Супруги Мобре женаты уже три года. Кажется, что былая страсть начинает угасать. Неожиданно на пути их союза встанет неумолимая буква закона. Верные друзья конечно попытаются помочь им, но хватит ли желания у супругов?
1.0 — создание файла
1.1 — исправлены ошибки, не замеченные в первой версии
Рокфёй де Севинье, нотариус.
Робер Мобре, тридцати лет.
Максим Дюверне, его друг, врач.
Батист, слуга.
Лоранс, жена Мобре, двадцати двух лет.
Леони де Ванвр, ее подруга, двадцати четырех лет.
Тереза, горничная.
Батист
Робер
Батист. Месье, я…
Робер. Ладно… Принесите мне пальто и шляпу.
Лоранс. Итак, Робер, вы окончательно решились пойти на этот мальчишник?
Робер. Опять! Разве мы не договорились?
Лоранс. Напротив, я надеялась, что мои слова…
Робер. Но ваши слова — обыкновенная ребячливость, дорогая. Мне не хочется принимать их всерьез, иначе мы просто-напросто будем выглядеть смешными!
Лоранс. Смешными?.. И только потому, что вы кое-чем пожертвуете ради меня?
Робер. О, Боже мой! Да попросите о чем-нибудь разумном!.. Но, посудите сами, мешать мне пойти сегодня на эту встречу… Что за фантазия! Что за детский каприз!
Лоранс. Были времена, когда вы даже не подумали бы спорить.
Робер. Ах, черт возьми, вот тут-то я и ошибался! Отказавшись с первых дней от власти супруга, я допустил, что нынче вы тиран, а я скатился в бездну унижения!
Лоранс. О!
Робер
Лоранс. Это не преступление!
Робер. Спасибо, вы очень добры!
Лоранс. Это ошибка!
Робер. Неужели? Дорогая Лоранс, умный грешит по семь раз на дню, но я, оставаясь в границах благоразумия, совершил с утра только две ошибки.
Лоранс. Вы скромны! Ну и какие же?
Робер. Во-первых, рассказал вам о вечеринке, вместо того чтобы придумать какой-нибудь иной предлог. А во-вторых, обсуждаю с вами свое право пойти туда!.. Позволю себе совершить и третью ошибку: вернуться с вечеринки тогда, когда мне это покажется необходимым.
Лоранс. Вы слишком жестоко даете мне понять, что полностью свободны в своих действиях.
Робер. Не правда ли, Лоранс, все это несерьезно? Пустяковая ссора слишком затянулась! Дай мне ручку, и — хватит об этом! Я был слишком резок, увлекся… я был не прав… но будь же разумной… и не дуйся как девочка! Ты достаточно доверяешь мне, чтобы моя независимость огорчила тебя. Я согласен предоставить тебе такие же права, потому что тоже верю в тебя. А из всего сказанного, если хорошенько подумать, следует, что мы оба только что были столь же глупы, сколь и неловки.
Лоранс
Робер
Лоранс. Полагаю, эта скромная гулянка начнется не раньше девяти, а сейчас только…
Робер. Именно тот час, когда запертые в клетке мужья улетают.
Лоранс. Как остроумно!
Робер. Дух свободы, вот и всё! У меня было бы еще желание разделить вашу компанию, если бы вы изволили быть полюбезнее, но я предпочитаю покинуть вас, чем продолжать разговор в том же духе.
Лоранс. Нет… он уходит!..
Кто бы это мог быть? Меня нет ни для кого!
Рокфёй. Даже для вашего старого друга Рокфёя?
Лоранс. Конечно, не для вас!
Рокфёй. Благодарю за любезность! Но позвольте избранному протестовать от имени отверженных: красивая женщина не имеет права скрываться от света и лишать себя всеобщего обожания. Вот это от меня.
Лоранс
Рокфёй
Лоранс. Сегодня вы очень любезны, дорогой мой нотариус!
Рокфёй. Это слово действует на меня как лед! Не называйте меня нотариусом, если хоть сколько-нибудь цените мою обходительность. Разве я похож на нотариуса? Здесь меня должен был встретить Максим. Где же он?
Лоранс. Его нет.
Рокфёй. А Робер?
Лоранс. И его тоже нет.
Рокфёй. О! Что вы такое говорите?
Лоранс. Ах, дорогой мой Рокфёй, попытайтесь развлечь меня и веселитесь вдвойне — за нас обоих. Мне очень грустно.
Рокфёй. Возможно ли такое? Сейчас же расскажите мне обо всем!.. Что с вами?
Лоранс. Да ничего… право же… Мой муж!
Рокфёй. Роберт-дьявол![1]
Лоранс. Вы всё шутите!
Рокфёй. Ах, ах! Тяжелый случай. Вы сказали: «Будьте веселы», даже не справившись о моем настроении! Я стараюсь изо всех сил, а вы всё недовольны. Случилось что-нибудь серьезное?
Лоранс. Да.
Рокфёй. Ах, вот оно что! Ну, исповедуйтесь! Я знаю не одно ухо, готовое послушать про дивные женские грешки! Предоставляю вам свое. Признайтесь, что ваш муж ушел после небольшой перепалки.
Лоранс. Да.
Рокфёй. Я так и думал. А перепалка возникла из-за того, что вы так и не поняли сущности роли супруги. Ну-ка взгляните на первую проезжающую коляску. В ней сидит человек, а везет ее лошадь в упряжке.
Лоранс. Но это ее место!
Рокфёй. Согласен. А почему? Лошадь сильнее и, если захочет, повезет и карету, и человека, который ею правит. Правда, умный человек поостережется сердить лошадь; он нежно с ней обходится, гладит, говорит ласковые слова, и по взаимному согласию карета движется без происшествий. Итак, милая дама! Вы слишком натянули поводья, и ваш муж встал на дыбы.
Лоранс. Боюсь, что так!
Рокфёй. Я в этом уверен! Робер не ушел… Он убежал… Он закусил удила!
Лоранс. Вы так думаете?
Рокфёй. Это же очевидно! Как прав был один великий моралист, когда сказал: «Брак — это борьба не на жизнь, а на смерть, и, начав ее, супруги просят у неба благословения!»
Лоранс. Благодарю, мой дорогой нотариус!
Рокфёй. Опять! Не надо нотариуса, или у меня испортится настроение! Не напоминайте мне о профессии, внушающей мне отвращение!
Лоранс. Отвращение?!
Рокфёй. Отвращение! Серьезный, недоступный, твердолобый, усердный нотариус, составляющий и редактирующий бумаги, запихивающий всякие ужасные досье в папки, — это же сущее бедствие! Объявляю об этом к пущей ярости своих сограждан, прибегающих к его ремеслу при всех жизненных невзгодах: ипотеки, завещания, браки… Хороший, истинный, настоящий нотариус — это я! Но я никогда не воспринимал себя всерьез. Никогда!.. Бывало, клиент консультируется со мною по поводу приобретения недвижимости, и я доказываю ему как дважды два, что земля не является лучшим вложением капитала, если выручка от собранного зерна не оправдывает затраченных средств. И клиент забирает свои деньги… Другой зовет меня составить завещание, и я убеждаю его, что он порождает недовольство, и тогда он решает выздороветь… Вот и вся польза! Наконец, третий клиент требует составить брачный контракт, тогда я веду его к соседу-адвокату, специализирующемуся на разводах, а потом в кафе, где демонстрирую ему в шампанском угаре все прелести холостяцкой жизни! А он тем не менее женится… Женится!..
Лоранс. У вас, стало быть, веселенькая клиентура?
Рокфёй. Самая лучшая в Париже. Порядочный человек всегда идет своим путем.
Лоранс. Вы закончите тем, что убедите меня… и если мой контракт можно переделать…
Рокфёй. И вы примете новую работу пера?
Лоранс. Подпишусь обеими руками! Я так люблю моего бедного Робера!
Рокфёй. Он вас тоже любит, черт побери!
Лоранс. Вне всякого сомнения, но не так, как прежде.
Рокфёй. У него были поводы переменить отношение: «В один прекрасный день от однообразия рождается скука».
Лоранс. Как далеко от Парижа расположен Маврикий, где мы познакомились, где так любили друг друга!
Рокфёй. В трех тысячах лье, если вы справитесь у Мальт-Брюна![2]
Лоранс. В бесконечности, если спросить у моего сердца.
Рокфёй. Истинная правда! Вы говорите мне о Маврикии. Вспомните про Поля и Виргинию[3]. Если бы Виргиния вышла замуж за Поля, где бы она была нынче вечером?.. У камина! А Поль — в клубе!
Лоранс. Если бы только в клубе! Но Робер вместе со своим другом Максимом намерены после клуба закончить вечер мальчишником!
Рокфёй. Тем лучше!
Лоранс. Лучше… для кого?
Рокфёй. Для вас! Ваш муж снова станет юношей, а вы девушкой. И после его возвращения вы заключите новый брак.
Лоранс. Дорогой мой Рокфёй, я не хочу так часто выходить замуж.
Рокфёй. И все-таки лучше сделать это, если совершили ошибку, заключая первый брак.
Лоранс
Рокфёй. Ну, наконец-то! Вот и улыбка!
Лоранс. Ах, если бы вы нашли средство помешать Роберу пойти на эту вечеринку!
Рокфёй. Добейтесь ордера на арест!
Лоранс. Предпочла бы что-нибудь менее жестокое.
Рокфёй. Давайте поищем.
Батист. Мадам… Прошу прощения… Знает ли мадам, как скоро вернется месье?
Лоранс. Мне это неизвестно… А почему такой вопрос?
Батист. Потому… потому что принесли срочное письмо для месье.
Лоранс. В самом деле?
Батист. Принесли еще утром, но я не сумел передать…
Рокфёй. Вы забыли в кармане?
Батист. Да, месье.
Рокфёй. Что за народ!.. Все они одинаковы!
Лоранс. Дайте мне.
Рокфёй. Ну, успокойтесь! Успокойтесь! Успокойтесь же!
Лоранс. Ах, у меня нет сил… Посмотрите сами.
Рокфёй
Лоранс
Рокфёй. Из национальной гвардии![4]
Лоранс
Рокфёй. И на сегодняшний вечер… Мадам, сама судьба в полицейской каске принесла эту повестку.
Лоранс. Что вы хотите сказать?
Рокфёй. Позвольте мне распорядиться от вашего имени.
Батист. Месье очень плохо встретит меня.
Рокфёй. Ну, это ваше дело, не так ли?
Лоранс. Идите!
Батист
Лоранс. Месье Максим?.. Впустите его!
Лоранс. Итак, друг мой, каков же ваш план?
Рокфёй. Разве вы не поняли, что ваш муж находится в опасности? Ему грозит тюрьма. Он не может не подчиниться, и — честное слово! — если он не проведет вечер наедине со своей женушкой, то его тем паче не будет ни в клубе, ни на дружеской пирушке.
Лоранс. Правда!.. Так вот почему он был в плохом настроении!.. Ну что же, тем лучше… Пусть побесится!
Рокфёй. Вот вам пример женского коварства! И еще кое-кто хочет, чтобы я женился?.. Ну уж нет!
Максим. Я только что от тебя!
Рокфёй. Ая рассчитывал застать тебя здесь.
Максим. Я так спешил сообщить тебе о своем счастье! Друг мой, она приезжает.
Рокфёй. Она приезжает! Ба! Но кто же эта Ома?
