Истоки атеизма относятся к той далекой поре истории, когда развитие общественно–производственной практики впервые позволило накопить относительно большой объем знаний, а создание письменности дало возможность ускорить их накопление и совершенствование. С другой стороны, это была эпоха, когда впервые эксплуататорский строй предоставил немногочисленному меньшинству людей возможность заниматься политической, художественной, научной деятельностью, возложив на большинство всю тяжесть рабского физического труда. В тот период в противоположность представлениям, где подлинное знание тонуло в массе мифологических, фантастических преданий и поэтических образов, зарождается система знаний о природе, о людях и их сознании, о законах, которым подчинены мир и мышление.

Уже первые шаги людей, пытающихся постичь мир, приводили к требованию ничего не принимать на веру, считать истинным лишь то, что доказано разумными доводами, основанными на фактах. Так возникают первые зачатки науки и научного мировоззрения.

Это первоначальное научное, атеистическое по существу мировоззрение представляло собой материализм, поскольку «материалистическое мировоззрение означает просто понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений, и поэтому у греческих философов оно было первоначально чем–то само собой разумеющимся» (Маркс К, Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 513).

Борьба между научным и религиозным мировоззрением осложняется и переплетается с борьбой между материализмом и идеализмом. В основе этой борьбы лежали социальные конфликты. Сама коренная противоположность научного, материалистического, атеистического мировоззрения религиозному и идеалистическому не сразу и не вполне осознавалась ее участниками. Пионеры научной мысли зачастую не могли освободиться от некоторых господствующих религиозных представлений, а среди их противников Некоторые вводили в свои в целом антинаучные системы материал, содержащий научное знание о природе, о человеке, о его мышлении. Кроме того, в религии и философии «связь представлений с их материальными условиями существования все более запутывается, все более затемняется промежуточными звеньями. Но все–таки она существует» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 312). Так, конфликт между материализмом Демокрита и идеализмом Платона связан с конфликтом между демократией и аристократией в Афинах.

Господство религиозных представлений над умами всех слоев феодального общества в течение тысячелетнего периода, отделяющего эпоху Возрождения от классической древности, очень затрудняло развитие атеистической мысли. Как справедливо заметил Анатоль Франс, в этот период «счастливому единодушию паствы несомненно способствовало также обыкновение… немедленно сжигать всякого инакомыслящего». Но и это не могло полностью задушить мысль, пытавшуюся разбить цепи, в которые ее заковало мракобесие.

Крупнейшим представителем средневекового свободомыслия был французский философ Пьер Абеляр (1079 — 1142). В своем трактате «Введение в теологию» он не побоялся заявить, что либо все религиозные догматы–звук пустой, либо они имеют смысл, доступный пониманию разума человеческого. А раз так, истины религии подлежат контролю разума. «Опрометчиво верит тот, кто, не разобравшись, беззаботно удовлетворяется тем, что ему говорят, не взвесив это, не зная, насколько основательны доказательства в пользу сообщаемого».

Провозглашая высший авторитет разума, призывая ничего не принимать на веру, Абеляр не остановился перед тем, чтобы заявить: «Не потому веришь, что так сказал бог, а потому, что ты убежден, что так оно и есть».

Единственный разумный путь к достижению истины, утверждал Абеляр, сомнение, которое должно быть исходным пунктом при решении любого вопроса. «Сомневаясь, — писал он, — мы начинаем исследование, а благодаря исследованию мы приходим к истине». Такая высокая оценка сомнения имела огромное значение для подрыва религиозного мировоззрения.

В сочинении «Да и нет» Абеляр, подчеркивающий, что из двух противоположных высказываний по одному и тому же вопросу по крайней мере одно ложно, собрал множество цитат из «священных» текстов, исполненных противоречий. Эти цитаты свидетельствуют, что на вопросы о первородном грехе, о свободе воли, о сотворении мира или его вечности, о вечности творца и на другие коренные вопросы религии «святые отцы» церкви и даже само «святое писание» дают диаметрально противоположные ответы. Так была показана явная ложность многого сообщаемого в текстах, которые религиозное мировоззрение провозглашало непререкаемой истиной.

Несмотря на свой рационализм и борьбу свою против догматизма средневекового сознания, Абеляр оставался в плену религиозных представлений. Тем не менее его взгляды, объективно подрывающие основы религии, вызвали в среде духовенства бурю негодования. В 1121 г. собор в Суассоне объявил эти взгляды еретическими, заставил Абеляра публично сжечь свой трактат и заключил его в монастырь.

Свободомыслие пробивало себе путь и в Италии. В XII в. во Флоренции выступил ряд ученых, выдвигавших эпикурейские, материалистические и антирелигиозные идеи.

Ряд видных представителей антирелигиозного свободомыслия выступил в эту эпоху в мусульманском мире.

Здесь прежде всего следует упомянуть таджикско–персидского мыслителя и поэта Омара Хайяма (1040–1123). Стихи Хайяма «Рубай» не только глубоко проникают в мир чувств человека, они исполнены философских раздумий и откровенной антирелигиозности.

Хайям высмеивает религиозный призыв к отказу от благ земных во имя благ, ждущих нас за гробом. Никакого загробного мира, говорит он, нет. Существует лишь посюсторонний мир, где царят законы природы. Перед их лицом молитвы и болтовня о рае и аде смешны. «К чему кумирен дым, светильники мечетей? К чему про рай и ад все разговоры эти?» Все религии, включая ислам, обманывают людей, одаряя их «сорной травой» веры в воздаяние.

Поэт часто повторяет и остроумно иллюстрирует ту мысль, что единственная реальная действительность — земная действительность, что ею только имеет смысл дорожить, а ее утрата принесет не божественное воздаяние, а небытие: «Когда покинешь мир–ведь будет все равно, что делал, говорил, чем запятнал себя ты».

Хайям вскрывает противоречие между религиозным учением о всемогуществе и всеведении бога и учением о воздаянии: «Когда ты для меня слепил из глины плоть, ты знал, что мне своих страстей не побороть; не ты ль тому виной, что жизнь моя греховна? Скажи, за что же мне гореть в аду,господь?»

Эпикурейское положение о том, что несправедливостью, царящей в обществе, опровергается существование провидения, получает яркое выражение в творчестве Хайяма, страстно обличающего социальное зло и так же страстно отвергающего существование всеблагого господа: «О небо, к подлецам щедра твоя рука. Им — бани, мельницы и воды арыка; а кто душою чист, тому лишь корка хлеба. Такое небо — тьфу! — не стоит и плевка!»

Некоторые рубай позволяют предполагать, что смелые идеи Хайяма разделялись определенными кругами общества, в котором он жил. Например: «И так вот и живем под сводом голубым. Полубезбожники и полумусульмане».

Рубай часто облекают антирелигиозную мысль в шутку, но автор подчеркивает: «Не только на словах я враг всей этой лжи» — и самым серьезным образом заявляет, что решительно отвергает порабощение разума какой бы то ни было религией. «Дух рабства кроется в кумирне и в Каабе, трезвон колоколов язык смиренья рабий, и рабства черная печать равно лежит на четках и кресте, на церкви и Мирхабе».

Ряд важных антирелигиозных идей выдвинул знаменитый арабский философ Ибн–Рошд (Аверроэс) (1126–1198). Рассматривая себя как верного последователя Аристотеля, этот выдающийся мыслитель развивает материалистическую тенденцию аристотелевского учения. Будучи сыном своего времени, Ибн–Рошд сохраняет в своем учении и бога (играющего здесь роль, подобную роли «перводвигателя» у Аристотеля) и бессмертие духа, которое арабский философ приписывает общечеловеческому разуму.

Но Ибн–Рошд решительно отрицает божественное сотворение мира и отстаивает положение о том, что материя и движение существуют вечно, что в мире царят естественная необходимость, непреложные законы природы. Сам бог действует по необходимости, он не может отменить законы природы. Поэтому такие сверхъестественные события, как откровения и чудеса, невозможны. Молитвы не могут повлиять на ход событий. Сознание отдельного человека — это способность тела, особенно мозга. Ибн–Рошд поэтому отрицает бессмертие души (хотя признает бессмертным безличный интеллект всего человечества), а также и веру в воздаяние.

Ибн–Рошд — первый философ, выдвинувший учение о существовании двух истин: научной, философской, с одной стороны, и религиозной, богословской с другой. В общем, учил Ибн–Рошд, наука и религия, философия и богословие согласуются друг с другом. Но в отдельных вопросах они могут приходить к различным результатам. Для толпы нужна вера в откровение, в авторитет и т. д., ибо «вера налагает узду на людей из народа». Для тонкого слоя образованных людей есть наука и философия. Один и тот же автор имеет право в богословском труде защищать бессмертие души, а в философской работе отрицать его, поскольку в богословии истиной является то, что бессмертие существует, а в философии истинно, что бессмертия нет. Хотя это учение Ибн–Рощда о «двойственности истины» исполнено духом компромисса, оно имело огромное значение для своего времени, впервые строго разграничив разум и веру, что в конечном счете служило высвобождению знания из–под гнета религии.

Проникнув в страны Европы, где господствовало христианство, идеи Ибн–Рошда оказали большое прогрессивное воздействие на развитие материализма и религиозного скептицизма в этих странах. Особенно значительным было выступление французских последователей этих идей, развернувших активную деятельность в пользу воззрений Аверроэса в парижском университете. Во главе парижских аверроистов стоял Сигер Брабантский (ок. 1240–ок. 1282).

В своих произведениях («О возникновении и уничтожении», «О вечности мира» и др.) Сигер доказывал, что вселенная существует вечно, что в жизни людей действует естественная необходимость и бог не управляет их поступками, что сознание человека неразрывно связано с его телом, гибнет вместе с телом и не может после смерти человека испытывать те муки, какие его якобы ждут в аду.

Великие открытия и антирелигиозная мысль Возрождения

Период, охватывающий вторую половину XV в. и весь XVI в., выдвинул антирелигиозные идеи в центр внимания передовой мысли Западной Европы. Это время начинающегося крушения основ феодализма и формирования в борьбе с ним буржуазных общественных отношений.

Исторические успехи мореплавания, промышленности, торговли, с одной стороны, требуют создания опытной науки о природе, подлинного знания о ней, а с другой — сами создают основу для развития такой науки. Разработка опытного естествознания становится настоятельной необходимостью для буржуазии и для возглавляемого ею поступательного развития общества.

И с той же настоятельностью, с какой утверждение новых общественных отношений требовало сокрушения средневековых социальных институтов, утверждение подлинной науки о природе и неотделимого от нее научного мировоззрения требовало сокрушения религиозного мировоззрения, в тиски которого была зажата вся духовная жизнь средневековья.

Огромной силы удары обрушили на религию научные открытия рассматриваемой эпохи. Великие географические открытия сокрушают средневековые представления о земле и ее обитателях. Освященные религией взгляды на мироздание ниспровергаются Коперником и Галилеем. Особенно ощутимый удар нанес по религиозному мировоззрению великий польский ученый Николай Коперник (1473–1543), разработавший гелиоцентрическую систему мира. Старые, поддерживаемые церковью представления о том, что в центре вселенной находится Земля, а не Солнце, потерпели крах. Земля, это избранное богом обиталище людей, низводилась до уровня рядовой планеты солнечной системы. Лишались всякого основания представления об исключительности Земли, а также противопоставление земного небесному. Подрывалась догма о человеке как высшей цели божественного творения. И хотя церковники объявили учение Коперника «еретическим», они были не в силах затормозить победную поступь науки.

В авангарде европейской мысли в эпоху Возрождения выступает Италия. В XV в. университет в Падуе становится настолько общепризнанным центром аверроизма, что учение о «двойственной истине» и о вечности мира начинают повсеместно называть паду–анским. Часть падуанцев всецело присоединяется к взглядам арабского философа Ибн–Рошда, что смертна лишь душа каждого человека, а безличный разум человечества бессмертен. Некоторые представители падуанской школы пошли дальше — объявили смертным всякое сознание. По имени греческого автора III в. Александра Аф–родизийского, разделявшего этот взгляд, их называли александристами. К ним принадлежал Пьетро Помпонац–ци (1462–1524).

В своей книге «О бессмертии души» Помпонацци пишет, что законодатель религии, обращаясь к народу, проповедуя ему веру, ставит себе иную цель, нежели ученый, обращающийся к своим коллегам, свободным от суеверий толпы. Отсюда неизбежно различие выводов, к каким нас приводит разум (наука) и вера (религия). Разум, например, в отличие от веры находит, что действие законов природы исключает чудеса, что вера в чудеса — «результат обмана со стороны жрецов и плод болезненного воображения простых людей».

Помпонацци высказывает мысль, что так как иудаизм, христианство и ислам взаимно исключают друг друга, то по крайней мере две из этих религий ложны; значит, большинство верующих обмануто. Но если дало себя обмануть большинство, то не обмануты ли и остальные?

Бессмертна ли душа? В «писании», говорит Помпонацци, есть места, подтверждающие такое мнение, но изучение природы и размышление его опровергают. Во–первых, сознание неотделимо от телесных органов, с гибелью которых оно гибнет. Во–вторых, учение о бессмертии и воздаянии внутренне противоречиво: всемогущий бог должен сам быть ответственным за человеческие поступки. На известный религиозный тезис, гласящий, что, лишившись надежды на награду и избавившись от страха наказания, люди станут совершать злодеяния, Помпонацци отвечал, что существовало немало праведников, не веривших в бессмертие души и воздаяние, и еще больше людей порочных, веривших и в то и в другое. Добрые дела, совершаемые без надежды на награду, гораздо более нравственны, чем те, единственным стимулом которых является расчет на вознаграждение. Тот, кто избегает совершать дурные поступки единственно потому, что считает их бесчестными, гораздо нравственнее того, кто отказывается от дурных поступков лишь из страха перед загробной карой. Поэтому отрицание бессмертия души и воздаяния гораздо лучше укрепляет нравственность, чем признание этих положений.

Наиболее ярким выражением борьбы науки этой эпохи против религии являются идеи Джордано Бруно (1548–1600). Отправляясь от открытия Коперника, Бруно идет дальше: на место гелиоцентризма он ставит учение о бесконечной, лишенной центра вселенной и бесконечных мирах. Сокрушая христианскую космологию, он восклицал: «Вперед!.. Ниспровергай теорию о том, что Земля будто бы является центром мироздания… Распахни перед нами дверь, чтобы мы могли взглянуть на неизмеримый и единый звездный мир…» Разум, заявляет Бруно, может все постичь «благодаря имеющейся в нем бесконечной мощи». В победе человеческой мысли над тайнами природы, над предрассудками, тупостью и нетерпимостью он видит высшее счастье. Религиозный иррационализм и обскурантизм–смертельные враги Бруно.

Бруно отвергал и откровение, и божественный промысел, и бессмертие души. Переход европейцев от, язычества к христианству он описывает так: «Для народов была выдумана нелепая сказка, появилось варварство, и начался преступный век, для которого знание считалось опасным». Деспоты, тираны пользуются религией, чтобы держать народы в страхе посредством лжи о бессмертии души и ожидающей на том свете каре за непокорность.

«Вселенная не была сотворена, — писал Бруно. — Нельзя допустить бытие творца, нисходящего свыше, дающего порядок, творящего извне». Это, в сущности, атеистический взгляд. Но Бруно не смог полностью освободиться от влияния идей, с которыми боролся. Заявляя, что «бог и природа есть одна и та же материя», он одухотворяет материю и все вещи. Этот гилозоизм сочетается у него с телеологическим представлением о процессах, совершающихся в природе. И в этом смысле его позиция содержит пантеистический элемент. Но сам пантеизм, отмечал Энгельс, есть лишь последняя ступень к свободному человеческому воззрению, т. е. к атеизму. Бруно, которого послали на смерть римские инквизиторы, выслушав их приговор, заявил: «Вероятно, вы с большим страхом произносите приговор, чем я выслушиваю его». Столь же мужественно встретил смерть другой выдающийся итальянский атеист — Лючилио Ванини (1585–1619), отправленный на костер тулузским парламентом. Он заявил в присутствии тысяч людей, собравшихся посмотреть на его казнь: «Если бы был бог, я попросил бы его поразить молнией парламент, как совершенно несправедливый и неправедный; если бы был дьявол, я попросил бы его, чтобы он поглотил этот парламент… но, так как нет ни одного, ни другого, я ничего этого не делаю».

В своих произведениях Ванини писал, что мир существует вечно, что бог его не создавал и не руководит им. Пребывающий вне мира «бог не является перводвигателем». Такого бога вообще нет. Существует лишь «природа, которая и есть бог, так как она является началом движения». Если же богом называть природу, то нелепо ей приписывать разум, черту чисто человеческую.

Используя аргументацию древних, Ванини показывает противоречия, к которым приводит вера в бога: «Бог или не хочет устранить зло, или не может. Второе подтверждает мнение атеистов, первое делает бога источником зла». «Бог или знает о заблуждениях людей, или не знает. Если он знает о них, следовательно, он их творец, так как для бога знать и хотеть — одно и то же». В этом случае он не может быть богом. «Если он их не знает, он не берет на себя никаких забот в руководстве миром, так как не может им управлять, не зная его». «Если великие преступления и заблуждения не были предупреждены богом, нужно утверждать, что бог совершенно не заботится о земных делах». И в этом случае он не бог. Но допустим, что он заботится о земных делах, в которых так много преступлений. «Если он не смог их предупредить, занимаясь ими, он не в силах принять действенные меры для пресечения преступлений и зол. Если он не всемогущий, значит, он не бог».

Считается, что в «писании» запечатлено откровение бога. Но так ли это?

Есть серьезные основания считать «писание» обманом, ибо оно само себе противоречит, утверждая всемогущество бога, между тем как «из текста Библии вытекает, что сила дьявола выше силы бога… Бог хочет, чтобы все были спасены, однако мало кто спасается. Дьявол хочет, чтобы все люди были осуждены, и они почти все бывают осуждены».

Воздаяние неправомерно, поскольку за поступки людей отвечает управляющий этими поступками бог. Воздаяние к тому же требует бессмертия души, которое Ванини детально опровергает. Во–первых, рождение, питание, рост, смерть, строение тела и основные черты психики у людей и животных одинаковы, «поэтому, если душа умирает вместе с животным, она должна умереть и вместе с человеком». Во–вторых, все созданное умирает, значит, и душа тоже. В–третьих, «еще никто не возвратился из царства мертвых». В–четвертых, «бессмертие души отвергали наиболее видные ученые мужи», и античные, и «крупнейшие мыслители наших дней».

Социальная роль религии, по мнению Ванини, отрицательная; это орудие, при помощи которого «невежественный народ содержится в рабстве из боязни перед всевышним».

Ванини, как и Бруно, сохраняет еще некоторые средневековые представления. Он уверен, что небесные светила определяют судьбы людей. Он иногда впадает в пантеизм. И все же оба великих итальянца навсегда останутся в памяти человечества глашатаями атеизма.

Возникновение первого в истории научного мировоззрения диалектического и исторического материализма — привело к появлению подлинно научной формы атеизма как неотъемлемой черты мировоззрения пролетариата.

Возникновение новой формы атеизма было обусловлено социально–экономическими сдвигами, затронувшими наиболее развитые страны Европы. Быстрое развитие капитализма в первой половине XIX в., формирование промышленного пролетариата и развертывание его классовой борьбы означали, что на историческую арену вышел новый класс — класс рабочих, мировоззрением которого становится марксизм. Идеологи этого класса, подойдя с новых классовых позиций ко всему, что накопило человечество в философской, общественной и естественнонаучной мысли, выявив тем самым все ценное, созданное учеными и мыслителями прошлого, смогли создать мировоззрение нового типа, отличающееся от всех прошлых теорий своей научной обоснованностью.

Если социальной основой научного атеизма является рабочий класс, то теоретической его основой является диалектический и исторический материализм. Материалистическое понимание истории дало возможность Марксу и Энгельсу понять религию как своеобразную форму отражения бытия и объяснить ее возникновение и существование материальными условиями жизни общества.

Марксистский атеизм, впитавший в себя и творчески переработавший все ценное, что было создано атеистами прошлого, коренным образом отличается от всех других атеистических учений, как последовательное, строго научное учение.

Домарксистский атеизм видел свою задачу в том, чтобы объяснить религию из ее земной основы, ограничиваясь, таким образом, лишь критикой религии. Марксистский атеизм видит свою задачу не в том, чтобы просто еще раз подвергнуть религию критике, а в том, чтобы революционным путем преобразовать земную жизнь, создать общество, в котором существование религии станет излишним.

Марксистский атеизм является революционным. Он неразрывно связан с революционным движением рабочего класса, с целями и перспективами пролетарской революции.

Марксистский атеизм представляет собой конкретную программу практической деятельности рабочего класса, его партии и государства, а не собрание благих пожеланий, которыми ограничивались атеисты прошлого.

В противоположность предшествующему атеизму, являвшемуся достоянием узкого круга образованных людей, марксистский атеизм обращен к трудящимся и эксплуатируемым и не случайно становится наиболее массовым мировоззрением.

Научный подход к религии дал возможность основоположникам марксизма выяснить действительные причины возникновения религии и пути ее преодоления.

Атеистическая направленность характерна уже для ранних работ Маркса и Энгельса. Конечно, ранние произведения основоположников марксизма следует рассматривать не как изложение взглядов пролетарского атеизма, а только как путь к нему, который вел от атеизма революционно–демократического к атеизму пролетарскому.

Важным этапом в становлении марксистского атеизма явились такие произведения К. Маркса, как «К еврейскому вопросу» (1843) и «К критике гегелевской философии права. Введение» (1843–1844), опубликованные в «Немецко–французских ежегодниках».

В статье «К еврейскому вопросу» Маркс выступает против утверждения младогегельянца Бруно Бауэра о том, что эмансипация евреев, как и всякого другого народа, есть в первую очередь ликвидация религии. Маркс утверждает, что источником социального гнета является не религия, а материальные условия, сложившиеся в обществе. Маркс доказывает, что в условиях современного ему общества политическая эмансипация практически реализуется в праве частной собственности, в то время как для освобождения человека необходимо ее уничтожение. Таким образом, вопрос о преодолении религии впервые поставлен в прямую связь с коренным преобразованием общественного строя.

Эти идеи Маркс развивает в произведении «К критике гегелевской философии права. Введение», где впервые формулируются основные принципы марксистского атеизма. Маркс исходит из того, что не религия создает человека, а человек создает религию, что «религия есть самосознание и самочувствование человека, который или еще не обрел себя, или уже снова себя потерял» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 414).

Религия возникает не случайно. Она создается обществом, «превратным миром», как его превратное мировоззрение, являющееся общей теорией этого мира. Религиозное убожество Маркс рассматривает как выражение действительного убожества и протест против него. «Религия–это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 415).

Вполне понятно, что предпосылкой критики таких социальных условий является критика религии. Не будучи самоцелью, «борьба против религии есть косвенно борьба против того мира, духовной усладой которого является религия» (там же, с. 414–415). Борьба против религии должна быть подчинена общей цели–освобождению народа от угнетения, воспитанию в нем способности к историческому действию. Критика религии сбрасывает с цепей рабства фальшивые цветы, освобождает человека от религиозных иллюзий для того, чтобы он мыслил и действовал, изменяя мир, который его окружает.

Однако Маркс обращает внимание на то, что сама по себе критика современного ему общества еще не решает задач его переустройства, хотя теоретическое решение этих проблем является необходимой предпосылкой их практического решения. «Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» (там же, с. 422).

Маркс доказывает, что только пролетарская революция открывает действительный путь к освобождению общества от религии.

Дальнейшее развитие идей марксистского атеизма мы находим в таких фундаментальных исследованиях основоположников марксизма, как «Святое семейство, или Критика критической критики», «Немецкая идеология», «Крестьянская война в Германии», «Капитал», «Происхождение семьи, частной собственности и государства», «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», «Анти–Дюринг», «Диалектика природы» и др.

Если домарксистский атеизм исходил из того, что основой религии является невежество масс и что путь к освобождению от религии лежит в просвещении, то Маркс и Энгельс доказали, что религия возникает в силу действия причин, заложенных в самой организации человеческого общества. Религия не результат невежества или преднамеренного обмана (хотя она вовсе не исключает ни того, ни другого) . Она необходимый продукт такого общественного строя, где человек находится в состоянии рабской зависимости от господствующих над ним сил. «…Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, — отражением, в котором земные силы принимают форму неземных» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 328).

