— Полно, доченьки мои, — вздохнула мать-старейшина, — все это чистая правда. Я — единственная из оставшихся в живых на Голе, кто помнит о нашествии с Детаксала. Я — единственная из своего поколения выжила и ясно помню, что происходило в те далекие времена. И будет лучше, если вы сядете поближе и послушаете эту историю.

Ах! Как сейчас помню этот удивительный час, когда из тумана, который окутывает наш очаровательный мир, внезапно появился тот первый огромный и блестящий цилиндр детаксальцев. Длиной он был в пятьдесят тасов и сверкал, и серебрился так же, как земля нашей планеты. Управляли им полулюди, которые на Детаксале главенствуют точно так же, как мы главенствуем здесь, на Голе.

В то далекое время, как и сейчас, Голу покрывали облака и туманы, защищавшие нас от ужасных лучей большой звезды, которая, словно злой дух, сверкает там, во мраке пустоты. Лишь когда поднимается сильная буря и разрывает пелену небесного тумана, мы можем наблюдать дивные красоты огромной вселенной. Но это нам не мешает, благодаря замечательным телескопам, которые достались нам по наследству от далеких предков, знать о том, что находится за пределами этих мрачных морей внешнего мира.

Таким образом, мы знали о существовании девяти планет, вращающихся вокруг большой звезды и подчиняющихся ее законам. Мы хорошо изучили поверхность этих планет и поняли, почему их жители считают Голу убежищем, а наше туманное покрывало — надежной защитой от нестерпимого жара и ослепительных лучей огромного светила.

И нас совсем не удивило то, что жители Детаксала, третьей от солнца планеты, прибыли в наш мир с единственным в душе желанием — переселиться в него и закончить дни свои вдали от испепеляющих лучей, которые стали настоящим бедствием на их планете.

Мы давно уже могли, как и они, осваивать другие миры, другие галактики, но зачем? Разве мы не счастливы здесь? Мы, достигшие самой высокой ступени развития в пределах нашего блистательного мира. Имея такое мощное оружие, как лучи непобедимой силы, мы могли бы покорить всю вселенную, но зачем?

Разве мы не довольны нашей жизнью, нашими прекрасными городами, жилищами, девушками и нежными супругами? Зачем тратить физическую энергию на борьбу за то, чего мы не желаем, когда мыслью своей мы уносимся дальше, за пределы желания завоевать какие-то участки жизненного пространства?

На Детаксале дело обстоит иначе. Там живут отвратительные существа мужского пола, которые занимаются лишь физическим самосовершенствованием, возложив заботу о развитии естественных и философских наук на кучку избранных. Большинство из них учатся лишь воевать, разрушать, драться и, подобно животным, бороться за никчемный клочок территории. Легко понять, почему они хотят переселиться на Голу с ее сокровищами. Но мы благодарим Провидение и самих себя, что им не удалось нас «коммерциализировать», как они это сделали с остальной галактикой, образовав свою гнусную Федерацию.

Так вот! Как сейчас, помню, они проникли незаметно сквозь туман и обследовали то, что за ним скрывалось. Мы, голянки, ничего и не подозревали, когда два цилиндра летали прямо над Толой, в то время самым крупным городом, который сегодня весь лежит в руинах. Но они поплатились за это разрушение, поплатились жизнью тысяч, десятков тысяч своих людей.

Мы узнали об их появлении, когда поступивший с Толы сигнал тревоги распространили все крупные лучевые станции, призывая население к отражению атаки. В ту пору царицей Голы была Гебле, моя мать, и я находилась рядом с ней на Морке, этом чудесном курорте, куда я скоро вернусь, чтобы снова погрузиться в его молодящие воды.

С нами были четверо из мужей Гебле. Милые и очень кроткие самцы, которые доставляли Гебле большое удовольствие, когда она освобождалась от государственных дел. Но стоило нам узнать о вторжении инопланетян в наш родной город Толу, как все другое забылось. Взяв меня с собой, Гебле поспешила на лучевую станцию. Там с помощью преобразователя материи мы отправили свои физические тела во дворец Толы, а мгновение спустя уже смотрели на два необычных предмета, выделявшихся на фоне облаков.

