магомаев…
Магомаев — король эстрады, его «Королева красоты»…
«Королеву красоты»! «Королеву красоты»!» — скандировали, просили, умоляли когда-то на танцах в парке Петровского.
После танцев иногда шли пешком через поселок Аэродром, купались в Кальчике, разжигали костёр, танцевали голышом вокруг костра, отрываясь перед уходом в армию…
Утренний гул прогреваемых за Пекинкой самолётов.
Когда-то они куда-то летали, сейчас не летают, но прогреваются. Может, ещё полетят.
Впервые летел самолётом в седьмом классе. Был в гостях у тётушки в Донецке, и она взяла мне билет на самолёт, пассажиров было только трое, и все 45 минут полёта мужчина и женщина безотрывно целовались, а я старательно смотрел в иллюминатор…
«Королеву красоты»! «Королеву красоты»!» — просили, умоляли…
Искали «королев» чёрт знает где, думали только об этом…
«Не все!» — услышал я чей-то строгий голос и замолчал.
Сегодня — субботник, сегодня выйдем уберём свои двор.
Двор у нас хороший, а сегодня он станет ещё лучше.
На столе — бутылка «Саперави Тамани». Принёс её вчера Владимир Александрович, с которым мы когда пытались делать кино.
Пришёл неожиданно, вручил жене букет цветов, мне — бутылку вина и тут же ушёл.
«Ещё встретимся, поговорим, а сейчас — дела», — сказал он и убежал.
Периодически с ним это случается.
Внезапно появится, вручит подарки, исчезнет.
«Саперави Тамани». Коллекция вин полуострова Тамань. Приготовлено по классической технологии совместно с виноделами Франции».
Посмотрим.
После работы не грех и выпить.
Приведём свой двор в порядок, и можно выпить.
Хорошо после хорошей работы выпить стаканчик хорошего вина. Хорошо…
«Замолчи!» — услышал я чей-то строгий голос и замолчал.
На субботник никто не вышел.
Впервые за 30 лет никто не вышел.
Нет, Федя вышел, инвалид Федя из третьего подъезда вышел, погреб немного граблями, споткнулся, упал, ушёл.
Лежат мусор и упавшее дерево.
Вечером мэр по телевизору поблагодарил горожан за хорошую уборку города.
Все вышли, а мы не вышли? Ладно, что ж теперь… И всё же…
«Снег прикроет, успокойся», — услышал я чей-то голос, строгости в нем не было, и я успокоился и лёг спать.
Раньше просыпался позже.
Идти ещё рано.
Виктор Иванович находится в санатории.
Виктор Иванович — председатель домкома.
Наш дом включён в план капитального ремонта.
Трёхпрограммник то работает, то не работает.
Нужно посмотреть, в чём там дело.
Нужно заменить ленту пишущей машинки.
Роман Набокова «Бледное пламя» нужно отдать Борисовым.
Птицы. Виды птиц. Видов птиц очень много.
Взять, к примеру, кудрявого пеликана.
От розового пеликана он отличается белой окраской и кудреватостью задней стороны шеи.
Снег уже был, но растаял.
Глина бывает разной степени жирности и окраски.
Глину можно есть.
Окружность стакана можно измерить с помощью нитки.
Неосторожно высказанная идея может быть украдена.
Каждый гражданин должен знать свои права и обязанности. «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан», — сказал когда-то Некрасов.
Нужно строить гражданское общество. Делать это нужно и сверху, и снизу.
Вчера я начал снизу, но…
Строить гражданское общество нужно начинать с себя.
Вчера я начал с себя, но…
Ничего страшного. Не ошибается тот, кто ничего не делает.
Старую ленту машинки можно подновить глицерином.
Глина обладает целебными свойствами. Её можно есть. Больному приложили к голове лепёшку из глины, и он выздоровел.
Гражданственность жильцов нашего дома — почти нулевая.
Я уже сообщал, что на осенний субботник по уборке нашего двора никто не вышел.
Так дальше дело не пойдёт.
Нужно бороться.
Кудрявый пеликан отличается от пеликана розового белой окраской и кудреватостью задней стороны шеи.
Вчера…
Вчера был сильный ветер. Такой сильный, что с соседнего дома сорвало лист шифера.
Вчера было собрание по поводу капитального ремонта нашего дома.
Состоялось оно в сумерках у третьего подъезда. Из жильцов вышли только двое: я и Олег Иванович, да и тот почти сразу ушёл, сославшись на мочевой пузырь.
И я остался один на один с двумя жрэповцами.
Настроен я был крайне решительно. Я стал излагать свои соображения, но они сунули мне кипу бумаг, сказали, что жильцы должны поставить там галочки, и скрылись.
Дома, изучая суть дела бумаг, я пришёл к выводу, что составлены они двусмысленно, с явным расчётом на недоразвитость и пассивность, и я принял решение немедленно идти по квартирам с разъяснительной работой и пошёл.
Начал я с первого подъезда, с первой квартиры, где живет Н.
Женщина она хлебосольная. И там я несколько подзадержался и больше никуда не пошёл…
Ничего.
Пойду сегодня.
Идти не хочется, но нужно.
Или подождать возвращения из санатория Виктора Ивановича?
Но жрэповцы сказали, что сделать нужно быстро.
Значит, нужно идти.
Нужно преодолеть себя и идти.
Нужно бороться.
Октябрь.
Вот-вот позвонит Сергей Беринский и скажет: «Ну где ты там? Давай, приезжай!»
И ты автобусом поедешь в Иваново с короткой остановкой в Суздале. А там от вокзала троллейбусами, с пересадкой доберёшься до окраины и пойдёшь, лавируя по раскисшей улице, через Афанасово. И через полчаса будешь на месте, в ДТК «Иваново».
ДТК «Иваново» — это Дом творчества композиторов, Это тёмный пруд, золотая берёзовая роща, тёмные ели и сосны, похожая на минарет кирпичная водонапорная башня, котельная, закопчённая вверху труба котельной, здание бывшей барской усадьбы, а ныне — столовая, где всегда вкусно и вежливо кормят, библиотека, усыпанные опавшей листвой аллеи, композиторские скромные дачи, где когда-то сочиняли свои шедевры и Шостакович, и Прокофьев, и другие, это….
Это то, чего уже никогда не будет. И это то, что всегда с тобой.
Одно из последних своих сочинений он посвятил мне. Называется «Ночная музыка».
Недавно случайно наткнулся на неё в ночном телевизоре в переложении на аккордеон, в исполнении ученика Фридриха Липса Сергея Осокина.
Октябрь.
Тепло уже дали, ремонт подъезда и кровли завершён, окна заклеены. Дачные яблоки на подоконнике среди горшков с цветами, некоторые из них цветут, названий не знаю.
Что-то молчит голландец.
Весной приезжал голландец по поводу перевода моих рассказов, один уже перевёл, намерен переводить и другие. Издательство готово заключить договор, будет приглашение в Амстердам. И вот уже осень, и — тишина.
Неужели из-за пресловутых двойных стандартов? Как только я имел неосторожность о них заговорить, как тут же его живое лицо замкнулось. Неужели показалось? Или что-то другое?
Двойные стандарты… Будто у нас их нет, будто мы уже в царстве уважения и любви друг к другу…
Хемингуэй, избранное, издательство «Картя Молдовеняскэ», Кишинёв, 1972 год.
«Фиеста», «Прощай, оружие!», рассказы, очерки, «Праздник, который всегда с тобой».
Что-то молчит Павел Владимирович, убежавший в Кишинёв от дождей и душевных травм.
Что молчишь, Павел Владимирович?
Молчит и Николай Евгеньевич, Коля, который открыл мне Хемингуэя на окраине Мариуполя, в посёлке Волонтёровка, в школе-интернате № 4.
В чём дело, Коля? Или всё уже кончилось?
«А потом погода испортилась…» — по сути так начинается «Праздник, который всегда с тобой».
Париж, молодость, рассказы не идут, денег нет, иногда просто нечего есть. И Гертруда Стайн подкармливает его и советует ему не писать непроходные рассказы. Но он продолжает делать так. Как ему хочется.
Он не заискивал перед читающей публикой, не льстил своим соотечественникам, Нью-Йорк считал лицемерным, заносчивым и мёртвым городом. И большую часть своей жизни провёл на Кубе.
