Воины эпохи хаоса

Среди современных американских авторов, активно разрабатывающих тему войн будущего, выделяется профессор Калифорнийского государственного университета и Американского военного университета Роберт Дж. Банкер. По его утверждению, приоритет в создании теории «войны четвертой эпохи» принадлежит ему и доктору Т. Линдсей Моору. Сама идея родилась в ходе исследовательского семинара, посвященного классическим формам войны, который проводился в Высшей школе Клермонта в 1987 году. В сентябре 1994 года Р. Банкер в «Газете морской пехоты» опубликовал статью «Переход к войне четвертой эпохи», в которой изложил свои взгляды в рамках уже начавшейся на страницах этого издания дискуссии о войне четвертого поколения.

Летом 1997 года Роберт Банкер выступил с новой статьей «Эпохальное изменение: война против социальных и политических организаций» . Статья в определенном смысле подвела некоторые итоги долгой дискуссии о сущности и проявлениях войны четвертого поколения. Автор подробно остановился и на характеристике противников, с которыми США придется столкнуться в будущем. «Устоявшиеся представления о вооруженной борьбе, с которыми связаны такие понятия, как победа и поражение, угрозы и непосредственно поле боя, уходят в прошлое, – пишет он. – Наши наиболее вероятные противники появятся в результате процесса развития человечества, в результате циклического тысячелетнего колебания от порядка к хаосу».

По мнению автора, ныне человечество переживает эпоху перехода от стабильности к хаосу, которая грозит разрушением целостной системы независимых наций-государств. Вся устоявшаяся система международных отношений грозит развалиться перед лицом новых угроз и вызовов, которым она не готова противостоять.

Война как военное столкновение двух государств или блоков государств с определенными политическими целями уходит в прошлое. Ей на смену приходит хаос-война в форме столкновений преступных группировок и синдикатов внутри страны и на международной арене. Эти столкновения ведутся не во имя достижения целей государственной политики, а вокруг социальных и культурных ценностей общества.

«Индивидуум, чуждый праву закона, - пишет Р. Банкер, - представляет собой основу новой угрозы, которая встает перед нами. Полуголодный и необразованный полуварвар – по словам Ральфа Питерса «новый класс воинов» - представляет собой нашего будущего противника». Эти «новые воины» будут организованы в новые военизированные формирования, наименьшим из которых будут внутри национальные группы – вооруженные банды, «частные армии», местные бандитские структуры. В свою очередь эти группы будут объединяться в транснациональные «компании наемников» или «свободные корпорации», подобные наркокартелям. Самые крупные формирования, если их вовремя не подавить, будут подменять собой государственные структуры там, где государство не способно или не может функционировать эффективно.

В результате, в будущем перед США будут стоять не одна-две явные и понятные угрозы, а десятки, если не сотни угроз со стороны различных организационных структур. Связи и взаимоотношения между этими группами и их руководящими структурами будет скорее напоминать сеть, а не строгую иерархическую структуру соподчиненности. В результате США придется вести борьбу с каждой отдельной организацией и криминальной структурой, находя ее конкретные слабые места – так называемые «центры тяжести». Р. Банкер считает, что такие криминальные организации наиболее активны и явны в своей деятельности за пределами США, однако их появление внутри собственно США уже идет полным ходом.

В качестве примера новых угроз, стоящих перед человечеством, Р. Банкер приводит доступную ему статистику о состоянии преступности в России на середину 90-х годов: «Полиция в России насчитывает 3000 организованных преступных групп, сведенных в 150 преступных «конфедераций»; половина банков и кампаний недвижимости в стране контролируются мафией… 40 тысяч государственных и частных компаний в стране контролируются криминальными синдикатами».

Оценивая состояние преступности в самих Соединенных Штатах, Р. Банкер отмечает: «Другим типом «нового воина», неподконтрольного государству, являются преступники внутри нашего собственного общества: гангстеры, воры, экстремисты из рядов милиции, компьютерные хакеры, продажные полицейские» . По состоянию на середину 90-х годов, в США, в основном в городах, официально насчитывалось 650 тысяч преступников, в то время как оценки их количества достигали 1,5 миллионов человек. Районы проживания зажиточных американцев, так называемого среднего класса, обносятся стенами и патрулируются полицией и частными охранниками. В середине 90-х годов насчитывалось 30 тысяч охраняемых кварталов, а к 2005 году их число должно вырасти до 60 тысяч.

Как бороться с «новыми воинами» в эпоху хаоса?

Отвечая на этот вопрос, Роберт Банкер выдвигает давно известную идею наемничества. Он предлагает создавать частные фирмы по обеспечению безопасности, которые смогут вести эффективную «точечную» борьбу с преступными организациями. Такие фирмы будут иметь безусловные преимущества перед государственными вооруженными силами, как в плане оснащенности и вооруженности, так и в смысле тактики и техники борьбы. Члены этих фирм не будут являться военнослужащими вооруженных сил государства, поэтому они будут свободны в выборе форм и методов действий (провокационные и подрывные акции, убийства лидеров бандитов и т.п.) Вышеуказанные организации наемников на службе государства не будут вести войну в «классическом» понимании этого термина. Над ними не будут довлеть моральные и юридические нормы и ограничения, да и сама их деятельность будет носить закрытый характер. Более того, потери и жертвы с их стороны в борьбе с «новыми воинами» не будут восприниматься с обеспокоенностью в обществе, как это имеет место при потерях в личном составе вооруженных сил.

Непосредственно вооруженные силы государства будут привлекаться к ведению широкомасштабных военных действий против других государств в тех регионах мира, где на кон поставлены важные жизненные интересы США.

В дискуссии о будущем противнике, с которым Запад может столкнуться в будущем, принимают участие не только американские военные эксперты и политологи, но и ученые других стран НАТО. Этот вопрос, в частности, затрагивается в комплексном исследовании Института стратегических и боевых исследований Великобритании, опубликованном в марте 2002 года . В главе, названной «Асимметричная война», ее автор, подполковник Джон Расселл, вслед за американскими экспертами предсказывает появление на поле боя «воинов», а не солдат. Разновидностей «воинов» множество, это могут быть сомалийский генерал Айдид и его боевики, чеченские «мафия\боевики», пираты Южно-Китайского моря.

