<p>Грозовая чаша</p>

<p>Грозовая чаша</p> * * * На кладбище героев и богов великим завершение дорогам… Оно в тумане между двух миров мне потаённым кажется чертогом. Здесь те, кто отдал жар своих сердец борьбе духовной и грозе военной, безвестный воин и святой мудрец, и песни гордой витязь убиенный. Здесь те, кто подлецу не уступил, здесь те, кто речи не переиначил, красиво умер, праведно почил, и для Державы что-нибудь да значил. И ты надейся не на нищий кров, дух приучив к сраженьям и потерям, — на дар земли, на свой подземный терем на кладбище героев и богов. . И если правдой свято дорожил и бился словом горестным и честным — своей стране ты службу сослужил и будешь вечно в воинстве небесном. А за оградой твёрдых нет шагов, а за оградой все вино распили, а за оградой все мечты забыли, а за оградой всех врагов простили. Покоятся все лучшие России — на кладбище героев и богов. * * * Песни по дням, как вода по корням. Дух устремлён к высоте. Можно молиться колёсам и пням, пламени и пустоте. И признавать, и отбрасывать власть мифов, пьянящих в пути. Но помогают лишь ярость и страсть снова себя превзойти. Демон — Поклонись, чтобы приняли в стаю, почему ты не слышишь меня? — Но я тайну великую знаю: ты меня сотворил из огня! А потом были созданы эти, нарекаясь рабами отцу, и сгораю в немыслимом свете, всех созданий ревнуя в Творцу. Я не слеплен из мыслящей грязи, не страшит стерегущая мгла, отвернусь и уйду восвояси, нет мирам и пространствам числа. Я зажгу тебе войны и грозы, в одиночестве вечном виня. Прожигают Вселенную слёзы… Ты меня сотворил из огня! * * * Ты ищешь правду? Адовы круги пройти придётся, мир виня порою, друзья сдадут и не поймут враги. Но это одиночество героя. Под хор указов правды не найти, ищи её вне стаи, стана, строя, и даже сгинуть на таком пути считай за привилегию героя. * * * Как благо или Божий бич, нам жизнь дана, чтоб смерть постичь, Теперь ты знаешь, не узнав, как долог рост высоких трав, теперь ты знаешь, не узнав, что значит — смертью смерть поправ. И Вечность смотрит в гордый лик за годом год, за мигом миг, так над героями былин склонялась, сжав в объятьях глин. К твоим губам холодным льнёт безвкусный мёд подземных вод. Тяжёлый лёд в твоих кудрях, дыханье — в небе, кровь — в морях. Ресницы иней обметал, застыли руки, как металл… Так путь кончается любой, на пир стремились или в бой. Но если лучших помнит Русь, на том со смертью примирюсь. * * * — Для России рожай! — назидают друзья. — Для России рожай! — упрекают враги. Мол, иначе спастись в лихолетье нельзя, понаедут чужие — из дома беги. Здесь давно все проблемы решают за счёт женщин. Их отвечать за разлад приучив, — наклепают ещё, коль Кремлю припечёт, наплодят, словно кошки, мозги отключив. В нищету, на войну, в лагеря, на правёж. И потом, как запахивают урожай, так детей в эту землю уложат за ложь. А сейчас говорят: для России рожай! * * * Переполнен ульями заброшенный дом, где прошло моё детство своим чередом. Там рои от морозов хранят. Запах мёда и небо за пыльным окном, грезят в сотах личинки младенческим сном, зреет в жалах целительный яд. Засыпая, невнятные хоры поют. прославляя простой насекомый уют, ожидая весенних лучей. …Обречённость и необратимость судеб ощущаются чётче от мысленных скреп с жалкой грудой чужих кирпичей. * * * Спим на ветхой медвежьей шкуре, нам неведомо ремесло очищающей землю бури и зарницы, разящей зло. В старой амфоре, как в темнице, дожидаясь иного дня, молодое вино томится Слова, Музыки и Огня. Чтоб эпоху пресечь больную, где ничем не спаслась страна, имя, веру и цель иную наша Русь обрести должна. Чтобы звучала победа наша, возвышая и единя, поднимай грозовую чашу Слова, Музыки и Огня! * * * Мы пытаем судьбу, и пытает нас на прочность загадочный Бог, за кого он живущих считает, повышая небесный порог? От исканий, сомнений, метаний не уйти с безмятежной душой, но сложнее любых испытаний испытание правдой чужой. Таджики подземелья Их всё больше в подвале высотного дома, одинакова форма, похожие лица, пробираются толпами через границу, чтобы стать мастерами метёлки и лома. Дьявол знает, что мутят в своём подземелье, варят ханку, или укрывают шахидку, или мирно на стенки облезлые плитку клеят, дышат отбросами, пылью и прелью. Оказалась столица резиновой всё же, приняла, поглотила все орды и рати. Так и платит собой толерантности ради, у Москвы от славянства — ни рожи, ни кожи. То заполнят проспекты, баранов кромсая, т о выходят с ножом на большую дорогу, то мечеть им построй — негде плакаться Богу, то тюрьму им открой — от закона спасая. Все Советской империи блудные дети набежали и требуют, просят заботы, и в ответе русак за другие народы, и никто никогда за него не в ответе. * * * Как друг на друга смотрят косо народы Солнца и Луны и евразийские вопросы не разрешают без войны. Зияй, придуманная бездна. Бурли, пустая клевета. До звёзд возгонит злобы тесто гнилая мёртвая вода. Остры клинки, камчи упруги, арканы крепко сплетены. И видят мерзкое друг в друге народы Солнца и Луны. Опустоши за Рода чашу и сродников благослови. …Но жгуче притяженье наше к иному богу и любви. Не громом мечным, звоном лирным, но страстью к чуждому больны, порой мы свяжем в мире мирном народы Солнца и Луны.