Максим. Ну Леони же!.. Подруга мадам Мобре!
Рокфёй. Мадам де Ванвр!
Максим. Разве есть слово прекраснее этого:
Рокфёй. А он… разгоряченный!.. Он… изможденный! Он, ослепший и оглохший, он, в конце концов, свихнувшийся!
Максим. Да, да, смейся надо мной!.. Я позволяю, потому что счастлив! Я молод и богат, не горбат, не кривоног, не сутул! Я врач, известный и уважаемый; у меня есть одна только страсть: путешествия! И эта страсть, казалось бы, защищает меня от любви или, уж во всяком случае, от женитьбы: можно ли надеяться, что женщина захочет разделить судьбу с таким беспокойным, подвижным, странствующим существом?.. Но нет же! Судьба предоставила мне возможность встретить в мадам де Ванвр вдову, еще более меня привязанную к постоянным перемещениям — неистовую, неудержимую, заядлую путешественницу!.. И я, друг мой, надеюсь получить руку этой женщины, жажду обладать этой особой и объехать с ней вокруг света!
Рокфёй. Обольститель!
Максим. Она приезжает! И я смогу напечатать объявление о предстоящем бракосочетании, составить контракт, купить перчатки и заказать свадебные подарки!
Рокфёй. Да как же ты об этом узнал?
Максим. Из ее собственного письма, адресованного мадам Мобре, которая передала мне его сегодня утром… Вот оно!
Рокфёй. Облепленное марками разного цвета и формы, перепачканное, пожелтевшее от пыли множества почтовых контор! На твоем месте я опустил бы его в уксус. Такую вещь можно брать только пинцетом!
Максим. Читай, читай же, холодная и вульгарная душа!
Рокфёй. Оно датировано?
Максим. Прошлым месяцем. Она послала его с дороги, покидая Севилью.
Рокфёй. Ба, из Севильи! Мне казалось, что такое возможно только в романсах.
Максим. Да, всего две строчки, но в них, не называя моего имени, раскрывается самая нежная страсть, самая настоящая любовь!
Рокфёй. Посмотрим.
Максим. Ах!
Рокфёй. Это и есть та самая нежная страсть, самая настоящая любовь? Да это же обычное дорожное сообщение!
Максим. Как! Разве не восхитительно? Она… возвращается в Париж… из-за меня! Да еще возвращается
Рокфёй. Сделав небольшой крюк…
Максим. Для того чтобы быстрее приехать! Чтобы поскорее увидеть меня!
Рокфёй. А! Вы оба — восхитительные безумцы.
Максим. Нет, две кометы, просто-напросто две кометы: я — 1828 года, она — 1832-го. Мы совершаем две огромные дуги в космосе, но иногда наши орбиты пересекаются, и…
Рокфёй. Ну нет же, нет! Ты становишься слишком проворным!
Робер. Опять неудача! Можно ли понять, что со мной происходит?.. Привет, Максим! В тот самый момент, когда я ушел… Привет, Рокфёй!
Максим. Что с тобой?
Рокфёй
Робер. Что со мной?.. Мне только что принесли в клуб письмо!
Максим. Любовное?
Рокфёй. От кредитора?
Робер. Повестку из гвардии!
Рокфёй. Черт возьми!
Робер. А хуже всего то, что кончилась снисходительность дисциплинарных советов. И теперь я не могу идти на вечеринку!
Рокфёй
Максим. Что до меня, то я охотно отказался бы от нее.
Робер. Не считаю это слишком разумным, потому что перспектива провести ночь вместе с моими сапожником и портным не очень-то радостна.
Рокфёй. Да и походное ложе несколько жестковато.
Робер. Черт бы их всех побрал! Не пойду.
Рокфёй. А тюрьма?
Робер. Да, верно, тюрьма. Ах, если бы у меня был барабан!..
Рокфёй. Ты умеешь барабанить?
Робер. А еще больше меня возмущает, что из-за этой проклятой вечеринки, на которую я не смогу пойти, мы почти поссорились с женой!
Максим. Как, ты уже ссоришься с мадам Мобре?
Рокфёй. Если бы только в этом было дело, черт возьми! Или ты хочешь, чтобы так было? Вы женаты, вот в чем суть! Дело в великовозрастных детках, которые бросаются в воду, не умея плавать, или, опустив голову, срываются в пропасть брачного союза. Вы учитесь десяток лет, чтобы стать инженером, строящим мосты и дороги, врачом или пианистом, и в то же время хотите без подготовки овладеть искусством не менее трудным: быть счастливым супругом.
Максим. Всегда одно и то же!
Рокфёй. О невежды!.. Да знаете ли вы, что один немецкий физиолог опубликовал ученый труд о супружеских обязанностях, основательное исследование в двенадцати томах?
Максим. Настоящая энциклопедия!
Рокфёй. Да, энциклопедия: от А («амурное знакомство») до Я («ярость покинутых»). В ней содержится всё о браке!
Робер. А ну-ка посмотрим. Я женат, не так ли? Но сегодня вечером меня беспокоит не супружеская, а гражданская обязанность.
Максим. Подожди-ка, дай подумать.
Робер. О чем?
Максим. А вот о чем! Как это ты оказался в национальной гвардии?
Робер. Что ты имеешь в виду?
Максим. Ты, стало быть, после женитьбы натурализовался?
Робер. Куда ты клонишь?
Максим. А вот куда: в упомянутом объединении имеют честь состоять только французы, а так как Робер не принадлежит к этой нации, то он не мог вступить в национальную гвардию.
Робер. Будь любезен, объясни мне этот парадокс. Да, я вырос на Маврикии, но родился-то в Париже, в предместье Сен-Жермен. Мои родители французы.
Рокфёй. В самом деле! Тут, кажется, все ясно. Ты француз, дорогой, отправляйся выполнять свой долг.
Максим. Минуточку!
Рокфёй. Эскулап[5] требует слова.
Максим. Все, что говорит Робер, абсолютно верно, но вот о чем он не сказал: хотя он и родился в предместье Сен-Жермен и мать его была француженкой, но отец-то его ведь чистокровный англичанин.
Робер. Правильно! Но мой отец натурализовался.
Рокфёй. Подожди! Дело осложняется. Твой отец натурализовался до твоего рождения или после?
Максим. После.
Робер. Возможно. Мне кажется, что это произошло за год до нашего отъезда на Маврикий.
Рокфёй. Тогда, дорогой мой, тебе не надо отправляться на службу: ты — не француз.
Робер. Что за шутки? Или я не парижанин?
Рокфёй. Парижанин-то ты настоящий. Потому что родился в Париже. В том нет сомнений. Но в то же время ты англичанин, потому что в момент твоего рождения твой отец являлся англичанином. Ты английский парижанин, или парижский англичанин, как уж тебе больше понравится. Мне все равно!
Максим. Видишь, ты справился у закона, и закон тебе ответил.
Робер. Между тем…
Рокфёй. Ах, я тебя понимаю! Тебе кажется странным, что у двухлетнего карапуза так выражена индивидуальность… Но разве отец, имеющий полное право его отшлепать, не имеет такого же права передать малышу свою национальность?.. Вот так-то!
Робер. Да это просто смешно!.. Я — англичанин…
Рокфёй. Perfectly well, Sir![6]
Робер. Но от этого я же ничуть не изменился.
Максим. Тебе объяснить?
Рокфёй. Объяснить? Да, ты внешне остался таким же, только избирателем во Франции ты быть не сможешь, равно как и присяжным заседателем или национальным гвардейцем.
Максим
Робер. Значит, я больше не гвардеец! Мне не надо идти на службу! Да здравствует Джон Булль![7] Возблагодарим его!
Рокфёй. Не знаю я никакого Джона Булля.
Робер. Да это не важно… Ура! Ура!
Максим. Погодите! Погодите!
Рокфёй. Ах, супруг! Хотя ты и не француз, но вполне достоин им быть!
Робер
Рокфёй. Тише!
Максим. Ах, мадам, мы можем вам рассказать нечто весьма любопытное.
Робер
Максим. Успокойся, я вовремя остановлюсь.
Лоранс. А я могу сообщить вам кое-что серьезное.
Робер. Сомневаюсь, что ваше известие сопоставимо с нашим.
Лоранс. Вы рассудите сами.
Рокфёй. Догадайтесь-ка, кто такой ваш супруг?
Лоранс. То есть?
Робер
Лоранс. Самый уверенный в прощении.
Максим. Да нет же, нет!
Лоранс. Право же, да!
Максим. Позвольте доложить вам, что Робер до сих пор ошибался в своей национальности. Он англичанин. Вы вышли замуж за англичанина!
Лоранс. Ах, англичанин! Что за глупости?
Максим. Ну и как вы расцениваете такую новость?
Лоранс. А как вы — мою? Леони во Франции!
Максим. Неужели?
Лоранс. Более того! Она здесь и…
Вот она!
Максим и Робер. Мадам де Ванвр!
Рокфёй.
Леони. Собственной персоной.
Рокфёй. Подумать только, вот приятный сюрприз!
Робер. Добро пожаловать, мадам.
Леони. Я только что приехала из Женевы и, как видите, с первым визитом отправилась к своей лучшей подруге.
Лоранс
Леони. Ах, месье Максим, мой неустрашимый путешественник! Максим. Вы не ожидали меня здесь увидеть?
Леони. Да нет же, уверяю вас… И даже…
Максим. Как?! А слова, однажды произнесенные вами?.. А обещание выйти замуж?..
Леони. Мне, свободной и независимой, связать себя? Ну уж нет!..
Рокфёй
Максим. Но я полагал…
Рокфёй. Вдова! Кошка… ошпаренная кошка!
Леони. Как! Он вам рассказал… Ха-ха-ха!.. Представьте себе, впервые мы встретились в Лиссабоне. Сразу же признали друг в друге соотечественников, а вдали от Франции соотечественник — это как бы частица родины. И потом с первых же слов у нас сами собой нашлись темы для разговора: ты и твой муж, нотариус, то есть Рокфёй… А наутро…
Робер. Наутро?..
Леони. Мы обменялись рукопожатием, словно старые друзья, после чего пароход увез месье Дюверне в Роттердам, я же отправилась на паруснике в Алжир.
Рокфёй. И это всё? Роман закончился на первой же главе!
Максим. Ну нет, далеко не всё!.. Через год мы встретились на Везувии!
Рокфёй. Черт возьми!
Максим. В тот раз я высказал мадам все пылкие слова, родившиеся в моей душе при виде мадам. Я говорил о любви, о страсти, о сердечном пламени. И она мне ответила…
Рокфёй. Вулкан!
Максим. А на следующее утро мы опять расстались!..
Леони. Да, но я по-дружески, а он имел смелость попросить моей руки.
Лоранс. И что ты ему ответила?
Максим. Ответ был дивным, странным, невероятным! Мадам ответила, что у нее нет времени, но простодушно добавила, что, если бы случай свел нас хотя бы на одиннадцать дней в Париже, она согласилась бы объехать со мной вокруг света.
Все вместе. Одиннадцать дней!
Максим. Вы говорили это?
Леони. Разумеется! Разве вы не знаете, что для вступления в брак необходимы именно одиннадцать дней?
Рокфёй. Когда встречаются умные люди, то обязательный срок растягивается до одиннадцати лет!
Максим. Итак, мы в Париже, и…
Леони. Да, но завтра я уезжаю.