Отличие между «воинами» и солдатами заключается в стиле их жизни и деятельности. Для «воинов» характерны пренебрежение присягой, переход от одного «хозяина» к другому, привычка к жестокости и полнейшее игнорирование гражданского порядка. В отличие от солдат, «воины» не соблюдают никаких правил, кроме своих собственных, и не выполняют никаких приказов, которые им не нравятся.

Для солдат западных армий, обученных действовать в соответствии с жесткими нормами законности и моральным кодексом поведения на войне, «воины» представляют собой, безусловно, очень серьезного противника.

«Воины», как отмечает Расселл, будут сражаться против регулярной армии только тогда, когда они будут уверены в своем полнейшем превосходстве. В противном случае, они будут прибегать к применению снайперов, устройству засад, терактам и провокациям. В качестве объектов для провокаций могут выступать женщины-военнослужащие, численность которых в армиях западных государств неизменно возрастает. В «арсенале» «воинов» будут такие средства, как изнасилования, грабежи, терроризм, этнические чистки.

В то же время, как подчеркивает подполковник Дж. Расселл, было бы опасным считать «воинов» в военном отношении некомпетентными. Неудачи действий американских рэйнджеров в Сомали в 1993 году как раз и были вызваны тем, что военным командованием США реальный противник был явно недооценен в военном отношении.

Авторами концепции сете-центрической войны считаются вице-адмирал ВМС США Артур Себровски и Джон Гарстка. Опубликованная ими в журнале «Proceedings» в январе 1998 года статья «Сете-центрическая война: ее происхождение и будущее» стала своеобразным манифестом новой концепции .

Нынешняя эпоха глобализации, информационных технологий и революции в менеджменте ознаменовалась серьезнейшими изменениями в мире и обществе, в бизнесе и военном деле. Тот, кто отдает себе отчет в этом, кто не закрывает глаза на происходящие в мире изменения, а стремится активно взять их на вооружение – побеждает. Побеждает в бизнесе, побеждает и в войне. А. Себровски и Дж Гарстка повторяют ставший уже на Западе аксиомой тезис американских футурологов Алвина и Хэйди Тоффлер о том, что «нации ведут войну таким же образом, как они создают богатства» .

Происходящие в современном мире изменения многие авторы называют революционными. Именно в этом состоит главная исходная мысль А. Себровски и Дж. Гарстка, которые пишут: «Мы переживаем эпоху революции в военном деле, подобной которой ничего не было с эпохи наполеоновских войн, когда Франция впервые претворила в жизнь концепцию массовой армии».

Суть современной революции в военном деле А. Себровски и Дж. Гарстка выразили словами начальника штаба ВМС США адмирала Джея Джонсона, который заявил о «фундаментальном сдвиге от того, что мы называем платформо-центрической войной, к тому, что мы называем сете-центрической войной» .

Авторы концепции сете-центрической войны не сразу переходят к рассмотрению ее сути. Они начинают издалека – с рассмотрения сути изменений, происходящих в социально-экономической сфере: в экономике, технологиях, бизнесе. В основе всех этих изменений лежат информационные технологии, которые полностью изменили окружающий мир.

Применительно к военной сфере, сете-центрическая война позволяет перейти от войны на истощение к более скоротечной и более эффективной форме, для которой характерны две основных характеристики: быстрота управления и принцип самосинхронизации.

Быстрота управления, в представлении американских экспертов, подразумевает три аспекта: 1. Войска достигают информационного превосходства, под которым понимается не поступление информации в большем количестве, а более высокая степень осознания и более глубокое понимание ситуации на поле боя. В технологическом плане все это предполагает внедрение новых систем управления, слежения, разведки, контроля, компьютерного моделирования. 2. Войска благодаря своим информационным преимуществам претворяют в жизнь принцип массирования результатов, а не массирования сил. 3. В результате таких действий противник лишается возможности проводить какой-либо курс действий и впадает в состояние шока.

В качестве примера того, как может и должна работать вся военная машина в условиях сете-центрической войны, А. Себровски и Дж. Гарстка рассматривают ситуацию гипотетического начала войны. На самой начальной стадии необходимо вывести из строя всю систему ПВО противника: командные пункты и пункты управления, центры связи, позиции РЛС, боевые позиции зенитных ракет и авиации ПВО. Авторы утверждают: «Когда в самом начале конфликта противник теряет 50% чего-то очень важного для себя, это неизбежно сказывается на его стратегии. Это может остановить войну – а в этом как раз и состоит суть сете-центрической войны».

Принцип самосинхронизации пришел из теории сложных систем. В соответствии с этой теорией, сложные явления и структуры в наилучшей степени организуются по принципу снизу вверх. Другими словами, под самосинхронизацией американскими специалистами подразумевается способность военной структуры самоорганизовываться снизу, а не изменяться в соответствии с указаниями сверху. Организационная структура частей и подразделений, формы и методы выполнения ими боевых задач, как ожидается, будут видоизменяться по своему усмотрению, но в соответствии с потребностями вышестоящего командования.

Этот принцип противоречит традиционным основам военной организации как таковой: она представляет собой централизованную иерархическую систему, построенную на подчинении директивным указаниям сверху. Сломать такую систему сложно, ибо это требует изменения не только в организационных формах и методах управления, но и в менталитете начальников и подчиненных.

Применение системы самосинхронизации позволяет достичь превосходства над противником в скорости и внезапности действий. Исчезают тактические и оперативные паузы, которыми противник мог бы воспользоваться, все процессы управления и сами боевые действия становятся более динамичными, активными и результативными. Военные действия приобретают не форму последовательных боев и операций с соответствующими промежутками (паузами) между ними, а форму непрерывных высокоскоростных действий (операций, акций) с решительными целями.