На ранних стадиях развития человеческого общества, когда природа господствовала над человеком как внешняя сила, еще не познанная им, объектами такого фантастического отражения являлись силы природы. По мере развития человеческого общества наряду с силами природы вскоре объектами такого отражения становятся и общественные силы, господствующие над человеком и также непонятные ему. Таким образом, Маркс и Энгельс, опираясь на материалистическое понимание общественной жизни, впервые в истории сумели объяснить религию из реального процесса развития человеческого общества.

Маркс и Энгельс впервые в истории атеистической мысли установили, что религия возникает как результат действия причин двоякого рода: во–первых, в силу причин социальных и, во–вторых, в силу гносеологических причин. Иначе говоря, религия, с одной стороны, уходит своими корнями в общественную жизнь, с другой — религия имеет корни в познавательной деятельности человека.

В чем же состоят социальные корни религии? Религия, возникнув в первобытном обществе как выражение бессилия людей перед стихийными силами природы, продолжает затем существовать и в последующие исторические эпохи, отражая в фантастической форме бессилие человека перед общественными силами, которые господствуют над ним.

Начиная с рабовладельческого общества, религия отражает и защищает отношения эксплуатации, выступает как орудие духовного угнетения трудящихся.

Социальные корни религии состоят в том, что в условиях классового общества религия защищает интересы господствующих классов, оправдывая все формы эксплуатации и угнетения.

Но если религия коренится в определенной классовой структуре эксплуататорского общества, то это значит, что преодолеть религию только путем распространения просвещения нельзя. Это можно сделать лишь путем уничтожения тех классов, чьи интересы защищает религия и которые поддерживают ее существование.

Религия имеет также и гносеологические корни. Как известно, человек в процессе познания оперирует понятиями. Любое понятие возникает как результат абстракции. Каждый предмет, каждое явление обладают как неповторимыми, присущими только им признаками, так и признаками повторяющимися, присущими всем явлениям определенного рода. Например, все дома отличаются друг от друга какими–то признаками, но в то же время всем им присуши такие признаки, которые являются общими для всех домов. Общие признаки, присущие всем домам, закрепляются в понятии «дом», причем в процессе образования этого понятия мы абстрагируемся от индивидуальных признаков, присущих отдельным домам. Это отвлечение от действительности создает возможность отрыва понятий от тех явлений, которые отражаются в понятии. Человеческое сознание может произвольно оторвать понятие от реальных вещей, начать рассматривать его как субстанцию, первооснову вещей. Благодаря этому свойству сознания возможно возникновение религии и идеализма. Эта «тайна спекулятивной конструкции» была раскрыта Марксом и Энгельсом в книге «Святое семейство, или Критика критической критики».

Вполне понятно, что для возникновения религии необходим, как одно из главных условий, определенный уровень развития человеческого сознания. Возникновению религии предшествовал длительный безрелигиозный период в истории человечества, когда люди были еще более бессильны в борьбе с природой. Однако религии тогда не существовало. Это происходило потому, что для возникновения религии необходимо не только фактическое бессилие человека, но и способность сознания отразить этот факт, осознать его в фантастическом религиозном виде.

Религия прошла ряд исторических форм в своем развитии до тех пор, пока не возникло представление о боге. Это тоже является не только результатом развития общества, но и результатом развития человеческого сознания, которое достигло такого уровня, когда стала возможной чрезвычайно высокая степень абстракции.

Итак, Маркс и Энгельс доказали, что религия имеет классовые и гносеологические корни, и тем самым выяснили важнейшие причины появления и существования религии. Выяснение этих обстоятельств дает возможность не только правильно понять и объяснить происхождение религии, но и позволяет наметить пути преодоления религии. Для того чтобы религия перестала существовать, совершенно недостаточно только бороться с невежеством. Необходимо уничтожить в первую очередь классовые корни религии, т. е. уничтожить эксплуататорское общество, эксплуататорские классы, поддерживающие религию и насаждающие невежество.

Выяснив общий характер и направление развития человеческого общества, Маркс и Энгельс установили, что переход от капитализма к коммунизму является исторической необходимостью. В такой же мере неизбежным является переход к обществу без религии. Поскольку религия существовала не всегда, а возникла лишь в связи с определенными условиями, сложившимися в обществе, постольку устранение этих условий в результате революционного преобразования общественной жизни открывает путь к полному преодолению религии.

Однако было ясно: автоматически вслед за победоносной пролетарской революцией религия не исчезнет, потребуется целый исторический период для ее полного преодоления. Исходя из этого, Маркс и Энгельс сформулировали основные задачи рабочего класса по отношению к религии и церквиОсновоположники марксизма установили, что борьба рабочего класса против религии есть составная часть всей его борьбы против сил и традиций старого общества, за установление диктатуры пролетариата. Маркс указывал, что требование свободы совести, являющееся по своему характеру общедемократическим, не может удовлетворить партию рабочего класса, конечной целью которой по отношению к религии является ее полное преодоление.

Но преодоление религии после победы диктатуры пролетариата не может быть осуществлено путем запрета……Преследования, — писал Ф. Энгельс, наилучшее средство укрепить нежелательные убеждения! Одно несомненно: единственная услуга, которую в наше время можно еще оказать богу, — это провозгласить атеизм принудительным символом веры…» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 514). Всякие попытки запретить религию с неизбежностью привели бы к ее закреплению на длительное время и увенчали бы служителей религии земным ореолом мученичества.

Таким образом, Маркс и Энгельс не только создали теорию научного атеизма, но дали практическую программу борьбы рабочего класса и его партии за полное преодоление религии.

Дальнейшее распространение и развитие марксистского атеизма связано с именами выдающихся мыслителей–марксистов Поля Лафарга (1842–1911), Августа Бебеля (1840–1913), Георгия Валентиновича Плеханова (1856–1918), Франца Меринга (1846–1919), Иосифа Дицгена (1828–1888) и др. Выдающиеся последователи Маркса и Энгельса сделали очень много для распространения идей марксизма и атеизма в европейских странах. Но этим их исторические заслуги не исчерпываются. Ими сделано многое не только для распространения идей, которые были сформулированы основоположниками марксизма, но и для развития этих идей, для разработки проблем марксистского атеизма. Труды выдающихся последователей Маркса и Энгельса явились необходимой ступенью в развитии марксистского атеизма.

Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В. И. О религии. М., 1983.

Деятели Октября о религии и церкви. М., 1968.

Кубланов М. Мыслители древности о религии. М., 1960.

Ламонт Корлисс. Иллюзия бессмертия. М., 1984.

Лункевич В. Герои и подвижники науки. М., 1961.

От Эразма Роттердамского до Бертрана Рассела. М., 1969.

Черный туман. М., 1976.

Христианская религия проникла в Европу вскоре после своего возникновения. Однако на первых порах влияние этой религии было невелико, причем распространение ее ограничивалось районом Средиземноморья. В цент–ральноевропейские страны христианство внедрилось несколько позже, а на север и восток Европы — лишь в VIII — XII вв.

С разделением христианства в XI в. на западную и восточную ветви страны Юго–Западной, Западной, Центральной и Северной Европы последовали за Римом, Восток и Юго–Восток — за Константинополем. Реформационное движение, развернувшееся в Европе в первой половине XVI в., еще более осложнило религиозную картину в этой части света: наряду с католиками и православными появились еще протестанты. Протестантизм утвердился в ряде районов Центральной и Западной Европы, а также на всем Севере.

С той поры география различных религиозных направлений в Европе не претерпела существенных изменений. Протестантизм по–прежнему преобладает среди верующих североевропейских стран (Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания, Фарерские острова, Исландия), а также отдельных стран Западной и Центральной Европы (Великобритания и Северная Ирландия, Германская Демократическая Республика). В таких же западно–и централь–ноевропейских странах, как Нидерланды, Федеративная Республика Германии, Швейцария, протестантизм в разных формах исповедует примерно половина верующих.

В странах Юго–Западной Европы (Италия, Испания, Португалия, Мальта), а также в некоторых странах Западной (Ирландия, Франция, Бельгия, Люксембург), Центральной (Австрия) и Восточной Европы (Польша, Чехословакия, Венгрия) большинство верующих — католики. Католики образуют приблизительно половину верующего населения также в Федеративной Республике Германии, Нидерландах, Швейцарии.

Православие преобладает среди верующих Юго–Восточной Европы (Румыния, Болгария, Греция). В Югославии помимо православных много католиков и мусульман.

Ислам распространен в Европе сравнительно узко. Лишь в Албании и в европейской части Турции к этой религии относится ббльшая часть верующих.

Уже давно Европа является одним из мировых центров свободомыслия и атеизма. Особенно широко атеистические идеи стали распространяться со времени Великой французской революции. После коренных социальных преобразований в странах Восточной и Юго–Восточной Европы в этом регионе были сильно поколеблены устои религии. В социалистических странах непрерывно растет число лиц, порывающих с религией. Рост атеизма можно наблюдать также в буржуазных странах Европы. Особенно выделяются в этом отношении страны с давними традициями свободомыслия — Франция, Нидерланды, Великобритания.

Какова же конкретная картина распространения религиозных верований в зарубежной Европе?

Азия является частью света, где зародились все крупнейшие религии земного шара: иудаизм, зороастризм, христианство, ислам, индуизм, сикхизм, буддизм, джайнизм, даосизм, конфуцианство, синтоизм. Однако судьба этих религий была различной. Одни из них широко распространились и в других частях света (христианство, ислам, иудаизм), другие же остались в основном азиатскими религиями (зороастризм, индуизм, сикхизм, буддизм, джайнизм, даосизм, конфуцианство, синтоизм).

В настоящее время в Юго–Западной Азии наиболее распространен ислам. Это относится к Турции, Сирии, Иордании, Саудовской Аравии, Йеменской Арабской Республике, Народной Демократической Республике Йемен, Оману, Объединенным Арабским Эмиратам, Катару, Бахрейну, Кувейту, Ираку, Ирану, Афганистану.

В подавляющем большинстве этих стран ислам распространен в форме суннизма. Лишь в Иране резко преобладает шиизм. Шииты составляют свыше половины населения в Ираке и в Йеменской Арабской Республике. Немусульманскими в этом районе являются только две страны: Кипр, где преобладают христиане, и Израиль, в котором большинство жителей исповедует иудаизм. Кроме того, в Ливане около половины верующего населения составляют христиане.

В центре Южной Азии господствует индуизм, в периферийных же районах население исповедует другие религии: на западе и востоке (в Пакистане, Бангладеш и Мальдивской Республике) - ислам, на юге и севере (в Шри Ланке, Бутане, частично в Непале) - буддизм (в Шри Ланке — в форме тхеравады, в остальных странах — в форме махаяны).

В Юго–Восточной Азии обычно выделяют два подрайона. В первом из них, включающем полуостров Индокитай без Малакки, среди верующих преобладает буддизм в форме тхера–вады (Бирма, Таиланд, Лаос, Кампучия) или махаяны (Вьетнам). Во втором, охватывающем Малаккский полуостров и Малайский архипелаг, распространены главным образом две религии: в Федерации Малайзии, Индонезии, Брунее — ислам, на Филиппинах — христианство.

В Восточной и Центральной Азии верующие исповедуют несколько религий, нередко причудливо переплетающихся между собой. Это буддизм в форме махаяны — во всех странах (Китай, МНР, Корея, Япония), конфуцианство — в Китае и Корее, даосизм–в Китае, синтоизм — в Японии.

В последнее время из года в год растет число людей, разделяющих атеистические взгляды. Правда, атеизм еще не получил здесь повсеместного распространения, однако в социалистических странах Центральной и Восточной Азии численность атеистов весьма значительна.

Как же характеризуется религиозный состав населения отдельных стран?

В настоящее время среди народов Африканского континента распространено несколько групп вероисповеданий: местные традиционные культы и религии, ислам, христианство, в меньшей степени индуизм, иудаизм и некоторые другие. Особое место занимают синкретические христианско–афри–канские церкви и секты.

Местные традиционные культы и религии — это автохтонные верования, культы, обряды, сложившиеся у народов Африки в процессе исторического развития до появления на этом континенте арабов и европейцев. Распространены среди большей части местного населения стран Тропической, Южной Африки и на острове Мадагаскар. Многие зарубежные исследователи ошибочно рассматривают местные традиционные культы и религии Тропической и Южной Африки как «единую африканскую религию».

Хотя составными компонентами религиозных представлений большинства африканцев являются фетишизм (почитание материальных предметов), анимизм (вера в многочисленных «душ» и «духов»), магия (колдовство, суеверия) , мана (безликая «сверхъестественная» сила), термин «местные традиционные культы и религии» весьма условен, поскольку применяется для обозначения различных религиозных представлений, культов, верований и обрядов многих народов Африки, находящихся на определенных социально–экономических уровнях развития. Эти культы и религии можно разделить на две большие группы: родо–племенные и национально–государственные.

Существенное место в жизни африканских народов занимает культ предков. Некоторые западные авторы даже считают культ предков наиболее характерной религией Тропической и Южной Африки. Объектом почитания, как правило, бывают прародители семьи, рода, племени и т. д., которым приписываются сверхъестественные способности совершать как добро, так и зло. Распространены в Африке также культы сил природы и стихий (в виде «духов» природы) . Эти культы характерны для тех африканских народов, у которых сохраняются различные формы родо–племенных укладов (например, у готтентотов, гереро и др.). Для народов с развитой или складывающейся государственностью (например, у йоруба, акан, балуба, зулусов и др.) характерны политеистические государственные религии с развитым пантеоном богов. В автохтонных традиционных религиях Африки большое место занимают ритуалы, церемонии, обряды и т. п., которые обычно связываются с различными этапами жизни человека. Таковы, например, похоронные обряды, обряды наречения имени, посвящения, инициации, заключения брака и др. Значительную роль в общественной жизни народов Тропической и Южной Африки, и особенно у народов Гвинейского побережья, продолжают играть тайные общества или союзы (например, мужской союз Поро, женский Санде и др.).

Всего местных традиционных религий придерживается свыше трети (около 130 млн.) жителей Африки. Почти все они проживают к югу от Сахары, составляя около 42% общей численности населения этой части континента. Более половины сосредоточено в Западной Африке, причем около пятой части приверженцев традиционных религий проживает в Нигерии. В странах Южной Африки свыше половины местного населения придерживается автохтонных религий. Что касается отдельных государств, то последователи местных традиционных религий составляют 80% населения Центральноафри–канской Республики; свыше 70% -в Мозамбике, Либерии, Буркина Фасо, Того; более 60% - в Гане, Береге Слоновой Кости, Бенине, Кении, Руанде, Замбии, Зимбабве, Ботсване, Сьерра–Леоне, Анголе и Свазиленде.

Ислам — религия, принесенная в Африку с Аравийского полуострова. В середине VII в. Северная Африка была завоевана арабами. Пришельцы распространяли ислам с помощью административных и экономических мер: принявшие ислам освобождались от тяжелой подушной подати, получали такие же права, какими пользовались арабы–мусульмане, и т. д. Полная исламизация Магриба (общее название стран Северной Африки от Ливии до Марокко) заканчивается к XII в. В течение IX–XI вв. ислам распространяется и среди народов Западного Судана. В Восточный Судан мусульманская религия стала проникать в IX в. Негроидные народы Южного Судана сохраняли традиционные культы и религии вплоть до второй половины XIX в., но затем также стали постепенно переходить в ислам. В Восточную Африку ислам завезли мусульманские купцы, торговцы, переселенцы из Азии (преимущественно с Аравийского полуострова и Индостана). К XVIII в. происходит исламизация народов восточного побережья Африки и северо–западной части острова Мадагаскар. Несколько позже влияние мусульманства распространилось и на всю Тропическую Африку, где ислам стал успешно соперничать с христианством.

Среди мусульманского населения современной Африки распространен главным образом ислам суннитского направления. Суннизм представлен всеми четырьмя мазхабами (или религиозно–правовыми школами): маликит–ским, шафиитским, ханбалитским и ханифитским. Преобладающее большинство мусульман северо–и западноафриканских стран придерживается ма–ликитского мазхаба; в Египте и вос–точноафриканских государствах — ша–фиитского; в Южно–Африканской Республике выходцы с Индостанского полуострова являются сторонниками ха–нифитского и капские малайцы–шафиитского мазхабов. Значительную роль среди африканских мусульман играют суфийские ордена (или братства), которых в Африке насчитывается несколько десятков. Наиболее значительны и многочисленны ордена тиджа–нийя, кадирийя, шадилийя, хатмийя, сенусийя и др. Духовные главы некоторых из этих братств оказывают большое влияние на политическую жизнь в ряде африканских стран. Так, в Сенегале большим влиянием пользуется руководитель братства муридов, в Нигерии — глава тиджаниитов и т. д. Представителей второго направления в исламе — шиизма — в Африке менее четверти миллиона человек. Большей частью это иностранцы выходцы с Индостанского полуострова, относящиеся к различным ответвлениям исмаилизма (бо–хра, ходжа), имамитам и др., и в меньшей степени местное население. Кроме того, в Африке около 150 тыс. ибади–тов (представителей третьего направления в исламе — хариджизма). Из них подавляющее большинство проживает в странах Северной Африки–Ливии, Тунисе, Алжире, Марокко и небольшие группы — в странах Восточной Африки и на островах Индийского океана. В перечисленных государствах Северной Африки, а также в Египте, Мавритании и Сомали ислам является государственной религией.

Ислам исповедует свыше 41% населения Африки (ок. 150 млн. человек). Около половины приверженцев ислама (47,2%) сосредоточено в странах Северной Африки, причем в Египте проживает более пятой части африканских мусульман. В Западной Африке мусульмане составляют свыше 33% населения, половина из них находится в Нигерии. В Восточной Африке сосредоточено менее пятой части мусульманского населения, где они составляют 31% жителей. Что касается отдельных государств, то последователи ислама преобладают, составляя свыше 90% населения, в Египте, Ливии, Тунисе, Алжире, Марокко, Мавритании, Республике Джибути, в Сомали и на Коморских Островах. Более половины жителей являются мусульманами в Гвинее, Сенегале, Гамбии, Мали, Нигере, Чаде, Судане, Западной Сахаре. Кроме того, большое число приверженцев ислама имеется также в Эфиопии, Танзании и Кении.

Распространение христианства в Африке началось со II в. н. э. Первоначально оно распространилось в Египте и Эфиопии, а затем и по побережью Северной Африки. В начале IV в. среди христиан Африки возникло движение за создание независимой от Рима африканской церкви. В V в. образовалась монофизитская церковь, объединявшая христиан Египта и Эфиопии. С VII в. в Северной Африке христианство постепенно вытесняется исламом. В настоящее время первоначальное христианство сохранилось только у части местного населения Египта (копты, православные), у большинства населения Эфиопии и небольшой группы в Судане.

С XV в., с приходом завоевателей–португальцев, в Африке начинается второй период распространения христианства, но уже западного направления. Вместе с конкистадорами появляются католические миссионеры. Первые попытки христианизации африканцев были предприняты на Гвинейском побережье, но они оказались малорезультативными. Успешнее была деятельность миссионеров в Конго, но и здесь христианство распространилось в основном среди племенной аристократии. В течение XVI–XVIII вв. христианскими миссионерами делались неоднократные попытки распространить свое влияние на народы Африки, но безрезультатно.

Третий этап в распространении христианства в Африке начинается с середины XIX в. Это был период колониальной экспансии, когда западноевропейские страны начали захватывать на Африканском континенте обширные территории. В это время резко активизируется миссионерская деятельность. Римско–католической церковью создаются специальные ордена и миссионерские общества («белые отцы», «общество африканской миссии» и др.).

После второй мировой войны наступает четвертый период в истории христианизации Африки. Этот период протекает в условиях общего кризиса колониальной системы и достижения независимости многими африканскими странами. Представители западного христианства стали проводить политику приспособления к новым условиям (особенно руководство Римско–католической церкви). Появляется местное африканское духовенство, вместо миссионерских обществ создаются самоуправляющиеся (или самостоятельные) церкви и другие организации.

Из протестантских организаций церквей и сект раньше всех начали миссионерскую деятельность в Африке голландские реформаты — с середины XVII в. на юге континента, англикане и методисты — с начала XIX в. С середины XIX в. к прозелитической работе приступили немецкие (лютеранские) и американские миссионеры. Стали создаваться многочисленные протестантские миссионерские общества. После второй мировой войны особенно активизировали свою деятельность американские миссионерские общества (в первую очередь Епископальной церкви, методистов, пресвитериан, баптистов и др.).

Христианство в настоящее время исповедуют 85 млн. человек. Около 8 млн. из них — выходцы из Европы или их потомки. Приверженцы отдельных направлений в христианстве распределяются следующим образом: католики — свыше 38% (33 млн.), протестанты — около 37% (31 млн.), мо–нофизиты — более 24% (20 млн.), остальные — православные и униаты. Больше всего сконцентрировано христиан в странах Восточной Африки–свыше трети (35% населения), столько же в Западной Африке. В Южной Африке христиане составляют четвертую часть населения региона, причем здесь католиков примерно в три раза меньше, чем протестантов. В восточном регионе более половины христиан — монофизиты, и почти все они проживают в Эфиопии. В большинстве стран католики преобладают над протестантами. В Заире живет пятая часть всех африканских католиков. Более чем по 2 млн. их в Нигерии, Уганде, Танзании и Бурунди. Из остальных государств наиболее католицизирован–ными являются Острова Зеленого Мыса, Экваториальная Гвинея, Сан–Томе и Принсипи, Лесото, остров Реюньон и Сейшельские Острова.

Половина всех африканских протестантов приходится на две страны–ЮАР (27%) и Нигерию (22%). По одному с лишним миллиону протестантов проживает в Гане, Заире, Уганде, Танзании и на острове Мадагаскар. Моно–физиты представлены сторонниками Эфиопской церкви (16,7 млн.), Коптской церкви в Египте (3,5 млн.) и небольшим числом армяно–григориан в Египте, Судане и Эфиопии. Православных менее четверти миллиона человек, причем половина относится к Александрийской православной церкви, более трети — к африканским православным церквам Восточной Африки (85 тыс.). Четверть миллиона адептов принадлежит к различным униатским церквам, в подавляющем большинстве к Коптско–католической и Эфиопо–католической.

Христианско–африканские церкви и секты представляют собой организации, которые откололись от западных церквей и сект и создали свою догматику, свои ритуалы, обряды и т. п., сочетающие традиционные элементы верований и культов с элементами христианства. В западной литературе их называют по–разному — синкретическими, независимыми, туземными, пророческими, мессианскими, сепаратистскими церквами или сектами. Как правило, в эти церкви и секты входят только африканцы, в подавляющем большинстве выходцы из одного племени или народа. Христианско–африканские церкви и секты распространены во всех регионах Тропической и Южной Африки. Эти организации первоначально носили антиколониальный характер и являлись своеобразной формой протеста против порабощения. Со временем эти движения переходили на чисто религиозную почву. В настоящее время все они являются только религиозными организациями и нередко находятся в оппозиции к правительствам своих стран.

По некоторым оценочным данным, приверженцев христианско–африкан–ских церквей и сект насчитывается по всей Тропической Африке 9 млн., что составляет 3% населения этого региона. Около половины их сосредоточено в Южной Африке, в Западной Африке — более 40%, в Восточной–менее десятой части. В ЮАР находится треть всех приверженцев христиан–ско–африканских церквей и сект, в Заире и Нигерии — свыше миллиона адептов в каждой. Всего на эти три страны приходится 60% приверженцев синкретических организаций. Из остальных стран, имеющих значительное число приверженцев (по нескольку сот тысяч) этих религиозных организаций, следует назвать Кению, Гану, Бенин, Зимбабве, Берег Слоновой Кости, Замбию и остров Мадагаскар. Некоторые синкретические церкви и секты довольно влиятельны и многочисленны (насчитывают по нескольку сот тысяч приверженцев). Например, «херувимы и серафимы», церковь Лумпа, секты кимбангистов, мацуаистов, харристов, китавала (на последнюю большое влияние оказывает секта свидетелей Иеговы) . Христианско–африканские церкви и секты распространены в 27 странах Тропической, Южной Африки и на острове Мадагаскар.

Индуизм в Африке исповедуют выходцы с Индостанского полуострова и их потомки, которых насчитывается в настоящее время свыше 1,1 млн. — около 0,3% населения Тропической и Южной Африки. Распределены они неравномерно. На острове Маврикий, где индуисты составляют свыше половины населения, сосредоточено более 2/5 их общей численности, в ЮАР–более трети, а в Кении — десятая часть. Небольшие общины индуистов имеются в странах Восточной Африки и на других островах Индийского океана.

