Когда Бен Локарт проснулся, первое, что он почувствовал, — дикая головная боль, будто кто-то стучит молотком ему по голове. Он открыл глаза и закрыл их снова. Видеть солнечный свет было невыносимо. Двигаться тоже.

Что же с ним вчера произошло? Он стал напрягать и без того болевшую голову. Как любой моряк, он мог выпить очень много, но никогда, даже после бурно проведенного вечера, у него так не болела голова. Как будто раскаленные обручи сжимали виски. И все-таки он постарался вспомнить.

Вдруг его осенило. Теперь он смог восстановить ход событий. Кузен Бенджамина принц-регент Николас Стэнбери правил сейчас вместо своего отца, короля Майкла — главы Эдембурга, поскольку короля считали похищенным. Бенджамина попросили заменить принца-регента на одной из официальных встреч, проходивших вчера.

Последнее, что помнил Бен, — как его запихнули в лимузин, который вклинился в королевскую кавалькаду, то есть его тоже похитили, приняв за принца Николаса. Его связали, завязали ему глаза и вкололи убойную дозу наркотика. И вот теперь он проснулся, морщась от боли.

Бен нахмурился. Он помнил свою миссию — выяснить, кто стоит за нападениями на королевскую семью. Именно с этой целью он оказался на месте принца Николаса. Задание было не простое. Однако прежде всего хорошо было бы избавиться от ужасной головной боли. Он повернулся, но каждое движение отдавалось в голове. Что же они вкололи ему? Он открыл глаза более осторожно, надеясь, что ему удастся посмотреть на часы и выяснить, сколько он был без сознания. И только теперь обнаружил, что его руки надежно привязаны к кровати, на которой он лежал, причем кровать была детской. Его ноги свешивались на добрых шесть дюймов. Кровать для его шестифутового тела была явно коротка. Бен огляделся и застонал от боли. Потрепанный игрушечный медвежонок сидел на подушке рядом с его головой.

Медвежонок? Что же это за похитители, которые любят плюшевых медвежат? Хотя ему безумно хотелось снова закрыть глаза, он подождал, пока комната перестала вертеться, затем заставил себя еще раз взглянуть вокруг.

Возле кровати располагался туалетный столик, на котором он увидел игрушечную собаку, тряпичную куклу и стакан воды. Ему сразу захотелось пить. Он облизал сухие губы, но достать стакан было невозможно. За столиком виднелось большое окно, прикрытое изящными занавесками с цветочным орнаментом, прекрасно гармонировавшим с одеялом на его кровати. На противоположной стене он увидел две двери, обе были закрыты.

Бен неимоверным усилием воли попытался посмотреть в окно. Ему хотелось хотя бы примерно узнать, где он находится, но он добился лишь того, что веревки, которыми он был связан, врезались ему глубже в запястья, добавив еще боли. Он заставил себя лежать спокойно. Вряд ли цель похитителей заключалась в том, чтобы он умер от голода или жажды. Рано или поздно кто-нибудь обязательно придет, а пока было бы разумнее отдохнуть.

Ему не пришлось долго ждать.

Прошло, как ему показалось, полчаса, когда одна из фарфоровых ручек начала поворачиваться. Он закрыл глаза и стал дышать медленнее, чтобы выиграть несколько минут, за которые он мог оценить создавшуюся обстановку.

Бен услышал неуверенные шаги по полированному деревянному полу, направлявшиеся к его кровати. Его поразил запах роз, сопровождавший вошедшего. Это было так же нелепо и неуместно, как и плюшевый медвежонок. Он был так поражен, что чуть не открыл глаза, чтобы посмотреть на источник восхитительного аромата, который щекотал его ноздри, как дыхание весны.

— Я знаю, что вы не спите, — услышал он.

Мягкий, музыкальный голос гармонировал с запахом. Бена окатила волна любовного дурмана. Он сделал усилие, чтобы подавить его. Очевидно, его похитителем была женщина. Однако ему совсем не обязательно реагировать как мужчине. Он открыл глаза нарочито медленно, чтобы создать впечатление, что он только что пришел в себя.

Увиденное им было так неожиданно, что он сейчас же вскочил бы с кровати, если бы не был привязан к ней. Над ним склонилась самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Высокая, стройная, пленительная, с голубыми, как летнее небо, глазами. Она грациозно откинула со лба прядь волос цвета спелой ржи. В следующий момент она наклонилась к нему, и он увидел в ее глазах страх, который показался ему странным, если учесть, что она была похитительницей.

Правда, не она запихивала его в машину или вкалывала наркотик. Он бы почувствовал ее запах, даже если бы был на грани смерти. Значит, к той сцене она не имела отношения. Но сейчас она была здесь и, несмотря на животный страх, который он читал в ее глазах, ничего не сделала, чтобы развязать его.

— Как вы узнали, что я не сплю? — хрипло спросил он.

Женщина, очевидно, поняла его состояние, потому что взяла со столика стакан и поднесла к его губам. Свободной рукой она поддерживала ему голову, чтобы он мог пить. Прикосновение ее пальцев напоминало нежность бархата. Когда немного воды потекло по щеке, она опустила стакан, чтобы смахнуть капли тыльной стороной ладони. Он почувствовал сильное желание поймать ее пальцы ртом.

Что за мысли? Ведь она была его врагом. И, возможно, тщательно выбранным. Его похитители могли ожидать, что, увидев такую красотку, он сразу расскажет все, что они хотят. Они ошиблись. Он не скажет им ничего. К тому же он не будет думать, что она ангел, раз она заодно с ними.

— Ваши веки подрагивали, как у Молли, когда она хочет, чтобы я думала, будто она спит, — сказала женщина.

— А Молли — это…

Женщина, поколебавшись, ответила:

— Моя дочь.

Должно быть, Молли — тот ребенок, который обычно спит в этой кровати, заключил Бен. Его потрясло, что и ребенок вовлечен в преступные действия. Ничего себе, хорошенькая мамочка у Молли!

Он склонил голову, и она поставила стакан обратно на столик.

— Кто вы? — повелительным тоном спросил он.

Взгляд затравленного животного, который исчез, когда Бен спросил про Молли, снова возвратился. Но он убедил себя, что не может позволить своему сердцу размякнуть перед ней.

— Я не могу сказать вам, — сказала женщина чуть ли не шепотом.

Кого она боялась, кто мог услышать ее?

— Ну тогда назовите мне хотя бы ваше имя. — Он поймал себя на мысли, что хотел узнать его скорее из личного желания, чем из интереса дела.

Ее испуганный взор обратился к двери, потом вновь к нему.

— Мэган, — сказала она. — Вы можете звать меня Мэган.

— А ваша фамилия?

— Простите, ваше высочество, я больше ничего не могу вам сказать.

Когда она упомянула титул, он понял, что похищение связано с какими-то очень серьезными целями. Конечно, она думает, что перед ней принц Николас, настоящий правитель Эдембурга.

— Раз вы знаете, кто я, то должны знать, что ваши действия — государственная измена, — сказал он, как ему казалось, королевским повелительным тоном.

Она закусила полную нижнюю губу. Дымка застилала ее глаза.

— Я знаю, ваше высочество.

Он натянул веревки, пытаясь разорвать их.

— Тогда освободите меня немедленно.

Она обернулась, чтобы удостовериться, что дверь надежно заперта.

— Я могу немного ослабить веревки, но на большее я не осмелюсь.

Почему нет? — удивился он. Странно, для участницы похищения принца — а она думала, что он был принцем, — она казалась не слишком уверенной в себе. Более того, она была до смерти напуганной. Ему даже захотелось сказать ей слова ободрения, но он сумел вовремя сдержаться. Важно кивнув ей головой, как будто он действительно был принцем Николасом, Бен проговорил:

— Все будет лучше, чем ничего, когда лежишь здесь, как связанная курица перед жаркой.

Ее пальцы дрожали, когда она развязывала тугие узлы возле его запястий. К своему удивлению, он почувствовал, как трепещет его тело в ответ на ее слабое прикосновение.

— Так лучше? — спросила женщина едва слышно.

Когда веревки на его запястьях были немного ослаблены, он вздохнул облегченно.

— Конечно, лучше всего было бы развязать меня полностью и объяснить, что происходит.

Она покачала головой. Какие тонкие красивые черты лица у нее и нежно очерченный рот, подумал он. Как мужчине ему было больно видеть такую красоту искаженной страданием, пока он не напомнил себе, что она сама виновата в своих бедах, какие бы они ни были.

— Я пришла, чтобы убедиться, что вы проснулись, и предложить вам поесть. Вы голодны?

— Да, раз уж мы заговорили об этом.

Он не проголодался, но ему хотелось задержать ее подольше в комнате, чтобы узнать хоть что-то о своем похищении.

Она повернулась, чтобы уйти, но он быстро спросил:

— Как долго я был без сознания?

— Недолго. Они не хотели вам навредить.

— Они? — Бен вопросительно посмотрел на нее.

— Мой… — она запнулась. — Я больше ничего не могу сказать.

Он сдавленно вздохнул и увидел, как она сочувственно нахмурилась.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Хуже некуда, — солгал он, поняв, что ему следует использовать ее сострадание, пока есть возможность. Может, это было не самое лучшее средство, но у него не было выбора. Сейчас, когда действие наркотика ослабевало, он чувствовал, что силы стремительно возвращаются к нему. Слава богу, боль в голове тоже утихала. С болью в руках он ничего не мог поделать. Он решил не обращать на нее внимания. — Когда я с вами разговариваю, то забываю о том, как мне плохо, — проговорил он.

Она закусила нижнюю губу.

— Я думаю, что скоро уже перестанет болеть.

Только не уходи! Он должен был задержать ее, чтобы, как он думал, узнать какую-нибудь информацию, хотя на самом деле знал, что без нее комната будет больше похожа на тюрьму.

— Раз вы не можете сказать мне, где я нахожусь и зачем я здесь, то скажите мне хотя бы, какая погода на улице.

— Ярко светит солнце, — осторожно сказала Мэган, — тепло, дует легкий ветерок.

Бен помедлил и спросил:

— Вы всегда так точны?

Ее щеки порозовели.

— Но вы же спросили про погоду.

— Если бы я спросил про вас, вы бы ответили так же честно?

Она покраснела еще больше, но не отвернулась.

— Зависит от того, что вы хотите спросить.

Он решил попробовать что-нибудь безобидное.

— Сколько вам лет?

Ее прекрасные глаза широко раскрылись, как будто вопрос застал ее врасплох.

— Двадцать семь. А почему вы спрашиваете?

— Вы выглядите слишком невинной для двадцати семи. Я бы дал вам не более двадцати.

Он ожидал, что она будет польщена. Большинству женщин нравилось, когда их возраст приуменьшали. Но она выглядела раздраженной.

— Я уже давно не невинна. У меня есть Молли.

Когда она напомнила Бену о ребенке, он подумал, что, возможно, она была замужем. Нечто вроде разочарования кольнуло его сердце. Возможно, она действительно не была такой уж невинной, особенно если учесть ее роль в похищении. Обычно он не ошибался в определении характера человека, но здесь его интуиция давала сбой.

— Я полагаю, что ваш муж — один из похитителей и именно он вовлек вас в недостойное дело, — сказал он с горечью.

Ее длинные ресницы опустились на глаза, и Бен мог поклясться, что на ее глазах выступили слезы.

— Отец Молли женат на другой женщине.

— Ну и дурак.

Сочувственный комментарий Бена, вырвавшийся до того, как он сумел себя остановить, удивил ее. Бен удивился и сам своей реакции, зато он был удостоен ее благодарным взглядом.

— Вы действительно такой добрый, как я про вас читала, — сказала она.

Бен знал, что в течение многих лет его кузен Николас пользовался репутацией повесы, пока настоящая любовь не обуздала его дикое поведение. Сейчас он был примерным мужем, любящим и заботливым отцом, защитником угнетенных и поддерживал уйму благотворительных мероприятий.

Действительно, его кузен отличался добротой и благожелательностью. Бен тоже считал себя добрым. Но, как у каждого второстепенного члена королевской семьи (а у него был только один титулованный родитель — его мать, принцесса Каренна), у него не было такой популярности, как у Николаса. Да Бен и ненавидел бы ее, если бы она была, хотя бы из-за того, что с нею всегда связаны суровые испытания, подобные тем, через которые он сейчас проходил.

Подумав так, Бен вспомнил, что, по мнению Мэган, он был принцем Николасом. И значит, не мог флиртовать с ней, чтобы заставить сказать больше, чем она хочет.

И все-таки он решил продолжить свои расспросы, не роняя при этом чести титулованного имени.

— Сколько лет Молли? — спросил он.

Ее выражение лица стало мечтательным, и он понял, что нашел ключик. Какую бы роль она ни играла в интриге против него, она была преданной матерью.

— Ей три года, — призналась она, — Молли очень способная для своих лет.

— Наверное, она пошла в мать.

— Едва ли. Я надеюсь, что она своей жизнью распорядится лучше, чем я своей.

Она опять испуганно оглянулась на дверь. Ее излишняя взволнованность помешала Бену задать вопросы, возникшие в его голове. Что же у нее за жизнь, раз она так разочарована в ней? Из-за Молли? Или из-за ее участия в похищении? Из-за чего? И он спросил, чтобы успокоить ее:

— Это комната Молли?

— Да. Мне жаль, что кровать такая маленькая, но единственной альтернативой была моя.

Его поразило простодушие, с которым были сказаны эти слова. Для ее возраста, хотя она и отрицала свою невинность, они звучали в таких обстоятельствах несколько странно.

— Это предложение? — спросил он, проверяя ее.

Ее лицо заалело. Она выпрямилась с выражением настоящего возмущения.

— Ничего подобного, ваше высочество.

Мэган сделала особое ударение на его титуле. Бен опять забылся, ведь в качестве принца Николаса он состоит в счастливом браке, а следовательно, не должен кокетничать. Сам он, к несчастью, не был так удачлив.

Он подавил вспышку зависти при мысли о браке Николаса. Возможно, первый раз в своей жизни Бен в чем-то завидовал своему королевскому кузену. У Николаса был счастливый брак, и у него недавно родилась восхитительная дочка.

Может, именно поэтому Бен и решил вызваться добровольцем в выполнении миссии разоблачения похитителей, презрев опасность? Он хотел не только положить конец перевороту в своей стране, но также и сохранить счастье своего кузена. Будучи холостяком, Бен гораздо меньше терял, чем Николас.

Дело в том, что Бен и Николас были очень похожи друг на друга. Подобное обстоятельство для них стало скорее злом, чем благом, кроме, наверное, случаев, при которых Бену нужен был хороший столик в переполненном ресторане. Однако, когда расследования похищения отца Николаса, короля Майкла, зашли в тупик, Бен предложил использовать его невероятное сходство с принцем.

Бен надеялся, что похитители сделают именно так, как он предполагал, и похитят его вместо Николаса. Сначала члены королевской семьи были против его плана из-за риска, которому он подвергал себя, но потом все-таки согласились.

Надо быть поосторожнее со своими желаниями, подумал он мрачно. Если флирт не помогал ему выудить информацию из Мэган, придется попробовать другой способ.

Он специально тихонько застонал. Мгновенно неодобрение Мэган превратилось в сочувствие.

— Что случилось?

— Голова раскалывается, — он закрыл глаза, — должно быть, от наркотика, который твои дружки мне вкололи.

— Я пойду что-нибудь принесу, чтобы вам стало легче.

Она отошла от него, и он услышал, как дверь за ней закрылась, и открыл глаза. Спустя какое-то время она вернулась и села на кровати.

— Шейн говорит, что после этого вам будет легче.

— А кто такой Шейн?

— Мой брат. — Казалось, она даже не обратила внимания, что ответила на его вопрос, когда высыпала на ладонь две белые таблетки. Остальную пачку она положила на столик и взяла стакан воды.

Бен с опаской посмотрел на таблетки: слишком свежо еще было воспоминание о наркотике.

— Что это?

— Лекарство от головной боли.

Она просунула руку ему под голову, помогая тем самым запить таблетки водой. И снова прикосновение ее ладони было желанным облегчением. Она не обманет, подумал он. Его мускулы неприятно болели от вынужденной продолжительной неподвижности.

— Спасибо, — сказал он, когда она снова опустила его голову на подушки.

— Это меньшее, что я могу для вас сделать.

— Вам не нравится участвовать в такой бесчеловечной акции.

Предположение, высказанное им, попало в точку. Он увидел, как ее длинные ресницы опустились, прикрыв необыкновенно голубые глаза. Она оглянулась и посмотрела на дверь.

— У меня нет выбора.

— Вы тоже пленница? — задал вопрос Бен.

— В некотором роде. — Ее ответ был едва слышим.

— Но ведь это ваш дом? — спросил Бен опять.

Мэган кивнула.

— Именно поэтому Шейн привез вас сюда, — сказала она, помедлив.

— Потому что никто не будет подозревать вас в том, что вы скрываете похищенного принца, — угадывал он дальнейший ход ее мыслей.

— Да, наверное, — подтвердила она.

Бен с облегчением услышал ее слова, отказываясь думать, по каким причинам.

— Но все же вы не поможете мне сбежать? — продолжал он нащупывать путь своего освобождения.

— Я не могу. Под угрозой находится жизнь Молли.

Значит, ее брат и кто-то там еще заставляли Мэган помогать им, угрожая жизни ее дочери.

Бен понимающе кивнул.

— У меня тоже есть дочь, — сказал он, думая о малышке Николаса.

Ее взгляд смягчился.

— У меня есть престарелая подруга, почти слепая. Она любит, чтобы я читала ей светские журналы, поэтому я все знаю о малышке принцессе Лианне. Вы, должно быть, гордитесь ею.

Ему не очень нравилось обманывать Мэган, но он должен был использовать все способы.

— Сейчас я и не знаю, увижу ли ее когда-нибудь снова.

Он почувствовал себя жестоким, грубым, бессердечным человеком, когда увидел, как померкли ее прекрасные черты. Лицо Мэган вытянулось от ужаса. Он хотел бы утешить ее, но не знал, чем, какими словами. Пытаясь освободить свои руки, он еще больше натянул веревки, и они врезались ему в запястья, причинив адскую боль. Бен едва сдержался, чтобы не закричать.

— Вы увидите ее снова, если я только смогу вмешаться, — заверила она его.

— Вы не уверены, что можете защитить свою собственную дочь, уж не говоря о том, чтобы помочь мне.