В концептуально-теоретическом плане А. Себровски и Дж. Гарстка представили модель сете-центрической войны как систему, состоящую из трех решеток-подсистем: информационной, сенсорной и боевой. Основу этой системы составляет информационная решетка, на которую накладываются взаимно пересекающиеся сенсорная и боевая решетки. Информационная решетка-подсистема пронизывает собой всю систему в полном объеме. Элементами сенсорной системы являются «сенсоры» (средства разведки), а элементами боевой решетки – «стрелки» (средства поражения). Эти две группы элементов объединяются воедино органами управления и командования.

Взаимоотношения между всеми элементами подсистем и самими подсистемами достаточно сложные и многоплановые, что позволяет, например, «стрелкам» поражать цели сразу по получении информации от «сенсоров» или по получении приказа от органов управления, или в некоторых случаях самостоятельно.

Графически логическая модель сете-центрической войны А. Себровски и Дж. Гарстка была представлена следующим образом.

В Исследовательском институте национальной обороны корпорации РЭНД в рамках проекта «Принцип стаи и информационные операции» в конце 90-х годов ХХ века были проведены специальные исследования, посвященные поиску новых, эвристических форм вооруженной борьбы. Сотрудники корпорации РЭНД Джон Аркуилл и Дэвид Ронфельдт в результате своих теоретических изысканий выдвинули концепцию «боевой стаи» . В 2000 году результаты своего исследования американские ученые опубликовали в работе «Принцип стаи и будущее конфликта» . В своих теоретических построениях они исходили из того, что, во-первых, информация в широком смысле этого слова является важнейшей составляющей войн будущего, и, во-вторых, что вооруженные столкновения будущего будут абсолютно непохожими на «традиционные войны» прошлого.

По мнению Аркуилла и Ронфельдта, на протяжении столетий своей эволюции вооруженная борьба принимала четыре важнейшие формы: рукопашную схватку, массирование, маневренность и действия стаей.

Рукопашная схватка имела форму хаотического столкновения на близкой дистанции, при этом каждый воин сражался по своему усмотрению, полагаясь на свои силы и конкретные возможности. На том этапе требования к организации и информационному обеспечению схватки были минимальными.

Массирование появилось тогда, когда успех военного столкновения стал обеспечиваться организованным, скоординированным применением сил и средств. В результате неорганизованное и трудно управляемое войско в форме толпы приобрело структурированность и организацию: появилось боевое построение в форме фаланги, каре, колонны, строя, возникло понятие фронта и тыла. С принципами массирования тесно связана иерархическая структуризация военной сферы: в отличие от хаотической рукопашной схватки массирование предполагает субординацию, дисциплину, подчинение. Необходимость управления сражением неизмеримо повысила требования к его информационному обеспечению. Возникла необходимость максимально быстро доставлять сообщения (приказы) сверху вниз, обмениваться информацией с соседями, что стало возможным только с соответствующим прогрессом в развитии средств связи и управления.

Маневренность возникла тогда, когда многочисленные, неповоротливые, тяжелые военные формирования стали терять свою боевую эффективность. С развитием огнестрельного оружия массированные боевые построения уступили место рассыпному строю, а вооруженная борьба на поле боя из «классического лобового столкновения» превратилась в поиск слабых мест противника с последующим ударом именно в нем. Суть маневренности как раз и заключалась в поиске и атаке слабых мест противника, прикрываемых незначительными силами на отдельном направлении, своими превосходящими силами, т.е. в уничтожении противника по частям. Для достижения успеха на поле боя войска вынуждены были прибегать к охвату и обходу, ударам по флангам, тактике просачивания. В военной теории появились понятия «центров тяжести» боевого построения, главного и второстепенного направления ударов, сосредоточения сил и огня на решающих направлениях. Стратегия и тактика маневренной войны изменялась и совершенствовалась вслед за развитием науки и техники. Маневренность привела к усложнению информационных потоков на поле боя. Теперь уже один главнокомандующий, подобно Наполеону, не мог контролировать весь ход и исход битвы или сражения. Основными планирующими, организующими и руководящими органами на поле боя становятся штабы. Неизмеримо возросли роль и значение информации и средств обмена информацией, особенно радио.

Действия стаей, по терминологии Аркуилла и Ронфельдта, пришли в настоящее время на смену маневренности. Под действиями в стае подразумевается «систематическое пульсирующее использование силы и/или огня разнообразными, но взаимно связанными подразделениями (частями), действующими против противника одновременно со всех направлений» .

Главными отличительными признаками действий стаей, таким образом, являются: централизованная (единая) стратегия, но децентрализованная (нешаблонная, разнообразная) тактика действий; автономные или полуавтономные подразделения (части); действиях всех подразделений (частей) против единой цели; «аморфное», но скоординированное действие (атака) со всех направлений; отсутствие понятия «фронта»; совершенная система управления, разведки, информации, компьютерного обеспечения; действия как на расстоянии, так и в непосредственном контакте с противником; сосредоточение главных усилий на подрыве сплоченности противника .

«Важнейшей целью действий стаей, - пишут американские исследователи, - является не столько физическое уничтожение противника, хотя это и не сбрасывается со счетов, сколько подрыв его сплоченности. Когда эта цель достигнута, противник потеряет способность эффективно маневрировать или вести огонь, и тогда военные цели действий стаей могут легко быть обеспечены» .

Американские авторы отмечают, что тактика действий стаей не является абсолютно новой формой ведения вооруженной борьбы. В древние века именно так воевали племена кочевников, так действовали монголо-татары, расширяя свои завоевания. Даже в ХХ веке действия стаей нашли свое проявление в борьбе немецких подводных лодок против англо-американских конвоев в годы второй мировой войны; в тактике действий английской истребительной авиации против бомбардировочных рейдов фашистов; в тактике самопожертвования японских камикадзе. Тактика действий стаей характеризовала войска китайских народных добровольцев в войне в Корее 1950-1953 гг.