Из других южно–и восточноазиат–ских религий, имеющих распространение среди индийцев и отчасти китайцев, следует назвать сикхизм–25 тыс. приверженцев, джайнизм–12 тыс., буддизм и конфуцианство–25 тыс. человек.

Иудаизм исповедуют около 270 тыс. жителей Африки: мистра — евреи Северной Африки (свыше 100 тыс.), ашкенази — выходцы из европейских стран, проживающие главным образом в Южной Африке (свыше 120 тыс.), и фалаша представители одного из аборигенных народов Эфиопии (около 30 тыс.).

Рассмотрим религиозный состав населения отдельных африканских стран.

До начала европейской колонизации коренное население Америки (разные группы индейцев, а также эскимосы) придерживалось различных местных культов. Среди многих индейских народов сохранялись тотемистические верования. Заметную роль играли магические представления. Существовала также вера в некую безличную силу, напоминающую меланезийскую мана. Однако наиболее характерной для до–колумбовой Америки была вера в души и духов. Немалое распространение получили у индейцев культ природы, различные культы, связанные с их хозяйственной деятельностью, а также культ предков.

У индейских народов, создавших классовые общества (ацтеки, майя, инки и др.), существовали более высокие формы религиозных верований. Среди духов и божеств стали различать высших и низших. Большое развитие получило жречество.

Со времени европейской колонизации (т. е. с конца XV в.) в Америку стало постепенно проникать христианство. В Среднюю и Южную Америку, где в основном орудовали испанские и португальские конкистадоры, христианство проникало в форме католицизма, в Северной же Америке, находившейся под контролем англичан, французов и голландцев, наряду с католицизмом внедрялся и протестантизм.

В настоящее время подавляющее большинство населения Америки–христиане. В Южной Америке резко преобладают католики. Они составляют большинство населения во всех странах, за исключением Фолклендских (Мальвинских) островов, где распространен протестантизм, а также Гайаны и Суринама, отличающихся разнообразием религиозного состава. Католицизм является основной религией также во всех странах Центральной Америки и в Мексике. В Вест–Индии от острова к острову религиозный состав заметно варьируется. В странах, ранее принадлежавших Испании и Франции (Куба, Пуэрто–Рико, Доминиканская Республика, Гаити и др.), а также в теперешних французских колониях (Гваделупа, Мартиника) большинство жителей придерживаются католицизма, в странах же, длительное время находавшихся под господством Великобритании (Ямайка, Барбадос и т. д.), основная масса жителей протестанты. В США и Канаде много и протестантов и католиков, однако первое место по численности верующих принадлежит в этих двух государствах все же протестантизму.

Последователей местных культов осталось в Америке сравнительно немного, причем число их все время сокращается (за счет новообращенных в христианскую веру). Традиционные верования сохранились главным образом в глухих, изолированных районах. В то же время во многих населенных индейцами и неграми районах сложились синкретические культы, сочетающие элементы христианства и старых верований.

Религиозный состав населения отдельных американских стран выглядит следующим образом.

К моменту проникновения европейцев в Австралию и Океанию население этой части света придерживалось различных местных культов. В Австралии и Океании жило большое число народов и племен, заметно различавшихся между собой как по уровню своего социально–экономического развития, так и по хозяйственно–культурным особенностям. В силу этого традиционные верования австралийских и океанийских народов отличались довольно большим разнообразием.

Для австралийцев–аборигенов был особенно характерен тотемизм — одна из наиболее ранних форм религии. Широкое распространение среди коренного населения Австралии получила и вера в магию. Существовали также вера в духов и душу, фетишистские представления. Более высокие формы верований, например вера в великих богов природы, у аборигенов Австралии фактически еще не возникли. Правда, у некоторых племен юго–восточной части материка, выделявшихся среди других австралийских групп сравнительно высоким уровнем общественного и хозяйственного развития, уже начали появляться какие–то зачатки веры в верховное существо, однако для большей части Австралии такие верования не были характерны.

О верованиях коренного населения Тасмании, значительно отличавшегося от австралийцев по культуре и расовому облику, известно очень мало. Дело в том, что тасманийцы были полностью истреблены колонизаторами еще во второй половине XIX в., и свидетельств об их культуре почти не осталось. В связи с этим мнения о материальной и духовной культуре коренных жителей Тасмании довольно противоречивы. Есть основания предполагать, что верования населения Тасмании во многом напоминали религиозные представления аборигенов соседнего материка.

У аборигенов Новой Гвинеи — папуасов — господствовали такие верования, как тотемизм, вера в магию, культ предков.

Население Меланезии стояло по уровню своего общественно–экономического развития значительно выше жителей Папуасии, Австралии и тем более Тасмании. Наиболее характерным традиционным верованием коренного населения Меланезии была вера в некую безличную силу мана. Мана, согласно этим представлениям, присуща разным предметам и явлениям природы, отдельным могущественным людям, их душам (после смерти), а также всевозможным духам. Были распространены также культ природы и культ предков, разные магические верования. Более высоких форм религии у меланезийцев еще не существовало. Они не знали ни великих богов, ни храмов, ни жрецов.

В Микронезии наиболее распространенными верованиями были культ природы и почитание умерших. Вопросами культа ведали жрецы.

Более развитые формы религии можно было наблюдать у полинезийцев. Верования Полинезии отражали формирование классового общества в этой историко–культурной области Океании. Сословно–кастовому строю, характерному для полинезийцев, соответствовала иерархия в пантеоне божеств. Среди божеств выделялись четыре верховных бога природы — Тане, Ту, Рон–го и Тангароа. К пантеону божеств присоединялись и души умерших знатных людей. Весьма развиты были у полинезийцев космогонические представления, мифологические предания.

Характерная для Меланезии вера в безличную силу мана существовала и в Полинезии. Наибольшей мана обладали, по представлениям местного населения, вожди, которые широко пользовались связанным с мана правом табу — наложением запрета на любую вещь, представляющую для них тот или иной интерес.

С вождями была тесно связана каста жрецов, пользовавшаяся в Полинезии очень большим влиянием. Жрецы служили в марае — святилищах, где хранились идолы и другие предметы культа. Здесь же обычно хоронили вождей. Культовые обряды носили довольно сложный характер и на некоторых островах сопровождались человеческими жертвоприношениями.

Традиционные верования в большей части Австралии и Океании были постепенно вытеснены христианством, которое стало распространяться вслед за проникновением колонизаторов. Раньше всего миссионерская работа была начата на Марианских островах. Уже во второй половине XVII в. на отдельные острова этого архипелага прибыли католические миссионеры, сопровождаемые испанскими солдатами. Проповедники, принадлежавшие к ордену иезуитов, начали бесцеремонно вмешиваться в жизнь коренных жителей, предпринимали неоднократные попытки насильственного крещения их детей. Когда же островитяне стали оказывать сопротивление назойливым «гостям», иезуиты использовали прибывших с ними солдат для беспощадной расправы с местными жителями. Кровавая бойня привела к почти полному истреблению взрослого мужского населения Марианских островов.

Протестантские миссионеры проникли в эту часть света значительно позже. Первые попытки начать миссионерскую работу в Океании были предприняты протестантами в конце XVIII в., когда отдельные проповедники высадились на островах Тонга и Общества. Однако широкое развитие деятельность миссионеров (как протестантских, так и католических) получила лишь в XIX в., когда они обосновались на всех более или менее значительных океанийских островах и атоллах.

Очень быстро между протестантскими и католическими миссионерами возникло острое соперничество. Соперничавшие служители религии натравливали своих адептов друг на друга, что привело на некоторых архипелагах к кровавым столкновениям. Особенно жестокая борьба между католиками и протестантами шла на островах Общества, Уоллис, Ротума, Луайоте.

Миссионеров справедливо называют предвестниками колониального порабощения океанийских народов. Именно они подготовили колониальный захват многих архипелагов Океании. Так, на Новой Каледонии миссионеры выступили с открытым призывом присоединить остров к Франции и содействовать католицизации ее населения. Можно привести и другие примеры, когда миссионеры подстрекали свое правительство к аннексии «осваиваемой» ими территории.

Везде, где появлялись миссионеры, они старались полностью искоренить старую языческую культуру и внедрить христианские, нередко совершенно чуждые аборигенам обычаи. В этом своем старании проповедники часто доходили до полного обскурантизма. Например, испанские миссионеры на острове Пасхи уничтожили большую часть табличек с древней письменностью островитян «кохау ронго–ронго», видя в них «дьявольские письмена». Эта акция служителей католицизма нанесла непоправимый ущерб мировой этнографической и лингвистической науке.

В ряде мест проповедники совмещали свою прозелитическую работу с мирскими делами и вели энергичную торговлю с островитянами, которая, по сути дела, представляла собой нещадный грабеж аборигенов.

Конечно, все это не означает, что среди миссионеров не было честных людей, хорошо относившихся к коренному населению и искренне желавших ему добра. Нужно отметить и то, что некоторые аспекты миссионерской работы (например, обучение островитян грамоте) объективно способствовали подъему культурного уровня местных жителей. Однако в целом деятельность миссионеров в Океании должна быть оценена отрицательно.

Как уже указывалось, в настоящее время подавляющее большинство коренного населения Австралии и Океании — христиане. Следует, однако, подчеркнуть, что очень часто принадлежность местных жителей к христианской религии носит весьма формальный характер. Они обычно не вникают в тонкости религиозного вероучения и, кроме того, нередко сохраняют верность своим старинным традициям и ритуалам. Зачастую, особенно среди народов, недавно обращенных в христианство, можно наблюдать своеобразное двоеверие, когда соблюдаются предписания как старой, так и новой религии.

Отмечавшаяся выше борьба между протестантами и католиками принесла больше побед первым, чем вторым. Кроме того, и среди иммигрировавших в Австралию и Океанию европейцев протестанты численно преобладали над католиками. В результате протестантизм в этой части света оказался более влиятельным, чем католицизм. В то же время протестанты, в отличие от католиков, как известно, не представляют единства в организационном отношении, а распадаются на значительное число течений и сект. В Австралии и Океании наиболее влиятельны такие протестантские течения, как англиканство, методизм, лютеранство, пресвитерианство, реформатство, конгрегационализм. Имеются также баптисты, адвентисты седьмого дня, пятидесятники и другие протестантские секты.

Протестантизма придерживаются все население Питкэрна, большинство христианского населения Австралии, Новой Зеландии, Норфолка, Папуа–Новой Гвинеи, Соломоновых Островов, Вануату, Фиджи, Науру, Тувалу, Токелау, Западного и Восточного Самоа, Тонга, Ниуэ, островов Кука, Французской Полинезии, несколько более половины христиан Кирибати и подопечной территории «Тихоокеанские острова», значительная часть жителей Новой Каледонии (вместе с подчиненными ей островами) и Гавайев.

Англиканская церковь по численности своих приверженцев — наиболее значительное протестантское течение в Австралии и Океании. Подавляющее большинство англикан — это потомки английских переселенцев в Австралии и Новой Зеландии. Ведущие позиции занимает англиканство и на Норфолке. Среди коренного населения значительные группы англикан имеются в Меланезии прежде всего на Соломоновых Островах и в Папуа–Новой Гвинее.

Методистов довольно много в Новой Зеландии, они резко преобладают среди христиан Фиджи и Тонга.

Пресвитериане наиболее многочисленны в Новой Зеландии, а также на Вануату (в этой стране пресвитерианство занимает первое место по числу последователей).

Много методистов и пресвитериан было и в Австралии. Однако недавно австралийские методисты и пресвитериане создали (вместе с конгрегацио–налистами) Объединяющуюся церковь в Австралии.

Кальвинисты–реформаты сконцентрированы во французских владениях. Они составляют большинство населения во Французской Полинезии, к ним принадлежит и часть верующих Новой Каледонии.

На островах Микронезии и Полинезии наиболее распространенным протестантским течением является конгрегационализм. К нему относится более половины населения восточных и центральных архипелагов подопечной территории «Тихоокеанские острова». Конгрегациональный совет для мировой миссионерской работы (организация, созданная в 1966 г. в результате слияния Лондонского миссионерского общества, работавшего в первую очередь в Океании, и Миссионерского общества Содружества, развивавшего активность вне пределов этого района) и его ответвления имеют преобладающее влияние среди верующих островов Кука, Ниуэ, Западного и Восточного Самоа, Токелау, Тувалу, Кирибати, Науру.

На Соломоновых Островах и в Папуа–Новой Гвинее недавно была создана Объединенная церковь Папуа–Новой Гвинеи и Соломоновых Островов, в которую вошли местные кон–грегационалисты и методисты.

Большинство проживающих в Океании лютеран сосредоточено в Папуа–Новой Гвинее, немало их и в Австралии.

Баптисты встречаются главным образом в Австралии, а также в Новой Зеландии и Папуа–Новой Гвинее.

Адвентисты седьмого дня полностью господствуют на маленьком островке Питкэрн. Кроме того, к ним относится небольшое число верующих и на многих других островах Океании, а также в Австралии.

К Римской католической церкви принадлежит почти все население островов Уоллис и Футуна и острова Пасхи, большая часть жителей Гуама и Новой Каледонии, несколько менее половины населения подопечной территории «Тихоокеанские острова» и Кирибати. Во Французской Полинезии, Папуа–Новой Гвинее, на Гавайях и Токелау католики составляют около трети населения. В Австралии и Новой Зеландии католики образуют меньшинство населения, однако абсолютная численность их здесь намного выше, чем во всех остальных океанийских странах, вместе взятых. Немало католиков имеется и в ряде других океанийских стран.

Кроме различных течений христианства в Океании и Австралии в результате азиатской иммиграции распространились также такие религии, как индуизм, ислам, буддизм, синтоизм.

Индуизма придерживается большинство индийцев Фиджи, а также маленькие группки индийцев, проживающих в Австралии и Новой Зеландии. Кроме индуистов среди индийцев встречаются мусульмане.

Буддизм исповедует часть живущих в Австралии и Океании японцев (главным образом на Гавайях, а также в Австралии и некоторых других странах) и китайцев (Таити, Гавайи, Науру и т. д.). Некоторая часть японцев придерживается синтоизма, китайцев — конфуцианства.

Прежние племенные религии сохранились в некоторых внутренних районах Папуа–Новой Гвинеи и Австралии. Имеются последователи традиционных верований на Вануату, Соломоновых Островах, на нескольких атоллах подопечной территории «Тихоокеанские острова», а также в некоторых других океанийских странах.

Синкретические океанийско–хрис–тианские культы сложились главным образом среди части коренного населения Новой Зеландии — маори. Наибольшую популярность приобрел культ ратана.

Ниже дается характеристика религиозного состава современного населения отдельных стран и островов Австралии и Океании.

В настоящее время большинство советских людей — неверующие. В то же время некоторая часть населения страны еще придерживается различных религиозных верований. Верующими остаются преимущественно представители старшего поколения (особенно женщины), среди молодежи процент религиозных людей невысок. Весьма характерна для нашей страны тенденция к сокращению числа верующих. Правда, привести точные цифры в данном случае невозможно. Известно, что в официальных документах, паспортах, анкетах и т. п. не пишется вероисповедная принадлежность, не указывается, является ли человек верующим или атеистом. Это свидетельство осуществления в СССР принципа свободы совести. Однако по ряду косвенных данных можно сделать вывод, что число верующих быстро уменьшается.

Какие же религиозные направления существуют в нашей стране?

В далеком прошлом среди населения, жившего на современной территории Советского Союза, господствовали различные формы местных религиозных верований. Христианство впервые проникло на территорию нашей страны в IV в. н. э. В начале IV в. христианская религия была внедрена в Армении, а в 30–х годах — и в Грузии. С VII в. после арабского завоевания в Восточном Закавказье, а также в Средней Азии стал распространяться ислам.

В конце X в. н. э. в христианство было обращено население Киевской Руси. С той поры вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции восточная ветвь христианства — православие было в нашей стране государственной религией.

После Великой Октябрьской социалистической революции декретом Советского правительства церковь была отделена от государства, а школа–от церкви. Всем гражданам была гарантирована полная свобода совести. Все религиозные организации получили равные права.

Арутюнов С, Светлов Г Старые и новые боги Японии. М., 1968.

Вопросы научного атеизма. М., 1979, вып. 24.

Гусева Н. Джайнизм. М., 1968.

Гусева Н. Индуизм. М., 1977.

Донини Л. У истоков христианства. М., 1979.

Kлu6aнoв А. Религиозное сектантство в прошлом и настоящем. М., 1973.

Ковалев С. Основные вопросы происхождения христианства–М., 1964.

Кочетов А. Н. Буддизм. М., 1983.

Крывелев И. История религий, т. 1, 2. М., 1975, 1976.

МассэА. Ислам. Очерки истории. М., 1981.

Народы Австралии и Океании (серия «Народы мира. Этнографические очерки»). М., 1956.

Народы Америки, т. 1, 2 (серия «Народы мира. Этнографические очерки»). М., 1959.

Пучков П. Современная география религий. М., 1975.

Религия и мифология народов Восточной и Южной Азии. М., 1970.

Свенцицкая И. С. От общины к церкви. М., 1984.

Токарев С. Ранние формы религий и их развитие. М., 1964.

Токарев С. Религия в истории народов мира. М., 1986.

Шаревская Б. Старые и новые религии Тропической и Южной Африки. М., 1964.

Шпажников Г. Религии стран Западной Азии. М., 1976.

Шпажников Г. Религии стран Юго–Восточной Азии. М., 1980.

Шпажников Г. Религии стран Африки. М., 1981.

Эта религия, одна из крупнейших в мире, распространенная среди многих народов мира, говорящих на разных языках, существует почти два тысячелетия. Трудно найти уголок земли, где бы не вели работу христианские миссионеры, стремясь обратить «заблудшие» души в свою веру. Миссионерская деятельность приносит свои плоды. Миллионы людей на земном шаре являются приверженцами христианства.

Христианская религия не является единой. Она, как и другие религии, распадается на ряд самостоятельных направлений, наиболее значительные из которых — католицизм, православие, протестантизм. Сохраняя в основном ортодоксальные положения христианской догматики, эти направления отличаются друг от друга своеобразной трактовкой некоторых догматов, отдельными особенностями культа. Для того чтобы наглядно представить себе то общее, что лежит в основе различных христианских направлений, а также те различия, которые они имеют, следует непосредственно обратиться к этим направлениям, познакомиться с их главными особенностями.

Католицизм является наиболее распространенным христианским направлением, имеющим приверженцев во всех концах земного шара. Согласно данным (обычно преувеличенным) западной печати, в середине 80–х годов число верующих католиков составляло около 800 млн. человек — приблизительно 18% населения планеты. Католическая церковь строго централизована, имеет единый центр, единого главу. Центр католицизма и резиденция его главы, папы римского, — Ватикан, крохотное город–государство в центре Рима. Государство Ватикан (площадь — 44 гектара, протяженность границ — 2600 метров, население — около 1 тыс. человек) имеет свой герб, флаг, гимн, почту, радио, телеграф, прессу и прочие атрибуты государственной власти, вплоть до небольшой гвардии и жандармерии.

Сочетание светской и религиозной власти — редчайший случай в истории новейшего времени. Светская власть папы в ее настоящей форме была установлена Латеранскими договорами 1929 г. между фашистским правительством Муссолини и папой Пием XI. По этому договору было создано государство Ватикан, признан его международный суверенитет, церковь получила ряд привилегий в стране и солидную финансовую субсидию.

В 1984 г. соглашением между Италией и Ватиканом ряд положений Латеранских договоров подверглись изменению (отменены господствующее положение католицизма как «единственной государственной религии», обязательное преподавание религиозных предметов в школе и т. д.).

Папа через посредство римской курии (центральный административный аппарат католической церкви, состоящий из конгрегации, канцелярий, секретариатов, трибуналов, советов) руководит всей церковью и ее многочисленными организациями, действующими в подавляющем большинстве стран мира.

Главных католических иерархов–кардиналов и епископов — папа назначает из представителей духовенства различных стран. Коллегия кардиналов (конклав) пожизненно избирает из своей среды папу, который, являясь, по католическому вероучению, «викарием Иисуса Христа, преемником святого Петра, высшей главой вселенской церкви, западным патриархом, примасом Италии, архиепископом и митрополитом римской провинции, сувереном города–государства Ватикан», венчает многоступенчатую иерархию авторитарно–монархической организации католицизма.

Как суверенное государство, Ватикан обменивается дипломатическими представителями с другими государствами. Во многих международных организациях (ООН, ЮНЕСКО и др.), в более чем ста странах аккредитованы папские дипломаты различных рангов и статусов (нунции, пронунции, интернунции, апостолические легаты), при папском престоле соответственно представлены правительства этих стран. Интересно, что Италия и Ватикан также обмениваются послами. Наличие суверенного города–государства облегчает пропаганду церкви о «независимости» папского престола от буржуазных государств, от капиталистического строя, а также создает благоприятные условия для активной деятельности папской дипломатии. В частности, во время войн, когда дипломатические связи между воюющими странами прерывались, Ватикан был удобным местом для закулисных сговоров и политических комбинаций. Так, во время второй мировой войны папская дипломатия добивалась заключения сепаратного мира между фашистскими странами и США и Англией в ущерб и против СССР.

Современная католическая церковь — крупная религиозно–политическая, идеологическая организация, оказывающая большое влияние не только на мировоззрение своих последователей — верующих, но и на социально–философские и этические теории буржуазных и реформистских деятелей. Играть активную роль в идейной и политической жизни современных буржуазных государств католицизму помогают особенности его структуры, исторические традиции и опыт, наличие разветвленной сети массовых организаций. Весь церковный аппарат с его огромной, подчиненной строгой дисциплине армией духовенства, с многочисленными монашескими орденами (наиболее крупные объединения монахов: иезуиты — 25 тыс., францисканцы — 20 тыс., салезианцы — 20 тыс., христианские братья — 16 тыс., капуцины — 12 тыс., бенедиктинцы–10 тыс., доминиканцы — 8 тыс.), миссионерскими организациями, с его благотворительными и другими учреждениями используется для религиозного воздействия на народные массы. Всего католическая церковь имеет свыше 1,5 млн. монахов и монахинь, в том числе около 400 тыс. священников.

Наряду с разветвленным церковным аппаратом католицизм в своей социальной практике использует и такие мощные средства пропаганды, как кино, радио, телевидение, печать, католические университеты и другие церковные учебные заведения и т. п. Общее же число принадлежащих католической церкви во всем мире периодических изданий (журналы, газеты) составляло в начале 80–х годов 4469 названий с годовым тиражом 1858197 000 экземпляров.

Особое внимание уделяется идеологической обработке детей. Так, в Италии непосредственно церкви принадлежит около 25% всех детских садов, а во всех частных и государственных детских садах кадры состоят на 70% из монахинь. Всего в Италии в ведении католической церкви находится около 4,5 тыс. учебных заведений. А во всем мире имеется свыше 28 тыс. католических учебных заведений всех рангов.

Важно отметить, что даже в тех буржуазных странах, где школа отделена от церкви и религия не преподается в государственных школах (Франция, США), католицизм тем не менее имеет большое влияние в системе народного образования. Так, во Франции около 75% всех детей изучают катехизис. В этой стране каждый шестой ученик посещает католическую начальную школу, почти каждый шестой — католическую техническую школу.

Для деятельности католической церкви характерно привлечение к выполнению задач социально–политического характера наряду с духовенством также католиков–мирян. Мирские организации, действующие под контролем и руководством церкви, широко используются для вмешательства в общественную жизнь, для того, чтобы как–то влиять на внутреннюю и внешнюю политику государств. Католицизм располагает крупными политическими партиями (в Италии — Христианско–демократическая партия, в Федеративной Республике Германии — Христианско–демо–кратический союз и Христианско–социальный союз, в Австрии — Народная партия, в Голландии — Народная католическая партия и т. д.), стоящими у власти в ряде капиталистических стран, профсоюзными, сельскими, молодежными, женскими и многими другими организациями. Эти организации под видом защиты общности интересов людей одного вероисповедания препятствуют объединению трудящихся в классовые организации, раскалывают ряды трудящихся, ряды рабочего класса.

Большинство мирских католических организаций объединены в систему так называемого Католического действия. Существуют организации Католического действия для мужчин, для женщин, для девушек, для юношей, для журналистов, для учителей, для лиц с университетским образованием, для врачей, для санитаров и сиделок, для спортсменов и т. д. Секции Католического действия создаются по возможности при каждом приходе, при каждой епархии. Различные католические организации объединяются в масштабе всей страны в национальные, последние, в свою очередь, — в международные объединения. В общей сложности католические организации насчитывают десятки миллионов человек и действуют на всех континентах.