«Мы высоко возвышаемся над другими и поэтому видим дальше, чем все остальные».
Слова принадлежат миссис Олбрайт, жирной политической проститутке. Но не будем гнать антиамериканскую волну, тем более сейчас. Постараемся думать о себе, о своём поведении.
И вернёмся к «Празднику, который всегда с тобой».
Там много замечательных страниц, среди которых вдруг обнаруживается клочок бумаги в клеточку и на нем: «Ты вчера вёл себя очень плохо».
Такое послание оставила тебе твоя жена, уходя на работу. Я помню. Было это четверть века тому назад, когда в поисках праздника я вёл себя очень плохо.
Можно вспомнить и прочие поиски «праздников». Но вчера я вёл себя хорошо. Вчера в ОДРИ был творческий вечер нашего замечательного поэта Владимира Пучкова. И вечер прошёл на очень хорошем уровне, и вёл я себя хорошо, за что получил благодарность от жены. Нужно держаться. Осталось немного.
Мороз и солнце.
Что-то снегири перестали прилетать.
В прошлый раз они вместе с воронами улетели в сторону воинской части, вороны вернулись, а снегири — нет. Почему?
Нужно подумать.
Кончилась картошка, нужно идти в сарай.
Когда это лучше сделать — сейчас или после обеда?
Нужно подумать.
Нужно постоянно думать, нужно постоянно тренировать свой ум.
«Устав учить — ум точить», — висело когда-то у нас в казарме.
Почему деревья в инее?
Нужно подумать.
Почему вороны вернулись из воинской части, а снегири не вернулись?
Почему Зина в 1970 году не захотела ехать со мной на мотоцикле в Анадольский лес?
Не сходить ли хотя бы раз в жизни на последний лов?
Нужно подумать.
Не сходить ли хотя бы раз в жизни на охоту?
А ружьё?
Ружьё можно купить.
Да, но при наличии ружья в доме и…
Что я хотел сказать? Почему я боюсь до конца выразить свою мысль?
Нужно подумать.
Компьютер я осваиваю.
Я уже сообщал, что зять и дочь подарили мне ноутбук, и я его осваиваю и уже могу его открывать и закрывать, а скоро подключусь к Интернету.
А вдруг — вирусы?
Нужно подумать.
Поппер. Карл Раймонд Поппер. Карл Раймонд Поппер — австрийский философ, логик и социолог. Свою философскую концепцию построил как антитезу
Что это нам даёт?
Нужно подумать.
Чем лучше доставить из сарая картошку: на тележке или на санках?
Нужно подумать.
По какой дороге лучше пойти к сараю: по той, где закусочная, или по той, где закусочной нет?
Нужно подумать.
Поппер. Карл Раймонд Поппер. Почему он построил свою философию на критике неопозитивизма?
Нужно подумать.
Что-то опять левое ухо побаливает. Идти в поликлинику или не идти? При слове «поликлиника» моя рука тянется к пистолету. Недавно простоял в очереди к терапевту несколько часов, но так и не достоялся.
А не устроить ли в поликлинике акцию гражданского неповиновения?
Нужно подумать.
Недавно пошёл в военкомат сниматься с воинского учета, а девушка мне говорит: да вы что?! Да вы ещё мужчина хоть куда! Зачем же вам сниматься с воинского учета?! Вы ещё — ого-го! И я пригласил её в ресторан, и…
Ничего этого не было, это я так… шучу…
Но что тут смешного, остроумного?
Может, вычеркнуть?
Нужно подумать.
Картошку я выращиваю на даче.
Продолжать это делать или пора завязывать?
Нужно подумать.
Идти сегодня в библиотеку на встречу с читателями или не идти?
Нужно подумать.
Но что тут делать, если уже дал согласие?
Но сначала нужно доставить из сарая картошку.
Доставил на санках. При приближении к закусочной ускорил шаг и стал думать о Поппере.
Поппер, Поппер, Поппер, думал я, проходя мимо закусочной.
А потом пошёл в библиотеку на встречу с читателями и, чтобы сбить волнение, думал о Поппере.
Читал самое короткое, в том числе и «Нужно подумать». На вопрос, какими качествами должен обладать писатель, ответил, что писатель должен обладать качествами писателя.
А потом было чаепитие с домашними пирогами, и было хорошо.
Спиртного не было, и слава богу.
Но по дороге вдруг подумал о нём и, чтобы не думать о нём, снова прибег к помощи Поппера.
Поппер. Карл. Поппер, Поппер, Поппер. Поппер. Карл. Поппер, Поппер, Поппер.
Так думал я, проходя мимо закусочной, и прошёл, и слава богу.
Был май. Всё вокруг цвело и благоухало. Хотелось чего-то необыкновенного, и я побежал, и за моей спиной дико завихрялся ветер, и огромное чистое солнце восходило в степи, и я побежал туда.
А потом отец смазал тачку, и мы потащились на станцию за цементом и наскребли его в цементовозах почти два мешка.
На обратном пути отец зашёл в забегаловку, откуда вышел оживлённый, весёлый, разговорчивый, а потом он стал спотыкаться и падать, и я уложил его на мешки с цементом и потащил окольными путями, чтобы никто не видел.
Тащил изо всех сил, стараясь не опоздать на игру с правобережными, и успел и на последней минуте в красивом падении, головой, забил гол в свои ворота, и все разошлись, а я остался лицом в землю, и мне захотелось стать землёй.
И вдруг кто-то подошёл ко мне, и склонился надо мной, и стал утешать меня, и стал отирать моё лицо душистым платочком, и это была Успенская, и я заплакал.
И мы договорились вечером сходить в кино, и всё вокруг цвело и благоухало, и я был счастлив.
И наступил вечер, и я пошёл к месту встречи, но не дошёл, так как внезапно был схвачен и милицейским мотоциклом был доставлен в отделение, и капитан предложил мне написать, как всё было.
— А что было? — спросил я.
— Что было, то и пиши, — ответил он и вышел.
Я написал. Он посмотрел и сказал:
— Значит, тебя там не было?
— Не было, — ответил я.
— И ты никого из них не знаешь?
— Не знаю.
— И ничего не видел?
Не видел.
— Ладно, иди и больше с ними не связывайся.
— Хорошо, — ответил я, не уточняя, с кем не связываться и в чём вообще дело.
— Подальше от них. Ты лучше ПИШИ.
— Хорошо.
— Иди.
— Спасибо.
— Иди и ПИШИ.
— Хорошо, спасибо.
Ноябрь, День милиции, праздничный концерт.
Вспомнилось давно прошедшее, я выключил телевизор, выпил за здоровье капитана и сел писать.
То плюс, то минус. Вчера дул и морщил лужи сырой промозглый ветер, а сегодня — снег, лед, иней.
Февраль. Уже февраль. А там — и март, и зиме конец, а ведь ещё вчера, кажется, размышляли, ставить ёлку или не ставить, торт покупать или испечь, и какие салаты лучше, и что из спиртного, и не застрянут ли в московских пробках дети по дороге домой…
Диван нужно смотреть.
Разболтался он что-то.
Новый диван и уже разболтался.
Вчера прилетали синицы, а снегири прилетать перестали.
Пиранделло, Унамуно.
Только что ушёл Павел Владимирович. Пили кофе, говорили о Пиранделло и Унамуно.
Пиранделло — итальянский писатель, Унамуно — испанский.
На днях принесли телеграмму, текст телеграммы: «Пора кончать». Принёс телеграмму пожилой почтальон, в котором я узнал самого себя, то есть сам себе принёс телеграмму.
Дело было во сне, на рассвете, я не стал размышлять над тем, что всё это значит, хотя, если честно, текст телеграммы несколько настораживает, но не будем об этом.
Диван нужно смотреть.
Разболтался он что-то.
Новый диван и уже разболтался.
Вера Петровна с четвёртого этажа просит открыть бутылку вина «Монастырская изба», старшая её сестра в гости к ней из Тумы едет, не из Тулы, а из Тумы, это где-то там, в глубинах Мещёры, это где-то там, куда и откуда утром и вечером мимо моей дачи по узкоколейке проходят куцые поезда, и тащит их тепловоз, и все это многократно описывалось беллетристами, так многократно, что уже тошно и читать, и говорить об этом.