— Я могу попытаться, — сказала она уверенно. — По крайней мере Молли сейчас находится в безопасности.

— А она не здесь?

— Я отвезла ее к подруге, — призналась Мэган. — Остальные думают, что она останется на ночь там, где обычно играет с другими малышами.

Он почувствовал разочарование, охватившее его.

— Значит, вы были частью махинации с самого начала.

— Нет, я… ни в коем случае не соглашалась с братом, когда узнала, что они собираются вас сюда привезти. Он стал угрожать, что, если я не соглашусь, Молли будет плохо. Я и решила увезти ее от греха подальше, пока не разузнаю, что задумал Шейн. Сейчас я рада, что сделала это.

— Предусмотрительно.

— Я привыкла заботиться о себе сама большую часть своей жизни, — сказала она с горечью. — Не думаю, что вам приводилось делать что-либо подобное.

— Вы будете удивлены, — сказал он сухо, — но у королевской жизни свои трудности. Подтверждением тому может служить мое настоящее положение.

— Я думаю, у вас всегда была теплая постель и вы всегда знали, где в следующий раз будете есть, — ответила Мэган, пропустив мимо ушей последние его слова.

— Едва ли могу с вами поспорить, — сказал Бен. — Но что касается еды…

Вдруг она побледнела.

— Ваша еда! Шейн будет спрашивать, что задержало меня так долго.

— Вы всегда можете сказать, что принц Николас пытался уговорить вас отпустить его, но вы не соглашались на все его уговоры, — предложил Бен. — К тому же вы будете не так далеко от истины.

— К тому же это значит, что вас побьют.

Бен внутренне сжался от мысли о побоях, но его лицо ничего не выразило.

— Тогда вы послужите мне еще.

— Или Шейн, а его услуги, возможно, вам не очень понравятся.

— Тогда будьте со мной заодно. Помогите мне ради вашего ребенка и принцессы Лианны.

— Нет, вы не знаете, о чем просите меня.

Мэган встала и подошла к окну. Бен наблюдал за ее грациозными движениями, чувствуя, как у него пересыхает в горле. Вопреки всему она нравилась ему. Он ничего не мог с собой поделать. Если бы они встретились при других обстоятельствах, уж он бы не упустил случая привлечь ее внимание.

Но сейчас он не мог сделать ничего. Да и не время было. Мэган его враг, и нужно помнить об этом. Она позволила своему брату использовать ее дом в качестве тюрьмы для человека, которого она считала принцем-регентом своей страны. И то, что она сделала это под давлением, не умаляло ее виновности.

А также не умаляло силы ее привлекательности, подумал Бен, чувствуя, как теплеет у него на душе при мысли о ней. Ее красота была не главной причиной, хотя ему нравилось любоваться ею. Но все же его больше привлекала ее женственность.

Правда, она думала, что он — женатый принц Николас. И Бену было непереносимо тяжело думать об этом.

Однако, хоть и неохотно, он снова взял на себя роль принца Николаса.

— Как будущий король, я приказываю тебе помочь мне, — произнес Бен.

Она повернулась, и ее ядовитый взгляд прожег его.

— Едва ли вы в том положении, чтобы давать указания.

— Ты будешь хорошо награждена, если поможешь мне.

— Сначала флиртуете со мной, теперь пытаетесь дать мне взятку. Что дальше? Попытаетесь обольстить меня?

Он тяжело вздохнул.

— Почему у меня такое чувство, что мои усилия напрасны?

— Потому что ваши усилия напрасны.

Как будто по привычке она начала убираться в маленькой комнате: поправила и разгладила занавески, смахнула пыль, сложила кое-где разбросанные игрушки, переставила предметы на туалетном столике.

Он очарованно наблюдал за ней. Она не была королевой, но двигалась с королевской грацией.

— Вы против мужчин или только против монархии? — язвительно спросил он.

Мэган замерла с тряпичной куклой в руках. Он держала ее так осторожно, будто та была ребенком.

— Монархия продержала нашу страну в покое и процветании уже тысячу лет, — проговорила она.

— Тогда остаются мужчины.

Мэган положила куклу на столик и повернулась к нему, сердито скрестив руки на груди.

— Именно из-за мужчин у меня все неприятности.

— Конечно, вы имеете в виду одного мужчину, отца Молли.

— Нет, я имею в виду всех мужчин, начиная с отца Молли и заканчивая моим братом и его так называемыми сообщниками. А теперь еще и вами.

Бену не терпелось выспросить подробности о сообщниках брата, но он чувствовал, что еще рано.

— Почему мной? — спросил он.

— Если бы не вы, я не была бы сейчас в таком затруднительном положении.

— Едва ли это моя вина, — сказал он, чувствуя крайнее раздражение, — я не просил, чтобы меня похищали посередине официальной встречи. Мое единственное преступление в том, что я тот, кто есть.

— Вот именно, — сказала она, — вы — это вы, а я — это я. Если бы вы не оказались в подобном положении, вы не уделили бы мне и части своего дня.

— Я бы обязательно провел с вами день, вне зависимости от ситуации, — заверил он ее, зная, что говорит правду.

— Неужели? Еще скажите, что совершенно неважно, что вы будущий король страны, а я какая-то швея, имеющая ребенка и с трудом зарабатывающая себе на жизнь.

— Вы свои мысли высказываете или вашего брата?

— В основном моего брата, я думаю, — горько сказала она. — Я не занимаюсь всякими умствованиями. Есть одно золотое правило, которого я стараюсь придерживаться.

— Не нужно поступать с другими так, как вы не хотели бы, чтобы они поступали с вами, — перебил он ее. Он всю жизнь руководствовался этой философией и был уверен, что и она тоже. И тут же добавил: — Хотя то, что вы сейчас делаете, идет вразрез с вашим золотым правилом.

Ее глаза метнули огонь.

— Вы думаете, я не знаю? Если бы был какой-то другой путь, поверьте, я выбрала бы его.

Тогда он бы нашел для нее другой путь, который устроил бы их обоих. Он полагал, что добьется своего. Сейчас он был в неподходящем для высокопарного языка положении.

— Вы не могли бы меня по крайней мере развязать? — спросил он.

— Не сейчас, — сказала она, нервно взглянув на закрытую дверь.

Значит, подумал он, есть надежда, что она сделает это, когда будет безопасно. Как прекрасно, ведь он снова увидит ее, такую добрую, отзывчивую и такую красивую. А сейчас надо успокоиться и пока не думать о ней. Все-таки, как ни говори, она остается его тюремщицей. Однако не думать о ней он не мог.

— Что ты делаешь? — спросил брат, когда Мэган появилась на кухне.

— Бутерброды. Принц голоден.

Отвечая, Мэган сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Мало того, она увидела в глазах брата раскаяние, совсем не походившее на ту презрительную усмешку, которая обычно появлялась на его лице. Высокий, с хорошо развитой тяжелыми работами мускулатурой, он немного сутулился, как будто нес весь мир на плечах. Мэган любила брата и хотела, чтобы в его взгляде не было такой горечи, как будто между ними было не восемь, а сто лет разницы.

— Не вздрагивай, как будто я монстр. Я ведь не собираюсь бить тебя, — сказал он, и в его голосе звучала обида.

— Но вчера же ты меня ударил, — мягко напомнила она.

— Я знаю. И сожалею. Я не хотел, так уж получилось. Сейчас для нас нелегкое время, но я надеюсь, скоро все будет закончено.

Она была рада, что Шейн встал спиной к ней: он не мог увидеть, как сильно тряслись ее руки. За окном большая тень не переставая, как маятник, двигалась взад и вперед. Друг Шейна, Дейв, охранял коттедж. Другие — наблюдали за пространством между садом, прилегающим к дому, и окраиной леса. Мэган указала головой в сторону комнаты Молли.

— И когда же вы сделаете свое дело? Вы собираетесь убить пленника? — произнесла она, и ей стало не по себе. Даже думать об убийстве она не могла.

— Никто никого не убивает, по крайней мере не под моим присмотром. Как только мы получим от принца то, что нам нужно, мы отпустим его.

— Как вы сделали с королем, — не могла не сказать она.

Шейн передвинул свою мятую бейсболку с эмблемой эдембургских медведей на затылок. Он разозлился.

— Что ты так заботишься об этих паразитах? Мы не хуже их. Если бы не какие-то древние законы и случай рождения, я мог бы править страной вместо них, купаясь в богатстве, а все бы шаркали и раскланивались передо мной.

— Несомненно, — сказала она, слыша подобные речи от него всю жизнь.

Когда Мэган была ребенком, она верила им. Она хотела верить им. Шейну было семнадцать, когда их родители утонули. Паром, на котором они поехали навестить друзей, натолкнулся на скалу и затонул. Мэган тогда было девять лет. После трагедии она льнула к брату как к спасательному кругу.

Он пообещал заботиться о ней, но был слишком молод, чтобы ему доверили сестру. Ее отдали на воспитание престарелой кузине, Шейн приходил навещать ее, уверяя, что возьмет к себе, как только станет достаточно взрослым и заработает денег, чтобы заботиться о них двоих. После смерти Матильды Шейн взял к себе пятнадцатилетнюю Мэган, хотя обещанного богатства он так и не достиг. Зато очень много он говорил о несправедливости жизни, обвиняя власть имущих.

Шейн говорил, что пройдет не так много времени, и они разбогатеют. Сначала она ему верила, но вскоре поняла, что этого никогда не будет. Он даже не окончил школу, сказав ей, что не хочет тратить попусту время. Когда она спросила, почему бы ему не пойти в вечернюю школу, он сказал, что образование не для него. Необходимые знания даст ему жизнь.

Шейн брался за любую работу, но нигде подолгу не задерживался. Последней его работой была должность разнорабочего на кухне в королевском замке. Здесь он узнавал последние новости правящего семейства. У него появились друзья, с которыми он обсуждал какие-то важные вопросы, таясь от сестры.

Постепенно она поняла, что Шейна интересовала теневая сторона жизни. Он собирался получить богатство нечестным путем, нарушая закон. Только благодаря удаче он еще не побывал в тюрьме. Он смеялся над Мэган, когда она решила зарабатывать себе на школьное образование с помощью шитья и пошла учиться к местному портному.

— Такой успех не для меня, — говорил он. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне и моим друзьям? Мы покажем тебе, как можно хорошо проводить время.

Однажды Мэган побывала в компании его друзей и убедилась, что большинство из них называли себя Свободными эдембургскими адвокатами, главной целью которых было свержение монархии. На самом деле они относились к людям, которых она не хотела бы встретить ночью в темном переулке.

Они не задумывались над тем, что замахнулись на монархию, которая сумела поддерживать в течение тысячи лет мир в островном королевстве Северного моря, не нарушая установившихся традиций и законов наследования власти. Из курса обучения Мэган знала, что королевская семья много делает для процветания своей страны. Значительная часть успеха королевства состоит в развитии торговли, создании обновленного центра международной коммерции, в поощрении туризма. Дружкам же Шейна легче посеять смуту и беспорядок, чем самим что-то сделать для своего и общественного блага.

Одному из них, Кевину Слейтеру, который назвался путешествующим торговцем, Мэган отдала свое сердце. Ей казалось, что он лучше и честнее остальных. Он мало интересовался делами группы и был ласков и предан ей до тех пор, пока она не сказала ему, что ждет ребенка. Тогда он признался, что женат, и вскоре исчез без следа.

Она вздрогнула от неожиданности, когда рука Шейна опустилась на ее запястье.

— Достаточно. Он должен поесть, но не обжираться. Ты ему приготовила слишком много еды.

Задумавшись, она и не заметила, как сделала полную тарелку сэндвичей для друзей Шейна, потом начала готовить еду для Николаса. Бессознательно сэндвичи для него получились более аппетитными, чем для всех остальных. Она увидела голодный взгляд Шейна и сказала:

— Это не для принца, это для тебя. Ему я еще сделаю.

Брат одобрительно улыбнулся:

— Наконец-то ты разобралась со своими приоритетами.

Он взял сэндвич и, не разрезав его пополам, откусил большой кусок.

— Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Потрачено много усилий, и не зря.

Мэган стала делать сэндвичи для принца. Ей хотелось, чтобы они выглядели аппетитными и были питательными. Ему надо основательно подкрепиться. Она вспомнила, как испугалась, когда его привезли сюда без сознания, бледного, без признаков жизни. Она даже подумала, что он мертв. Его слабый стон, когда они грубо бросили его на кровать Молли, свидетельствовал о том, что он жив, но очень слаб и, может быть, ранен.

— Интересно, что подумает крошка Молли, когда узнает, что в ее кровати лежал настоящий живой представитель королевской семьи, — услышала Мэган голос Шэйна, увлеченно жующего.

— Скорее она захотела бы получить обратно свою спальню и свои игрушки, — заметила Мэган.

— Да так и будет, достаточно скоро. При условии, что ты будешь все делать правильно, — Шейн погрозил ей пальцем.

— Ты ведь не сделаешь ей ничего плохого? — спросила Мэган, и ледяная дрожь прошла по ее спине.

Его лицо потемнело.

— Мне не стоило вчера бить тебя и угрожать насчет Молли, но я не уверен, что смогу остановить остальных, если ты не будешь с нами сотрудничать. Ты перехитрила их сейчас, спрятав ее. Но не сомневайся, если они захотят ее найти, они найдут. И тогда я уже не буду в ответе за то, что может случиться.

Она стала ломать руки в отчаянии.

— Почему ты позволил им взять верх над твоей жизнью, Шейн? Разве ты не видишь, «Свободные» — неподходящее название для их поступков. Ты не свободен. Ты пленник желания группы, даже готов угрожать Молли, хотя я знаю, как сильно ты ее любишь.

Шейн посмотрел на нее, и в его взгляде была угроза.

— Больше не говори ни слова. Когда мы избавимся от коронованных паразитов и наши люди будут управлять делами, все будет по-другому, вот увидишь. Тогда я смогу дать тебе и Молли все, что вам захочется. Имя Мор будет что-то значить.

Выходит, они решили расправиться с королевским пленником, подумала Мэган, и сердце ее сжалось от ужаса.

— Вы собираетесь убить его, да? — сказала она почти шепотом. — А кто же тогда будет управлять страной?

— Не твое дело, — грубо оборвал он ее.

— Почему вы держите принца здесь? — спросила она. — Наверняка было бы лучше отвезти его в… более надежное место.

Шейн покачал головой.

— Если ты думаешь, что я собираюсь выложить тебе, где они держат короля, то ты очень ошибаешься. Я не такой доверчивый. Держать отца с сыном в разных местах — хороший стратегический план. Твой королевский друг никуда не денется, пока Дейв и его команда рядом. Тебе придется смириться с тем, что на какое-то время у тебя в доме поселился гость.

Шейн опять взялся за сэндвич, запивая его пивом. Он был доволен собой, и его не угнетало, что жизнь племянницы находится в опасности.

И это ее брат! Ничего святого для него не осталось. Ее сердце ныло. Значит, Молли была в опасности, хотя Мэган и спрятала ее у подруги, Анны Кармоди, сказав ей, что у нее большой заказ, который надо быстро закончить. Но как долго она сможет там находиться? Люди, которые похитили короля и его наследника, вряд ли пожалеют трехлетнего ребенка.

Она прибралась в кухне, дала Шейну еду для остальных и взяла бутылку пива для принца. Не глядя на брата, она понесла еду пленнику.

Когда она вошла, пленник лежал с закрытыми глазами. Его шестифутовое тело выглядело неправдоподобно большим на крошечной кроватке Молли. Церемониальный пиджак военного стиля был брошен на детский стульчик, так что золотые эполеты подметали пол, а белая шелковая рубашка и брюки были испачканы грязью, когда люди втаскивали принца в машину. Мэган отметила, что он обладал идеальным телосложением, вероятно, много времени он уделял спортивным занятиям. Натренированное красивое тело вызывало у Шейна чувство зависти. Он ей как-то обмолвился об этом. Она живо представила принца, обнаженного по пояс, поднимающего грузы, и мускулы его играют от напряжения. Что ей, собственно, его мускулы! — с грустью подумала она. Хотя они и заставляли ее пульс учащенно биться, но Мэган хотела бы, чтобы гостя скорее переправили в другое место. Чем скорее он уберется из ее дома, тем скорее вернется Молли. И они опять заживут по-прежнему со своей доченькой. Весь ужас будет позади. Наконец-то спокойствие воцарится в ее душе.

Она посмотрела на лежащего на Моллиной кровати пленника. Из газет она знала, что король Майкл исчез в тот самый день, когда должны были крестить дочь Николаса Лианну. Вся королевская семья собралась по этому случаю в соборе. Но машина короля, не доехав, попала в аварию. Его водитель был накачан наркотиками и разбился. Тело короля не нашли, и существовало предположение, что он был похищен, хотя требований выкупа не поступало.

Мэган знала правду от Шейна, который хвастал, что катастрофа была подстроена его ребятами и людьми из числа королевских служащих. Ей было тошно от его бахвальства. Если бы она могла помешать ему!.. Но как? Она даже отважилась сделать анонимный звонок во дворец и сообщить, что король еще жив. Она очень рисковала, ведь ее поступок мог иметь страшные последствия для ее дочери.

— Я смотрю, вы принесли мне хлеб и воду, — услышала она голос принца, возвративший ее к действительности.

Пока Мэган стояла задумавшись, он открыл глаза и застал ее врасплох. Неужели ее лицо выдало ее чувства к нему? Она не хотела давать себе хоть какую-то надежду в отношении такой высокой особы. Он был принцем-регентом, правящим за короля, у него были жена и ребенок. Какие еще причины нужны, чтобы убедиться в недостижимости желаемого! К тому же она не была обделена вниманием мужчин.

Мэган поставила еду на столик.

— Возможно, я приготовила не то, к чему вы привыкли во дворце, ваше высочество, но это не хлеб и вода.

— Да, выглядит неплохо, — признал он кивком головы.

Он был так великодушен, что говорил с ней как с равной. Такое впечатление, что он пригласил ее отобедать с ним к себе домой.

— Будет достаточно трудно есть или пить в таком положении, — сказал он, показав на свои связанные руки.

— Я не могу вас развязать, — проговорила Мэган, оглянувшись на закрытую дверь.

— Тогда вам придется покормить меня, — улыбнулся он и подвинулся к стене, чтобы освободить для нее место.