Одним из первых военных теоретиков Запада, подошедших к идее действий стаей с научной точки зрения, стал Отто Хейлбрунн (ФРГ). Работая над проблемой обеспечения выживания и поддержания боеспособности обычных вооруженных сил на поле боя атомной войны, он предложил создавать небольшие маневренные части, которые будут способны действовать по принципу «концентрического рассредоточения». Его идея заключалась в том, что эти небольшие подразделения и части будут находиться в постоянной связи друг с другом и соединяться в одном пункте только в момент проведения атаки объекта противника. После атаки эти подразделения и части вновь рассредоточиваются и маневрируют индивидуально, хотя и в тесной координации друг с другом, вплоть до новой совместной атаки. В отдельных случаях эти части и подразделения могут концентрироваться в одном месте для проведения оборонительных операций против атакующего противника.

Действия стаей, в отличие от предыдущих форм вооруженной борьбы, предполагают способность структурировать и обрабатывать огромное количество информации различного характера. Тот, кто будет способен достичь этого, получит огромные преимущества на поле боя.

Классическим образцом действий стаей, как отмечают Аркуилл и Ронфельдт, можно считать действия немецких подводных лодок против английского и американского флотов в годы второй мировой войны. Находясь на «свободной охоте» на океанских просторах, немецкие подлодки при обнаружении конвоя противника нападали на него со всех направлений, подобно стае акул или волков. Такая тактика требовала недюжинных усилий по координации и четкому согласованию взаимных действий. Ошибка в действиях одной подводной лодки могла не просто сорвать всю операцию, но и привести к своим тяжелым потерям.

Бой или операция будущего как на суше, так и на море будет строиться по тем же принципам: войска (силы) в «нормальном состоянии» будут пребывать в рассредоточенном состоянии но в постоянной готовности мгновенно соединиться, нанести удар по выбранной цели со всех направлений и немедленно рассредоточиться. Тем самым войска (силы) обеспечивают свою безопасность, избегая ответных ударов со стороны противника.

Дж. Аркуилл и Д. Ронфельдт в своем исследовании в качестве субъектов действий стаей выделяют силы (войска) и средства (огонь). Типичным образцом действий сил в стае выступают практически все конфликты низкой интенсивности, в частности действия чеченских боевиков против российской армии в Чечне в 1994-1996 гг. Применение принципа действий стаей в отношении средств поражения (огня) представляется в маневре огнем на поле боя и сосредоточении всех видов огня на определенной «критической» цели. К этому прибегали американские войска в войне во Вьетнаме (в ответ на действия стаей вьетнамских партизан) и советские войска в Афганистане.

Что лучше – применение принципа действий стаей по отношению к силам (войскам) или средствам (огню) – вопрос достаточно сложный. Авторы концепции считают, что первое все же имеет более важное значение, чем второе. Другими словами, несмотря на достижения в развитии средств поражения, успех вооруженной борьбы в будущем при ведении боя по принципам действий стаей будет в большей степени определяться возможностями и подготовкой войск.

Действия стаей: принципы и организационные формы

Взяв на вооружение концепцию действий стаей как форму войны будущего, американские исследователи попытались провести некоторые аналогии с живой природой.

По их мнению, действия стаей проявляются в природе и социуме в нескольких формах.

Первой является, безусловно, форма «социализации» муравьев. Добывая пищу, преследуя жертву, эти насекомые прибегают к «ковровой» тактике, наступая на объект «атаки» сплошной массой. Они легко ломают свои ряды, нападая на жертву со всех направлений. К такой же тактике муравьи прибегают в периоды «территориальных войн» с соседними муравьиными семьями.

Аналогом «муравьиной формы» действий стаей в некотором смысле выступает тактика партизан. Именно так воевали против американских войск южновьетнамские партизаны. Организованную форму они принимали при передвижениях, а атаку противника проводили «волнами», сосредоточивая на объекте атаки все силы и доступные средства.

Второй естественно-природной формой действий стаей является поведение животных, живущих и охотящихся стаями – волков и гиен. Их стаи по численности не идут в сравнение с муравьиными или осиными роями. Более того, в процессе охоты волчья стая делится на небольшие группы, которые нападают на жертву с разных направлений. Суть волчьей охоты состоит в выборе наиболее подходящей (слабой) жертвы с последующей изоляцией ее от стада, дающего ощущение «безопасности в массе». Успех волчьей охоты достигается способностью длительного бега (гон жертвы) и четкой организацией финального броска.

Тактика волчьей стаи, по мнению Аркуилла и Ронфельдта, издавна традиционно используется партизанами в разных районах мира. Точно так же действовали немецкие подводные лодки в годы второй мировой войны. Аналогичным этому является поведение «футбольных хулиганов», доставляющих немало хлопот полиции во многих странах мира.

Третьей формой действий стаей, проявляющейся в природе и социуме, выступают «беспорядочные атаки», подобные укусам москитов и комаров или постоянная борьба вирусов и бактерий с антителами в организме человека. Эта форма подразделяется на два варианта. Во-первых, «оппортунистический», когда каждый из атакующих преследует свою собственную цель (выгоду), примером чего могут быть комары, акулы или папарацци, «охотящиеся» на знаменитость. Во-вторых, действия всех «беспорядочно атакующих» имеют одну цель, каковой для бактерий, например, служит иммунная система человека.

Принятие на вооружение концепции стаи предполагает и соответствующие организационно-штатные изменения в структуре вооруженных сил. По мнению авторов концепции Дж. Аркуилла и Д. Ронфельдта, «боевая стая» будущего будет включать в себя «кластеры» и «поды» .

Низшим организационным звеном выступает «под», который может быть однородным (аналог подразделения только одного рода войск) или комбинированным (включать в себя компоненты различных родов войск). В будущем возможно существование обеих форм в зависимости от решаемых задач, специфики противника и других факторов. Некоторые «поды» будут предназначены для нанесения удара по объекту противника, другие – по прикрытию атакующих «подов».