В. И. Ленин в свое время указывал на «связь классовых интересов и классовых организаций современной буржуазии с организациями религиозных учреждений и религиозной пропаганды» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 28). Эту связь наглядно можно проследить на примере деятельности католических организаций в буржуазных государствах. При этом следует учесть, что и сама церковь является крупнейшим капиталистическим собственником. Она располагает огромными богатствами в виде банковского капитала, акций, земель (например, в Италии ей принадлежит около 500 тыс. гектаров, в ФРГ–около 250 тыс. гектаров земли); ее капиталы вложены в предприятия самых различных отраслей хозяйства многих стран — Италии, Франции, Португалии, Испании, Боливии, Перу и т. д. Только валютный и золотой фонд Ватикана составляет, по некоторым зарубежным подсчетам, примерно 12 млрд. долларов; крупными капиталистами являются и отдельные национальные католические церкви в буржуазных странах.

Протестантизм — одно из главных направлений христианства наряду с православием и католицизмом, охватывающее множество самостоятельных исповеданий и церквей. Особенности идеологии и организации современного протестантизма во многом обусловлены историей его возникновения и последующего развития.

Конкретное рассмотрение христианской религии необходимо включает в себя знакомство с христианской теологией, которая имеет целью доказать истинность религиозной веры, непогрешимость религиозных представлений, незыблемость догматики христианства. Что же представляет собой христианское богословие?

В широком смысле этого слова под теологией (от греч. theos — бог, logos — наука) понимается система обоснования и защиты религиозных учений о боге, его качествах, признаках и свойствах, комплекс доказательств истинности догматики, религиозной нравственности, правил и норм жизни верующих и духовенства, установленных той или иной религией. Теология включает в себя доказательства сверхъестественного происхождения «священного писания», «богодухновенности» «священного предания», божественной сущности церкви, а также целый ряд практических дисциплин, связанных с проведением богослужения (литурги–ка), организацией проповеднической деятельности (гомилетика) и т. д.

Богословие ставит своей задачей привести в определенную систему весь религиозный комплекс, всю совокупность элементов религии, обобщить и осмыслить их применительно к массовому религиозному сознанию конкретной эпохи, к общественно–историческим условиям существования религии. Но одновременно в богословии массовое религиозное сознание освобождается от непосредственной связи с индивидуальными представлениями верующих. Тем самым в богословии религиозная идеология получает свое концентрированное выражение.

Ислам является одной из трех так называемых «мировых» религий. Он распространен в странах Юго–Западной, Южной, Юго–Восточной Азии и Африки и оказывает там существенное воздействие на социально–политическую и культурную жизнь. В некоторых странах, таких, как Афганистан, Иран, Ирак, Пакистан, Саудовская Аравия, АРЕ, Ливия, Тунис, Алжир, Морокко, Судан и др., ислам является государственной религией. На территории СССР пережитки ислама сохраняются среди некоторой части населения Средней Азии и Казахстана, на Северном Кавказе и в Закавказье, в Татарии и Башкирии.

Ислам оформился в VII в. н. э. Он возник в силу ряда объективных исторических причин, обусловивших социально–экономические и культурные изменения в жизни населения Аравии. Разложение родо–племенного строя арабов, затруднения и кризисные явления в торговле и наметившийся упадок в экономической жизни городов в силу неблагоприятной международной обстановки усилили вызревавшие внутри арабского общества тенденции к объединению и созданию политически устойчивого государства.

Интересы всего населения требовали прочного и длительного объединения страны, стабилизации ее политического и экономического положения, отпора чужеземным агрессиям, поисков новых торговых путей. Для этих целей нужно было идейное знамя, под которым шла бы консолидация сил народа. Таким знаменем стал ислам.

В ту пору у арабов не было единой религии. Среди арабских племен были распространены различные верования, существовало многобожие. Но наметившаяся политическая централизация арабских племен вызвала стремление к созданию единых родовых и племенных культов. Верования политически наиболее мощных племен становились обязательными для менее могущественных родов и племен. На процесс оформления единой религии арабов безусловно оказывали большое влияние уже сложившиеся в тот период монотеистические религии: иудаизм, христианство, зороастризм.

К началу VII в. н. э. в Аравии наибольшего могущества достигло племя курейш в Мекке. Оно подчинило своему влиянию другие племена и население близлежащих городов и оазисов. Соответственно с возвышением ку–рейшитов возросло и значение храма Кааба, находившегося в Мекке. Постепенно бог курейшитского племени, которого называли «илах» или «аль–илах», стал вытеснять богов менее сильных и влиятельных племен. Впоследствии как «аллах» он вошел в ислам в качестве единодержавного бога, единственного и самого истинного господа, создателя всего сущего.

Буржуазные историки, а также сами мусульмане возникновение исламской религии связывают всецело с именем пророка Мухаммеда. Однако, не отвергая активной роли Мухаммеда в проповеди и распространении новой религии, следует сказать, что эта роль сильно преувеличена. Само собой разумеется, что Мухаммед не был чудотворцем, как это утверждают мусульманские богословы. Он стал легендарным лицом благодаря усиленному раздуванию его культа мусульманским духовенством и фанатичными верующими. Этому способствовал, конечно, и ранее возникший культ мифического Христа и его «подвиги». В условиях борьбы за влияние ислам не мог допустить, чтобы его пророк уступал в чем–либо основателям и чудотворцам других религий. Этим объясняется, что биография основателя ислама, написанная спустя много лет после его смерти, очень похожа на жизнеописания других пророков и основателей различных религий.

Как и всякое идеологическое течение, ислам завоевал популярность не сразу. Однако к концу 630 г. большая часть Аравии уже находилась под властью «посланника аллаха». Образовавшееся вскоре централизованное теократическое государство использовало ислам в качестве идеологического оружия для укрепления нового общественного уклада в стране и осуществления широкой завоевательной политики далеко за ее пределами.

Иудаизм является одной из древнейших религий, сохранившейся до наших дней и имеющей значительное число приверженцев главным образом среди еврейского населения в разных странах мира. В государстве Израиль иудаизм фактически является государственной религией.

Буддизм (от Санскритского слова «будда», буквально — просветленный) одна из трех мировых религий, получившая распространение среди населения ряда стран Центральной, Восточной и Юго–Восточной Азии и Дальнего Востока.

По представлению буддистов, каждое существо, достигшее высшей святости, может стать буддой, т. е. просветленным. Один из будд, прозванный в его земной жизни Шакьямуни («отшельник из рода шакьев»), поведал людям учение о «спасении», которое его последователи называют, как правило, санскритским словом «дхарма» (учение, закон). Поэтому под термином «будда» обычно подразумевают именно Шакьямуни.

Вопрос о том, является ли личность Шакьямуни полностью мифической, или в основе его биографии, расцвеченной религиозной фантазией составителей, лежат некоторые реальные факты, наукой пока не решен. Подробные «биографии» Шакьямуни возникли не ранее II–III вв. н. э. Однако не подлежит сомнению, что Шакьямуни единоличным «создателем» буддизма, каким его представляет буддийская литература, быть не мог.

Ахмедов А. Социальная доктрина ислама. М., 1982.

Аширов Н. Эволюция ислама в СССР. М., 1973.

Аширов Н. Ислам и нации. М., 1975.

Беленький М. Иудаизм. М., 1974.

Белов А. Адвентизм. М., 1973.

Гордиенко Н, «Крещение Руси»: факты против легенд и мифов. Л., 1986.

Григулевич И. Инквизиция. 3–е изд. М., 1985.

Католицизм–77. М., 1977.

Клибанов А. Религиозное сектантство в прошлом и настоящем. М., 1973.

Кочетов А. Буддизм. М., 1983.

Кочетов А. Ламаизм. М., 1970.

Крестьянинов В. Меннониты. М., 1967.

Курочкин П. Эволюция современного русского православия. М., 1971.

Лозинский С. История папства. 3–е изд. М., 1986.

Лялина Г. Баптизм: иллюзии и реальность. М., 1977.

Миловидов В. Современное старообрядчество. М., 1979.

Москаленко А. Пятидесятники. М., 1973.

Никольский Н. История русской церкви. 3–е изд. М., 1985.

Новиков М. Тупики православного модернизма. М., 1979.

Прошин Г. Черное воинство. М., 1985.

Филимонов Э. Христианское сектантство и проблемы атеистической работы. Киев, 1981.

Религиозная мораль представляет собой совокупность нравственных понятий, принципов, этических норм, складывающихся под непосредственным влиянием религиозного мировоззрения. Утверждая, что нравственность имеет сверхъестественное, божественное происхождение, проповедники всех религий провозглашают тем самым вечность и неизменность своих моральных установлений, их вневременной, надклассовый характер.

Однако в действительности, как показывает марксистско–ленинская наука, источник нравственности лежит не в сверхъестественном, а в реальном земном мире, в материальных, экономических отношениях людей. Мораль является формой общественного сознания и как таковая определяется общественным бытием. В классовом обществе любая система нравственности носит классовый характер, оценивает поведение людей в соответствии с интересами тех или иных классов. Попытки религиозных проповедников представить принципы религиозной морали общезначимыми для всех людей, объединенных одной верой, для богатых и бедных, для эксплуататоров и эксплуатируемых, имеют целью скрыть классовую сущность религиозной морали. Эта классовая сущность находит отражение в проповеди смирения, терпеливого перенесения земных тягот, пассивного упования на небесное воздаяние. Религиозные заповеди, требующие повиновения власть имущим, утверждающие незыблемость несправедливых социальных порядков на земле, сулящие награду на небесах за безропотное подчинение эксплуататорам, по словам В. И. Ленина, служат делу одурманивания трудящихся, закреплению их бесправного положения, отвлекают их от насущных задач по революционному преобразованию общества.

Нормы нравственности могут быть различными в разных религиозных системах. Это объясняется прежде всего тем, что складывались они в разных странах, у разных народов, на разных этапах общественного развития. Но все они формировались в условиях эксплуататорского общества и освятили неравноправные отношения людей, существовавшие в условиях несправедливого социального строя, антагонистических общественно–экономических формаций. Это в первую очередь и обусловило классовую сущность нравственных принципов религии, выражающих интересы эксплуататорских классов.

В качестве составной части религии, религиозная мораль преодолевается по мере преодоления религиозных предрассудков, по мере утверждения новых нравственных принципов и норм в условиях справедливого социального строя, свободного от эксплуатации и классового неравенства людей.

Христианская мораль находит свое выражение в своеобразных представлениях и понятиях о нравственном и безнравственном, в совокупности определенных моральных норм (например, заповедях), в специфических религиозно–нравственных чувствах (христианская любовь, совесть и т. п.) и некоторых волевых качествах верующего человека (терпение, покорность и пр.), а также в системах нравственного богословия или теологической этики. Все вместе перечисленные элементы составляют христианское нравственное сознание.

Нравственное сознание христиан является социально и исторически обусловленным отражением их практического поведения в коллективе и обществе. Оно первоначально возникло как отражение бессилия рабов и порабощенных Римом народов в борьбе за свою свободу и счастье. Христианская мораль в последующем развитии приобрела некоторую самостоятельность, проявившуюся в том, что христианское нравственное сознание в своем архаичном идейно–образном содержании продолжает существовать вплоть до наших дней, выступая силой, тормозящей дальнейший нравственный прогресс человечества. В своем многовековом историческом существовании христианская мораль приспосабливалась к социально–политическим интересам различных классов, воплощаясь в свои классовые разновидности: христианско–феодальную католическую и православную мораль, а также христианско–бур–жуазную протестантскую мораль, с одной стороны, с другой — в христианско–демократическую мораль средневековых народных ересей и даже христиан–ско–пролетарскую мораль на ранних этапах рабочего движения («христианский социализм»). При всем том в христианской морали сохранялось устойчивое религиозно–нравственное ядро, что позволяет выделить христианское нравственное сознание как самостоятельное идеологическое явление, обладающее специфическими особенностями, позволяющими отличить его от других систем морали, например от буржуазно–просветительских или, тем более, от атеистической пролетарской морали.

Главной особенностью христианской (как и вообще всякой религиозной) морали является то, что ее основные положения ставятся в обязательную связь с догматами вероучения. Так как «богооткровенные» догматы христианского вероучения считаются неизменными, основные нормы христианской морали, в их отвлеченном содержании, также отличаются относительной устойчивостью, сохраняют свою силу в каждом новом поколении верующих людей. В этом заключается консервативность религиозной морали, которая и в изменившихся социально–исторических условиях несет груз обветшавших нравственных предрассудков, унаследованных от прошедших времен.

Другой особенностью христианской морали, вытекающей из ее связи с догматами вероучения, является то, что в ней есть такие нравственные наставления, которые невозможно найти в в системах нерелигиозной морали. Таково, например, христианское учение о страдании–благе, о всепрощении, любви к врагам, непротивлении злу и другие положения, находящиеся в противоречии с насущными интересами реальной жизни людей. Что касается положений христианства, общих с другими системами морали, то они получили в нем значительное изменение под влиянием религиозно–фантастических представлений.

В самом сжатом виде христианскую мораль можно определить как систему нравственных представлений, понятий, норм и чувств и соответствующего им поведения, тесно связанную с догматами христианского вероучения. Поскольку религия есть фантастическое отражение в головах людей внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, постольку и в христианском сознании отражаются реальные межчеловеческие отношения в искаженном религиозной фантазией виде.

Мусульманская доктрина нравственности исходит из абсолютного значения норм морали, установленных Кораном. Она отрывает эти нормы от конктретно–исторических условий общественного развития и потребностей людей и объявляет их вечными и неизменными. Аллах, создавший, по утверждениям религиозных деятелей, исламскую мораль, является абсолютным совершенством. Отсюда выводят они и учение об абсолютной истинности, вечности и неизменности исламской морали, которая, по их мнению, пригодна «для всех времен и народов». Ничто и никогда не может измениться в этой морали, утверждают богословы. Следование ей и даже только вера в аллаха обеспечивает высшее нравственное совершенство личности.

Наряду с принципом этического абсолютизма исламское учение утверждает принцип морального догматизма. Оно требует от приверженцев религии безусловного исполнения кораниче–ских моральных норм как данных богом и не подлежащих разумному обоснованию, независимо от социальных последствий такого поведения. Богословие исходит из того, что так, а не иначе человек должен вести себя не потому, что это разумно или целесообразно, а потому, что так предписано свыше, угодно богу. Самостоятельное, критическое отношение индивида к освоению богатств общественной морали здесь исключено. В самом деле, разве смеет человек, это низменное, мелкое, суетливое существо (по оценке вероучительных книг), критически осмысливать, ставить хотя бы на мгновение под сомнение нормы, предписанные всевышним. Последовательное насаждение этих принципов, требование неукоснительного следования им ведет к утверждению среди последователей ислама слепой, некритической приверженности нормам мусульманской морали, воинственной нетерпимости к инакомыслию и инакомыслящим, исключающей всякий диалог с ними. Такая нетерпимость в истории неоднократно оборачивалась массовым физическим уничтожением идейных противников под флагом «борьбы с неверными».

Исходя из учения ислама о вечности, неизменности и универсальности мусульманской нравственности, пригодности ее норм для всех времен и народов, мусульманам, живущим в обществе развитого социализма, предлагается руководствоваться в жизни нормами и принципами морали феодального общества.

Марксистско–ленинская наука убедительно доказала несостоятельность утверждений о сверхъестественном происхождении морали. Опираясь на достижения в развитии общественной мысли и исторические факты, К. Маркс и Ф. Энгельс убедительно показали, что любая система нравственности есть отражение социальных отношений, существующих в обществе, и поэтому явление историческое, развивающееся. В классовом обществе не было и не могло быть общечеловеческой морали. «…Мы утверждаем, — писал Ф. Энгельс, — что всякая теория морали являлась до сих пор в конечном счете продуктом данного экономического положения общества. А так как общество до сих пор двигалось в классовых противоположностях, то мораль всегда была классовой моралью: она или оправдывала господство и интересы господствующего класса, или же, как только угнетенный класс становился достаточно сильным, выражала его возмущение против этого господства и представляла интересы будущности угнетенных» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 95–96).

Исламская концепция нравственности утверждает, что только бог может создать мораль, человек же не в состоянии выработать моральные понятия, что только неуклонное следование предписаниям аллаха делает индивида нравственным, попытка же человека действовать по своему усмотрению ведет его к пороку. Низменная природа человека тянет его ко греху, и только страх божьего наказания понуждает его быть добродетельным, вещают, руководствуясь установками вероучительных книг, защитники религии на протяжении столетий. Это показывает, что исламская мораль исходит из того, что поведение человека определяется внешним принуждением, боязнью божьей кары. И здесь мы видим неверие в возможности человека, в действенность благородных побудительных мотивов, в способность человека совершать благородные поступки и тем более выполнять требования долга свободно, без внешнего принуждения, без страха быть наказанным за это.

Исламская мораль исходит из низкого уровня нравственного сознания человека, предполагая, что человек может поступить правильно лишь в том случае, если ему будет указано, что данный его поступок в любой обстановке, при любых ситуациях будет правилен. Такая мораль ориентирует человека на бездумное поведение. И в этом есть своя логика: если все действия людей давно предопределены свыше, то человеку нет никакого смысла задумываться над сложностями жизненных ситуаций.

Согласно исламской морали, нравственность возможна только в рамках религии, всякая же человеческая мораль признается неистинной. Мусульманская традиция исключает возможность существования атеистического нравственного сознания. Атеизм фактически приравнивается к безнравственности. В Коране довольно часто ставится знак равенства между неверными и несправедливыми. Только верующие могут творить добро, неверующим этого не дано.

Несостоятельность точки зрения ислама по поводу невозможности существования нравственности вне религии опровергается многими доводами. Прежде всего нравственные нормы долгое время существовали вне всякой связи с религией.

Во–вторых, человеческое общество может успешно существовать без религии. Общество же без морали невозможно. Наглядным примером тому является общество массового атеизма, каковым является социалистическое общество. В нем религия стала анахронизмом, который все более и более теряет свои позиции. Что же касается морали, то ее роль и значение в деле регулирования человеческих отношений все более возрастает.

Идеологи иудаизма, повторяя библейскую версию о том, что правила морали были открыты богом Яхве пророку Моисею на горе Синай, пытаются убедить верующих, что эти правила установлены на вечные времена для всех людей. Однако анализ моральных предписаний Пятикнижия показывает, что подобные утверждения построены на ложной основе. В так называемом декалоге первые три заповеди запрещают человеку иметь других богов, кроме Яхве: «Да не будет у тебя других богов пред лицем моим» (Исх., 20: 3); не поклоняйся и не служи чужим богам, а самому Яхве не делай «кумира и никакого изображения» (Исх., 20: 4) и, наконец, не произноси «имени господа, бога твоего, напрасно, ибо господь не оставит без наказания того, кто произносит имя его напрасно» (Исх., 20: 7).

Приведенные положения ничего общего с нормами нравственности не имеют. Они являются требованиями религиозного характера и вызваны были борьбой сторонников монотеизма против последователей многобожия, отражавшей классовую борьбу монархических властей рабовладельческого государства с первобытнообщинными и родовыми традициями.

Далее в декалоге говорится: «Помни день субботний, чтобы святить его» (Исх., 20:8). Книга Исход мотивирует святость субботы тем, что сам бог почил в этот день, закончив после шестидневных трудов сотворение мира. Второзаконие предписывает «соблюдать день субботний», потому что Яхве вызволил свой народ из египетского рабства. Этим разнобоем в библейских текстах воспользовались раввины. Они опутали субботу своими предписаниями и запретили в этот день зажигать огонь, приготовлять пищу, обсуждать какие–либо дела, работать в поле, лечить больных, хоронить умерших и т. п. И верующие, одурманенные раввинами, покорно исполняли ненужные обряды, еще более проникаясь слепой верой в святость и не–нарушимость субботы. Действительное же происхождение субботних запретов никакого отношения к морали не имеет. В глубокой древности у иудеев суббота была посвящена духу Луны. Этим днем отмечались фазы Луны, а потому «день покоя» отмечался каждые семь дней. Верования древних иудеев и нашли отражение в библейской заповеди о субботе.

Пятая библейская заповедь гласит: «Почитай отца твоего и мать твою» (Исх., 20: 12). Требование уважать родителей — одно из элементарнейших правил морали, сложившихся в человеческом коллективе до появления каких бы то ни было религиозных представлений. Тем, что оно фигурирует в ветхозаветном декалоге, воспользовались иудейские клерикалы. Они толковали это требование в том смысле, что оно дает им право подавлять вольнодумные устремления молодежи, воспитывать ее в духе смиренности и послушания, расправляться с теми, кто поднимал бунт «против тяжелой руки наших отцов».

Что касается остальных пяти заповедей (см. Исх., 20: 13–17), то их содержание также имеет земное происхождение. Ничего абсолютного и сверхъестественного в них нет. С возникновением частной собственности и института рабства сложились нормы «не кради», «не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его». Так как значительная часть Ветхого завета была написана в период господства рабовладельческих общественных отношений, то авторы Библии, защищая эти отношения, включили в моральный кодекс требования, охраняющие устои рабовладения.

Как всякая религиозная мораль, буддийская мораль, по мнению приверженцев буддизма, направлена на обеспечение их спасения в загробном мире и обосновывается основными догматическими положениями этой религии. Несмотря на относительную сложность буддийской схоластики, основанная на ней мораль проста и доступна пониманию широких масс. Это сыграло большую роль в распространении буддизма вне Индии, так как везде — и в Тибете, и в Китае, и в Японии, и среди населения Индокитая и Цейлона — в условиях классового общества важнейшие исходные положения буддийского учения о неизбежности страданий были понятны, легко воспринимались угнетенными и являлись выгодными угнетателям.

Исходя из учения о неизбежности земных страданий, буддизм утверждает, что дело спасения каждого человека находится в его собственных руках. Всякая попытка вести борьбу за земные интересы, по словам проповедников буддизма, таит в себе страшную опасность бесконечного продолжения новых страданий. Отказ от жажды жизни, преодоление в себе «всякого сильного чувства» — все это приводит к прекращению страданий. Как же подавить в себе жажду жизни, столь естественную для человека, для всякого живого существа? Путь крайнего аскетизма, самоистязания и умерщвления плоти ранний буддизм отрицал. Сам Будда до своего «просветления», говорит легенда, в течение семи лет предавался строжайшему аскетизму, но это не помогло ему найти истину. Единственным путем спасения, утверждает буддизм, является «благородный срединный восьмеричный путь».

Атеизм, религия, нравственность. М., 1972.

Гуманизм, атеизм, религия. М., 1978.

ЗыбковецВ. От бога ли нравственность? М., 1959.

Кочетов А. Ламаизм. М., 1973.

Щербаков В. Иллюзия добра. М., 1982.

Значительное место в любой религиозной системе занимает религиозный культ. Само слово «культ» (от лат. cultus — поклонение, почитание) говорит о том, что составляет содержание этого понятия. Под культом понимается религиозное почитание различных предметов, сверхъестественных существ, в форме обрядов, таинств, праздников, жертвоприношений и т. п. С их помощью, как полагают верующие, можно «вступить в контакт» с богом, «святыми» или иными сверхъестественными силами, умилостивить их, заручиться их поддержкой в земных делах.

Все церкви придают большое значение обрядовой стороне. Даже порой выступая за упрощение обрядности (как, например, протестантские церкви), они не отказываются от нее, а продолжают использовать в качестве одного из эффективных средств влияния на верующих. Действительно, складывавшиеся в течение многих столетий ритуалы богослужений, обряды, таинства, сопровождаемые церковной музыкой, песнопениями, носят торжественный характер, оказывают сильное эмоциональное воздействие на людей. Именно поэтому церковь сопровождает различными обрядами всю жизнь человека от рождения его до смерти.

Немало различий существует между обрядами разных религий. Но как бы ни отличался христианский культ от иудейского, а буддийский от мусульманского, обрядность в конечном счете служит одной цели–закреплению в сознании верующих религиозных представлений, укреплению веры во всемогущество CBepxv естественных сил, облегчению восприятия людьми тех идей, которые внушают им религиозные проповедники. В этом основной смысл религиозного культа, который в немалой степени способствует сохранению религиозных пережитков в наши дни.