Но места все равно оставалось мало — кроватка была детская. Когда Мэган присела на краешек кровати, она была слишком близко от него, чтобы не почувствовать ею худое и крепкое тело. Дрожь электрической дугой прошла сквозь нее, и она ничего не смогла с собой поделать.

— Ваши руки дрожат, — сказал он, когда она отломила кусочек сэндвича и положила ему в рот. Его зубы задели ее пальцы, она вздрогнула.

— Перестаньте разговаривать и ешьте, — сказала она, рассердившись на него за чувства и желания, которые он вызывал в ней.

Он ел, аппетитно прожевывая кусок за куском.

— Вкусно, — сказал он через некоторое время, — сейчас я бы запил все это пивом.

— Вам что здесь, курорт? — огрызнулась она, доведенная почти до лихорадки вынужденной близостью к нему. Она могла поклясться, что он нарочно касался ее пальцев, тем самым усиливая контакт и видя, какой эффект он производит на нее.

Его широкие плечи поднялись.

— Тогда отвяжите меня, и я попью сам. Я уже большой мальчик, — громко произнес он.

— Хорошая попытка, ваше высочество, — сказала она, поднимая пенящуюся бутылку к его губам.

Он пил с такой страстью, как будто жажда мучила его больше, чем голод. Когда она убрала бутылку, пена обрамляла его верхнюю губу. Не раздумывая, она взяла чистый носовой платок, чтобы вытереть ее. Получился такой интимный жест, что у нее перехватило дыхание. Он почувствовал то же самое. Она заметила это по тому, как потемнели его глаза и он втянул в себя воздух.

— Почему вы с ними заодно? — спросил он сиплым голосом. — Даже если они запугивают вас расправой над вашим ребенком, есть люди, которые смогли бы защитить вас.

— Вы не знаете их так, как знаю я. Они на все способны.

— А отец Молли все еще является членом заговора? — спросил он, желая выяснить причину молчания Мэган, ее нежелание выдавать бандитов.

— Он… — Она вовремя остановилась, чтобы не сказать ему лишнего. Шейн прав, Николас был умен, но она не могла ему позволить манипулировать ею. — Я и так уже слишком много вам сказала.

— Вы еще не сказали ни одной вещи, которая могла бы быть полезной, — проговорил он негодующе. — Если вы действительно не хотите быть втянутой, вы могли бы помочь мне отправить записку в замок.

Она бы очень этого хотела. То ли потому, что она действительно подобострастно относилась ко всему королевскому, как предполагал Шейн, то ли потому, что глаза Николаса, теплые и жалостливые, инстинктивно призывали исполнить его просьбу. Но в любом случае, даже для него, она не могла рисковать безопасностью Молли.

— Я не могу, — сказала она, — когда я в прошлый раз попыталась что-то сделать, мне пришлось очень плохо.

— Так, значит, это вы анонимно позвонили во дворец и сказали, что король еще жив?

Она покачала головой.

— Нет, не я.

Он не поверил ей, состроив скептическую гримасу.

— Но он еще жив?

— Да, но он болен, поэтому им нужны были вы, хотя я не уверена почему. Я не знаю, где его держат. Но не здесь, — добавила она быстро. — Они не хотели, чтобы вы оба находились в одном и том же месте.

— Слишком просто, чтобы организовать освобождение, — заключил он, — именно так я бы и сделал, если бы мы поменялись ролями.

Она не могла представить, чтобы он был способен держать кого-то против воли, и удивилась своей уверенности в нем.

— Если вы уже достаточно поели и выпили, тогда я пойду, — сказала она, озабоченная тем, чтобы нарушить возникшую между ними близость, вызванную недостатком пространства.

На его лице появилось выражение боли.

— Не могли бы вы развязать меня хотя бы на несколько минут?

— Не сейчас. Потерпите еще немного. Моему брату нужно будет уйти, — сказала она.

— Тогда я попробую быть терпеливым, — отозвался он. — Но не уходите слишком далеко. Я опять могу проголодаться.

Он так двусмысленно посмотрел на нее, будто речь шла совсем не о еде. Она почувствовала, как лицо у нее загорелось. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы ответить ему:

— В следующий раз придет кто-нибудь другой и покормит вас.

— Жаль. А мне уже начал нравиться запах духов, которыми вы пользуетесь.

— Я купила их, потому что получила заказ на изготовление платья для целой свадебной вечеринки. Для меня это большая удача. А не для того, чтобы сделать вам приятное, — голос ее звучал рассерженно.

Его глаза загорелись интересом.

— Вы дизайнер?

— Швея. Ничего похожего на дизайнера.

— Но вы прекрасно оформили эту комнату.

Краска на ее лице стала еще гуще. Она ненавидела себя за то, что ей нравилось его внимание к ней и мелочам, связанным с ее жизнью.

— Да, хотя это, возможно, и в сравнение не идет с тем, к чему вы привыкли.

— Я живу более скромно, чем вы думаете, — сказал он. — Но я держу пари, что вы с иголкой обращаетесь не хуже, чем любой придворный декоратор, которого я когда-либо видел.

— Я искренне сомневаюсь в ваших словах, но спасибо за комплимент, ваше высочество.

— Это не комплимент, это факт, — прорычал он. — Комплиментом будет, когда я скажу, что ваши волосы напоминают мне золотое солнце, а ваши глаза — лазурит.

Если он ожидал сделать ей приятное, то ошибался.

— Так не должен говорить женатый мужчина, — отрезала она. — Вы заставляете меня думать, правда ли то, что пишут о вас в журналах.

— И что же там пишут? — спросил он, не в силах контролировать свое любопытство.

— Разве вы не читали какую-нибудь из напечатанных о вас историй?

Он покачал головой.

— Я предпочитаю ничего не читать о себе.

— Тогда почему я должна тешить ваше самолюбие? — отрезала она. — Как наследник, а сейчас еще и принц-регент, я уверена, вы получаете больше комплиментов, чем кто-либо другой.

Бен выглядел раздосадованным.

— Очевидно, вы собираетесь стать приятным исключением.

— Мне очень жаль, если я не могу дать вам то, к чему вы привыкли. Меня воспитывали не во дворце. И я бы чувствовала себя уютнее с вашим кузеном, тем, который, говорят, напоминает вас.

— Бен Локарт, — вставил принц.

— Точно. Я читала, он сочетает в себе все самое лучшее — королевское происхождение и свободу жить так, как ему хочется.

— Значит, вы думаете, что Бен привлекательнее меня?

— По крайней мере, он не женат. — Схватив тарелку и пустую бутылку из-под пива, она выбежала из комнаты, удивляясь своему поступку. Что на нее так подействовало, ведь Николас, а не она, был узником здесь! Его манеры и сладкие речи обволакивали ее сердце и пленили ее душу, и она была бессильна противостоять его обаянию.

Друзья Шейна — это не единственная угроза для нее. Большей опасностью для мира ее души мог быть настоящий король. Пока Николас оставался под крышей ее дома, ей придется быть настороже.

Однажды она уже позволила мужчине пробраться в ее жизнь. Результатом оказалась Молли. Мэган знала, что она не променяет свою дочь ни на какие богатства королевства, но она не собиралась опять поддаваться мужским чарам, особенно такого мужчины, который был женат и имел маленькую дочку.

Однако Мэган не могла выкинуть из головы слова Николаса; они преследовали ее, когда она занималась домашними делами. Увидев, что Шейн нахлобучил кепку и собирается уходить, Мэган несказанно обрадовалась. Если понадобится, можно позвать Дейва, сказал он сестре, уходя. Он не добавил, что люди, патрулирующие лес, пресекут любую ее попытку помочь Николасу бежать. Она и сама все отлично понимала. Главное — после ухода Шейна она и Николас оставались одни в доме.

Бен наконец понял, как лучше освободиться. Он должен признать мастерство того, кто привязал его. Это была профессиональная работа, но не ровня ему, лейтенанту флота. Во время службы Бен выиграл много пари, развязывая узлы, правда, они не были завязаны на его запястьях. Но он справится с ними, подумал он.

Удовлетворенный, он оставил веревки в покое. Его беспокоило растущее онемение в руках, но он решил потерпеть. Так он мог узнать больше информации, продолжая завоевывать доверие Мэган, а потом заставить ее развязать его. Она сказала, что не знала, где держали короля, но, возможно, она знала больше, чем думала.

Вспомнив о Мэган, он нахмурился. Она признала, что была вынуждена помогать заговорщикам, чтобы защитить свою трехлетнюю дочь. Используя ее, Бен сам подвергает ребенка опасности. Что же делать? Как поступить, не сделав вреда Молли? Очевидная симпатия, возникшая между ним и Мэган, могла только усугубить дело.

Это всего лишь физическая реакция, говорил он себе. Ему было жаль ее, но он не собирался позволить, чтобы какая-либо женщина еще раз завоевала его сердце, как бы красива она ни была. Он не мог отрицать, что она нравилась ему, но она была из семьи, которая жила на грани закона. Она признала, что ее брат был одним из организаторов заговора против королевской семьи.

Мэган очень напоминала ему Марину, подумал Бен, ожидая почувствовать привычную выворачивающую наизнанку скорбь. К его удивлению, он ощутил лишь грусть, значит, боль после смерти его невесты наконец начала притупляться. Возможно, так и должно быть. Или причиной была золотоволосая Золушка Мэган со своими заботами и печалями.

Он сжался, когда дверь открылась, расслабившись снова при виде Мэган. Она несла графин с водой. И снова он был загипнотизирован ее движениями, плавными и грациозными, как будто она двигалась под музыку, которую только она могла слышать.

— Мой брат ушел, ваше высочество, — сказала она.

Он наблюдал, как она наливала воду в стакан на туалетном столике.

— Итак, вы сейчас одна?

Немного воды пролилось на столик. Хорошо. Не один он чувствовал, как между ними накалялся воздух.

Она взяла детское полотенце из шкафа и промокнула воду, потом повернулась к нему, сжимая полотенце.

— В доме никого нет, но люди Шейна патрулируют сад и лес.

— Нет причины, чтобы держать меня связанным. — Бен пристально глядел на нее.

— А откуда мне знать, что вы не попытаетесь бежать, — возразила она.

— Слова вашего коронованного принца будет недостаточно для вас?

Казалось, она не заметила, что он еще не дал его.

— Я думаю, достаточно. Но вы должны потом предоставить мне возможность связать вас снова до того, как вернется Шейн. И держитесь подальше от окна. Мне бы не хотелось, чтобы остальные узнали, что я освободила вас.

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Я не хотел бы, чтобы у вас были проблемы с вашими друзьями.

— Они мне не друзья. — Она положила полотенце и уселась на кровать. Нагнувшись над ним, стала развязывать. Он расправился бы с ними в два раза быстрее, но, без сомнения, было гораздо приятнее лежать и ощущать ее тело, опирающееся на него и благоухающее восхитительным ароматом роз.

— Вы совсем не такой, каким я ожидала увидеть члена королевской семьи, — заметила она.

Бен почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Он спросил:

— А что вы ожидали увидеть?

— Высокомерие, возможно. Меньше внимания к вашим подданным.

Она не будет обижена вниманием, подумал он, если не поторопится. Ее близость сводила его с ума. Неужели она не чувствовала его состояние? В таком случае она была более невинной, чем считала себя. Вслух он высокопарно произнес:

— Обязанность королевской семьи — служба людям Эдембурга. Здесь нет места высокомерию.

Она закусила губу.

— Шейн говорит не так. Согласно его мнению, королевская семья — паразиты, истощающие людей.

Наконец освобожденный, Бен опустил руки, корча гримасы, чувствуя, как кровь разливается по всему телу.

— А что вы думаете?

Она опустила свои длинные ресницы, как будто боясь открыть слишком многое.

— Я не согласна с ним.

Ее признание было ему приятно, и он попросил:

— Расскажите мне побольше о друзьях вашего брата.

Она встала, покачав головой.

— Они не стоят жизни Молли.

Бен скинул ноги с края кровати и взял девушку за руки. Он почувствовал мозоли на ее пальцах, и ему стало не по себе. Она объяснила, что у нее трудная жизнь и ей приходится много работать. Ему стало жаль ее.

— Вы сказали, что ваш ребенок сейчас в безопасности. Я уверен, что так оно и будет.

Ее большие глаза наполнились слезами, и она крепко зажмурилась.

— Если бы это было в ваших силах…

— Поверьте мне.

— Ваше высочество, я хотела бы, но…

Он догадался об остальном.

— Кто-то вам уже преподал урок, что нельзя слишком доверяться. Кто он, Мэган?

Она внимательно и пристально посмотрела на него, напомнив ему молодого оленя, которого он однажды фотографировал в королевском лесу.

— Откуда вы узнали, что это был мужчина?

Он вздохнул:

— Так всегда бывает.

Он должен быть осторожным. Когда он встал с кровати, он увидел, как большая тень двигалась мимо окна в определенные промежутки времени. Чтобы не испугать Мэган и не вынудить ее звать на помощь, он двигался медленно, осторожно, разминая застывшее тело.

Он лег на пол и отжался несколько раз, чтобы его кровь опять стала нормально циркулировать, чем вызвал у Мэган восхищение. Им действительно можно было восхищаться, высоким, красивым, сильным. Когда он наконец поднялся, то чувствовал себя намного лучше. Она выглядела ошеломленной.

— Вы никогда не видели, как мужчина отжимается? — Ему была приятна реакция Мэган.

— Так — никогда. — Мэган смотрела на него влюбленными глазами.

— А ваш брат не увлекается спортом? — спросил он.

— Я не знаю, он не живет здесь.

Еще одно полезное известие для дальнейшего использования.

— Можно мне подышать свежим воздухом? — обратился он к ней. На улице он мог бы сориентироваться и определить, где находится.

Она склонила голову набок, думая.

— Никто не увидит вас во внутреннем дворике. Сюда, — пригласила она его, открыв вторую дверь, которая вела не в чулан.

Он так и подумал, что эта дверь ведет наружу. И не ошибся. Они вышли на маленький двор, примерно три метра в длину в каждом направлении. Двор был огорожен высокими каменными стенами, обвитыми плющом. Фиалки росли между посеребренными булыжниками под ногами. В центре стояло кресло на двоих, также обвитое плющом.

— Тайный садик Молли, — сказала Мэган, — за который я полюбила этот дом.

— Да, здесь есть простор детскому воображению, — согласился он, ступая во внутренний дворик. Свежий воздух наполнил его легкие, взбадривая и прибавляя сил. Положение солнца показывало, что уже было после полудня, значит, он находится у похитителей около шести часов. Он пришел в себя три часа назад, значит, без сознания он пробыл около трех часов. Он помнил, как был связан в машине, до того как наркотик свалил его окончательно, что давало ему около ста километров пути от места отправления.

— Вы на окраине района Старый Стэнбери, — предвосхитила она его мысли, — дом изолирован, поэтому нет смысла звать на помощь.

Ему и не надо помощи. Он уже все продумал. Ворот не было, но он прикинул, что через каменную ограду было перелезть проще простого. Для него, моряка, плавающего даже в штормовом море, такое препятствие не представляло особой трудности.

Его удивляла недальновидность и глупость похитителей. Он поражался, что брат Мэган и его друзья не подозревали, какой неподходящей тюрьмой был дом его сестры. К счастью для них, побег еще не был на повестке дня Бена. Пока он не узнает больше.

Он ласково прикоснулся руками к хрупким плечам Мэган.

— Я знаю, что вы хотите помочь мне, Мэган. Зачем же останавливаться на намеках? Почему бы не последовать за своим сердцем и не помочь спасти своего принца?

Жар его рук проникал через тонкое платье Мэган и жег как раскаленное железо. Но ей было приятно, и она не хотела, чтобы он убрал руки. Его жест напомнил ей, как давно мужчина не дотрагивался до нее. Тем более такой мужчина, ведь он к тому же был ее правителем. Однако она вдруг поняла, что ее чувство к нему не ограничивается только симпатией, оно растет в ней все больше и больше.

Пораженная своими мыслями, она вспомнила, что у Николаса были жена и ребенок. Его попытка использовать ее в своих целях делала его не лучше отца Молли. Она освободилась из его рук.

— Я хочу вам помочь, ваше высочество, но вы не должны трогать меня, — сказала она, зная, что ее слова звучат до глупости чопорно, но иначе у нее не выходило.

— Я не буду, пока вы сами не захотите, — пообещал он, и его голос звучал тихо и убедительно.

— Как я могу хотеть? Вы исполняете обязанности короля, и вы женатый человек.

Он нахмурился, и она удивилась, что его так же притягивало к ней, как ее к нему, несмотря на то что для него такое поведение было неподобающим.

— Вы правы. — Он провел рукой по лицу.

— Вам лучше войти внутрь до того, как вернется Шейн.

Он не узнал ничего нового, подумал Бен в негодовании. Он приблизительно определил, где находится сам, но где держали его дядю, короля Майкла, он так и не узнал. Придется воспользоваться симпатией между ним и Мэган, чтобы попытаться узнать больше. Он не хотел признаться даже самому себе, как его волнует Мэган. Он повернулся, как будто собрался войти в дом, и закрыл собой часть прохода так, что Мэган оказалась между ним и железной скамейкой.

Мэган поняла, что попала в ловушку. Она почувствовала, как участился ее пульс, когда между ней и принцем осталось расстояние не больше толщины ладони. Странно, она не испугалась, хотя, казалось бы, должна, ведь Николас был достаточно большим и сильным, чтобы взять над ней верх. Ее чувства обострились, они выдавали ее желание, выражавшееся как ответ женщины на привлекательного мужчину. В голове Мэган проносилось, что он занимает высокий пост правителя государства, но это не помогло унять дрожь, охватившую ее. Не помогли и увещевания, что ее чувства были только результатом того, что он был пленником в ее доме. В нормальных обстоятельствах он не признал бы даже ее существования…

Неужели она поступила глупо, освободив его, поверив ему на слово, что он не попытается сделать ничего неприличного? Сейчас она еще раз убедилась, что нельзя верить мужчине на слово. Однако напоминание о предательстве отца Молли не помогло Мэган. У нее в горле пересохло, когда она представила себя в объятиях принца и его поцелуй. Ее собственные руки обнимали его. Она жаждала быть любимой им.

Им?