Минус пять, ветра нет, солнца нет, заснеженные кусты и деревья, чёрные глыбы ворон на тонких вершинах берёз, Виктор Иванович из четвёртого подъезда тащит на санках оконные блоки, он собирает выброшенное и складирует за своим гаражом, а наступит май — увезёт всё это на дачу с целью вместо сарая поставить дачный домик.
Пожилой инвалид прогуливается с молодым инвалидом, а где их третий друг по прогулкам — инвалид неопределённого возраста?
Как-то летом я шёл за ними и слышал их разговор, и говорили они о Гегеле.
Люди, дома, машины, много машин, машин, кажется, больше, чем людей, кусты, деревья, тёплые трубы теплотрассы, черная, влажная, с нежной травой полоса вечной весны тянется среди снегов, повторяя ход подземной трубы теплотрассы, подростки между домом глухонемых и игровым залом «Вегас» играют в хоккей, кто на коньках, кто без коньков, троллейбусное кольцо, овраг, гаражи, а дальше — Пекинка, а за нею — дачи, и виднеется серая полоса леса, а дальше — дорога на Юрьев-Польский, когда-то давно ездил я в ту сторону устраиваться пастухом, но не устроился, так как молодая женщина, от которой это зависело, вышла на крыльцо и замахала руками: «Уходите! Уходите! Мой муж только что вернулся домой из тюрьмы! Уходите! Уходите!»
Но вернёмся к дивану. Крепёж разболтался. Нужны отвёртка и шурупы более сильные, но всё спуталось в моём хозяйственном отсеке, полнейший бардак…
«И с этим бардаком пора кончать!» — услышал я голос Президента, и согласился с ним, и навёл порядок, и закрепил крепёж дивана, и лёг на диван, и двое неизвестных вошли, и один из них сказал, что пора кончать, и они сделали это, но мне не было ни больно, ни страшно, мне стало хорошо, что меня уже нет…
А потом я что-то делал, о чём-то размышлял, а потом наступил вечер, и я вышел прогуляться и за торговым колледжем не удержался и спустился на картонке по ледяной горке.
Дождь, лужи, туман.
Дочь купила нам большой жидкокристаллический телевизор.
Живёт и работает она в Москве. Приехала, купила, настроила, уехала.
Ремонт крыши нашего дома продолжается.
Правая нога Игоря Петровича после грязей в Саках сгибается лучше.
В нашем городе создаются ДНД — добровольные народные дружины.
Пожилая дружинница задержала рецидивиста.
В Германии отмечается рост популярности социалистических идей. Продаются двухполозные коньки. Купить, дождаться настоящей зимы, потренироваться на двухполозных коньках, а потом перейти на более серьезные.
Записаться в ДНД, поймать опасного преступника.
Великоанадольский лес находится в Волновахском районе Донецкой области.
У совы одно ухо больше другого.
Телефон: Владимир Васильевич предлагает, требует немедленно приехать к нему для важного разговора. Он закажет для меня такси, сейчас же, немедленно, ко мне.
Он — монологист, слышит только себя. Не поеду. Никакой важности такого разговора там не будет. Ничего, тоска подвыпившего человека. Сценарий известен до мельчайших подробностей.
Однажды ехал я на заднем сиденье автобуса Львовского производства.
Дело было зимой.
Двигатель автобуса львовского производства ЛАЗ-695 находится сзади, и зимой на задних сиденьях тепло.
Тетушка из Донецка приглашает на Новый год.
Президент Украины Ющенко подтянул в Донецк свои войска.
Поехать туда, выступить перед его войсками, склонить их на нашу сторону. А потом уже встречать Новый год.
Барахольный ряд рынка у «Факела». Чего там только нет: скобьё, крепёж, резисторы, топоры, книги, аудио-видео, валенки, галоши, цепи, канаты, радиотелелампы, лампы паяльные, фонари, фонарики, сантехника, материнские платы…
Автобус львовского производства ЛАЗ-695 имел двигатель мощностью 109 л.с., 6 цилиндров, 34 места для сидения и неопределённое число мест для стояния. Но в ту ночь я оказался единственным пассажиром.
Это был последний рейс.
Водитель вёл автобус, кондукторша на своём кондукторском месте подсчитывала выручку. А я смотрел на неё, думал о ней.
Нравилась она мне.
И вдруг…
И снова телефон, и снова Владимир Васильевич: приезжай, мне плохо.
Нужно ехать.
А историю с кондукторшей я расскажу в другой раз.
Если встретимся.
Мы ещё встретимся?
Куранты, гимн, последние новости и песня «А снег идёт».
«А снег идёт, а снег идёт, и всё вокруг чего-то ждёт…»
Снега нет, чёрная мерзлота, пыль.
Сегодня нужно закончить и сдать модель, собственно, она уже готова, осталось отшлифовать.
Всегда весёлый водитель автобуса объявляет по микрофону остановки, балагурит, напевает «А снег идёт».
Сегодня нужно закончить и сдать модель, собственно, она уже готова, осталось отшлифовать.
Модель выпукло-вогнутая, полусферическая, разъёмная на нагелях.
Сдать модель и теорию модельного дела, получить разряд.
Сдать, пригласить Шатунова в ресторан.
Шатунов — мой учитель, один из лучших модельщиков модельного цеха завода «Азовсталь».
Работает он быстро, говорит быстро, и я не всегда успеваю адекватно усвоить его информацию.
«А снег идёт, а снег идёт, и всё вокруг чего-то ждёт…»
Витя в армии, Коля в Москве, одноклассница Москалёва сразу же после школы уехала на БАМ.
Витя пишет из армии, что ему там хорошо и весело, что там много свободных девушек, Коля из Москвы призывает следовать Сократу в познании самого себя, Москалёва молчит.
«А снег идёт, а снег идёт, и всё вокруг чего-то ждёт…»
Сдам теорию и практику, получу разряд, а Новый год встречу в компании друзей двоюродного брата Мишки по кличке Ухо.
Это где-то на Правом берегу, рядом с кладбищем, там у них хаза, карты, жаргон, ножи…
Посмотрим.
«А снег идёт, а снег идёт, и всё вокруг чего-то ждёт…»
Снега нет, чёрная мерзлота, ветер, пыль, дым.
Каждое дерево состоит из корня, ствола и кроны. Каждое дерево имеет свои особенности. Качество древесины дуба тем выше, чем больше возраст дерева. Особенно ценится древесина морёного дуба. Древесина бука хорошо имитируется под орех, текстура древесины карельской берёзы создает впечатление курчавости и волнистости. Протрава усиливает текстуру. На мировом рынке высоко ценится древесина чёрного
Достать бы где-нибудь
Пропуск дома забыл, пошёл вдоль забора по бурьянам в поисках дыры, нашёл, а там — засада, потащили к начальнику охраны, но всё обошлось.
Модель я закончил и сдал, теорию тоже сдал, разряд получил.
Сбегал в магазин, купил бутылку коньяка, выпили с учителем в сушилке.
Шёл домой, напевая вышеуказанную песню, и снег действительно пошёл.
Он и сейчас идёт.
И всё вокруг чего-то ждёт.
Пасмурно, холодно, солнца давно уже нет.
Его и летом почти не было, а сейчас — вообще.
В чём дело, солнце?
Огород Зайцевых уже убран и вскопан, остались только поздняя капуста и хризантемы.
Хризантемы…
Первый снег выпал ночью и накрыл цветущие хризантемы, и бабушка их срезала и сделала букет. И вечером я с этим букетом поехал из своей Новосёловки на проспект Металлургов, 225, квартира 17…
Свадьба состоялась в конце февраля, баянист вдруг перешёл на исполнение каких-то собственных сочинений, непонятных, мизерабельных, мрачных, бесконечных, с претензией на
Пасмурно, холодно, солнца по-прежнему нет. Летом тебя почти не видели, а сейчас — вообще…
Ещё ответишь перед сообществом людей, зверей, насекомых.
Что ты ответишь бледному одинокому подсолнуху на пустыре в районе «Факела»?
Доиграешься. Влепят тебе в твою трудовую книжку статью за прогулы, и помыкаешься тогда в поисках приличной работы, как и я когда-то в самом начале трудовой деятельности в качестве ученика модельщика модельного цеха завода «Точмаш»…
А как ты объяснишь своё непоявление Павлу Владимировичу, которого без тебя
Вчера он приходил и жаловался на тебя, и я посоветовал ему съездить куда-нибудь, где ты есть, и он ответил: «Да. Именно. Знаю. Там сейчас солнце и скоро Праздник Вина. Туда. Знаю. Пока».