Вскоре мы узнали, почему выжидали детаксальские корабли. Не понимая назначения наших лучевых станций, командиры кораблей полагали, что город лишен всякой защиты, и советовались между собой, как овладеть им без кровопролития.

Мы прибыли в Толу незадолго до того, как один из кораблей стал спускаться на большую дворцовую площадь. Гебле молча наблюдала за ним, в то время как ее могучий разум исследовал сознание тех, кто скрывался в громадной машине. Я стояла рядом с ней, и она с презрительной насмешкой передала моему мозгу лишь одну мысль:

— Варвары!

Но вот корабль сел посреди площади, и спустя несколько мгновений на его боковой поверхности открылась круглая дверца, и из нее вышли четыре детаксальца. Кроме них и корабля, на площади никого не было. Мы видели, что они рассматривают великолепные здания. Детаксальцы как будто догадались, что перед ними дворец, и все вместе направились в нашу сторону.

Тогда Гебле отошла от окна, у которого мы стояли, и открыла дверь на выходивший на площадь широкий балкон. При виде ее грациозной гибкой фигуры инопланетяне остановились и, сняв свои странные головные уборы, поклонились.

И снова Гебле презрительно усмехнулась, так как в нашем мире только самцы склоняют голову, и она теперь знала, что это за гости. Всего-навсего презренные самцы — и ничего больше! Ну и создания же, я вам скажу! Гуманоиды, разумеется, но до чего безобразные!.. Представьте себе плоское, довольно короткое тело на длинных костлявых ногах. Посередине тело очень узкое, а вверху страшно широкое. Из верхней части туловища торчат две такие же длинные, как ноги, руки. Короткая и массивная, точно колонна, шея отделяет яйцевидную голову от тела, и только на этой голове находятся органы зрения, слуха и обоняния. Будто с тоски, Природа взяла и слепила кое-как их тела.

Да-да, доченьки мои, как бы странным вам это ни показалось, но практически все способности этих существ заключены в маленькой непропорциональной голове, а каждый орган вынужден выполнять сразу несколько функций. Например, ноздри для дыхания служили у них также для обнаружения ароматов. Этот орган не мог устранять неприятные запахи и вынужден был одновременно сообщать мозгу и об отвратительном запахе, и о благоухании.

И еще у них был рот, размещавшийся прямо под носом, и здесь мы опять сталкиваемся с примером органа, выполняющего двойную роль, так как существо пользовалось ртом не только для принятия предназначавшейся телу пищи, но и для испускания ужасных звуков, из которых состоит их речь.

Никогда еще не видела так примитивно организованного тела, никак не похожего на наш высокоразвитый организм. До чего приятно заставлять работать по своему желанию любой орган и избавляться от него, если в нем нет надобности! А этим несчастным детаксальцам приходится всегда носить их, поэтому поверхность их тела постоянно повреждена.

Однако это всего лишь часть их уродства и только одно из доказательств их низкого происхождения, потому что, в то время как наши прекрасные тела поддерживаются развитыми мышцами, эти существа должны постоянно укреплять мышцы, чтобы сохранять свою странную форму.

Представьте себе скелет, нечто похожее на леса, с помощью которых мы строим здания, взгромождая на эти помосты щебень и цемент. Этот скелет находится внутри тела и покрыт плотью, мышцами и кожей. Он является системой хрящевых устройств, состоящих из тяжелых, твердых, костистых элементов. Даже руки, ноги и голова существ крепятся на этих костях, тьфу! В целях исследования мы подвергли одного вскрытию, и перед нами предстало ужасное зрелище! От одной мысли об этом меня пробирает дрожь.