Говоря о христианском богослужебном каноне, необходимо иметь в виду, что единого такого канона не существует. В разных церквах имеются свои установления относительно проведения тех или иных обрядов. Различны сложившиеся ритуалы: более сложные — у католиков и православных, упрощенные — в большинстве протестантских церквей. И все–таки правомерно вести речь о христианском богослужебном каноне в целом, исходя из богослужебной практики прежде всего православной церкви, наиболее распространенко–го течения в нашей стране, а также католицизма, оговариваясь об особенностях такого рода практики в протестантских направлениях. Ведь культ во всех христианских церквах играет одну и ту же роль.

Французский исследователь религии Шарль Эншпен верно писал: «Если религия в целом реакционна, то культ, обряды, которые повторяются бесконечно и всегда в одних и тех же формах, составляют ее наиболее реакционный элемент, который дольше всего оказывает сопротивление, даже тогда, когда экономическая основа, породившая религию, уже исчезла… Культ особенно опасен, потому что, представляя внешнее проявление религии, он привлекает массы, опьяняет их иллюзорной надеждой».

По христианским представлениям, богослужение возникло на земле вместе с возникновением человека. «Всемогущество и благость господа побуждают людей славословить и благодарить его; сознание же своих нужд заставляет обращаться к нему с прошениями», — пишет один из православных богословов. Из этого делается вывод о естественном происхождении богослужения, которого якобы требовала сама природа человека, вступившего в союз с божеством.

Наука опровергает религиозную концепцию. Религия появляется только на определенной стадии развития человеческого общества, и лишь тогда возникает и культ, который есть не что иное, как отражение бессилия первобытного человека в борьбе с природой и превратное представление о взаимосвязях в реальном мире. Первобытные культы развивались постепенно, и их элементы вошли в такие религиозные системы, как буддизм, иудаизм, христианство, ислам.

Культ в христианстве, по мере становления христианской церкви, постепенно усложнялся, заимствуя многие элементы из древних культов, перерабатывая их, приспосабливая к христианскому вероучению. Так, в христианство вошли элементы иудейского культа, обрядовых действий греко–римских религий, получившие новое содержание, новое осмысление.

Впоследствии на протяжении всей истории христианства культ видоизменялся, выступая в разной форме в различных христианских направлениях.

В католическом и православном культах значительную роль играют богато украшенные храмы, вся обстановка которых должна оказывать эмоциональное воздействие на верующих, длительные богослужения, религиозные таинства, обряды, посты, праздники, культ креста, «святых» и мощей. Каждый из этих элементов имеет свое особое назначение, выполняет свою служебную роль.

Церковь делает все возможное для того, чтобы оказывать постоянное влияние на свою паству. Для этой цели установлены круг годового богослужения, круг седмичного богослужения и круг суточного богослужения. «Каждое число каждого месяца, каждый день года посвящается или воспоминанию особых событий, или памяти различных святых, — говорится в «Учении о богослужении православной церкви». — В честь этого события или лица установлены особые песнопения, молитвы и обряды, которые… вводят еще новые особенности, изменяющиеся с каждым днем года. От этого образуется круг годового богослужения».

Каждый день недели (или седмицы) посвящен «особым воспоминаниям». Так, в воскресенье вспоминается воскресение Христа, в понедельник — ангелы божьи, во вторник — пророки, в среду — предательство Христа Иудой, в четверг святители христианства, в пятницу — распятие Христа на кресте, в субботу все святые христианской церкви и «умершие в надежде на жизнь вечную». На каждый из дней недели предназначены особые молитвы и песнопения. В субботние и воскресные дни богослужения проводятся торжественно, в праздничной обстановке. В среды же и пятницы службы носят печальный характер. В эти дни верующим предписывается поститься и каяться в своих грехах. Только 6 раз в году, во время так называемых «сплошных» недель, связанных с особыми событиями церковной истории, этот порядок меняется. Так образуется круг седмичного богослужения в церкви.

Круг суточного церковного богослужения состоит из девяти служб: вечерних и ночных — вечерни, повечерия, полунощницы и утрени, и дневных первого, третьего, шестого и девятого часа. Кроме того, должна совершаться литургия, которую православные богословы называют «сердцем православной церкви».

Литургия — главное христианское богослужение, на котором совершается таинство причащения, или евхаристии. В Русской православной церкви употребляются три так называемых чина литургии: святого Василия Великого, святого Григория Двоеслова и святого Иоанна Златоуста. Первый совершается 10 раз в году, в том числе во время праздников рождества Христова и богоявления, второй, который носит также название литургии прежде–освященных даров, и третий — в разные дни, связанные с теми или иными праздниками, и в «указанные уставом дни великого поста». Литургия совершается во все воскресные и праздничные дни.

Богослужения в русской православной церкви проводятся на малопонятном верующим церковнославянском языке. Богословы оправдывают это не только сложившейся традицией. В «Настольной книге священнослужителя», выпущенной Московской патриархией в 1977 г., говорится: «Наш язык в богослужении должен отличаться от обычного, которым мы говорим дома, на улице, в обществе. Как необычна в храме архитектура, живопись, утварь, напевы, так и язык, на котором произносятся молитвы, должен быть необычен… Церковнославянский язык образует для молитв и песнопений возвышенный стиль».

Церковь пытается разнообразить службы, чтобы каждая из них вызывала особое настроение у верующих. Службы эти сопровождаются чтением библейских текстов, хоровым пением, ритуалами, которые способствуют созданию «молитвенного» настроения. На каждое богослужение специально рекомендуются особые прокимены — краткие стихи из Библии, выражающие сущность данной службы; паремии — библейские притчи, относящиеся к данному празднику или к иному церковному событию; тропари — краткие песни о событии, отмечающемся в храме; кондаки — песни, в которых акцентируется внимание на какой–либо одной стороне церковного события; кафизмы — отрывки из библейской книги Псалтирь и т. п.

Важное значение придает православная церковь внушению верующим евангельских идей. Для этого разработан годичный круг евангельских чтений, расписанный очень детально. Эти чтения начинаются на пасху и проводятся с таким расчетом, чтобы в течение года евангелие было прочитано полностью. Причем точно определено, Когда, во время какого богослужения читается тот или иной отрывок из евангелия. Так создается комплексное воздействие на верующих евангельских текстов, затрагивающих и веро–учительные, и морально–этические, и иные принципы. По замыслу члены церкви должны постоянно испытывать влияние евангельских идей, строить свои мысли и поступки «по евангелию». Все это служит для реализации стремления церкви направить всю жизнь человека в религиозное русло, заставить его сверять каждый свой шаг с теми требованиями, которые выдвигаются в Новом завете.

Годичный круг евангельских чтений разбит на три цикла. Причем церковь предписывает очень четко придерживаться порядка чтений, чтобы содержащиеся в евангелиях идеи усваивались постепенно. Все это выработано многолетней богослужебной практикой и направлено на достижение максимального эффекта в постижении «христианской мудрости».

Особенно большое значение придается в христианских церквах религиозным праздникам, которые сопровождаются торжественными богослужениями и таинствами. Каждый праздник, каждое таинство характеризуются специфическими богослужениями, отличающимися одно от другого. Это придает каждому торжественному дню особую значимость в глазах верующих. Подобное внимание к обрядовой стороне окупается для церкви полностью. Ей удается оказывать психологическое влияние на людей, которые порой довольно слабо разбираются в вопросах вероучения. Кроме того, религиозные праздники и обряды, привлекающие людей в храмы, приносят церкви значительные денежные доходы.

Культ играет большую роль в духовном одурманивании масс. Как справедливо замечал А. М. Горький, «церковность действовала на людей подобно туману и угару. Праздники, крестные ходы, «чудотворные» иконы, крестины, свадьбы, похороны и все, чем влияла церковь на воображение людей, чем она опьяняла разум, — все это играло гораздо более значительную роль в процессе «угашения разума», в деле борьбы с критической мыслью, — играло большую роль, чем принято думать» (Горький М. Собр. соч. М., 1953, т. 25, с. 353).

В исламе вся жизнь человека рассматривается как служба богу. Мусульманин должен, по Корану, рассматривать себя в качестве раба аллаха, которому земная жизнь дана для приготовления себя к загробной жизни путем прохождения испытаний, предпосланных свыше. «Все то, что имеется на свете, говорится в одной современной мусульманской книге, — создано всевышним аллахом для людей. Всем этим мы пользуемся… За все эти дары, созданные аллахом для нас, мы должны выражать нашу благодарность. Богослужение считается выражением благодарности и проявлением покорности велениям аллаха».

Верующий на своем жизненном пути все обязан совершать именем аллаха и для аллаха. Этим объясняется сложная обрядность, столь характерная для ислама. За многовековую историю ислама сложилась определенная система богопочитания, отправления религиозных обязанностей в соответствии с учением Корана, указаниями, содержащимися в изустных и письменных преданиях, освященных традицией и духовенством.

Совокупность действий, направленных на умилостивление бога Яхве и исполнение «его» повелений, составляет культ иудаизма. Важную роль в иудейском культе играют обряды и праздники.

Формы культа в буддизме очень разнообразны. Это вызвано тем, что, распространяясь в различных странах, буддизм широко ассимилировал местные культы и включал в свою обрядовую практику укоренившиеся у данного народа обычаи. Буддийское духовенство давало этим обрядам новое толкование, связывая их с догматами буддизма и с мифическими событиями из жизни Будды, его учеников и видных деятелей буддийской церкви. Мы остановимся лишь на тех обрядах и праздниках, которые сохранились у буддистов, живущих на территории СССР, т. е. у исповедующих ламаизм бурят, калмыков и тувинцев.

Алмазов С, Питерский П. Праздники православной церкви. М., 1962.

Белов А. Правда о православных «святых». М., 1968.

Белов А. Когда звонят колокола. М., 1977.

Гольдциер И. Культ святых в исламе. М., 1938.

Гордиенко Н. Православные святые: кто они? Л., 1979.

Емелях Л. Происхождение христианских таинств. М., 1978.

Емелях Л. Загадки христианского культа. Л., 1985.

Климович Л. Обряды, праздники и культ святых в исламе. Грозный, 1958.

Ранович А. Происхождение христианских таинств. М. — Л., 1931.

Религиозные воззрения и заповеди первобытных верований передавались изустно от поколения к поколению.

В процессе развития и усложнения общественной жизни людей, с появлением письменности различные религиозные направления осознали необходимость в письменном закреплении своих положений. Появилась религиозная литература, в которой излагались вероучения и мифы. В дальнейшем некоторые из многочисленных религиозных книг приобрели ореол святости в глазах приверженцев той или иной религии, их стали называть священными, заповеданными самим богом.

Так появились в разных странах в разное время Веды, Тора, Танах, Библия, Авеста, Коран и другие книги.

В настоящем разделе дается обзор тех священных книг различных религий, которые либо сохраняют важное место в построениях религиозных систем (Библия, Коран), либо представляют известный литературный и исторический интерес (Веды, Авеста). Кроме того, здесь же рассматриваются некоторые религиозные книги, не относимые богословами к разряду священных, но играющие весьма важную роль в таких религиях, как христианство, буддизм, иудаизм.

Греческое слово «та библиа» означает множественное число от слова «библос» — книга. Библия — это целая библиотека древних идеологических, исторических и литературных памятников, созданных на Ближнем

Востоке на протяжении 15 веков (XIII в. до н. э. — II в. н. э.) десятками и сотнями известных или неизвестных авторов; сюда еще надо добавить редакторов и обработчиков этих книг в разных веках истории, вплоть до IV в. н. э.

Представители разных религий и конфессий (отдельных вероисповеданий одной и той же религии, в данном случае христианской) вкладывают в понятие «Библия» не одинаковое содержание.

Для представителей иудаизма Библия — это комплекс книг, написанных до нашей эры, отобранных как священные из прочей литературы комиссиями древнееврейских ученых–богословов и при этом сохранившихся до наших дней на древнееврейском языке. Таких книг 39. Эти 39 книг и их древнееврейский текст иудаиста–ми, а за ними и христианами объявляются каноническими, т. е. правильными, «богодухновенными». Но если для иудаиста этим и ограничивается вся Библия, то для христианина (православного и католика) эти 39 книг составляют лишь каноническую часть ветхозаветной (древнейшей) части Библии. Для него, кроме Ветхого завета, в Библии обязателен и наиболее важен еще и Новый завет — комплекс из 27 специфически христианских книг, написанных в I — II вв. н. э., дошедших до нас на эллинистическом греческом языке. Новый завет категорически отвергается иудаистами.

Если 27 книг Нового завета абсолютно едины для всех христиан, то во взглядах на Ветхий завет у христиан есть крупные разногласия.

Дело в том, что там, где в книгах Нового завета цитируется Ветхий завет, эти цитаты чаще всего приводятся по греческому переводу Библии III II вв. до н. э., именуемому благодаря легенде о 70 переводчиках Септуагинтой (по–гречески–семьдесят), а не по древнееврейскому тексту, принятому иудаистами и именуемому учеными масоретским (по обществу древних еврейских биб–леистов–богословов, «упорядочивавших» священные для евреев рукописи). Древнейшие христианские церкви — восточные, православные, и западная, католическая, принимают Ветхий завет по тексту Септуагинты.

В дошедшей до нас на эллинистическом греческом языке Септуагин–те, во–первых, на 11 книг больше, чем в древнееврейском тексте, а во–вторых, ряд канонических книг имеют еще и греческие добавления к своему тексту. Православные включают эти 11 книг и вставки в остальные книги в Ветхий завет, но с примечанием, что они «дошли до нас на греческом языке» и являются неканоническими — душеполезными, но не «богодухновенными». Вставки в канонические книги они ставят в скобки или оговаривают примечаниями.

Католики же, доверившись Септу–агинте, приняли эти книги и тексты в свою Библию — раннесредневеко–вый латинский перевод Библии, канонизированный западными вселенскими соборами (именуется в науке Вульгатой), просто приравняли их к остальным каноническим частям и книгам Ветхого завета и признали в равной с ними степени «богодухновенными».

Реформация XVI в. н. э., отбросив многие нововведения католичества, отвергла и внесение в Ветхий завет не сохранившихся на древнееврейском языке книг и частей книг. Этому по сей день следуют лютеране, реформаты, англикане (англикане часть неканонических книг все же печатают в Библиях для чтения верующими) и все сектанты протестантского толка.

Обстоятельство это должны всегда иметь в виду наши пропагандисты. Библию сектантского или протестантского издания они могут употреблять в работе с любым ответвлением христианства, а Библию православную–только с оговорками. Для разговора с православными в ней годится все, для разговора с сектантами не следует касаться книг неканонических и неканонических вставок в книги канонические, стоящие в тексте в скобках. Эти тексты для сектанта не будут звучать, не будут являться «словом божиим».

Приведем в форме таблицы некоторые данные о библейских книгах у иудаистов, православных, католиков, протестантов и сектантов–христиан (см. табл. 1 нас. 274–281).

Новый завет священен только для христиан и имеет одинаковый для всех христианских направлений текст (не считая разных вариантов пунктуации и замены в некоторых изданиях устаревших слов русского языка более современными) и состоит из 27 книг.

Для самой религии эти библейские различия играют огромную роль.

Достаточно вспомнить о культе молитв за усопших в православии. Это целая индустрия, дающая церкви огромные доходы. Тут и отпевания, и панихиды 3–го, 9–го, 20–го, 40–го дня, в день ангела усопшего, в годовщины смерти, тут и парастасы, поминовения за литургией, сорокоусты, родительские субботы и радоница и многое другое. А у протестантов и сектантов молитв за усопших, вымаливания им прощения грехов нет. Обусловливается это различие принятием ими лишь канонических книг Библии. В канонической части Библии указаний на полезность или необходимость молитв за умерших нет. Зато во Второй книге Маккавейской (гл. 12, ст. 39 — 45), приемлемой в качестве неканонической только православными (и как канонической еще и католиками), есть прямое утверждение и похвала обряду молитв во оставление грехов усопших. Так весьма основательные разночтения Библии отражаются в вероучениях отдельных вероисповеданий.

Помимо книг, входящих как в каноническую, так и в неканоническую часть Библии, существовало и существует много произведений, примыкающих по своему содержанию к Библии.

Каждое христианское исповедание имеет свои вероучительные книги. Сюда относятся книги символические, которые излагают развернутый символ веры основы данного верования и являются руководящими в ве–роучительной жизни церкви. Почти все христианские церкви имеют такие книги. Секты обычно таких книг не имеют. В Русской православной церкви символической книгой является «Исповедание православной веры восточных патриархов».

Важное место в ряду вероучитель–ных книг занимает литература по догматическому богословию. Наиболее полно излагают православную идеологию пятитомное «Православно–догматическое богословие» митрополита Макария (Булгакова) и двухтомное архиепископа Филарета (Гумилевского).

Для широких масс составлялись краткие, нередко в форме вопросов и ответов, изложения веры — катехизисы (в православии катихизи–сы). В Русской православной церкви абсолютным авторитетом пользуется «Пространный катихизис православной веры» митрополита Московского Филарета (Дроздова), XIX в. Книга делится на Вступительную часть, где говорится об основах веры — «священном писании» и «священном предании», и на три классических раздела: Вера (объясняется «Символ веры» и таинства), Надежда (объясняются молитва «Отче наш» и «Заповеди блаженства») и Любовь (объясняются «10 заповедей»). Все элементы вероисповедания, все догматические положения подкрепляются подборками текстов. Катихизис имел до революции свою огромную истол–ковательную литературу «для народа», которая дает поистине убийственные материалы для критики религии, для разоблачения ее бесчеловечности, мироотрицания, классовой направленности, системы запугивания, политики кнута и пряника, увода в иллюзии, переключения жизни человека из реального плана в мистический. Наконец, последним звеном православной вероучительной литературы являются бесчисленные издававшиеся в свое время учебники «Закона божия» для воспитания в религиозной идеологии подрастающих поколений.

Обширнейшие своды таких же работ имеются в католичестве, лютеранстве, англиканстве и у других исповеданий.

В баптизме и ЕХБ мы знаем небольшие катехизического типа работы вроде «Исповедание веры и устройство общин, крещенных по вере христиан:, обыкновенно называемых баптистами, с доказательствами из «священного писания» (без указания места и года, изд–во «Слово истины») или «Исповедание веры христиан–баптистов» (М., 1928, изд. Н. В. Одинцова) .

Необходимо отметить, что в последние годы орган ВСЕХБ «Братский вестник» путем систематической публикации вероисповедных систематизированных статей и библейских комментариев создал довольно обширный свод догматического богословия ЕХБ.

К догматическому богословию примыкает нравственное богословие, или христианская этика. Наиболее характерным для русского богословия трудом по нравственному богословию является работа протоиерея И. Л. Янышева, на которую опираются и курсы в современных духовных семинариях и академиях.

Довольно широкое хождение среди православных, и особенно среди сектантов ИПЦ, ИПХС и иоаннитов, имеют сочинения епископа Феофана, Заворника Вышенского, сильно действующие простотой языка, внешней доходчивостью, уводящие далеко от жизни, и сочинения протоиерея Иоанна (Сергиева) Кронштадтского («Моя жизнь в Христе» и бесчисленные сборники слов–проповедей и рассуждений), полные жгучей нетерпимости к инакомыслящим, ненависти ко всему революционному, передовому, жизнененавиствующие, отрицающие культуру (достаточно вспомнить его травлю Толстого, издевательства над Горьким, глумление над Дарвином и дарвинизмом и многое другое). Это подлинный духовный яд, отравляющий сознание доверчивых душ.

Баптисты не разделяют, не делают разграничений между догматическим и нравственным богословием. Тем не менее у них можно назвать целый ряд авторов, которые по сей день пользуются среди верующих авторитетом как опытные «братья во Христе», делящиеся с менее совершенными своим моральным опытом. Таковы сочинения Прохановых (их в баптизме знают троих), Марцинковского, Павлова и других.

Очень близко к нравственному богословию стоят пастырское богословие и аскетическое богословие.

В православии (как и в католичестве, англиканстве, лютеранстве) пастырское богословское учение о нравственном облике священника, методах и формах его воздействия на паству и т. д. развито довольно отчетливо. Начало пастырскому богословию кладут работы «святых отцов» Григория Богослова («Слово защитительное о своем бегстве в Понт»), Амвросия Медиоланского («О должностях служителей церкви») и главным образом «Шесть слов о священстве» Иоанна Златоуста. В русском православии есть «Пастырское богословие» архимандрита Антония, такое же архимандрита Кирилла, «Памятная книжка для священника, или Размышление о священнических обязанностях» протоиерея Евг. Попова, «Священник — приготовление к священству и жизнь священника» профессора В. Ф. Певницкого, «Руководство для пастырей» Булгакова. Между первой и второй мировыми войнами за рубежом в эмиграции вышли работы по пастырскому богословию протоиерея профессора Г. Шавельского (София) и игумена Иоанна (Шаховского–ныне архиепископ Иоанн Сан–Францис–ский), в которых проявляются приспособленческие тенденции православия, попытки определить свои современные задачи в сильно изменившемся мире. В пастырском богословии ставятся теперь вопросы: пастырь и социализм, коммунизм, пастырь и войны, пастырь и социальная жизнь общества, пастырь и классы.

Аскетическое (в русском переводе — подвижническое) богословие–учение об особом служении богу самоотречением, борьбой с грехами, упражнением в добродетели. Родоначальниками аскетического богословия можно считать таких писателей «святоотеческого» периода, как Василий Великий, Исаак Сирин, Иоанн Лествичник и другие.

В России аскетическое богословие было сформулировано в книге епископа Феофана «Путь к спасению. Краткий очерк аскетики». Сводом аскети–ки явилось издание (перевод с греческого) пятитомной хрестоматии сочинений и жизнеописаний древних аскетов–подвижников «Филокалия, или Добротолюбие» (издание того же Феофана). Известны аскетические работы епископа Игнатия (Брянчанино–ва), профессора С. Зарина и др.

У ЕХБ аскетика, поскольку баптизм отвергает монашество, подается как одна из форм душеспасения мирян, а методы пастырского воздействия, при их «всеобщем священстве» и отвержении иерархии, являются общим опытом всей общины–церкви в целом и в отдельное учение из их религиозной системы не выделяются.

Церкви католическая, православная, англиканская, лютеранская и некоторые крупнейшие перерастающие в церкви секты (пресвитериане, методисты и т. п.) развивали и развивают особые с сильным межконфессиональным оттенком формы богословия: сравнительное богословие и обличительное богословие. Первое в более или менее спокойном тоне рассматривает и сравнивает вероучительные особенности разных течений христианства. Второе борется, обличает, оспаривает чужие для данного исповедания верования. Взаимные обличения исповеданий и религий там, где они отходят от схоластического жонглирования текстами «священного писания», дают хорошие материалы для атеистической критики и пропаганды.

В советское время много места статьям по сравнительному богословию отводит «Журнал Московской патриархии». Помимо желания авторов, эти статьи раскрывают модер–нистско–приспособленческие тенденции религии в изменяющемся мире, показывают попытки консолидации отдельных исповеданий и церквей перед лицом надвигающегося на них индифферентизма, материализма, осознанного атеизма.

Особое место занимает среди религиозных книг Основное богословие, или Апологетика — религиозная дисциплина, ставящая своей задачей защиту религии от всех нападок на нее. В дореволюционной России были известны курсы «Основного богословия» профессора Н. П. Рождественского (Христианская апологетика), епископа Августина (Основное богословие) , протоиерея Тихомирова и др.

Пожалуй, наиболее любопытными из дореволюционных трудов по апологетике являются для атеистического разбора «Христианское вероучение в апологетическом изложении» профессора П. Я. Светлова (Киев, изд. 2, 1912, в 2–х томах) и работа А. П. Лопухина «Библейская история при свете новейших исследований и открытий» (пять томов, 1914–1915 гг.), поскольку эти работы знаменуют собою первые попытки православия признать неотвратимое движение науки и, по возможности модернизовав религиозные воззрения, приспособить богословие к науке, а науку к богословию. Именно эти тенденции стали доминирующими во всех христианских исповеданиях в последние десятилетия.

В последнее время появилась и рукописная апологетическая литература (религиозно — «астрономическое» сочинение Ламишнина и др.). На Западе печатаются (иезуитское изд–во «Жизнь с богом» в Бельгии, русский центр Фордамского университета и т. п.) апологетические работы для забрасывания на территорию Советского Союза и других социалистических стран («Решение проблемы жизни» иеромонаха Ф. Лелотта и др.).

Апологетическая литература сектантства, и в частности ЕХБ, существует главным образом в рукописных формах. Она менее «наукообразна», много наивнее православной. Для нее характерно жонглирование именами верующих ученых, писателей, вообще знаменитостей. Апологеты сектантства в большей степени, чем православные апологеты, спекулируют на «тайне» и якобы непостижимости для ограниченного человека «божественных предначертаний», а также (что, впрочем, характерно и для православия) обращаются к учению о двойственности истины.