Через некоторое время он позвонил и сообщил, что взял билет до Кишинёва.
Родом он из Челябы (Челябинска), а юность его прошла в Кишинёве, и там сейчас солнечно, и скоро Праздник Вина, и женщины там темпераментны, а мужчины неагрессивны.
Через полчаса он снова позвонил и сказал, что в данный момент он весьма сомневается в целесообразности поездки.
Мне это очень знакомо. Начинаешь куда-нибудь лихорадочно собираться, но вдруг останавливаешься в столбняке: идти — не идти, ехать — не ехать. И снова замечешься, лихорадочно продолжишь сборы, и снова остановишься и тупо стоишь.
Через какое-то время он сообщил, что едет на вокзал сдавать свой билет до Кишинёва.
А минут 20 спустя: сдавать билет передумал.
Пришёл Дима со своим неизменным чёрным кейсом, где у него БАДы, и каждый раз ему говоришь, что не нуждаешься в БАДах, но он словно не слышит и гнёт своё.
Не смешно ли, не глупо ли человеку с нервически-измождённым лицом предлагать другим нечто волшебно-исцеляющее?
«Меня уже били», — сказал он.
Били за БАДы.
Забадыбили.
Вдруг появилось солнце, и всё вокруг преобразилось, озарилось, и одинокий подсолнух на пустыре у «Факела», срывая свои шейные позвонки, потянулся к нему, и…
И опять ушло, скрылось.
Продаются доски, гвозди, толь, рубероид, цемент, ДСП, ДВП, МДФ, дома, квартиры, машины.
Продаётся «Ява-350» 1968 года выпуска, в отличном состоянии, без проблем, сел и поехал.
В отличном состоянии.
Без проблем.
Сел и поехал.
Нужно подумать.
В отличном состоянии, без проблем, сел и поехал.
Именно такая была у меня.
Тогда, давно.
В отличном состоянии, без проблем, сел и поехал.
Нужно подумать.
Люди, дома, машины.
Бородач в брезентовке, в кирзачах, с тяжёлым рюкзаком за плечами останавливается, достаёт расчёску и зеркальце и тщательно расчёсывает свои пышные усы и бороду, и лицо обветренное и приятное, мужественное; ушёл в геологическую разведку ещё при Брежневе, долго и напряжённо искал, остался один и продолжал упорно искать, и нашёл, и это что-то чрезвычайно редкое и ценное, что несомненно позволит Родине смело смотреть в будущее, но главное сейчас — это встреча с родным домом, с родными и близкими…
Он улыбнулся сквозь слёзы, махнул рукой и пошёл дальше.
Пасмурно, холодно.
Солнца по-прежнему нет.
Может, ему уже не хочется освещать и обогревать нашу грешную землю?
Солнце, мы исправимся, выходи.
Пасмурно, дождливо, холодно.
Кофе, сигарета, и снова потянуло в сон, и ладно.
А вот Станислав Семёнович спит не более четырёх-пяти часов. Он много работает. Он — главный художник нашего театра. Он востребован и в других театрах. Он — лауреат Государственной премии. Он может много выпить, но уже через пару часов снова может спокойно работать.
Театр…. Первым моим театральным потрясением был спектакль «Аленький цветочек».
Было это в первом классе, ранней осенью, в Мариуполе. Шли пешком через старое городское кладбище, и вдруг стал паясничать. И Неонила Андреевна сказала, что нехорошо вести себя так на кладбище.
А паясничал я из-за Лиды Жуковой.
Она мне очень нравилась, и мне хотелось привлечь ее внимание.
Мы тогда жили на Бахмутской, рядом с ними. Время было голодное, мать часто болела, отец был где-то на Севере, и отец Лиды, грузин Вашакидзе, часто выручал нас с продуктами. У него было три дочери, но только с рождением сына он сразу всем им дал свою фамилию. И Лида Жукова стала Лидой Вашакидзе. И я по-прежнему был в неё влюблен.
В восьмом классе Вера Петровна предложила мне сыграть в школьном спектакле роль молодого Володи Ульянова. Но я как-то не решился, и эту роль отдали Ване Синеоку. А роль мамы Володи Ульянова играла Лида Вашакидзе, и по ходу спектакля она должна была в какой-то момент крепко прижать его к своей груди. Утешая, пытаясь успокоить возмущённое сердце сына. И Лида крепко прижимала Ваню к своей уже оформлявшейся груди, а ведь вместо Вани мог быть я…
Ремонт подъезда продолжается, и женщина в забрызганной спецовке просит ведро воды, а Валерий Юрьевич по телефону спрашивает, могу ли я ему на короткое время дать Леви-Стросса.
Нет проблем.
Живёт он в соседней пятиэтажке, на первом этаже, и у него почему-то очень часто забивается канализация. И под Леви-Строссом подразумевается сантехнический трос.
Он так шутит.
Человек он образованный, возможно, один из самых образованных в нашем городе. И он знает Леви-Стросса, и у него часто забивается канализация.
Однажды он явился за тросом в ночь под Новый год: «Гости пришли, а у меня в квартире говно плавает».
Леви-Стросс — французский этнограф, социолог, философ, один из главнейших представителей структурализма.
Пытался я его как-то читать, но оставил: слишком сложно.
Дождь кончился, проглянуло солнце, кот с подоконника грустно смотрит на улицу. Где за 10 лет своей жизни еще ни разу не был и вряд ли уже побывает.
За веткой берёзы блестит купол Казанской церкви. Вдруг резко потемнело и снова пошёл дождь.
Сдал в библиотеке «Жизнь Тулуз-Лотрека», взял «Жизнь Гогена», а в магазине — бутылку «Зубровки» и плавленый сырок и пошёл.
Хорошо гулять по городу, когда в сумке есть согревающее. И тогда всё в масть: и дождь, и ветер, и лужи, и летящие листья, и скользкий овраг за желдорбольницей, и чей-то взгляд из кривого домика на краю оврага, и последние осенние цветы в уже вскопанном огороде, и весело зеленеет стадион «Торпедо» — и «Торпедо» обязательно станет чемпионом, и серые дикие утки отдыхают на тёмно-зелёной воде Платошки у пожарной части, и никто их не трогает, не обижает.
И две весёлые девушки просят закурить, и одна из них поразительно похожа на бывшую одноклассницу Лиду Жукову-Вашакидзе.
Ещё темно. Родители ещё спят. Городские праздничные огни. Заводские корпуса и трубы тоже украшены иллюминацией. Сегодня праздник. Сегодня мы поедем в Кичиксу, к Бондаревой. Встретимся на автостанции и поедем. В нашем классе она недавно. Здесь живёт у своей тетушки на Парашютной, а на выходные и праздники уезжает к родителям. Это где-то по дороге в Донецк, а потом налево. Складчины не было. Её отец — главный агроном, и у них всё есть. Ехать туда минут 40.
Сегодня к нам придут гости, и поэтому нужно особо тщательно произвести уборку двора и уборной.
Ещё рано, ещё темно.
Вчера мать испекла огромный торт. Находится он на веранде, под полотенцем.
Дважды ночью ходил на веранду, аккуратно отрезая и съедал.
Однажды съел так много, что мутило.
Гости пришли, а торта нет, почти нет.
Но это не должно повториться. Ты уже давно не ребёнок, и ты понимаешь. Ещё кусочек — и всё.
А потом мы встретимся и поедем в Кичиксу, к Бондаревой. Она уже там. Она нас встретит на развилке. Автобус пойдёт прямо, а мы, пешком, налево. Её родители уйдут, и мы останемся одни.
Накануне мне купили новый костюм, и я долго упрашивал мать заузить брюки, и она их заузила, и теперь всё в порядке, кроме плаща.
Нет у меня плаща, вот в чём дело, а в пальто ещё рано.
Бери мой, сказал отец, но это смешно, это никуда не годится, это для огородного пугала.
Хоть бы не было дождя, хоть бы не было холодно.
Отец же привязался со своим плащом: отличный плащ, ты что, таких плащей — ни у кого, это же МАКИНТОШ.
Ещё кусочек торта на холодной веранде. Ещё кусочек — и всё.