Но это еще не все. Было в их облике нечто куда пострашнее. Это то, что покрывало их. Рассматривая детаксальцев впервые там, на площади, мы обнаружили, что некоторые участки их тела — часть головы, которую они называют лицом, и костлявые руки — были совершенно голые, не защищенные. Ни шерсти, ни перьев, одна розовато-желтая кожа. Будто их только что ощипали.

Впоследствии мы заметили, что у отдельных особей нижняя часть лица покрыта чем-то вроде меха, но такие экземпляры встречались редко. А когда они сняли свои головные уборы, которые мы вначале приняли за естественный покров, мы увидели, что верх голов их украшен негустой, длиной с два пальца шерстью.

Не сразу разобрались мы и в той странной зелени, что покрывала тела четверых существ. Как оказалось, это было искусственное вещество, но об этом мы узнали позже. Мы также обнаружили, что лишены шерсти были не только лицо и руки, но и все их тело, если не учитывать легкий, едва видневшийся пушок на туловище. Неудивительно, что несчастные покрывают себя этой стесняющей их одеждой. Мы пришли к выводу, что отсутствие у них шерсти вызвано тем, что они постоянно подвергаются воздействию обжигающих солнечных лучей. От этого шерсть их ссохлась и выпала.

Размышляя над всем этим теперь, я думаю, что и мы сами показались детаксальцам довольно странными существами. Как они, должно быть, завидовали нашей великолепной золотистой шерстке, нашим подвижным глазам, нашей способности обонять, слышать, осязать любой частью тела, принимать пищу и пить самым удобным в данный момент участком туловища. Вам, конечно, смешно, но эти удивительные детаксальцы, несомненно, смотрели на нас, как на чудо природы. Но вернемся к нашему рассказу.

Считая наших гостей такими, какими они были на самом деле, — простодушными самцами, Гебле была недовольна тем, что они отнимают у нее время. Гебле пыталась связаться с ними на уровне мыслей, но — любопытная вещь! — эти индивиды не улавливали ничего. Напротив, совсем не понимая дружественных проявлении со стороны Гебле, их начальник заговорил с ней самым невероятным образом, выворачивая красные губы и строя неприличные гримасы. При этом он издавал звуки, которые так неприятно поражали наш слух, что мы тотчас закрыли уши. Не сказав ни слова, Гебле повернулась и позвала секретаря Танку.

Танке было приказано принимать детаксальцев, а Гебле удалилась в свои покои и созвала совет. Когда члены совета прибыли, она обсудила с ними проблему добычи из вод большого озера Нотаух драгоценного теникса. О появлении детаксальцев не было сказано ни слова, потому что Гебле выбросила их из своих мыслей, как существа, не достойные ее внимания.

Между тем Танка вышла навстречу этим четверым, которые, естественно, не могли с ней говорить. Согласно приказу царицы, она повела их в менее роскошный зал для приемов и распорядилась, чтобы подали угощения, которые, судя по остаткам еды на столе, гостям, должно быть, пришлись очень по вкусу.

Идя по комнатам первого яруса дворца, она старалась показать все, что их интересовало. Они покорно все осматривали, но такой прием их, видимо, раздражал.

Существа предприняли даже попытку, как-то примитивно жестикулируя руками, выразить свое отношение к тому, что они видели, но Танка была такой же гордой, как и ее госпожа. Когда она сочла, что они посмотрели достаточно, она вывела их на площадь, подвела к дверце летательного аппарата и попрощалась.

Но мужчины и не помышляли расставаться. Напротив, они попытались объяснить Танке свое желание встретиться с царствующей особой Голы. Не обращая никакого внимания на их глупую и непонятную жестикуляцию, Танка прочитала то, что происходило в их головах, и поняла, о чем они говорили. Она покачала головой и жестом приказала им сесть в корабль и возвращаться на свою планету.

