Если вы сядете в поезд и поедете направо, то через три часа будете в городе Совсемрядышком. Совсемрядышком — город не очень большой, но и не очень маленький. Обыкновенный сказочный город средних размеров.

Сейчас Совсемрядышком, как всегда, сверкает чистотой улиц. В парках его цветут розы, звенят фонтаны. Под мостом весело журчит речка Тиньтеленька. Ничто не напоминает о той беде, которая месяц тому пришла в город. Чёрные тучи пыли носились по улицам и площадям. Жаркие ветры гнули к земле увядшие цветы и обрывали пожелтевшие листья. Даже лягушки перестали по вечерам вести бесконечные беседы. Речка Тиньтеленька пересохла, а на её месте осталась крохотная лужица.

И все эти несчастья обрушились на город только потому…

Но давайте не будем забегать вперёд, а начнём читать нашу сказку с начала.

Пожалуй, самым известным человеком в городе был дядюшка Свирид. О его работе можно говорить долго, но можно и коротко. Дядюшка Свирид был главным подметальщиком улиц, лучшим озеленителем городских парков и скверов, блюстителем чистоты и порядка — обыкновенным городским дворником. Вот кто такой был дядюшка Свирид.

Он просыпался раньше всех, когда солнце только-только начинало золотить крышу городской башни, и шёл к Чиме.

Чиму, или Чистую Машину, дядюшка Свирид сделал сам. Всё, от самого маленького винтика до большого красного гудка, было сделано его руками. Это была очень полезная и умная машина. Она умела подметать тротуары, поливать клумбы, стричь газоны, размечать пешеходные дорожки и — представьте себе! — она умела даже разговаривать. Вот какая это была удивительная машина!

Жители города ещё посапывали под одеялами, а дядюшка Свирид уже стоял возле Чимы.

— Доброе утро, — здоровался дядюшка с Чистой Машиной, — как спалось?

— Прекрасно, — отвечала Чима.

— Вот и хорошо, — говорил дядюшка. — Значит, можно приступать к работе.

Дядюшка Свирид садился на кожаное сиденье, нажимал на небольшую педаль, и Чима начинала тереть асфальт щётками, мыть его шваброй, поливать водой из шланга. И лишь когда площади города начинали блестеть, словно новые пятаки, дядюшка Свирид говорил Чиме:

— А теперь можно и отдохнуть.

— Можно, — радостно соглашалась Чима.

Дядюшка Свирид нажимал на специальную кнопку… И тогда вдруг из-под капота Чимы выскакивали десятки прятавшихся до поры до времени труб, флейт, изогнутых рожков.

Чима мчалась по городу, и звонкая мелодия неслась над площадями и улицами.

Чима так громко наигрывала на трубах, так задорно свистели рожки и флейты, что даже самые отъявленные лодыри и лежебоки вскакивали с постелей и распахивали окна. Всем хотелось услыхать весёлую песенку, которую играла Чима и распевал дядюшка Свирид.

Говорят, именно поэтому в городе Совсемрядышком мальчишки и девчонки никогда не опаздывали в школу, а у их мам и пап всегда было хорошее настроение. Ведь их будила Чима.

Кроме Чистой Машины у дядюшки Свирида был ещё одни помощник — Дождь. Правда, это был ужасный соня, и дядюшке Свириду постоянно приходилось его искать и будить. Но уж зато, проснувшись, Дождь помогал на славу. Он щедро поливал крыши домов, мостовые, скверы, парки, наполнял водой бассейны, пруды, речку Тиньтеленьку: в общем, делал то, что должен делать Дождь.

Дядюшка Свирид знал, где чаще всего спит этот лентяй. Дождь любил дрыхнуть в старой деревянной бочке. Он просыпался медленно, нехотя, по потом всё-таки вылетал наружу и принимался за работу.

Если Дождя не было, дядюшка Свирид искал его в городском парке под скамейкой.

Да, поспать Дождь любил и выбирал для этого всегда места потемнее. Такой у него был характер.

Когда же лежебоке особенно не хотелось просыпаться, а дядюшка Свирид не отставал и заставлял браться за работу, Дождь сердился. Он взлетал вверх чёрной тучей, гремел, грохотал, сверкал молниями. Но дядюшка Свирид грома не пугался, да и молний тоже. Наоборот, радовался, потому что знал: после такой грозы Совсемрядышком будет особенно чистым и красивым.

Так оно и было. Умытый за ночь город радостно встречал повое утро. В такие дни дядюшка Свирид и Чима пели ещё звонче и веселее. И не было человека более счастливого, чем дворник дядюшка Свирид, самый знаменитый житель города Совсемрядышком.

Умыв улицы и разбудив горожан песней, дядюшка Свирид садился за книги и чертежи.

Дядюшка Свирид был не только самый знаменитый, но наверняка и самый любознательный человек во всём городе. Дядюшка Свирид знал очень многое. А хотел знать ещё больше. Думаете, быть городским дворником просто? Совсем наоборот. Тут нужно столько всего знать!..

Какие цветы где и когда сажать?

Какой краской лучше всего красить переходы на проезжей части улицы?

Что делать, чтобы не было гололёда?

Да что там гололёд! Чтобы сделать Чиму, дядюшка перечитал целую гору книг. А сколько всего он должен был уметь?! И паять, и строгать, и ковать, и красить. И чем больше дядюшка умел, тем больше ему хотелось знать. А чем больше он знал, тем больше ему хотелось уметь. Дядюшка Свирид был очень жадный к знаниям и умениям человек. Но эта жадность была не плохой, а даже наоборот — очень хорошей. Ведь дядюшка Свирид всё то, что знал и умел, отдавал жителям своего любимого города.

Дядюшка Свирид постоянно что-то чертил, конструировал, изобретал. То он строил музыкальные фонтаны, то занимался разведением синих одуванчиков. То ещё что-нибудь придумывал.

Но одна дядюшкина придумка никак у него не получалась. Вот уже много лет мечтал дядюшка сделать цветной асфальт. И не просто цветной, а чтобы асфальт менял свой цвет в зависимости от погоды. Жарко — тротуары цвета прохладного: светло-голубые или зелёные. Холодно, дождь моросит — тротуары оранжевые, розовые, красные. Сразу веселее в городе становится.

«Да, — думал дядюшка, — на такой тротуар уже никто не посмеет кинуть огрызок или конфетную обёртку. Тогда Совсемрядышком будет и вправду не только самым чистым и красивым, но и самым весёлым и добрым городом. Навсегда уйдут из города злость, обиды, слёзы. Встанет, например, кто-нибудь с левой ноги. На улице непогода, пасмурно. Настроение у человека плохое. Со всеми хочется ссориться, ругаться. Выйдет такой человек на улицу, а улица вовсе не серая от непогоды, наоборот — яркая и весёлая. Лужи на улице тоже весёлые — оранжевые, ярко-синие, красные. А в этих весёлых лужах отражаются весёлые лица прохожих, и, конечно же, наш сердитый человек тоже повеселеет, и уйдёт от него плохое настроение».