Для сектантской апологетики характерны, например, популярные в сектантстве диалоги вроде .диалога мальчика с профессором», где ребенок, читающий Библию, уверовавший и потому «озаренный свыше», при помощи наивнейших вопросов и примеров (однако кажущихся сектантам неотразимыми) посрамляет гордое научное миросознание профессора и заставляет его признать свое поражение и восславить бога.

Рядом с «богословиями» уместно поставить литературу по канонике или каноническому праву — о церковных законах, церковно–правовых нормах, постановлениях, предписаниях; о соотношениях церковного права с государственным, а церкви с государством, отношении церкви к семейному праву, уголовному, гражданскому и т. п.

Церковный закон называется каноном. Древнее христианство сформулировало свое церковное законодательство в сборниках «Каноны святых апостолов», или «Апостольские правила» — документе II — III вв., отражающем начало развития административного аппарата церкви. Например, канон 82–й: запрет производить в духовный сан рабов без согласия их хозяев или «к их огорчению»; канон 84–й: о наказании духовных лиц и простых верующих, осмелившихся «досадить царю или князю не по правде».

Авторитетнейшими законами православия являются каноны (правила) семи вселенских (325–787 гг.) и утвержденных ими девяти поместных соборов (I собор — 20 правил; II и III — 15; IV — 30; V–VII и дополнительный Трульский — 124).

Ряд правил создан «святыми отцами» Василием Великим, Григорием Неокесарийским, Феофилом Александрийским и др.

В XVIII в. появляется сборник канонов — «Пидалион, или Кормчая» (есть русские издания). В 1839 г. святейший синод издал свод канонов «Книгу правил».

В Русской православной церкви было несколько крупных канонистов: И. С. Бердников, Н. С. Суворов, Н. К. Соколов, М. Е. Красножон, А. С. Павлов, М. А. Остроумов.

Секты канонического права не имеют. Но у них есть элементы устоявшейся внутренне узаконенной практики, например десятина у адвентистов и т. п.

В православии и старообрядчестве, ИПЦ и ИПХС, католичестве и отчасти в англиканстве большую роль играет житийная литература. Протестанты и сектанты протестантского происхождения эту литературу и самое почитание святых полностью отвергают.

Русская православная церковь имеет огромные своды житий двенадцатитомные Четьи Минеи на церковнославянском языке и еще более древние Синаксари, или Прологи. Митрополит Макарий за 20 лет (1529–1549) составил гигантский свод житий — Великие Четьи Минеи.

Наиболее популярными стали среди православных Четьи Минеи, а в переводе на русский «Жития святых, изложенные по месяцам» Димитрия Ростовского (ок. 1700 г.).

Особо следует отметить Патерики, или Отечники — сборники рассказов о «святых» — «подвижниках» отдельных монастырей (Соловецких, Киево–Печерских, Синайских, Египетских и т. п.). Здесь житийная литература смыкается с аскетической.

Целое море отдельных житий «для народа» и с целью рекламы выпускали монастыри (Афон, Киево–Печерская лавра и прочие), святейший синод, наживавшиеся на сеянии мракобесия издатели.

Долгое время эти базарно–лубоч–ные издания заменяли народу художественную литературу и служили церкви и правительству, правящим классам мощным средством воспитания покорного стада людей, готовых терпеть и радоваться своим страданиям, «нести крест свой», смиряться. По обилию сказочных чудес, антинаучных рассуждений, прославлению святого тунеядства бежавших от мира душе–спасителей жития дают необъятные, сильные материалы для критики идеологии, морали, всей сущности православной религии.

В коллекции святых можно встретить и гордых «святителей», гнавших культуру, в том числе Кирилла Александрийского, который организовал зверское убийство монахами первой в мире женщины–математика Ипатии, а позже, чтобы отвести ответственность от христиан, объявил ее убитой язычниками, якобы за ее тайную приверженность христианству и положил начало претворению истории Ипатии в… житие «святой Екатерины Великомученицы».

Чудеса, приписываемые святым, дают великолепные материалы для естественнонаучной критики.

Ряд житий, например житие Иоаса–фа, царевича Индийского, которое является христианской переработкой истории основателя буддизма принца Гаутамы Будды (имя Иоасаф — это переделанное «бодисатва»), показывает, что христиане вбирали в себя чужие и языческие культы, которые сами же проклинали и отвергали как ложные.

В житиях есть рассказы, навеянные магическими и суеверными представлениями о явлениях природы. Например, прославление святого праведного Артемия Веркольского — 12–летнего мальчика, убитого грозой. Есть чисто политические ухищрения властей, например причисление к лику святых «убиенного царевича Димитрия».

Обращенной непосредственно к верующим является проповедническая литература церкви. В православии этой литературе всегда отводилось очень большое место.

Для архиерейских проповедей характерны черты православия как государственной, господствующей религии. Тут прославление царей, льстивое и верноподданническое, тут выполнение прямых инструкций по воспитанию масс в верности «вере, царю и отечеству», в послушании, беспрекословности и терпении. Тут и выпады, полные нетерпимости, против инакомыслящих, еретиков, сектантов, раскольников. Тут и размалевывание представителей господствующих и правящих классов под образцовых христиан и праведников–Тут и громы и молнии против «студентиков», «безбожных» ученых и т. п.

Рядом с этим мы встречаем сборники проповедей, обращенных рядовыми пастырями к простым людям. Классическим образцом таких сборников является «Полное собрание поучений протоиерея Родиона Путятина» (в 1901 г. вышло 25–е издание).

Здесь язык прост, слова всем понятны. А каково содержание? Те же монархически–верноподданнические речи. Рядом с ними проповеди на тексты «слова божия», на праздники церкви, на бытовые случаи — смерти, свадьбы. И везде видна цель — борьба за укрепление веры, за подавление недоумения людей, задумывавшихся над противоречием того, чему учит вера и что они видят в жизни («О том, почему иногда добрые и честные люди умирают худою смертию, а злые и порочные — хорошею смертию»), над недоказанностью того, на что вера опирается («О том, каким образом мы можем убедиться, что в книгах священного писания заключается божественное учение, если не убедят нас в том ни чудеса, ни пророчества, ни высота, ни святость, ни могущественная сила его учения»). Здесь мы встретим и наивные мифы Библии, которые представляются как «святые истины», и призывы к безграничному терпению и смирению.

Продолжая использовать «для простецов» весь сказочно–мифологический аппарат «писания», «предания», «житий», все их «чудеса» и «пророчества», те же проповедники, обращаясь к горожанам, интеллигенции, учащимся, постепенно начинали наиболее примитивное замалчивать, стали делать попытки «научного» истолкования, заигрывать с наукой, отступать заранее там, где ожидался неотвратимый прорыв знаний в сферу, доселе бывшую подвластной религии и вере.

Новые моменты проявляются в выступлениях церковных иерархов и в том, что в них более настоятельно звучат такие актуальные проблемы, как борьба за мир, за социальный прогресс, справедливые отношения между народами. Это можно видеть в выпущенном Московской патриархией сборнике «Слова, речи, послания, обращения» патриарха Пимена, в сборнике «Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами», который вышел вскоре после состоявшейся в 1977 г. в Москве Международной конференции религиозных деятелей, обсудившей эти важнейшие для человечества вопросы. Характерно, что сборник был подготовлен авторским коллективом, состоящим из представителей Русской православной церкви, Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана и Центрального духовного управления буддистов СССР.

Вместе с тем разрабатываются и сугубо теологические проблемы. Работы современных православных теологов публикуются в сборниках «Богословские труды», которые регулярно выпускает в свет Московская патриархия. В них печатаются и труды видных богословов прошлого.

Только за последние годы в «Богословских трудах» опубликованы материалы богословских собеседований Русской православной церкви с евангелической церковью Германии, Лютеранской церковью Финляндии, работы православных теологов В. Лос–ского, Л. Воронова, покойного митрополита Никодима, а также труды святого Ипполита Римского, епископа Игнатия (Брянчанинова), священника П. Флоренского и др. Выходят издания, приуроченные к тем или иным значительным событиям в Русской православной церкви, например специальный выпуск журнала Московской патриархии, посвященный 50–летию восстановления патриаршества в России, сборник «60–летие возрождения патриаршества: 1917 1977».

Выпущено фундаментальное трехтомное издание «Настольной книги священнослужителя», которое является пособием.

Из современных христианских изданий следует назвать «Журнал Московской патриархии» и «Братский вестник», официальный орган Всесоюзного совета евангельских христиан–баптистов.

Коран — это «священная» книга, почитаемая приверженцами всех мусульманских направлений, последователями всех мусульманских сект. Она служит основой мусульманского законодательства как религиозного, так и гражданского.

Название этой «священной» книги происходит от слова «кара'а», что значит в переводе с арабского «читать». Согласно мусульманской мифологии, она была передана аллахом пророку

Мухаммеду через архангела Джебраи–ла. С тех пор Коран якобы и существует в неизменном виде. Однако в действительности, как установлено наукой, Коран в окончательной редакции был составлен и утвержден при халифе Османе (644–656 гг.). Он является сочинением, принадлежащим перу многих авторов. Об этом можно судить по содержанию и стилю Корана. Достаточно ознакомиться с его текстами, чтобы убедиться в том, что они написаны разными людьми.

По преданию, Мухаммед не записывал свои проповеди, наставления и изречения. Некоторые поучения были якобы записаны его учениками на пальмовых листьях, пергаменте, костях и т. д. Затем они были собраны вместе без всякого плана и систематизации и переписаны в одну книгу. Первые попытки собрать воедино все высказывания Мухаммеда были предприняты еще при первом халифе Абу–Бекре (632–634 гг.). При халифе Османе была создана специальная редакционная комиссия, которая составила Коран как сборник религиозно–житейских правил, обязательных для всех мусульман. Все другие сборники проповедей Мухаммеда, в том числе даже собранные «сподвижниками» пророка, но не одобренные халифом, были сожжены.

Коран разделен на 114 глав (сур). Каждая глава, или сура, имеющая своим назначением передать целое откровение, состоит из стихов, или, как их называют, аятов. Слово «аят» означает «знамение», «чудо». Отдельные предложения и мысли, содержащиеся в одной главе Корана, часто между собой не связаны, а в большинстве случаев они не связаны и с названием главы. Корану присущ эклектизм, возможно, это объясняется тем, что многие главы или большая часть из них при спешной редакции были упущены или преднамеренно уничтожены, так что от них остались только заголовки или некоторые стихи. Например, вторая глава (сура) называется «корова», хотя это название ничем не оправдано. Из 286 стихов (аятов), составляющих главу, лишь в 63, 64, 65 и 66–м стихах имеется случайное упоминание о корове. Однако и оно не имеет никакого отношения к содержанию главы, в которой говорится об основных принципах ислама. Около половины всех глав Корана получили свое название в соответствии с первым словом, с которого они начинаются, хотя слово это, как правило, не относится к трактуемому в главе вопросу.

Противоречивость и туманность ко–ранических положений религиозные люди и духовенство пытаются объяснять или оправдывать слабостью человеческого ума, якобы не способного понять всю премудрость и глубину божьего слова. Современные исламисты пытаются утверждать, будто миссия Мухаммеда и Корана имеет общечеловеческое значение. Однако из Корана явствует, что он предназначался прежде всего для арабов. Чтобы убедить арабов в том, что они являются избранным аллахом народом, в Коране специально подчеркнуто, что он ниспослан на арабском языке (12,2 и другие суры).

Подобно всякой другой религиозной книге, Коран представляет собой обычное собрание законов, установлений и традиций, а также изложение различных мифических сказаний, в том числе и заимствованных из других религий, легенд и преданий, распространенных среди арабского населения в период VI–VII вв. н. э., которые отражают в той или иной мере социально–экономические отношения, существовавшие на Аравийском полуострове.

В Коране есть указания, касающиеся регламентации торговли, имущественных, семейно–брачных отношений, приведены моральные нормы, обязательные для мусульманина. Но главным образом в нем говорится об обязанностях верующих по отношению к правителям, духовенству, об отношении мусульман к другим религиям, об аллахе — едином боге, которому следует безропотно поклоняться, о судном дне, воскресении и загробном мире. Много места занимают в Коране увещевания быть верными только аллаху, послушными его по–сланнику и угрозы по адресу инакове–рующих.

Коран подтверждает и узаконивает сословное неравенство, освящает частную собственность. «Мы, — заявляет в Коране Аллах, — разделили среди них (т. е. людей) их пропитание в жизни ближней и возвысили одних степенями над другими, чтобы одни из них брали других в услужение» (43:31). За покушение на собственность Коран предусматривает жесточайшие наказания в этом и загробном мире.

Множество аятов «священной» книги посвящено женщинам. Прежде всего, Коран провозглашает неравенство женщины.

За непокорность, поучает эта «священная» книга, «увещайте и покидайте их на ложах и ударяйте их» (4 : 38); «держите их в домах, пока не упокоит их смерть или Аллах устроит для них путь» (4:4); «женитесь на тех, что приятны вам, женщинах — и двух, и трех, и четырех» или «на одной или на тех, которыми овладели ваши десницы» (4:3). Здесь, как видим, нет и намека на то, что для вступления в брак необходимо согласие женщины, ибо «священная» книга мусульман исходит из того, что женщина не равна мужчине по происхождению («Мужья стоят над женами за то, что Аллах дал одним преимущество перед другими», 4 : 38), по имущественному положению (при наследовании мужчине полагалась доля, равная доле двух женщин, 4 :175) и в правовом отношении, о чем говорит положение шариатского суда, приравнивающего одного мужчину–свидетеля двум женщинам–свидетельницам (2 :282).

В Коране имеются и аяты о необходимости затворничества женщин. Нужно сказать, что затворничество женщины, ношение паранджи, чачвана, чадры, яшмака не является специфически исламским нововведением. Однако Коран сохранил и закрепил обычаи и порядки разных эпох И народов, в которых отражалось унизительное и неравноправное положение женского пола.

Мусульманское представление о мироздании, как оно изложено в Коране, не отличается ни полнотой, ни логической стройностью. Там мы найдем лишь весьма отрывочные, вовсе не оригинальные сведения об устройстве и происхождении вселенной, представляющие смесь библейских и талмудических взглядов, приправленных мифами, бытовавшими среди арабов.

В Коране говорится, что Земля представляет собой плоскость, равновесие которой поддерживается специально с этой целью воздвигнутыми богом горами.

Коран учит, что бог сотворил мир в шесть дней: в первый день были сотворены небеса; во второй — солнце, луна, звезды и ветер; в третий твари, живущие на земле и морях, а также ангелы, обитающие на семи небесах, и воздух; в четвертый день бог сотворил воду и всем тварям назначил пищу, в этот же день по его повелению потекли реки; в пятый день бог соизволил создать рай, обитающих в нем чернооких дев (гурий), определил всевозможные удовольствия; в шестой день сотворил бог Адама и Еву. К субботе все дела были завершены, а нового творения не было, в мире царил порядок и ничем не нарушаемая гармония.

Небо и Земля, по Корану, первоначально представляли собой одну нераздельную массу, вроде пара или дыма. «Разве не видели те, которые не веровали, что небеса и земля были соединены, а мы их разделили и сделали из воды всякую вещь живую. Неужели они не уверуют?» (21: 31).

Затем бог взошел на небо, которое было как дым, и сказал, обращаясь к Земле и небесам: «Приходите добровольно или невольно», на что те ответили: «Мы приходим добровольно». Некоторые современные мусульманские богословы, неплохо осведомленные в астрономии, делают попытки истолковать эти стихи Корана (41 :10) как аллегорическое описание «божественного закона всемирного тяготения».

Семь небес (небо состоит из семи этажей) были устроены богом в продолжение двух дней. Небеса расположены друг над другом в виде твердых сводов, в которых нет ни малейшей трещины или щели, они не могут обрушиться, хотя и стоят без подпор. Солнце и луна поставлены на нижнем небе, или своде, с целью украшения небес и службы людям. Бог разостлал землю под ногами людей, как ковер или как ложе, и сделал ее неподвижною (27 : 62), скрепив горами, чтобы она не колебалась. Человек рассматривается как венец творения. «Бог сотворил все прекрасно и потом приступил к сотворению человека» (32 :6). Тело человека бог образовал из земли или глины, дав ему определенное устройство, наделив его зрением, слухом, снабдил сердцем, а потом уже вдохнул в него от духа своего жизнь (32:8; 15:29; 38:72).

Считая Коран хранителем всех мудростей мира, мусульманское духовенство преследовало и наказывало выдающихся представителей передовой научной мысли, высказывавших идеи, которые противоречили Корану. Достаточно указать на имена Абу Али Ибн–Сины, Ахмеда Фергани, Аль Баттани, Бируни, Омара Хайяма, Низами, Улуг–бека и других, немало претерпевших от мусульманского духовенства и поддерживаемых им властей за свое свободомыслие.

Сейчас в силу громадных изменений в сфере общественной жизни, достижений науки и техники, когда несостоятельность многих положений стала видна широким слоям населения, духовенство, чтобы спасти престиж Корана, говорит о необходимости отличать форму выражения Корана от его содержания, о том, что в Коране «сокрыты величайшие ценности и глубочайшие мысли» для истинно верующих, которым дано проникнуть через внешнюю оболочку коранических слов в недра божественной мудрости.

Наряду с Кораном важным источником исламского вероучения и права является Суйна — мусульманское священное предание, представляющее собой совокупность хадисов — рассказов о высказываниях и действиях пророка Мухаммеда.

При жизни Мухаммеда все государственные и общественные дела в мусульманской общине решались в соответствии с его указаниями. После смерти пророка обнаружилось, что Коран не охватывает всех проблем, встающих перед обществом. К тому же в завоеванных странах арабы нашли более развитые социальные отношения, нежели те, которые были для них привычными. Решая новые жизненные проблемы, завоеватели стремились опереться на авторитет пророка Мухаммеда. Появилась острая потребность в собирании хадисов и составлении их списков. Не обошлось и без сочинения поддельных хадисов. К середине IX в. в обращении находились сотни тысяч хадисов, касающихся вероучительных, обрядовых, правовых, моральных и других вопросов. Из них–то и были отобраны хадисы, отвечавшие интересам правящего класса и мусульманского духовенства того времени и вошедшие в шесть признанных мусульманами сборников Сунны: «Аль–Джами ас–Сахих» («Достоверный сборник»), подготовленный Абу Абдаллахом Мухаммедом ибн Исмаилом аль–Бухари (ум. в 870); «Аль–Джами ас–Сахих» Муслима ан–Нишапури (ум. в 875); «Сунан» («Сунны») ибн Маджа (ум. в 886); «Сунан» Абу Дауда ас–Сиджи–стани (ум. в 888); «Аль–Джами аль–Ка–бир» («Большой сборник») Мухаммеда ат–Тирмизи (ум. в 892); «Сунан» ан–Нисаи (ум. в 915).

Наиболее авторитетным и популярным среди мусульман сборником хадисов является «Аль–Джами ас–Сахих», составленный аль–Бухари (родившимся в Бухаре). Этот сборник (именуемый также «Сахих Бухари») считается второй после Корана вероучительной книгой ислама. Он многократно переиздавался во многих странах Востока. В связи с 1200–летием со дня рождения аль–Бухари Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана издало названный сборник в 1974 г. в Ташкенте в двух томах.

Согласно мусульманской традиции аль–Бухари собрал около 600 тыс. хадисов и после тщательного их изучения признал достоверными 7250 хадисов. Именно они и вошли в «Аль–Джами ас–Сахих». В отличие от предшественников, которые строили сборники хадисов по именам соратников пророка, от которых исходили хадисы, Имам аль–Бухари построил свой сборник по предметам высказываний.

«Сахих Бухари» состоит более чем из четырех десятков книг, разных по объему и количеству охватываемых хадисов. Основная часть сборника посвящается разъяснению вероучения, культовых предписаний, правил ритуальной чистоты. Об этом могут свидетельствовать названия книг — «Книга о вере», «Книга об описании рая и ада», «Книга о божественном промысле», «Книга о раскаянии вероотступников», «Книга о единобожии», «Книга о молитве», «Книга о пятничном дне», «Книга о двух праздниках», «Книга о посте», «Книга о хаджже» и др. Две большие книги посвящены вопросам толкования и превознесения достоинств Корана.

В значительной части сборника рассматриваются правовые и нравственные проблемы. В сборник включено также немало хадисов биографического и исторического содержания (одна из книг так и называется «Книга о походах»), которые с известными коррективами могут рассматриваться как исторические источники.

Повышенный интерес к хадисам, проявляемый в последнее время религиозными деятелями как в нашей стране, так и за рубежом, объясняется рядом причин. Во–первых, именно в хади–сах даются авторитетные для мусульман образцы толкования положений Корана с учетом тех или иных конкретных обстоятельств, что используется богословами как методологическое оружие при организации проповеднической деятельности. Во–вторых, опираясь на хадисы как на признанные документальные источники, служители культа рисуют облик Мухаммеда, чтобы призвать правоверных следовать его примеру в выполнении предписаний религии, а при необходимости, сославшись на практику пророка, дать «послабления» в соблюдении этих предписаний нерадивым верующим. Здесь духовенством учитывается и то, что богословские разработки прошлого в силу своей косности, обилия крайне фанатичных установок и явного стремления услужить эксплуататорским классам не пользуются популярностью ни у служителей культа, ни у верующих. Обращение к «первоисточникам» представляется религиозным деятелям более убедительным, повышающим эффективность проповеди.

Наконец, в–третьих, в последнее время в своей проповеднической деятельности муллы особенно часто затрагивают моральные проблемы, а среди них главный упор делают на простые нормы нравственности и справедливости. В сборниках же хадисов, в том числе и в «Сахих Бухари», значительное место отводится таким нормам, заимствованным исламом из тысячелетнего опыта народных масс.

Все это делает необходимым, чтобы пропагандисты научного атеизма, работающие в районах традиционного распространения ислама, имели хорошее представление не только о Коране, но и о сборниках хадисов.

Иудейский канон составляют Танах, ветхозаветная часть Библии, которая была написана и составлена до появления христианства, и Талмуд. Поскольку подробная характеристика книги Танах дается в статье «Библия», здесь основное внимание уделяется Талмуду.

Талмуд (от древнееврейского ла–мейд — учение) представляет собой многотомный сборник еврейской религиозной литературы, сложившейся в течение многих веков — с IV в. до н. э. по IV в. н. э. Столетиями первоначальное содержание Талмуда передавалось от поколения к поколению изустно. Поэтому в отличие от Ветхого завета, который назывался писаным законом, Талмуд назывался устным законом.

В основе талмудического творчества был Танах, в особенности первая его часть — Пятикнижие, или Тора. Приспосабливая Библию к историческим обстоятельствам, талмудисты разработали множество правил, постановлений и запретов, рассчитанных на усиление национальной замкнутости и религиозной обособленности еврейских народных масс.

Талмудическая литература — это нагромождение искусственно соединенных дискуссий иудейского духовенства о культе, богословских рассуждений о догматике, поучений по вопросам морали, религиозных предписаний, законов, касающихся судопроизводства уголовных и гражданских дел, элементарных сведений по медицине, математике, географии, притч и пословиц, сказок, легенд, мифов, басен и т. п.

Уже в IV в. до н. э. появились книжники, которые занимались толкованием «Моисеева закона»; они и положили начало той работе, плоды которой впоследствии стали известны под названием Талмуда.

Книжники стремились толкованием Торы соорудить «ограду вокруг закона», т. е. максимально изолировать еврейские массы от влияния греческой культуры.

Вокруг вопроса «еврейской обособленности» во II в. до н. э., когда Иудея находилась в руках Маккавеев, возник острый спор между саддукеями и фарисеями — двумя религиозно–партийными группировками.

Саддукеи, состоявшие из аристократической земледельческой знати и жрецов, придерживались буквального смысла «Моисеева закона». Фарисеи, состоявшие из ремесленников, торговцев, низших служителей культа, наоборот, стремились «усовершенствовать» иудейскую религию.

Расширенное устное толкование библейских законоположений, возникшее в разгар борьбы между религиозно–политическими группировками древних евреев, впервые было собрано и отредактировано в 210 г. н. э. Иегу–дой–га–наси и получило название Миш–ны (повторение закона).

Мишна разделена на 63 трактата, сгруппированных в шесть отделов.