Раз десять детаксальцы пробовали объяснить то, что они хотят, полагая, что Танка их не понимает. Наконец, ей удалось довести до их примитивного разума, что им ничего не остается делать, как улететь. Раздосадованные ее отношением, гости сели в аппарат, захлопнули за собой массивную дверцу, взлетели и присоединились ко второму кораблю. Прошло несколько минут и, воздав должное небу, мы увидели, как они пронеслись над городом.

Узнав об этом, Гебле рассмеялась.

— Подумать только, какие-то полулюди осмелились навязать себя нам! И куда это катится вселенная?! Интересно, о чем это думают тамошние женщины, посылая их к нам? Наплодили столько самцов, а нам думай, куда их девать? — воскликнула она.

— Действительно, очень странно, — заметила Йабо, член совета. — А что ты обнаружила в сознании этих гнусных существ, о Небесная Аугуста?

— Ничего интересного. Крайне низкий интеллект, скажу я вам.

— Но чтобы построить такие корабли, необходимо обладать разумом.

— Никто из находившихся на борту не строил их. Уверена, что корабли для них смастерили матери в качестве игрушек; ведь мы тоже дарим своим «малышам» игрушки, верно? Насколько я помню, много эр тому назад наши предки тоже создавали космические аппараты.

— У этих самцов, может быть, нет матерей; они сами могли построить корабли. Может быть, они представляют сильный пол своего мира.

Тот, кто это сказал, был Суики, пятый супруг Гебле. Хорошенький, довольно юный самец. Никто не видел, как он вошел в зал, и теперь все были возмущены его словами.

— Быть такого не может! — воскликнула Йабо. Но Гебле лишь посмеялась над тем, что произнес юноша.

— Суики — великий мыслитель, — с улыбкой сказала она и привлекла его к себе для поцелуя.

На этом дискуссия о детаксальцах закончилась. Тем не менее она возобновилась спустя несколько часов, когда мы узнали, что вместо того, чтобы раз и навсегда покинуть Голу, корабли летали вокруг нашей планеты и были замечены в разных городах.

Это вносило определенное беспокойство, так как жизнь в городах замирала, когда люди, бросая работу и учебу, спешили поглазеть на цилиндры. И потом это сказывалось на настроении самцов, так как, узнав, что в обоих кораблях находились только существа, представлявшие их пол, они стали завидовать им и захотели иметь такие же игрушки.

Ограниченные, не способные понять сути наших наук и нашей мысли, кроткие самцы — любители удовольствий — постоянно грезили новыми забавами, а эта придуманная детаксальская игра им очень понравилась.

Именно тогда и решила Гебле взяться за дело сама. Никто не знал, где находились в тот момент корабли, но с помощью обнаруживающего луча нам не составило труда определить их местонахождение, а затем притягивателем доставить их в Толу. По прошествии одного оуса нас охватила радость: мы увидели приближавшиеся к городу корабли. Как только они оказались в его воздушном пространстве, сила притяжения заставила их сесть на площадь.

И опять Танку послали к детаксальцам. Она велела командирам двух кораблей следовать за ней к царице. Сознавая тщетность попыток вести с ними беседу без технической помощи, Гебле распорядилась принести три старинных механических трансформатора мыслей, которые у нас служат лишь музейными экспонатами, но еще работают. Гостям было приказано надеть их на голову. Гебле надела третий. После этого она приказала существам немедленно покинуть Голу, сказав, что ей надоели их игры.

Наблюдая за лицами этих двух индивидов, я увидела, как они стали гримасничать и трясти головами. Я, естественно, могла читать их мысли так же хорошо, как и Гебле, без помощи трансформаторов, которые принесли из музея только ради инопланетян. Поэтому я слышала весь разговор, но достаточно, если я донесу вам лишь его суть.

— У нас нет ни малейшего желания улетать с вашей планеты, — возразили существа.

— Вы нарушаете спокойствие нашей жизни, — ответила Гебле, — и теперь, когда вы видели все, что можно было увидеть, вам нет смысла оставаться здесь дольше. Я настаиваю на том, чтобы вы улетели немедленно.