Численность «подов» и «кластеров» также будет зависеть от множества факторов. Американские исследователи считают, что «под», как основная организационная единица будущей войны по принципу действий стаей, будет примерно равен современному взводу и насчитывать 40-45 военнослужащих и 10 боевых машин. Три «пода» составят «кластер», численность которого будет соответствовать примерно половине пехотной роты современных вооруженных сил США.

Более высокие организационно-штатные структуры, подобные современным батальонам, полкам, бригадам, дивизиям и корпусам в вооруженных силах, предназначенных воевать по принципу действий стаей, будут просто не нужны.

Расчеты американских специалистов показывают, что один «кластер» сможет вести успешные боевые действия по принципу стаи против батальона регулярных вооруженных сил противника. Десять «кластеров» будут способны эффективно действовать против «традиционной» дивизии противника.

Действуя по принципу стаи вооруженные силы будут способны уничтожать будущего противника, облик которого пока расплывчат. Им могут выступать не только и не столько регулярные, «классические» формирования вооруженных сил противника, а разнообразные вооруженные и полувоенные организации и структуры широкого спектра. Как вести с ними эффективную борьбу – в этом суть концепции Джона Аркуилла и Дэвида Ронфельдта.

По сути дела, авторы пытаются найти форму адекватного ответа вызову современной эпохи: как регулярным вооруженным силам бороться с иррегулярными вооруженными формированиями и новыми «нетрадиционными» угрозами национальной безопасности. Привычные организационные формы, принципы управления и ведения боевых действий «не работают» в реальной жизни. Опыт боевых действий во Вьетнаме, Афганистане, Чечне свидетельствует о том, что организационно-штатная структура войск не соответствует решаемым войсками задачам. В борьбе с партизанами, повстанцами, террористами регулярные батальон, полк или дивизия выглядят так же неуклюже, как динозавры на улицах городов.

Регулярные вооруженные силы должны найти такие организационно-штатные формы, которые позволили бы им мгновенно реагировать на угрозы, в зависимости от особенностей противника «перетекать» из одной формы в другую. Регулярные войска должны быть способны находить противника, нейтрализовать и уничтожать его, действуя гибко и непредсказуемо, со всех направлений, разными способами и средствами.

С этими взглядами солидаризуются многие американские эксперты. Генерал-лейтенант морской пехоты США (в отставке) Поль К. Ван Райпер сравнивает вооруженные силы будущего с сообществами муравьев или термитов. При сборе пищи или строительстве жилья они действуют вне рамок строгой иерархии. Ключевым моментом, определяющим эффективность вооруженных сил будущего, будет способность военнослужащих понять замысел операции и организовать себя для выполнения боевых задач. В идеале, как утверждает американский генерал, морские пехотинцы должны четко понимать суть и задачи боевой операции и «подстроиться» под них. Задача же командира будет заключаться не в контролировании каждого шага и этапа операции, а в оценке действий своих подчиненных .

Всего этого можно достичь только при абсолютном информационном превосходстве над противником, кем бы он ни был.

Война всегда характеризовалась состоянием хаоса, в той или иной мере неизменно присутствовавшего на поле боя и в стратегическом тылу. От того, насколько та или иная сторона в конфликте сможет воспользоваться плодами хаоса в своих целях, как пишет Эдвард Смит, будет зависеть исход военных столкновений будущего .

Между понятиями хаоса в физике и в военной сфере есть определенное сходство. Разделительная (пограничная) линия между хаосом и порядком в физических системах играет важнейшую роль: небольшие изменения могут повлечь за собой серьезные последствия или даже крах всей системы. Аналогично этому даже частные решения в сфере национальной безопасности или военной стратегии могут повлечь за собой коренные изменения в ходе и исходе военной операции или целой кампании.

Пограничная линия хаоса, по мнению Э. Смита, определяется интенсивностью военных действий, то есть темпом и масштабом действий. Чем выше темп операций, тем труднее их контролировать, тем выше степень хаоса. Соответственно, чем больше масштаб операций (географический размах, состав используемых сил и средств), тем труднее ими управлять. Как пишет Э. Смит, на определенной стадии темпа действий и определенном уровне масштаба действий наступает такое состояние, когда становится просто невозможным управлять операциями и координировать их. Другими словами появляются две переходные точки от состояния порядка к хаосу. Соединив эти две точки, Э. Смит получил пограничную линию между порядком и хаосом в военной сфере.

Американские военные эксперты очень внимательно и критично изучают опыт действий российской армии в городских условиях в Чеченской кампании. Военные действия в Чечне, по их мнению, являются прообразом будущих столкновений между регулярными вооруженными силами и иррегулярным противником, типичным примером войны четвертого поколения. Соединенные Штаты, как отмечают американские военные эксперты должны быть готовы к такого рода действиям в будущем, поэтому российский (и чеченский!) опыт имеет универсальное значение.

В наставлении сухопутных войск США FM 3-06 «Операции в городе», изданном в июне 2003 года, прямо записано: «Российский опыт действий в Чечне в 1994 году продемонстрировал все возрастающую важность операций в городской местности. Чеченские повстанцы, после неудачи противостоять российским воскам за пределами города, решили превратить город Грозный в поле боя. Лидеры чеченских разгромленных формирований осознали, что боевые действия в городской местности предоставляют им наилучший шанс для успеха. Сложность боевых действий в городе и очевидные преимущества в обороне нейтрализовали их численное и техническое отставание. Городской ландшафт обеспечил чеченцам защиту от огня, гарантировал их линии коммуникаций, скрыл их позиции и маневр. Получив все эти преимущества, предоставленные городом, меньшие по размеру и слабые в техническом отношении вооруженные силы решили воевать именно на урбанизированной местности» .

Американские военные эксперты практически сразу после первой декабрьской 1994 года операции российских войск в Грозном дали свои первые комментарии. Летом 1995 года в бюллетене «Strategic Forum» № 38 Института национальных стратегических исследований Университета национальной обороны США был опубликован анализ Лестера Грау «Российская тактика действий в городе: уроки сражения за Грозный» . Л. Грау считается одним из опытных и авторитетных военных специалистов по России и вооруженным силам РФ, поэтому к его мнению в США отнеслись серьезно.