Очень хотелось дядюшке Свириду сделать цветной асфальт. Но ничего у него пока не получалось. Оставался асфальт чёрным или серым. Другой, быть может, эту затею с цветным меняющимся асфальтом и оставил бы, из головы выбросил. Другой — может быть, но только не дядюшка Свирид. Каждую свободную минуту он что-нибудь читал или чертил. Дядюшка Свирид выписывал на почте целую кучу специальных журналов: «Чистота — залог здоровья», «Кисточки и краски» и даже такой очень научный журнал, который назывался «Мусор на дороге — повод для тревоги».

В это утро, убрав город, дядюшка Свирид не сразу засел за журналы. Дядюшка Свирид отправился в магазин «Всё для машин» покупать Чиме подарки. Ещё утром Чима спросила у дядюшки:

— А что вы мне подарите?

И тогда дядюшка Свирид, все мысли которого были заняты разноцветными улицами и переулками, вспомнил: ровно четыре года назад он, дядюшка Свирид, привинтил последний винтик к Чиминому корпусу и сказал:

— Поздравляю тебя, Чима, с днём рождения!

Сегодня у Чимы был праздник.

— Я подарю тебе, Чимушка, — сказал дядюшка, — банку жёлтого машинного масла и красный гудок.

— Неужели красный?! — восхитилась Чима. — Я так давно мечтала о красном гудке. Голубой капот, красный гудок и запах машинного масла… Это будет прекрасно. Я буду как праздничная открытка.

Всё утро Чима только и говорила, что о красном гудке. Поэтому, как только все площади и улицы были подметены и вымыты, дядюшка Свирид отправился за подарками.

Дядюшка Свирид не спеша шёл по улице, разглядывая витрины магазинов и здороваясь с прохожими. И вдруг остановился. В витрине небольшого овощного магазина дядюшка Свирид увидел нечто необычное. Между румяными яблоками и зелёными огурцами он увидел очень большую грушу. Да да, очень большую и притом синего цвета. Синих груш дядюшка никогда не видел. Он протёр глаза, по нет, груша была синяя. Без сомнения, синяя. Более того, над синей грушей дядюшка Свирид заметил небольшое объявление:

«Значит, это не груша, а какой-то бумсик», — почесал дядюшка затылок и вошёл в магазин. Дядюшка Свирид был о-очень любознателен.

Продавец магазина Корнелий ползал на коленях возле прилавка и почему-то охал. Увидев дядюшку, он поднялся с пола, отряхнул брюки и промямлил:

— А-а-а! Дядюшка Свирид, очень рад вас видеть. М-да. Вам что, лук, яблоки? М-да. Для засолки есть прекрасные, огурцы. М-да.

Спасибо, — поблагодарил дядюшка, — я в общем-то не за покупками. Тут у вас на витрине какой-то бумсик лежит… синий… Дай, думаю, узнаю, что за штуковина?

От этого вопроса длинное лицо продавца почему-то ещё больше вытянулось.

— Не штуковина это, — вздохнул Корнелий, — а бумсик, привезённый сюда с далёких Барбарисских островов. А что?

— Ничего. — пожал плечами дядюшка, — просто забавное название. Никогда прежде не слыхал. — Бумсик, — повторил он, — словно что-то падает.

— Вот именно. Если бы вам на голову упал бумсик, вы бы услыхали не «Трах! Тарарах!», а «Бумс!» Поэтому их так и называют — бумсики, — объяснил Корнелий. Лицо у него при этом было такое, словно ему на голову в самом деле свалился бумсик.

— А что с этими бумсиками ещё можно делать? — продолжал спрашивать дядюшка Свирид. — Неужели только ждать, когда они упадут на макушку?

— Что вы, — попытался улыбнуться шутке Корнелий. Хотя, судя по всему, ему было не до шуток. — Бумсики можно есть. Они очень вкусные. Ещё эти бумсики необычайно полезные. В них ужасно много витаминов. Они вылечивают кашель, ангину и даже насморк.

— Ишь ты, — сказал дядюшка, — вот тебе и бумсик! А у них в середине что, семена или косточка?

— Косточка.

— Это хорошо. Посажу-ка я бумсиковые косточки в городском парке. Глядишь, и в нашем городе бумсики расти будут. Взвесьте мне, пожалуйста, штук шесть этих самых бумсиков.

— Не могу, — сказал Корнелий и опустил глаза. — Бумсики уже кончились. Остался один-единственный. Самый свежий и самый синий. Тот, что на витрине.

— Как повезло! Так давайте же его сюда!! — обрадовался дядюшка.

Продавец по-прежнему стоял с опущенными глазами.

— Не могу, это самый прекрасный из всех бумсиков.

— Вы его кому-то уже обещали?!

— Нет, — мотнул головой Корнелий. — Я его никому не обещал. Но вам я его тоже не дам.

— Но почему?!

— Я потерял от витрины ключ, — дрогнувшим голосом признался Корнелий.

— Ну, знаете! — задохнулся от возмущения дядюшка.

— Знаю, — ещё ниже опустил голову продавец, — я — растяпа.

— Где же вы потеряли этот ключ?

— Здесь. В магазине. Он проскользнул между досками и упал в подвал. А там темно…

— Ну и что?!

— Я боюсь темноты, — прошептал Корнелий.

— Темнота это не страшно. Можно взять свечку или фонарь.

— Да, можно, — поднял глаза Корнелий, — но там ещё кто-то храпит. Я боюсь.

— Ладно, — махнул рукой дядюшка, — когда я начинаю свою работу, на улицах всегда темно и храпит весь город. Давайте я попробую отыскать ваш ключ.

— Пожалуйста. Я вас хотел об этом сразу же попросить… Очень неприятно быть растяпой, — сказал Корнелий и подвёл дядюшку Свирида к двери, которая вела в подвал.

Корнелий отодвинул засов. Тяжёлая дверь отворилась и пропустила дядюшку Свирида. Здесь было темно. Пахло сыростью, мочёными яблоками и деревянными стружками.

— Посветите мне, — попросил он Корнелия.

— Я же вам говорил, — донёсся сверху оправдывающийся голос продавца. — В подвале очень, очень темно.

Наконец Корнелий принёс фонарь, и дядюшка Свирид начал искать ключ.

В подвале стояли пустые картонные и деревянные ящики — тара из-под овощей и фруктов. В углу пузатились толстые бочки и кадушки с соленьями. На полу валялись деревянные опилки, ржавые гвозди. Но ключа не было.