Я заметила, как один мужчина улыбнулся, и с этой минуты произносил слова только он один (говорю «произносил», потому что это именно то, что он делал, артикулируя каждое слово; мы же понимали его мысли по мере того, как они формировались в его примитивном, таком не похожем на наше, сознании).

— Послушайте, — улыбаясь, воскликнул он, — я действительно вас не понимаю. Мы прилетели на Голу (он употребил странное слово, но я, разумеется, предпочитаю использовать наше название) с решительным намерением исследовать ее и извлечь из этого пользу. Мы прибыли как друзья. У нас уже заключен союз с Дамином (и опять название четвертой планеты нашей системы было другим, но я называю ее так, как это у нас принято), налажены с ним торговля и взаимный обмен, и теперь мы готовы дать вам шанс мирно присоединиться к нашей Федерации.

У нас сложилось благоприятное впечатление о том, что мы увидели в этом мире. Для торговли здесь есть превосходные возможности, и я не вижу никаких причин, по которым вы не смогли бы принять участие в какой-нибудь торговой сделке с нами или с даминянами. У вас намного больше того, что можно предложить туристам, чем на Дамине. Если исключить облака, то планета ваша станет настоящим раем, который захотят посетить все мужчины, женщины, дети Детаксала и Дамина, и, конечно же, с помощью наших новейших туманорассеивателей мы быстро очистим вашу атмосферу. Ручаюсь, в первый же год вы наживете целые состояния!

Вот так. А теперь позвольте побеседовать обо всем этом с вашим главой, царем или как там еще его. Женщины — это прекрасно, когда они на своем месте, но только мужчина может понять все преимущества такого, как это, предприятия, и… э!.. вы ведь женщина, не так ли?

Начало его пространной речи для нас, конечно, было совершенно непонятным. Со всеми этими россказнями о коммерческих сделках, обменах, туристах, преимуществах, облакорассеивателях и еще неизвестно о чем. Но от последних слов у меня даже дух захватило, и можете себе представить, какое впечатление они произвели на Гебле. Я тут же заметила, как она очень рассердилась, и было на что! По выражению лица этого глупого субъекта я догадалась, что она изо всей силы хлестнула его своей мыслью. Он стал вдруг переминаться с ноги на ногу, а на лице его появилась глупая улыбка.

— Извините, если я вас обидел, — сказал он. — Я не знал, я думал, что мужчина занимает здесь такое же место, как на Детаксале и Дамине, но мне кажется, что женщина может так же управлять миром, как это делают мужчины в других местах.

Конечно же, это еще больше усилило гнев Гебле. Сорвав с себя трансформатор мыслей, она тут же покинула зал. Однако через несколько мгновений появилась Йабо с трансформатором на голове. Йабо не обладала красотой моей матери, которая была изящной и стройной, как тростник, а Йабо была толстухой и ее тучное тело походило на огромную кучу йата, покрытого волосатой кожей и как бы затянутого в корсет. Переваливаясь с боку на бок, она бесцеремонно и решительно подошла к детаксальцам и принялась бранить их, точно они были ее мужьями.

— Пора кончать, молодые люди, — бросила она. — Поразвлекались — и хватит. Возвращайтесь-ка к своим матерям и женам. Неужели вам не стыдно рассказывать о себе такие небылицы? Ох, как хочется мне отвести вас к себе домой на пару денечков и поставить на место! Мужчины — а так ведут себя! Никогда бы не подумала!

Я считала, что детаксальцы вот-вот заплачут, разрыдаются, но они расхохотались, издавая при этом такие ужасные звуки, которые я никогда и не слышала на Голе. И вместо того чтобы отключить свой слух, я в оцепенении внимала этому гоготу, пока они не замолкли и говоривший ранее инопланетянин не обратился к Йабо.

— Вижу, мирным путем мы никогда не придем к соглашению, — сказал он. — Очень жаль, что вы принимаете нас за развлекающихся детей, что привычно мужчинам такого низкого интеллекта, каких, по всей видимости, вы имеете здесь.