Максим. Завтра!
Леони. У меня забронирована каюта на паруснике «Панама», уходящем из Гавра на Маврикий.
Все вместе. На Маврикий?!
Максим. И вы думаете, что я позволю вам уехать? Нет, мадам, пусть мне как врачу придется отравить капитана и первого помощника «Панамы», но судно не выйдет из гавани!
Леони. Примените силу?
Рокфёй. Да, мадам; он полон решимости наложить эмбарго на все корабли, собирающиеся отправиться из Франции в течение ближайших одиннадцати дней! Словно герцог Бэкингем![8]
Максим. И я отправлюсь вместе с вами! Что бы там ни случилось!
Рокфёй. Он вошел в образ. Роль эта глупа, но он уже сжился с нею.
Леони. Вместо ответа я выпью чашечку чаю.
Лоранс. Пожалуйста, милая Леони.
Максим. В конце концов ваши обещания… Хотите сахару?
Леони. Спасибо!
Робер
Рокфёй. Ни в коем случае!
Максим. Ваши обещания?
Леони. Передайте мне молоко.
Робер
Рокфёй. Ни за что!
Леони. Дорогой мой Мобре, пока я обдумываю ответ, можете ли вы дать мне рекомендательное письмо? Вы же знакомы с французским консулом на Маврикии?
Робер. Конечно! Я очень хорошо знаю месье Деласаля.
Леони. Это как раз то, что нужно!
Робер. Еще бы мне его не знать! Ведь это он нас поженил.
Рокфёй
Робер. В чем дело?
Максим. Поперхнулся остротой.
Рокфёй. Так ваш брак регистрировал французский консул?
Робер. Да. А чем это тебе не нравится?
Рокфёй. Мне не нравится? Да дело-то не во мне!
Леони. Тогда в ком же?
Лоранс. Он обязательно поперхнется, как только услышит о браке.
Леони. Ну, теперь вы, может быть, позволите немного отдохнуть путешественнице, всю прошлую ночь не сомкнувшей глаз?
Лоранс. Но ведь еще не поздно! Только одиннадцать часов! Робер. Уже одиннадцать! Ну, честь призывает меня под гвардейское знамя! Пора одеваться в мундир и отправляться служить империи. Максим. Мадам, вы позволите проводить вас до коляски?
Леони. Если это не предложение руки, то позволяю.
Лоранс. До свиданья! До завтра. Не так ли?
Леони. До завтра… Ой, а что это Рокфёй вдруг онемел? Тут что-то неладно.
Рокфёй
Леони. Нам не нужны ваши секреты. Прощайте!
Максим
Робер. До свиданья, Рокфёй!
Лоранс. Если муж скучает по мне в кордегардии, значит, его, по крайней мере, влечет ко мне.
Рокфёй
Лоранс. Вон она!
Рокфёй
Лоранс. Как?
Рокфёй. Тише!
Лоранс. Вот оно что… Объяснитесь!
Рокфёй. Да, я сообщу вам самый странный, самый невероятный, самый загадочный факт…
Лоранс. Ближе к делу, господин де Севинье!
Рокфёй. Только прежде надо выяснить, не ошибаюсь ли я сам. Позвольте задать вам несколько вопросов. Мы одни?
Лоранс. Конечно! Говорите скорее… Мне становится страшно!
Рокфёй. Слышали ли вы, что вам сказал господин Дюверне о национальности вашего мужа? Робера, я имею в виду…
Лоранс. Зачем вы переспрашиваете? Робер — мой муж, к какой бы национальности он ни принадлежал!
Рокфёй. Нотариус… Вы позволите мне на некоторое время снова стать им? Так вот, нотариус очень осторожен в выборе выражений. Итак, я повторяю, есть ли у вас свидетельство о рождении Робера?
Лоранс. Оно должно храниться в его комнате, в секретере.
Рокфёй. Не изволите ли отыскать его?
Лоранс. Но я еще раз…
Рокфёй. Сделайте это, милая дама, прошу вас! Потом я отвечу на все ваши вопросы… Да! Будьте любезны также принести мне и ваше брачное свидетельство.
Честное слово! Это становится смешным. Хотя представить себе такое невозможно: пускай Робер в чем-то не разобрался, но уж консул-то должен знать законы.
Лоранс
Рокфёй
Лоранс. Вы нашли разгадку?
Рокфёй. Разгадку? А вы обещаете не кричать?
Лоранс. Боже мой, ну, конечно!
Рокфёй. И не упадете без чувств?
Лоранс. Ох, вы испытываете мое терпение… Говорите же скорее, я требую!
Рокфёй. Хорошо, мадемуазель…
Лоранс. Мадемуазель?
Рокфёй. Вы не замужем.
Лоранс. Я не замужем?
Рокфёй. Ваше супружество недействительно. Статья сто семидесятая.
Лоранс. Недействительно?!
Рокфёй
Лоранс
Рокфёй. Вы обещали не падать в обморок.
Лоранс. Это невозможно! Вы разыгрываете меня! Это — недостойная шутка!
Рокфёй. После полуночи я никогда не шучу.
Лоранс. Не говорите так со мной! Я сошла бы с ума, поверив вам хоть на мгновение… У вас же в руках доказательство моего брака.
Рокфёй. Именно потому, что оно у меня в руках, повторяю вам: «Вы не замужем».
Лоранс. Вот это удар!
Рокфёй. Государственный чиновник оказался некомпетентным. Это все равно, как если бы церемония совершалась деревенским жандармом.
Лоранс
Рокфёй. Очень просто. Робер считал себя французом, а он таковым не является.
Лоранс. Боже мой, Боже мой! И что же теперь будет?.. Значит, я вовсе не жена Робера, а его…
Рокфёй. Успокойтесь, мы попробуем исправить дело! К счастью, у вас есть целая ночь для размышлений.
Лоранс. Да, вы правы; я пойду…
Рокфёй. Что это?!
Лоранс
Рокфёй. Уже!.. Придите в себя и примите его.
Лоранс. Нет!
Рокфёй. Как это?
Лоранс. Говорить с ним сейчас! Но разве я в силах?
Рокфёй. Но тем не менее…
Лоранс. Нет, я не могу его видеть! У меня голова кругом идет! Не знаю, что и сказать ему. Он обо всем догадается. О нет, нет, я не хочу его видеть!
Рокфёй. Однако муж…
Лоранс. Но разве он муж мне теперь? Подумайте… Ах, нет!
Рокфёй
Робер
Рокфёй. Да, черт побери! Вот уже полчаса, как я разыскиваю свою трость… Куда, черт возьми, она подевалась?
Робер. Да вот же она!
Рокфёй. И верно! Спасибо и доброй ночи!
Робер. Послушай!
Рокфёй. Да мне некогда!
Робер. Всего лишь два слова!
Рокфёй. Рандеву. Меня ждут, я опаздываю на свидание!
Робер. Но…
Рокфёй. Ты же понимаешь, я отыскал трость. Когда идешь на свидание, никогда не знаешь, что может произойти, поэтому стоит прихватить трость.
Робер. Это моя шляпа!
Рокфёй. А!
Робер. А трость?
Рокфёй. Я знаю, где она находится, и этого мне вполне достаточно. Доброй ночи тебе! Спасибо! Да!..
Робер. Спятил он, что ли? Впрочем, как и я. Какие мы несуразные! Я лгу жене, обманываю ее ради какого-то часа свободы, но не успеваю дойти до Ораса, как тоска хватает меня за горло и начинает душить. Как они глупы, эти мальчишники, и мне странно, как я мог… Что ж! Покаяние следует за грешками. Пойду и признаюсь во всем. Лоранс должна быть сейчас в своей комнате, и я…
Лоранс. Итак, даже если бы у меня были дети, брак был бы признан несостоявшимся?
Рокфёй. Разумеется, ибо наличие детей ничего не меняет. Однако закон, строгий, но справедливый, признал бы за детьми все права законных наследников.
Лоранс. Но ведь законные наследники появляются именно в браке!
Рокфёй
Лоранс. Но ведь брака не было?
Рокфёй. Простите, он был, но теперь его больше нет.
Лоранс. Правда, вы же мне объяснили… Честное слово!.. А знаете что, мой бедный Рокфёй, если бы вы восемь дней назад мне ничего не сказали, я была бы еще замужем?
Рокфёй. Фактически — да, но формально — нет. А может быть, вы бы предпочли, чтобы это ужасное открытие сделал Робер?
Лоранс. Нет!
Рокфёй. И при первом же споре на повышенных тонах…
Лоранс
Рокфёй. Боже мой! Нужно всё предвидеть и всю жизнь опасаться! А он, вовремя предупрежденный, вооруженный законом, имея огромное преимущество как нападающая сторона, постарается устранить всякую угрозу с нашей стороны, даже прежде чем она появится!
Лоранс. Верно! Вы, мой дорогой Рокфёй, настоящий друг! Вам нужны еще какие-нибудь бумаги, кроме тех, что я вам уже передала?
Рокфёй. Нет!
Лоранс. Объявления в газетах?
Рокфёй. Уже сделаны.
Аоранс. У вас есть еще какие-либо рекомендации?
Рокфёй. Вы уничтожаете газеты?
Лоранс. Да, но мне не совсем понятно, зачем.
Рокфёй. У меня свои соображения: пресса так нескромна. Вы виделись вчера с чиновником из мэрии?
Лоранс. Нет!
Рокфёй. Ага! Значит, никто ни о чем не догадывается?
Лоранс. Да, но мне кажется, что следовало бы написать Леони.
Рокфёй. Если нужно, то ничего не поделаешь!
Лоранс. Она будет хранить тайну, я уверена.
Рокфёй. По-моему, лучше всего, чтобы она ни о чем не знала.
Лоранс. Но придется это сделать, друг мой!
Рокфёй. Это другое дело!
Лоранс. Тише! Вот и она!
Леони
Лоранс. Бедная моя Леони!
Леони. Как! Только вчера я простилась с замужней женщиной, а сегодня встречаю девицу!
Рокфёй. Вдову, мадам! Безутешную вдову!
Леони. Возможно, здесь просто мистификация этого ужасного нотариуса? Он способен на все.
Лоранс. Увы, нет!
Леони. И все это продолжается целых восемь дней?
Лоранс. Восемь дней!
Леони. И твой муж ничего не знает?
Лоранс. Ничего.
Леони. Почему же ты не открылась ему?
Рокфёй. Я ей советовал, но…
Лоранс. Смелости не хватило.
Леони. Почему?
Лоранс. В тот вечер, когда Рокфёй раскрыл мне роковой секрет, Робер вынужден был провести ночь вне дома. Мне казалось, что у меня есть несколько часов поразмышлять о моем странном положении и моих новых обязанностях, но тут послышался голос мужа; первая и единственная мысль у меня сводилась к тому, чтобы убежать в свою комнату и запереться там.
Леони. Ах!
Рокфёй
Лоранс. Боже мой! Постучав несколько раз и не дождавшись моего ответа, он решил удалиться. Я же всю ночь не смыкала глаз. В голове мельтешили самые безумные мысли, и я не могла найти покоя в их хаосе, пока не наступил день. Я встала, не зная, что же мне делать: вверить свою судьбу случаю или мгновенной решимости. Мы встретились с Робером, и мой секрет уже готов был слететь с губ, когда строгий и холодный взгляд супруга остановил меня. Может быть, он злился на меня за вчерашнее? Или был недоволен закрытой дверью? Не знаю, но, натолкнувшись на очевидную холодность… я задрожала, сердце сжалось… и я поняла, что признаваться опасно! С тех пор я постоянно в замешательстве, и смелости все меньше!