Дядюшка Свирид заглянул за бочку, отодвинул в сторону картонный ящик и вдруг услыхал тоненький-тоненький голосок.

— Эй, там! Поосторожнее! Поломаете мой дом.

Возле стены, за ящиком, дядюшка Свирид увидел небольшой дом-шалашик, построенный из дощечек и небольших щепок. Но самым удивительным был, конечно, не дом. Удивительным был его хозяин. Дядюшка увидел — нет, не гнома! Гномы все бородатые и носят длинные красные колпаки с бомбонами. А у этого не было ни бороды, ни усов. Да и на голове у него вместо колпака блином лежала соломенная шляпа, в которой лихо торчало красное петушиное перо. Нет, это был явно не гном! Но и на домового этот человечек тоже не был похож. Где вы видели домовых, у которых на плече висит круглая труба, а из кармана курточки выглядывает трещотка? Нет, это был не домовой. Но кто? Кто это был, дядюшка Свирид не знал, и поэтому первое, что он сказал забавному человечку, было удивлённое: «Вы кто?»

— Хи-хи-хи! — рассмеялся незнакомец. — Угадали! Вы угадали моё имя. Именно так меня зовут — Выкто.

— Странное имя, — удивился дядюшка Свирид.

— Ещё бы, — подбоченился Выкто. — Меня так назвали потому, что я ни на кого не похож: ни на домового, ни на гнома. Выкто — сразу говорят мне, и это, как видите, стало моим именем. Правда, иногда мне не говорят «Выкто». «Ты-кто» — обращаются ко мне. И это удивительно. Ведь Тыкто живёт в подушке. И хоть он мой брат, но это ещё ничего не значит. Мы с ним абсолютно не похожи. Правда?

— Возможно, — решил не спорить дядюшка. Из всей речи этого чудного человечка он понял только одно, что Выкто — не Тыкто и что они не похожи. Хотя кто такой Тыкто, дядюшка тоже не знал.

— А что уважаемый Выкто делает в подвале?

Как помните, дядюшка был человек любознательный, а иногда даже любопытный.

— Как это что?! — ответил Выкто. — Вот мой дом. Здесь я живу. Здесь и работаю. Работа у меня отличная, — ухмыльнулся Выкто и похлопал по трещотке. — Дую в печные трубы — дымоходы, скребу по ночам в стенки, шуршу под кроватями Одним словом, пугаю трусишек.

— Трусишек?

Да, трусишек. Они в конце концов перестанут бояться и станут смелыми. Я у них вроде бы тренер — по храбрости. Но это, конечно вечером, — зевнул Выкто, — а днём я о-о-отдыхаю. Да, потянулся Выкто, — о-о-отдыхаю. Спокойного дня, — махнул он на прощание рукой и уже собирался было скрыться в своем небольшом домике, как его окликнул дядюшка Свирид.

— Простите, уважаемый Выкто. Тут где-то должен быть ключик. Может, видели?

— Никаких ключиков здесь никогда не было, — остановился Выкто. — Ж-жикалка была, а ключик… нет.

— Какая ж-жикалка? — не понял дядюшка Свирид.

— А вот эта, — сказал Выкто и вынул из кармана… ключик.

— Да это же ключик!

— Вы ошибаетесь. Это ж-жикалка. — возразил Выкто и провёл ключиком по камню. «Ж-ж, ж-ж», — тёрся ключ о камень. — Знаете, как я сегодня буду им пугать трусишек? Ух! — передёрнул Выкто плечами. — Просто ужас, как буду пугать! А вы говорите ключик. Ж-жикалка. Самая настоящая ж-жикалка.

И он спрятал ключик в карман.

— Уважаемый Выкто, — взмолился дядюшка Свирид, — подарите мне, пожалуйста, этот клю… эту ж-жикалку, — поправил он себя, — я вас очень прошу.

— Видите, какой вы хитрый. Притворяетесь глупеньким. Ключик! Ключик! Вам моя ж-жикалка нужна. Но мне она тоже нужна. Ничего не выйдет. Как ни хитрите, а ж-жикалку вам не отдам.

Тут Выкто снова зевнул.

— Вот если бы вы мне дали храпелки, тогда я бы вам подарил эту прекрасную ж-жикалку.

— Какие храпелки? — растерянно спросил дядюшка Свирид.

— Ну вот, — возмутился Выкто и даже перестал зевать, — опять хитрите! То вы называли ж-жикалку ключиком. А теперь говорите, что никогда не видели храпелки. Вот это лгун! — всплеснул он руками. — Не знать, что такое маленькие, кругленькие, блестящие, с двумя палочками посредине храпелки!

— Дядюшка Свирид. — послышался сверху голос продавца. — С кем это вы уже целый час разговариваете?

— Неужели целый час? — удивился дядюшка и достал из кармана часы на цепочке, чтобы узнать время. Но как только он достал часы, Выкто перестал зевать. Он подскочил вверх, как ужаленный, и закричал:

— Храпелки!!!

— Где? — удивился дядюшка Свирид.

— Да у вас в руках! Храпелки! Самые настоящие храпелки. Вы — ужасный обманщик. Но если вы мне дадите храпелки, я вас прощу и даже подарю вам мою ж-жикалку.

— Но зачем вам ча… то есть храпелки?

— Как это зачем?! Как это зачем?! — затараторил Выкто. — Я буду знать, когда утро и когда надо отправляться храпеть. Так будем меняться?

Дядюшке Свириду жаль было расставаться с часами. Но ему так хотелось, чтобы в городе росли бумсики, что он отстегнул от цепочки часы и протянул их Выкто.

— А звякалку? — спросил Выкто.

— Какую звякалку? — прошептал дядюшка и почувствовал, что у него начинает от этих слов кружиться голова.

— Как это какую?! На которой были храпелки. Ух, какой хитрый!!!

Дядюшка Свирид отдал Выкто и цепочку.

— Храпелки мои, храпелочки, — нежно прошептал Выкто и исчез в своём домике.

А дядюшка Свирид положил ключ в карман и полез наверх. Он лез и слышал, как снизу доносится громкое «хр-р-р».

— Слышите? — шёпотом спросил у дядюшки Свирида продавец. — Храпит.

— Слышу, — улыбнулся дядюшка Свирид и положил на прилавок ключ.

— Премного вам благодарен. Очень неприятно быть растяпой, — сказал Корнелий и пошёл открывать витрину. Он достал с витрины бумсик и протянул его дядюшке Свириду.

— Возьмите, — сказал он, — это вам. Подарок.