Что такого было в принце Николасе, что рождало такие мысли в ее голове? Мэган попыталась охладить жар, бьющий из нее через край. Отец Молли тоже был женат. Мэган узнала об этом, когда была беременна. Она поклялась никогда больше не позволять мужчине использовать ее. Однако вот сейчас ее охватило такое сильное желание, что она едва могла дышать.

Ее воображение рисовало картины, что она одна с Николасом, не в тюремном заключении со стражами, которые могут услышать любой звук, а действительно одна. Где-то внизу живота появилась сладкая боль. Сейчас она боялась, но не его. Себя и того, что он заставлял ее чувствовать.

Бен видел, как загорелись огоньки в ее глазах, и был уверен, что ее испепеляла та же страсть, что и его. Пожар близости, бушующий между ними, необходимо было погасить. Жаль, что он не доверял ей настолько, чтобы сказать, кто он такой. Тогда ничто бы не помешало ему взять ее в свои объятия и выпить всю сладость близости.

Он представил, как его губы сливаются с ее губами, и его пронзило сильное желание.

Ее вздох показался слишком громким в тишине пространства. Он вызван желаниями, которых Бен был лишен, с тех пор как умерла Марина. Вместо этого он с головой погрузился в работу, приобретя репутацию энергичного человека, который мог управлять всем. Смешно. Сейчас он не мог управлять даже собой из-за предательской привлекательности женщины.

Мэган хотела его так же сильно, как он хотел ее, осознал он с изумлением. Казалось, она совершенно забыла, что была его тюремщицей. А он забыл, что находится в плену.

Усилием воли он сдержался, чтобы не обнять ее, и оставил достаточно безопасное расстояние между ними, как бы говоря, что все нормально, что он не тот, за кого она его принимает. Он дал ей свободу действий — все, что было в его силах, согласившись только на то, что она была готова ему дать. Он чувствовал, что только так и нужно поступить.

О чем он думал? Он не понимал своего поведения. Голова была забита только желанием к ней, хотя он сознавал, что она была на другой стороне, вне зависимости от того, хотела она этого или нет. Он же должен был выполнить свою работу, ради которой он здесь оказался. Однако пламя страсти сжигало его изнутри. Сознание того, что он не может иметь ее, только заставляло его еще больше хотеть ее.

Он сказал себе, что может узнать больше хитростью, чем противоборством, но он знал, что не был честен с собой. Он не хотел целовать Мэган по обязанности, он хотел, чтобы все произошло у них по взаимному желанию и согласию. Только так они могли доставить друг другу счастье любви.

Видя образовавшееся свободное пространство, Мэган воспользовалась им, сказав:

— Вы член королевской семьи, и ваша семья ждет вас.

В ее голосе слышалось то же сожаление, что испытывал и он. Честь и достоинство могут быть проклятьем, подумал он, вздохнув и еще раз убедившись, что ее пылающие щеки и испуганный взгляд говорят о ее чувстве к нему, которое она так неумело прячет. Почему они не могли встретиться при других обстоятельствах? Тогда ему не пришлось бы сдерживаться и подавлять себя. Он думал, что после Марины никогда не будет чувствовать ничего подобного. К несчастью, это произошло не с самой достойной женщиной в Эдембурге, а с женщиной, которая меньше всего должна была бы интересовать его.

— Мы должны войти, — напомнила она, — мне нужно связать вас до того, как Шейн обнаружит, что я отпустила вас.

Бен взял ее за плечи и заставил посмотреть на него.

— Вам не обязательно меня связывать. Вы можете помочь мне. Подумайте о своей маленькой девочке.

В ее глазах был холод, момент близости прошел. Он отпрянул. Как же он обманулся! Он должен был воспользоваться, когда у него был шанс, сказал он себе, но почему-то он не жалел о своем бездействии. Он найдет другой способ сделать свое дело, не используя женщину, которая заслуживала лучшего.

— Я думаю о ней. Вы войдете или мне позвать на помощь?

Он зашел.

— Могу я хотя бы сначала воспользоваться вашей ванной? — спросил он, когда она указала ему на кровать.

Она провела его через первую дверь в коридор. Выбеленные стены и отполированный деревянный пол не дали ему никакой информации. Он хотел пройти дальше, но она преградила ему путь.

— Ванная там.

Он мог бы применить силу, но не хотел подвергать ее или ее ребенка риску, пока не было необходимости.

— Наверное, вы не захотите войти и помыть меня.

Она вспыхнула. Ему было приятно видеть, что компания друзей ее брата не огрубила ее.

— Вы уже достаточно взрослый, чтобы справиться самому.

Она покраснела еще больше, когда ей пришло на ум, что он мог по-разному воспринять ее фразу.

Он решил поддержать ее шутку и спросил:

— Откуда вы знаете, что я не пролезу через окно?

— Не пролезете.

Вскоре он убедился, что окно было слишком маленьким, чтобы вместить его широкие плечи. Он принял душ, потом быстро изучил содержимое туалетного шкафчика. Среди всевозможных туалетных принадлежностей и средств по уходу за детьми он не нашел ничего. Но он нашел источник восхитительного аромата роз — маленькую лабораторию эфирных масел и цветочных ароматов, которой пользовалась его красивая тюремщица.

Он взял бутылочку с написанной от руки этикеткой, снял стеклянную крышечку и глубоко вдохнул. Определенно это был запах Мэган. Еще долго он не сможет нюхать розы, не думая о ней.

Она ждала, когда он вернется в холл. На стене позади нее висела фотография в рамке с изображением Мэган и ребенка, который был похож на нее как две капли воды. Миниатюрную копию матери, конечно же, звали Молли.

— Ваша дочь очень похожа на вас, — прокомментировал он.

— Люди говорят, что она вся в меня.

— Совсем не похожа на отца?

Мэган покачала головой и приняла непроницаемый вид.

— Ложитесь, я вас попробую связать, — сказала она строго.

Он лег, и ему потребовался максимум усилий, чтобы сдержать себя от желания поцеловать ее, заставить прилечь рядом. Она старательно связывала его. Видно было, что она делает это в первый раз. Он заметил, что с ее неумелыми попытками его связывания труднее будет справиться, чем с более умелой версией, когда он захочет освободиться. Но он терпел, как терпел ее тесное соприкосновение с ним. По существу, ей приходилось прикасаться ко всем частям его тела, и он заставлял себя не отвечать на ее движения возникавшими в нем ощущениями.

— Как вам кажется, они нормально выглядят? — спросила она.

Он мог только сдавленно промычать о своем согласии.

Каждый раз, когда она протягивала веревку через его тело, чтобы приладить узлы, ее грудь оказывалась на уровне его губ, и он задыхался от накатывающего на него желания. Казалось, она не осознавала, какое действие производила на него своими движениями, и продолжала усердно работать.

— Удобно? — спросила она, укрыв его легким покрывалом.

Он чуть не задохнулся от горячей волны неутоленной жажды, нахлынувшей на него огромным потоком. Связанный и беспомощный, он никогда не чувствовал себя таким возбужденным. Воспоминание о близости между ними во дворе заставляла его дрожать и автоматически напрягаться, чтобы высвободить руки, готовые обнять Мэган. Но он не мог. Вдруг он понял, что не сможет больше разыгрывать из себя белого рыцаря и держать дистанцию перед лицом такого соблазна.

— Сойдет, — сказала между тем она, вставая, — мне нужно идти. Шейн скоро вернется.

— Вы придете покормить меня еще? — спросил Бен с надеждой.

Она покачала головой:

— Я не смогу. Мне нужно будет уйти.

— Чтобы повидаться с Молли?

— Да, вчера я забирала ее в такой спешке, что забыла ее любимого плюшевого мишку, мистера Снага. Она не сможет заснуть без него.

Бен поднял голову, указывая глазами на потертого медвежонка, сидящего на подушке возле его головы.

— Мистер Снаг, как я предполагаю? — спросил он.

Она кивнула.

— Если Шейн будет искать меня, то ему скажут, что мне пришлось пойти в магазин за продуктами, — сообщила она Бену.

— Почему вы уверены, что за вами не будут следить?

— Я вылила молоко в раковину и выбросила продовольственные продукты, поэтому, я думаю, они поверят. Это единственное, что мне пришло в голову. Я и так очень долго не видела Молли, я не могу без нее. И потом, она действительно будет плакать перед сном, если с ней не будет ее любимого медвежонка.

Бен понял страдания Мэган, она была хорошая мать. Но если она выйдет из дома, он мог бы попросить ее отослать записку от него в замок, но не был уверен в том, что ей повезет уйти не остановленной дружками ее брата. Другая мысль пришла ему в голову.

— Почему вы не ушли сразу, вместо того чтобы ухаживать за мной?

— Тогда не подошло время. Я еще не была готова, — ответила она.

Конечно, она хотела помочь ему, догадался Бен, невольно обрадованный этой мыслью, но тут же охладил себя, вспомнив, что она принимала его за коронованного принца.

— В любом случае спасибо, что вы были рядом, — сказал он грубо.

Она помолчала, прошлась по комнате, поправила покрывало на нем.

— Я всего лишь думала о Молли, — сказала наконец она и ушла, не обернувшись.

Когда Бен остался один, он не мог ни о чем думать, кроме того, как приятно было бы держать Мэган в своих объятиях, целовать ее, ласкать ее тело, пышную грудь. Он до боли хотел сделать это реальностью.

Но, скорее всего, такое не могло произойти на самом деле. Когда все благополучно закончится, а он был уверен в этом, она с легкостью могла попасть в тюрьму за участие в похищении короля. Конечно, Бен будет давать показания в ее пользу, но будет ли этого достаточно? Он знал все исключительно по ее рассказам, но как было в действительности, можно только предполагать.

Он прогнал все сомнения. Страх в ее глазах был неподдельным, он мог поклясться. Она была такой же жертвой, как и король. Бен надеялся, что убедит судью не отсылать ее в тюрьму, ведь что тогда станет с маленькой Молли?

Бен отбросил мысли о Мэган. Он должен был думать об освобождении. Он попробовал развязать себя. Но неумелые узлы Мэган, как он и предполагал, не поддавались. Надо было найти к ним свой ключ. Пока он пытался ослабить узлы, игнорируя растущую боль в запястьях, где веревка особенно сильно врезалась, он решил проанализировать сложившееся положение дел.

Он был в скромном коттедже на краю леса недалеко от старой части города. Король был жив, но в плохом состоянии, и его держали в другой части города. Похищениями занималась группа, к которой принадлежал брат Мэган. У Бена складывалось мнение, что они действовали с помощью кого-то из дворца.

Бену не нравилась мысль, что здесь замешан кто-то из членов королевской семьи, но факты были налицо. Никто не мог знать, когда, где и на какой дороге должны появиться члены королевской семьи. Кто-то давал информацию. Кто? Джейк Стэнбери был оправдан. Брат короля Майкла, Эдуард, и его сын Люк вернулись в Эдембург спустя годы. Бен видел, как Эдуард любил Майкла, несмотря на их долгую разлуку. А его старший сын Люк очень старался примирить их. Так кто оставался? Бен не знал, что и думать.

Огромного роста детина принес ему тарелку супа. Вероятно, охранник, решил Бен. Его тень он видел в окне в определенные промежутки времени. Самого Шейна Бен не видел, но догадывался, что скоро увидит, и не жаждал встречи с ним. Человек, который угрожает собственной сестре и племяннице, вряд ли будет приятной компанией.

— У тебя есть имя? — спросил он охранника без особой надежды на ответ.

К удивлению Бена, человек ответил, заикаясь:

— Д-д-дейв.

— Ты тоже замешан в похищении, Дейв?

Человек пробубнил что-то сердито и приподнял голову Бена так, чтобы тот мог пить суп из тарелки. Он вспомнил, как Мэган кормила его, и заставил себя проглотить суп, зная, что ему нужно поддерживать силы. Неуклюжий гигант протер его рот не очень чистой тряпкой, отвязал его, предложив умыться в ванной, на что Бен ответил отказом. Ворча, Дейв снова привязал Бена и оставил одного.

Бен попытался заснуть, но не смог. Очень неуютно. Мысли о Мэган заставили его чувствовать себя еще более неуютно. Он боялся, что ему предстоит длинная ночь.

Мэган чувствовала себя скверно. Вероятно, и вид у нее был ужасный. Прошлой ночью она едва заснула. Увидеть Молли было для нее счастьем. Настроение ее значительно улучшилось, но тем тяжелее было возвращаться домой без нее.

У Мэган была трудная ночь, но у принца, наверное, еще труднее, подумала она. Утром она уже почти остановилась около комнаты Молли, чтобы удостовериться, что с Николасом все нормально, но подавила свое желание. Она сказала себе, что не даст повода брату злиться на нее. Но ей очень хотелось увидеть пленника и снова поговорить с ним.

Прошлой ночью, когда она ворочалась в кровати, его образ преследовал ее, и когда временами она засыпала, он был в ее снах. Он был ее принцем-регентом, и она помогала ему избавиться от его преследователей. Потом в знак благодарности он страстно целовал ее.

Она и сейчас, к своему стыду, чувствовала его поцелуй, в то время как пыталась сконцентрироваться на вышивании нового платья ко дню рождения Молли. Вчера Мэган чуть не поддалась соблазну поцеловать его, ей хотелось этого так, как уже давно ничего не хотелось.

Ее пальцы дрожали над крошечными, точными стежками. Она работала обычно так проворно и уверенно, что едва задумывалась над этим. Сегодня она шила как самый неопытный подмастерье, неумело обращаясь с иголкой, которая не могла справиться с простейшими стежками. Одно имя служило объяснением. Николас.

Николас? Под стук часов на каминной полке она произносила его имя сухими губами, удивляясь, почему оно звучало неестественно. Оно не подходило человеку, лежащему сейчас в комнате Молли, хотя она видела фотографии его и его семьи бессчетное количество раз в журналах, которые она читала вслух своей престарелой подруге.

Бормоча, она начала переделывать плохой стежок. Какая жалость, что принц женат и скоро станет ее королем! Насколько проще все было бы, если бы здесь лежал кузен принца, лихой холостяк Бен Локарт.

Его имя произнеслось так легко, что она удивилась, наслаждаясь звуком собственного голоса, пока не рассердилась на себя. Как часто она говорила Молли, что одного желания недостаточно, чтобы что-нибудь получить. Возможно, кузены и были похожи, но Шейн не рисковал бы всем, чтобы похитить флотского лейтенанта.

А что, если… Она прогнала эту мысль и рассердилась на себя. Ведь она взялась за работу, чтобы не думать о пленнике, который так разбередил ее сердце и пробудил, казалось, умершие желания. Она не имела права, не должна была его хотеть.

Шейн был бы вне себя, узнав, сколько времени она провела вчера с принцем, прежде чем уйти к Молли. Мэган удалось вернуться за считаные минуты до его возвращения. Она была рада, что ей не пришлось оправдываться и сочинять историю с продуктами, иначе он понял бы все.

Когда вернулся Шейн, она поразилась, какой он был бледный и напряженный. Возможно, он уже жалел о содеянном и хотел бы загладить свою вину.

Шейн вошел в комнату, и, увидев его, Мэган почувствовала, что он все еще в плохом состоянии.

— Сделать тебе кофе? — спросила она.

— Нет, спасибо. — Он придвинулся к ее стулу, и у нее перехватило дыхание от страха, что он побьет ее.

Шейн изменился в последнее время. Он всегда был унылым, а сейчас его вспышки гнева часто сопровождались побоями.

Однажды, когда он, проезжая мимо, застал ее звонившей во дворец из будки, находившейся достаточно далеко от дома, он рассвирепел. Не дав ей договорить, он ударил ее по лицу, выхватил трубку и бросил ее на рычаг.

Он долго кричал на Мэган, обвиняя в предательстве и угрожая применить жестокие меры, если она еще раз попытается перейти ему дорогу. Она плакала, просила его о прощении. Он простил, но доверие к ней было подорвано.

После случая со звонком он стал контролировать свое поведение с ней до тех пор, пока она не попросила его не использовать ее дом для встреч его сообщников. Тогда он опять ударил ее по лицу. Как и в первый раз, он тут же раскаялся, но она знала, что еще долго не сможет чувствовать себя спокойно рядом с ним.

Теперь Шейн сидел рядом и тяжело дышал.

Ее опасение оправдалось, когда он сказал:

— Ну как, удачно съездила к Молли вчера?

Ужас пронзил ее, но она продолжала шить, стараясь сохранить спокойное выражение лица.

— Да, я выходила, но только в магазин, чтобы купить продуктов. Если ты не веришь мне, то загляни в шкафы на кухне.

Рот Шейна скривился в презрительной усмешке.

— Хорошая отговорка. Но когда я утром заглянул к нашему пленнику, медвежонка Молли не было на подушке, хотя он был там, когда мы принесли его милость туда. Потом я проверил счетчик на твоей машине. Либо ты ездила в магазин объездными путями, либо ты была где-то далеко. Могу догадаться, ты навестила или свою старую учительницу Виолетту, или подругу Анну. Ты бы не стала оставлять Молли у полоумной старой девы, которая почти ничего не видит, остается Анна Кармоди.

Мэган положила шитье в корзину, стоящую у ее ног, и отвернулась, чтобы спрятать волнение.

— Я сказала тебе, что Молли осталась у подружки. После того как вы привезли сюда принца Николаса, я позвонила маме девочки и спросила, не могла бы Молли остаться у них на ночь. Не волнуйся, я сказала, что заболела. Но я действительно ездила повидаться с Виолеттой. Она не очень хорошо себя чувствует, я отвезла ей эфирные масла из своей коллекции. Они ей помогают. Потом я немного посидела, почитала ей.

— Историю о Рэгэди Май и Строби, — сказал он с той же усмешкой, ссылаясь на любимых персонажей сказок эдембургских детей.

Мэган опустила голову. Молли так любила эти сказки, что она сама сделала ей куклу Рэгэди Май. Девочка плакала из-за куклы вчера вечером, вспомнила Мэган с болью. Мэган была так переутомлена, что даже не подумала взять с собой не только медвежонка, но и куклу.

Шейн доказывал ей, что его трудно одурачить, подумала она, внутренне дрожа. Она едва владела собой, чтобы скрыть возникшую в ней панику.

— Я читала ей из эдембургского журнала для дам, — настаивала она. — Виолетта любит, когда я читаю ей последние сплетни.

Шейн пожал плечами.

— Пусть будет по-твоему. Не волнуйся, я не скажу остальным, куда ты спрятала Молли, если ты не заставишь меня это сделать. В конце концов, кровь не вода.