Я вам уже давал возможность принять наши условия без применения силы. Но, так как вы отказываетесь, я буду вынужден, повинуясь приказам Федерации, заставить вас подчиниться, ибо мы решили, что Гола станет одной из наших планет, нравится вам это или нет. Вот тогда вы и узнаете, что мы не дети, как вы вообразили.

Идите к своей высокомерной царице и передайте ей, что мы даем вам ровно десять часов на эвакуацию из города, так как по истечении этого времени мы разрушим его. А если будет нужно, мы уничтожим и все остальные города на планете. Не забудьте! Ровно десять часов!

Он снял с головы трансформатор мыслей и швырнул его на стол. Товарищ его сделал то же самое. Затем оба существа вышли из зала, направились к летательному аппарату и сели в него. Он взлетел высоко над Толой и завис в небе. Йабо поспешила к Гебле и сообщила ей о том, что сказал детаксалец. Гебле возлежала на ложе и даже не потрудилась подняться.

— Детские глупости, — заявила она, убирая красные глаза на подвижных стержнях в полости и оставив без внимания угрозы мужчин с Детаксала.

Я же не могла оставаться такой спокойной, как моя мать, опасаясь, что в конечном итоге все окажется не детскими глупостями. Не понимая, что могли представлять собой эти десять часов, я не выдержала, быстро поднялась на дворцовую лучевую станцию и отрегулировала диски так, чтобы все здание и как можно большая часть прилегавшей к нему территории попали под защиту силового поля.

Как я сожалела, что нельзя еще больше увеличить мощность луча! Но он ведь был задуман не для обороны, а для перемещения материи и других мирных целей. Мне представился случай доказать, что он являлся к тому же надежным оборонительным оружием, потому что не прошло и двух оусов, как парившие в небе корабли привели в действие разрушительные силы (тяжелое взрывчатое вещество), которые полностью уничтожили Толу с миллионами ее жителей, оставив в целости лишь чудесный царский дворец.

Разбуженная ужасным грохотом взрывом, Гебле подбежала к окну и чуть не обезумела от увиденного. Тяжелая скорбь охватила ее. Тем не менее она поняла, что надо срочно действовать, как и догадалась о том (мне не нужно было ей об этом говорить), что я сделала в целях защиты дворца. И, если она никак и не выразила своего одобрения, я знала, что она прониклась ко мне большим уважением, чем к остальным многочисленным ее дочерям. Позже я стала ее любимицей, дочерью-наследницей.

Гебле побежала на лучевую станцию. И я следом за ней. В мгновение ока мы обе оказались в Тубии, в тогдашней второй метрополии. Нас уже не могли еще раз застать врасплох, так как Гебле дала приказ всем лучевым станциям выбросить силовое поле. Сама же она контролировала самый мощный в Тубии луч, направляя его на излучения детаксальских кораблей. Не прошло и одного оуса, как летательные аппараты были обнаружены в тумане. Они направлялись к Тубии. Сначала меня охватил страх, но осознав, что они у нас в руках и что притягиватели оказывают парализующее воздействие на все живое, я успокоилась и стала наблюдать, как корабли подлетают к городу и как луч притянул их к земле.

Он буквально приковал детаксальцев. Спустившись на площадь, Гебле потребовала «Луч С» и, как только подвезли установку, сама стала руководить работами по вырезанию в боку корабля отверстия, а потом первой проникла в него. Как всегда, я следовала за ней по пятам.

Мы были поражены обилием всевозможных механизмов внутри корабля. Но для Гебле достаточно было одного взгляда, чтобы понять принцип их работы. Ее интересовали только люди, застывшие в положениях, в которых их настиг луч. Лишь глаза этих существ выражали ужас. Бедняги, они были не в силах даже пошевелить волоском, когда мы ходили между ними, обезоруженными лучом благодаря могуществу нашей мысли.