Дядюшка Свирид возвращался домой. Настроение у него было хорошее. Просто прекрасное настроение. В кармане у дядюшки находился синий бумсик, а в руках дядюшка нёс пакет. В пакете были гудок и банка машинного масла — подарки Чиме.

Дядюшка шёл по улице и думал о том, где лучше посадить косточку бумсика. Можно посадить на аллее городского парка, а можно и возле фонтана. «Нет, — решил он, — нужно посадить косточку не на аллее и даже не возле фонтана. Лучше всего, чтобы бумсик рос в глубине парка. Там он не сможет бумсать отдыхающих по макушке».

Так размышляя и думая, дядюшка Свирид не спеша шагал по улице. И вдруг неожиданно столкнулся со своим соседом — старым цирковым дрессировщиком Тихоном. Тихон жил на одной с ним улице. По вечерам, если дрессировщик не был занят в цирке, дядюшка приходил к нему в гости пить чай с вареньем. Тихон очень любил варенья и варил их по рецептам, которые сам придумывал.

— Вот уйду на пенсию, — говорил он часто дядюшке, — и напишу книгу «Варенья старого дрессировщика».

Друзья пили чай. Тихон рассказывал дядюшке разные забавные истории из цирковой жизни. Истории были смешные, и дядюшка громко смеялся. Но ещё громче смеялся сам Тихон. Дядюшкин сосед был ужасно весёлый человек. Поэтому дядюшка Свирид очень удивился, когда увидел Тихона грустным и печальным.

— Хочешь, я тебе сейчас подарю один фрукт, а ты из него сваришь варенье! — решил развеселить дрессировщика дядюшка.

— Нет, — вздохнул Тихон. — Не хочу. Мне сейчас не до варений.

— Что с тобой? — не на шутку испугался дядюшка: Тихон и вдруг не хочет варить варенье!

— Со мной ничего, — вздохнул дрессировщик, — со мной всё в порядке. А вот Слон заболел. Насморк.

— И, наверное, очень сильный, ведь у него такой длинный хобот?

— Вот именно. А у него сегодня выступление.

— Нужно дать лекарство, — сказал дядюшка, — или капли.

— Целое ведро ему накапал уже. Ничего не помогает, — развёл руками Тихон. Вот если бы где-нибудь достать барбарисский бумсик. Для слонов ото самое лучшее лекарство. Только где его достанешь…

— Как это — где? У меня! — рассмеялся дядюшка и протянул застывшему от изумления дрессировщику синий барбарисский бумсик.

Тихон протёр глаза, потом ущипнул себя за нос и, убедившись, что всё это не сон, схватил бумсик и стремглав помчался к цирку.

— Тихон! — крикнул ему вдогонку дядюшка Свирид. — Косточку принеси.

Заметив приближающегося к дому дядюшку Свирида, Чима от нетерпения начала переступать с колеса на колесо и позванивать всеми своими звонками и колокольчиками.

— Поздравляю тебя с днём рождения, — сказал дядюшка Свирид и торжественно привинтил красный гудок.

— Большое спасибо, — поблагодарила Чима, рассматривая подарок в зеркальце. Кончив любоваться, она таинственно сказала дядюшке: — А у меня для вас тоже сюрприз.

— Сюрприз?

— Да. На переднем сиденье лежит срочная телеграмма. Её минут тридцать как принёс почтальон.

— Странно, — надел дядюшка очки, — что ещё за телеграмма. Кому это я вдруг понадобился?

Дядюшка Свирид развернул сложенный вчетверо лист бумаги и прочитал:

— Что там? — спросила дрожащая от любопытства Чима.

— Да, — махнул дядюшка рукой, — ничего особенного.

— Если ничего особенного, телеграммы не присылают, тем более срочные, — возразила Чима.

— Может быть, и так, но только ни на какой конгресс я не поеду, — сказал дядюшка и понял, что проговорился.

— Это на какой еще конгресс?! — удивилась Чима.

— На международный, — вдруг услыхал дядюшка, оглянулся и увидел, к своему огромному удивлению, стоящих за его спиной продавца Корнелия, соседа Тихона и живого, невредимого, улыбающегося — если, конечно, Слоны могут улыбаться, — Слона.

— Да, — повторил Корнелий, — дядюшку Свирида приглашают на Международный конгресс дворников, который состоится на Барбарисскнх островах.

— А вы откуда про конгресс знаете? — удивился дядюшка.

— Про конгресс и про телеграмму теперь весь город знает, — объяснил Корнелий. — Нам телеграфист рассказал. И вот мы, — продолжал дальше Корнелий, — я и ваш друг, дрессировщик Тихон, пришли сказать от имени всех жителей города Совсемрядышком, что вы просто обязаны ехать на Барбарисские острова.

— Ой, дядюшка! — перебила Корнелия Чима. — Даже не возражайте. Это так здорово, что вы едете на эти острова. Я уже придумала, какой сувенир вы мне привезёте в подарок. Жёлтую пальмовую циновку. Представляете, жёлтая пальмовая циновка на переднем сидении, а впереди над голубым капотом красный гудок. И всё это окутано запахом машинного масла. По-моему, это будет головокружительно.

— Никуда я не поеду, — сказал сердито дядюшка, — Кто, по-вашему, будет следить за чистотой улиц и площадей? Кто будет поливать газоны, подстригать кустарники и деревья? Кто?!

— Как это, кто?! — возмутилась Чима. — А я! Разве я не умею делать всё то, о чём вы говорите?!

— Умеешь. Ну и что? А если ты сломаешься?

— Тогда мы её починим, — вмешался в разговор дядюшкин друг Тихон. — А потом — почему она должна поломаться?

— Верно, — согласилась Чима, — мне абсолютно не хочется ломаться.

— И не упрашивайте, — стоил на своём дядюшка. — Ты, Чима, одна без меня не справишься.

— Почему одна, — сказал своё слово Слон, — я буду ей помогагь. Я умею прекрасно орудовать метлой, ведь недаром же каждый вечер мне приходится подметать арену. Да и поливать цветы хоботом я могу.

— Всё равно — нет! Ведь здесь остаётся ещё и этот лентяй — Дождь. Как я уеду из города?

— Где спит Дождь, я знаю. В бочке или под скамейкой. Кстати, — пустился на хитрость старый дрессировщик, — ты сможешь привезти с Барбарисских островов целый чемодан бумсиковых косточек, и у нас в городе вырастет не одно дерево, а целая роща.

Последний довод убедил дядюшку, и он отправился покупать билет на пароход, который должен был отвезти его на Барбарисские острова.

Пароход был большой и очень красивый. Назывался пароход «Левый башмак», и командовал им отважный и весёлый капитан Яков Якоренко.

Часто капитана спрашивали: — Простите, почему ваш пароход называется «Башмаком»?

Он не задумываясь отвечал:

— Потому что на калошу он совсем не похож.