Нужно знать меру.
В конце концов.
Гегель. Георг Вильгельм Фридрих Гегель.
Мне его предложил Коля.
Он с нами в Кичиксу не едет, у него своя компания.
Он ходит в театральную студию при ДК, он будет после школы поступать во ВГИК, у него своя компания.
Гегеля он дал мне с иронической усмешкой превосходства.
Ладно, Коля, посмотрим, попробуем разобраться.
«Природная душа… чувствующая душа… слабоумие, рассеянность, бестолковость…»
Как-то не по себе от этого, будто про себя читаешь.
Но мы преодолеем страх и разберёмся, попробуем разобраться.
Не сейчас, конечно.
Сейчас нужно произвести генеральную уборку двора и уборной, быстро собраться и ехать на Правый берег, на автостанцию, а оттуда — в Кичиксу.
Как-то странно прошёл наш праздник в Кичиксу, будто и не проучились вместе 10 лет, будто какие-то чужие, будто какую-то повинность отбывали…
На память осталась фотография, но на ней так темно, что почти ничего не видно.
Сегодня тоже 7 ноября, с некоторых пор это уже никакой не праздник, а обычный рабочий день, пятница, а по церковному календарю — постный день.
Ностальгии нет, так, слегка: школа, одноклассники, родители, 7 ноября, Кичиксу.
— Вот и март уже.
— Да.
— Написал?
— Что?
— «Вот и март уже».
— Написал.
— Хорошо. Какое сегодня число?
— Третье.
— Пиши: «Сегодня — третье марта».
— Написал.
— Движемся дальше. Пиши: «Движемся дальше».
— Написал.
— Хорошо. Что дальше?
— Написал.
— Что?
— «Что дальше?»
— Это не нужно. Я спрашиваю — что дальше?
— Нужно подумать.
— Подумай.
— Может, что-то о погоде сообщить?
— Можно. Пиши: «Погода сегодня хорошая».
— Написал.
— Что дальше?
— Может, более подробно?
— О чём?
— О погоде, о первых приметах весны, о галках, воронах, воробьях…
— Нет.
— Почему?
— Нужно двигаться дальше.
— Может, перерыв сделаем?
— Рано прерываться. Сколько уже предложений?
— Четыре.
— Мало. Нужно двигаться дальше.
— Так и сгореть можно.
— Боишься?
— Нет.
— Тогда после «Погода сегодня хорошая» ставь запятую и «но». Написал?
— Да.
— Молодец. Не страшно?
— Нет.
— Очень хорошо. Приятно иметь дело с бесстрашным писателем. Итак, что у нас получается?
— «Погода сегодня хорошая, но…»
— Очень хорошо. От констатации хорошей погоды мы резко уходим в сторону. Мы не конформисты. Мы не конформисты?
— Нет.
— А кто мы?
— Мы нонконформисты.
— Отлично! Поставь что-нибудь!
— Что именно?
— А что у тебя есть?
— Чайковский, Скрябин, Рахманинов, Моцарт, Бах, Шёнберг, Шнитке, рок, джаз, блюз, только кнопка воспроизведения самопроизвольно отключается.
— Дай отвёртку!
— Зачем?
— Дай отвёртку!
— Не дам.
— Почему?
— В прошлый раз ты на мой новый жидкокристаллический телевизор с отвёрткой бросался.
— Ладно, обойдёмся без музыки. Движемся дальше! Нужен прорыв! Нужна творческая дерзость! Ты не против?
— Нет.
— Не боишься?
— Нет.
— Отлично! Итак, мы имеем «Погода сегодня хорошая, но…»
— Может, всё-таки сделаем паузу, чаю попьём, кофе…
— Чай, кофе… Пойду, пожалуй.
— Куда?
— Что-нибудь жене купить, дочерям. Скоро 8 Марта. Пойдёшь со мной?
— Нет.
— Почему? Спать хочется? Час сиесты пришёл?
— Нет.
— А что?
— Работать буду.
— Хорошо, работай. Сегодня, кстати, День писателя. Ты знаешь?
— Нет.
— Да, Всемирный день писателя. Поздравлять нам друг друга пока особенно не с чем, а читателей можно поздравить. Что мы им скажем?
— Нужно подумать.
— Ладно, пошёл я. А ты — работай. Не спи, не спи, художник!
Ушёл. «Погода сегодня хорошая, но… но нужно работать», — подумал я и лёг на диван.
Ровное осеннее тепло с порывами холодного ветра.
На работу идти не нужно.
Уже не нужно.
Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.
Свободен, свободен, наконец-то свободен.
Деньги принесут домой. Сегодня же принесут, и принесёт их миловидная почтальонша Валя, и ты распишешься в ведомости, и оставишь ей мелочь, и несколько раз отожмёшься от пола, и попробуешь присесть и встать на одной ноге, и запоёшь: «Только раз бывают в жизни встречи, только раз судьбою рвётся нить, только раз в холодный зимний вечер мне так хочется любить…»
— Что ж так грустно? — скажет почтальонша Валя и уйдёт, а ты останешься и будешь долго смотреть в окно, а там берёзы, антенны, дома, домишки, памятник Чайковскому, таксопарк с колючей проволокой поверх забора, горделивый купол Сбербанка, девятиэтажка, где живёт знакомый судмедэксперт, и вечный огонь Мемориала, и кусты, и деревья, и купол возводящейся Казанской церкви, и скоро его, вероятно, позолотят, и блеск его золота сольётся с блеском золотой осени…
— Где мешки?
— Там, в сумке.
— Целые?
— Целые.
Пять мешков из мешковины в сумке, купленной когда-то в Хельсинки.
Хельсинки, промозглый март, презентация коллективного сборника рассказов «Русские цветы зла», игрушечный город, чужая речь, сырой ветер, водка.
— Скажи, пожалуйста, зачем ты это делаешь?
— Что?
— Зачем паясничал перед почтальоншей?
— Да как-то так… вдруг… не знаю… больше не буду…
Один из мешков чётко подписан чёрным фломастером: «Гаврилов».
Это чтобы тогда, давно, на каком-нибудь колхозно-совхозном картофельном поле не перепутать мешки свои с чужими.
Поле, поля…
Недавно с футбольного поля под руки вывели главного арбитра матча высшей лиги нашего внутреннего чемпионата. Он шёл, пошатываясь, улыбаясь и посылая ревущим трибунам воздушные поцелуи. Он продержался почти полтора тайма, а потом у него пошли странные сбои, и когда он показал красную карточку своему боковому помощнику, всем стало ясно, что судья просто пьян…
— Так мы едем?
— Да, так точно.
Лесная дорога, глубокие колеи и вода в них зелёная, арка из берёзы, согнутой ветром, сосны, дубы, сыроежки, давняя глыба гудрона, давняя глыба бетона, трава, цветы, знакомый запах предосеннего леса резко перешибается вонью кем-то выброшенных свиных голов.
Тихо в садах.
Когда-то, когда всё тут только начиналось, здесь было шумно, теперь же тихо: кто умер, кто запил, кто просто устал, а Швабы, например, навсегда покинули Россию, и их дачный домик в виде ржавого автофургона сиротливо торчит посреди высоких бурьянов.
Володя Маленький уже выкопал картошку, она уже просыхает на плёнке под тёплыми лучами послеобеденного солнца, солнце клонится к лесу, а Володя на коленях стоит перед картошкой и зло на неё смотрит: и совсем мало её, и совсем мелкая она, и со стороны может показаться, что вся его жизнь сошлась сейчас в одну точку, пустую, ничтожную…
Не слишком ли грубо и однозначно?
Пожалуй.
«Что вы всё про картошку да про картошку?!» — воскликнула на чтениях в каком-то элитном московском клубе какая-то московская дама, и автор тут же остановился и вышел.
«Шляпу надвинул и зал покинул, и поглотила его ночная мгла».
И помчался на Щёлковский, и успел на последний автобус, и отхлебнул из фляжки, и успокоился, и задремал, и просыпался, и смотрел в тёмное окно на тёмные леса, и рядом дремала молодая женщина, и при покачивании автобуса её клонило в его сторону, и ему было удивительно хорошо, и он делал ещё пару глотков и снова погружался в сон, и ему хотелось, чтобы это продолжалось долго…
Почти по Казакову.