Леони. Но чего ты боишься?
Лоранс. Почем я знаю? Ты хорошо знакома с моим мужем — он ни лучше, ни хуже других, хотя о делах мирских думает как-то по-креольски… Но скажите-ка большинству из мужей после трехлетнего супружества: «Вы свободны!»
Рокфёй. О, вот это будут гонки! Спасайся, кто может!
Леони. Месье преувеличивает. Многие опять выберут дорогу к мэрии.
Рокфёй. Да… но с другими женщинами!..
Лоранс
Леони. Но ты не можешь молчать вечно. Каков будет финал этой комедии?
Рокфёй. Как и положено в комедии — свадьба!
Лоранс. Вот что мне посоветовал Рокфёй: хранить секрет в течение одиннадцати дней.
Леони. Одиннадцать дней! Время, необходимое…
Рокфёй. …для публикации, да… В течение этого срока позвольте мне хлопотать, посылать бумаги, печатать объявления о бракосочетании и т. д. Мэр нашего округа — мой друг, а это значительно упрощает дело.
Леони. А день одиннадцатый?
Рокфёй. В этот день предстоит под каким-нибудь предлогом отвести Робера в мэрию, все еще ничего ему не говоря, а там… Он сразу узнает всю правду.
Леони. Как это? Так сразу?
Рокфёй. Бац! — и дело в шляпе!
Леони. В этом есть преимущество?
Рокфёй. Огромное! У него не останется времени для размышлений.
Леони. Но это…
Рокфёй. Ловушка. Я это хорошо понимаю, но другого средства нет. Потому что если предоставить ему одиннадцать дней на размышления… Ого!
Леони. Что за чудовище этот нотариус!
Рокфёй. Да, но как это чудовище поднаторело в своем ремесле!
Лоранс. Короче! Все устроилось таким образом, и я жалею только об одном: нет у меня ни матери, ни сестры, к кому бы я могла под надуманным предлогом уехать.
Леони. Зачем? Разве здесь тебе плохо?
Рокфёй. Угрызения совести молодой девы мне кажутся несколько запоздавшими!
Лоранс. Это вас не касается, дорогой Рокфёй, женские секреты не предназначены для ваших ушей… Если вы будете настолько любезны…
Рокфёй. Вам здесь больше нечего делать, Рокфёй!
Лоранс. Друг мой!
Рокфёй. Хорошо! Мне надо бы повидать Робера.
Лоранс. Спасибо!
Рокфёй. Можете говорить без опасений. Знайте: свою трость я здесь не забывал.
Леони. Что ты хотела сказать?
Лоранс. Войди в мое положение: с тех пор как я узнала о недействительности брака, всё в моей душе перепуталось, и я больше не могу считать себя замужней женщиной…
Леони. Ну и?..
Лоранс. В то время как муж, который ничего не знает, все еще искренне считает себя…
Леони. Ты что, серьезно полагаешь…
Лоранс. Но в конце-то концов вдумайся: я не замужем! Не знаю, что бы другая делала на моем месте, но я, даже рискуя показаться тебе смешной, поделюсь с тобой одним сомнением… странным, быть может… излишней щепетильностью, вероятно… но в конце концов… Нет!.. Нет!.. Нет!..
Леони. А что твой муж?..
Лоранс. Ровным счетом ничего.
Леони. Значит, он не на шутку рассердился?
Лоранс. В первый день я так и думала, я же говорила тебе. Но в тот же вечер его плохое настроение испарилось: ему как будто все равно, а мне очень трудно…
Леони. Как! Целых восемь дней… ты каждый вечер укрываешься в своих окопах?
Лоранс. Да.
Леони. А господин Мобре остается в своем лагере?
Лоранс. Да.
Леони. Наступает комендантский час, и всякое сообщение между позициями прерывается?
Лоранс. Да.
Леони. Это очень серьезное положение!
Лоранс. И оно еще более осложняется, поскольку в течение дня я становлюсь такой нежной, такой любезной, такой предупредительной, насколько это только возможно!
Леони. Ты покидаешь траншеи?
Лоранс. А вечером…
Леони. Ты уходишь за укрепления?
Лоранс. Ты сама об этом сказала.
Леони. Ну а что же осаждающий?
Лоранс
Леони. Черт возьми! У него есть для этого все основания!
Лоранс. Вот это-то меня и пугает; именно поэтому мне нужна твоя помощь.
Леони. Говори!
Лоранс. Что вам угодно?
Батист. Я несу месье газеты.
Лоранс. Оставьте их здесь.
Батист. Но, мадам, месье привык…
Лоранс. Ну я же вам сказала: положите их сюда!
Леони. Что ты намерена делать с этими газетами?
Лоранс. Рокфёй рекомендовал мне тщательно уничтожать их.
Леони. А зачем?
Лоранс. Не знаю.
Леони. А, это, конечно, из-за объявлений…
Лоранс. Ты права.
Леони. Ну-ка посмотрим!
Лоранс. Почему все время пишется «там же»?
Леони. Никогда нельзя знать… О, вот оно!
Лоранс. Продолжай.
Леони. «Месье Робером Мобре, дом номер восемь по Лондонской улице, и мадемуазель Лоранс де Круа».
Лоранс
Леони. Теперь ты понимаешь, почему?
Лоранс. Ах, да!.. Будь осторожна! Муж!
Робер
Леони. Дорогой мой Мобре!
Робер. Вы так редко к нам заглядываете.
Леони. Вы так любезны, что заметили это!
Робер. А ты, милая Лоранс, все страдаешь от невралгии?
Леони. От невралгии?
Лоранс
Робер. Надо бы подлечиться, ты же знаешь, как мне дорого твое здоровье!
Лоранс
Робер
Лоранс
Робер. Странно. Вот уже два или три дня не приходят газеты… Мадам!..
Лоранс
Леони
Лоранс. Он тебя любит, и это его извиняет.
Леони. Хорошо. Но он зря потратился, потому что сегодня утром я получила письмо из Гавра. Меня извещают, что через три дня я должна быть на борту «Панамы».
Лоранс. Ты уезжаешь?
Леони. А ты хочешь, чтобы я вышла замуж за этого господина?
Лоранс. Я хочу… Я хочу, чтобы ты осталась!
Леони. Ты не понимаешь, что если я останусь, то наступит одиннадцатый день, и я…
Лоранс. А ты не понимаешь, что, если ты уедешь, я погибла!
Леони. Погибла?
Лоранс. Да, погибла!.. Робер сначала удивится, потом обеспокоится новым своим положением, а потом придумает что-нибудь такое… Так я считаю…
Леони. Ах, да! Невралгия!
Лоранс. Но сейчас…
Леони. Он перестал тебе верить?
Лоранс. Наоборот, верит больше прежнего.
Леони. Драма осложняется!
Лоранс. И осада продолжается!.. И я постоянно несу потери!.. Надо, чтобы моя позиция продержалась еще три дня. Понимаешь, три дня?.. Если ты не придешь мне на помощь, я погибну!
Леони. Каким образом?
Лоранс. Необходимо, чтобы ты отказалась уезжать, переселилась в этот дом и не покидала меня!
Леони. О! О! О!
Лоранс. Ты колеблешься?
Леони. Есть из-за чего!.. И потом, если эта комедия чуть-чуть продлится, то сама моя свобода окажется под угрозой, не говоря уже о злости, какую вызовет это решение у месье Мобре.
Лоранс. Значит, отказываешься?
Леони. Но, черт возьми, сама подумай… Да, ладно! Пусть не говорят потом, что мадам де Ванвр не помогла своей лучшей подруге! Я перееду к тебе с оружием и багажом. Мы укрепим нашу позицию и спасем все, даже честь![9]
Лоранс. Какая ты душка!
Леони. Этого поцелуя я не крала!
Батист
Максим. Мадам!..
Лоранс. Простите меня, месье Максим, если я сразу же вас покину.
Максим. Мадам!..
Леони. Нам надо сделать кое-какие распоряжения…
Максим. Как, и она тоже?
Обе женщины вместе. И примите наши покорные извинения!
Максим. Эта женщина изведет меня еще до свадьбы!
Рокфёй
Робер
Рокфёй. Да.
Робер. Хорошо. Как я рад видеть вас обоих. Мне надо с вами посоветоваться.
Максим. Как с врачом?
Рокфёй. Как с нотариусом?
Максим. Или как с друзьями?
Робер. Прежде всего как с друзьями. Возможно, и как с нотариусом. Но в особенности — как с врачом.
Рокфёй. Панургова[10] консультация?
Робер. И по тому же вопросу: о супружестве!
Рокфёй. Панург, правда, поступил основательнее. Он советовался до свадьбы.
Максим. Мы тебя слушаем, говори!
Робер. Сначала по-дружески. Представьте себе, что над этим домом вот уже восемь дней висит завеса тайны, которую я тщетно пытаюсь приоткрыть. Что-то произошло с моей женой: она меня избегает. Весь привычный уклад нарушен, постоянно приходят и уходят какие-то неизвестные люди. Вчера некий очень плохо одетый господин предложил мне свои услуги, а после долгого разговора выяснилось, что речь шла о мэрии, церемониальной карете и прочей дребедени. Мне показалось, что он имел в виду похороны.
Максим. Вот это да!
Рокфёй. И ты не воспользовался случаем?
Робер. И это еще не все!.. Жена целыми часами остается взаперти, взахлеб что-то читая. А знаешь, какой роман я обнаружил на ее столике? Гражданский кодекс! Он был открыт на разделе «Супружество»… Она изучала права супругов!
Рокфёй. Да? Это любопытно!.. Она наставляет тебе рога?
Робер. Глупая шутка!.. И, наконец, в течение восьми дней я никак не могу получить свои газеты.
Рокфёй. Странно! Очень странно!
Максим. И что ты об этом думаешь?
Робер. А вы?
Рокфёй. Больше ты ничего не заметил?
Робер. Заметил, но…
Максим. Но…
Робер. Это — вопрос деликатный!
Рокфёй. Своему нотариусу можно рассказать обо всем.
Максим. И врачу тоже.
Робер. Ладно! Ты хорошо видишь эту дверь?
Максим. Да, хорошо.
Робер. Дверь эта ведет в комнату моей жены.
Максим. Ну и что?
Робер. А вот что. Будь любезен открыть ее.
Максим. Гм! А зачем?
Робер. Открывай!
Рокфёй. Ради бога, открой ему эту дверь!
Максим
Робер. Да, закрыта! Заперта, так, а не закрыта. От мужа во всяком случае! И уже в течение восьми дней.
Рокфёй и Максим. Ха-ха-ха!
Робер. Друзья, ваш смех меня раздражает!
Рокфёй. Как, дверь не отворяется даже в таинственный час, когда Психея[11] гасит свою лампу?
Робер. Нет!
Рокфёй. Хорошо, и что ты от нас хочешь, бедняга? Мы же не можем…
Робер. Черт возьми! Это я прекрасно понимаю. Я прошу у вас совета, дельного совета!
Максим. Какого совета?
Робер. Сначала юридического.
Рокфёй. Излагай!