— А почему левый?

— Потому, — отвечал капитан, что правый куда-то запропастился.

Да, посмеяться и пошутить капитан любил. Именно поэтому дядюшка Свирид очень удивился, когда однажды услыхал, как капитан вздыхает.

А было это как раз на седьмой день плаванья, когда до Барбарисских островов оставался всего-навсего один день пути.

«Что это с нашим капитаном?» — подумал дядюшка и спросил:

— Вы чем-то расстроены?

— Очень, — ответил капитан, — океаном.

— Как?! — поразился дядюшка Свирид. — Вам не нравится океан?

— Океан, товарищ пассажир, мне нравится. Без него мне, можно сказать, жизни нет. Вот поэтому я и вздыхаю, печально сказал Якоренко. — Стоял я сегодня утром на капитанском мостике и случайно подслушал один разговор. Плыли за «Левым Башмаком» два дельфина. И жаловались они друг другу на тяжёлую жизнь. Прямо невозможную. Пассажиры с кораблей всякий мусор в воду бросают. Да и некоторые нерадивые моряки тоже не лучше. Бензином и мазутом океан пачкают. Одним словом, трудно стало жить в океане рыбам, чайкам, дельфинам и всякой другой живности. Погибают они из-за мусора. Поэтому и вздыхаю.

— Нет! — решительно заявил дядюшка Свирид. — Тут вздохами не поможешь, тут что-то делать нужно.

— Делать, — криво усмехнулся капитан. — Что же тут делать. Океан не улица, его не подметёшь. Или вы, может быть, какой-нибудь другой способ знаете? Может быть, вы известный конструктор, изобретатель? А?!

— Нет, — с достоинством сказал дядюшка Свирид, — я не конструктор. Я — самый обыкновенный дворник. А вот придумать что-нибудь попытаюсь.

Всю ночь в каюте дядюшки Свирида горел свет. Всю ночь дядюшка решал очень сложную задачу: как сделать океан чистым.

«Конечно, океан — не улица, — думал дядюшка, — метлой его не подметёшь. Но как-то необходимо спять всю эту накипь, процедить, сделать чистыми океанские волны».

И только дядюшка Свирид произнес в уме слово «процедить». как сразу же представил себе машину для уборки океана — океаномойку, эдакий огромный пылесос, который будет втягивать, собирать в специальный ящик мусор, а чистая, прозрачная вода будет выливаться обратно в океан.

Всю ночь дядюшка Свирид трудился — придумывал план уборки океана и чертил океаномойку. Он подсчитывал длину шланга и сколько моторов и насосов должны работать в океаномойке. Ещё он думал о том, какой величины должен быть ящик для мусора.

Вот сколько вопросов должен был решить дядюшка в эту ночь. II даже ещё больше. А утром, как только в круглое окно каюты заглянуло солнце, он взял чертёж и отправился к капитану «Левого башмака». Яков Якоренко долго изучал дядюшкины чертежи, а потом сказал:

— Ваша океаномойка — машина очень оригинальная и полезная, но только одной океаномойкой океан не убрать. Знаете, сколько их должно быть? Тысяча. Не меньше. И работать на них должны специалисты. Сами моряки с этим делом не справятся.

— Сами не справятся, — согласился с капитаном дядюшка, — но я подумал и об этом.

И он предложил капитану «Левого башмака» свой план уборки океана.

— Здорово! — восхитился Якоренко. — Действуйте! А я пока свяжусь с остальными капитанами.

Всемирный конгресс дворников открыл Тадаси Лопата, дворник из японского города Осака.

— Уважаемые дворники, блюстители чистоты и порядка, разрешите поздравить вас с открытием Первого конгресса дворников. На нашем конгрессе присутствуют представители дворников из ста стран и тысячи городов. Но прежде всего мы предоставим слово дворнику из города Совсемрядышком.

— Друзья, — сказал взволнованно дядюшка Свирид. — я хочу сообщить вам ужасную весть. Рыбам, птицам и разным другим животным грозит смерть. Их океан, наш с вами океан, стал таким грязным, что жить в нём теперь очень тяжело, просто невозможно. Я считаю, что мы, дворники, в ответе не только за чистоту наших городов. Мы должны охранять от мусора и грязи всю пашу Землю. Все её леса, речки, озёра, океаны. Предлагаю провести наш конгресс не в зале заседаний, а на кораблях за уборкой океана.

Произносить речи, тем более с трибуны, дядюшка не очень любил, поэтому, окончив своё выступление, он облегчённо вздохнул и уже спокойно спросил:

— Ну как, ребята, поедем спасать рыб и чаек?

Дворников не нужно было упрашивать. Они сразу поняли, как важно сделать океан чистым.

— Поедем! — дружно крикнули они и сразу же начали под руководством дядюшки Свирида мастерить океаномойки. Через неделю, когда океаномойки были готовы, тысяча дворников сели на тысячу кораблей — Яков Якоренко не подвёл и договорился с капитанами кораблей из многих стран — и принялись чистить океанские волны.

Корабли выстроились в два ряда и стали медленно двигаться навстречу друг другу. Работа оказалась тяжёлой. Океаномойки собирали огрызки яблок, конфетные обёртки, семечную шелуху, картонные коробки и даже спички.

Мусора оказалось так много, что пришлось вызывать специальные баржи. На баржах стояли огромные ящики, куда моряки и дворники складывали весь мусор.

Вот каким грязным был океан!

Работали все, никто не лодырничал. Даже корабельные коты помогали, чем могли. Перестали по ночам петь свои песни, чтобы моряки и дворники могли отдохнуть.

И вот наступил долгожданный миг. Корабли встретились. Большие, средние, маленькие, военные, пассажирские, транспортные. Корабли стояли друг против друга, и громкое «ура!» летало над океаном. Океан стал чистым!

Но вдруг наступила тишина. К «Левому башмаку» подплыли два дельфина. Капитан Яков Якоренко свесился за борт и стал внимательно слушать, что они говорят.

— Хорошо, — пообещал капитан, — обязательно скажу.

И он сказал. Вернее, даже не сказал, а крикнул в рупор: Слушайте все! Дельфины от имени рыб, крабов, китов, осьминогов, черепах, чаек и альбатросов благодарят моряков и в первую очередь дворников за то, что они убрали океан. А дядюшке Свириду просят передать личное «Большое спасибо» и присвоить почётное звание «Океанский дворник».

Что тут началось!

Моряки бросали вверх бескозырки и кричали: «Да здравствует океан! Ура дядюшке Свириду!» Дворники тоже бросали вверх шляпы, чалмы, сомбреро, тюбетейки и старались перекричать моряков. А один большой военный корабль даже устроил по этому случаю салют.