I отдел — Зераим (посевы) включает в себя 11 трактатов (Берахот–славословия, Пеа — край, Киллаим–разнородное и др.), рассматривающих постановления, молитвы и законы, имеющие отношение главным образом к земледелию.

II отдел — Моэд (праздники) содержит 12 трактатов (Шаббат — суббота, Песахим — пасха, Рош–гашана — Новый год и др.) и регламентирует поведение иудеев в дни религиозных праздников.

III отдел — Нашим (жены) содержит 7 трактатов (Кетубот — брачные договоры, Гиттин — разводное письмо и др.), излагающих законы, по–евященные браку и семье.

IV отдел — Незикин (повреждения) содержит 10 трактатов (Баба Кама–первые ворота, Баба Мециа — средние ворота, Баба Батра — последние ворота, Маккот — удары и др.), посвященных вопросам гражданского и уголовного права.

V отдел — Кодашим (святыни) посвящен вопросу о жертвоприношениях и содержит 11 трактатов (Мидот — меры, Зебахим — жертвы и др.).

VI отдел — Тогорот (очищения) занимается вопросами об очищениях и содержит 12 трактатов (Микваот–очистительные купальни, Нидда — месячное очищение и др.).

В научной литературе Мишна цитируется по трактатам, главам и параграфам, например Берахот, IV, 5, что означает трактат Берахот, глава четвертая, параграф пятый.

Мишна вскоре сама стала предметом толкований. Этим занялись амораи (разъяснители) одновременно в Палестине и Вавилоне, где ко II в. н. э. было уже много евреев. Собрание толкований Мишны называется Гемарой.

Мишна и Гемара и составляют Талмуд. Так как толкование Мишны происходило в Палестине и Вавилонии, то различают два Талмуда — палестинский (Талмуд Иерушалми) и вавилонский (Талмуд Бавли).

В научной литературе иерусалимский Талмуд цитируется как Мишна, вавилонский — по трактатам и листам, например, Берахот, 10а, что означает трактат Берахот, лист десятый, страница первая.

Установился обычай печатать все издания Талмуда с одинаковым числом страниц и давать на каждой странице постоянно точный определенный текст. Поэтому в любом издании Талмуда имеется 2947 листов, или 5894 страницы.

К талмудической литературе относятся так называемые Мидраши, составленные в средние века. Они, как и Талмуд, являются религиозными сборниками, комментирующими стихи ветхозаветных книг. Проповедуя антинаучные взгляды на природу и жизнь человека, Мидраши уснащают свои вымыслы мифами и легендами.

В Талмуде различают галаху и ага–ду, которые переплетаются друг с другом. Галаха — это закон, касающийся жизни религиозной, семейной, гражданской и т. п. Агада — это миф, рассказ, легенда, сказка. Галаха и агада стояли на страже интересов господствующих классов — светской и духовной аристократии. Богатство и бедность объясняются в Талмуде незыблемым и вечным божественным установлением; при помощи притч, пословиц и сказок Талмуд внедряет в сознание народных масс религиозную идею о полной зависимости человека от бога. Авторы Талмуда внушают верующим покорность и терпение, мешая угнетенным массам подняться на борьбу против гнета и эксплуатации.

Талмуд и Мидраши изображают бога и всех небожителей в виде феодалов со сложной системой взаимоподчинения и взаимопочитания.

Талмуд твердит: «Царство земное соответствует царству небесному» (Берахот, 58а). Правильнее было бы эту формулу перевернуть и сказать: «Царство небесное соответствует царству земному», иначе говоря, представления Талмуда о боге и ангелах, рае и аде, о наградах и наказаниях являются фантастическими образами реальной земной жизни людей. Ангелология и демонология, разработанные Талмудом, отражают иерархическую лестницу феодальных общественных отношений.

Земные корни небесной иерархии Талмуда выступают достаточно ясно.

Отстаивая иудейский монотеизм, изображая бога в виде монарха, талмудисты стремились прежде всего загладить ветхозаветное многобожие.

Так, в иудаистской Библии явно сохранились представления древних евреев о наличии многих богов, обозначенных именами Элоха, Яхве, Шад–дай и др. Мир, например, сотворил, согласно ветхозаветной книге Бытия, не один бог, а боги (элохим). Законоучители, насилуя смысл слов, на вопрос, сколько богов (элохим) творили мир, отвечают: «Всюду, где сказано элохим, разумеется судья» (Тосефта Берахот, VII, 1). О наличии многих имен бога талмудисты отвечают следующим образом: «Ты хочешь знать мое имя: я называюсь по моим делам. Я называюсь то Шаддай, то Саваоф, то Яхве, то Элоха. Когда я произвожу суд над людьми, я называюсь Элоха, когда я веду войну с неверными, я называюсь Саваоф, когда я караю грехи людей, я называюсь Шаддай, когда я милую мир, я называюсь Яхве. Имя Яхве выражает только мою меру милосердия» (Шемот рабба, III, 6),

Представление Талмуда о боге является искаженным религиозным представлением о земном единодержавном правителе и его свите. По иерархической лестнице сонм ангелов распределен Талмудом в следующем порядке: 1. Херувимы; 2. Серафимы; 3. Офа–нимы (огненное колесо); 4. Ангелы всех стихий; 5. Начальствующие; 6. Мессия; 7. Первоначальные стихии земли и воды.

Небес, по мнению талмудистов, тоже семь. Расположены они таким образом: 1. Велон — занавес, который поднимается и опускается над солнцем; 2. Ракиа место, к которому прикреплено солнце; 3. Шехаким–местонахождение кухни для праведников; 4. Зебул — небесный храм, где архангел Михаил приносит жертву богу Яхве; 5. Меон — место пребывания ангелов; 6. Маком — кладовая града и дождя, снега и тумана; 7. Аработ–сокровище справедливости, благоволений и росы воскресения. И над всеми этими небесами с их населением, заключает Талмуд, «царит сам великий царь» (Хагига, 116).

Отвергая науку и материалистическую философию, Талмуд распространяет средневековое идеалистическое миропонимание, проповедует косность, застой и неизменяемость мира, призывая людей мириться с эксплуатацией и гнетом.

Талмудисты проповедуют бедность как добродетель. Турний Руфий спросил однажды рабби Акибу: «Если бог ваш любит бедных, то почему он не доставляет им пропитание?» Рабби Акиба ответил: «Это для того, чтобы милостыней спаслись от адских мук» (Баба Батра, 10а). Рабби Иошуа говорил: «Бедный, принимая подаяние, оказывает своему благодетелю большую услугу, чем последний оказывает бедному» (Вайикра рабба, 34).

Автор средневековой нравоучительной книги «Орхот цадиким» («Пути праведных»), подводя итоги талмудистским поучениям о правилах поведения человека, писал: «Созерцание деяний божиих и дивных его творений, обнаруживающих беспредельную и всеобъемлющую премудрость в связи с анализом собственной ничтожной, скудоумной и беспомощной особы вызывает в человеке, с одной стороны, любовь к богу и страстное желание познать его сущность, а с другой — благоговение и страх перед ним». Забитый, покорный раб, лишенный чувства достоинства, — вот идеал человека по Талмуду.

Тора и Талмуд освящали гнет эксплуататоров. Раввины на основе «священных» книг иудейской религии рьяно защищали ,право» сильного грабить трудовые массы. Не случайно Талмуд подвергался критике.

Уже в глубокой древности один из танаев Элита бен Абуйи, живший во II в. и. э., критиковал Тору и Мишну. Законоучители прозвали его Ахером (Ахер буквально другой). Эта критика нашла отражение в самом Талмуде. Ахер порицал иудаизм, его проповедь покорности и смирения, его поучения о небесном промысле и возмездии. Увидев собаку, державшую в зубах язык таная, погибшего от руки римлян, Элиша стал порицать божественную справедливость, утверждая: «Нет правды в мире, нет возмездия после смерти» (Хагига, 146).

Видным представителем рационалистической критики иудаизма был Хиви Габалки (IX в.). Он говорил: «Народ, придерживающийся Торы, нищ и ничтожен».

Хиви написал книгу, в которой содержалось двести возражений против учения о божественном происхождении Ветхого завета. Из сохранившихся возражений видно, что вольнодумец IX в., критикуя учение о божественном происхождении Ветхого завета, указал на наличие в нем противоречий, ложных утверждений и всяких нелепостей.

Хиви понимал абсурдность библейского рассказа о творении, утверждал, что мир существует извечно, оспаривал авторитет бога: если бог всевидящий и всезнающий, то почему он спрашивает у Адама: «Где ты?» Все то, что в Ветхом завете выдается за «чудеса», совершенные богом, вольнодумец объясняет естественным ходом вещей. Хиви отрицал бессмертие души, указывая на то, что в самой Библии сказано: «Душа всякого человека есть кровь его» (Лев., 17, 14).

Хиви имел своих последователей. Современник Хиви богослов Саадия писал: «Я знал многих безбожников, гордившихся своим неверием».

Талмуд осуждал выдающийся вольнодумец XVII в. Уриэль Акоста.

Акоста убеждался, что Талмуд–плод фантазии смертных. Выдавая его за божественную книгу, раввины обманывают народ. Человек свободной мысли, Акоста открыто стал опровергать учение талмудистов. Осенью 1615 г. он начал писать «Тезисы против традиции», в которых доказывал антигуманную природу поучений Мишны.

Акоста опровергал богооткровен–ность Талмуда. Защитники фанатизма и средневековья поняли, что в «Тезисах» заложен снаряд, способный взорвать твердыню религиозного учения. Акоста был предан анафеме, а его произведения — огню.

Однако пример Акосты вдохновил Спинозу и передовую интеллигенцию XVHI и XIX вв., которые блистательно доказывали, что Талмуд является компилятивным религиозным сборником, при помощи которого иудейские церковники одурманивают народ.

Буддийскую религиозную литературу, насчитывающую многие тысячи сочинений, можно условно разделить на две большие категории:

1. Каноническая литература, выдаваемая за откровения самого Будды, которые якобы были сообщены потомкам его учениками. Сюда же относятся и объяснения догматов, обычаев и моральных требований буддизма, сделанные древними авторами.

Каноническая литература создавалась в Индии и на Цейлоне в течение последних двух–трех столетий до н. э. и первых веков н. э. Языком ее были палийский и санскрит.

2. Более поздние произведения, которые комментируют и развивают основополагающие идеи буддизма в соответствии со взглядами и принципами многочисленных школ, направлений и сект этой религии.

Неканонические произведения написаны на десятках языков самых различных азиатских стран в течение почти двухтысячелетнего периода.

Санскритским словом «веды», что означает «знание», называются древнейшие литературные памятники Индии, которые почитаются последователями индуизма как «священные» книги.

Веды стали известны европейским ученым в первой половине XIX в., когда их начали переводить на европейские языки и изучать.

Начало складывания Вед относится к середине 2–го тысячелетия до н. э. В течение последующих 10 веков они продолжали видоизменяться и пополняться. Позже они подвергались всевозможным толкованиям, в результате возникла весьма обширная ведическая литература, к которой в настоящее время наряду с самими Ведами относятся так называемые «брахманы» (богословские трактаты, направленные на укрепление авторитета жрецов и утверждение кастового строя), «арань–яки» и «упанишады» (религиозно–философские трактаты брахманизма, а также некоторых других направлений индийской философии, в том числе и таких, которые обосновывали материалистические и атеистические взгляды).

Веды представляют собой сборники (самхиты) текстов, отражающих древние религиозные верования населения долины Ганга. Важнейшую часть Вед составляют четыре сборника: Ригведа, Самаведа, Яджурведа и Атхарваведа.

Анализ содержания и формы Риг–веды показывает, что этот насчитывающий 1028 гимнов сборник значительно древнее других разделов Вед. Большинство гимнов посвящено возвеличению богов и обращено к ним с просьбой помочь в победе над врагами, в достижении хозяйственных успехов и всевозможных жизненных благ. Древние индийцы верили во множество богов: в одном месте Вед говорится, что их 3399. Главные из этих богов были прежде племенными. Индра–бог–воитель и бог молнии и грома был, вероятно, когда–то племенным богом скотоводческого племени ариев. Наряду с ним особым почитанием последователей Вед пользовались Агни — бог огня (в Ригведе гимны в его честь всегда помещаются на первом месте) и Сурья — бог солнца. Солнце воплощалось также богами Савитара, Пуша–на, Митра и Вишну. Другие атмосферные и небесные явления имели тоже свои божественные воплощения. Таким образом, древнейшей основой ведической религии был культ природы и ее грозных явлений. Многие черты этого культа сохранились и в современном индуизме, хотя главным в нем является уже отражение явлений социальной жизни с ее экономическим и политическим неравенством.

Самаведа — сборник песнопений, повторяющих гимны Ригведы, но в форме, приспособленной для вокального сопровождения культовых действий. Культ сначала выполняли главы больших семей и общинные старейшины, и лишь позже он становится привилегией жрецов–брахманов. Обряды были просты и выполнялись в домах или на открытом воздухе, так как первоначально у племен ариев долины Ганга храмов не было. Главное место в культовых действиях занимало жертвоприношение, которое рассматривалось как кормление богов.

Жертвоприношение сопровождалось песнопениями, собранными в Самаве–де, и–произнесением жертвенных формул, которые и составляют содержание третьего сборника Вед — Яджур–веды. В жертву приносились домашние животные — лошади, коровы, козы, а также кушанья из молока и риса.

Четвертая книга, Атхарваведа, — это сборник заклинаний и магических формул. Она содержит множество древних заговоров и заклятий, по которым можно судить о некоторых сторонах жизни создателей Вед. Человеку казалось, что его везде подкарауливают злые духи, могущие ввергнуть его в несчастье, вызвать болезнь. Человек думал, что враги могут с помощью магии нанести ему вред. Поэтому он все время прибегал к совершению защитных магических действий. Он думал, наконец, что сам с помощью соответствующих заклинаний может наносить вред своим врагам. Все эти заклинания и приведены в четвертом сборнике Вед.

В Ведах можно найти сведения о почитании древними индийцами своих предков–питаров (отцов). Однако культ их в ранней ведической религии не получил особого развития. Значительно больше внимания уделяется, наряду с божествами — асурами и дэ–вами, злым духам (ракшасам). Возможно, что ракшасы являлись первоначально богами враждебных пришлым ариям местных племен дравидов.

По мере складывания классового общества изменялись и древние верования индийцев. Появляется учение о небесной награде за послушание власть имущим добродетельный человек попадет после смерти в царство богов. Такие взгляды можно обнаружить в наиболее поздних по времени возникновения частях Вед. Складывается и учение, оправдывающее с помощью религии земное неравенство людей. В десятой книге Ригведы есть гимн, утверждающий извечность сословного деления. Там же говорится о том, что власть вручена царю богами и т. д. В самом сонме богов появляется иерархия. Бог Индра, бывший, вероятно, племенным богом могущественного племени бхаратов, становится вождем, а затем и раджой, т. е. царем всех богов. Так в религии отражается усложнение социальной структуры древнеиндийского общества, зарождение в нем классовых отношений. Религия начинает обслуживать интересы экономически господствующих сословий.

Некоторые древние мифы, намечаемые уже в Ведах, в дальнейшем были развиты в индийском героическом эпосе — в знаменитых сборниках Ма–хабхарата и Рамаяна. Предание приписывает авторство Махабхараты («Сказание о великой битве бхаратов») мудрецу Вьясе, который якобы расчленил Веды на четыре названные выше части. На самом же деле Махабха–рата сложена значительно позднее Вед, так же, как и великая эпическая поэма Древней Индии — Рамаяна, повествующая о жизни легендарного царевича Рамы.

Авеста — сборник священных книг древнеиранской религии, господствовавшей на Ближнем и Среднем Востоке до арабского завоевания (VII VIII вв. н. э.). Религию эту в науке называют маздаизмом (по имени главного божества Агура–Мазды), зороастризмом (по имени легендарного ее основателя пророка Зороастра, или Заратуштры), магизмом (по названию ее жрецов–выходцев из племени магов), религией Авесты (по имени ее главной священной книги), огнепоклонством (по особой роли огня в ее культе). Более позднее ответвление этой религии получило название митраизма — от имени бога Митры. Последователи религии

Авесты, живущие сейчас в Бомбее (Индия) и его окрестностях, зовутся парсами. Поэтому религию Авесты иногда называют парсизмом. В Иране сохранилось небольшое количество огнепоклонников, презрительно именуемых мусульманами гебрами (неверные).

Многие идеи и представления Авесты оказали значительное влияние на культуру ряда народов Азии и Средиземноморья, в частности на их религиозные воззрения и искусство.

Авеста неоднородна. Наиболее древние ее напластования — первобытный зороастризм. Это была идеология доклассового общества, многобожие, обожествление сил природы. Верховный бог этой религии — Агура–Мазда, культ которого, возможно, зародился на территории царства Урарту, откуда перешел в Индию и Армению, был богом неба: земля считалась его женой; огонь Атар — его сыном, а вода Хард–вит — его дочерью.

Еще раньше, возможно в 3–м тысячелетии до н. э., зародилось представление о боге Митре — общее для Авесты и для Вед. Вероятно, в формировании этого представления сыграли свою роль древнеиндийские религиозные верования.

Наконец, почитание Заратуштры и связанные с ним мифы возникли в Средней Азии, которую не без основания называют «колыбелью зороастризма» (В. В. Струве).

Не исключено, что первоначально существовали две разные религии — в Восточном Иране (Бактрии, теперешнем Афганистане и Таджикистане) религия Авесты, а в Западном Иране (Мидии и Персии) - религия магов. Позднее они слились в одну.

Составление Авесты приписывается пророку Заратуштре (греческая форма Зороастр). Время жизни этой легендарной личности относят к VI в. до н. э. или значительно ранее.

Основное содержание Авесты–учение о непримиримой борьбе светлого начала, олицетворяемого Агура–Маздой (в греческом написании–Ормузд), и темного начала, зла, олицетворяемого Ангра–Майнью (греческий Ариман). Агура–Мазда возглавляет сонм духов света и добра–агуров. АнграМайнью–полчища духов зла и тьмы — дэвов.

Оба великих божества — равноправные творцы мира. Первый создал все хорошее, разумное и полезное, второй — все дурное и вредное. Это относится и к области этики — правда, добро противостоят лжи, злу, подлости и т. д.

Между той и другой сторонами идет вечная борьба, в которой принимают участие и люди. Жизнь и смерть, небо и ад — важнейшие элементы этой борьбы для людей.

Основное в учении Авесты — это положение о том, что добрый бог не может отвечать за зло мира, так как оно порождено другой, независимой от доброго бога, силой. Зло и страдание неустранимы в настоящее время. Их преодоление возможно только в будущем.

Путь к преодолению зла — очищение от него, как моральное, так и культовое, в котором особую роль играет поклонение священному огню.

Зародившись как олицетворение сил природы и поклонение им, религия Авесты позже основное внимание уделяет социальным и моральным проблемам, отражая переход к рабовладельческому обществу, где религия приобретает классовое содержание. Сначала проблемы добра и зла, вопросы «праведного» общественного порядка решаются с позиций крестьян–общинников, пытающихся защититься от порабощения. Самые поздние «слои» Авесты — идеологическая опора угнетателей масс, обожествление царской власти. Обещание социальной справедливости переносится на небо.

Древнейший слой Авесты — яшты–народный безымянный эпос. Следующий гаты — оды, приписываемые творчеству Заратуштры. Остальные части позднейшие писания жрецов.

Согласно преданию, Авеста когда–то состояла из множества книг, которые охватывали все стороны мифологии, истории, этики, права, религиозных требований. Александр Македонский, завоевав земли последователей зороастризма, подверг их религию гонению, а книги — уничтожению. Вторично Авеста уничтожалась арабами–мусульманами. Наиболее древний известный науке список Авесты датируется XIII в. н. э.

В дошедшем до нас виде Авеста делится на пять книг, четыре из которых написаны на древнем «авестийском» языке, родственном санскриту, и одна на пехлеви, или среднеперсидском (язык Ирана эпохи Сасанидов, т. е. III — VII вв. н. э.).

Принятое сейчас расположение книг Авесты не соответствует времени их возникновения. Да и в каждой книге имеются различные по времени и месту возникновения напластования.

Первая книга Авесты, Вендидад, — одно из наиболее поздних сочинений (I в. до н. э. — I в. н. э.). Вендидад начинается с описания сотворения мира Агура–Маздой. Далее следует поэтическое описание 16 стран, населенных почитателями этого божества. Вторая и третья главы рассказывают об истории человечества и об основателе цивилизации — Иаме. Остальные части первой книги Авесты посвящены моральным, гражданским и религиозным предписаниям, выраженным в форме законов поведения человека, главное место среди которых занимают рассуждения о нечистоте, возникающей в результате прикосновения к трупу, и изложение способов освобождения от этой нечистоты. Две главы посвящены собаке и наставлениям, как с ней обращаться. За убийство собаки следует наказание более тяжелое, чем за убийство человека. Видимо, в этих главах отражены пережитки тотемиче–ских представлений. Завершается Вендидад главами мифологического содержания.

Вторая книга называется Ясна. Это более древняя книга. Она излагает богослужебный культ зороастризма, приводит молитвы и магические формулы, сопровождающие жертвоприношение. Среди других молитв — обращения к огню и воде. Культ огня имел особое значение. В зороастрист–ских храмах (в том числе и в храмах современных парсов Бомбея) нет никаких изображений божеств. Верующие поклоняются горящему на алтаре огню. Вход в храм для иноверцев воспрещен. Так как труп считается нечистым, то осквернять огонь прикосновением к трупу запрещено. Нельзя оскорблять этим прикосновением также священные стихии — землю, воздух и воду. Поэтому зороастри–сты отдают тело покойника на растерзание хищным зверям и птицам. Обычно это делается в специально отведенном месте («дакмы», или «башни молчания»). Обглоданные кости собирались и складывались в особые хранилища — оссуарии.

Висперед, третья книга Авесты, — это собрание литургических молитв к божествам.

Четвертая книга Авесты — Яшты. Она содержит изложение важнейших религиозных взглядов зороастризма и описание культа. Наряду с некоторыми нерелигиозными темами (например, предписания по поддержанию физической чистоты тела) тут же даны приемы защиты от злых духов, формулы проклятий, раскаяния и т. д.

Пятая книга (написана она на пехлеви) называется Бундехиш. Основное в ней — рассуждение о природе вещей и описание конца мира и страшного суда. На землю должен явиться небесный спаситель Саошиант, который будет сыном или новым воплощением Зара–туштры. Он родится от девы, победит Ангра–Майнью, утвердит вечное царство Агура–Мазды и тем победит зло и спасет праведников.

Идеи зороастризма оказали большое влияние на формирование ряда религиозных систем. Особое распространение получил культ Митры, бывший во II и III вв. н. э. серьезным конкурентом раннего христианства и оказавший влияние на выработку христианского учения и мифологии. Объединившись с иудео–христианскими представлениями, зороастризм дал в III в. н. э. религиозное учение ма–нихеев, на основе которого в средние века появился ряд «ересей» — павликане, богомилы, катары, позже — альбигойцы и др. Следы зороастризма можно найти среди части курдов (езиды) и у некоторых народов Кавказа. Вплоть до XX в. в Баку существовал действующий храм огнепоклонников.

* * *

Мы рассмотрели наиболее важные, наиболее известные религиозные и священные книги разных религий. Они создавались многими безвестными и известными авторами на протяжении веков, в разных странах, в различных исторических условиях. Как мы видим, религиозные и священные книги неоднородны; наряду со специфическими религиозными положениями, представлениями, предписаниями они содержат самый разнообразный материал, свидетельствующий о жизни и быте народов тех стран, где создавалась та или иная книга, об уровне их культуры, о развитии их знаний о мире.

Исследованием и изучением религиозных книг занимаются многие науки: история, лингвистика, этнография. Выводы этих наук помогают нам понять и яснее представить те подлинно земные причины, которые привели к возникновению Библии, Корана, Торы, Талмуда и других книг, и этапы и методы их написания.

Наука рассеяла ореол откровения, непостижимости, таинственности, на протяжении столетий создаваемый богословами над священными книгами, и представила их нам как продукт творчества людей.

Беленький М. Что такое Талмуд? М.,1963.

Беляев Е. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. М., 1965.

Донини А. У истоков христианства. М., 1979.

Ильин Г. Религии Древней Индии. М., 1959.

КосиоовскиЦ 3. Библейские сказания. М., 1969.

Косидовский 3. Сказания евангелистов. М., 1979.

Крывелев И. Библия: историко–кри–тический анализ. М., 1985.

Ленцман Я. Сравнивая евангелия. М., 1967.

Осипов А. Катихизис без прикрас. М., 1964.

Свенцицкая И. Запрещенные евангелия. М., 1965.

Свенцицкая И. Тайные писания первых христиан. М., 1979.

Фрэзер Дж. Фольклор в Ветхом завете. М., 1985.

Религия представляет собой весьма сложное образование. Она выступает как совокупность нескольких элементов: религиозного сознания, религиозных обрядов (культа), религиозных учреждений.

Религиозная вера занимает важнейшее место в религиозной идеологии и в практике религиозных организаций, rice богословские системы в конечном итоге служат обоснованию и оправданию веры, а основной целью богослужебной практики является использование разнообразных средств воздействия на людей для возбуждения и укрепления веры в бога.

Защитники религии объявляют веру в бога врожденным свойством каждого человека, даром божиим, который в силу своего божественного происхождения не может быть объяснен с материалистических позиций. Атеистическая убежденность ученого, любая уверенность человека, не связанная с религией, рассматривается ими как несовершенное, искаженное проявление религиозной веры.

Задача атеистов состоит в том, чтобы дать подлинно научное объяснение такому сложному психологическому явлению, как вера, уверенность, показать несостоятельность богословских объяснений этого явления, четко раскрыть противоположность религиозной веры и уверенности и убежденности, присущих материалистам и атеистам.

Само понятие веры весьма сложно, оно включает по меньшей мере два взаимосвязанных элемента — гносеологически и эмоционально–психологически. Поэтому анализ веры предполагает как гносеологический, так и психологический аспекты рассмотрения этого явления.

Конкретные исследования современных религиозных верований. М., 1967.

Платонов К. Психология религии. М., 1967.

Попова М. О психологии религии. М., 1969.

Угринович Д. Психология религии. М., 1986.

Мистика (от греч. mystikos — таинственный) в широком смысле есть понятие более общее и более расплывчатое, чем понятие религии. Можно сказать так, что любая конкретная религия является частным случаем мистики. Мистика составляет базу всех без исключения религий. Известно, например (и это совсем не редкость), что люди, исповедующие различные религии, могут принадлежать к одному мистическому сообществу, которое занимается, скажем, спиритизмом или теософией. Суть мистического мировоззрения в общем сводится к представлению о двойственности мира. Вначале это представление, по–видимому, определяется тем фундаментальным обстоятельством, что человек в своем познавательном отношении к миру постоянно сталкивается с непознанным, которое обычно на первых порах воспринимается как непознаваемое. Эта вечная коллизия, угнетающая и озадачивающая человека с первых шагов его исторического движения и с первых усилий его познавательной деятельности, составляет гносеологическую и психологическую основу мистики и определяет ее первичную оперативную форму, каковой следует считать первобытную магию. Представление о двойственности мира не остается неизменным. Постепенно оно усложняется и с возникновением представлений о душе приобретает формы новых альтернатив: мира материального и духовного, мира естественного и сверхъестественного.

Мистика намного древнее религии и составляет ее гносеологическую подпочву. У известного советского историка религии В. Д. Бонч–Бруевича есть суждение о соотношении мистики и религии: «Все вероисповедания всегда, во все времена и у всех народов, будь то сектантство, или ортодоксальные религии, или православие, всегда имели и имеют мистическое начало. Именно потому они и религиозные системы, что они мистические».

Главное отличие первобытной, или архаической, мистики от мистики древней, средневековой и современной состоит в том, что в ней еще отсутствуют представления о сверхъестественном, потустороннем, ирреальном. Обобщающее знание в первобытную эпоху еще не отделилось от убогой практики, но уже делает попытки этого отделения, что и приводит к наивным аберрациям познания. Архаическая мистика еще не знает сверхъестественного «духовного мира»: для первобытного сознания все естественно и реально. Архаическая мистика различает лишь ведомое и неведомое, явное и тайное, постижимое и непостижимое, понятное и непонятное. Причем все неведомое, тайное, непостижимое и непонятное в представлении первобытного человека каким–то своеобразным способом оказывалось взаимосвязанным и составляло истину. Архаическую мистику описал и исследовал французский философ Л. Леви–Брюль (1857–1939). Леви–Брюль собрал и систематизировал огромное количество этнографических фактов, относящихся к первобытной мистике; он также выявил некоторые специфические закономерности духовной жизни первобытного общества (императивное значение коллективных представлений, значение аффектов и т. п.). Вот некоторые примеры проявления первобытной мистики. Если при помощи какой–нибудь сети удалось наловить особенно много рыбы, если стрела несколько раз подряд попала в цель, если при работе каким–нибудь орудием удалось особенно удачно изготовить какой–либо предмет, то эта сеть, эта стрела, это орудие считаются счастливыми. Им оказывается особенное внимание, уход за ними особенно тщателен. В представлениях о «счастливых» и «несчастливых» орудиях труда и оружии отсутствуют какие бы то ни было идеи или образы сверхъестественного мира. Для установления всех или хотя бы нескольких причинно–следственных связей между реальными качествами данной «счастливой» стрелы и ее боевой точностью требуется многоплановая аналитико–син–тетическая работа сознания. К этой напряженной работе первобытный интеллект еще недостаточно подготовлен, и потому он склоняется к самому простому решению: неизвестное получает одну из двух самых общих характеристик — данная стрела либо «счастливая», либо «несчастливая». Леви–Брюль в категорических выражениях отвергает анимистическую интерпретацию описанных мистических представлений.

На уровне родового общества мистика охватывает широкий круг явлений познавательной деятельности человека и частью входит в религию, образуя ее мировоззренческую и обрядовую основу, частью является неизбежным дополнением к положительным знаниям. Особо следует отметить то обстоятельство, что уже в первобытном обществе начинается отделение труда умственного от труда физического. Обладатели положительных знаний (в первую очередь это были, вероятно, знахари–лекари), стремясь сохранить за собой монополию на знание (ибо это давало огромные выгоды: пищу, власть, уважение), окружают знание всякого рода домыслами и вымыслами. Знахари (ведуны, колдуны и т. п.) всячески подчеркивают непостижимое, таинственное (т. е. мистическое) происхождение своих знаний и их недоступность для рядовых «непосвященных» соплеменников. Таким образом, развитие первобытной мистики было, с одной стороны, обусловлено гносеологическими обстоятельствами, а с другой стороны, было детерминировано социально–культурными условиями.

Начало развития спиритизма в новое время связано с деятельностью американца Эндрью Джемсона Дэвиса (1826–1900), который прославился своими «видениями», «беседами с духами» и «пророчествами». Дэвис родился в семье бедного сапожника на маленькой ферме в Блуминг–Грове штата Нью–Йорк; мать Эндрью страдала истерией, отец был алкоголиком; в школу Эндрью пошел только в десятилетнем возрасте, но вскоре прекратил занятия ввиду полного отсутствия способностей к усвоению наук. Через некоторое время одна очень набожная вдова–фермерша наняла молодого Дэвиса в качестве пастуха к себе на ферму, и вот именно здесь происходит «просветление» будущего апостола спиритизма. Приученный своей хозяйкой к длительным церковным службам и ревностному изучению катехизиса, Дэвис научился приводить себя в состояние религиозного экстаза и в это время «пророчествовал». Вскоре юный Дэвис приобрел репутацию ясновидца. Слава Дэвиса в 1843 г. дошла до некоего Левингстона, который занимался гипнозом и нашел в семнадцатилетнем Дэвисе подходящего медиума, т. е. посредника между людьми и «миром духов». Совместно с Дэвисом и при участии священника Смита Левинг–стон в течение нескольких лет гастролировал по городам США, демонстрируя беседы Дэвиса с духами умерших. Как это ни удивительно, но полуграмотный Дэвис оставил после себя большое литературное наследство. По–видимому, он не писал, а диктовал свои книги, вызывавшие бурную реакцию читателей: одни возмущались скандальным невежеством Дэвиса, другие приходили в восторг от его «откровений». Дэвис издал следующие книги: «Принципы природы, ее божественные откровения и голос к человечеству», «Философия общения с духами», «Великая гармония» и «Магический жезл».

В 1850 г. Дэвис был приглашен властями к расследованию .действий нечистой силы» в селе Гайдсвиле, где в семье Фуксов якобы был открыт ,стук столов» и откуда началось так называемое «столоверчение», занятие, типичное и поныне для всех спиритических кружков и обществ.

В 70–е годы прошлого столетия и в начале XX столетия имели место попытки некоторых лиц распространить спиритизм и в России. Большая заслуга в разоблачении спиритизма как мошенничества и грубого суеверия принадлежит Д. И. Менделееву. Д. И. Менделеев указал на то, что при известном состоянии сильного нервного возбуждения людям может пригрезиться такое, чего в действительности нет и не бывает. К тому же само по себе непосредственное чувственное восприятие человеком объективного мира отнюдь не всегда соответствует действительному положению вещей: между сущностью и кажимостью явления, как правило, дистанция огромного размера. Что касается столоверчения, «хождения блюдца», то и это объясняется просто: причина подобных явлений в незаметных глазу, бессознательных движениях рук участников спиритического сеанса, в результате чего блюдце начинает двигаться, стол стучать и т. п. «Спиритические явления, — писал Д. И. Менделеев, — происходят от бессознательных движений или сознательного обмана…»

Ф. Энгельс показал, как явления гипноза в середине прошлого века стали областью шарлатанских махинаций для любителей легкой наживы, действовавших нередко под покровительством духовенства, которое охотно поддерживало тогда и поддерживает теперь версию о «божественном» и «сверхъестественном» происхождении гипнотических явлений, якобы доказывающих существование бессмертной души. И нет ничего удивительного в том, что истолкованные подобным образом «чудесные» факты гипнотического внушения послужили поводом для спиритических мистерий. Дело дошло до того, что в популярных журналах в Англии, Германии, Франции, США стали печатать фотографии духов, якобы вызванных спиритами из «загробного мира».

Спиритизм и поныне в моде в западном мире, несмотря на то что наука вынесла ему свой приговор. «Свободный мир» открывает прежде всего свободу для шарлатанства, откровенного обмана масс. Ныне на Западе существуют официально зарегистрированные спиритические общества и клубы, издается специальная литература, в которой пропагандируется спиритизм. Дикое суеверие продолжает существовать при поддержке тех сил, которым выгодно распространение мистицизма, затемняющего сознание людей.

В 1875 г. в Нью–Йорке в торжественной обстановке было основано новое мистическое течение — теософическое общество Е. П. Блаватской (1831–1891) при ближайшем участии некоего предприимчивого янки, который называл себя так: «английский полковник Олкотт». Термин «теософия» (от греческого theos божество и sophia — мудрость) означает буквально «богомудрие» или «богопозна–ние». Теософическое общество выдвинуло следующую программу: а) организовать всечеловеческое братство без различия пола, национальности и религии; б) изучать все философские и религиозные учения, особенно Древнего Востока; в) изучать таинственные и необъяснимые явления природы и развивать сверхчувственные силы человека. Свои идеи Блаватская и Олкотт пропагандировали на многочисленных собраниях теософического общества, а также в периодических изданиях и монографической литературе. Так, Блаватская в 80–е годы прошлого столетия издавала журналы «Люцифер» на английском языке (в Лондоне), «Теософическое обозрение» и «Голубой лотос» на французском языке (в Париже). Кроме того, Блаватская опубликовала монографии «Секретная доктрина, синтез науки, религии и философии», «Ключ к теософии» и множество статей в прессе. Ее партнер «английский полковник Олкотт» опубликовал объемистое сочинение «Люди с того света». Так как Блаватская выступала против материализма, атеизма и пролетарского социалистического движения, то в буржуазных кругах у нее не было недостатка в покровителях и приверженцах. Получая значительные денежные субсидии от богачей, Блаватская вела широкую пропаганду теософических идей, сопровождая эту пропаганду активной организационной работой. И хотя ее теософические «феномены» были многократно разоблачены как тонкое фокусничество и шарлатанство, Блаватской все же удалось завербовать в свое общество около 60 тыс. человек. В настоящее время в теософическом обществе, филиалы которого имеются во многих странах капиталистического мира, насчитывается около 150 тыс. человек.

На почве теософии в первой четверти XX в. в Германии складывается мистическое учение, получившее название антропософии, что в переводе означает «мудрость о человеке» (от греческого antropos — «человек», so–phia — «мудрость»). Его основателем был горячий приверженец теософии Рудольф Штейнер.

Антропософия представляет собой смесь из сочинений средневековых мистиков и их более поздних единомышленников, а также элементов философских учений Фихте и Шеллинга. В отличие от теософии, антропософия утверждает, что познание бога осуществимо лишь через непосредственную связь с потусторонним миром. Человеческая сущность обожествляется, но открывается только «посвященным». Правящие классы буржуазного общества проявляют интерес к антропософии и потому, что она, отрицая реальность земного мира и земных дел, отрицает борьбу с социальной несправедливостью, идеи и выводы научного социализма, прямо становится на защиту капитализма.

Ныне происходит значительная активизация деятельности последователей Рудольфа Штейнера. В швейцарском городе Дорнахе функционирует международный центр антропософии. Он имеет союзы в разных странах мира. В последнее время предпринимаются попытки экспортировать антропософию в социалистические страны. В частности, отдельные эмиссары Международного центра, посещавшие СССР в качестве туристов, старались распространить антропософскую литературу на русском языке, стремились организовать антропософские кружки среди молодежи нашей страны. Подобного рода попытки имеют место и в настоящее время.

Мантика, или гадание, есть мнимое, воображаемое «искусство» угадывания настоящего и будущего.

Возникновение гадания как мнимого чудодейственного искусства избранных и особо одаренных лиц относится, по–видимому, к эпохе материнского рода, когда разделение труда зашло уже достаточно далеко и привело к отделению труда умственного от труда физического, а вместе с тем и к выделению особой категории лиц, монополизировавших духовное влияние в родовых группах (колдуны, знахари, маги и т. п.).

Существующие у разных народов бесчисленно многообразные способы гадания классифицируются в специальной литературе по двум формально–типологическим признакам: гадание по внешним «знамениям» и гадание по «внутреннему просветлению» (ясновидение).

К первому типу относятся следующие виды гадания: по небесным телам (астрология); по огню (пиромантия); по метеорологическим явлениям (гром, град, радуга и т. п.); по воде; по лопаточной кости (скапулимантия); по решету (коскиномантия); по «священным» книгам (библиомантия); по старинным стихам (рапсодомантия); по птицам и их полету (орнитомантия); по внутренностям животных (гаруспиция); по строению человеческого тела (морфоскопия и физиогномика); по строению руки (хиромантия); по цифрам (арифмомантия); по «дрожанию Земли» (геомантия); по кофейной гуще, по бобам, по воску, по олову, по игральным картам; по дыму (ливаномантия); по чаше с водой (каттабомантия); по движениям змей (офиомантия); по зеркалу (катанстромантия); по движениям жука (критомантия).

Ко второму типу относятся следующие виды гадания: по сновидениям (онейроскопия и онейрокритика); по «непосредственному откровению» (пресмология и ясновидение); по «показаниям покойника» (некромантия).

Гадание является дичайшим предрассудком, порожденным мистикой.

Мы рассмотрим здесь некоторые факты, относящиеся к истории и практике гадания, поскольку эта «оккультная наука» пользуется еще заметным влиянием на простых и доверчивых людей.

Чародейство, колдовство, волхвование, ведовство, кудесничество — все это синонимы так называемой магии. Магия есть мнимое, воображаемое искусство или умение влиять на окружающий мир с помощью неких «непостижимых», или «таинственных», или «чудесных» манипуляций. Круг магических манипуляций очень широк: это могут быть слова (заклинания, заговоры, молитвы), предметы (амулеты, обереги), письмена и различные действия.

К настоящему времени описаны и систематизированы многие тысячи колдовских обрядов и церемоний, известных в разные времена у разных народов.

Может показаться парадоксальным, но в нашу эпоху огромных завоеваний человеческого разума мистика не только удерживает свои позиции, но и укрепляет их в западных странах. Это — проявление духовного кризиса буржуазного общества, порожденного общим кризисом капитализма. В условиях общей неустойчивости, неуверенности в завтрашнем дне, бесперспективности существования жители западных стран видят единственный для себя выход в мистических переживаниях. А буржуазные государства оказывают всяческую поддержку современным магам и чародеям, затемняющим сознание трудящихся, мешающим им увидеть реальные процессы, происходящие в обществе.

Именно поэтому статистика свидетельствует о росте мистических настроений в западном мире. Десятки тысяч астрологов, медиумов, колдунов открыто действуют в США, ФРГ, Италии, Франции и других буржуазных странах. Они объединяются в мистические общества, официально регистрируемые властями, издают свои газеты и журналы, созывают конференции, симпозиумы, съезды. На Западе существуют целые фирмы, занимающиеся бизнесом на мистике. Там не в диковинку гадательные автоматы на улицах, справочные бюро, толкующие сны. Регулярно печатаются в периодических изданиях гороскопы, за которыми следят миллионы людей, пытающихся заглянуть в будущее, узнать свою судьбу.

Известно, что к знаменитым гадалкам обращаются видные политические деятели, бизнесмены. В крупнейших буржуазных издательствах выпускается огромное количество литературы, пропагандирующей теософию, антропософию, прочие «оккультные науки».

В последнее время в буржуазных странах отмечается рост разного рода мистических обществ и сект, шумная реклама сопровождает деятельность секты «Божественный свет» и ее пророка Гуру Махарайджи, побывавшего во многих капиталистических странах и выступавшего с изложением своего учения в самых крупных концертных и спортивных залах мира. И он нашел немало последователей. Ведь он обещает людям избавление от страха перед будущим, от неуверенности, тяжкой жизни, пессимизма. Все это, по его словам, можно преодолеть с помощью мистического ухода от волнующих людей проблем, веры в «учителя», в качестве которого он предлагает себя. Именно мистические переживания дают возможность отключиться от реальности со всеми ее невзгодами и переживаниями. А техника такого отключения заключена в различных упражнениях системы йогов, которая и рекомендуется последователям новоявленного «пророка».

Широкой поддержкой влиятельных кругов на Западе пользуется мистическая секта, созданная еще одним пророком — Сан Мыонг My ном. Это объясняется ее антикоммунистической направленностью, ибо, по словам Муна, все беды на земле происходят от коммунизма. Главной целью он объявил борьбу с коммунизмом. Но внимание простых людей он привлек иным: обещанием избавить тех, кто последует за ним, от наркомании, алкоголизма, тревожного состояния духа. Людей, попавших в созданные им общины, он заставляет трудиться на себя по 16 часов в сутки, а взамен пичкает их проповедями, внушая, что следует отказаться от своих дум, предоставив право мыслить своим духовным наставникам. Делается все возможное, чтобы погрузить людей в состояние отрешенности от мира, в своеобразную спячку, в забытье, которое и должно принести им облегчение.

Получило распространение в США и ряде других стран и «Международное общество сознания Кришны», основанное выходцем из Индии Ачарья Бхактиведанта Свами Прабхупадой. Он попросту погружает своих последователей в гипнотический сон, обставляя этот процесс мистическими ритуалами. Истинное успокоение, объявляет он, лишь в достижении нирваны, отрешении от суеты мира.

Буржуазная пресса рекламирует «Международное общество социальной медитации», возглавляемое «всемирно известным йогом» Махариши Махешем. Вступившим в общество предлагается пройти учебно–тренировочный курс по «трансцендентальной медитации», которая якобы избавляет от навязчивых мыслей, от всяких беспокойств, напряженного состояния и т. п. Сеансы, которые проводит Махариши Махеш, сопровождаются пением, проводятся в полутемных помещениях, где мерцают свечи. Ведь «медитация» представляет собой «уход от мыслей о реальном мире», «слияние с бесконечностью». Именно так рекламируют ее в западном мире. В действительности же это определенная система приемов, с помощью которых человек как бы отключается от окружающей действительности, погружается в самого себя, отвлекаясь от всего, что его тревожит и волнует. Не случайно кое–кто на Западе заявляет, что «трансцендентальная медитация» является «наиболее серьезным путем решения научных проблем современности». Не случайно то, что, по данным западной прессы, общество Махариши Махеша получает субсидии от Информационного агентства США, которое является одним из центров международного антикоммунизма.

Невозможно даже перечислить все мистические секты и общества, которые расплодились ныне в буржуазных странах, они получают помощь и поддержку от правящих классов. И это понятно. Еще В. И. Ленин писал: …..наступил такой исторический момент, когда командующая буржуазия, из страха перед растущим и крепнущим пролетариатом, поддерживает все отсталое, отмирающее, средневековое. Отживающая буржуазия соединяется со всеми отжившими и отживающими силами, чтобы сохранить колеблющееся наемное рабство» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 166).

К сожалению, с проявлениями мистицизма приходится встречаться и в нашей стране. Есть люди, которые пытаются реанимировать давно разоблаченную лженауку астрологию. Они обращаются к буржуазной прессе, где постоянно печатаются гороскопы, перепечатывают, а подчас и распространяют их. Кое–кто занимается и спиритизмом. В последнее время обнаружились приверженцы мистических сект, обосновавшихся на Западе, в частности «Международного общества сознания Кришны». Чаще всего это молодые люди, у которых не сложились твердые мировоззренческие принципы.

Следует иметь в виду, что западные реакционные круги пытаются экспортировать в нашу страну мистические идейки с целью идеологического разложения молодежи. По нелегальным каналам к нам забрасываются религиозно–мистическая литература, рекламные проспекты мистических обществ. В последние годы в страну приезжают эмиссары таких обществ, стремящиеся устанавливать контакты с молодыми людьми, сколачивать группы своих последователей. Кое–где у нас не уделяется должного внимания этой целенаправленной деятельности классового противника. Ведь сплошь и рядом мистические учения не пропагандируют открыто антикоммунистических идей. А это подчас притупляет бдительность. Мистицизм же на деле направлен на разложение научного, материалистического миропонимания. Он призван уводить людей в мир фантастических грез и мечтаний, а следовательно, от тех насущных проблем, которые стоят перед молодыми. Именно поэтому спецслужбы империалистических держав оказывают всяческое содействие проникновению мистических взглядов и представлений в среду молодежи социалистических стран. При этом используются самые разнообразные методы. И долг партийных комитетов, общественных организаций давать отпор любым попыткам протаскивать мистицизм в нашу жизнь.

Одной из важных задач атеистического воспитания является разоблачение мистики и суеверий, формирование у молодого поколения правильного к ним отношения, принципиальной оценки любых проявлений этих пережитков прошлого.

Атеистический словарь. 2–е изд. М., 1986.

Басилов В. Избранники духов. М., 1984.

Великович Л. Капитализм и религия. М., 1984.

Григулевич И. Пророки «новой истины». М., 1983.

Мезенцев В. Энциклопедия чудес. М., 1974.

Митрохин Л. Религии «Нового века». М., 1985.

Неманов И., Рожнов В., Рожнова М. Когда духи показывают когти. М., 1969.

Парнов Е. Трон Люцифера. Критические очерки магии и оккультизма. М., 1985.

Рожнов В. Пророки и чудотворцы. Этюды о мистицизме. М., 1977.

Фрэзер Дж. Золотая ветвь. 2–е изд. М., 1985.

Шахнович М. Мистика в свете науки. Л., 1967.

Шахнович М. Приметы верные и суеверные. Атеистические очерки народного знания и бытового суеверия. Л., 1984.

Много столетий продолжается острая идеологическая борьба между научным знанием и религиозной верой. Наука и религия, каждая в отдельности, дают людям определенную совокупность взглядов на окружающий мир, на место человека в этом мире, понимание и оценку окружающей дей-, ствительности. Эта совокупность взглядов и называется мировоззрением.

Мировоззрение человека, определяя его подход к предметам и явлениям мира, не может не оказывать влияния (порой очень серьезного) на все стороны его жизни, на трудовую деятельность и духовные запросы. Отсюда вытекает необходимость воспитания у всех советских людей научного, материалистического мировоззрения, дающего возможность правильно подходить к явлениям действительности, познавать их, раскрывать закономерный характер развития природы и общества, преобразовывать их в своих интересах.

Атеизм и религия: вопросы и ответы. М., 1985, с. 149–173.

Бернал Д. Наука в истории общества. М., 1957.

Гараджа В. Католицизм и наука. М., 1968.

Клор О. Естествознание, религия и церковь. М., 1960.

Мир вокруг нас. М., 1984.

Разум побеждает. М., 1979.

Современная буржуазная философия и религия. М., 1977.