Робер. Имеет ли жена право отказывать мне?
Рокфёй. В послушании? Нет! Статья двести тринадцатая.
Робер. Имею ли я право требовать…
Рокфёй. Послушания? Да!.. Та же статья двести тринадцатая.
Робер. Хорошо! Теперь юридическая сторона меня больше не беспокоит.
Рокфёй. Ты вызываешь жену в суд и…
Робер. Нет, нет, нет! Мне достаточно знания своих прав. Это очень важно!
Рокфёй. Валяй дальше! Это очень забавно!
Робер
Максим. Тантала?[12]
Робер. Тантала? Согласен! А когда я спросил у жены причину…
Максим. Она ответила, что больна?
Робер. Что ее беспокоят… нервы!
Рокфёй и Максим. Нервы!
Робер. Нервы!
Максим. Ну, основания-то, конечно, другие.
Робер. Основания-то ничтожные, дорогой мой. Никогда Лоранс не выглядела такой здоровой. Она свежа, как пятнадцатилетняя девушка, и прекрасна, как сама страсть!
Рокфёй. Ты разглядываешь ее через холостяцкие очки!
Максим. Слушайте, хватит шутить! Может быть, ты в чем-то провинился? Может быть, жена на тебя сердится?
Робер. Да нет же! И доказательство в ее поведении днем: она очаровательна, она почти кокетничает со мной, но по мере того как солнце приближается к горизонту…
Максим. Денные красавицы[13] на закате закрываются! А когда это началось?
Робер. Да в самый тот день, когда мне принесли повестку из гвардии. Вы же помните… о любопытнейшем раскрытии моей национальности.
Максим
Рокфёй. О! В самый момент заключения торгового договора?[14] Это невероятно!
Робер
Максим. Если говорить серьезно, то я теряюсь в догадках.
Робер. У меня нет иного средства, кроме как обратиться к тебе, друг. Я хочу, чтобы ты осторожно, не давая Лоранс возможности догадаться, обследовал ее и сказал мне, больна она или нет.
Максим. Что? Не давая ей возможности догадаться? Да знаешь ли ты, несчастный, что единственным термометром для нас, врачей, являются пульс и язык?
Рокфёй. А если она на это не согласится?
Максим. А если не получится, чтобы она не догадалась?..
Робер. Устрой это как-нибудь, найди какой угодно хитрый способ, отвлеки ее, чтобы добиться цели.
Максим. Но…
Рокфёй. Тише! Дверь открывается.
Максим. Настало время!
Робер. Вот моя жена. Оставляю тебя с ней наедине. Пойдем, Рокфёй.
Максим. Нет, черт возьми! Останься уж лучше здесь!
Рокфёй
Лоранс. Месье Максим, вы не хотите ни на мгновение остаться со мной наедине?
Максим. Я беседовал с Робером.
Рокфёй
Лоранс. Что вы сказали?
Рокфёй
Максим. Но вот чего я вам не мог бы позволить, так это похищения мадам де Ванвр, если бы не был уверен, что это ради того, чтобы помешать ей уехать.
Лоранс. Именно так!
Рокфёй
Лоранс. Что вы говорите?
Рокфёй
Робер. Я не произнес ни слова.
Рокфёй
Лоранс. Охотно верю.
Робер
Лоранс. А о чем вы беседовали, когда я вам помешала? Прилично ли вас об этом спросить?
Максим
Рокфёй
Максим
Лоранс. Предсказаний!
Рокфёй
Лоранс. Вы верите в эту науку?
Максим. Да, мадам, однако учитываю разницу между наукой господина Дебарроля[15] и гаданиями примитивных жителей Нуку-Хивы[16].
Робер
Максим. Приведу в пример хиромантию.
Рокфёй. А, вот и до нее добрались!
Максим
Рокфёй
Лоранс. Руку?
Робер
Рокфёй
Лоранс
Робер. Дай ему руку, дорогая!
Рокфёй
Максим
Робер. Понял!
Максим. Сразу чувствуется благородное происхождение, мадам. Гм!
Рокфёй
Максим. Слушайте, а что это вы делаете?
Рокфёй. Собираю контраргументы.
Лоранс. Может быть, вы объясните?
Рокфёй. Мы нагадаем вам много хорошего, милая дама! Дайте нам эту возможность.
Робер
Максим. Итак, мадам, у вас удлиненная ладонь, утонченные пальцы… двадцать…
Рокфёй. Сорок!
Максим. Это называется одухотворенным типом руки… сорок.
Рокфёй. Восемьдесят!
Максим. Что позволяет достигнуть высшего разума.
Робер
Максим
Рокфёй. Готово! Сто двадцать! Лошадиная лихорадка!
Робер. Что?
Рокфёй. Лошадиная лихорадка!
Робер. Либо твои часы испортились, либо ты сошел с ума!
Рокфёй. Мои часы испортились? Часы моей матушки?
Робер. Черт побери! Посмотрим язык.
Рокфёй. Посмотрим язык!
Лоранс. Что такое?
Максим. В искусстве предсказаний, мадам, рука бывает только первой страницей книги…
Лоранс. А какая вторая?
Максим. Не смейтесь заранее… язык!
Рокфёй
Робер. Ну, на этот раз ты меня не убедишь!
Максим. Почему же? Разве язык не служит для выражения наших мыслей? Все органы подчиняются нашей воле, один лишь язык независим и, следовательно, не может обмануть. Врача, конечно! Недаром говорят: тонкий язык свойствен утонченной, одухотворенной личности, тогда как толстый — невежде и дураку.
Рокфёй. А хорошо подвешенный язык выдает болтуна!
Максим. Да!
Рокфёй. Да!
Максим. Так что же удивительного в том, что наблюдательные люди считают язык зеркалом будущего?
Робер. Сдаюсь! И если Лоранс изволит согласиться…
Лоранс. Как, господа, вы хотите… чтобы я…
Рокфёй. Закройте рот!
Робер. Прости, пожалуйста, но сейчас нет более серьезной вехди.
Лоранс. Допустим!
Рокфёй
Лоранс
Робер. Не удалось!
Максим
Рокфёй. Из-за меня?
Максим и Робер. Да, это ты ее рассмешил!
Рокфёй. Нет, это вы!
Максим и Робер. Ты!
Рокфёй. Нет, вы!
Леони. Боже мой! Что здесь такое происходит?
Лоранс
Максим
Леони. Моя комната готова. Может быть, ты прикажешь перенести мои вещи?
Максим. Никому, кроме меня!
Рокфёй. А я?
Леони. Вы очень любезны, оба. Ну что ж, идите за мной!
Максим. Хоть на край света!
Рокфёй
Робер. Жена моя сказалась больной. А между тем она отлично себя чувствует! Ну-ка посмотрим… Вы убегаете от меня, Лоранс?
Лоранс. Я?
Робер. Останьтесь, прошу вас… Можно подумать, что я внушаю вам страх.
Лоранс. О!
Робер. Признаюсь, что и сам начинаю слегка в это верить, глядя на ваши усилия избавиться от меня.
Лоранс. Избавиться от вас?
Робер. Не будете же вы отрицать, что не случай то и дело находит кого-нибудь третьего и ставит между нами преграду?
Лоранс. Ну да, в самом деле… Я не заметила.
Робер. Вы не поверите, дорогая моя Лоранс, какое удовольствие доставляете мне, говоря так. Потому что, честное слово, я уже начал сомневаться в ваших чувствах!
Лоранс. Да что вы говорите, Робер?!
Робер. Ну конечно, дорогая, вы знаете, что сердце в конце концов может утомиться любить в одиночку, биться в одиночку, не слыша ответа от другого сердца, и тогда… Не хотите ли присесть рядом со мной?
Лоранс
Робер. Опять! Вы снова удаляетесь, когда я вас зову?
Лоранс. Никуда я не удаляюсь.
Робер. Приблизьтесь же, прошу вас!
Лоранс
Робер. А теперь, дорогая Лоранс, когда мы сидим рядом уже не как примерные супруги, а как молодые любовники, скажите мне, что вас так беспокоит?
Лоранс. Уверяю вас…
Робер. Разве мы вот уже целых восемь долгих дней не живем как чужие?
Лоранс
Робер. Ну вот, видите! В тот же самый момент, когда я впервые застал вас одну, вы хотите меня покинуть. Вы не любите меня.
Лоранс. Это я-то вас не люблю!
Робер. Так говорит молодая девушка? Так говорит моя жена?
Лоранс
Робер. Я понял бы вас, если бы вы все еще были мадемуазель де Круа, а не мадам Мобре и если бы моя любовь…
Лоранс. Уверяю вас, ничего не случилось. Я…
Робер. Если б вы любили меня, стали бы вы опускать глаза под моим взглядом? Если б вы любили меня, разве считали бы докучливым и смешным? Если б вы любили меня, стали бы отталкивать руку, обнимающую вас за талию?
Лоранс
Робер.
Леони
Робер. Чума на этих назойливых!
Леони
Робер. Как это произошло, дорогая Лоранс, что ваши слуги не доложили о приходе мадам де Ванвр?
Леони. Докладывать обо мне? Они перестали это делать, с тех пор как я поселилась в этом доме.
Робер. В этом доме?
Леони. Вы же сами видите: я устраиваюсь!
Робер. Как! Та комната, о которой вы говорили?..
Леони. Она здесь!
Робер. Здесь!
Леони. Разве жена вам ничего не говорила? Ну, значит, она просто решила сделать вам приятный сюрприз.
Робер
Леони
Лоранс. Друг мой, ты не хотел, чтобы я приглашала Леони?
Робер. Вовсе нет. Я очарован!
Леони. Так я скажу, чтобы они отнесли вещи в мою комнату?
Робер. В гостевую? В другом конце квартиры?
Леони. Вы так считаете? За целую милю от обитаемого жилья? Да я умру от страха в первую же ночь. Нет-нет! В комнату по соседству с гнездышком вашей жены.
Робер
Леони. Сюда, господин Максим, сюда!
Максим
Робер
Максим. Что с ним?
Леони. Выпускает пар. Так, мои шляпные картонки, мои платья… А где господин Рокфёй?
Рокфёй
Робер. Еще! Этого только не хватало!
Леони. Сюда, господа!
Рокфёй
Робер
Лоранс
Батист. Месье звонили?
Робер. Где моя «Конститюсьонель»?[17]
Батист. Но, месье…
Робер. Я спрашиваю, где моя газета? Разве не ясно?
Батист. Это…
Робер. Человеку, требующему газету, не отвечают «это»! Если завтра я не получу «Конститюсьонель», вы будете уволены.
Лоранс. Видимо, она затерялась, друг мой.
Рокфёй
Робер. Какое терпение надо иметь!
Максим
Робер. Это тебя не касается. Да, я прихожу в неистовство из-за того, что газеты бесследно исчезают! Вот уже восемь дней, как я не видел ни одной!
Максим. Если это так тебя заботит, то я — вот счастливый случай! — могу прийти тебе на помощь.
Рокфёй. Эй!
Максим. У меня есть сегодняшняя «Деба»[18].
Лоранс
Леони
Рокфёй. Газета ему очень нужна. Именно эта!
Робер. Да я, в сущности, не очень-то и хотел…
Максим. Да-да! И там есть одна строчка, как раз обо мне. Как друг ты должен очень ею заинтересоваться.
Рокфёй
Леони
Максим. А что плохого в том, мадам, что ваше имя напечатано в «Деба» вместе с моим?
Леони. Да вы же меня компрометируете, месье…
Лоранс
Рокфёй. Черт возьми! Как же отвести удар?
Робер. А! Вы уже там?.. Мои поздравления…
Рокфёй. Соболезнования?
Леони
Робер. Ладно уж! Ладно!
Лоранс. Что делать?
Леони
Рокфёй
Леони. Да-да, именно это.
Рокфёй
Леони. Поняла!
Робер. Где же ваше объявление? Что-то я не нахожу его. Максим. На четвертой странице. Неграмотный!
Робер. Это уж точно!
Леони
Лоранс. Ох!
Рокфёй
Робер
Леони. Совершенно верно!.. Смотрите, я всегда исправляюсь, если поступила неправильно.
Рокфёй
Максим
Леони
Максим. Что вы сказали?..
Леони. Ничего я не говорила.
Максим. Я не расслышал.
Рокфёй. Скотина!
Максим. Что?..
Робер
Лоранс
Рокфёй
Лоранс. Ах!
Максим. Что случилось?
Робер. Кажется, это никогда не кончится.
Рокфёй. Ах, боже мой! Мадам только что опрокинула чернильницу. И по столу расплывается большое пятно. Это настоящее Черное море! Что делать? Тряпку, мадам, быстрее!
Женщины. Ах, боже мой! Оно растекается!.. Быстрее!
Рокфёй
Леони. Промокаем!
Лоранс. Самое время!
Максим. Но, мадам, ради бога…
Леони. Говорите, что хотите, мой милый.
Максим. Но…
Робер
Леони. Вы так думаете? Уверяю вас — ничего подобного! Я так огорчена…
Максим. По вашему виду не заметно.
Робер. Конечно, речь идет о столе!
Леони. О чем же еще? Не об этом же клочке бумаги?
Робер. Именно, мадам.
Леони. Правда? О том, что вы читали? Как вы легкомысленно поступили, Рокфёй!
Рокфёй. Да, в самом деле… Но такое зло поправимо. Мог ли я предположить, что будут придавать такое значение какому-то обрывку газеты! Где он?
Максим
Рокфёй. Он слегка испачкан, но немного доброй воли…
Максим. Здесь невозможно разобрать ни строчки…
Лоранс
Робер
Леони. Боже мой! В чем дело?
Робер
Леони. Но верите в это?
Робер. Верю.
Леони. По меньшей мере прямо сказано.
Максим. Робер!
Лоранс. Друг мой!
Робер. Оставьте меня! Вы все заодно! Оставьте меня!
Лоранс. Что вы хотите делать?
Робер. О, ровным счетом ничего! Не собираюсь даже требовать от вас пожертвовать подругой. Я уступаю ей место!
Максим
Рокфёй. Ну и пусть!
Леони. Пусть!
Лоранс. Пусть!
Рокфёй. Еще одна такая победа, как сказал бы Пирр[19], — и с нами покончено!
Леони. Мы далековато зашли.
Лоранс. Да, я это чувствую. Но что теперь делать?
Леони. Если бы я знала!..
Рокфёй. Медлить нельзя. Надо заключать мир, и поскорее!
Лоранс. А как же заключить мир?
Рокфёй. Ну, это уж ваше дело! Когда осажденный город не может больше защищаться, он поднимает белый флаг и капитулирует. Сдавайтесь!
Леони. Да, сдавайся! Сдавайся!
Лоранс
Рокфёй
Леони
Лоранс
Рокфёй
Все втроем. Ах!
Леони. Какие новости?
Максим. Никаких!
Леони. Никаких?!
Максим. Ничего. Я только что из префектуры полиции. Там у меня выспрашивали тысячу мелочей. Я рассказал все, что знал: наш друг Робер — несколько своеобразный человек, и после разговора на повышенных тонах удалился к себе; в тот же вечер жена нашла дверь его комнаты запертой; наутро, не видя супруга, она решилась взломать дверь; комната оказалась пустой, наш друг ушел по потайной лестнице, и с тех пор никто его больше не видел — ни в клубе, ни на бирже… И, наконец, я сказал, что жена его пребывает в смертельном беспокойстве.
Леони. Я думаю!..
Максим. Все это записал с моих слов бородатый господин. Отпуская меня, он сказал: «Успокойтесь, месье, его найдут…» Я поспешил дать вам отчет о случившемся, а Рокфёй полетел в Шату — проверить, нет ли Робера в загородном доме.
Леони. Ну и дела! Это исчезновение! Это бегство!
Максим. А теперь, мадам, я поступлю так, как приказывает мне дружба, не позволяя пренебречь полностью любовью, и напомню вам, что сегодня наступил наконец тот самый одиннадцатый день, которого я не чаял и дождаться.
Леони. Хорошенькое выбрали время! В тот момент, когда ваш друг…
Максим. Мой друг достиг зрелого возраста и сам знает, как себя вести. Он по горло сыт супружеством. Он захотел преподать урок своей жене. В свое время он вернется, свежий и румяный, как школьник, прогулявший уроки, а вот я… я, мадам, уже одиннадцать суток не могу есть! Одиннадцать ночей не сплю!..
Леони. Что ж! Вам пора бы прекратить воздержание!
Максим. Я ожидал окончания известного срока, и вот он прошел. Вы должны исполнить свое обещание.
Леони. Я?
Максим. Да, теперь вы не сможете отпереться! Одиннадцать дней истекли: я все предвидел, все подготовил, не оставив вам возможностей отвертеться. Объявление о бракосочетании опубликовано, господин мэр примеряет свой шарф. В церкви зажигают свечи, заиграл орган, и привратник случит алебардой!
Леони. Ну, хорошо, пусть привратник подождет!
Максим. Ах, мадам! Это невозможно!
Леони. Но ваше упрямство непонятно.
Максим. Что вы! Его сразу поймешь, как только взглянешь на вас. Если бы вы только захотели меня выслушать!..
Леони. Но могу ли я слушать вас в своем нынешнем состоянии? У меня голова идет кругом!
Максим. Рокфёй сказал бы, что это наилучший момент для бракосочетания.
Леони. А «Панама»? Она ждет меня под парами!
Максим
Леони. Слушайте! Не говорите мне ничего, пока не найдется Робер.
Максим. А после?
Леони. После?
Рокфёй
Леони. Никаких. А у вас?
Рокфёй. И у меня никаких… Я думал…
Максим. А в Шату?
Рокфёй. Я только что оттуда. Никого и ничего!
Леони. Ужасно!
Рокфёй. Страх!
Максим
Рокфёй. Сбежалась бы туча женщин, и они не захотели бы отдавать Робера.
Леони. Извольте перестать шутить!
Рокфёй. А мадам Мобре?
Леони. Судите сами. Она вот-вот свалится больной.
Рокфёй. Был один муж, да и тот сбежал!..
Леони. И в такой обстановке господину Дюверне достает сил говорить со мной о браке.
Рокфёй. Конечно! Это дает ему надежду в один прекрасный день потеряться!
Максим. Но я не вижу…
Леони. Ни слова больше. Я никогда не прощу вам, если вы не отыщете друга.
Максим. Что вы сказали?
Рокфёй. Давай быстрее… И если ты приведешь Робера… получишь достойное вознаграждение!
Максим. Надежда окрыляет меня!.. У меня родилась одна мысль.
Рокфёй. Хватай ее поскорее!
Максим
Леони. Да-да! У вас есть время!
Рокфёй
Леони. Это она! Лоранс!
Лоранс. Ну что?
Леони. Моя бедная Лоранс! Ничего нового.
Лоранс. Боже мой!
Рокфёй. Я ничего не могу понять!
Лоранс. А я понимаю слишком хорошо!.. Он знал о том, что мы хотели от него утаить… а теперь, став свободным, ушел и никогда больше не вернется!
Леони. Ну нет! Что за мысли?!
Лоранс. Не разубеждайте меня, я в этом уверена! Иначе разве его уже не было бы с нами? Ведь он никогда не возвращался после условленного срока, чтобы не причинять мне ни малейшего беспокойства. Он был так добр!.. И так нежен… порой!.. Ах, теперь все кончено. Да!.. Я потеряла его навсегда!
Леони. Ну, не плачь, не убивайся так!
Лоранс. Вот что получилось из-за того, что я начала хитрить с ним, вместо того чтобы сразу же сказать правду! Ах, если бы я все открыла!.. Он так меня любил и даже за несколько мгновений до ухода… Ах, если бы я знала! Все бы сложилось так просто!
Рокфёй. Постойте, милая дама, не будем отчаиваться и поищем лекарства! Вы уверены, что он не оставил записки?
Лоранс. Ни словечка! Я искала повсюду!
Леони. И с тех пор ни строчки, хоть как-то объясняющей его поведение?
Лоранс. Ничего!
Рокфёй. Непостижимо! И подумать только, что это происходит в тот момент, когда надо окончательно сковать себя брачными узами! Он заподозрил ловушку, негодник! А какой прекрасный был план, как мы его претворяли в жизнь! Я все предвидел… ко всему подготовился… предупредил мэра; он ждет нас в два часа. После будет поздно: мэр председательствует на собрании акционеров, и, хотя он не раздаст им дивидендов, точным-то ему быть придется! Вот, первый же брак, устройством которого я занялся, рассыпается из-за необъяснимого отсутствия жениха! И какого жениха!.. Серьезного, испытанного, состоятельного! Жениха в прошлом! Жениха в будущем! Нет, это невозможно! Он появится! Он придет! Он уже на пороге! Вот он!
Рокфёй. Нет, это не он!
Тереза
Рокфёй. Он не мог спрятаться внутри?
Лоранс. Кто это прислал?
Тереза. Не знаю! Пришел посыльный и сказал: «Для мадам Мобре!»
Леони. Что бы это могло быть?
Рокфёй. Позволите?.. Футляр!
Леони. Великолепный футляр!
Лоранс. Что бы это могло означать?
Рокфёй. Футляр?.. Да это же яснее ясного!
Леони. Откройте!
Леони, Лоранс и Рокфёй. Бриллианты!
Леони. Какое восхитительное ожерелье! Это — драгоценный ручеек![20]
Рокфёй. Ручеек? Да здесь, черт побери, целая река!
Лоранс
Леони. Ни чуточки!
Рокфёй. Ага! Догадался!.. Это подарок Максима своей невесте!
Лоранс. Вполне возможно!
Леони. По какому же праву господин Дюверне позволяет себе присылать мне бриллианты?
Рокфёй. Да боже мой! По такому же праву, по какому бриллианты дарят повсюду… Впрочем, если вы в таких отношениях, что…
Леони. В таких отношениях, что господина Дюверне следовало бы назвать наглецом! Нет, этот подарок не для меня, а для Лоранс.
Лоранс. Вовсе нет! Здесь какая-то ошибка… Это для тебя!
Рокфёй. В первый раз вижу, как две дамы отказываются — одна в пользу другой — от бриллиантового гарнитура!
Батист
Лоранс. Мой муж?
Батист. Месье! Это месье! Он выходит из коляски!
Лоранс. Он! Это он!.. Ах, как чудесно!
Рокфёй. Мы схватим его! Не позволим ему убежать!.. Я спешу в мэрию!.. Где можно выйти, чтобы не встретиться с ним?
Лоранс. В эту дверь!
Рокфёй. Он придет сюда, бедняга!
Батист
Лоранс
Робер
Леони
Лоранс. О, если бы вы знали, как я беспокоилась в ваше отсутствие!
Робер. Не было причин, мадам.
Лоранс. Мадам!.. Три дня как вас не было со мной, и вместо того, чтобы поцеловать меня…
Робер. Что же вы сразу не сказали! С удовольствием!
Лоранс. Но, бог мой, откуда вы приехали?
Робер. Прямо из Лондона!
Лоранс. Из Лондона?
Леони. Он просто закоченел, пересекая пролив!
Робер. Ах, мадам де Ванвр! Извините, я вас не заметил.
Леони. Месье!
Лоранс. Что вы делали в Лондоне, друг мой?
Робер. Ну, прежде всего решил нанести визит вежливости своим соотечественникам, потому что — вы же об этом знаете — я оказался англичанином. Я попытался этим посещением сдержанного и холодного народа умерить ту живость характера, смешной пример которой я вам здесь демонстрировал!
Лоранс. Ну, правду сказать, я бы предпочла любить в вас француза!
Робер. Нет, мадам.
Лоранс. Как это «нет»?
Робер. Вы мне достаточно ясно дали понять, что мое воспитание несовершенно, что мне не хватает лоска…
Лоранс
Робер. Эдакого английского лоска!
Леони
Робер
Лоранс. И теперь всегда будете так одеваться?
Робер. Всегда!
Леони. И вечно будете таким пылким?
Лоранс. Таким любезным?
Робер. Всегда!
Обе женщины
Леони. Дорогая Лоранс, прими мои искренние поздравления! Представляю себе, как ты прогуливаешься по Пикадилли[21] или по газонам Гайд-парка[22] в розовом плаще с капюшоном, зеленой вуали, в платье смородинового цвета, светло-желтом шарфе, под руку с джентльменом в уотерпруфе[23] и макфарлане[24]. Это великолепно! Ах, если бы я не была француженкой, я хотела бы родиться англичанкой!
Батист. Мадам!
Лоранс. Что еще?
Батист. Только что принесли букет цветов для мадам.
Леони. Кто принес?
Батист. Мадам меня спрашивает.
Лоранс. Откуда?
Батист. Не знаю. Пожалуйста, букет!
Лоранс. Я не могу его принять.
Леони. Букеты принимают всегда.
Лоранс. Но мой муж?
Леони
Леони
Лоранс
Леони. Флёрдоранжи![25]
Лоранс. Флёрдоранжи!
Леони. Кто же это посмел…
Максим. Приехал? Он приехал?
Лоранс. Да, из Англии.
Максим. Невероятно! Я только что из паспортного бюро. Ему не выписывали паспорт.
Робер
Максим
Лоранс
Максим. Какие драгоценности?
Леони. Это вы, месье Дюверне, прислали нам букет?
Максим. Какие драгоценности? Какой букет?
Лоранс
Леони
Максим. Бриллианты! Цветы!
Леони. Вы, верно, заметили, что это за цветы?
Максим. Бутоны флёрдоранжа!
Лоранс. Вы смеетесь?
Максим. Не знаю, кто бы мог прислать вам этот букет, но клянусь, что не я.
Леони. Кто же это тогда может быть?
Рокфёй
Леони. То есть как это вы?
Рокфёй. Да, черт возьми, я! Робер готов?
Лоранс. Стало быть, это вы автор подобной мистификации?
Рокфёй. Какой еще мистификации?
Леони. Я должна была догадаться!
Рокфёй
Леони. Вы имели наглость послать букет флёрдоранжа мне, мадам де Ванвр?
Рокфёй. Флёрдоранжи! Да еще вам! Спасибо! Что за шутки! Я предпочел бы ящик апельсинов[27].
Леони. Значит, это не вы?
Максим. Клянусь…
Лоранс
Рокфёй. Но, черт побери! Надо же торопиться! Где Робер?
Лоранс и Леони. Тсс!
Рокфёй. Господи, прости! Я думал, что он спит!
Леони. По крайней мере делает вид!
Рокфёй. Нашел время! Я прямо из мэрии, нам нельзя терять ни минуты. Разбудите его, разбудите! Не может же он появиться перед чиновниками в таком виде!
Лоранс. Но как?
Рокфёй
Максим. Но тогда, тогда!.. Мадам согласна!.. Вы согласны?..
Леони. Что?
Максим. Но ведь эта свадьба!.. Церковь, мэрия! Это для нас!
Леони. Для нас!
Максим. Конечно!
Рокфёй. Смотри-ка! А ведь он и в самом деле ничего не знает!.. Оставим его при своих заблуждениях!.. Несчастный!
Максим
Рокфёй
Максим
Леони. Вовсе нет, месье, в платье ее подружки!
Рокфёй
Леони. Ах, вы такой нахал.
Максим. Ничего не понимаю! Но если не я женюсь, то кто же тогда?
Рокфёй. Это не твое дело!
Лоранс. Но, друг мой…
Рокфёй. Обязательно черный фрак! Свадьба — это повод для глубокого траура!
Лоранс. Час! У меня всего лишь час, а Робер спит! Как заставить его снять этот наряд и облачиться в черный фрак?
Робер
Лоранс. В этом нет большой беды, друг мой, особенно если вы утомлены.
Робер. Если бы я мог сослаться на усталость, это бы меня извинило.
Лоранс. Вам что-нибудь нужно?
Робер. Только моя собственная постель.
Лоранс
Робер. Да, очень даже считаю. Но, признаюсь вам, мне так уютно на этом диванчике, что мысль о необходимости сделать даже малейшее движение пугает меня.
Лоранс. О, об этом не беспокойтесь! Разве меня здесь нет?
Робер. Не хочу затруднять вас!
Лоранс. Напротив, мне это доставит удовольствие. Разве подобные мелкие услуги не являются у новобрачных доказательством нежности, с какой им пристало относиться друг к другу?
Робер
Лоранс. Вы сомневаетесь в этом? Разве ваша жена перестала быть вашей служанкой?
Робер. Всё это прекрасно, все эти ваши слова, дорогая Лоранс, и я искренне благодарен вам за то, что вам еще сверкают отблески нашего медового месяца. Но…
Лоранс. Но?..
Робер. Вы отстали от жизни. Годы пролетели, и то, что когда-то казалось очаровательным и полным поэзии, теперь рискует стать просто смешным.
Лоранс. Неужели это вы говорите?
Робер. Удивляюсь вам.
Лоранс. Ну да, признаюсь… Разве вы не говорили мне всего три дня назад…
Робер
Лоранс. Вы уходите?..
Робер. Нет… но если нас застанут врасплох, то могут принять за любовников!
Лоранс. И что с того, друг мой?
Робер. Что с того?! Это же будет несколько смешно!
Лоранс. Смешно! Что вы любите жену, а она вас?
Робер. Разве я так говорил? В таком случае вы меня плохо поняли.
Лоранс
Робер. Я люблю вас, дорогая Лоранс. Люблю разумно и серьезно, как и следует любить жену после трех лет супружества.
Лоранс. Другими словами, спустя три года любовь исчезает, не так ли?
Робер. Это зависит от режима, дорогая! Как вода на огне. Чем жарче пламя, тем скорее вода испаряется. Так и любовь…
Лоранс. Мы уже дошли до этого?
Робер. Нет еще!
Лоранс. Все у нас впереди!
Робер. Но в вечную юность заставляет верить судьба; не стоит сопротивляться, лучше покориться законам природы.
Лоранс. Великолепно! Это значит, что…
Робер. Что в осеннюю пору жизни не надо требовать ни весенней свежести, ни летней жары. Ни летнего жара.
Лоранс
Робер. Это вы сами дали мне понять три дня назад, хотя и без слов. Я задумался и понял, как вы мудры.
Лоранс. Да нет же!
Робер
Лоранс. Вы уверены, что хорошо поняли?
Робер. Полностью! Вы абсолютно правы. Эти одеяния слишком тяжелы… попробую последовать вашему совету и переменить их.
Лоранс
Рокфёй
Лоранс. Нет еще!
Рокфёй. Не надо шутить. Экипажи прибудут следом за мной. Я весь в поту!
Лоранс. Робер отправился к себе. Он найдет там фрак, разложенный на кровати, рядом с перчатками и белым галстуком. Всю другую одежду я спрятала.
Рокфёй. Хорошо, хорошо. Есть еще полчаса. Знаете… мэр… его акционеры… Дивидендов-то нет! Стало быть, он должен быть пунктуальным. Пойду успокою его, он должен быть терпеливым, мы все должны быть терпеливыми. Но, черт возьми, пусть меня заставят еще кого-нибудь переженить!
Лоранс. Переженить нас!.. Ах, друг мой, а если Робер не захочет больше жениться теперь, когда он не любит меня?
Рокфёй. Как это?
Лоранс. Если он явится в мэрию и скажет «нет»?
Рокфёй. Всего-навсего?
Лоранс. Я никогда об этом не думала. Но внезапно на меня напал смертельный страх!
Рокфёй
Лоранс. Тише! Он идет!
Рокфёй. Посмотрите-ка, он натянул черные перчатки, надел белый фрак… Всё не так… да ладно! Главное, он оделся. Мы спасены!
Робер
Рокфёй и Лоранс. Ах!
Робер. Так и в самом деле гораздо удобнее!
Лоранс
Робер. Да, в домашней одежде!
Рокфёй. И в домашних туфлях?
Робер. И в домашних туфлях. Я изрядно потрудился, разыскивая их.
Лоранс. Но, друг мой, вам невозможно оставаться в таком наряде!
Рокфёй. Так не годится!
Робер. Не годится, почему?
Лоранс. Но если кто-нибудь придет с визитом?
Робер. Я прикажу запереть дверь.
Лоранс. Вы задохнетесь!
Рокфёй. Он задохнется! Становится очень жарко…
Робер. Я прикажу открыть окно!
Лоранс. Это невозможно!
Рокфёй. Невозможно! На улице страшный холод…
Робер
Рокфёй. Ну да, именно так… Вот… чего мы хотим!
Робер. Вам никогда не убедить меня, что это одежда хозяина дома. В таком случае нарядитесь в декольте и прикажите зажечь верхний свет!
Лоранс
Рокфёй
Лоранс. Никогда! Я рискую все потерять.
Робер. Ну так чего же вы хотите?
Лоранс. Я…
Рокфёй. Идея!.. Да, черт побери!
Робер. Какая еще идея?
Рокфёй. Да-да, друг мой, я проиграл!
Робер. Проиграли? Что?
Рокфёй. Я заключил с дамами пари и вот из-за тебя проиграл.
Робер. Объясни!
Рокфёй. Да ты уже и сам о многом догадался. Я хотел освободить тебя от дорожного платья не ради домашней одежды. Я надеялся увидеть тебя в черном церемониальном фраке. Поспорил с дамами, но тебя не предупредил. И вот проиграл!
Робер. Смотрите-ка! А какой же смысл в этом маскараде?
Рокфёй. Узнаешь, когда переоденешься.
Робер. Нет, теперь. Иначе не буду переодеваться!
Рокфёй. Какой упрямый! Ладно. Ты будешь свидетелем у своего друга Максима, который через полчаса сочетается законным браком в мэрии девятого округа.
Лоранс
Рокфёй
Робер. Он женится?
Рокфёй. Женится. По крайней мере, я в это верю! Все женятся. Вот и он решился!
Лоранс
Рокфёй
Робер. Значит, мадам де Ванвр решилась-таки?
Рокфёй. Ну, без особого энтузиазма!
Робер. И это случится через полчаса?
Рокфёй. Через полчаса!
Лоранс
Рокфёй
Робер. А что же вы не сказали мне об этом раньше, дорогая?
Лоранс. Я! Сказать вам, что…
Рокфёй. А пари?
Робер. Ах да, пари!.. Ну что ж! Тем лучше! И наш друг Максим станет счастливейшим из смертных!
Рокфёй. После тебя!
Робер. После меня?
Рокфёй. Не будем терять времени. Фрак, галстук!..
Робер. Черный, не так ли?
Рокфёй. Белый, негодник!
Робер. Ты полагаешь, что длинный галстук…
Рокфёй. Белый! Белый! Белый! Свидетель — это почти что муж!
Робер. Успокойся! Через пять минут у вас будет безукоризненно одетый свидетель!
Рокфёй. Готово!
Лоранс. Вы хорошо подумали? Сказать, что Леони выходит замуж!
Рокфёй. Больше я ничего придумать не смог.
Лоранс. Но она этого не хочет!
Рокфёй. Надо, чтоб захотела!
Лоранс. Но подумайте…
Рокфёй. Не хочу думать, не буду! С самого утра я не знаю, что делаю… и вы отлично видите, что я хочу кое-кого поженить… Я!
Лоранс. Но…
Рокфёй. Никаких «но»… Вы сведете меня с ума своим замужеством. А раз уж так получилось, я отвезу мадам де Ванвр к алтарю, доставлю туда же Робера. Я сам туда притащусь, и там мы все объясним!
Лоранс. Нельзя терять ни секунды! По крайней мере, надо предупредить Леони.
Рокфёй. Предупредите вы ее, не предупредите — мне все равно! Я побежал в церковь, чтобы не ушел сторож!
Лоранс. Секундочку!
Рокфёй
Ах, мадам де Ванвр! Победа! Он одевается женихом! Все-таки это прекрасный день! Черт возьми!
Леони. Он одевается женихом?
Лоранс. Не совсем так!
Леони. Что ты имеешь в виду?
Лоранс. По меньшей мере — в тот же костюм.
Леони. В тот же костюм?
Лоранс. Дорогая Леони! Единственная моя подруга! Моя судьба в твоих руках!
Леони. Говори!
Лоранс. Знай же…
Робер
Лоранс
Робер
Леони. Вижу… И что?
Робер. Разве вы не заметили торжественного наряда?
Леони. А почему торжественный наряд является доказательством забвения моих ошибок?
Лоранс
Леони
Робер. Как, в этот радостный момент вы решаетесь шутить?
Леони. Что это за радостный момент?
Робер. Разве для вас нет ничего святого?
Леони. Что значит «нет ничего святого»?
Робер. Ну и ну! Это уж слишком! Если так вы хотите отблагодарить своего свидетеля…
Леони. Какого свидетеля?
Лоранс
Леони
Максим. О, Робер нарядился в черный фрак!
Робер. Да, мой дорогой! И это ради тебя!
Максим. Ради меня?
Робер. Опять за свое?.. Нет, честное слово, они сошли с ума!..
Леони
Лоранс
Робер. Я — свидетель мадам де Ванвр, на которой через семь минут ты женишься.
Максим. Что ты сказал?
Робер. От счастья у него все в голове перевернулось!
Максим
Леони. Позвольте, позвольте!..
Лоранс. Леони!..
Максим. Мадам!..
Робер. Как, вы все еще колеблетесь? Ну, когда решитесь окончательно, дайте мне знать.
Леони
Лоранс. Но это было единственное средство, чтобы заставить его надеть черный фрак!
Максим
Леони. Нечего сказать, удачный компромисс!
Максим. Одно только слово, мадам, и я выполню все ваши желания!
Леони. Оставьте меня в покое! О вас-то и говорят!
Лоранс. Так надо! Увидев, что ты согласна сочетаться браком, и он вынужден будет согласиться.
Максим. Кто это
Леони. Это вас не касается. Слушай, Лоранс, я согласна на сделку, я готова сопровождать вас в мэрию, но большего от меня не требуй!
Лоранс. Но этого мало!
Максим
Лоранс. Если ты скажешь «нет», он также произнесет «нет».
Максим
Рокфёй. Едем, едем! Мэр проявляет нетерпение, а сторож ни о чем не хочет слышать.
Леони. Придется мне выйти замуж за господина Дюверне.
Рокфёй. Две свадьбы! Очень хорошо! Чем больше безумцев, тем громче смех. В дорогу!
Максим. Ах, вот что! А где же вторая пара? Не ты ли жених?
Рокфёй. Брось свои глупые шутки!
Максим. И тем не менее!..
Рокфёй. Это тебя не касается. Едем, едем!
Лоранс. Дорогая Леони!..
Максим. Мадам!..
Леони. В чем дело?
Лоранс. В чем дело?
Рокфёй. Поедем же! Что там у вас произошло?
Леони
Рокфёй. Один есть!.. Другого!
Лоранс. Позовите Робера.
Рокфёй. Робер! Робер!
Леони. Неужели он опять сбежал?
Рокфёй. У меня нет времени ждать вас, я мчусь в мэрию. У вас осталось всего несколько минут! В дорогу!
Леони
Максим
Лоранс
Леони. Могу ли я сказать то же самое?
Лоранс. Он любит тебя! Он сделает тебя счастливой!
Леони. Дай Бог!
Лоранс. Но Робер! Где же Робер?
Где месье?
Леони. Вы видели месье?
Тереза. Но, мадам…
Лоранс. В последний момент! Бегите! Ищите его!
Леони. Ну что?
Максим. Его нет!
Леони. Нет!
Лоранс. Это судьба!
Леони. Вот-вот пробьет два часа!
Максим. Робер!
Лоранс. Робер!
Леони. Месье Мобре!
Батист и Тереза. Месье! Месье!
Робер. Меня зовут?
Максим. Да, это мы.
Лоранс. Наконец-то!
Леони. Быстрее, дайте мне вашу руку, и поехали!
Робер. Вот она!
Лоранс. Два часа!
Все. Два часа!
Рокфёй. Слишком поздно!
Лоранс. Все кончено!
Рокфёй. Мэр ушел страшно злой и больше не вернется!
Максим. Как говорят, я добрался до гавани.
Леони. Бедная Лоранс!
Робер
Все. Что-о?!
Робер. Не окажет ли мне честь мадемуазель Лоранс де Круа и не примет ли мою руку?
Лоранс
Робер. Всё!
Лоранс. Ах, как я люблю тебя!
Рокфёй. Браво! Великолепно сыграно!
Максим. Если я хоть что-нибудь понимаю…
Лоранс. Дорогой мой муж!
Робер
Леони. Но как же вы догадались?
Рокфёй. Да, как?
Робер
Рокфёй. И ты захотел отыграться?
Робер. За ваши тайны! За ваши секреты!
Лоранс. Значит, этот отъезд?
Робер. Хорошо разыгранная комедия!
Лоранс. А эта холодность?
Робер. Та же комедия! Ах, безумная головка, неужели вы хоть на мгновение усомнились во мне? Неужели могли поверить, что я больше не люблю вас?
Лоранс. Простите!
Рокфёй. Прекрасно! Прекрасно! Но как же господин мэр…
Робер. Собрание акционеров — это тоже я. Мэр нас ждет.
Рокфёй. Еще одно дело!
Максим. Остается надеяться, что однажды мы договоримся.
Рокфёй. Итак, как и положено в комедиях, всё заканчивается свадьбой.
Робер. Двумя свадьбами!
Максим
Робер
Максим. Ба!
Рокфёй. Ваш пример заразителен… Я бы сделал то же самое… если бы можно было жениться… без женщины!
Роберт-дьявол — герой одноименной оперы Джакомо Мейербера (на либретто Э. Скриба и К. Делавиня), впервые поставленной в 1831 г.; опера имела в XIX в. большой успех во многих европейских странах.
Мальт-Брюн Виктор Адольф (1816–1889) — известный французский географ, секретарь Парижского географического общества (с 1860 г.), автор капитального описательного труда «Иллюстрированная Франция».
Поль и Виргиния — влюбленная пара, герои одноименного популярного в свое время романа Бернардена де Сен-Пьера (1788).
Национальная гвардия — вооруженное гражданское ополчение, использовавшееся в мирное время как средство поддержания порядка; впервые появилось в годы Французской революции, воссоздано после Июльской революции 1830 г.
Эскулап — древнеримский бог врачевания. Его именем в просторечии часто называют врачей.
Отлично, сэр!
Джон Булль — шутливое прозвище англичан.
Бэкингем Джордж Вильерс, герцог (1592–1628) — фаворит английского короля Якова I, фактически руководивший внешней политикой Великобритании. Упомянутый эпизод относится к англо-французской войне 1627–1629 гг.
Намек на знаменитое высказывание французского короля Франциска I после битвы при Павии (1525 г.), во время которой он попал в плен к испанцам! «Все потеряно, кроме чести».
Панург — один из главных героев романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Большая часть третьей книги романа посвящена посещениям собравшимся жениться Панургом различных предсказателей, колдунов и магов в поисках рецепта успешного брака.
В античном романе Апулея «Метаморфозы» («Золотой осел») изложена история царской дочери Психеи. По ночам к ней тайно прилетал бог любви Амур, связавший возлюбленную запретом: никогда не пытаться увидеть лица супруга. Через некоторое время Психея нарушила этот запрет; ей пришлось пройти множество испытаний, чтобы вернуть любимого.
Тантал — в эллинской мифологии малоазиатский царь, обреченный богами на вечные муки: когда он хотел напиться, вода ускользала от него, а когда хотел утолить голод, плоды никак не давались ему в руки.
Денные красавицы — декоративные вьющиеся травянистые растения из семейства вьюнковых.
Речь идет о франко-британском торговом договоре, заключенном 23 января 1860 г.
Дебарроль Адриан Адольф (1801–1886) — французский психолог, увлекавшийся хиромантией. Автор многократно переиздававшейся книги «Тайны руки».
Нуку-Хива — остров в Океании, в группе Маркизских островов.
«Конститюсьонель» — одна из ведущих либеральных газет Франции в XIX в.; основана в 1815 г.
«Деба» (точнее — «Журналь де Деба») — самая тиражная в XIX в. и одна из самых влиятельных газет Франции; основана в 1789 г., просуществовала до 1944 г. В ней неоднократно печатались произведения самого Ж. Верна.
Пирр (319–273 до н. э.) — царь Эпира; воевал с Римом. Победа над римлянами при Аускулуме (279 г.) далась Пирру ценой огромных потерь. Согласно преданию, огорченный массовой гибелью своих воинов царь сказал: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска!» Отсюда возникло выражение «Пиррова победа».
В оригинале игра слов:
Пикадилли — одна из центральных улиц Лондона.
Гайд-парк — широко известный лондонский парк.
Уотерпруф
Макфарлан
Флёрдоранжи — здесь: искусственные цветы, напоминающие по виду белые цветы померанцевого дерева; непременная принадлежность свадебного убора невесты.
Да
Опять в подлиннике игра слов: «флёрдоранж» буквально переводится с французского как «цветок апельсинового дерева».