— А теперь, — сказал капитан, — можно на Барба…

Но он так и не досказал, куда можно отправляться, потому что в это самое время дядюшка Свирид получил тревожное известие.

В самый разгар веселья, когда все поздравляли друг друга, а больше всего дядюшку Свирида, радист «Левого башмака» получил тревожную радиограмму. Дядюшку Свирида просили немедленно вернуться домой. В городе Совсемрядышком случилась беда. Капитан «Левого башмака» сразу же по радио связался с командиром большого корабля и попросил его помочь дядюшке скорее попасть домой.

Корабль был очень большой. На нём были даже самолёты, и поэтому он назывался авианосец. Командир корабля, седой адмирал, выбрал самый быстрый самолёт и попросил лётчика: «Ты уж, пожалуйста, поскорее доставь дядюшку домой».

«Есть поскорее!» — сказал лётчик, и самолёт стрелой взлетел в небо.

Дядюшка Свирид сидел рядом с лётчиком и сам себя старался успокоить. «Не волнуйся, — шёпотом приказывал себе дядюшка. — Нужно всегда, во всех случаях, оставаться спокойным. Если тебя разыскивают, значит, ты нужен. Нужен спокойным и уверенным. Наверное, у Чимы лопнуло колесо и они не знают, как ей поставить новое. Так это же пустяки! Через несколько часов ты будешь дома и всё уладишь. Только не волнуйся. Держи себя в руках». Так говорил сам себе дядюшка Свирид, потому что даже не догадывался о том, что случилось в городе.

С тех пор, как дядюшка уехал, в городе Совсемрядышком не было Дождя. Страшные суховеи обрушились на город, сжигая жарким дыханием траву, листья, цветы. Они приносили тучи пыли, с которой даже Чима не могла справиться.

От зноя высохла Тиньтеленька.

Город мог спасти только Дождь. Но ни в бочке, ни под скамейками парка его не было. Дождь исчез. И тогда дядюшкин приятель дрессировщик Тихон послал телеграмму на Барбарисские острова. На островах дядюшки, конечно же, не было, — он убирал океан. И телеграфистам долго пришлось разыскивать дядюшку. Но в конце концов они его нашли. Вот каким образом дядюшка получил телеграмму.

В город дядюшка Свирид прилетел ночью. Ни одна звезда не светила на чёрном, затянутом тучами пыли небе. Жаркий ветер бросал под ноги сухие листья, забивал песком глаза, мешал дышать.

Дядюшка бежал по тёмному съёжившемуся от жары и тревоги городу. Бежал к своему дому, к Чиме. «Неужели что-то случилось с машиной?!» Пот заливал лицо. Сердце птицей билось в груди. Но он не останавливался ни на минуту.

Наконец дядюшка оказался на своей улице.

Только в одном доме, доме дрессировщика Тихона, светилось окно.

От всех волнений и переживаний старый дрессировщик заболел. Ведь это он обещал дядюшке, что сумеет разыскать Дождь. Обещал, но…И теперь из-за него с городом случилась беда. Цирк и тот по вечерам не работал, такой зной был в городе.

От всего этого Тихон слёг в постель. Но тут пришёл доктор и посоветовал дрессировщику начать писать книгу «Варенья старого дрессировщика».

— Уверяю вас, придумывая новые рецепты и вспоминая старые, вы почувствуете себя гораздо лучше, — сказал он Тихону.

И дрессировщик послушался врача. Он дал телеграмму дядюшке Свириду и, ожидая его, теперь целыми днями и вечерами, а иногда даже ночами, сидел в своём небольшом домике и писал книжку рецептов.

Да, даже ночами! Суховеи так свистели в ветвях деревьев, что бедный Тихон подолгу не мог уснуть. Тогда он снова зажигал лампу, садился к столу и принимался за работу. Именно в такую ночь к Тихону ворвался дядюшка Свирид.

— Сломалась Чима?! — ещё с порога взволнованно спросил дядюшка.

— Свирид! — бросился к другу дрессировщик. — С Чимой всё в порядке. Не волнуйся. Как хорошо, дружище, что ты приехал.

— Что же, что же тогда случилось с городом?!

— Обожди минутку, сказал Тихон, — я должен дописать рецепт варенья из солёной малины. Кончу и всё тебе расскажу.

— Хорошо, — согласился дядюшка Свирид. Но ждать ему было невмоготу. Он всё время спрашивал, почему везде пыль, почему листья пожелтели.

Наконец Тихон не выдержал и сказал, глядя на дядюшку поверх очков:

— Пока я пишу, посчитай у мебели ножки. Твои вопросы меня только отвлекают. Заодно и успокоишься.

— Хорошо, — со вздохом согласился дядюшка и начал считать ножки. У стула их было четыре. У тумбочки тоже. А у стола… пять?! «Этого не может быть, наверное, я неправильно сижу», — подумал дядюшка, сел с другой стороны и снова начал считать ножки. Но у стола их по-прежнему было пять. «Да что это такое?!» — возмутился дядюшка Свирид и снова сел с другой стороны. В это время Тихон кончил писать. Он снял очки и спросил у смотревшего на него растерянными глазами дядюшки:

— Так что ты там хотел у меня узнать?

— Почему у стола пять ножек?! — выпалил изумлённый дядюшка.

— Как это почему?! — улыбнулся Тихон. — Когда у стола пять ножек, это прекрасно успокаивает нервы. Пять ножек — самое лучшее в мире лекарство от волнении и беспокойства.

— Неужели?!

— Конечно, придумывать рецепты варений — ещё лучший способ не волноваться. Но ты, кажется, к этому занятию равнодушен. Ведь тебя даже не интересует, как приготовить варенье из солёной малины.

— Почему же, интересует, но…

— Так вот, — перебил дядюшку хитрый дрессировщик, который придумал все эти фокусы с ножками и вареньем специально, чтобы дядюшка Свирид мог отдышаться и прийти в себя. — Так вот, — продолжал Тихон, — ты берёшь килограмм свежей малины и засыпаешь её вечером двумя стаканами соли. Утром ты пробуешь ягоды и возмущаешься: «Какой же я растяпа! Вместо соли засыпал малину сахаром». И только лишь после этого варишь варенье, на маленьком…

— Послушай, — рассердился дядюшка, — если ты сейчас не объяснишь мне, что произошло с городом, я уйду. Уйду и больше никогда не буду нить с тобой по вечерам чай.

— Хорошо, — виновато вздохнул дрессировщик. — слушай. — Куда-то делся Дождь. Он исчез… И я нигде не мог его разыскать.

— Погоди! — перебил дрессировщика поражённый дядюшка Свирид. — Неужели с тех пор, как я уехал, в городе не было Дождя?