Юрий Казаков, автор замечательных лирических рассказов, прожил мало, но хорошо.
Дирижёр с мировым именем, осетин Гергиев отменяет все концерты и везёт в разрушенный Цхинвал Чайковского и Шостаковича.
Музыка горькая, взывающая к пониманию и всепрощению.
Слёзы и робкая надежда в печальных глазах.
Завтра… что завтра?
Вчера было минус 10, а сегодня — ноль.
Позавчера познакомились с двумя девушками-студентками.
Случилось это в недавно открытом и модном коктейль-холле «Лунный камень».
А на сегодня договорились встретиться и куда-нибудь пойти.
Их имена Вера и Надя.
Они — студентки нашего металлургического института, я — газоспасатель металлургического завода «Азовсталь», а мой друг Витя — связист.
Пили коктейль «Международный», говорили мало, слушали музыку, но не танцевали.
Новый год с Витей встретили совершенно бездарно, то есть без девушек, вдвоём.
Не подготовились, положились на случай и промахнулись.
Мать уехала в деревню к бабушке, а я — с ночной смены.
Трижды за ночь вызывали в доменный цех, трижды с ремонтниками поднимался на колошниковую площадку доменной печи, остальное время дремал в раздевалке на мешковине.
Подсыпал в печь угля, поел, лёг.
Девушки они, конечно, образованные, но без зазнайства, что хорошо.
Только один раз они вдруг перешли на английский, а так — нормально… и всё же…
Нет, нужно всё-таки куда-то поступать учиться.
Витя намерен готовиться поступать в институт по связи, а я — в газовый техникум.
Не знаю.
Может, уеду на Север, вернусь оттуда на машине, куплю красивый дом рядом с морем…
Хоть и удалось сегодня вздремнуть на мешковине, а всё ж в сон клонит.
Нужно хоть немного интеллектуально подготовиться к сегодняшней встрече со студентками.
Например: Абу-Даби — столица Объединённых Арабских Эмиратов, агат — разновидность халцедона, фотон — частица света, не имеет массы покоя и электрического заряда, мезон — частица неустойчивая, и ещё множество всяких частиц — пи-плюс-мезоны, пи-минус-мезоны, пи-ноль-мезоны, гипероны, нуклоны…
В тот день я никуда не пошёл, так как проспал.
И больше мы не встречались.
Вера вышла замуж за итальянского моряка, Надя — за греческого, то есть всё пошло тем самым ходом, который от нас не зависит. Или почти не зависит.
Вчера было минус 10, сегодня — ноль.
Новый год и Рождество уже позади, но впереди — ещё праздники, и не каждый русский человек доползает до середины их…
Нужно остановиться, никуда не ходить, ни с кем не встречаться. Но только подумал об этом, позвонил Павел Владимирович, и вот мы уже в закусочной говорим о фотонах, мезонах, гиперонах…
Главное — знать меру, не засиживаться там, а лучше бы вообще туда не заходить.
Да и вообще — никуда.
Но разве возможно?
«Возможно», — услышал я чей-то голос и замолчал.
Действующие лица:
Г о г о л ь, лет 45, в плаще и шляпе.
Ч и ч и к о в, лет 35, одет «солидно», с портфелем.
Х л е с т а к о в, молодой франт.
П о п р и щ и н, лет 40, одет бедно, нелепо.
Г о г о л ь. Гоголь.
Ч и ч и к о в. Чичиков.
Х л е с т а к о в. Хлестаков.
П о п р и щ и н. Поприщин.
Г о г о л ь. Гоголь Николай Васильевич.
Ч и ч и к о в. Чичиков Павел Иванович.
Х л е с т а к о в. Хлестаков Иван Александрович.
П о п р и щ и н. Поприщин.
Г о г о л ь. Больше сорока.
Ч и ч и к о в. Средних лет.
Х л е с т а к о в. Двадцать три.
П о п р и щ и н. Сорок два.
Г о г о л ь. Писатель.
Ч и ч и к о в. Коммерсант.
Х л е с т а к о в. Коллежский регистратор.
П о п р и щ и н. Титулярный советник.
Г о г о л ь. Холост.
Ч и ч и к о в. Холост.
Х л е с т а к о в. Холост.
П о п р и щ и н. Холост.
Г о г о л ь. Влюблялся, но так и не женился.
Ч и ч и к о в. К женщинам неравнодушен, но головы не теряю. Жениться нужно без ущерба для сердца и кошелька.
Х л е с т а к о в. Женщин обожаю, но жениться пока не собираюсь.
П о п р и щ и н. Влюблён в дочь директора нашего департамента.
Г о г о л ь. Постоянного местожительства нет.
Ч и ч и к о в. Аналогично.
Х л е с т а к о в. Живу в Петербурге.
П о п р и щ и н. Живу в Петербурге.
Г о г о л ь. Живу в гостинице, иногда у друзей.
Ч и ч и к о в. Живу в гостинице.
Х л е с т а к о в. Снимаю комнату.
П о п р и щ и н. Снимаю комнату.
Г о г о л ь. Своего экипажа нет. Извозчики.
Ч и ч и к о в. Имею рессорный экипаж и тройку лошадей.
Х л е с т а к о в. Извозчики.
П о п р и щ и н. Хожу пешком.
Г о г о л ь. Слуг у меня нет.
Ч и ч и к о в. Слуга Петрушка, кучер Селифан.
Х л е с т а к о в. Слуга Осип.
П о п р и щ и н. Мне помогает по хозяйству какая-то Мавра.
Г о г о л ь. Гонораров не хватает. В долгах.
Ч и ч и к о в. Живу аккуратно, хватает.
Х л е с т а к о в. Жалованья моего совершенно не хватает. Модные одежды, рестораны, женщины. Отец из деревни помогает деньгами.
П о п р и щ и н. Едва хватает, хотя живу очень скромно.
Г о г о л ь. Деньги уходят на переезды, на лечение, помогаю младшим сестрам, жертвую на благотворительность.
Ч и ч и к о в. На здоровье не жалуюсь, зря не трачусь, каждая копейка на счету.
Х л е с т а к о в. Деньги есть — пир горой, денег нет — сижу на бобах.
П о п р и щ и н. Денег едва хватает на самое необходимое, но всё же выкраиваю сходить иногда в театр.
Г о г о л ь. Место рождения — Полтавская губерния.
Ч и ч и к о в. Данных о месте рождения не имею.
Х л е с т а к о в. Саратовская губерния.
П о п р и щ и н. О месте своего рождения ничего не знаю.
Г о г о л ь. Родился в семье помещика.
Ч и ч и к о в. В семье дворянина.
Х л е с т а к о в. В семье помещика.
П о п р и щ и н. О своих родителях ничего не знаю.
Г о г о л ь. Отец — Василий Афанасьевич, мать — Мария Ивановна, сёстры Мария, Анна, Елизавета, Ольга.
Ч и ч и к о в. Имени отца не знаю. Помню, что он постоянно болел и давал мне затрещины. О матери вообще ничего не знаю. Братьев и сестёр нет.
Х л е с т а к о в. Отец мне из деревни деньги присылает, больше ничего не знаю, да и знать не хочу.
П о п р и щ и н. Никого у меня нет.
Г о г о л ь. Работаю над вторым томом «Мёртвых душ».
Ч и ч и к о в. Коммерция. Коммерческая тайна.
Х л е с т а к о в. Служу в департаменте. В каком — не знаю. Чем занимаюсь — не знаю.
П о п р и щ и н. Служу в департаменте. В каком — не знаю. Чиню перья для директора департамента. Мебель у нас красивая, начальство вежливое. Принимать от клиентов подарки в нашем департаменте почему-то не принято.
Г о г о л ь. Друзей всё меньше и меньше.
Ч и ч и к о в. Друзей как таковых не признаю. Есть люди нужные и ненужные.
Х л е с т а к о в. Мой друг — Тряпичкин, журналист.
П о п р и щ и н. Друзей у меня нет.
(Пауза.)
Г о г о л ь. Когда-то любил щегольнуть. Особое пристрастие питал к сапогам. Купишь новые сапоги и всю ночь их примеряешь, гладишь, нюхаешь.
Ч и ч и к о в. Повседневно одеваюсь повседневно, для выхода в общество имею фрак брусничного цвета с искрой.
Х л е с т а к о в. Люблю всё модное, дорогое.