В соответствии с постулатами советской военной науки, утверждает Л. Грау, широкомасштабные наступательные операции должны вестись в быстром темпе, при этом незащищенные города подлежат взятию, а подготовленные к обороне населенные пункты – должны обходиться. Военная кампания в Чечне поставила эти устоявшиеся представления «с ног на голову».

Российское военное командование рассматривало чеченскую кампанию в качестве «еще одного марша против Праги или Кабула», где местные вооруженные силы оказывали лишь символическое сопротивление. Когда первое новогоднее наступление российских войск было отбито, пишет американский эксперт, «русские вместо того, чтобы организовать и подготовить военную операцию против чеченской столицы, послали в город для проведения полицейской акции наспех собранные разношерстные силы. Результатом стал полнейший провал».

Из неудачных первых уроков военной операции в Чечне, как считает Л. Грау, русские извлекли несколько важнейших уроков.

Прежде всего, штурм городов требуется готовить. Город должен быть изолирован, «ключевые объекты» на окраинах населенного пункта должны быть захвачены, жилые и промышленные районы – взяты под контроль. Войска противника должны быть разбиты, минные поля сняты, оружие – собрано, а в городе необходимо установить полный контроль (например, в форме комендантского часа).

Разведка играет критически важную роль в операциях в городе. Перед началом военной операции у российского военного командования не было карт мелкого масштаба (1:25000), доступ к снимкам аэрофоторазведки и космической разведки был ограничен.

Концептуальные установки российского командования не соответствовали современной реальности. Л. Грау пишет: «Русские использовали штурмовые группы и штурмовые отряды для действий в городе. Эти формирования показали себя неэффективными. Лучшим решением было все же использовать существующие подразделения, усиливая или укрепляя их в соответствии с требованиями обстановки.

Российский опыт действий в Грозном показал большую потребность частей и подразделений в оружии ближнего боя, прежде всего ручных гранат, дымовых гранат, ручных гранатометов и огнеметов, а также специального оснащения (веревок, крюков, сборных лестниц и т.п.). В борьбе со снайперами противника и огневыми точками на верхних этажах зданий с лучшей стороны зарекомендовали себя зенитные установки и вертолеты, но никак не танки. Эффективным оказался опыт применения прожекторов и разнообразных пиротехнических устройств для ослепления противника.

Артиллерия на подступах к городу вела огонь на максимальных дистанциях, однако внутри города артиллерия чаще и эффективнее использовалась для ведения огня прямой наводкой.

Одной из самых эффективных систем оружия, применяемых в боевых действиях в городе, Л. Грау считает РПГ-7 - очень легкий, дешевый и простой гранатомет, созданный в СССР еще в 1961 году и теперь производимый в разных странах мира .

Проанализировав опыт Анголы, Сомали, Афганистана и Чечни, американский эксперт пришел к выводу: «Ручной противотанковый гранатомет РПГ-7 является одним из самых распространенных и эффективных систем оружия в современных конфликтах. РПГ-7 широко применяется регулярной пехотой и партизанами, будь то для уничтожения американских вертолетов «Блэкхок» в Сомали, или российских танков в Чечне, или опорных пунктов правительственных войск в Анголе».

РПГ-7, эффективная дальность огня которого достигает 300-500 м, является чрезвычайно важной системой огневой поддержки мелких подразделений, действующих в городе. Его эффективность тем выше, чем ближе находится противник, то есть в ситуациях, когда применение артиллерии и авиации невозможно из-за опасности поражения своих же войск. А именно такая ситуация является типичной для действий внутри города.

Уроки первой чеченской кампании российской армии критически проанализировал летом 1999 года капитан американской армии Чэд Руп . В журнале «Armor» он подробно остановился на тактике действий чеченских боевиков в декабре 1994 – феврале 1995 гг. Вслед за другими авторами Ч. Руп приводит недостатки в подготовке и действиях российских войск в той операции: слабая разведка, отсутствие необходимых для командиров карт города Грозного, недооценка противника. Американский специалист констатирует: «Русские ожидали, что плохо подготовленные банды из числа гражданских жителей сдадутся без боя. Оружие не было заряжено, а солдаты во время атаки просто спали в кормовых отсеках бронетранспортеров».

Чеченцы сформировали большое число ударных групп в составе 3-4 человек. В эти группы входил гранатометчик с РПГ-7, пулеметчик, подносчик боеприпасов и снайпер. Ударные группы объединялись в более крупные военизированные формирования – боевые группы численностью в 15-20 бойцов. Каждая из этих чеченских боевых групп «сопровождала» одну российскую колонну бронетехники на всем пути ее движения через город. Ударные группы рассредоточивались по всей длине российской бронеколонны, и в удобном месте (узкая улочка, завалы и разрушения по обочинам дороги) по сигналу одновременно выводили из строя первую и последнюю машину колонны. После этого начинался организованный расстрел российской колонны.

Российское военное командование вскоре поняло, что действовать в прежнем боевой порядке опасно, и стало производить передвижения в составе комбинированных колонн, в состав которых обычно входили: один танк, две БМП или БТР и пехотное подразделение для «очистки» зданий вдоль маршрута движения колонны.

Резкую критическую оценку действиям российских войск в ходе первых боев за Грозный дал В. Гоулдинг. В серьезной теоретической статье в журнале «Parameters» он приводит анекдот (в котором, как он считает, есть доля правды) о том, как готовилась российская операция в конце 1994 года. В. Гоулдинг пишет: «Два полковника из Генерального штаба получили задание отправиться в государственный архив для сбора исторической информации о вооруженном конфликте на Северном Кавказе. Несмотря на попытки архивных сотрудников направить их к полкам с важной информацией, вскоре стало ясно, что полковники вполне удовлетворены популярными брошюрами общего характера. Поэтому и не удивителен полномасштабный крах российской разведки» .