— Что же, по-твоему, я шучу?! — в свою очередь рассердился Тихон. — Разве ты сам не видишь, хоть сейчас и ночь, что стало с городом?

— Да, — печально вздохнул дядюшка, — вижу. Но куда же он мог деваться? Ты его под скамейками искал?

— И под скамейками, и в бочке. Мы весь город перевернули. Во всех домах чердаки и подвалы осмотрели. Под диванами искали, под подушками. Нигде его нет. Хотя, — дрессировщик внимательно посмотрел на дядюшку Свирида, — Дождь мы не искали… Точно. Дождь мы не искали в твоём доме. Ведь тебя не было в городе. Это единственное место, куда мы не заглядывали. Может быть, он спит где-нибудь под диваном или в шкафу?

— Тогда я побегу. Я его разыщу! Даю слово — разыщу! — крикнул дядюшка и выбежал на улицу.

— Здравствуй, Чима, — остановился возле Чистой Машины дядюшка Свирид. — Как ты здесь без меня?

— Плохо. Жарко. Нет Дождя. Даже красный гудок выгорел.

— Ничего, — успокоил Чиму дядюшка, — я подарю тебе новый гудок. И Дождь разыщу. Я знаю, он спрятался где-то в доме.

Дядюшка открыл дверь и вошел в комнату.

— Ну вот, — сказал дядюшка, опускаясь на стул. — я у себя дома. Теперь нужно отдышаться и всё спокойно рассудить. Где может спать Дождь? Лучше всего спать там, где темно. Недаром же он так любил спать в бочке, — решил дядюшка и отправился искать соню. Осмотрел он кладовку, и в шкаф заглянул, и под диван. Дождя там не было.

«Так, — задумался дядюшка Свирид, — где ещё может быть этот лежебока?»

И вдруг дядюшке пришла в голову неожиданная мысль: «Спать хорошо не только в тёмном, но и в тёплом месте. Деревянная бочка за день так разогревалась от солнечных — лучей, что Дождю там должно было быть и темно, и тепло. А какое место в моём доме самое тёплое?» — задал себе вопрос дядюшка. «Теплее всего под одеялом или под подушкой», — решил он и отправился в спальню.

Но ни под одеялом, ни под подушкой Дождя не было. И тогда дядюшка Свирид снова задумался. «А может быть, Дождь спит не под подушкой, — решил он через некоторое время, — а в самой подушке: там наверное еще теплей». Придя к такому неожиданному выводу, дядюшка Свирид взял перочинный ножик и… разрезал подушку. Комната наполнилась пухом. В носу у дядюшки защекотало, и он чихнул.

— Будь здоров! — послышалось сверху. Дядюшка Свирид поднял голову и увидел, как среди пуха летал знаете кто? Не знаете. И дядюшка тоже не знал, потому что все летают с помощью крыльев или пропеллеров. А тот, кого он увидел, летал, как пух, — просто так.

— Ты кто? — удивился дядюшка Свирид, внимательно разглядывая летающего по комнате человечка. Человечек был чем-то похож на котёнка. Такой же усатый, пушистый и хитроватый.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спросил человечек.

— А разве это твоё имя?

— Конечно. Очень красивое имя Тыкто. Правда?

— Правда, — согласился дядюшка Свирид. — Как ты здесь очутился? — спросил он.

— Не Какты, а Тыкто.

— Конечно Тыкто. Вот я и говорю, как ты здесь…

— Не Какты, а Тыкто. Тыкто — это моё имя.

— Да при чем здесь имя! — рассердился дядюшка Свирид. — Я хочу спросить, что ты здесь делаешь?

— Не Чтоты, а Тыкто.

— Ясно, — вздохнул дядюшка, — с тобой каши не сваришь.

— Конечно, — рассмеялся человечек, — я же Тыкто, а не масло. Я жил в подушке, а масло в подушке не живёт.

И тут дядюшка вспомнил:

— Мне о тебе говорил Выкто, который живёт в подвале. А что же ты там делал, в этой подушке?

Тыкто медленно, словно на парашюте, опустился в большую стеклянную вазу. Затем высунул из вазы голову:

— Как это что я делал в подушке? Придумывал тебе сны, а ты думал, что ты их придумывал, в то время как ты их вовсе не придумывал. А думал ты так потому, что не знал, кто их тебе придумывал, а их тебе придумывал я, хотя ты думал, что ты их…

— Хватит! — взмолился дядюшка. — От этого «думал» я вообще не смогу думать.

— Ты вредный, — обиделся Тыкто, — целый месяц где-то пропадал, а теперь даже поиграть в «думал — не думал» не хочешь. А я тебе ещё сны придумывал. Разноцветные, — всхлипнул Тыкто и спрятался в вазе с головой.

— Не обижайся, — извинился дядюшка. — Мне сегодня не до игр. Я должен узнать, где спит Дождь.

Дядюшка заглянул в вазу, думая, что обиженный Тыкто, наверное, плачет. Ничего подобного. Тыкто щёлкнул дядюшку по носу и засмеялся.

Он вылетел из вазы и снова начал кружиться по комнате.

— Ты хочешь узнать, где спит Дождь? Так это что, загадка?

— Вроде бы…

— Тогда это не по честному. Почему первый загадываешь ты, а не я? Первый загадываю я.

И не успел дядюшка Свирид возразить, как Тыкто спросил:

— Что это такое: было красное — стало белое?

— Не знаю, — сказал дядюшка Свирид.

— Это подушка, — рассмеялся Тыкто, на красную наволочку надели белую. Теперь слушай новую загадку. С одной стороны белая, а с другой чёрная. Что это?

— Не знаю.

— Это тоже подушка, — расхохотался Тыкто. — С одной стороны спит грязнуля, а с другой стороны никто не спит, поэтому она белая.

— Ну а что это такое? — загадал он новую загадку. — С одной стороны чёрное и с другой стороны тоже чёрное?

— Это подушка, — сказал дядюшка, — грязнуля перевернул её на другую сторону.

— Отгадал, — вздохнул Тыкто, — загадывай ты.

— Где спит Дождь? — спросил дядюшка Свирид.

— Там, где тепло, темно и сыро, — не задумываясь ответил Тыкто.

— Разве есть такое место, чтобы было и темно, и тепло, и сыро? — не поверил дядюшка Свирид.

— Конечно — это чайник.

— Чайник?! — подскочил от неожиданности дядюшка. Как же он сразу не догадался?! Ведь под скамейкой всегда была лужица воды. Да и в бочке тоже было тепло и сыро. Как он раньше не догадался? Темно! Тепло! Сыро!

Дядюшка бегом кинулся на кухню. Там на столе стоял большой белый чайник. Дядюшка Свирид снял с чайника крышку и… увидел на дне… Дождь. Дождь спал.