Они могли бы побороться с этой силой, если бы знали как, но их ограниченный ум был слишком примитивен для этого.

Присматриваясь к одеревеневшим телам, которых было с тысячу, Гебле отобрала самцов для исследований, предпочитая тех, кто представлял собой лучшие экземпляры, у кого на лице росло много шерсти и кто был ростом повыше. Она велела следовавшим за нами рабочим унести их, и мы ушли.

За пределами действия луча оцепенелость «экземпляров» поддерживалась с помощью небольших лучевых фонариков. «Образцы» перенесли в то крыло здания, которое Гебле превратила в лабораторию. Мать отдала приказ полностью уничтожить корабли, и мы вошли во дворец.

Так закончилось первое вторжение детаксальцев. В лаборатории мы провели тщательную проверку психического и физического состояния тридцати захваченных нами в плен детаксальцев и узнали о них все, что можно было узнать. Прослышав об уничтожении кораблей, большинство этих индивидов перепугались и покорились нам. Что касается строптивых, то они отдали свои жизни во имя прогресса голянской науки.

После всестороннего исследования этих существ, которое ничего нового нам не дало, мы потеряли к ним всякий научный интерес. Гебле, однако, получила некоторое удовольствие от того, что, держа в своих покоях троих из жалких созданий, могла по своей прихоти зондировать их мозг. Остальных она раздарила своим фавориткам.

Она и мне отдала одного в рабство, но вскоре я потеряла к нему интерес, тем более что достигла совершеннолетия и получила право иметь собственного мужа и, следовательно, производить на свет дочерей.

Я назвала своего раба Ионом и предоставила ему в своем доме полную свободу. Если бы мы предвидели, что будет дальше, мы бы всех их немедленно уничтожили! Я была довольна, что Ион учит наш язык и ладит со всеми домашними. Он подружился с моими ограниченными мужьями. Но, как уже было сказано, я почти не обращала на него внимания.

Вот так, спокойно и без больших перемен, проходила наша жизнь после гибели детаксальских кораблей. Но это не означает, что мы не готовились к другим визитам. Гебле говорила, что вскоре появится много кораблей, стоит только детаксальцам понять, что два первых не возвратятся. Тогда-то, несмотря на определенные неудобства, и установили мы над всеми городами силовые зоны.

И Гебле оказалась права, так как наступил день, когда на Голу опустились десятки летательных аппаратов. Но на этот раз силовые поля их не остановили, потому что бездействовали.

И ничто нас не могло предупредить, так как при их посадке наш мир спал, поверив в надежность силовых зон. Первое подозрение об угрозе возникло у меня, когда я проснулась и увидела склонившегося надо мной презренного Иона. Удивившись (он не имел привычки меня будить), я вскочила и оказалась в его объятиях. До чего же он был силен! В ту минуту меня охватило какое-то волнение, так как впервые я познала чувство наслаждения, которое можно испытать лишь в объятиях сильного мужчины. Но чувство это было недолгим, так как по выражению голубых глаз своего раба я догадалась, что он уловил мое смятение: на какое-то время он вдруг стал ласковым.

Впоследствии воспоминание о том, как он смотрел на меня, приводило меня в бешенство: в его глазах было столько сострадания ко мне, сколько жалости!.. Но жалость угасла в его глазах, он рассмеялся и вдруг привязал меня крепкой веревкой к ложу. С Гебле, я позже об этом узнала, поступили таким же образом, как и с членами совета да и всеми женщинами Голы.

Вот что с нами произошло из-за того, что мы разрешили своим мужчинам наравне со всеми посещать существа с Детаксала, так как в примитивный разум легко заронить семя бунтарства, а Детаксальцы заронили этих семян немало, обещая власть низшим существам Голы.

Между тем это было всего лишь частью заговора детаксальцев. Они решили не только отомстить за тех, кого мы убили, но и завладеть нашей планетой. Втайне они построили аппарат, передававший звуки точно так, как мы передаем мысли, и с его помощью наладили связь со своим миром, сообщив о том благоприятном для нападения часе, когда вся Гола спит. Это была искусно проведенная операция, только они не догадывались о мощи разума Голы, намного более древнего, чем их разум.

Связанная и дрожащая от страха, я через окно увидела, что на Тубию спускается полдюжины детаксальских кораблей, и поняла, что то же самое происходит и в других городах. Безумие овладело мной, ибо я была молодой и не обладала разумом Гебле. С ужасом смотрела я, как из кораблей выходили целые полчища иноземцев и к ним присоединялись тысячи наших мужчин.

Вышедшие из-под контроля, «ограниченные» не знали удержу, и надо было видеть, как они, пританцовывая, выбегали из домов и зачастую мешали продвижению детаксальских чудовищ, которые захватывали наш город.

Прошел целый оус, я лежа наблюдала за происходившим, со страхом ожидая того, что с нами сделают детаксальцы. Я вспоминала о нашей счастливой, красивой жизни до этого и с дрожью представляла себе, как детаксальцы отравят наше существование коммерцией и обманом, туризмом и другими неблаговидными делами. Тут я и получила послание Гебле, ясное и четкое, как получили его и все женщины планеты, и в душе моей воскресла надежда.

И тогда началась жестокая война, грандиозное сражение, величайшая битва, в результате которой мы одержали победу над слабыми ограниченными существами, осмелившимися в своем самомнении пытаться нас покорить. Первые признаки воздействия нашей мысленной концентрации под руководством Гебле проявились, когда мы увидели, как некоторые наши самцы прекратили свой безумный танец свободы. Они пробовали нас отталкивать, но мы знали, что в силах их вернуть к себе.

Сначала детаксальцы не обратили на это никакого внимания. Они не понимали, что происходит, но вскоре самцы сдались и разбрелись по домам, из которых убежали. Тогда только, начиная осознавать происходившее, уже побежденные захватчики предприняли попытки удержать их словами и жестами, но, разумеется, мы были сильнее. Наши самцы освободили нас.

Только детаксальцы не разгадали смысл всего этого, не поняли, что точно так же, как мы покорили своих мужчин, мы можем покорить и их. Пока они суетливо превращали наш город в свой, учреждая повсюду, где им вздумается, свои всесильные офисы, мы начали гипнотизировать их, заставляя убраться в летательные аппараты.

Вскоре они почувствовали наше воздействие. Сначала самые слабые ощутили, как затормаживается их мышление. Командиры, будучи чуть поумнее, сразу ничего и не заподозрили, но наша страшная психическая сила, соединенная воедино, стала одолевать и их, и они заметили, что люди уходят от них, дезертируют и возвращаются в корабли. Тогда командиры стали уговаривать их, побуждать к действию силой. И мы стали сосредотачивать свою силу на их начальниках. Сильные и волевые, они уклонялись от нас, вступали в бой — разум против разума. Но напрасно. Их разум был не готов к такому испытанию, и через три оуса борьбы мы, голянки, увидели рождение победы.

Наконец командиры сдались. Улицы опустели. Все детаксальцы находились в кораблях, удерживаемые нашей единой силой воли, не способные ни бороться, ни двигаться. Тогда мы легко набросили на них силовое поле и лучом-аннигилятором уничтожили всех людей и все корабли, обратив их в ничто. Тысячи, сотни тысяч погибли в тот день, и Гола, бесспорно, была отомщена.

Вот так и закончилось второе нашествие на Голу.

Да, не раз еще прилетали с той планеты с желанием узнать, что случилось с их кораблями и людьми. Но мы на Голе действуем решительно: еще не показались из тумана — а уже уничтожены. В конце концов Детаксал отказался от захвата нашего подоблачного мира. Быть может, в будущем они попытаются снова, но мы всегда готовы к встрече с ними, а наши мужчины… да что тут говорить, все те же немощные бездари, доченьки мои…