Другим серьезным критиком российского опыта боевых действий в Чечне стал майор Норман Кулинг. По его мнению, в ходе первой операции в Грозном в 1994 году российская армия действовала крайне неумело. Разведка российской армии недооценила мобилизационный потенциал чеченских боевиков в Грозном, в результате чего 6 тысячам российских солдат противостояли 15 тысяч чеченцев. Мировой опыт показывает, что наступательные военные действия в городе можно вести при соотношении сил 6:1 в пользу атакующих. Реальное соотношение сил в Грозном тогда было 1:2,5 в пользу обороняющихся. Таким образом, изначально военная операция была обречена на провал.

Колонна Майкопской бригады двигалась не в боевом, а в походном порядке. Боевики пропустили колонну в узкие городские улицы и внезапно атаковали ее. В течение 72 часов 80% солдат и офицеров российской бригады были выведены из строя. Потери бригады в материальной части достигли 20 танков из 26 и 102 БМП и БТР из 120 имевшихся.

По данным Н. Кулинга, в ходе первой военной кампании в Чечне около 6 тысяч российских военнослужащих были убиты, 1,2 тысячи пропали без вести. Потери чеченских боевиков составили 2-3 тысячи убитыми и 1,3 тысячи пропавшими без вести. Потери мирного населения достигли 80 тысяч убитыми и 240 тысяч ранеными. Большинство жертв было зафиксировано во время боев в Грозном .

С оценками и позициями предыдущих американских авторов полностью солидаризируется Тимоти Томас, подполковник американской армии в отставке, один из наиболее авторитетных военных экспертов по России. В 1999-2000 гг. в нескольких военных журналах он опубликовал серию статей, рассматривавших уроки чеченских боев для ведения боевых действий в городе .

Автор выделяет пять важнейших уроков первой чеченской кампании российской армии:

Знать досконально и глубоко своего противника. Т. Томас приводит некоторые факты, свидетельствующие о «полном непонимании русскими ни чеченской культуры, ни специфики местности проведения операций». В частности, российское военное командование не только проигнорировало «глубокое чувство ненависти, которое оставило в чеченских душах столетнее господство русских», но и не смогло понять культурных особенностей региона – в частности, «адат» (кодекс чести, основанный на мести); племенную организацию чеченского общества.

Не предполагать, а готовиться, готовиться и еще раз готовиться. По мнению Т. Томаса, российская сторона накануне конфликта сделала несколько ошибок, основанных на предположениях, а не на точном знании обстановки. Так, воля чеченцев бороться была явно недооценена; переоценена собственная способность организовать и провести сложную операцию; неадекватно оценено состояние боевой готовности российских войск, направленных в Чечню.

Правильно выбирать вооружение. Чеченские боевики имели на вооружении гранатометы, сотовые телефоны, коммерческие системы металлоконтроля, средства телевидения и Интернет. Российские войска в своем арсенале больше полагались на автомат Калашникова, гранатометы, огнеметы (по эффективности сравнимые с 152-мм артиллерийскими орудиями). Обе стороны широко применяли снайперов, что имело серьезный боевой и морально-психологический эффект.

Приспосабливать тактику действий к обстановке. Ведение боевых действий в городе вынуждало обе стороны творчески подходить к выбору тактики своих действий. Чеченцы предпочитали так называемую «оборону без обороны», то есть не сосредоточивались на удержании отдельных опорных пунктов или оборонительных позиций, а предпочитали вести маневренные действия, наносить удары в неожиданном для российских войск месте. Боевики часто и успешно прибегали к «переодеванию» в гражданскую одежду, что позволяло им уходить от преследования, исчезать, «растворяться» среди мирного населения. Они широко применяли мины, фугасы и мины-ловушки, скрытно минируя российские блок-посты и места дислокации российских подразделений. Тактика действий российских войск заключалась, в основном, в методичном штурме городов – дом за домом, квартал за кварталом и последующей «зачистке» занятых районов.

Заранее решать проблемы поддержания надежной связи. Плохая связь была одним из главных недостатков российской армии в Чечне. В звене взвод-рота-батальон в начале конфликта система связи была организована крайне плохо. Это усугубилось первоначальным решением не прибегать к засекречивающей аппаратуре связи, что позволило чеченским боевикам быть в курсе планов и намерений российской стороны, а иногда и прямо вмешиваться в российские радиосети. Качество связи оставляло желать лучшего, а связисты с переносными радиостанциями были приоритетными целями для чеченских снайперов.

По мнению Т. Томаса, опыт боевых действий в Чечне вовсе не исчерпывается только уроками, сформулированными выше. Однако главное, что необходимо помнить военным специалистам, как отмечает американский автор, «нет двух операций в городе, похожих друг на друга».

Операция российских войск по овладению городом Грозный в 2000 году уже организовывалась и проводилась с учетом ошибок предыдущей кампании 1994-1995 гг. По мнению Т. Томаса, многие прошлые ошибки были устранены. Так, вместо лобового штурма города тяжелой бронетехникой, российские войска использовали бронетехнику для окружения города и его полной изоляции. Вслед за этим в город были направлены несколько сотен снайперов, которые имели задачу уничтожения живой силы противника и ведения разведки. Впервые российские войска децентрализовали управление своей артиллерией: она стала решать задачи в интересах передовых подразделений, поражая противника на дальних дистанциях, что существенно снизило потери среди российских войск. Улучшилась система связи. Более того, политическим руководством России были предприняты успешные шаги по завоеванию общественного мнения внутри страны; второй раунд пропагандистской войны (в отличие от ситуации 1994-1995 гг.) оказался за Москвой. Военное командование организовало и провело несколько успешных психологических операций на поле боя. Так, по радио местным жителям были указаны несколько маршрутов выхода из осажденного города. Этим воспользовались боевики, которые под видом местных жителей попытались скрыться. Однако российское военное командование ожидало такого исхода и направило выход боевиков по нужному маршруту на заранее подготовленные минные поля и засады.