Мэган услышала намек на угрозу и содрогнулась. Она была плотью и кровью Шейна, но, казалось, ему было все равно. Что случилось с ними? Когда они были детьми, они с такой любовью относились друг к другу. Даже когда ее отослали жить к кузине Мод, после того как умерли их родители, она скучала по своему брату. Одинокая и стесненная режимом строгой старой леди, Мэган жила ожиданием еженедельных посещений Шейна и радовалась, когда они снова смогли стать семьей.

Сейчас все изменилось. Мэган верила, что монархия была будущим страны, а Шейн не мог дождаться, когда избавится от нее. Внезапно она вспомнила игру, в которую они играли в детстве, когда их дорогие родители были живы и они были еще настоящей семьей.

Они играли в любимую игру эдембургских детей, которая называлась «Короли и подчиненные». Сейчас Молли играла в нее со своими куклами, с нежностью подумала Мэган. Естественно, Шейн хотел быть королем, а Мэган была его подчиненной.

Он действовал так, как, ему казалось, должны действовать короли: помыкал ею и раздавал не требующие возражений приказы, в которых не было смысла.

— Иди и встань там, — говорил он. А когда она слушалась, он тут же приказывал ей встать где-нибудь еще. Когда она спрашивала, почему он поступает так нелогично, он отвечал, что именно так ведут себя короли. Если она пыталась возражать, он говорил, что подчиненные не имеют права спорить с королем.

Николас вел себя не так, подумала она. Он не пытался приказывать. Он говорил с ней как нормальный человек.

Он взволновал ее, кажется, она влюбилась в него.

Шейн убил бы ее, если бы узнал об их отношениях. А она была счастлива вспомнить каждую минуту их общения. Внимание к ней Николаса заставляло ее чувствовать себя настоящей женщиной. Шейн назвал бы его мастером обольщения. До свадьбы он был известен как принц-повеса, хотя теперь считается, что он стал примерным мужем. Не таким примерным, судя по его поведению с ней, подумала она.

Боже, о чем она только думает? Мэган закрыла рот рукой, когда поняла, какими греховными были ее мысли. Николас был женат па женщине, которую люди Эдембурга приняли. Как могла Мэган оправдывать его желание поцеловать ее, когда у него не было права смотреть ни на какую другую женщину? Но она ничего не могла с собой поделать.

Она представила его губы рядом со своими, потом долгий и вкусный поцелуй — такой, что голова шла кругом. Возможно, она действительно была аморальна, как сказал Шейн, когда узнал, что она беременна Молли.

Она верила отцу Молли, а оказывается, Кевин лишь использовал ее, когда говорил о своей любви к ней. Его посещения были непредсказуемыми, зависящими, как он говорил, от его рабочего графика. Однажды ночью он пришел к ней, сказав, что его мать умерла и что ему не к кому больше идти, кроме нее. Она не подозревала, что это был обман.

Шейн всегда говорил, что у нее чересчур мягкое сердце. Той ночью она действительно пожалела Кевина. Она позволила ему остаться и излить ей свое сердце. Когда он оказался в ее объятьях и положил свою голову рядом с ее, она и не подозревала, что он просто обольщал ее.

Молли была результатом. Поддержав Кевина в его горе, она имела право рассчитывать на его поддержку, когда сказала, что беременна. Но он отверг ее притязания, обвинив во всем ее. Потом он сообщил, что женат и у него двое детей. Ради детей Мэган не стала его удерживать, но решила никогда больше не быть такой доверчивой.

И вот опять она мечтала о другом женатом мужчине. Она знала, что Николас женат, и не могла найти себе оправдание. Оправдания не было, призналась она себе.

— Я надеюсь, ты не собираешься помочь нашему королевскому посетителю выбраться отсюда, — сказал Шейн, как будто бы читая ее мысли. — Мне очень не хотелось бы видеть, что Молли будет причинен вред, потому что ее мама упорно продолжает совершать глупые поступки.

Угроза заставила ее сжаться от страха, и она с усилием произнесла:

— Как я могу помочь ему, когда его охраняют днем и ночью? — Голос ее звучал глухо, и в нем слышалась дрожь.

— Тебе опять могло взбрести в голову позвонить в замок, — сказал Шейн грубо.

Она взяла в корзине моток цветной пряжи и начала наматывать его на деревянную катушку, чтобы Шейн не мог видеть, как сильно тряслись ее руки.

— Я сказала тебе, что последний звонок был ошибкой.

Шейн сжал ее шею сзади и слегка потрепал по голове.

— Смотри не натвори еще чего-нибудь!

По ее коже пробежали мурашки.

— Как долго ты планируешь держать принца здесь?

— Я удивлен твоим вопросом, ведь совершенно очевидно, что ты находишь его привлекательным.

— Я не… — Ее голос затих, когда Дейв втолкнул в гостиную принца Николаса со связанными за спиной руками. Его шелковая рубашка и бриджи были заменены на грубые брюки цвета хаки и традиционную рубашку эдембургских крестьян со свободными рукавами.

Бровь Николаса поднялась, когда его взгляд упал на Мэган.

— Все еще на стороне дьявола, Мэган?

Дейв грубо пихнул его в кресло. Мэган увидела синяк на скуле принца. Вероятно, его сильно ударили по лицу. Сочувствие наполнило ее, ей так хотелось хоть как-то помочь ему.

Даже сейчас, раненный и связанный, он сохранял вызывающий, дерзкий вид. Дейв возвышался над ним как гора. Несмотря на его рост и силу, Николас не испугался и дал волю своим кулакам.

— С вами все в порядке? — обратилась она к Николасу, и в ее голосе послышалось сочувствие.

Шейн подошел и встал позади кресла.

— О, как же, ее это тоже касается. Пока в стране есть деление на королей и простых людей, борьба касается всех.

Николас покачал головой.

— Вы и ваши люди лишь сеете смуту. Откажитесь от своей затеи сейчас. Верните короля Майкла и меня во дворец невредимыми, и с вами ничего плохого не случится. Я могу дать свое слово.

Мэган закрыла глаза, моля Бога, чтобы Шейн согласился.

— Шейн, послушай его. Еще не слишком поздно, — сказала она умоляюще.

Шейн круто развернулся и посмотрел на нее.

— Что он предложил тебе, чтобы ты была на его стороне? Деньги? Положение во дворце? Может быть, шанс быть его любовницей? Да, я угадал? Его не могли ведь называть плейбоем просто так. Горбатого могила исправит, как говорится.

Резкий голос принца прервал тираду Шейна:

— Я не предлагал ей ничего подобного, и даже если бы пытался — чего я не делал, — она слишком благородна, чтобы оценивать себя так дешево. Если бы у меня руки не были связаны, я бы раздавил тебя как мерзкое насекомое.

Шейн поставил обе руки на подлокотники кресла.

— Легко быть крутым, когда знаешь, что не можешь ничего сделать.

Бен не отвел глаза.

— Развяжи меня, и я с радостью докажу, что это не пустые слова.

С бешено бьющимся сердцем Мэган встала и оттолкнула Шейна от Николаса.

— Ты сказал, что хочешь поговорить, а не спорить из-за меня. Мое мнение — только мое мнение. Не нужно говорить, что меня можно купить. Я не пешка. Ни для одного из вас, — добавила она, свирепо взглянув на принца Николаса.

Казалось, Николаса все… забавляло, подумала она в изумлении. Что забавного в такой ситуации? Неужели он не понимал, что Шейн способен на все? Однако она совершенно точно видела в темных глазах принца какой-то блеск, как будто бы он находил ее попытку защитить его очаровательной, но вместе с тем и ненужной.

И снова ей пришло на ум, что он ведет себя более самоуверенно, чем у него были на то основания, как будто он был частью какого-то плана. Какого? Если только не…

…если только ее подозрения не были правильными и он не был частью ловушки, расставленной для Шейна и его группы. Ловушки, в которую и она попалась. Сейчас ее это не заботило. Она хотела, чтобы все поскорее закончилось. Похищениям нет оправдания, их не должно быть, как и ее чувства к Николасу.

Боль пронзила ее. Конечно, прежде всего она должна быть верной Шейну. Следует ли ей поделиться своими подозрениями с братом? Она посмотрела на Николаса. Его глаза умоляли. Неужели он чувствовал, что она подозревает правду? У нее были какие-то секунды, чтобы решить, что делать. Но ей и не понадобилось так много. Когда Шейн связался с преступниками, он потерял право на ее поддержку.

— Спасибо, что защищаете мою честь, ваше высочество, — сказала она, подчеркивая его титул, — но я могу сама постоять за себя.

Николас наклонил голову в знак согласия.

— Я и не сомневаюсь, — сказал он.

— Я перегнул палку, сказав про любовницу, Мэган, — мрачно сказал Шейн. — Но что я сказал про него — действительно так. Короли используют людей.

Николас сжал зубы:

— А ты нет?

— Я верю, что все люди равны.

— Однако ты отдаешь приказания своей сестре и ожидаешь их беспрекословного выполнения.

— Тут совсем другое.

Николас поднял голову:

— Правда? Если все люди равны, то зачем угрожать ее ребенку, чтобы заставить ее сотрудничать с вами? Ведь, наверное, Мэган сама должна выбрать, участвовать в вашем плане или нет.

Шейн окинул Мэган мрачным взглядом.

— Смотрю, вы оба хорошо поговорили. Теперь моя очередь. Начнем с того, что ты знаешь о сокровищнице.

Николас холодно кивнул.

— Ну что ж! С удовольствием отвечу. Это — миф.

— Да, допустим, что много легенд существует вокруг нее, — согласился Шейн, — но сама она существует.

— Откуда ты знаешь?

— Наш источник из дворца сказал… — Шейн осекся, и выражение его лица стало коварным. — Неважно, как я узнал. Я знаю.

Он поднял сжатый кулак, и Мэган увидела, как принц Николас напрягся. Она больше не могла терпеть.

— Шейн, перестань. Он уже сказал, что не знает ничего.

— О, я думаю, он знает гораздо больше, чем говорит. — И он нагнулся над Николасом. — Ты скажешь, как пройти к сокровищнице, или мне опять позвать Дейва?

Николас только сверкнул глазами, услышав имя Дейва, и весь подобрался, натянув веревки настолько, насколько они ему позволяли.

— Делай что хочешь. Я ничего не скажу тебе, — ответил он решительно.

Ее восхищение смешалось со страхом. Какой бы план ни вынашивал Николас, она хотела, чтобы он действовал скорее. Она понимала, что терпение Шейна на пределе. Ей нужно что-то предпринять до того, как Николас рассердит его окончательно.

Она встала, слегка покачиваясь, с неподдельной бледностью на лице.

— Шейн, я… мне плохо.

— Какого черта…

Мэган увидела, как Николас вскочил с кресла, услышала, как он проклинал веревки на руках, затем почувствовала, как ее брат поймал ее.

Она держала глаза закрытыми, в то время как Шейн положил ее на диван и накрыл покрывалом. Он тер ее руки своими.

— Очнись, Мэган. Пожалуйста, очнись.

Мэган не открывала глаз.

— Разве ты не видишь, что она больна? Пошли за доктором.

— Я отдаю здесь приказания, — закричал Шейн.

— Тогда отдай хоть одно полезное тому чудовищу на улице. Пошли его за доктором.

— Ты ведь только того и ждешь? Если я отошлю своего лучшего человека, тебе будет легче сбежать.

— Если я дам слово не пытаться бежать, ты пошлешь за доктором?

Мэган чуть не выдала себя, открыв глаза. Как Николас мог обещать такое? Она разыграла обморок специально, чтобы дать ему шанс. Предлагая себя в залог за нее, он рушил ее планы.

Она слегка простонала и открыла глаза.

— Что произошло?

Шейн, казалось, был в замешательстве.

— Ты потеряла сознание. Я не знал, что делать.

— Я сказал тебе, что делать.

Она посмотрела вокруг и увидела Николаса на ногах, неудобно балансировавшего руками, все еще связанными за спиной. Почему он ничего не сделал? Она подняла голову.

— Со мной сейчас все в порядке.

— Нет, не все. Вам нужно обратиться к врачу.

Уверенность Николаса была практически ее гибелью. Она почувствовала, как все вокруг нее стало нечетким, и поморгала, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

— Я правда в порядке. Мне просто нужно отдохнуть.

Шейн неуклюже натянул покрывало на ее ноги.

— Ты отдыхай. Я продолжу разговор с принцем позже.

Он встал и вытолкнул Николаса из комнаты. Она закрыла глаза, и неподдельное изнеможение навалилось на нее. Она дала Николасу шанс. Но он им не воспользовался.

Бен был почти уверен, что Мэган догадалась, кто он. Хотел бы он знать, был ли ее вчерашний обморок неудачной попыткой помочь ему или нет.

Он чуть не сошел с ума, видя, как она падает. Она выглядела такой беспомощной, что он хотел вырвать ее у брата, взять на руки и качать, как в люльке, пока она не придет в себя. В первый раз он почувствовал себя пленником. Но не Шейна и его банды. Хрупкой красавицы со стальным сердцем.

Она должна быть последней женщиной, к которой он будет чувствовать что-то подобное, подумал Бен. Своей смелостью Мэган напоминала ему его покойную невесту Марину. Позволить себе заботиться о ней — напрашиваться на неприятности.

Если Мэган попыталась проделать отвлекающий маневр, то он скорее навредил, чем помог. Бена отвели обратно в крошечную комнату Молли и избили, потому что он сопротивлялся, когда его привязывали.

У него теперь все болело. Запястья горели там, где он натягивал веревки, ребра горели и дергали, будто кто-то прыгал на них. Но он старался не обращать внимания на свое избитое тело. Он волновался за Мэган. Как она там?

Конечно, ее обморок был настоящим. Он бы отдал все, чтобы узнать, что с ней все в порядке.

В машине Молли то и дело подпрыгивала в детском безопасном сиденье. Сначала она настороженно отнеслась к Бену, когда они приехали в дом Анны Кармоди, чтобы забрать ребенка, но быстро прониклась к нему доверием.

Бен прекрасно обращался с детьми. Он просто и без обиняков объяснил, что пригласил ее мамочку на выходной и счел бы за честь, если бы она согласилась ехать с ними. Молли захихикала и спросила, куда они поедут. Когда Бен сказал «на побережье», девочка запрыгала от радости.

Своим обаянием Бен завоевал и Анну, которая буквально таяла на глазах. Мэган не могла убедить Анну, что это не роман, но решила не настаивать и позволила ей думать все, что та хотела.

— Посмотри, мамочка, большой пруд, — воскликнула девочка, указывая на море, которое расстилалось перед ними.

Бен улыбнулся.

— Это океан, крошка.

Его тон, теплый и слегка ностальгический, привлек внимание Мэган.

— Ты любишь океан, да? — спросила она.

Ведя машину вдоль узкой дороги, которая петляла вниз по направлению к берегу, он кивнул.

— На море ты получаешь чувство огромности мира и важности твоей жизни. Нет границ между странами или людьми.

— Ты пошел во флот, потому что любишь море?

Он покачал головой.

— Я всегда любил ходить под парусами, но не желал превращать свою привязанность к морю в карьеру, как хотел мой отец. В то время я делал все, чего он не одобрял. Это был способ самоутверждения. Я не понимал, что мое поведение делало меня таким же упрямым, как и мой отец, а значит, похожим на него.

— А как сложилась жизнь дальше?

Она взглянула на него и увидела, как его рот искривился в усмешке.

— Ничего такого благородного в ней не было.

— Тогда что было?

— Исправительная колония.

— Исправительная колония? Ты? — Она знала, что в ее голосе звучало недоверие.

Его руки крепче вцепились в руль.

— Твой брат не единственный, кто может похвастаться кризисом личности или желанием согнуть мир по своей воле.

— Неплохое резюме, если учесть, что ты видел Шейна так мало и при таких ужасных обстоятельствах.

— Он очень похож на меня, когда я был подростком.

— Но Шейн был сиротой. Он понятия не имел, где его место. Хотя, я так думаю, он до конца и не вырос.

— Дело даже не в том, сирота он или нет.

Она с трудом могла представить Бена мятежником.

— Ты хочешь сказать, что тоже не знал, где твое место?

— Не очень простая была жизнь, когда мать — принцесса, а отец — неисправимый моряк, который большую часть времени находился в море. Я чаще был с прислугой, чем с самими родителями. При дворе меня звали «военно-морским отродьем», а среди друзей отца — «маленьким принцем».

— Поэтому в конце концов ты не знал, кто же ты все-таки такой, — сказала она, и в ее голосе чувствовалась жалость.

Он метнул на нее ледяной взгляд.

— Не нужно говорить так трагично. Мне не было холодно, я не был голоден, и, хотя я не знал тогда об этом, меня любили.

— Но ты оказался между двух миров, не принадлежа ни к одному из них.

Он кивнул.

— Неважно, что я чувствовал, но я не имел права болтаться с неправильными людьми или совершать безрассудные, рискованные поступки, не всегда законные.

Очевидно, на него что-то подействовало, ведь он изменился. Сейчас он совсем другой, подумала Мэган.

— Так что изменило тебя? — спросила она заинтересованно.

— Констебль приволок меня однажды домой, а отец как раз был в отпуске. Он дал мне право выбора: или последовать за ним во флот, или позволить правосудию позаботиться обо мне. Неудивительно, что я выбрал флот.

— И нашел там свой духовный дом.

Он криво улыбнулся.

— Не так быстро. Во время тренировок я держался вызывающе, искал повода к ссоре, пока не встретил человека, который не просто думал, что он круче меня, а который действительно был таким. Он научил меня думать о жизни и моем месте в ней. Ты скоро встретишь его.

Она нахмурилась, не уверенная, что готова к такому знакомству. Человек, о котором он говорил, имел для него и сейчас большое значение.

— Я думала, ты везешь нас в королевское укрытие.

Он посмотрел на нее удовлетворенно.

— Да, только в свое.

Она не успела серьезно подумать над его ответом, как они сделали последний поворот. Перед ними предстала рыбацкая деревушка, выглядевшая как на гравюрах восемнадцатого века. Древние каменные домики с черепичными крышами разместились по краю устья реки. Высокие парусные корабли стояли на якоре вдоль узкой полосы черной воды.

Мэган задохнулась от восхищения.

— Как красиво.