П о п р и щ и н. Одеваюсь крайне скромно.
Г о г о л ь. Поесть люблю, съесть могу много, к спиртному равнодушен.
Ч и ч и к о в. Съесть могу много, могу и выпить, но в меру.
Х л е с т а к о в. Люблю и выпить, и закусить. Деньги есть — я денди лондонский и пир горой, деньги кончились — сижу на бобах.
П о п р и щ и н. Живу крайне скромно.
Г о г о л ь. Читаю духовную литературу, Евангелие, интересуюсь вопросами экономического развития России, политикой не интересуюсь.
Ч и ч и к о в. Читаю что-нибудь лёгкое, если есть время.
Х л е с т а к о в. Ходим с Тряпичкиным в театры, предпочитаем весёлые водевили.
П о п р и щ и н. Вчера был в театре, смотрел про русского дурака Филатку, очень смеялся. Читаю газеты.
Г о г о л ь. Работа над вторым томом «Мёртвых душ» идёт тяжело. Мои герои пока ещё мертвы.
Ч и ч и к о в. Почему?
Г о г о л ь. Не знаю.
Х л е с т а к о в. Пишите что-нибудь лёгкое, забавное, смешное.
Г о г о л ь. Мне нужно что-то новое, другое, не то, что было раньше.
П о п р и щ и н. Я на минутку.
Г о г о л ь. Весна… раньше вместе с весной всё во мне пробуждалось, теперь же… Да и какая тут в Петербурге весна… Да и Пушкина уже нет…
Ч и ч и к о в. Что-то есть захотелось. Никак не пойму, куда подевалась моя курица.
Х л е с т а к о в. Сегодня получил деньги от отца. Сегодня идём с Тряпичкиным в ресторан.
П о п р и щ и н. Дождь. Подъезжает карета. Из кареты выходит она. Вся благоуханная, неземная.
Х л е с т а к о в. Кто?
П о п р и щ и н. Дочь директора нашего департамента.
Х л е с т а к о в. Влюблены?
П о п р и щ и н. Да.
Х л е с т а к о в. Блондинка, брюнетка?
П о п р и щ и н. Не знаю. Вся в белом. Неземная.
Ч и ч и к о в
П о п р и щ и н. Кто?
Ч и ч и к о в. Курица. Приехал, остановился в гостинице, пообедал щами, слоёным пирожком, мозгами с горошком, сосисками с капустой, солёным огурцом и сладким пирожком, выпил чашечку кофею, вздремнул, прогулялся, поужинал холодной телятиной, лег, потом визиты, обеды, банкеты — а курица? Я ведь точно помню, что со мной была жареная курица! Она была завёрнута в зелёную бумагу — где она?!
Х л е с т а к о в. Да вы её съели и забыли, что съели.
Ч и ч и к о в. Я никогда ничего не забываю, я всегда всё помню! Я и по службе очень быстро поэтому продвинулся, хотя начинал с нуля и без каких-либо протекций, а в таможенном комитете мне равных не было в обыске и досмотре! Находил контрабанду в дышлах, в колёсах, под шерстью, под кожей! Контрабандисты от одного имени моего трепетали!
Х л е с т а к о в. А потом были «испанские овцы».
Ч и ч и к о в. Какие ещё овцы?
Х л е с т а к о в. Под шерстью которых через границу беспрепятственно прошла контрабанда бельгийских кружев, на чём вы сорвали четыреста тысяч рублей.
Ч и ч и к о в. Не было этого!
Х л е с т а к о в. Ну-ну…
Ч и ч и к о в. А вы под видом ревизора облапошили целый город, всё из него выгребли да и скрылись!
Х л е с т а к о в. Не было этого!
Ч и ч и к о в. Да вас полиция ищет! Вот сейчас возьму и позову!
Х л е с т а к о в. Не позовёте!
Ч и ч и к о в. Это почему же?
Х л е с т а к о в. Да не в интересах спекулянта мёртвыми душами звать полицию! Вы ведь душами умерших крестьян спекулируете!
Ч и ч и к о в. А!
Х л е с т а к о в. У!
Ч и ч и к о в. Ауа!
Х л е с т а к о в. Уауа!
П о п р и щ и н. Прекратите! Я сейчас полицию позову! У меня голова от вас болит!
Г о г о л ь. Да.
Ч и ч и к о в. Да-да.
Х л е с т а к о в. Да-да-да.
П о п р и щ и н. Перестаньте дадакать! У меня от этого голова болит!
Ч и ч и к о в. Ещё и вправду полицию приведёт.
Г о г о л ь. Не приведёт. Он, конечно, сумасшедший, но не подлец.
Г о г о л ь. Весна… весна пробуждалась — пробуждался и я… родился весной, весной же познакомился с Пушкиным… весной же — с Белинским, с Лермонтовым… весной же — премьера моего «Ревизора»…
Х л е с т а к о в
Г о г о л ь. Доводилось и мне пыль в глаза пускать… по молодости.
Ч и ч и к о в. Доводилось и мне. Ничего предосудительного в этом не вижу, если с умом, если для пользы дела.
Г о г о л ь. Гостил у друзей в Киеве. Оттуда — в Москву, с Сашей Данилевским. Решили сыграть в ревизора-инкогнито. Получилось. Никаких проволочек с лошадьми. Полное почтение. Доехали быстро и весело.
П о п р и щ и н. Дождь. Карета. Она из кареты. Благоуханная, неземная. Дождь. Карета. Она из кареты. Благоуханная, неземная.
Ч и ч и к о в (
П о п р и щ и н. Дочь директора нашего департамента.
Ч и ч и к о в. То есть дочь действительного статского советника, генерала, а вы какой-то коллежский регистратор, четырнадцатый разряд, ниже уже некуда…
П о п р и щ и н. Я не коллежский регистратор, я титулярный советник!
Ч и ч и к о в. Ну, на одну ступеньку выше, всё равно — нуль. Ни экипажа своего, ни квартиры, ни дома, ни ожидаемого наследства — нуль. А лет вам уже за сорок! Да у вас даже имени нет! Ни имени, ни отчества! Вы понимаете?
П о п р и щ и н. Понимаю.
Ч и ч и к о в. Так и остыньте.
П о п р и щ и н. Да… понимаю.
Х л е с т а к о в. Перестаньте. Дело поправимо. Сейчас едем ко мне. Гардероб у меня бомонд. Переодеваемся в денди, мчимся к ней. Вы уже не титулярный советник, вы уже миллионер. На вас неожиданно свалилось огромное состояние. Ваш дядя скончался в Америке и отписал вам всё. Я — ваш лучший друг, камер-юнкер. Ежевечерне бываю на царских балах. С Пушкиным на дружеской ноге. Нет, про Пушкина не нужно, его уже нет. Я вас представляю в лучшем виде. Но и вы не должны быть истуканом. Вы — миллионер, аристократ. Пройдитесь, шаркните ножкой, сделайте лёгкий поклон. Ну?
Х л е с т а к о в. Да не так, не так! Вы — миллионер, аристократ, а не жаба в мешке! Смотрите!
П о п р и щ и н. Не буду. Это обман. Мне правда нужна.
Г о г о л ь. Холодно, зябко… Опять заболею, опять тащиться на воды, к немецким лекарям.
Ч и ч и к о в. За границей не бывал, не знаю.
Х л е с т а к о в. Пока ещё не бывал.
П о п р и щ и н. Мне в Испанию хочется.
Ч и ч и к о в. Там, небось, своих оборванцев хватает.
П о п р и щ и н. А вот увидите!
Ч и ч и к о в. Дело нужно делать, дело. И для себя, и во имя России.
Х л е с т а к о в. Спекулянт мёртвыми душами заговорил высоким стилем.
Ч и ч и к о в. Да я тебя!
Х л е с т а к о в. Чича. Чичачича.
Ч и ч и к о в. Да я тебя!
Х л е с т а к о в. А чичи. А чичи. А чичичичичичи.
П о п р и щ и н. А чичичичичичи! А чичичичичичи!
Ч и ч и к о в. Ты ещё тут, шмакодявка!
Г о г о л ь.
Г о г о л ь
Ч и ч и к о в. Не знаю.
Х л е с т а к о в. Не знаю.
П о п р и щ и н. Хочу в Испанию.
Г о г о л ь
Ч и ч и к о в
Х л е с т а к о в
П о п р и щ и н. В Испании этого нет.
Г о г о л ь
Ч и ч и к о в
Х л е с т а к о в
П о п р и щ и н. Нет.
Х л е с т а к о в. А хочется?
П о п р и щ и н. Хочется.
Х л е с т а к о в. Сегодня вы будете в ресторане. Я все устрою.
П о п р и щ и н. Там красиво?
Х л е с т а к о в. Это будет лучший ресторан в Петербурге.
П о п р и щ и н. Там — рай?
Х л е с т а к о в. Там — всё.
Г о г о л ь. Как выставлять недостатки и недостоинство человеческое, если не задал самому себе запроса: в чём же достоинство человека?
Ч и ч и к о в. Полностью с вами согласен, Николай Васильевич. Я уж с такой дыры начинал свою карьеру, что не приведи господи. И пьянство, и сквернословие, и нечистоплотность одежды и тела, и лень, и невежество, но я всегда был уравновешен, не хмурился, не выражал недовольств, всегда соблюдал гигиену, не сквернословил, не пьянствовал, а на таможне, при досмотрах и обысках, отличался исключительной вежливостью и приветливостью лица.
Х л е с т а к о в. Не понимаю, о чём вы. Недостатки, достатки… Есть полёт пылкой души, когда тебя все обожают и готовы из-за тебя на всё, и есть тоска, когда никакая сволочь даже копейки в долг не даёт.
П о п р и щ и н. Вчера из газет узнал, что в Испании король упразднён. Странно. Государство не может быть без короля.
Г о г о л ь. Нужно очень многое победить в себе.
Ч и ч и к о в. На вечеринке у полицеймейстера я читал невежественному и грубому помещику Собакевичу поэтические отрывки писем Вертера к Шарлотте из Гёте. Впредь нужно быть построже к себе.
Х л е с т а к о в. Просчёты случаются, но я их легко забываю.
П о п р и щ и н. Никогда не прощу своему сослуживцу за то, что он сказал, что я не имею никакого права на любовь к дочери директора нашего департамента, что я — нуль.
Г о г о л ь. Недостатков во мне много, очень много.
Ч и ч и к о в. Никогда не раскрываюсь ни в обществе, ни тет-а-тет. Могу иногда сказать о себе, что, дескать, я никто, ничто, ничтожный червь мира сего, но это из тактических соображений конечного выигрыша.
Х л е с т а к о в
П о п р и щ и н
Х л е с т а к о в. Вы? А что вы?
П о п р и щ и н. Но вы же обещали и меня взять в ресторан?
Х л е с т а к о в. Ах да! Конечно! Но я совсем упустил, что сегодня у меня рандеву с примой-балериной Мариинского театра! Так сказать, визави, без посторонних. Я даже лучшего своего друга Тряпичкина сегодня отклонил! А с вами мы обязательно сходим, непременно, в ближайшие дни.
Г о г о л ь. Нужно стремиться к внутреннему совершенствованию.
Ч и ч и к о в. Бывают, конечно, сбои, но в целом мой внутренний механизм достаточно хорошо отрегулирован.
Х л е с т а к о в
П о п р и щ и н. Мой главный недостаток — бедность. Но я ещё покажу! Ещё узнаете!
Ч и ч и к о в. Бред сивой кобылы.
П о п р и щ и н. Ещё посмотрим! Ещё узнаете!
Г о г о л ь. Сердце не должно возмущаться страстями земными. Впрочем, идите. Я устал.
П о п р и щ и н. Как же не возмущаться? Почему я — нуль? Почему я до сих пор не могу накопить на хорошую шинель? Почему я мёрзну на улицах? Почему я не могу позволить себе извозчика? Почему камер-юнкер Теплов запросто вхож в дом дочери директора нашего департамента, а я не смею даже подумать об этом? Почему я до сих пор не бывал в ресторанах?
Г о г о л ь. Мне нездоровится, у меня болит голова.
П о п р и щ и н. У меня тоже болит голова! Вы меня сделали сумасшедшим! Вы меня сделали испанским королём Фердинандом Восьмым! Меня били палками по голове! Мне выбрили голову и капали на неё холодную воду! Звал я матушку мою спасти меня, но она не услышала! Вы не удосужились сказать, кто она, где она! А кто мой отец? Есть ли у меня братья, сёстры?! Нет, никого нет! Ни родных, ни близких, ни друзей! У меня даже имени своего нет!
Ч и ч и к о в
Х л е с т а к о в
Ч и ч и к о в. Выгляжу я у вас, Николай Васильевич, вполне, так сказать, достойно, так сказать, импозантно и респектабельно, если, конечно, не брать во внимание некоторые, так сказать, моветоны моей жизни, но я не буду об этом. Зачем? Жизнь есть жизнь, есть в этой жизни, так сказать, и парадные подъезды, и величественные колонны, и сияющие залы, и хрустальные люстры, и блестящий паркет, и прочий, так сказать, бомонд, но есть и серые подвалы, и пыльные чердаки, и прочая, так сказать, непрезентабельность… Жизнь есть, так сказать, жизнь, так сказать, селяви… И человек в этой жизни то, так сказать, авантажен и презентабелен, то, так сказать, не совсем…
Х л е с т а к о в. Павел Иванович!
Ч и ч и к о в. Да, сейчас, что я уж тут, действительно… Так вот, значит, претензий у меня к вам, Николай Васильевич, нет, разве что некоторая, так сказать, досада-обида… За детство моё мне обидно… И происхождение моё, как вы изволили выразиться, темно, и детство какое-то кислое, мутное, и ни друзей у меня, ни товарищей, и в школе я выгляжу у вас каким-то уж совсем подлецом, выпрашиваю у однокашников их домашние завтраки, а потом эти завтраки им же и продаю…
Х л е с т а к о в. Павел Иванович!
Ч и ч и к о в. Да, сейчас… Но более всего мне обидно за моих родителей… Да вы их просто оскорбили, когда сказали, что родился я ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца! Имён вы их не удосужились назвать, а вот эту гадость сказали! Зачем?
П о п р и щ и н
Х л е с т а к о в. Всё! Довольно! Развели тут канитель! Дайте человеку отдохнуть! Он гениальный писатель, он Россию прославил, а вы тут шамкаете! Отдыхайте, Николай Васильевич! Вы написали для меня гениальную роль, и я, кажется, исполнил её достойно! Отдыхайте! Вы ещё покажете миру и смех, и слёзы сквозь смех!
Х л е с т а к о в. Прощай, Николай Васильевич.
Ч и ч и к о в. Прощай, Николай Васильевич.
П о п р и щ и н. Прощай, Николай Васильевич.
Х л е с т а к о в. Он весь в долгах. Сбросимся на похороны. Мой ресторан сегодня отменяется.
Ч и ч и к о в
П о п р и щ и н
Х л е с т а к о в
Ч и ч и к о в
П о п р и щ и н
Г о г о л ь
Г о г о л ь. Поехал туда, мать, сёстры, белый дом с мезонином, куры, собаки — будто снова в детство вернулся, в юность, но дня через два заскучал, уехал…
Г о г о л ь. Чичиков, Поприщин, Хлестаков, другие — ни от кого из них я не отказываюсь, все они — это я, но мне уже нужны другие герои… Но где они? Кто они?
Г о г о л ь. Перо изгрызлось, нервы истощились, тоска… Где та гармония, которая бы вдруг проваливалась в дисгармонию, а из страшной бездны, из взвизгов, из стонов, из воплей и скрежета рождалась бы снова гармония?
Г о г о л ь. Петербург, Париж, Берлин, Васильевка, Петербург, Рим, Васильевка, Петербург, Рим.
(Пауза.)
Г о г о л ь. Поехал в Иерусалим, ничего возвышенного, к своему великому огорчению, не ощутил, в Назарете было дождливо, и мне показалось, что сижу я под моросящим дождём в России, на станции, в ожидании лошадей.
Г о г о л ь. Иерусалим, Назарет, Рим, Киев, Васильевка, Петербург.
Г о г о л ь. Конец весны и лето провёл в деревне у матери. Осень провёл в Москве. Лето провёл у Смирновой в деревне и в Калуге. Потом снова у матери, потом Одесса, потом Москва.
З а н а в е с
Форматирование приближено к оригиналу.