Симон Кармиггелт

В Гааге

До Харлема я занимал в гаагском поезде один целое купе. Потом напротив меня расположилась молоденькая мама с сынишкой. Светловолосый мальчуган лет четырех имел при себе игрушечного медведя и, как вскоре выяснилось, леденцы. Некоторое время он испытующе смотрел на меня, а затем сообщил:

- Я еду к бабушке в Гаагу. Ночевать.

Всегда я удивляюсь как подарку, когда при виде меня ребенок не разражается рыданиями, а заговаривает со мной.

- Вот и отлично, - сказал я.

Он кивнул с широкой, удовлетворенной улыбкой, обозначившей на его щеках две ямочки. Это было веселое, непосредственное создание, и у матери хватало здравого смысла не одергивать его. Улыбаясь, она предоставляла ему полную свободу действий.

- Ты тоже едешь в Гаагу? - спросил он.

- Да, - ответил я.

- Тоже к бабушке?

- Нет, к маме.

- И к папе?

- Нет.

- Почему - нет?

- Потому что мой папа давно умер.

- Его застрелили? - поинтересовался он.

- Слава Богу, нет, - сказал я, - он просто умер.

Внезапно он бросился к окну и в восторге закричал:

- Будозер!

Мы проезжали мимо котлована, где вгрызался в землю огромный бульдозер.

- Дома у меня тоже есть будозер, - с гордостью сообщил он. И посмотрел на меня. - Леденец хочешь?

- Я не ем леденцов, - сказал я, - но он внука слыхал, что это очень вкусно.

Он положил в рот леденец. До того огромный, что малыш полностью лишился возможности продолжать беседу. Поезд остановился, в наше купе вошел средних лет мужчина и сел рядом со мной. Мальчуган справился с леденцом и критически оглядел нового пассажира. Потом с некоторым сочувствием в голосе заметил мне:

- Теперь до самой Гааги тебе придется сидеть рядом с этим дядей.

Мужчина, шелестевший утренней газетой, вздрогнул от неожиданности т сказал:

- Я с удовольствием посижу с твоим папой.

У спортсменов это называется "удар мимо ворот", но, возможно, мужчина ошибся на целое поколение просто потому, что он плохо видел и носил очки.

- Почему ты с удовольствием посидишь с моим папой? - спросил парнишка.

- Ну, потому, что мне приятно, - сказал мужчина .

- Ты что, знаешь моего папу?

- Нет, не знаю.

Даже на международных конференциях люди не проявляют такого полнейшего непонимания.

- Посмотри, еще один будозер, - сказал я.

По счастливой случайности мы снова проезжали мимо котлована, на краю которого возвышалась эта громадина. Мальчуган долго смотрел в окно. Потом спросил:

- В Гааге ты поедешь на трамвае или на такси?

- Пойду пешком, - ответил я.

- А ты пойдешь по маленькой дорожке под мостиком? - спросил он чуть ли не с надеждой.

- Да, - кивнул я, потому что не хотел отбирать у него этот мостик.

- Мы там поедем на трамвае, - объяснил он. - Когда увидишь меня в окне, помаши, ладно?

Я обещал. В Гааге он помог поезду остановиться, изо всех сил тормозя правой ногой. На перроне его мама пошла купить цветы. Когда я спускался по лестнице, он окликнул меня. Широко улыбаясь и прижимая к груди медведя, он сидел на корточках за прутьями решетки и махал мне вслед. Я тоже с улыбкой оборачивался и махал в ответ до тех пор, пока не прошел через контроль. День начался хорошо. У меня появился друг.