— Согласно местным преданиям, бухта Эдем веками была процветающим портом для судов, пока какой-то рыбак не поймал, как он подумал, тюленя в самом устье. Оказалось, что он поймал русалку, которую звали Энида, и она прокляла устье, пообещав, что много жизней будет погублено здесь. К несчастью, так и случилось. Много людей попало в беду на песчаной отмели, известной как «Роковая отмель». Говорили, что отец русалки заколдовал их. Два мыса здесь все еще так и называются — Роковая отмель и Земля Эниды.

— Русалки и заклинания — звучит невероятно романтично, — проговорила Мэган. Однако ей не следовало здесь находиться вместе с Беном, подумала она, а вслух произнесла: — Ты уверен, что мы здесь будем в безопасности?

— Безопаснее, чем ехать во дворец, пока я не выясню, кто же во дворце информировал Шейна.

Глаза Молли были размером с блюдца, когда она смотрела вокруг. Для нее все было ново.

— Морские девочки, мамочка! Посмотри на морских девочек! — кричала Молли.

— Чайки, радость моя, — автоматически поправила Мэган, тоже желая разделить невинный восторг Молли.

Она чувствовала тревогу, удивляясь, что согласилась на предложение Бена приехать сюда. Она спрашивала себя, какую роль сыграли в его жизни древняя рыбацкая деревушка и человек, с которым он обещал ее познакомить. Зачем ей новые знакомства, все равно они с ним из разных миров и ничего их не может связывать.

Связывать? Она чуть не рассмеялась вслух. Разве у нее был выбор? Когда Шейн очнется, он будет охотиться за Беном. И за ней тоже — теперь, когда она ясно показала, на чьей она стороне. Когда Мэган думала о том, что он мог сделать с Молли, кровь стыла в жилах. Бессознательно она придвинулась ближе к Бену, успокоенная тем, что он рядом. Его слегка высокомерное, покровительственное отношение к ней ее пугало, но он внушал доверие и уверенность.

С того момента как впервые увидела его, она сразу почувствовала к нему сильное влечение. Просто потеряла голову. Он обладал смелостью, проявлял сочувствие, и у него было большое сердце. Он добровольно поставил свою жизнь под угрозу ради короля и страны, а сейчас — ради нее и Молли.

Мощная волна желания пронзила Мэган. В первый раз она поняла стремление Шейна стать другим человеком, не таким, каким он был, а что-то значащим в жизни. Она чувствовала сейчас то же. И Бен был причиной этому. Она поняла, что, пока он будет отводить ей небольшую роль в своей жизни, у них ничего не получится.

— Мы приехали, — сообщил Бен.

Высокий дом на краю бухты был древним, ухоженным и, бесспорно, принадлежал Бену. Его рука чувствовалась в каждой комнате — не только в коллекции старых предметов с корабля, которые украшали стены, но и в порядке, который она видела везде.

— Теперь я знаю, что значит аккуратность, — сказала она.

Миловидная женщина лет пятидесяти вышла из кухни, вытирая мучные руки о передник. Мэган невольно вздрогнула. Бен положил руки ей на плечи.

— Не пугайся, это моя экономка.

— Меня зовут Ханна Гордон, мэм. Лейтенант Локарт позвонил мне и сказал, что вы в пути. Все готово для вас.

Значит, вот кому звонил Бен вскоре после того, как они уехали из коттеджа. Они остановились у магазина, чтобы Мэган купила все, что нужно было для Молли. У Бена не было с собой денег: он не стал рисковать и не поехал в банк за деньгами, боясь оставить след, который мог навести заговорщиков на их месторасположение. К счастью, Мэган недавно заплатили наличными за какой-то заказ, и у нее были деньги. Она вынуждена была сделать дополнительные траты, без которых могла бы обойтись, но у нее не оказалась выбора.

Она пожала руку экономке.

— Меня зовут Мэган Мор. А это моя дочка Молли.

Ханна повернулась к Молли:

— Сколько тебе лет, дорогая?

Молли показала три пальчика. Ханна посмотрела на тряпичную куклу, которую Молли держала в руках.

— Такая большая девочка. Возможно, слишком большая для всех историй про Рэгэди Май и Строби, которые я знаю.

Маленькое личико Молли сморщилось.

— Я не очень большая, да, мама?

— Конечно, нет. — Ответная улыбка Молли растрогала Мэган до глубины души. Она молча благословила Бена за его выбор экономки. Ситуация была достаточно трудной для ребенка. Любой, кто хоть как-то облегчал положение Молли, заслуживал сердечной благодарности Мэган.

Ханна прервала ход ее мыслей:

— Я покажу вам ваши комнаты. Вы можете отдохнуть.

— Молли не мешало бы вздремнуть, а я в порядке, — сказала Мэган.

Она была слишком взволнована, чтобы думать об отдыхе. Действие — единственное, что могло помочь ей не оглядываться назад. Бен уверил ее, что они в безопасности. Он выбрал объездной путь и запутывал следы несколько раз, чтобы избежать любых попыток преследования.

— Может, лучше сходить прогуляться? — спросил Бен, заметив ее неугомонность.

Она посмотрела на Молли:

— А это безопасно?

— Возможно, дом и старый, но система охраны самая современная. Молли будет с Ханной, а ты будешь со мной.

Мэган почувствовала, как краска прилила к лицу. Она не будет искать какой-то двойной смысл в его словах, как бы ей этого ни хотелось.

— Тогда пойдем, — решительно произнесла она.

Мэган уложила Молли вместе с ее куклой в кровать в мансарде. Комната была такой уютной и приятной, что и самой Мэган захотелось прилечь. Девочка сонно улыбнулась.

— Рэгэди Май нравится здесь, — сказала Молли сонным голосом.

И не только кукле, подумала Мэган. Лишь теперь она поняла, как вымоталась за последние несколько дней. Благодаря Бену она наконец могла остановиться и перевести дух.

— Мне тоже здесь нравится, — прошептала она и поцеловала Молли.

— Мы можем остаться? — спросила Молли.

— Ненадолго, — ответила Мэган. Навсегда, возразило ее сердце. Она поняла, что опять тонет в чувствах. — Присматривай за Ханной, — шепнула она.

Молли захихикала.

— Нет, мамочка, ты перепутала, это она собирается присматривать за мной.

А кто будет присматривать за мной? — подумала Мэган, когда вышла с Беном на улицу. Странно было чувствовать себя под его крылышком, но утешительно. Слишком утешительно. Она постоянно держала себя в руках и напоминала себе, что вместе им быть недолго. Как только Бен сможет связаться с замком, не вспугнув информатора Шейна, он скажет, что делать дальше, и они вернутся к прежнему образу жизни.

Мэган осознавала, что Бен пытается заставить ее забыть обо всем, рассказывая историю деревушки и показывая ее достопримечательности. Но она вздрагивала при каждом внезапном шуме, и через некоторое время он привел ее в гавань.

— Здесь с тобой ничего не случится.

— А люди Шейна не найдут нас?

— Не найдут. Если так тебе будет спокойнее, то мы можем скрыться из виду.

Она ожидала, что он отведет ее обратно в свой дом, но он привел ее в док и помог залезть на парусное судно, которое стояло на якоре.

— Добро пожаловать на борт «Исследователя», — сказал он, — военно-морского обучающего парусника.

Сейчас на корабле никого не было, но, повернувшись спиной к бухте, она чувствовала, как ее переносит в восемнадцатый век, когда на палубе толпились разбойники и пираты.

— Очень впечатляюще. Ты тренировался на борту этого судна?

— Я бы не подпустил его высочество к снастям, — прогремел хриплый голос.

Ее пульс бешено подскочил, но когда она развернулась, то увидела человека в униформе, спускающегося к ним. Он был полным и высоким. Бен встал между ними.

— Это капитан Майк Стэффорд, хозяин «Исследователя». Майк, это моя гостья, Мэган Мор.

Капитан казался заинтригованным.

— Можете считать себя польщенной. Бен не много дам приводил сюда.

Она почувствовала, как покраснела, и поняла, что ей было приятно.

— Надеюсь, вы не против, что я на борту.

— Чувствуйте себя свободно, осмотритесь. Я буду в большой каюте, если понадоблюсь.

Мэган ощущала себя неловко, не к месту. Бен, напротив, чувствовал себя как дома. Она понимала, что пропасть меж ними увеличивается.

— Зачем нужны парусники в современном флоте? — спросила она.

— Ничто не дает тебе большего единства с морем, чем хождение под парусами, — объяснил Бен. — Кадеты и гражданские подростки, которые тренируются на борту корабля, учатся искусству мореплавания и приобретают опыт, уверенность и самоуважение.

Она вспомнила его рассказы о своих подростковых годах.

— Ты перечислил качества, которые тебе нужно было получить таким трудным способом?

— Мой отец думал, что это был лучший способ, а оказалось не так.

— Да, ты прав. — Она тоже получила свои уроки и никому не пожелала бы такого. — Майк кажется хорошим человеком, несмотря на всю его внешнюю грубость.

— Он был бы разочарован, что ты подметила это, но ты права.

Теплота его голоса волновала ее.

— Ты говорил про него? Он был твоим бывшим старшим офицером?

Бен кивнул.

— Сейчас он на пенсии. У него добровольная должность, но он ее не променяет ни на какую другую.

— Ученикам повезло.

— Хочешь осмотреть нижние помещения?

Она кивнула в знак согласия, но пожалела о своем решении, когда поняла, как часто ему придется помогать ей спускаться по лестницам — сходным трапам, как он называл их. Каждое прикосновение друг к другу жгло их обоих. Трудно было сконцентрироваться, когда он показывал ей лабиринты кают, без остановки произнося такие названия, как парусная каюта, штурманская рубка, топка, пока они не дошли до кают-компании судовой команды.

Уклоняясь от раскачивающихся гамаков, она запротестовала:

— Перерыв, пожалуйста. Лазать по лестницам и трапам достаточно изнурительно.

Она вынуждена была держать свои чувства к Бену под контролем.

Он подвел ее к гамаку и подержал его, пока она усаживалась на его краешек, ее ноги едва касались палубы.

— Ты можешь отдохнуть немного здесь.

Мэган вытащила ноги из туфель.

— Бухта Эдем — один из самых тщательно скрываемых секретов королевства? — предположила она.

— Да, именно поэтому мой дом здесь.

— Дом… — задумалась она, — я никогда по-настоящему не знала, где дом для меня.

— У тебя есть твой коттедж.

Она любила его, потому что он принадлежал ей, но знала, что она уже не будет чувствовать себя там по-прежнему после случившегося.

— Я не могу там оставаться, — сказала она.

— Куда ты пойдешь?

— Я не знаю. И мне страшно. — Ей было страшно, но гордость не позволяла говорить об этом.

— Ты можешь получить место во дворце, — сказал он осторожно, — моя тетя ищет кого-нибудь, кто бы так умело обращался с иголкой, как ты.

Получить должность при дворе было ее самым сокровенным желанием, но тогда она никогда не будет свободной от Бена. Лучше ей быть в стороне. Если она будет жить во дворце, то Бен, навещая там свою семью, будет слышать сплетни о ней. Может, он придет к королеве, чтобы она благословила его брак, и именно ей придется шить костюмы для его свадьбы. Нет, она не вынесет этого.

— Меня это не интересует, — ответила она.

— Ты отказываешься подумать о моем предложении из-за меня?

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты чувствуешь то же, что и я.

Она отрицательно покачала головой.

— Здесь нечего чувствовать.

Она не может ничего себе позволить. Он обращается с ней как с тепличным цветком, а не как с равной.

Он казался взбешенным.

— Тогда объясни, почему ты дрожишь, когда я трогаю тебя. Не от страха же. Когда я смотрю в твои глаза, я вижу в них то же простое желание, которое рвет меня на куски.

Мэган знала, что потом будет. Они проведут вместе ночь и разойдутся в разные стороны.

— Я сказала тебе, что не могу.

— Из-за отца Молли? — спросил он. — Ты не признаешь того, что происходит между нами, из-за верности человеку, который оставил тебя?

В гневе она поднялась, но не рассчитала движение гамака и упала бы назад, если бы не молниеносная реакция Бена.

Когда его руки обняли ее, она забыла обо всем на свете. Злость как-то сама собой прошла, и ее охватило чувство удовольствия, такое горячее и сладкое, что ей стало стыдно.

— Отец Молли не оставлял меня. Он был уже женат. Я просто не знала этого. Пусти меня.

— Ни за что. Ты не можешь тратить свою жизнь, дожидаясь человека, который не стоит твоей любви.

— Любовь здесь ни при чем, — сказала она и поняла, что именно любовь она чувствовала к Бену.

Он нахмурился.

— Ты не любишь его. Тебе неважно, что он женат. Что происходит, Мэган?

— Ничего, — ответила она, разозлившись на себя.

— Я уже начинаю понимать. Он обидел тебя, ведь так? Поэтому ты так борешься со мной. Ты боишься, что происшедшее с ним случится снова со мной?

— Я обещала себе, что не допущу повторения, — ее голос превратился в напряженный шепот.

Он убрал волосы с ее лица.

— А сейчас?

— Сейчас я, кажется, не могу остановить себя.

— А тебе и не нужно. Все, что нужно делать, — смириться.

Если она так и сделает, то она пропала.

— Ты говоришь об этом так просто, — возразила она. — Но для меня все гораздо сложнее.

— Почему?..

— Ты предлагаешь, по сути, то же, что и Кевин.

Его взгляд стал суровым.

— Нет причины сравнивать меня с бессердечным негодяем, который сделал тебе ребенка, а потом бросил.

Он привлек ее к себе и вдруг спросил:

— Он угрожает тебе? Настаивает, чтобы ты хранила ему верность?

— Совсем нет. Он далеко от меня. — Она хотела рассказать ему всю правду о Кевине, но побоялась, ведь тогда для самого Бена она станет еще более уязвимой.

— Ты все еще любишь его. Почему?

— Неважно.

— Для меня важно. Мне нужно знать, как ты можешь все еще любить его и отвечать мне на мои чувства.

Отрицание было единственной защитой, которая у нее осталась.

— Ты ошибаешься.

— Ошибаюсь, чувствуя, как ты отвечаешь мне, когда я обнимаю тебя? Когда целую тебя? — Его губы приблизились к ее, и она ответила на поцелуй. Она не могла больше сдерживать себя, она жаждала его, хотела почувствовать прикосновение плоти к плоти, ощутить, как пламя встречает пламя.

Каюта закружилась вокруг нее, когда он опустился на гамак, встав на одно колено. Он ласкал и гладил ее. От движения гамака ей показалось, что она свободно парит, как будто подвешена во времени и пространстве. Не в силах остановить себя, она отвечала на его ласки со всей страстью. У нее закружилась голова, когда он расстегивал верхнюю пуговицу ее платья, поглаживая и целуя грудь.

— Черт возьми, Мэган. Ты знаешь, что ты делаешь со мной?

То же самое творилось и с ней. Он заставлял ее желать луну и звезды, и ей казалось, что они совсем близко, стоит только протянуть руку. Ничего ее уже не могло остановить, не сейчас по крайней мере. Было так опьяняюще хорошо, когда он целовал ее, а жар его тела прожигал ее насквозь.

Ее руки скользнули под его рубашку. Красивая, мускулистая грудь, шероховатость мужских волос и кожи… Он затаил дыхание.

Мэган так забылась, исследуя его, что не подумала о дальнейшем. Она быстро убрала руки. Но он взял их в свои, поцеловал кончики пальцев и прижал их к себе.

— Ты знаешь, что я хочу тебя.

Ее руки замерли, и страх опять парализовал ее.

— Я тоже хочу тебя, но…

Он приложил палец к ее губам, заставляя замолчать.

— Никаких «но», я не Кевин.

Он не мог им быть. Кевин взял то, что ему было нужно, обманом. Бен никогда не станет манипулировать ею, чтобы сделать по-своему. Даже сейчас, когда от желания у него напрягались мускулы, он ждал ее.

— Я знаю, — шепотом произнесла Мэган.

— Тогда ты знаешь, что я никогда умышленно не причиню тебе вреда.

Он может непроизвольно причинить ей боль. Желать ее не то же самое, что любить. Но, даже зная это, она не могла остановить безумие, охватившее ее.

— О, Бен.

Он ждал этого призыва. Он поднял ее, скользя губами по ее волосам, лицу, груди. Внутри нее горело пламя. Она ответила ему, запутывая пальцы в его волосах и притягивая его голову, требуя его рот для поцелуя, вызванного силой ее собственного желания.

Он хотел скользнуть в гамак рядом с ней, но покачивание остановило его. С тяжелым вздохом он встал, взяв ее руки.

— Нам нужно найти койку, которая не будет качаться.

Она колебалась.

— Я не могу. Извини.

— Ты считаешь, что я очень тороплюсь? — спросил он виноватым голосом.

— Мы оба торопимся.

Краска на ее лице, горевшем от возбуждения, и биение ее сердца говорили, что она страстно желает продолжения. Она попыталась обрадоваться передышке, но лишь вздохнула от разочарования. Никогда раньше она не чувствовала такого. Она так хотела его и ничего не могла с собой поделать.

Когда он протянул руку к пуговицам ее рубашки, она покачала головой:

— Я сама.

Если он только дотронется до нее, она пропала. Ее самообладание было таким хрупким.

— Я буду… на верхней палубе.

Бен вылетел за дверь, и Мэган услышала его удаляющиеся шаги. Она никак не могла восстановить дыхание, наконец взяла себя в руки, поправила одежду и попыталась навести порядок в своих мыслях.

Как она могла быть такой глупой? — думала она. Признав, что Кевин ушел, она разрушила последний барьер между ней и Беном. Она могла с таким же успехом пригласить его в свою кровать, потому что они все равно закончили бы там. Она уже была уверена, что не сможет устоять.

Нырнув в лабиринт коридоров снаружи каюты, Мэган быстро заблудилась и почти побежала к капитану Стэффорду, который шел ей навстречу. Он остановил ее, потом взглянул на ее пылающее лицо.

— С вами все в порядке?

Его умные глаза смотрели так, будто видели больше, чем нужно.

— Да, все хорошо. Я искала Бена и заблудилась.

— Он лазает по большой мачте. Сказал, что это ему заменяет холодный душ. Я начинаю понимать, что он имел в виду.

Капитан открыл дверь в большую комнату, заваленную морскими картами. Должно быть, штурманскую рубку, о которой говорил Бен.

— Не выпьете со мной кофе?

— Мне не стоит искать сейчас Бена?

Майк поставил горячую кружку кофе перед ней, подвинув сливки и сахар.

— Лучше оставить его сейчас одного. Кажется, ему понадобится много времени, чтобы прийти в себя.

Она взяла кружку обеими руками, и руки сразу согрелись от ее теплоты.

— Бен сложный человек, — сказала она, остужая кофе.

— Большинство людей сложные. По крайней мере он хороший человек.

Она посмотрела на него сквозь клубы пара.

— Что вы имеете в виду?

Он усмехнулся.

— Прямолинейность мне нравится в женщинах. Бену тоже.

— Он хорошо это скрывает, — сказала Мэган. — Бен отказывается принимать меня как равную. Он ведет себя так со всеми женщинами или только со мной?

Капитан некоторое время молчал, взвешивая ее доводы.

— Если Бен чересчур заботлив, то из-за глубокой душевной травмы: его невесту убили.

— Он был помолвлен?

— Да. С Мариной. Она была тоже офицером. Ее убили, когда они оба были на задании.

У Мэган перехватило дыхание.

— Он не мог защитить ее? — спросила она.

— Хуже. Он думает, что, если бы он не отдал приказ, она бы не умерла.

Сочувствие к Бену наполнило ее.

— Он послал ее на задание? — спросила Мэган мягко.

— Напротив. Она болела, и он приказал ей остаться — думал, что она еще полностью не поправилась.

Мэган почувствовала, что невольно хмурится.

— Тогда как он может винить себя?

— Она была полна решимости показать ему, что справится с заданием, и заняла место другого офицера. Бен думает, что, если бы он не попытался остановить ее, она не вела бы себя так безрассудно.

— А что вы думаете?

— Она не подходила для выполнения задания: не смогла справиться с ним в решающий момент. — Он задумчиво помешивал кофе. — После того как она умерла, Бен всего себя отдал работе. Я думал, он останется холостяком, как я, женатым на флоте. — Он поднялся и стал измерять шагами каюту. — Не поймите меня неправильно, я люблю жизнь на флоте. Но мужчине нужно больше. Судя по тому, как он на вас смотрит, я думаю, вы могли бы стать для него этим большим.

Мэган сделала глоток кофе, поморщившись от его крепости. Но чувства, наполнившие ее при предположении Майка, были сильнее, чем крепкий кофе.

— Мне кажется, он не хочет большего. После Марины он, вероятно, не хочет обязательств.

— Вы думаете, Бен избегает обязательств?

— Я не знаю.

Он жестом показал вокруг:

— Посмотрите, и узнаете о нем больше. «Исследователь» — самое большое обязательство, которое Бен взял на себя.

— Он сказал мне, что на нем тренируют трудных подростков. Разве оно принадлежит не флоту?

— Он взял его временно в залог. Бен владеет им и сам финансирует проект.

Она поставила кружку на стол.

— Но как это возможно?

— Как сын принцессы Каренны, он стал герцогом Нотенбургским с соответствующим имуществом и доходом, когда ему исполнился двадцать один год. Его деньги уходят на проект, а он живет на зарплату военного. Предполагается, что об этом никто не должен знать, но я думаю, вам следует: это поможет понять его лучше.

Да, действительно, она узнала о нем много нового. Здесь было над чем подумать.

— Я знаю, что он великодушный человек. Но его отношение к женщинам в целом и ко мне в частности сюда не относится, — сказала Мэган.

Капитан погладил свою аккуратно подстриженную бороду.

— Бен способен на перемены, ведь он был совсем не такой, как сейчас. Вы бы видели его, когда он впервые попал под мое командование.

— Он вам благодарен за то, что вы научили его жизни. — Мэган взглянула на капитана.

Майк покачал головой.

— Все, что я сделал, — заставил его понять, кто он такой, и показал ему, что он может найти свое место в жизни.

Многие люди стремились постичь смысл жизни и не знали как. Она догадывалась, что Майк скромничал, говоря о своей роли в жизни Бена.

— Все равно не похоже, что он рискнет начать другие отношения, — задумчиво произнесла Мэган.

— А может быть, он просто осторожен с выбором обязательств, которые смог бы взять на себя?

Мысль Майка Стэффорда стала ясна. Если Бен не побоялся помогать молодым людям, которых не знал, возможно, она поторопилась с осуждением его поступков. Она встала.

— Я лучше найду его.

Капитан улыбнулся, довольный разговором, и кивнул ей:

— Так-то лучше. Я всегда говорил, что морской кофе может вылечить любую хандру.

Она тоже улыбнулась, почувствовав любовь и уважение к старшему офицеру Майку.

— Начало положено, — проговорил капитан.

Молли состроила недовольную гримаску.

— Я не хочу ехать домой. Мне здесь нравится. Я хочу в море.

От ее плача у Мэган сжималось сердце. Но она знала, что ей предстоит трудная задача убедить Шейна, что она вернулась домой по своему желанию. Нужно, чтобы как можно скорее они вернулись. Это был единственный способ защитить Молли, который приходил ей в голову.

— Мы поплещемся в море в другой раз, — пообещала она, — а сейчас нам нужно возвращаться домой. Разве не будет здорово снова вернуться домой?

Молли замотала головой.

— Не хочу.

Глаза Мэган подернулись слезами, и ей пришлось заставить себя дальше складывать вещи. Не только Молли хотела остаться.

— Мы обе не хотим уезжать, дорогая, но не все от нас зависит.

Мужчин трудно изменить, подумала она, они ждут от своих женщин терпения и повиновения. Покойная невеста Бена была не такой, и сама Мэган была не такой. Она привыкла сама заботиться о себе, и предположение, что деньги или титул — главное для нее, было оскорбительным.

Ее пальцы вцепились в маленькое вельветовое платье, которое она сшила сама вручную. Стежки его были такими маленькими, что казалось, их вообще нет. Слезы стояли в ее глазах, но она заставила себя не плакать. Бен не заслуживал ее слез.

— Когда ты вырастешь, не позволяй мужчине говорить, что не можешь чего-то делать, потому что ты женщина, — сказала она Молли. — Ты можешь быть предприимчивой и сделать карьеру. И вообще делать все, что они могут делать.

— Я могу много всего делать. — Чтобы доказать это, Молли запихнула свою куклу и подушку с кровати в сумку.

Мэган выложила подушку.

— Мы не можем брать вещи, которые принадлежат не нам.

Неважно, что Бен взял у нее самое ценное — ее сердце. Он не хотел этого, а она не собирается повторять свои ошибки. Один раз более чем достаточно. Она с силой втянула воздух.

— Я не останусь с человеком, который не видит разницы между расчетливой карьеристкой и любящей его женщиной.

— Возможно, пора мне наконец-то все объяснить? — услышала она тихий голос сзади.

Тихие слова Бена, доносившиеся от двери, где он стоял, заставили ее круто развернуться. Что он слышал? Все. Она поняла это по блеску в его глазах и отвернулась, подавленная. Теперь он знал о ней все. Как она могла так забыться! Она почувствовала стыд и унижение.

Мэган собрала остатки одежды Молли в сумку и провела рукой по глазам, чтобы стереть невысохшие слезы. Она не собиралась плакать перед ним. После Кевина она поклялась, что больше ни один мужчина не увидит ее слез.

Бен взял ее руку и поцеловал.

— Ты слышала, что я сказал?

— Да, — отрезала она, безуспешно пытаясь высвободить руку.

Бен стал держать крепче.

— Я жду объяснений. Я хочу, чтобы ты и Молли сказали мне, какого отношения к себе вы требуете. Я, очевидно, не очень хорошо разбираюсь в этом. Сначала я оберегаю тебя, потом обвиняю в том, что ты охотишься за богатством и титулами, когда совершенно очевидно, что ты прекрасно обходишься без них.

Жар от его руки проникал в ее руку, а затем во все ее тело. Казалось, он скапливался возле сердца, и Мэган готова была задохнуться. Но она не показывала виду.

— Я рада, что ты понимаешь, что я не такая, — ответила она скороговоркой.

— Я понял сегодня многое. Например, что я не хочу, чтобы ты уезжала.

Мэган пожала плечами.

— Не вижу причины, по которой нам нужно остаться. Если мой брат или его дружки действительно использовали тот прибор, то сейчас они уже знают, где мы.

— Значит, ты возвращаешься, чтобы Шейн не подумал, что ты сама хотела уехать.

— Можешь предложить что-то еще?

— Я отвезу вас во дворец, где вы будете в безопасности.

Это зависит от того, что имеется в виду под безопасностью, подумала Мэган. Она мечтала, что Бен захочет, чтобы она осталась, но не из какого-то скрытого чувства покровительства, защиты. Мэган могла справиться сама. Она всегда справлялась сама, с тех пор как кузина Матильда умерла. Могла продолжать жить самостоятельно и сама заботиться о себе даже после того, как Бен забудет о ее существовании. Ей была противна мысль о том, что скоро Бен забудет о ней.

— Ты достаточно ясно высказал свои чувства ко мне. Я могу справиться, — сказала она.

— А если Шейн не поверит, что ты уехала со мной под моим давлением? — предположил Бен.

Она слишком хорошо знала своего брата.

— Он поверит, потому что захочет поверить мне.

Бен уперся кулаками в бока.

— Неужели ты будешь рисковать безопасностью Молли из-за уязвленной гордости? Я извинился за неправильный вывод. Что еще я могу сделать?

Прими меня такой, какая я есть, подумала она про себя.

— Я уже все забыла, — солгала она.

— Так докажи. Вернись со мной во дворец, — настаивал он.

Она колебалась, пытаясь вызвать в себе желание поругаться с ним, но понимала, что это ни к чему хорошему не приведет.

Он увидел ее сомнения.

— Ради своего ребенка позволь мне защитить вас обеих, — попросил он.

Малышка лежала на животе на полу, вытянув свою маленькую ручку, пытаясь достать ботинок из-под кровати. Наблюдая за ней, Мэган почувствовала, что ее сопротивление ослабевает и рушится.

— Очень хорошо, но только до тех пор, пока нам не будет безопасно вернуться домой, — согласилась она.

— Мы уедем завтра утром, — сказал Бен, уходя.

Возле двери он обернулся:

— Ты говорила честно, когда сказала Молли, что любишь меня?

У нее перехватило дыхание.

— Я никогда не лгу Молли.

Двумя шагами он пересек комнату.

— И все же ты могла бы все бросить и уехать?

— Я не знаю.

— Позволь мне повлиять на твое решение. — Он поцеловал ее, и жар поцелуя пронзил ее всю. Она перестала ощущать себя, ее ноги сделались ватными.

Когда он отпустил ее, она дрожала.

— Так нечестно, — срывающимся голосом произнесла Мэган.

Его разгоряченный взгляд задержался на ее лице.

— В любви все честно.

— Это не любовь, — проговорила она.

По крайней мере не с его стороны, насколько она знала. Опасение заставило ее сжаться. Могли ли его чувства к ней быть большими, чем она полагала?

Он провел кончиками пальцев по ее лицу, вызывая в ней приятную дрожь.

— Но ведь совершенно определенно и не война.

Молли вынырнула из-под кровати, победно держа в руке ботинок. Она подозрительно смерила их взглядом.

— Ты с мамочкой играешь в Спящую красавицу?

Все еще обнимая ее, Бен слегка повернулся.

— Да, Молли. Кажется, я в конце концов просыпаюсь.

Его глаза излучали тепло, когда он опять посмотрел на Мэган.

— У истории может быть счастливый конец, если принцесса согласится выйти за меня замуж.

Если бы проводились соревнования на предложения руки и сердца, то это заняло бы первое место, подумала Мэган. Нечестно было со стороны Бена включать сюда Молли. Она не должна была знать, что он не отвечает за свои слова. Глаза Молли загорелись.

— Ты будешь настоящей принцессой, мамочка.

Бен взял девочку за подбородок.

— Послушай дочку, Мэган. Принцессой ты, может, и не станешь, но зато ты будешь моей графиней.

Титул ничего не значил для нее, но мысль о том, что она может стать женой Бена, заставляла ее сердце бешено колотиться. Неужели он хочет жениться на ней?

— Я думала, что ты не хочешь жениться, — сказала Мэган удивленно.

— Я не хотел больше ни с кем связывать свою жизнь, но тут другой случай. Мы нуждаемся друг в друге. Ты помогла мне сбежать и поэтому рассердила людей, которые держат короля Майкла в плену, чем подвергла себя и Молли большой опасности. С этого момента ты, как моя невеста, будешь под моей личной защитой.

Как она могла принять его предложение, когда знала, что он не разделяет ее чувств и, возможно, никогда не будет разделять? Но ее любовь к нему была так велика, что ее хватило бы на двоих. Кроме того, Молли очень бы огорчилась отказу. Ради Молли, она знала, мог быть только один ответ.

— Да.

Молли завизжала от восхищения.

— Я скажу Ханне.

Бен обнял еще и Молли.

— Сначала нам нужно сообщить о помолвке моей тете, королеве Джозефине. Пока она не даст своего благословения, все должно оставаться в секрете. Ты можешь хранить секреты?

Молли скрестила руки на груди.

— Я не скажу даже мистеру Снагу.

— Хорошо. Медведи такие болтуны, — сказал Бен с серьезным лицом. Он еще крепче обнял Мэган. — Все, что тут было, должно оставаться между нами троими.

Тепло его объятий согревало Мэган. Но она никак не могла прогнать холодную руку страха, которая сжимала ее сердце.

Всю дорогу они ехали молча, пока не достигли ворот Эдембургского замка. Вооруженный охранник бодро отдал честь, открыв ворота с помощью электронного управления и пропустив их к окруженному со всех сторон стенами сооружению. Мэган почувствовала в поведении Бена отчуждение. Ну что ж, она готова ко всему…

Бен с легкостью припарковал машину, и они вышли из нее. Затем он вернулся к будке охранника и позвонил оттуда. Через несколько минут появился высокий охранник с волосами стального цвета. Бен представил его как Джеймса. Джеймс был приветлив и тепло поздоровался со всеми. Вероятно, он давно служил в королевской семье. Бен сказал ему что-то, и Джеймс взял у Бена ключи и сел в машину. Машина тронулась.

Мэган почувствовала себя в ловушке. Все пути к отступлению для нее были отрезаны.

— Куда он поехал на моей машине? — спросила она Бена.

— Он поставит ее на место, — сказал Бен. — Туда, где стоят все наши машины. Я собираюсь держать свое возвращение в секрете, пока не посовещаюсь с тетей.

Они вошли в почти невидимую дверь в массивной каменной стене, которая сразу закрылась за ними. Все трое оказались в туннеле, который освещало только узкое окошко высоко над ее головой. Мэган слегка дрожала, внезапно оказавшись после солнца и теплоты улицы в холодном и неуютном коридоре.

— Я слышала, что в замке много секретных переходов, но никогда не думала, что окажусь в одном из них.

Бен поднял Молли на руки и обнял Мэган за талию.

— Этот ведет прямо в гостиную королевы. Я собираюсь доложить ей о возвращении Бена Локарта.

Мэган кивнула. Она знала, что он построен в десятом веке, после чего много раз перестраивался, меняя свой внешний вид. Сейчас в основной его части жил глава государства, а члены королевской семьи размещались в комнатах многочисленных зданий, занимавших обширные площади.

Разве Мэган могла чувствовать себя как дома в месте, славная история которого насчитывала сотни лет — со Средних веков до настоящего момента?!

— Здесь все это больше напоминает микрорайон, чем замок, — заметила она.

— Именно так он и устроен. Тебе нравится замок, Молли?

Малышка на руках Бена кивнула. Ее глаза сияли от возбуждения.

— Ты настоящий принц? — пропищала она.

— Моя мама принцесса Каренна Винбургская, а мой отец — капитан военно-морского флота. Это тебя устраивает? — спросил он, обращаясь к Молли.

Казалось, на Молли его слова не произвели впечатления.

— Я хочу увидеть королеву, — сказала она.

Бен с усмешкой посмотрел на Мэган.

— Очевидно, военно-морской флот не пользуется спросом у трехлетних. Надеюсь, что она не очень будет разочарована, когда увидит, что тетя Джозефина не носит сказочных платьев и короны.

Мэган чувствовала, как неуверенность закрадывается в ее душу. Как отреагирует королева Эдембурга на возможность простой девушки из народа занять место около ее племянника и стать членом королевской семьи?

— Я одета неподходяще для встречи с королевой, — сказала Мэган, пытаясь хоть как-то отвлечься от надвигающихся событий.

— Тете будет интереснее наш рассказ, а не наш внешний вид.

Хотя Мэган и не разделяла экстремальных взглядов своего брата, но она была согласна с Шейном, что главное — личные качества человека, а не модель его машины и стиль одежды. Поддержанная и успокоенная этой мыслью, она выпрямила спину, когда шла рядом с Беном по переходу. Здесь было так легко заблудиться. Бен уверенно шел с Молли на руках. Ей казалось, что прошла целая вечность, когда он наконец открыл дверь в красиво обставленную гостиную.

Позвонив еще раз, Бен сказал, что королева Джозефина встретит их с Эдуардом Стэнбери, который исполнял обязанности короля после исчезновения Николаса. Эдуард будет занимать эту должность, пока в том существует необходимость.

Бену казалось странным, что брат его дяди носил корону Эдембурга. И немного подозрительным. Ему пришла в голову мысль, что вся трагедия началась именно с возвращения из Америки Эдуарда с его сыновьями, Люком и Джейком.

Джейк более-менее доказал свою невиновность тем, что спас Николаса от первой попытки похищения. Люк тоже попытался показать себя невинным, но здесь не было никакой уверенности, и Бен был взбешен, что в замке все оставалось так, как до его похищения.

Тетя Бена, получив известие о его возвращении, поспешила его принять. В свои пятьдесят она была стройной, как тростинка, всегда держалась прямо. У нее были густые каштановые волосы, убранные в шиньон, и проницательные зеленые глаза. Хотя Бен знал, что она, должно быть, горела нетерпением услышать про мужа, но она прежде всего радушно поприветствовала Мэган и Молли и тепло обняла Бена.

— Король Майкл жив, — сказал он, обрадовав тетю своим известием.

Джозефина наклонила голову. Только закрыв глаза на долю секунды, она вздохнула с облегчением, тем самым выдав свои чувства.

— Он в порядке? — спросила она Бена.

— Мне сказали, что у него был легкий удар, — ответил он, услышав вместо испуганного крика лишь сдавленный вздох. Поистине королевская сдержанность! — С ним доктор, и ожидается, что он будет чувствовать себя лучше. Это все, что мне удалось узнать, — заключил Бен.

Взгляд королевы обратился к блекнущим синякам Бена.

— По твоему виду понятно, что цена, которую ты заплатил, достаточно высокая.

— Ничего страшного, — сказал Бен. На самом деле он до смерти устал, но был доволен, что принес хотя бы небольшое облегчение тетушке.

Королева нахмурилась.

— Все равно тебе нужно показаться дворцовому врачу.

— Я сказала ему то же самое по дороге сюда, мадам, — вставила Мэган, взволнованная тем, что Бен не слушал даже королеву. Грубое обращение с Беном в то время, когда он был в плену, могло причинить большой вред его здоровью.

Однако его состояние не помешало ему поцеловать ее, прочитала Мэган во взгляде Бена, который он бросил на нее. У нее сразу пересохло в горле от желания, стало жарко, закружилась голова. Она заставила себя оторвать взгляд от него, пока не выдала своих чувств королеве или, что еще хуже, самому Бену.

Королева, посмотрев на них, все поняла, и кончики ее губ поднялись.

— Известно, что Бен не следует ничьим советам, — сказала она. — Может, вам больше повезет с ним.

— Я не осмелюсь и пробовать, — сказала Мэган. Она почувствовала себя обманутой, потому что Бен не представил ее королеве как свою невесту, хотя она понимала, что, возможно, время еще не пришло. Может, он жалел, что предложил ей выйти замуж.

Бен сделал беспокойное движение.

— Если вы, леди, закончили обсуждать меня…

Джозефина улыбнулась. Слова Бена позабавили ее.

— Дорогой Бен, мы еще и не начинали. — Она наклонилась к Мэган. — Мы продолжим обсуждение за плотным ужином с чаем.

— А что такое плотный ужин с чаем? — вдруг послышался голос Молли. Она очень хорошо себя вела, слишком отвлеченная гостиной со сводчатыми потолками и арочными переходами, мебель которых украшали хрустальные животные. Ей было не до разговоров. И вот она очнулась и задала свой вопрос.

— Это когда люди пьют чай и плотно едят, а потом им подают много вкусных сладостей, — объяснила королева, — дети обычно пьют молоко вместо чая.

Молли кивнула.

— Мне нравится молоко с пирожными. Но я не люблю сэндвичи с огурцом.

— Тогда тебя никто не заставит их есть.

Молли подозрительно посмотрела на королеву.

— Если вы королева, то где тогда ваша корона?

— Молли!

Джозефина бросила на Мэган успокаивающий взгляд, потом улыбнулась малышке.

— Ее держат под специальным хрустальным колпаком и вынимают только по особым государственным случаям.

Мэган чувствовала, что ее дочка горела желанием задать еще вопросы, но она предупредительно пожала ее ручку.

— Достаточно, Молли. Королева очень занята.

— Не настолько, чтобы не встретить любимого племянника, особенно когда он так рисковал ради нас, — сказала Джозефина, с любовью посмотрев на Бена. — Я передам доктору, что ты скоро придешь.

Она нажала скрытую кнопку рядом со своей рукой на подлокотнике, и через несколько секунд появился лакей. Королева отдала распоряжение, чтобы Мэган и Молли дали комнаты рядом с апартаментами, где жил Бен, когда приезжал во дворец.

Мэган чувствовала, как ее охватила волна паники при мысли, что она будет отделена от Бена в такой пугающей атмосфере, но он утешил ее прикосновением руки. Этого было достаточно, чтобы зажечь пламя желания внутри нее. Она разозлилась на себя. Когда она положит конец своей зависимости от него! В конце концов, такое положение недопустимо. Она прочно стояла на ногах и была самостоятельной с подросткового возраста. И теперь она уже совсем взрослая и не позволит собой распоряжаться.

— Спасибо за гостеприимство, мадам, но не лучше ли будет, если мы с Молли вернемся домой? — обратилась она к королеве.

Джозефина взглянула на Бена. От Мэган не ускользнуло, что Бен отреагировал отрицательно. Ей хотелось задушить его.

— Ваш дом там, где Бена держали в плену? — спросила королева.

— Да, но…

— Тогда вам и ребенку будет опасно туда возвращаться. Я бы предпочла, чтобы вы остались здесь.

Бен согласился с королевой. Мэган знала, что спорить бессмысленно. Она наклонила голову в знак согласия.

— Тогда мы будем рады остаться, мадам, спасибо.

— Встретимся во время чая, — сказал Бен Мэган до того, как она ушла из гостиной в сопровождении лакея.

— Очаровательная женщина с разумной головой на плечах. И очень красивой головой, — сказала Джозефина, когда они остались одни. — Очевидно, она снискала твое расположение.

— Мало того, я предложил ей выйти за меня замуж, — признался Бен.

Королева бросила на него удивленный взгляд.

— Должно быть, ты действительно любишь ее.

— Она заботилась обо мне, когда я был в плену, и помогла с риском для себя сбежать.

— Я думаю, сказанное тобой вряд ли является достаточной причиной для свадьбы.

— Меня это устраивает, — сказал он не терпящим дальнейших обсуждений тоном.

Уголки рта королевы дрогнули.

— Тогда мы даем тебе свое благословение. И выражаем глубокую благодарность за то, что ты рисковал ради нас.

— К сожалению, мы все еще не знаем, где держат короля Майкла.

— Но мы знаем, что он жив. Пока вполне достаточно. А теперь отправляйся к доктору, — повелительно сказала королева и, величественно поднявшись, ушла.

В операции по обезвреживанию группы похитителей участвовали, не считая Бена, Джейк и Люк Стэнбери, группа охранников, наскоро подобранных Адамом, и, конечно, Мэган и Изабелла. Они сидели в черных фургонах на краю леса, недалеко от дома Мэган.

— Тебе не обязательно идти с нами, Мэган. Еще не поздно передумать и подождать снаружи, пока мы с Адамом войдем внутрь, — сказал Бен.

Мэган расправила плечи. Ее дом был рядом, и там ее брат. Она должна идти. Но забота Бена грела ее. Уже давно никто не проявлял к ней такого внимания. Правда, она считала, что для Бена она была только средством к достижению главной цели — спасти короля Майкла. Бен, конечно, стал бы отрицать, что использует ее. Он даже уверял бы, что она для него что-то значит. Но пока он не мог определить, любит ли он ее, их брак только брак по расчету. И более чем вероятно, что он закончится общепринятым разводом. Такая мысль угнетала Мэган больше всего.

Она жаждала поцелуев Бена, которые открывали для нее двери рая. Она желала и ждала их всем сердцем. В первый раз она действительно поняла, что такое сгорать от желания.

Сейчас она видела, как он о чем-то договаривается с Адамом. Как и остальные члены группы, Бен был одет в черное. Черный свитер и черные брюки делали его похожим на пантеру. Она чувствовала его желание, и оно жгло ее даже здесь. Она была как в лихорадке, и ей приходилось прикладывать немало усилий, чтобы сохранять спокойствие.

Адам Синклер был руководителем группы, но Бен обладал притягательной силой, к нему все инстинктивно тянулись. И он, естественно, был в центре внимания. Мэган поймала себя на мысли, что Адам был очень опытным и подходил идеально для своего поста. Но Бен своим человеческим обаянием и простотой обращения с людьми привлекал больше. Мэган гордилась им.

— Готова? — Он дотронулся до ее руки, и она вся напряглась от волнения, но сдержала себя, лишь слегка задрожав. — Держись сзади, пока мы приближаемся к дому, — приказал Бен.

Перед операцией Адам проинструктировал их. Никакого геройства, говорил он, глядя в глаза Мэган и Изабеллы. Мэган должна была попытаться договориться с братом, заставить его сказать им, где находится король и кто организатор похищения.

В задачу команды Адама входило арестовать Шейна и Дейва и доставить их во дворец для допроса. На всю операцию отводилось пять минут.

Идеальный план, думала Мэган. Как только Адам приказал Шейну сдаваться, из дома начали стрелять. Мэган инстинктивно прикрыла голову, но осталась стоять на месте, уверенная, что Шейн не выстрелит в нее. У нее перехватило дыхание, когда Бен подтолкнул ее к членам группы.

— Сумасшедшая, ты же не пуленепробиваемая!

Мэган пыталась вырваться и наткнулась на корень дерева. Она затаила дыхание от пронизывающей боли, еле сдержав готовый вырваться крик. Она закусила губу, чтобы Бен не понял, что ей больно.

— Пусти меня. Шейн будет разговаривать со мной. Я знаю, что будет.

Бен выглядел разъяренным.

— А может, он пристрелит тебя. Оставайся здесь. Я приказываю.

Боль в лодыжке заставила ее повиноваться ему, но она не хотела, чтобы он знал о ее больной ноге.

Она видела, как Адам повел свою команду вокруг ее дома, и поняла, что Изабелла и Джейк будут прикрывать их. По дороге Мэган узнала, что принцесса служила в военно-морской разведке, поэтому она и участвовала в операции. Адам был ее командующим, а потом стал служить во дворце. Если вспомнить о прошлом Изабеллы, возражения Бена против ее участия казались нелогичными.

Он не хотел присутствия здесь Мэган. Он считал, что женщин нужно только нежить, но он должен был понять, что Мэган не собирается мириться с его несправедливым отношением.

Еще один выстрел раздался с задней стороны дома, и Бен повернулся, чтобы уйти.

— Я пойду в дом, — сказал он.

— Только вместе со мной. — Мэган попыталась встать на ноги, но боль в лодыжке была невыносимой.

Он понял все и выругался.

— Ты никуда не пойдешь. Ты едва можешь стоять.

Она разозлилась.

— Ушибленная нога не помешает мне выполнить задание.

— Зато я помешаю. Или ты добровольно здесь остаешься, или я прицеплю тебя наручниками к дереву для твоего же блага. Решай сама.

Его голос и поведение были настолько решительными, что она поняла: он сдержит свое слово. Ей ничего не оставалось, как подчиниться.

— Я остаюсь здесь, — сказала Мэган.

Он поцеловал ее в знак примирения и побежал через передний двор. Она видела, как он перекувырнулся, ловко подкатился к двери, отработанным ударом ноги вышиб ее и влетел внутрь.

Она услышала крики и выстрелы, потом наступила тишина.

Она забеспокоилась. Все ли в порядке с Беном? Каждая клеточка ее существа наполнилась тревожным ожиданием. Она отказывалась верить, что Бен поцеловал ее в последний раз. Конечно, он ее поцеловал, только чтобы она послушалась его, думала Мэган, хотя ей хотелось верить, что не только поэтому.

Не в состоянии больше оставаться на месте, она заставила себя сосчитать до двадцати, а потом захромала по периметру двора, пока не смогла заглянуть внутрь. Ее сердце чуть не разорвалось на части, когда она увидела в проходе мужские ноги в черных брюках.

— О господи, только не Бен. Пожалуйста, только не Бен, — причитала Мэган.

Она заставила себя, хромая и держась за стену, шагнуть внутрь.

Она не смогла сделать и двух шагов, как ее подхватили сильные руки и вынесли во двор. Она брыкалась и царапалась. Она должна была видеть, знать. Если Бен мертв, ей незачем больше жить.

— Все в порядке, все хорошо, — услышала она голос Бена, руки которого держали ее так крепко, что она никак не могла повернуться, чтобы увидеть схватившего ее.

— Бен, ты жив! — радостно воскликнула Мэган.

— Очевидно, да, — голос Бена был спокоен.

Она попыталась освободиться и посмотреть, кто лежал в проходе.

— Тогда кто… — спросила она испуганно.

Объятия сжались.

— Ты не должна туда входить. Это Шейн.

Принц Эдуард Стэнбери поднялся с бокалом в руке.

— Я хотел бы, чтобы наш дорогой брат Майкл благословил вас, но, к сожалению, его пока нет. И мне приходится выполнить эту миссию за него. Я предлагаю тост за Бена и его прекрасную невесту Мэган. Совет да любовь.

Все встали и подняли бокалы.

— За Бена и Мэган.

Бен взял руку Мэган и ласково пожал ее. Когда остальные садились на свои места, он произнес:

— Спасибо вам за добрые пожелания. Я хочу извиниться за столь поспешное собрание. Но моя дорогая тетя настояла на том, чтобы мы поддержали честь семьи, собравшись вместе, и отметили нашу помолвку. Я думаю, ее мудрое решение, как все решения королевы Джозефины, было единственно верным. Спасибо ей. — Бен поклонился.

Королева грациозно кивнула, но ее глаза блестели, когда она смотрела на Бена.

— Мы были уверены, что ты исчез бы, если бы Мэган не привязала тебя раз и навсегда.

Бен печально улыбнулся, осознавая, что королева подозревала о его чувствах к Мэган еще до того, как сам он осознал это.

— У меня не было шансов. Я чувствую, когда я побежден, — сказал он.

Мэган не хотела праздновать их помолвку, пока король не появится на троне, но она не могла спорить с королевой. Она отметила, что члены королевской семьи действительно выглядели лучше, чем раньше. Лица сидевших за столом светились от улыбок. Особенно радовалась семья Стэнбери. Благодаря фальшивым сведениям, предоставленным королевской охраной, принц Николас был мертв, и Стэнбери надеялись, что личности похитителей скоро будут раскрыты. На помолвке не присутствовал отец Бена. Он был в море и не мог присоединиться к ним сейчас, зато его мать, принцесса Каренна, сидела рядом. За день до помолвки Бен и Мэган с Молли посетили дом матери Бена. Принцесса Каренна приняла их очень приветливо, и они вместе вернулись во дворец праздновать приятное событие.

У Мэган снова была мама. От счастья глаза у нее были на мокром месте. Принцесса Каренна пресекла любые попытки Мэган в соблюдении формальностей при обращении к ней, заверив ее, что титулы не допускаются между членами семьи. От таких слов у Мэган сердце радостно защемило. Она уже считалась членом семьи.

Принцесса с восторгом приветствовала Молли, сказав, что давно мечтала стать бабушкой. Бен принял серьезный вид, показывая, что и для него последние слова не пустой звук. Теплый взгляд, устремленный на Мэган, предполагал, что принцессе не придется долго ждать, чтобы стать бабушкой во второй раз.

Даже принца Николаса тайно доставили во дворец под покровом ночи, хотя ему нужно было вернутся в укрытие до рассвета. Он выглядел бледным и напряженным, но был счастлив вновь оказаться со своей семьей.

Увидев принца Николаса и Бена вместе, Мэган была поражена их сходством. Не удивительно, что заговорщики приняли Бена за Николаса. Мэган никогда бы их не спутала. Для нее Бен не был похож ни на одного мужчину. Она чувствовала его и безошибочно смогла бы узнать среди множества других мужчин. Любовь Мэган была безгранична, и ради нее она готова была на все. Ее Бен был теперь с ней на всю жизнь.

— Никогда не думала, что доживу до такого события, — сказала Изабелла, положив подбородок на руку и наблюдая за Беном.

— До какого? — спросила Мэган.

— Когда Бен будет по уши влюблен.

— Это уже не в первый раз…

Изабелла улыбнулась.

— Хочешь поспорить? Он любил раньше, но никогда не любил так сильно. Если бы королева не дала согласия на свадьбу, он бы приставил лестницу к твоему окну и украл бы тебя. Но к счастью, ты ей понравилась. Как и нам всем. Мы думаем, что ты как раз то, что нужно Бену.

В свое время Мэган боялась, что своевольная принцесса посчитает ее неподходящей кандидатурой для королевской семьи, поэтому сейчас так важна была в голосе Изабеллы нота уверенности, которую она услышала.

— Я очень люблю его, — сказала Мэган.

Изабелла вздохнула.

— Однажды, возможно, я тоже узнаю, что это за чувство. Но сейчас главное — найти моего отца.

— Список, который я составила, не помог тебе?

Изабелла опустила длинные ресницы.

— Да, конечно. Но все так медленно продвигается. Я собираюсь сказать Адаму, что будет быстрее, если мы вместе с ним секретно проработаем твой список. Ты, очевидно, изменила отношение Бена к окружающему. Он не только согласился с моим планом, но и сказал, что поддержит меня в его осуществлении.

Мэган нахмурилась.

— Но я надеюсь, что твой план не будет очень опасен?

Изабелла пожала плечами.

— Возможно, это единственный способ получить результаты. Пока мы не узнаем личность предателя, мы не многим можем доверять.

— Но ты доверяешь Адаму. Значит…

В глазах Изабеллы загорелись огоньки.

— Не нужно продолжать. Другие и без тебя занимаются сватовством от моего имени.

— Любовь — великая вещь, — сказала Мэган немного хриплым голосом.

Она с восхищением посмотрела на бриллиант, который Бен надел на ее палец как символ их любви.

— Тебе стоит попробовать, — сказала она, обращаясь к Изабелле.

К ее удивлению, Изабелла кивнула.

— После того как король снова займет свое место на троне, неизвестно, что будет дальше и кому повезет.

Мэган знала, что ей уже повезло. Она нашла Бена. В его горячем взгляде она читала нетерпение покончить поскорее с обедом и остаться с ней наедине. Ее желание совпадало с желанием Бена, но она научилась терпению. После того как короля освободят, все время будет принадлежать им. Они смогут отпраздновать свадьбу, а сказочный замок будет местом действий.

Она смотрела на своего жениха, и счастье наполняло ее всю. Она видела, как он склонил голову, чтобы внимательно слушать историю, которую рассказывала ему Молли. Мэган подумала, что любимая сказка ее дочки про Спящую красавицу стала явью, только наоборот. Спящий принц проснулся от любви и заботы Мэган, а не от поцелуя. Поцелуев было много в последнее время. Бен умел своими поцелуями превращать ее чувства в вихрь. Они возместили потерянное время, подумала она, чувствуя, как краска приливает к ее лицу. Они отдавали щедро свою любовь друг к другу, открывая все новые грани ее. Они были так полны и богаты ею, что за всю жизнь им не исчерпать этого чувства.

Ее радовало, что хотя бы что-то из сказки осталось неизменным: они с Беном будут жить долго и счастливо. Иначе и быть не может.