— Дождь, — прошептал дядюшка, — проснись.

Но лентяй не просыпался.

— Дождь! — крикнул изо всех сил дядюшка Свирид.

Но тот и не думал просыпаться.

— Обожди, — сказал Тыкто, — я его сейчас разбужу. Я сейчас ему придумаю сон.

Тыкто опустился на носик чайника и что-то прошептал.

Через две минуты из носика вылетело небольшое белое облачко. Это был Дождь. Он дрожал от страха и заикался:

— К-к-какой ужасный ко-ко-кошмар?! К-к-какой ко-ко-шмарный ужас. М-м-мне при-при-при…

— Приснилась, — подсказал дядюшка Свирид.

— Д-д-д-да. Им-м-менно. Но что?! Мне приснилась ж-ж-жаркая, — снова начал заикаться от страха Дождь.

— Жаркая плита, — хихикнул Тыкто, выглядывая из-за дядюшкиного плеча.

— А ты кто? — удивился Дождь. — И откуда знаешь, ч-ч-что мне п-п-приснилось?

— Поэтому и знает, — отвечал за Тыкто дядюшка Свирид. — А вот ты мне лучше ответь, не стыдно тебе так долго спать? Ну и бездельник же ты!!! Сколько цветов из-за твоей лени увяло, сколько травы засохло?!

— Не кричите на меня, — обиделся Дождь. — Подумаешь, денёк-другой и поспать нельзя.

— Денёк! — всплеснул дядюшка Свирид руками. — Да ты, лежебока несчастный, больше месяца уже дрыхнешь.

— Сколько?! — удивился Дождь.

— Да да, больше месяца, — повторил дядюшка.

— Соня, — показал Тыкто язык.

Но Дождь не обращал внимания на проделки Тыкто. Он тихо шептал:

— Ой-о-ой! Что же я наделал? Что же я наделал? Целый месяц. Это ведь, наверное, и фонтаны уже не звенят. Ой-о-ой…

— Ладно, — остановил его жалобные стенания дядюшка, — у тебя ещё есть возможность исправиться. Только смотри не ленись.

— Да что вы! — радостно воскликнул Дождь. — Увидите! Я не подведу!

И Дождь стремглав вылетел через открытое окно на улицу.

Дождь-облако вылетел через окно, и вскоре первые тяжёлые капли упали на землю. А через несколько минут над ночным городом зашумели, зазвенели, запели дождевые струи.

Из домов на улицу выбежали проснувшиеся горожане. Взрослые мужчины и женщины бегали без зонтиков, босиком по лужам и поздравляли друг друга.

— Дождь! — кричали они и подставляли лицо прохладным свежим каплям.

— Эй, куда же ты?! — крикнул Тыкто.

Но дядюшка уже был на улице.

— Я Дождь разбудил, — надулся Тыкто, — а он убежал. Вот не буду ему больше цветные сны придумывать.

Тыкто начал собирать пух и набивать им подушку. Дело это было долгое. Пушинки разлетелись по всей комнате. Он так был занят работой, что даже не сразу услыхал тонкий и писклявый голос, который доносился из прихожей:

— Эй, дядюшка Свирид, где вы там?!

— Его нет, — крикнул Тыкто. — А что ты хотел?

— Я не Чтоты, — сказал тонкий голос, и в комнату вошёл Выкто.

— Братец! — крикнул Тыкто и полетел обнимать промокшего до нитки Выкто.

После взаимных приветствий, возгласов, объятий и поцелуев Выкто вытащил из кармана часы и сказал:

— Вот, отдашь храпелки дядюшке. Если бы не он, не знаю, что бы я и делал. В трубах воды нет. В подвале духота. Так и передай — это вам, дядюшка, от Выкто.

— Передам, — вздохнул Тыкто. — Только я на него обижен. Дождь — дождём, а мог бы со мной во что-нибудь поиграть. Не буду я ему больше цветные сны придумывать.

— Перестань, — сказал сердито Выкто. — Дядюшка меня, можно сказать, от высыхания спас, а у тебя игры в голове. Я бы на твоём месте ему знаешь какой сон придумал.

Выкто наклонился к брату и что-то прошептал ему на ухо.

— Да, — улыбнулся Тыкто, — это было бы здорово. Так и сделаю. Честное слово. Обещаю.

Пока Тыкто и Выкто беседовали, дядюшка вместе со всеми бегал по улицам своего родного города и радовался Дождю. Напоенные влагой листья, цветы, травы на глазах оживали. Потоки воды смывали с тротуаров и мостовых пыль. Дожь шёл и шёл…

Кончалась ночь. Над городом вставала заря. Начинался новый день.

Дядюшку Свирида окружили продавец Корнелий, старый дрессировщик Тихон, почтальон и много-много других горожан.

— Смотрите! — кричал Корнелий, — Он приехал, и сразу появился Дождь.

— Слушай, Свирид, а где твой чемодан с бумсиковыми косточками?! — хлопнул дядюшку по плечу старый дрессировщик.

— Не знаю, — смеялся в ответ дядюшка, — наверное, на Барбарисских островах. Ждёт, когда я за ним приеду.

— Так ты не был на этих островах?!

— Был, но совсем-совсем мало, всего полчасика. Я убирал океан.

— Мы так и знали, что ты найдёшь себе какую-нибудь работу, — рассмеялись Корнелий и Тихон.

— Не какую-нибудь, а очень важную.

— Дядюшка Свирид, когда вы нас прокатите на Чиме?! — прыгали вокруг мокрые, как лягушата, малыши.

— Сегодня, — обещала Чима, — вот только споём с дядюшкой нашу песенку и сразу прокатим.

Никогда ещё Совсемрядышком не был таким радостным и счастливым, как в это утро. Город стал ещё красивее, чем прежде. Снова зазвенели фонтаны. Расцвели розы. Налилась зеленью трава. Деревья зашумели листвой. А чистые тротуары и мостовые блестели и сверкали, словно лакированные.

Весь день и весь вечер жители города плясали и пели. В центре праздника был дядюшка Свирид.

Десятка два мальчишек и девчонок залезли на Чиму и на Слона. Дядюшка Свирид и Тихон возили ребятишек. Они катали их до тех пор, пока на небе не появились первые звёзды.

Так окончился этот прекрасный день и наступила светлая лунная ночь.

Усталые, счастливые горожане сладко спали. Спал и дядюшка Свирид. Он лежал на подушке. Глаза его были закрыты, а губы улыбались. Тыкто сдержал обещание. В эту ночь дядюшке Свириду снились оранжевые мосты, голубые переулки и шумящий листвой городской парк, в центре которого росли эти странные бумсиковые деревья. Деревья с далёких Барбарисских островов.