Американские военные специалисты подходят к изучению российского опыта ведения боевых действий в Чечне творчески. Отставляя в сторону политические моменты, они сопоставляют свои вооруженные силы с российскими в том смысле, что в будущих войнах и конфликтах им придется столкнуться с теми же проблемами и трудностями, с которыми сталкиваются российские войска на Северном Кавказе. Именно поэтому в Пентагоне внимательно анализируют все успехи и неудачи российской стороны.

По итогам первой неудачной российской военной кампании Винсент Гоулдинг сделал вывод: «Безусловно, русские дали множество примеров того, как не следует вести боевые действия в городе на всех уровнях. Командиры американских частей не могут предаваться чувству самоуспокоения по поводу того, что они никогда не пошлют своих солдат в бой без решения командования, четкого формулирования боевых задач и необходимых карт. Суть дела состоит в том, что чеченцы показали себя достойными противниками и выиграли – возможно, и не совсем «честно» по нашим стандартам – но все-таки выиграли. Их успех значительно более важный феномен для изучения, чем российский провал, так как это – то, с чем могут встретиться американские войска в подобной обстановке в будущем. Сравнивать себя с русскими – непродуктивно, если это служит только цели удовлетворения нашего чувства собственного превосходства. Хотя в этом чувстве и есть истина, однако главный вопрос заключается в том, насколько мы лучше русских» .

Несмотря на многочисленные (объективные и субъективные) критические оценки российского опыта в Чечне, в американские уставы вошли некоторые положительные примеры действий российской армии. В наставлении FM 3-06 отмечается:

«Во время конфликта 1994-1995 гг. в Чечне российские войска сталкивались с трудностями отличия чеченских повстанцев от мирного населения Грозного. По внешнему виду их отличить было нельзя, поэтому чеченские боевики могли свободно ходить по городу, неожиданно исчезать и так же внезапно появляться вновь, стреляя из подвалов, окон или темных переулков. Для выявления боевиков российские войска начали проверять плечи мужчин на предмет наличия синяков и ушибов (результат стрельбы из оружия) и их предплечья в поисках подпалин или ожогов (результат попадания стреляных гильз). Они внимательно рассматривали и обнюхивали одежду подозреваемых на предмет остатков пороха. Для выявления чеченских артиллеристов российские солдаты проверяли складки и манжеты рукавов одежды в поисках масляных пятен от снарядов и мин. Они заставляли чеченцев выворачивать карманы, проверяя их на наличие серебристо-свинцового налета – результата хранения в карманах патронов в россыпи. Гранатометчики и минометчики чеченцев выявлялись российскими солдатами по наличию на их одежде ниток хлопчатобумажной ветоши для чистки оружия. Командный состав армии США нуждается в развитии подобных хитроумных методов выявления угрозы» .

Опыт действий американских вооруженных сил в Ираке в ходе и после военной операции против Саддама Хусейна показал, что военное командование США постаралось максимально учесть положительный и отрицательный опыт российских войск в Чечне.

«Когда мы вошли во Вьетнам, в Пентагоне говорили, что если мы будем иметь превосходство в воздухе, на суше и на море, мы победим. Ну и что же? Мы имели превосходство в воздухе, на суше и на море, но мы проиграли. И тогда я сказал себе, что должно быть что-то еще в дополнение к этому…»  

Джон Бойд, американский летчик-истребитель и военный теоретик

Вооруженные силы являются одним из ключевых элементов любого государства. В то же время это – очень важный социальный институт общества, который в той или иной мере охватывает практически каждого человека, каждую семью, каждый коллектив. Кто-то служит или служил сам, кто-то является членом семьи военнослужащего, кто-то будет служить (иногда добровольно, а иногда – и без особого желания). Но все общество переживает за своих солдат, проливающих кровь там, куда их послало правительство. На вооруженные силы «работают» многие государственные, общественные, образовательные и медицинские учреждения. Целая сфера экономики именуется военно-промышленным комплексом. Наука «обслуживает» потребности военных в новых технологиях.

В любом обществе существует то, что в США именуется «военной культурой» или «военной средой», под которой понимается социально-культурная среда, в которой живут, служат и работают люди в военной форме и все те, кто с ними тесно связан по жизни или по работе.

В этой среде есть свои принципы и нормы взаимоотношений, свой язык и жаргон, свои обычаи и традиции, свой ни с чем не сравнимый юмор. Так, любому бойцу из состава сил «зеленых беретов» известны три шутливых правила спецназа: «Во-первых, всегда выглядеть круто; во-вторых, всегда знать, где ты находишься; в-третьих, если ты не можешь вспомнить, где ты находишься, старайся хоть выглядеть круто».

Познать и понять армейскую среду вряд ли можно из справочников или военных уставов. Армейский юмор – это чаще всего устное творчество, которое не всегда фиксируется в печатных изданиях.

Какое отношение все это имеет к развитию военной теории в современных Соединенных Штатах?

Новые идеи и концепции рождаются в головах людей – полковников и майоров, генералов и рядовых, гражданских профессоров и военных экспертов, которые живут и творят в военной среде, общаются и обмениваются мнениями друг с другом, получают именно в ней свое вдохновение.

Но как бы ни были глубоки и серьезны творческие изыски военных гениев и пророков, без армейского юмора им не обойтись. В крылатой фразе или афоризме заключено иногда больше мыслей, чем в толстом боевом уставе…

Многие из этих мыслей вошли в так называемый неписанный свод «Законов Мэрфи о войне». Большинство из этих «законов» носит универсальный характер, действуя не только в вооруженных силах США, но и в других армиях и иных странах. Это лишний раз подтверждает ту мысль, что независимо от социально-политического строя, степени экономического развития страны, армия везде армия. В любой военной системе, где-то в шутку, а где-то всерьез, традиционно ругают интендантов, нелестно отзываются о генералах и не верят в таланты и способности собственного командования. «Законов Мэрфи о войне» много, но, пожалуй, самыми яркими из них являются следующие: