— Нет. Этого мало, — задумчиво покачал головой Механюк.

— Что?! Да это самое большое сокровище!

— Бумага нужна! — И Механюк выжидательно посмотрел на запасливого Кладовкина.

— Не дам! — отрезал Кладовкин.

— Хочу солнце! — заканючила Канючка.

— Сейчас-сейчас, только не плачь! А то Кладовкин твоих слез не выносит, — опять запел свою песенку Механюк.

Кладовкин убежал с лицом, искаженным страданием, а вернулся с малю-у-усеньким клочком из священной книги, написанной рукой папы, когда тот еще не повзрослел безнадежно.

— Только руками осторожней, я это заберу и на место приклею, — предупредил Трезор Механюка.

Механюк только хмыкнул. Он повертел очки, поймал в них луч и направил этот луч на клочок священной рукописи. Кладовкин затаился и внимательно следил, чтобы Механюк не испортил драгоценную бумажку и драгоценные очки.

Канючка тоже затихла и внимательно наблюдала за очками, бумажкой, Механюком и Кладовкиным. И вдруг на краешке бумажки заплясал маленький огонек. Бумажка уменьшалась на глазах. Кладовкин аж застонал от горя. Зато огонек рос. Канючка аж захлопала в ладоши от восторга. А Механюк победно схватил бумажку с пляшущим огоньком, подскочил к лампе и бросил бумажку в масло. Лампа засияла! Она была оранжевой, как апельсин! И еще она была теплой! Гораздо теплее апельсина Механюка. Кладовкину было чем гордиться, и он гордился изо всех сил!

Тепло от лампы заполнило абажур с Канючкой, Меха- нюком, Кладовкиным и конем-качалкой. Тепла было так много, что оно не умещалось под абажуром и даже поднимало абажур, то там, то сям отрывало его от столешницы.

Снаружи наступал вечер, а внутри было светло и весело. Можно было не разбегаться по своим домам, не прятаться от ночи за закрытыми дверками, а прямо здесь сидеть и ждать, когда Топ Дорожкин откроет для них новый мир, в котором вообще никогда не бывает темно, холодно и страшно!

Стоп! А где же он?! Где бесстрашный открыватель новых горизонтов Топ Дорожкин?..

***

Топ Дорожкин, естественно, в это время открывал новые горизонты. Только уже не бесстрашно. Стемнело, но он двигался и двигался вперед, потому что понимал: до милого дома, до буфета, до столешницы уже так далеко, что быстрее, наверное, добраться до нового мира, открыть его и с чистой совестью вернуться. Что-то в глубине души подсказывало Топу, что в местах, куда он забрался, вряд ли отыщется мир, в котором захочется остаться навсегда.

Действительно: в темноте внизу страшно поблескивали гигантские лопасти лопат, опасно скалили зубы садовые грабли, в которых Топ Дорожкин мог бы заблудиться, как в лесу. Но к счастью, его крепко придерживала зубами за ремень верный друг Прищепка.

Среди опасных ржавых железных гигантов Топ Дорожкин вдруг рассмотрел колодец.

— Это жерло потухшего вулкана, — авторитетно сказал он своему единственному на этот момент другу — Прищепке.

Прищепка ничего не сказала: ведь у нее был занят рот!

— Надо исследовать это жерло! Знаешь, на дне потухших вулканов иногда бывают прекрасные миры, — опять обратился Топ к своему другу с набитым штанами ртом.

О! Если бы у Прищепки не был занят рот, она бы крикнула Топу: «Нет, дорогой хозяин! Только не это! Не лезь в жерло! Оно темное и страшное, Канючке все равно не понравится этот мир!!!»

Прищепка разжала зубы, чтобы крикнуть это… И как же напрасно! Ведь говорить она все равно не умела, а своего верного друга и хозяина выпустила! Топ не ожидал и не успел растопырить руки, поэтому проскользнул в темный колодец,

А несчастная одинокая Прищепка заметалась по краю колодца, жалобно скуля.

Никакого прекрасного мира внутри жерла не было. По-тому что никакое это было не жерло, а папин сапог, который папа купил вместе со спиннингом, чтобы ходить на рыбалку, да так ни разу им и не воспользовался.

Топ Дорожкин летел-летел-летел вниз, и не было видно конца этому колодцу. Вообще ничего не было видно. А потом он свалился на дно. На ощупь он понял, что на дне начинается тоннель — такой же черный.

— Этот тоннель ведет к свету, — прошептал Топ Дорожкин не очень уверенно. — Потому что куда еще вести тоннелям из темноты?

Этот тоннель вел из темноты в темноту и заканчивался комком бумаги, который когда-то давно положили в сапог в магазине. Топ уперся лбом в мятую кучу бумаги, развернулся и кинулся прочь — в колодец. Наверху на фоне позднего вечера маячила Прищепка.

— Мы возвращаемся! — крикнул ей Топ.

Но на этот раз он обманул своего верного друга. Стенки были резиновые и гладкие, Топ только скользил по ним своими крошечными ручками и ножками, но даже не оторвался от дна.

Испуганная и расстроенная Прищепка собралась прыгать на помощь Топу, но он закричал:

— Нет! Тогда мы не выберемся вместе!

Прищепка завыла от горя и безысходности. А Топ крикнул ей:

— Беги скорее к Механюку, беги к Кладовкину — они что-нибудь придумают! Только Канючке — ни слова. А то она заплачет.

Так приказал Топ Прищепке. Она, громыхая и цепляясь зубами, понеслась наверх, а Топ Дорожкин, великий и бесстрашный исследователь новых миров, остался в непроглядной скользкой темноте нового мира, который вовсе не надо было открывать. Никого не было рядом с Топом, никто его не видел. И поэтому он тихо всхлипнул, потом еще раз, а потом зарыдал. Да так, что ему позавидовала бы Канючка.

***

Кукушка уже задремала в часах. А трое друзей: Канючка, Механюк и Кладовкин — задремали под своим светящимся и подпрыгивающим от тепла абажуром. Так уже было поздно, когда в розовый шатер ворвалась Прищепка. Она металась внутри абажура и отбрасывала на его розовые стенки такие тревожные тени, что друзья сразу поняли: дело плохо.

— С Дорожкиным беда! — одновременно воскликнули Кладовкин и Механюк.

— Не видать мне нового открытого мира! — зарыдала в голос Канючка.

— Он сгинул внизу, во мраке! — запричитал Кладовкин.

— Мы его спасем! — решительно заявил Механюк. Он знал, о чем говорит, ведь он уже вытащил из бездны оранжевое солнце и Кладовкина с сокровищем.

Механюк прицепил к поясу крючок с леской, взял на поводок Прищепку и закричал:

— Прищепка, след!

А Кладовкин ничего не взял. Потому что за сегодняшний день он уже и так разбазарил много сокровищ. Он просто побежал за Механюком.

Они бесстрашно спрыгнули со столешницы на колченогую табуретку, табуретка накренилась, и они без проблем скатились в помятый пионерский горн, вылетели из него на стеклянный каток пустующей теперь вазы для фруктов…

Стоп! Механюк резко остановился. Это леска от спиннинга размоталась на всю длину, и крючок вместе с Механюком и Прищепкой закачался над катком. Механюк занервничал.

— Я знаю, что делать! — вскричал Кладовкин (как нам известно, он сильно умнел, когда чувствовал приближение сокровищ).

Кладовкин снял ремень с пряжкой и спрыгнул в ящик с лунными скалами. Пряжка намертво прицепилась к магниту. Кладовкин одной рукой держался за ремень, а второй шарил в темноте ящика: ЕСТЬ! Он выхватил моток проволоки и вскарабкался к Механюку.

Проволоку привязали к крючку и лихо съехали по ней вниз, в темноту и страшный блеск гигантских лопат, закачались над зубами граблей… Эх! Чуть-чуть не хватает!!!

Спасители болтаются в темноте над страшной пропастью колодца, но дотянуться до друга, в глубину, не могут! Только слышат его жалобный голос.

— Потерпи, дорогой друг и бесстрашный исследователь новых горизонтов, мы тебя спасем! — кричат они ему, чтобы ободрить.

Только как спасти Топа Дорожкина?!

— Вспоминай, что было в лунных скалах, — приказывает другу Кладовкину друг Механюк, — я знаю, у тебя на сокровища фотографическая память.

— Там… Там была жадная подкова, но она притягивает только железное… — напрягается Кладовкин. — Там еще была тяжелая длинная загогулина…

— О! Нам длинная загогулина позарез нужна, тащи ее сюда!

— Но она не только длинная. Она еще и тяжелая. Я не донесу, — заныл Кладовкин.

— А ты представь, что это сокровище, — посоветовал Механюк.

Кладовкин облегченно кивнул и опять взобрался по проволоке в ящик с лунными скалами. Он уперся, зажмурился, представил, что тяжелая загогулина — сокровище, выдернул ее из ящика, как спортсмен-тяжелоатлет, и метнул вниз с воплем:

— Лови, Топ, выкарабкивайся по ней!

— Ага! — подхватил Механюк, провожая взглядом пролетающую вниз со свистом железяку. — Выкарабкивайся. А мы тебя здесь подхватим!

Железяка (а это был, между прочим, молоток) ухнула в черный колодец с таким грохотом, что Кладовкин и Механюк вжали головы в плечи.

— А-а-а! — раздалось из колодца. — Кладовкин! Какой же ты идиот! Я же тебе сказал: по скалам не карабкаются! Они скользкие!!! Кроме того, эта скала очень тяжелая. Она запросто могла меня расплющить!

Кладовкин уже совсем хотел было обидеться — его назвали идиотом, а он столько сил потратил, чтобы представить на месте тяжелой мерзкой железяки сокровище. Но его прервал озаренный Механюк:

— Стоп! Тяжелое могло его расплющить, значит, легкое может его вытянуть… Нашел!

— Нашел?! — закричал ободренный Топ из темноты папиного сапога. — Раз нашел — кидай скорее!

Но Топу опять пришлось ждать — в полной темноте и в одиночестве.

А его спасители стремглав кинулись в родные места — к свету, теплу. К абажуру.

Они остановились, и Механюк, указывая на абажур, прошептал:

— Смотри, Кладовкин, он легкий и от тепла подпрыгивает. А нам надо, чтобы он полетел!

— Что, еще бумажку тащить? — с совершенно несвойственной ему готовностью откликнулся Кладовкин. — Будем больше тепла делать?

— Ага, но только лампа сразу все тепло дает. Будем утеплять по-другому.

Он снял с себя кроличью шапку, вскарабкался на абажур и напялил шапку абажуру на макушку — туда, где была специальная дырочка для солнца. Абажур постоял немного в шапке — видимо, согрелся — и стал потихонечку взлетать!

— Видел? — спросил зачарованный Механюк.

— Ага, — ответил зачарованный Кладовкин.

Механюк сорвал с абажура шапку, чтобы они вместе не улетели вверх, покатил абажур к краю и столкнул вниз.

Кладовкин схватил горящую лампу — он никому бы все равно не доверил свое сокровище.

Абажур еще три раза пришлось кидать вниз: с табуретки, с катка и с ящика со скалами. У скал друзья надели на абажур шапку, сели на нижний обруч (Кладовкин, естественно, не выпустил лампу), Механюк взял в руки один конец проволоки, а второй опустил в бездну, где хныкал первооткрыватель.

— Привязывайся быстрее, а то придется тащить тебя вместе с бездной!

— Нет, бездны не надо! Зачем нам бездна? — испуганно запричитал Топ Дорожкин, поспешно обмотался проволокой и стал-ждать.

Абажур тоже чего-то ждал. Может, привыкал к обстановке. А потом потихоньку стал подниматься вместе с друзьями, горящей лампой и спасенным Топом Дорожкиным. Они с высоты заглянули в бездну сапога, посмотрели на зубья граблей, пролетели над скалами, миновали каток, помятый горн, табуретку — теперь все это казалось нестрашным: ведь они летели под таким добрым розовым и теплым абажуром. И он отгораживал их от всех страхов и уносил от них все выше и выше…

ОЙ!!! Куда?! Они уже долетели до родной столешницы! Зачем выше?! Там тоже бездна, тоже страшно и темно!

Механюк схватился за цепочку от своей родной часовой гирьки, чтобы затормозить. Из часов, стоящих на буфете, выскочила кукушка и спросонья сбила хозяйскую шапку с абажура.

— Ку-ку, — буркнула она недовольно и скрылась за своей дверцей в часах.

А друзья от радости завопили. Лишнее тепло вырвалось из абажура, он плавно опустился на столешницу, накрыв всех друзей, включая проспавшую все Канючку.

Канючка проснулась и сказала:

— Ну вот! Наконец-то ты вернулся, Топ, мы тебя заждались! И знаешь что? Выкинь-ка ты этот свой новый мир ну, тот, который ты открыл и принес. Зачем он нам? Посмотри, какой у нас мир прекрасный. — Она обвела взглядом купол только что приземлившегося абажура, зевнула, а потом снова задремала с радостной улыбкой.

Топ Дорожкин послушно кивнул.

А потом трое друзей, Прищепка и конь-качалка еще долго любовались пусть маленьким, но таким своим миром, который согревал все другие, неоткрытые, миры теплым домашним светом абажура.

— Это не стервятники. Это фруктовые мушки, — сообщил Кладовкин. — Они только скисшее едят. Так что выше голову, Дорожкин. Не кисни!

— Спаси меня, Кладовкин, — прошептал Дорожкин умоляюще. — А потом мы вместе победим Страшилку.

Почти до самого карниза Кладовкина дотягивалась вершина бурлящей стеклянной горы. Гора блестела своими гладкими боками полированного стекла и выглядела совсем неприступно.

Тогда Кладовкин посмотрел вверх. Высоко над ним, в темноте, на стене висела Страшилка. Темная пустота тоже выглядела достаточно неприступно. Страшилка ныла не хуже первооткрывателя:

— Не ешь меня, лисичка-сестричка… ш-ш-ш… не ешь меня, братец волк… не ешь меня, мишка косолапый.

Кладовкин вздохнул и сделал выбор.

— Топ, я сначала победю Страшилку. Потому что стеклянной горы я боюсь больше, — виновато сообщил он другу.

— А как же мы со стервятниками?! — заныл Топ Дорожкин.

— С фруктовыми мушками, — автоматически поправил друга Трезор. — Ты не должен им дать понять, что ты скис, понял?

— Понял, — кивнул первооткрыватель и встал во весь рост. — А ну, ко мне!!!

— Я же сказал: сначала к Страшилке! — отрезал Кладовкин.

— Да это я не тебе, это мушкам, — извиняясь, прошептал Топ. И громко прибавил: — К ноге!

— Щелк-щелк! — раздалось внизу.

Это верная Прищепка расслышала команду своего хозяина. Увы, добраться до него у нее не было никакой возможности.

— Топ! Трезор! — долетел до них далекий голос Механюка. — Вы в порядке?!

— Не знаем! — неуверенно крикнули вниз Дорожкин и Кладовкин.

— Топ! Трезор! — раздался снизу родной плачущий голосок Канючки. — Как я хочу вас видеть!

— Ну так выйди из-за дверцы и посмотри вверх! — посоветовал Дорожкин.

— Не открывай окошко, не слушай лисичку… ш-ш-ш…

предостерегающе зашипела Страшилка из мрачного поднебесья.

— Боюсь! — задрожал Канючкин голосок.

— Да замолчи ты, наконец! — закричал на Страшилку Кладовкин и в сердцах кинул вверх башмак.

Башмак попал в какой-то отросток на Страшилкином головотеле, и Страшилка ка-ак завопит:

— В черном-черном городе! По черной-черной улице! Едет!!!

— А-а-а! — донесся снизу голос окончательно перепуганной Канючки.

Больше медлить было нельзя, и Кладовкин решительно подошел к стене, ведущей к Страшилке. Увы. Стена была гладкой, на ней не было ни сучка, ни гвоздика, ни веревочки, ни даже занозы.

— Вот бы сюда ступеньки, — мечтательно произнес Кладовкин. И вдруг встрепенулся: — Стоп! Если ступенек нет, то их надо сделать! — Он опять подскочил к краю карниза и завопил: — Механю-у-ук!

— Кладовкин, дорогой друг! Я не смогу до тебя добраться: Канючка наотрез оказалась выпрыгивать из-за дверцы на тарелочку прыгалки и подбрасывать меня! — отчаянно закричал в ответ Механюк.

Бедный Механюк просто с ног сбился: он ловил мечущуюся по столешнице Прищепку и пытался запихать вопящую Канючку в спасительное яйцо с дырочками. Механюк надеялся, что в яйце, из которого не видно и не слышно всех ужасов мира, Канючка успокоится и заснет.

— Топ, — обратился Кладовкин к своему другу на нижнем карнизе, — заткни, пожалуйста, уши.

Топ с готовностью кивнул. Потому что голос Страшилки сильно отвлекал его от мушек и он боялся потерять бдительность.

— Механюк! — крикнул Кладовкин. — Заткни, пожалуйста, уши Канючке!

— Да я давно пытаюсь! — пожаловался Механюк.

— Слушай, Механюк, — продолжал Кладовкин, — иди в мою сокровищницу, найди там картонный сундук и подкинь его сюда.

Механюк кивнул.

— Ты меня слышишь? — спросил Кладовкин.

— Слышу, — сказал опомнившийся от удивления Механюк. — Ты на самом деле попросил меня войти в твой дом?

— Да! — донеслось до него сверху. — Только картонный сундук, понял?! Больше ничего не трогай!

Механюк подозрительно затих.

— И даже не смотри ни на что другое! — добавил сверху Кладовкин. А потом сел на карниз, обхватил голову руками и застонал тихонько, чтобы никто его не расслышал: — Нет, ну какой же я дурак! Надо было все пересчитать перед походом!

Механюк в сердцах махнул рукой на орущую Канючку в яйце, а потом махнул рукой на Прищепку, не желавшую слушаться команд, когда ее хозяин был в беде. Механюк устремился к жилищу Кладовкина. Он с трепетом отодвинул ящик, в котором жил на своих сокровищах Трезор, спрыгнул вниз, огляделся, присвистнул и в изумлении сел:

— Ничего себе!

— Не садись на пенек, не ешь пирожок! — предостерегающе завопила Страшилка.

— Спасибо, — с благодарностью прошептал Кладовкин, сам не свой от мысли, что кое-кто сейчас сидит в его сокровищнице и пялится на его ценности.

Механюк вздрогнул и поставил ладошки около глаз И чтобы не видеть чего-то ценного, что могло бы ему понравиться.

— Ой! Что это там блестит такое хорошенькое?! — услышал он у себя за спиной.

Ну конечно же это была Канючка! Она побоялась оставаться одна в яйце на пустынной столешнице и кинулась вслед за Механюком в дом Кладовкина.

— Даже не думай! — строго сказал Механюк. — Кладовкину это не понравится!

— Но ведь Кладовкин далеко! — беспечно сказала Канючка. И жестоко добавила: — А вдруг его сожрет Страшилка? Что ж, тогда всем этим чудесным штучкам здесь пропасть?!

— Как тебе не стыдно, Канючка?! — укоризненно закричал Механюк. — Если его сожрет Страшилка, то и нам конец! И тебе никакие блестящие штучки не пригодятся!

— Ой-ёй-ёй! — запричитала Канючка.

— Так что давай искать картонный сундучок!

— Да ты сидишь на нем, Механюк! — Канючка указала пальчиком на «пенек» и начала вытягивать его из-под Механюка. — Ну, чего ты расселся? Давай скорее, а то Страшилка съест нас, если мы не накормим ее сундучком!

Откуда только силы взялись у крохотной Канючки! Она уже вытаскивала заветный сундучок Кладовкина из ящика, угрожающе попискивая и шикая на острые углы сокровищ, о которые спотыкалась по дороге.

— Что ты такой медленный?! — Злобное красное личико Канючки обернулось к Механюку.

— Лучше бы я был у Страшилки, а Кладовкин здесь, — пробурчал Механюк и выбрался из ящика.

— Куда теперь? — спросила Канючка, забывшая про свои утренние страхи.

— Теперь к прыгалке, а потом к Кладовкину. Сама ему отнесешь?

Канючка остановилась. Губки у нее задрожали.

— Если меня съест Страшилка, то кого же защищают сейчас Топ Дорожкин и Кладовкин?!

Механюк вздохнул. Погладил Канючку по голове и сказал:

— Они защищают тебя! — Он кинул сундучок на тарелку прыгалки, крикнул вверх: — Лови! — И прыгнул на соседнюю тарелку.

— Вжик! — Сундучок Кладовкина унесся к своему владельцу.

Интересно, чем решил задобрить Страшилку Трезор Кладовкин?

Трезор поймал сундучок. А как же иначе? Когда дело доходило до сокровищ, в смекалке и ловкости ему не было равных.

— Так-так, — сказал он, открывая картонную коробку.

Конечно, Кладовкин и не думал делиться со Страшилкой своими драгоценностями. Просто он был уверен, что сокровища могут помочь в любой, даже самой безвыходной ситуации.

— Надо было все-таки их пересчитать, — добавил он, разглядывая содержимое сундучка.

Если бы Кладовкин был человеком, он бы знал, что его драгоценный сундучок — это всего-навсего картонная коробочка. А колючки внутри — такие кругленькие и такие блестящие — обыкновенные кнопки. Но в мире, в котором жил Кладовкин с друзьями, не было места обыкновенному! Там все было чудесным и очень- очень полезным.

— Посмотрим, на что вы способны, блестященькие вы мои! — Кладовкин с любовью оглядел сокровища. Он осторожно достал одно из них и воткнул остреньким зубчиком в стену. Получилась кругленькая ступенька! Потом Трезор взял второе сокровище, забрался на первую ступеньку, воткнул второе сокровище и сделал вторую ступеньку! Потом опять спустился. Взял третье сокровище, поднялся на две ступеньки и сделал третью…

Он спускался восемнадцать раз и поднимался восемнадцать раз, пока не сделал целых девятнадцать ступенек!

Голос Страшилки раздавался уже совсем рядом.

— Куда ты идешь, Красная Шапочка? — коварно поинтересовалась она.

— Никакая я не Красная Шапочка! — буркнул Кладовкин. — И я тебя не боюсь!

— Отпусти меня, старче! — попросила Страшилка.

— Это ты меня боишься! — торжествующе воскликнул Кладовкин. — Хоть я никакой и не старче.

С последней, девятнадцатой ступеньки, воткнутой в стену, Кладовкин дотянулся до Страшилки. А Страшилка была гладкая. Такая гладкая, что у нее тело плавно переходило в голову. За что было ухватиться Кладовкину? Он в тем- ноте нащупал какой-то отросток. А рядом — еще один. Попытался подтянуться на отростках, но они закрутились у него под руками. — Вжик-вжик-вжик-вжик!!!

Это Кладовкин покатился вниз, сшибая по дороге блестящие ступеньки. — Буме! — сказал он наконец, приземлившись на карниз.

Вокруг валялись блестящие ступеньки с зубчиками — все девятнадцать. А в руках Кладовкин держал два колпачка-отростка.

— Она меня спихнула! — с горечью воскликнул он и прислушался.

Сверху доносилась прекрасная музыка! Страшилка пела! Она запела в тот момент, когда отростки завертелись под руками Кладовкина. И пела всю его дорогу до карниза. Только ему было в то время не до песен.

Снизу раздались аплодисменты. В ладоши хлопала Канючка, в ладоши хлопал Механюк, в ладоши хлопал Топ Дорожкин, распугивая фруктовых мушек.

Невидимый Кладовкин поклонился в темноте поднебесья, а потом смущенно закашлялся. И сам начал хлопать: такую прекрасную песню пела Страшилка.

— Кладовкин одержал победу! — вопила из буфета Канючка. — Он расколдовал Страшилку и превратил ее в Певунью!

— Ура Кладовкину! — вопил Механюк.

— Щелк-щелк! — лаяла Прищепка. Она напоминала Кладовкину, что на его месте победителя должен был быть ее хозяин, первооткрыватель Дорожкин, если бы не попал по вине Кладовкина в беду!

— Не волнуйся, Прищепка! — крикнул Кладовкин вниз.

Он взвалил на спину картонку со всеми блестящими круглыми и зубастыми сокровищами и подошел к краю карниза. Напоследок он обернулся, посмотрел на Страшилку и сказал:

— Спасибо!

Колпачки-отростки он засунул в карманы.

Потом Кладовкин свесил ноги, нащупал скользкий бок стеклянной горы, оттолкнулся, закрыл глаза и… оказался рядом с Топом!

— Как я рад тебя видеть! Теперь нам будет не страшно жить вдвоем! — завопил Топ Дорожкин.

— Жить?! Здесь?! Вдвоем?!! Да мы сойдем с ума от скуки! — завопил Кладовкин.

— А вот и нет! — радостно закричал Топ. — Я научил мушек командам, и у нас будет мушиный цирк! — А потом он погрустнел и добавил: — Тем более у нас нет выбора. Нам все равно отсюда не спуститься, говорю тебе как специалист-путешественник!

Кладовкин открыл картонный сундучок:

— Говорю тебе как владелец сокровищ: мы отсюда выберемся. Нет таких мест на свете, откуда бы не выбрался владелец несметных сокровищ! Пакуй свой цирк!

Кладовкин рассовывал по карманам колючки, а Топ Дорожкин ловил и заталкивал в картонный сундучок суетящихся мушек.

— Подержи меня за ноги, — попросил Кладовкин. Он свесился с карниза, воткнул первую ступеньку и сел на нее.

— А теперь я тебя буду держать, чтобы ты сделал ступеньку! — крикнул он Топу.

Топ аккуратно поставил на колени Кладовкину картонный сундучок с их общими сокровищами, закрепил башмаки в карманах Кладовкина, свесился, воткнул ступеньку и сел на нее.

— Твоя очередь, — махнул он рукой Кладовкину. Кладовкин аккуратно поставил на колени Топу сундучок, зацепился ногами за Топа, свесился и воткнул третью ступеньку.

Так, по очереди повисая над бездной, друзья сделали тридцать шесть ступенек. Больше в сундучке ничего не было, если не считать тысячи мушек — артисток цирка Дорожкина.

Но больше ничего и не надо было! Потому что им навстречу вылетела радостная кукушка из часов Механюка!

Они добрались до родных мест! Перед ними была дверка часового домика!

Ку-ку! — поприветствовала кукушка странников. — Ку-ку! — раздался голосок Канючки. Она выглядывала из блестящего яичка-лифта, на котором Механюк поднял ее к своему домику, чтобы не слушать ее испуганное нытье со столешницы.

А Механюк ничего не мог сказать. Он изо всех сил старался сдержать слезы радости и никак не мог выпустить руки своих друзей.

— Вот! — смущенно сказал Кладовкин и вытащил из кармана трофей — остренькие колпачки-отростки Страшилки. — Трофей!

— Ой, это мне!!! — завопила Канючка. — Это добыча для меня, прекрасной?!

— Да я как-то об этом не подумал, — смущенно сказал Кладовкин. Он изо всех сил убеждал себя, что отростки ни капельки не похожи на сокровища, а значит, ему, Кладовкину, будет их совсем не жалко!

Канючка тем временем уже приставила колпачки к ушам. Потом — к носу, потом — наподобие рожек — ко лбу, и наконец, приладила их на нижние лапки!

— Мне идут каблуки?! — радостно вертелась Канючка перед своими друзьями.

Они смотрели на Канючку с благодарностью: не часто увидишь подружку без слез на глазах!

Канючка деловито процокала на своих каблучках к яйцу-лифту.

— Ну всё, спускай меня, Механюк! — капризно приказала она. — Все интересное закончилось, мне теперь не страшно, и я пойду домой!

— Как это все интересное закончилось? А я?! — вдруг закричал, выходя из тени, Топ Дорожкин. — Неужели ты мне не рада, Канючка?

— А у тебя что-нибудь есть? — остановилась она.

Дорожкин аж расхохотался от радости:

— А как же иначе? Все первооткрыватели привозят из странствий что-нибудь интересное! Ну там чай или картошку. Или специи. Или ковры!

— Ты все это притащил? — недоверчиво оглядела первооткрывателя Канючка. — И зачем нам картошка и ковры? И кто будет жевать твой чай?

— Я привез цирк! А это поинтереснее ковров! — гордо заявил Топ Дорожкин и кинулся к картонному сундучку.

Но Кладовкин сноровисто перехватил свое сокровище

Так, вдвоем держа заветный сундучок, они спустились на столешницу. А Механюк спустил Канючку, а потом спустился сам на цепочке от часов.

Все друзья расселись под абажуром. Разожгли лампу. А Топ Дорожкин выпустил из сундучка тысячу дрессированных мушек.

Ах! Как красиво танцевали в воздухе мушки под веселую музыку Страшилки! Их стайка превращалась то в сердечко, то в колечко, то взлетала вверх, то опускалась прямо на головы зрителей! А потом, когда Страшилка запела колыбельную, вся дрессированная стайка приземлилась на оранжевый шар апельсина и заснула.

Все захлопали Топу Дорожкину и его цирку. А Топ Дорожкин наклонился к Прищепке, погладил ее и прошептал:

— Все равно ты лучше всех! Потому что ты верный друг! И потому что мушки не умеют считать до пяти и приносить тапочки.

Прищепка благодарно завиляла хвостиком-гвоздиком и прижалась к ноге своего хозяина.

И тут Страшилка наверху перестала петь и зашипела.

— Что? Опять за старое?! — грозно прокричал Кладовкин, выглядывая из-под абажура.

А Страшилка вдруг ответила басом:

— Перерыв в радиовещании!

— Что она сказала? — переспросила Канючка. — Заклинание?

— Нет! — успокоил ее Кладовкин. — Она пожелала всем спокойной ночи!

Механюк кивнул и установил следующее весло. Пойманный лучик осветил новый кусок дороги, и Топ радостно закричал:

— Вот маяк! — А потом добавил: — Ой!

Маяк под неверным лучиком от весла съежился, отступил в Темноту, перестал урчать и совсем выключил мигалки. Без окошек-мигалок маяк оказался черным и сильно смахивал на кусочек Темноты.

— Он поменял конфигурацию и дислокацию, — прошептал Механюк.

Прищепка от страха щелкнула челюстью, а Топ Дорожкин, хоть и был прославленным путешественником и привык к диковинам, отвернулся от маяка и с изумлением уставился на Механюка:

— Чего-чего?!! Что с ним случилось?

— Генератор, наверное, сломался, — со знанием дела встрял Кладовкин.

Он только-только подоспел к друзьям и в изнеможении грохнул свой сундук-телефон на землю.

— Да прием! Прием! — не скрывая раздражения, сказал он в сундук. — Что?.. Да, свет помогает!.. Что?.. Нет, не бойся… Нет, не возвращаемся еще… Нет, не поздно еще…

— Кладовкин, — позвал Механюк друга, — я побежал, а то Дорожкин без света останется! — Он подхватил оставшиеся весла и устремился в Темноту за первопроходцем.

А бедный Кладовкин оперся спиной на воткнутое весло и крикнул вслед Механюку:

— Я, наверное, здесь телефонный пункт устрою! А то оборудование очень тяжелое!

Никто ему из Темноты не ответил. Только маяк кивнул. Кладовкин протер глаза и опять присмотрелся — привидится же такая глупость! Маяк не кивал. Он мигал и урчал.

— Не сломался, значит, генератор, — удовлетворенно сказал Кладовкин.

В следующий момент Кладовкину показалось, будто маяк осторожно, как тень, приблизился к нему, свет в окошках стал каким-то немного тревожным. Но Кладовкину даже не пришло в голову испугаться: ведь ему было некогда, его ждали друзья в Кромешной Темноте!

— Ну, я пошел, — зачем-то сообщил он маяку.

Маяк мигнул и придвинулся. Кладовкин обошел его, еще раз посмотрел на громоздкий телефон и побежал налегке за друзьями.

— Прием! Прием! — пищала Канючка.

Маяк, как тень, склонился над сундучком с Канючки- ным голосом и зашипел.

— Прием! Прием! — продолжала кричать Канючка в яйцо-телефон.

А телефон молчал. Канючка сиротливо жалась к лампе на самом краешке столешницы, а позади нее стояла Непроглядная Молчаливая Темнота. Эта Темнота проглотила уже и часовой домик Механюка, и ее прекрасное жилище за дверцами из резного стекла, и даже милый розовый шатер! Этот шатер серой глыбой выступал из Темноты и пугал Канючку еще больше!

— Спасите-помогите!!! — отчаянно закричала она в яйцо.

Но яйцо молчало!

Какой же несчастной и одинокой почувствовала себя Канючка! С ней не хотело разговаривать даже блестящее яйцо! А ведь она провела в нем лучшие минуты, спускаясь из своего домика и поднимаясь обратно!

— Ну уж нет! Просто так ты меня не погубишь! — крикнула Канючка разжиревшей и закрывшей весь ее привычный мир Темноте.

Она погрозила кулачком и кинулась в жилище Кладовкина, сшибая по пути коня-качалку и колючки из сундучка.

По очереди Канючка выставила на столешницу скульптуры — балерину, курящего старичка, мальчика с трубой, собачку и пастушка. Потом выкарабкалась из ящика Кладовкина, придирчиво обошла всех, протерла от пыли и спросила:

— Кто из вас боится Темноты?

Никто не ответил Канючке. Балерина бесстрашно стояла на одной ноге. Старик благодушно посасывал свою трубку, мальчик решительно дул в трубу. Взъерошенная собачка была готова растерзать любого. Правда, пастушок как-то слишком нерешительно жался к своему фарфоровому барашку. Зато у барашка был боевой и очень рогатый вид.

— Значит, никто не боится! — удовлетворенно кивнула Канючка. — Что ж, будете меня защищать, пока Топ, Кладовкин и Механюк не вернутся! — И она уселась в кругу своих защитников. — А я пока вам расскажу, как благодаря мне победили Страшилку, а скоро благодаря мне победят Темноту.

Защитники Канючки почтительно молчали, ожидая рассказа…

— Да не в жизнь бы я не потащился в эту Темноту, если бы не капризы Канючки, — шептал Кладовкин, пробираясь на ощупь сквозь руины старых леек, перелезая через гриф сломанной гитары и путаясь в оборванных струнах — дзы-ынь! Дзынь!

Он огляделся: где же его друзья? Ага! Вон засветилось весло — значит, Механюк недалеко!

— Кладовкин, ты Топа видишь? — раздался голос Механюка.

— Нет! — ответил Кладовкин, стараясь вырваться из цепких объятий струны. — Я только маяк вижу, он мне подмигивает!

— Топ, ты где?! — завопил Механюк, поворачивая весло в другую сторону и освещая дорогу, по которой убежал во тьму первооткрыватель.

— Я в самом сердце Темноты! — раздался радостный голос Дорожкина. Вторило ему радостное пощелкивание Прищепки.

— Эти первооткрыватели неисправимы, — вздохнул Кладовкин, — им даже Темнота нравится, лишь бы что- нибудь новенькое!

Темнота действительно нравилась неустрашимому путешественнику. И она нравилась ему не только потому, что была новенькой. Она нравилась ему, потому что была мягкой и пушистой на ощупь. Он стоял в непроглядном мраке и гладил меховой бок Темноты.

— Гони ее прочь! — посоветовал далекому другу Кладовкин.

— Прочь, — с сожалением сказал Топ Дорожкин. Темнота слегка заколыхалась, но светлее не стала.

— Что она ответила? — прокричал из клубка струн Кладовкин.

— Сказала, что ей здесь нравится. — Топ еще раз погладил мягкий бочок Темноты. — Сам попробуй с ней поговорить!

— Прочь! — прокричал с достаточно безопасного расстояния Кладовкин.

— Может, надо на нее напасть? — предположил Механюк.

Топ успокаивающе погладил Темноту, а Кладовкин поежился: ну как он мог напасть, когда он был безоружен и когда на него и так напала струна?

— По-моему, она хочет, чтобы мы ей что-нибудь подарили, — попытался понять Темноту Кладовкин. Сам бы он точно пошел на уступки, если бы ему подарили какое-ни- будь миленькое сокровище.

— А по-моему, она вредничает! — заключил Механюк. — И я ее сейчас прогоню светом.

Он направил лучик от весла в самое сердце Темноты. Но лучик был такой слабенький, а Темнота такая здоровая… Темнота проглотила лучик, даже не поняв, что это подарок- И поэтому не подвинулась!

— Она такая большая! — прокричал друзьям Топ. — Ей нужен большой подарок!

— Точно! — закричал Механюк. — Конечно же! Ей надо много света!

— Надо срочно связаться с Канючкой! Пусть Канючка сильнее светит! Мы подарим Темноте много света!

Кладовкин и Механюк со всех ног бросились к сундучку-телефону. Путь им освещали весло и мерцающие огоньки маяка.

— Прием! Прием! — закричал в сундучок Кладовкин.

— Ну чего кричишь? Что надо? — раздался недовольный голосок Канючки.

— Канючка, милая, подкрути фитиль сильнее, нам нужно больше света!

Там, вдалеке, мерцающий огонек лампы стал чуть-чуть ярче. А здесь, вокруг друзей, царила бархатная Непроглядная Темнота.

— Надо лампу наверх поднять! — завопил в сундучок Механюк.

А в ответ прозвучал голосок Канючки, обращенный неведомо к кому:

— Вот видите? Всё я. Всё я!

А потом она сказала в свое яйцо:

— Я сейчас скину лампу на прыгалку, а кого-нибудь из своих друзей скину на другую чашку!

— Не-е-ет! — завопил в сундучок Механюк. — Не бросай лампу!!!

— Каких друзей?! — чуя недоброе, завопил в сундучок Кладовкин.

— Говорите по очереди! — приказал им сундучок Канючкиным голосом.

— Канючка, лампа должна висеть наверху, как солнце, а не прыгать, как мяч! — сказал в сундучок Механюк.

— Там, на крыше мира, есть крючок. Я об него головой стукнулся, когда на прыгалке подпрыгнул. На него надо поднять лампу! — сказал Кладовкин.

— Ну уж нет! — возмутилась Канючка. — Мне не пойдет шишка на голове. Придумайте что-нибудь поумнее!

Кладовкин только развел руками.

Механюк вышел вперед и сказал в сундучок:

— Найди леску, которая тянется к подъемнику, ну, на котором мы тебя домой поднимаем. Привяжи к крючку что-нибудь тяжелое. Скинь это тяжелое на прыгалку и прыгни на другую тарелку!

— Угу! — радостно согласилась Канючка. — Ну, кто из вас струсит и не пойдет со мной в Темноту? — спросила она армию своих новых друзей.

Никто не струсил. Все промолчали.

Канючка показала им… нет, не язык. Язык она показывала только старым, проверенным друзьям, а сейчас, когда Темнота обступила ее со всех сторон, потерять новых друзей из-за плохих манер было бы очень некстати. Канючка показала своим новым друзьям большой палец: «Молодцы, ребята!» И принялась, пыхтя и отдуваясь, по очереди перетаскивать их поближе к леске, которая осталась от ее прекрасного яйца, которое неожиданно превратилось из лифта в телефон.

— Канючка, с тобой всё в порядке? — через пять минут спросили у сундучка Механюк и Кладовкин.

— Уф, не всё, а все! Все в порядке! — ответила Канючка и придирчиво оглядела своих друзей. — Ты! — указала она на фарфоровую собачку.

Та промолчала, даже не помахав хвостиком.

— Ну ладно, тогда ты, — и Канючка указала на курящего старичка.

Старичок был пластмассовым. Ему все было нипочем.

Канючка привязала старичка к леске и потянула за собой к краю столешницы. Наверху застрекотала катушка: это разматывалась леска.

— Оп! — крикнула Канючка и кинула старичка на тарелку прыгалки.

— Ух! — сказал старичок, стукнувшись о медное дно.

— Р-раз-два-три! — крикнула Канючка, разбежалась и… затормозила у самого края столешницы! — Неужели кто-нибудь из вас желает моей гибели?! — грозно спросила она у своих защитников, столпившихся там, где когда-то лежала леска с крючком.

Конечно, никто из них не желал своей грозной повелительнице такой печальной участи. Каждый был готов безмолвно погибнуть за нее.

Канючка выбрала пастушка с барашком. Дотащила их до края, приговаривая: «Ну что вы оба упираетесь, как бараны?» — и легонько подтолкнула.

— Дзынь-нь-нь-нь! — зазвенел барашек рогами о тарелку.

Старичок, попыхивая трубочкой, пронесся наверх и вернулся вниз, не забыв по дороге зацепить леску за крючок.

— Ух! — опять сказал старичок, приземлившись на свою тарелочку.

— Ульк! — это уже Пастушок с барашком, потревоженные старичком, подпрыгнули легонечко и приземлились на столешницу у ног Канючки. Только рог у барашка слегка откололся.

— Все готово! Я их спасла! — гордо сказала она своей поредевшей армии.

Все тактично промолчали. И действительно: к лучшему ничего не изменилось! Вокруг по-прежнему было темно! И Канючка завопила в яйцо:

— Бою-у-усь!

— Некогда, Канючка! — сурово сказал сундучку Механюк. — Сделай сначала дело, а потом бойся!

— Что делать, чтобы не бояться? — спросила Канючка яйцо.

— Привяжи лампу к леске! — ответило яйцо.

— Я не смогу! — ужаснулась Канючка.

— Ну тогда сиди и бойся! — сказало неумолимое яйцо голосом Механюка.

— Нет-нет-нет!!! — заверещал сундучок голосом Канючки так пронзительно, что друзья отпрянули.

Канючка судорожно вытянула старичка за леску, отвязала его и привязала лампу за ручку. И огляделась. Опять светлее не стало!

— Начинать бояться? — спросила она у яйца.

— Нет, начинать становиться смелой-пресмелой, — ответило яйцо. — Полезай на катушку и крути ее, пока лампа не поднимется высоко-высоко.

Канючка кивнула.

У Ты пойдешь со мной, — прошептала она балерине — Ты поймешь меня, если я струшу.

Балерина ничего не сказала, только ногой упиралась, когда Канючка волокла ее к длинной-предлинной палке, на которой сидела катушка.

— Да не будь ты девчонкой! — упрекнула Канючка балерину.

Балерина смутилась и помогла Канючке: по ее вытянутой ноге Канючка добралась до катушки и ухватилась за ручку.

— Р-раз!

Катушка со скрипом повернулась.

— Р-раз!

Леска натянулась.

— Р-раз!

Катушка еще раз повернулась, лампа повисла в воздухе и осветила всю столешницу.

— Гип-гип-ура! — закричала Канючка, прыгнула на ручку и начала выстукивать на ней каблучками польку.

— Раз-раз-раз-раз!

Катушка весело закрутилась, лампа начала всходить над «всем миром», освещая его радостным светом, оттесняя Темноту все дальше в угол!

— Как бы я хотел взять тебя с собой! — печально сказал Топ Дорожкин пушистой Темноте, когда маленькое солнце масляной лампы заставило Темноту сгорбиться и попятиться в дальний угол.

— Как бы я хотел взять тебя с собой, — прошептал Кладовкин маяку. Ему было ясно, что Темнота почти побеждена, а значит, битва закончена, а значит, пора домой, а значит, надо подумать о трофеях-сокровищах.

— Бумс! — Лампа стукнулась о крючок на крыше мира. И осветила мир до самых дальних уголков.

— Доброе утро, товарищи!!! — заорала что есть сил радостная Канючка. — Я победила Темноту!

— Ку-ку, — ответила ей кукушка Механюка, потому что она привыкла откликаться на слово «товарищи».

— Доброе утро! — донеслось до нее из яйца: это ее приветствовал изобретательный, умный друг Механюк.

— О-о-о! — раздался вдруг стон Дорожкина.

— И-и-и-и! — раздался вдруг визг Кладовкина.

Свет прогнал Темноту, и все мелочи жизни стали заметными. Топ Дорожкин увидел, что мягкий и пушистый бок — это вовсе не ласковый бочок Темноты! Это был огромный зверь, лохматый и страшный. У него не было ни головы, ни нижних лап!

Он принес книжку с цветными картинками. Там сильно уменьшенные великаны висели на веревочках и крутились на колесиках. И называлось это все «Посетите наш парк отдыха!».

Канючка быстро перелистывала огромные страницы, перескакивала от одной картинки к другой и шептала: «Не то, не то».

И вдруг как завопит:

— Вот! Вот оно — хорошее, что мы извлекли из Осени!

Друзья сгрудились над страницей.

— «Ф-О-Н-Т-А-Н», — прочитали они с трудом.

— Это фонтан, конечно! — завопила счастливая Канючка. — Фонтаны всех радуют. А теперь к нему нужны пруд, скамейки, фонари, лодочки и скульптуры! — Она огляделась. — Ну? И чего вы стоите? Мы уже извлекли из Осени фонтан. Давайте извлекать все, что к нему прилагается. Кладовкин!

— А чё сразу «Кладовкин»? — запыхтел Трезор. И отправился в свой ящик.

Надо сказать, исчез он там надолго. Ему надо было переобнимать напоследок все сокровища, которыми он решил поделиться.

За это время Механюк и Топ Дорожкин перевернули зонтик, свесили его под струю фонтана, а ручку зацепили за столешницу. Зонтик быстро наполнялся водой.

Они, боязливо поглядывая на ящик Кладовкина, вырвали из священной книги про уменьшенных великанов две страницы и Сложили из них две лодочки. Верная Прищепка сидела на спице наполненного водой зонтика и крепко держала зубами лодочки, чтобы они не расплылись.

— Кажется, получилось? — дрожащим голосом спросил Механюк.

— Да кто бы сомневался! — с восторгом хлопнул его по плечу Топ.

— Тогда — вперед? — дрожащим голосом спросил Механюк.

Топ, Прищепка и Кладовкин посмотрели на него с жалостью.

— Наверное, истратил все команды, — объяснил Прищепке Топ, — не осталось ничего в запасе. — И заорал во весь голос: — Вперед!!!

— Да, действительно, вперед, — засуетился Кладовкин.

По дороге к мосту он все-таки не удержался — свернул в свой ящик с сокровищами. Из кармана дорожной куртки он вытащил клинок. Этот клинок он нашел в лунной пещере, там клинок был блестящим обойным гвоздиком, а Кладовкин сразу признал в нем сокровище и чудом утаил от прожорливого магнита. Кладовкин заткнул клинок за пояс и мужественно сказал: «Пригодится!»

В глубине души он предполагал, что в неведомых краях, где есть Пикники получше Культуры и Отдыха, найдется немало сокровищ не только для Канючки, но и для него лично.

А когда дело касалось сокровищ, Кладовкин становился не только сообразительным, но и смелым.

Кладовкин нагнал своих друзей уже на противоположном конце моста. Прищепка с веселым пощелкиванием соскочила на ровную лакированную столешницу. Эта столешница напоминала их родную, буфетную. Но она была местами блестящей, а местами, где лак уже слез, — темной и таинственной. Это была столешница комода, который жил в доме задолго даже до буфета. Ручки от ящиков комода давно отвалились, да и сами ящики рассохлись. Но выкинуть комод на помойку великаны не посмели — видимо, из уважения к его возрасту. И задвинули в угол чулана. Там комод оброс самыми невероятными вещами, гораздо моложе его самого. На нем стояла ножная машинка «Зингер», а на машинке валялся старый таз, а таз когда-то подпирали дедушкины лыжи. Да только теперь лыжи улеглись между комодом и буфетом, а пораженные друзья стояли на столешнице и разглядывали величественные чугунные колонны, заканчивающиеся причудливой крышей.

Колонны были черные, витые, между ними пролегал пол не пол, платформа не платформа, только состояло это из хитрой чугунной решетки, в которую попыталась провалиться Прищепка. И провалилась бы, если бы в последний момент не уцепилась зубами за краешек резной решетки. Но решетка уже пришла в движение: она покачнулась, с натугой заскрипела, а потом встала наклонной дырявой горкой.

— Ух ты! — удивленно переглянулись друзья.

Топ прыгнул на краешек резной горки, чтобы помочь выбраться своему верному другу Прищепке. Но горка опять зашаталась и опустилась прямо у ног Топа.

— Да это же качели! — радостно завопил Механюк.

— А это — КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ! — завопил Топ, показывая на колонну справа.

Колесо обозрения до этого они видели всего лишь раз — в священной книге с картинками. В книге про Культуру и Отдых. И тогда друзья думали, что колесо обозрения — это прекрасная выдумка. Как это обычно и бывает в священных книгах. А теперь это колесо было справа от них! И оно вертелось, стоило Топу только переступить ногами и раскачать огромные чугунные качели, в которых застряла Прищепка.

— Где-то я это уже видел, — задумчиво сказал Кладовкин.

— Конечно! — радостно закричал Топ. — В книге про Культуру и Отдых!

Но Кладовкин видел это в какой-то другой книге. Только где именно — он не помнил. Помнил только, что это «что-то» не такое веселое, как думает Топ, а какое-то тревожное.

— Это не колесо обозрения, — только и сказал он с сомнением, затих, задумался и замер на самом краешке чугунных резных качелей.

— Это — не колесо обозрения! — авторитетно подтвердил Механюк. — Это устройство для музыки. Ведь Канючка хотела музыку?

Топ посмотрел на Механюка с сомнением и радостно завопил:

— Колесо! Обозрения!

Кладовкин посмотрел на Механюка с сомнением, но ничего не сказал. Сидел так же понуро и тихо.

Механюк принял сомнение на свой счет. А сомнений в своей учености он не переносил.

— Что? Не верите? — уязвленно спросил он и побежал по мостику обратно, бурча себе под нос: «Я вам докажу, я вам докажу!»

С родной буфетной столешницы Механюк стремглав вознесся на часовой гире на крышу. Туда, где стояли его часы с кукушкой, сушились лук и чеснок и пылилась старая картонка с виниловыми пластинками. Пыхтя, он выкатил один черный диск, продел в него цепочку от гири и спустил диск к мостику. По мостику черный диск катился сам, Механюк лишь слегка страховал его от падения в пропасть то справа, то слева.

Топ и Кладовкин, хоть и были обуреваемы сомнениями, все же не могли бросить Механюка надрываться с вертлявой черной штуковиной. Они поймали диск на лаковой столешнице и дотащили до колеса обозрения, кое-как протиснули между чугунными колоннами и приладили к колесу.

— Давай, поднажми! — вдруг опять вспомнил команды Механюк.

Кладовкин и Топ поднажали: качнули черную витую платформу, платформа закрутила колесо, колесо закрутило черный диск и… ничего не произошло!

— А что я говорил?! — торжествующе закричал Топ. — Это точно колесо обозрения!

— Слушайте, дорогие друзья, — сказал вдруг задумчивый Кладовкин, — я сейчас вернусь. Вы на всякий случай вот это возьмите! — И он протянул своим дорогим друзьям свой блестящий клинок.

Механюк повертел клинок в руках, и лицо его просветлело.

— Кладовкин, ты случайно не за священной книгой? — крикнул он вдогонку Трезору.

— А как ты догадался? — испуганно оглянулся Трезор Кладовкин.

— Да когда ты мне эту важную музыкальную штуковину дал! Тащи быстрее!

— Угу! — кивнул Трезор. — Только прошу вас: вы осторожней. Не качайте пока качели, не вертите колесо, не шумите!

— Не волнуйся, не дураки! — хмыкнул Топ. — Не будем шуметь, чтоб Канючка раньше времени сюрприз не увидела!

Кладовкин что есть духу побежал по мостику, влетел в свой родной ящик и начал торопливо копаться в Библиотеке священных книг. Их было целых три, и были они такие огромные, что пока перелистнешь страницу, пробежишь пять шагов. Сердце у Кладовкина так и прыгало в груди. Что-то смутное, нехорошее подсказывало, что его друзьям грозит опасность. Он хотел бы взять веселую книгу про Культуру и Отдых. Или поучительную книгу про «жи-ши», но память подсказывала, что надо почему-то взять самую страшную. Про ВЕЛИКАНОВ и ДРАКОНОВ с ядовитыми зубами.

С самым тревожным лицом, которое у него только было, он вылез на поверхность и торопливо потащил страшную книгу к мостику.

Но тут его сверху окрикнул прекрасный нежный голосок:

— Кладовочкин, я уже соскучилась, пока вы делаете для меня хорошее! А ты даже не смотришь на меня! Неужели я действительно так постарела?!

Конечно, это была прекрасная Канючка. И ни капельки она не постарела. Просто Кладовкин не мог испугать ее своим самым тревожным лицом в такой прекрасный, знаменательный день.

Он несколько мгновений смотрел себе под ноги, ведя непримиримую войну с лицом. И победил. Сел на священную книгу, раскидал по ней полы сюртука, чтобы Канючка не увидела страшной правды, и радостно посмотрел вверх.

Там в хрустальной креманке элегантно свернулась клубочком милая Канючка. А в стеклышке раскладной ракушки не менее элегантно сидела в своей креманке другая Канючка. Они обе съели свои конфеты и теперь были полны желания сделать что-нибудь приятное для других.

— Кладовочкин, — ласковым голоском продолжала настоящая Канючка, — я вспомнила, что на день рождения надо угощать гостей.

— Как это кстати, — сказал Кладовкин. Он так набегался по мосту и так изнервничался, что почувствовал вдруг страшный голод. — У тебя ведь была огромная конфета. Это прекрасное угощение. Принесешь с собой.

Он собрался бежать дальше со своей страшной ношей, но вдруг заметил, что Канючка сильно покраснела.

— Э… э… этой конфетой я уже угостила… э… э… вот ее! — и Канючка ткнула пальцем в своего двойника, сидящего в стеклышке.

Но двойник ткнул пальцем в саму Канючку, пытаясь безмолвно разоблачить ее вранье!

Этого Канючка не смогла стерпеть. Тем более что Кладовкин отвернулся и побежал от нее со своей книгой. «Наверное, обиделся, что мы с ним не поделились!» — в ужасе подумала Канючка. Она кинулась к лифту, догнала Кладовкина и торопливо повернула его лицо к себе — чтобы он только не смотрел на ее близняшку и не узнал всей правды! Кладовкин второй раз одержал победу над тревожным лицом и вымученно улыбнулся Канючке.

— Знаешь что, Кладовочкин? — нежно залепетала Канючка. — Я сейчас приготовлю угощение!

— Ну, удачи! — напутствовал Кладовкин, намереваясь бежать.

Но Канючка цепко держала его в своих лапках.

— Давай муку искать! — весело крикнула она.

— Ты не у Механюка, случайно, часть команд забрала? — поинтересовался Кладовкин. Но покорно стал вместе с Канючкой обшаривать ящики и полки буфета.

Муку они нашли после того, как чуть не завязли в мешке с чечевицей; после того, как покричали друг другу в уши через длинные макаронины, и после того, как покатались на жестяных цилиндрах с зеленым горошком.

— Теперь тащи воду! — вовсю командовала Канючка.

Кладовкин с грустью подумал: «Что же теперь делает Механюк, раз все его команды перекочевали к милой Канючке?» Но воду притащил с радостью. Он вообще вдруг почувствовал, что его тревога куда-то убегает и кажется игрушечной, как и сами его друзья, пока он выполняет четкие команды.

Воду из зонтика он зачерпнул хрустальным ведром с полки Канючки и влил в хрустальное корыто с полки Канючки. Потом, чихая, натаскал туда муки.

— А теперь — мешай! — приказала именинница.

Кладовкин достал весло из Оружейной, но весло вязло. Пришлось позаимствовать у Механюка вертелку.

Эта вертелка стояла рядом с домиком Механюка, Механюк называл ее «ВЕНТИЛЯТОР» и очень гордился, что не только умеет выговаривать это слово, но и владеет такой бесспорно драгоценной вещью. Спрашивать разрешения Кладовкину было не у кого. Да и зачем зря расстраивать хозяина, если он даже не узнает, что неумелые руки хватались за его вертелку.

Кладовкин повисал по очереди на каждой лопасти, в то время как другие лопасти перемешивали муку с водой.

А Канючка стояла рядом и хлопала в ладоши. От этого тревога Кладовкина совсем сбежала. Ему не хотелось больше беспокоиться из-за друзей. Ему хотелось, чтобы Канючка всегда так стояла и всегда так хлопала.

— Что теперь? — с надеждой спросил Кладовкин.

— Теперь огонь! Надо разжечь твой огонь! — попросила Канючка.

От этого у Кладовкина сердце подпрыгнуло: Канючка сказала «твой огонь»! Ей нужен «его огонь»!

— Дело ерундовое! — буркнул он счастливо. Выбил серым камешком искру, поднес огонек к фитилю и обернулся к Канючке: — Куда лить белое?

— На сковороду, конечно!

— Конечно! — расплылся в улыбке Кладовкин. — А что это?

— Это такое большое, плоское, круглое.

— Это Механюк уже унес к Пикнику. Это муз… — Кладовкин хлопнул себя по губам: как можно было предать товарища? Как можно было до времени выдать его секрет? Никак! — Сейчас найдем, дело ерундовое, — быстро сказал он Канючке, огляделся и нырнул в Оружейную.

Там, среди оружия — мечей, четырехзубцев и весел, — лежал круглый плоский щит с ручкой посредине. Кладовкин повертел щит в руках и решил, что тот вполне сойдет за сковороду. (Вообще-то это была крышечка от бидона, с которым бабушка ходила к соседке за молоком. Потом коровы стали давать молоко прямо в пакетах, бидончик потерялся, а запасливая бабушка начистила крышечку до блеска и положила в ящик с ложками, вилками и ножами.) По пути из Оружейной Кладовкин отметил, что становится смекалистым, не только когда дело доходит до сокровищ. Оказывается, улыбка прекрасной Канючки — не меньшее сокровище!

А Канючка хлопала, хлопала в ладоши!

Кладовкин приладил щит поверх фитиля, подхватил хрустальную лохань с белым и повис на Канючкином лифте (а по большому счету, на своем сокровище, но сейчас он запретил себе об этом думать, чтобы не нахлынула жадность). Трезор поднялся вместе с лоханью над раскаленным щитом и выплеснул белое!

— Ой, Кладовкин! До чего же ты умный! И какой ловкий! — услышал он сквозь шипение и шкворчание белого.

Потом они вместе с Канючкой хлопали в ладоши: белое стало кружевным и местами подрумянилось. Потом они вместе прикрутили фитилек и сидели на краю столешницы, бесстрашно болтая ножками над пропастью: ждали, пока кружевное румяное остынет. Потом они скатали кружевное румяное как ковер и Канючка закричала:

— Ой, какая же я молодец! Ну какая же молодец! Какое прекрасное угощение я приготовила своим гостям! Как же меня будут хвалить Механюк и Топ Дорожкин! Как же мне пролает до пяти Прищепка!!! — И захлопала себе в ладоши.

На Кладовкина вдруг опять нахлынула тревога за друзей. Он нахмурился, ухватил за угол страшную книжку, взвалил на плечо рулон румяного кружевного, сжал покрепче руку попискивающей Канючки и потащил ее по узкому качающемуся мосту так быстро, как только мог.

— Эй, скорее сюда! — махали им Топ и Механюк.

Они качались на качелях, колесо вертелось, двигало пластинку, а где-то наверху, там, над странной крышей, что-то щелкало и постукивало. И от этого щелканья и постукивания на сердце у Кладовкина стало совсем нехорошо.

— Механюк, подойди сюда, поговорить надо, — хмуро позвал он дорогого друга.

Но Механюк только рукой махнул. Он сам любил командовать, а если слышал команды от других, то считал, что другим они достались по недоразумению и те только балуются с важными словами.

— Кладовкин, ты что, забыл? Сегодня праздник. И мы сейчас будем дарить Канючке Пикник! Ну-ка сделай праздничное лицо! — весело скакал вокруг Трезора Топ. Он гордился, что ему удалось найти такой прекрасный Пикник.

— Молодец, что не забыл выполнить мою просьбу: принес нужную книгу, — похвалил Кладовкина Механюк.

Не успел Кладовкин глазом моргнуть, а Механюк — р-раз! — и вырвал из страшной священной книги страницу — два! — и сложил ее воронкой — тр-ри! — надел воронку дырочкой на клинок Кладовкина!

— Топ! Наверх! — скомандовал Механюк не хуже дрессировщика.

Топ, сам дрессировщик, понимал толк в командах и взвился на решетку вокруг колеса. Прищепка, которая без команд вообще жить не могла, приняла слова Механюка на свой счет и помчалась за хозяином. Угнездившись на витой колонне, она надежно прихватила Топа Дорожкина зубами.

— Ап! — крикнул им Механюк и подкинул воронку с завернутым клинком.

Прищепка с завистью проследила за пролетающим кульком: рот у нее был занят, а Топ ловко подхватил сооружение Механюка.

Дорожкин прижал клинок к пластинке, а воронка торчала наружу.

Механюк принялся бегать по качелям-решетке, качели начали качаться, колесо — вертеться, пластинка — крутиться, клинок заскрежетал по пластинке, срезая тонкую черную стружку, Топ чуть поменял наклон, стружка отвалилась, скрежет исчез, и…

— Музыка! — скомандовал Механюк. И случилось чудо! Из воронки полилась сначала простуженная, а потом нежная-пренежная, веселая-превеселая полька!

Канючка захлопала в ладоши! Кладовкин захлопал в ладоши! А Механюк и Топ готовы были хоть всю жизнь вот так бегать и вот так сидеть, лишь бы видеть радостные лица своих самых любимых Друзей!

— А теперь — пир! — закричала радостная Канючка.

Она сдернула с плеча Кладовкина рулон, раскинула его поверх решетки-качелей и плюхнулась прямо на него. И пошлепала по нему ладошкой. Она приглашала сесть рядом Кладовкина! И он так обрадовался, что его мерзкая тревога опять отпрянула. Кладовкин плюхнулся рядом с именинницей. Ах, как это было прекрасно!

Какая это была румяная кружевная скатерть-самобранка для Пикника! Они на ней сидели и от нее откусывали! Вкусно! И Механюк, пробегая с одной стороны качалки на другую, тоже откусывал! И они отрывали кусочки и кидали их радостному Топу — наверх, на колесо! И он ловил и крутил, ловил и крутил! А полька становилась все быстрее и веселее! И Кладовкин от счастья захлопал в ладоши первым: как он был благодарен своим дорогим друзьям за то, что они прогнали его липкую тревогу!

— Кстати, — легкомысленно пробубнила с набитым ртом счастливая Канючка, — а что это там стучит все время и клацает? Это тоже сюрприз?

Она приготовилась получить еще один подарок и почти захлопала в ладоши. Но Кладовкин вдруг сказал:

— Тихо!

И его тревога вдруг вынырнула из-за всех причудливых чугунных колонн, завилась вокруг Пикника и накрыла своими тяжелыми крыльями праздник.

Все смолкли. Механюк перестал бегать, а Топ выронил воронку с клинком. Клинок звякнул о решетку, провалился в ячейку на столешницу, а с нее скатился дальше — в непроглядную бездну. Решетка продолжала раскачиваться, колесо — крутиться. А наверху кто-то продолжал щелкать и стучать. И так он это делал, что всем вдруг стало ясно: если и ждет всех сюрприз, то оч-чень неприятный.

— Тихо! — повторил Кладовкин, хотя все уже сидели до того тихо, что тише невозможно. Он спрыгнул на столешницу и подтащил поближе к друзьям книгу.

Они столпились над ее страшными страницами и с ужасом узнавали все, чему еще мгновение назад радовались.

Вот — витые колонны. А вот — чугунное резное колесо. А вот — крыша. А на крыше… На крыше стоит темный-претемный деревянный дом! Этот дом срывают смелые руки огромного великана. А в доме — ДРАКОН!!! У него черная железная спина и круглый блестящий хвост. Он бешено крутит этим хвостом — видно, злится! А впереди у дракона рог, и он этим рогом водит туда-сюда! А внизу у дракона — ядовитый зуб! И он этим зубом… СТУЧИТ И КЛАЦАЕТ!!! Он стучит и клацает даже на огромного великана, нога которого неустрашимо качает качалку! Но великана не так-то просто испугать! Он смело покоряет дракона. Вот он накидывает ему на спину хитроумную упряжь, а потом скручивает ему веревками острый рог, а потом заматывает ему веревками ядовитый зуб, а для надежности еще вынимает из-под зуба железный капкан и привязывает зуб к нему веревкой!!!

Друзья пролистали книжку до конца, захлопнули и с ужасом посмотрели вверх. Дракон притих. Видно, затаился, ждет, когда они опять начнут беззаботно веселиться: тут-то он со своим железным зубом на них и набросится! Набросится и сожрет всех до единого!!!

А великана у друзей нет!

— Уже можно начинать плакать?! — дрожащим голосом спросила именинница.

— Что же делать? — переглянулись друзья и с надеждой посмотрели на Механюка. Все-таки он у них самый умный, умеет мыслить логически!

— Ну-у, — ученым голосом промолвил Механюк, — если рассуждать логически…

Все замерли в ожидании.

— Если рассуждать логически… — повторил Механюк и замялся.

— То?.. — дрожащим голосом спросила Канючка, заглядывая с надеждой в глаза ученому другу.

— То ему надо отдать кого-то одного! Всех нелогично! — выпалил Механюк.

Все опешили и не могли рта открыть.

— И кого же отдать логичнее всего? — оправилась от потрясения Канючка. Все-таки девочки любопытнее мальчиков.

— Логичнее всего, — сказал Механюк, глядя почему-то в пустой угол, — отдать дракону… Канючку!

Канючка сказала:

— Ах!

— Потому что она самая слабая, убежать не успеет, и потому что дракона разбудили из-за ее капризов, — вполне логично обосновал Механюк.

— Но я… но я… — пролепетала Канючка, но потом собралась: — Я считаю, что гораздо логичнее отдать дракону Топа! Потому что если бы не он, мы вообще бы не пришли в это гиблое место! И не разбудили бы дракона!!!

Что ж, и Канючке в логике не откажешь.

— Да что ты говоришь?! — возмутился Топ. — Если хочешь знать, логичнее всего бросить дракону на съедение Механюка! Потому что это он придумал музыку, а если бы не громкая музыка, дракон бы не проснулся и мы бы еще сто раз приехали сюда на Пикник!!!

— Да что же это за наука такая — логика?! — вдруг возмущенно закричал Кладовкин. — Да лучше я всю жизнь проживу глупым скрягой, чем выучусь этой науке!

И Трезор Кладовкин вскочил. Он вскочил, потому что опасался, что по законам логики дракону все-таки надо отдать его, Кладовкина. Потому что он, Кладовкин, давно уже догадался, что дело нечистое. Но он, Кладовкин, преступно медлил. Он ликовал с Канючкой и ликовал с друзьями, а не предупредил их, и он виноват, что дракон проснулся, а его друзей зачаровала эта злобная наука.

Трезор Кладовкин вскочил, и от этого платформа закачалась, колесо завертелось и дракон клацнул зубами. Все вжали головы в плечи, а Кладовкин вопреки всем законам логики заорал:

— Бежим!!!

И Механюк, и Прищепка с поджатым хвостом-пружинкой, и Топ кинулись прочь. И Кладовкин кинулся прочь. Он сгреб в узел скатерть-самобранку, внутри которой сидела Канючка, и побежал что есть мочи по шаткому мосту.

— Быстрее! Быстрее!!! — звали его друзья.

Кладовкин бежал, роняя куски румяной вкусной скатерти и раскачивая Канючку.

Канючка не канючила. Она выглядывала в кружевные румяные дырочки. И смотрела, смотрела назад.

— Ты только назад не смотри! — посоветовал ей Кладовкин.

— Мы роняем кусочки, — каким-то стеклянным голосом сказала Канючка. — Кусочки вкусные. Дракон все равно пойдет за ними и дойдет до нас.

— Только не плачь, ладно? — попросил Кладовкин Канючку. — Дай до дома добраться, там Механюк что-нибудь придумает с этим драконом.

— Он уже придумал, — сказала Канючка. Она выскользнула в прореху вконец разорвавшейся скатерти-самобранки и твердо добавила: — Я здесь останусь, Механюк был прав!

— Знаешь, Канючка, ты беги, а я вас прикрою! — теперь Кладовкин твердо сказал Канючке. — У меня есть клинок. И этот клинок не хуже зуба дракона.

Он обогнул Канючку и кинулся назад, к страшному зубастому дракону.

— Стой, Кладовкин!!! — заорал Топ Дорожкин. — У тебя ведь нет клинка! Я его уронил!!!

И Топ Дорожкин побежал за Кладовкиным. Огибая Канючку, он ей объяснил:

— Прикрою его, пока он клинок достанет!

Прищепка щелкнула деревянной пастью и бросилась за своим хозяином прямо в драконье логово.

На шатком узком мосту остались Канючка и Механюк.

— Я пойду к Кладовкину и Топу, — сказала Канючка, не глядя на Механюка. — Потому что мне будет некому хлопать в ладоши, если их сожрет дракон.

Она развернулась и на трясущихся от страха ногах побрела в драконье логово, которое еще несколько минут назад было местом жительства прекрасного Пикника.

Канючка уже добрела до потрескавшейся лаковой столешницы комода, когда услышала сзади шаги Механюка.

— Знаешь, Канючка, я сказал, что логично отдать тебя дракону! — крикнул он ей в спину. — Но я не сказал, что это по-дружески. Потому что это не по-дружески. Это подло и трусливо.

Канючка остановилась и оглянулась. Механюк один-одинешенек стоял на качающемся мосту.

— Да что ты говоришь?! — возмутился Топ. — Если хочешь знать, логичнее всего бросить дракону на съедение Механюка! Потому что это он придумал музыку, а если бы не громкая музыка, дракон бы не проснулся и мы бы еще сто раз приехали сюда на Пикник!!!

— Да что же это за наука такая — логика?! — вдруг возмущенно закричал Кладовкин. — Да лучше я всю жизнь проживу глупым скрягой, чем выучусь этой науке!

И Трезор Кладовкин вскочил. Он вскочил, потому что опасался, что по законам логики дракону все-таки надо отдать его, Кладовкина. Потому что он, Кладовкин, давно уже догадался, что дело нечистое. Но он, Кладовкин, преступно медлил Он ликовал с Канючкой и ликовал с друзьями, а не предупредил их, и он виноват, что дракон проснулся, а его друзей зачаровала эта злобная наука.

Трезор Кладовкин вскочил, и от этого платформа закачалась, колесо завертелось и дракон клацнул зубами. Все вжали головы в плечи, а Кладовкин вопреки всем законам логики заорал:

— Бежим!!!

И Механюк, и Прищепка с поджатым хвостом-пружинкой, и Топ кинулись прочь. И Кладовкин кинулся прочь. Он сгреб в узел скатерть-самобранку, внутри которой сидела Канючка, и побежал что есть мочи по шаткому мосту.

— Быстрее! Быстрее!!! — звали его друзья. Кладовкин бежал, роняя куски румяной вкусной скатерти и раскачивая Канючку.

Канючка не канючила. Она выглядывала в кружевные румяные дырочки. И смотрела, смотрела назад.

— Ты только назад не смотри! — посоветовал ей Кладовкин.

— Мы роняем кусочки, — каким-то стеклянным голосом сказала Канючка. — Кусочки вкусные. Дракон все равно пойдет за ними и дойдет до нас.

— Только не плачь, ладно? — попросил Кладовкин Канючку. — Дай до дома добраться, там Механюк что-нибудь придумает с этим драконом.

— Он уже придумал, — сказала Канючка. Она выскользнула в прореху вконец разорвавшейся скатерти-самобранки и твердо добавила: — Я здесь останусь, Механюк был прав!

— Знаешь, Канючка, ты беги, а я вас прикрою! — теперь Кладовкин твердо сказал Канючке. — У меня есть клинок. И этот клинок не хуже зуба дракона.

Он обогнул Канючку и кинулся назад, к страшному зубастому дракону.

— Стой, Кладовкин!!! — заорал Топ Дорожкин. — У тебя ведь нет клинка! Я его уронил!!!

И Топ Дорожкин побежал за Кладовкиным. Огибая Канючку, он ей объяснил:

— Прикрою его, пока он клинок достанет!

Прищепка щелкнула деревянной пастью и бросилась за своим хозяином прямо в драконье логово.

На шатком узком мосту остались Канючка и Механюк.

— Я пойду к Кладов кину и Топу, — сказала Канючка, не глядя на Механюка. — Потому что мне будет некому хлопать в ладоши, если их сожрет дракон.

Она развернулась и на трясущихся от страха ногах побрела в драконье логово, которое еще несколько минут назад было местом жительства прекрасного Пикника.

Канючка уже добрела до потрескавшейся лаковой столешницы комода, когда услышала сзади шаги Механюка.

— Знаешь, Канючка, я сказал, что логично отдать тебя дракону! — крикнул он ей в спину. — Но я не сказал, что это по-дружески. Потому что это не по-дружески. Это подло и трусливо.

Канючка остановилась и оглянулась. Механюк один-одинешенек стоял на качающемся мосту.

— Наверное, наука права. Но я никогда не брошу тебя дракону, Канючка. — Так сказал ученый Механюк и зашагал к Канючке, стоявшей уже на берегу дракона.

— Механю-у-ук, — сказала она капризно, и от этого привычного тона у Механюка стало легче на душе. — Механюк, — повторила капризная Канючка, — ты что, не видишь, как мы насорили на мосту?! Ну-ка стряхни крошки, чтобы дракон по следу не пошел!

Механюк радостно закивал. Он с таким рвением стал пинать кружевные румяные куски ботинком, что не заметил: мост качается все сильнее и сильнее. Механюк добрался до последнего лоскута самобранки, поднял его двумя руками, встряхнул, замахнулся и ка-а-ак кинет!

Кусок полетел вниз, в бездну, Механюк замахал руками и чудом удержал равновесие, а вот мост… Мост равновесия не удержал! Там, на далеком родном буфете, закачался выгнутый деревянный клюв моста, заскользил по столешнице и рухнул с нее вниз. А Канючка кинулась к соскальзывающему в бездну Механюку и дернула его за руку.

Они упали на лаковую поверхность комода. Отдышались и с опаской заглянули за край — в пропасть, где только что сгинул мост, соединявший их с родным домом.

— Знаешь, Механюк, — пристально разглядывая Механюка, вдруг заговорила Канючка совершенно нормальным тоном, — я бы тоже тебя ни за что дракону не отдала.

Механюк закрыл руками глаза и заплакал. Он плакал от раскаяния и благодарности.

— Потому что это нелогично. От тебя много пользы. Ты сумеешь вернуть нас домой, — вполне разумно добавила Канючка, сидя над незнакомой бездной, на черной потрескавшейся столешнице древнего комода, на враждебном и смертельно опасном берегу, где живет дракон с острым рогом и ядовитым зубом.

Кладовкин покачал головой: вот девчонки! Уже и про дракона забыла, и про Форс-Мажора! И даже про ВЕЛИКАНА!!! На всякий случай Трезор решил и сам о них не думать, чтобы не бояться.

— Ну вообще-то у меня была одна идея… сокровища искать, — смущенно сказал Кладовкин. Он опасался, что его заподозрят в боязни великанов. А кроме того, он все-таки сильно стеснялся своей любви к материальным ценностям. Это было так неромантично.

— Ой, Кладовочкин!!! Какой же ты романтичный! — завопила Канючка и кинулась на шею Трезору.

Кладовкин смущенно оглянулся на спящих друзей.

— Не укрытие, не еду, а сокровища! Ты прямо поэт! Или пират! — не унималась Канючка.

— Да ладно тебе, — засмущался Кладовкин, оторвал от своей шеи лапки Канючки и сказал: — Идем, только чур тихо!

Канючка с готовностью кивнула и устремилась вперед. Скользя по темной-претемной столешнице в тени логова дракона, она напевала: «Семнадцать человек на сундук мертвеца и бутылка рому, йо-хо-хо!» — и при этом весело подпрыгивала вокруг Трезора. А Трезору каждый шаг давался нелегко. Он пугался шума, производимого его подругой: ведь, как известно, именно шум привлекает великанов и драконов! А еще он пугался кровожадности Канючки. Но еще больше он пугался ее пиратской жадности: он думал, по какому принципу они в случае чего будут делить с Канючкой сокровища.

Механюк проснулся от нехорошего предчувствия. И это предчувствие его не обмануло: в сторону бездны, завывая, двигались два черных силуэта. Механюк поглубже зарылся в гнездышко: ему нужно было время, чтобы придумать какое-нибудь научное объяснение зловещим фантомам.

Тем временем два зловещих фантома (а это были конечно же Канючка и Кладовкин) добрались до чугунной качалки под драконьим домом. Кладовкин остановился и призадумался.

— Так-так, — пробурчал он себе под нос, — неплохое укрытие. Прямо под собой нас дракон не заметит и в случае чего неприятеля отпугнет…

— Что ты там бормочешь, Кладовкин? — поинтересовалась притихшая Канючка. — И зачем притащил меня к страшному дракону?! Хочешь, чтобы он меня сожрал, а сокровища тебе достались?

— Как ты могла так подумать, Канючка? — покраснел Кладовкин: ведь не попади они в такие ужасные передряги, он бы именно так и подумал!!!

— Ты что, не знаешь, что драконы всегда скрывают несметные сокровища? — спросил он подружку.

— Да ты что?! — завопила потрясенная Канючка.

Не успел Кладовкин и глазом моргнуть, как его трусливая напарница юркнула под чугунную платформу.

Раздался треск, Канючка закричала:

— Ой-ёй-ёй!

И голос ее куда-то провалился!

— Что я наделал?!! — завопил Кладовкин. Он уже не сомневался, что дракон их пронюхал и теперь Канючкины «ой-ёй-ёй» доносятся из его брюха!!!

Кладовкин не раздумывая рванул вперед, ведь пути назад без Канючки ему все равно не было!

Опять раздался треск! Столешница под Кладовкиным зашаталась, он заскользил в темноте и провалился в темную нору:

— Ба-бах!!!

— Кладовкин, где мы? — раздался рядом дрожащий голосок Канючки.

— Это случайно не дракон нас съел? — с наигранной беспечностью спросил Кладовкин.

— Да-а, до Механюка тебе далеко, — укоризненно прошептала Канючка, — не может быть дракон наверху, а брюхо внизу. Это его сокровищница, понимаешь?!

— Ничего не вижу! Но чувствую: сокровищ полно! — воскликнул Кладовкин исключительно для того, чтобы успокоить Канючку.

— Так чего мы ждем?

Кладовкин еще раз удивился легкомыслию девчонок. Но долго медлить не стал: мысль о дележе сокровищ погнала его в темноту, вслед за Канючкой.

Та уже вовсю шуршала в темноте, время от времени радостно повизгивая.

Когда Кладовкин разглядел в сумраке подземелья силуэт Канючки, ему стало ясно, что проблем с дележом сокровищ у них с Канючкой не возникнет. Дело в том, что капризной девчонке нравилось то, о чем Трезор ни капельки не пожалел бы. А может, ему просто ничего не было жалко для прелестной Канючки.

Сначала Канючка беспечно набивала кармашки сломанными перламутровыми пуговицами, а потом вдруг радостно обернулась к Кладовкину:

— Кладовочкин! Я тут для тебя такую прелесть подыскала!!!

«Прелестью» оказался… гвоздик. Серенький такой, невзрачный. Не то что утраченный в бездне сверкающий клинок! Но Канючка так восторженно протягивала Трезору находку и так уверенно шептала: «Ведь это то, что тебе надо! У тебя опять будет клинок!» — что Кладовкину было как-то неудобно сказать, что серенький гвоздик на сокровище, а уж тем более на оружие, которым можно поразить свирепого дракона, никак не тянет.

Поэтому он достаточно фальшиво обрадовался «клинку». Тут его наметанный глаз разглядел в темноте сияние: так сияют драгоценные камни на рукоятях волшебных мечей! Он с головой зарылся в содержимое приоткрытого сундучка с надписью «Зубной порошок», ухватился за огромный бриллиант… Вот-вот вытащит он на свет зачарованный меч!..

Нет! Не вытащит! Потому что он уже вытащил. Никакой это был не меч с драгоценной рукоятью. То ли пояс, то ли ободок… Ну зачем на такую бесполезную вещь тратить сверкающий камушек?!

— Дешевка, — сказал Кладовкин и равнодушно откинул находку через плечо — туда, где ковырялась в залежах сокровищ Канючка.

Шорох прекратился. Раздалось сопение, переходящее во всхлипывания.

— Канючка, милая… Я тебя задел? — взвыл от горя Трезор, обернулся и… обомлел!

Перед ним стояла… принцесса Канючка! А на голове у нее сияла корона с самоцветом, которую так неосмотрительно выкинул Трезор!

Надо сказать, когда-то бабушка считала эту корону колечком, а потом оно стало ей мало. Зато теперь оно отлично сидело на голове Канючки.

Кладовкин сделал шаг назад, чтобы оглядеть Канючку во всей красе, потом еще шаг…

— Блямс! Ой! — это Кладовкин оступился и рухнул на спину.

— Теперь я понимаю, что такое «рухнуть от удивления», — удовлетворенно сказала принцесса. А потом милостиво добавила: — Можешь лежать в моем присутствии.

Лежать Кладовкин не хотел. А встать не мог. Что-то крепко схватило его за спину, затылок и ноги.

— Кто это? — прохрипел Кладовкин.

— Это я, прекрасная, — продолжала о своем девичьем Канючка, поправляя корону.

— Не сомневаюсь. А меня кто держит? Посмотри! — взмолился Кладовкин.

— Я боюсь, — нерешительно сказала Канючка. — Вдруг оно тебя отпустит, а меня схватит? — Но все-таки начала осторожно подкрадываться и заглядывать под Кладовкина. — Это змей, — деловито сообщила Канючка, выпрямившись, — он лежит клубочком, а тебя липким боком держит.

— Я боюсь, — признался Кладовкин.

Канючка кивнула:

— Я сейчас отбегу подальше, а ты пока полежи.

И она исчезла в глубине ящика.

А Кладовкин так и лежал, приклеенный к хитроумному змею, размышляя, как скоро этот змей его слопает. Ведь в том, что змей изголодался в пустынном подземелье, набитом несъедобными сокровищами, Трезор не сомневался.

На самом деле никакой это был не змей. Это была клейкая лента, которую бабушка летом вешала на форточку, чтобы поймать мух. Надо сказать, что лента не ела даже мух. Она просто их держала — такая у нее работа.

— А-а-а! — раздалось из дальнего угла.

Конечно, это вопила несчастная Канючка, бежавшая со всех ног от липкого змея.

— Оно на меня смотрит! И сейчас меня съест! — раздался ее обреченный голосок.

Ну уж этого Кладовкин никак допустить не мог: чтобы их с Канючкой съели в разных местах! Ее даже некому было за руку взять, чтобы она не боялась!

Он рванулся изо всех сил, штаны у него затрещали, но это все, что осталось липкому змею!

Как бежал Кладовкин на вопли Канючки! Как он выставлял вперед свой пусть и неказистый, но острый клинок!

— Я вижу тебя, Канючка! — завопил он в темноту, хотя вовсе ее не видел.

— А его видишь? — дрожащим голосом спросила Канючка.

А его он увидел! Его круглые глаза! И толстое глиняное тело! Жаль, что слишком поздно — не успел затормозить и спрятаться.

Кладовкин стремительно пролетел мимо Канючки и со звоном врезался прямо в толстое глиняное брюхо!

— Какой ты смелый! — охнула Канючка.

— Я бою-у-усь! — одновременно с ней заревел Кладовкин.

— Бо-о-ом! — одновременно с ними загудело чудище… А потом сказало вдруг: — Крак! — И посыпалось на Кладовкина грудой мелких глиняных осколков.

— Что это было? — ошарашенно спросил Кладовкин.

— Подвиг, — убежденно ответила Канючка.

Конечно же никакой это был не подвиг. Это была старая глиняная копилка, в которой когда-то давно маленький папа хранил мелкие монеты, чтобы покупать газировку. Но потом трехкопеечные монеты отменили, газировки не стало, и копилка со страшными глазами поживала себе в ящике, пока не встретилась на свою беду с твердым лбом Кладовкина.

Теперь Кладовкин стоял по колено в осколках, а вокруг валялись медные колеса.

— А это что? — спросил он, показывая на гигантские трехкопеечные монеты. Кладовкин, как известно, обладал чутьем на сокровища, и чутьем эксперта он угадал, что кругляшки теперь не представляют никакой ценности.

— Это награда за подвиг! — сообразила Канючка.

И монеты прямо на глазах стали набирать ценность.

— А что мы с ними сделаем в этом пустынном краю? — опять спросил Кладовкин.

— Откупимся от дракона! — уверенно сказала принцесса.

Как всякая принцесса, она ни на миг не забывала о драконе. Ведь ни для кого не секрет, что больше всего у драконов зуб именно на принцесс, Кладовкин выбрал самое большое медное колесо (это были целых пять копеек — на них папа мечтал прокатиться на метро в тот день, когда ему разрешат поехать одному) и пыхтя запихал колесо за пояс того, что осталось от штанов. Получился неплохой щит.

— Надо тебе какую-то одежду поприличней купить. На сдачу от выкупа дракону, — критично оглядев своего друга, сказала прекрасная Канючка.

— Что деньги зря тратить? — пробурчал экономный Кладовкин. — Вон вокруг сколько добра.

Кладовкину повезло даже больше, чем он ожидал: он не только сэкономил монету, он нашел настоящие доспехи! Когда-то в незапамятные времена дедушке подарили фляжку, но она прохудилась, и дедушка больше не мог в ней ничего хранить. Это была настоящая удача! Ведь если бы она не прохудилась, Кладовкин не смог бы в ней ходить, а мог бы только качаться внутри, как какая-нибудь несерьезная неваляшка! К доспехам даже шлем был приделан цепочкой: чтобы рассеянный Кладовкин не потерял его вместе с головой.

— Ты в этом костюме толстоват, — заметила Канючка.

— А то! — с гордостью согласился Трезор. Ему теперь никакой глиняный гигант не был страшен!

Для надежности Кладовкин опоясался медной проволокой, найденной тут же: за эту проволоку он заткнул клинок, и на фоне роскошных доспехов серость клинка бросалась в глаза еще больше!

— Ну что? — спросила Канючка. — Теперь идем к дракону?

Кладовкин замялся.

— Надо накопить приятных впечатлений перед таким испытанием, — авторитетно сказал он подруге и пошел накапливать.

Перед самым выходом из ящика он нашел прекрасную штучку: маленький такой стеклянный кувшинчик, закрытый с одной стороны железкой. А внутри кувшинчика, надежно спрятанные, сидели маленькие волоски.

— Ух ты, лампочка! — радостно воскликнул Кладовкин. Вот это сокровище так сокровище!!! — Канючка! Ты не знаешь, как она включает… — обернулся к подружке Трезор и ужаснулся.

На него надвигалось белое-пребелое привидение!

Волосы на голове у Кладовкина встали дыбом. Если бы на нем не было тяжеленных доспехов, он бы позорно бежал, забыв про сокровища и Канючку!

— Здорово, правда? — заговорило привидение человечьим голосом. И этот голос очень напоминал Канючкин.

— Что ты сделало с Канючкой, поганое чудище?! — кричал Кладовкин. К этому времени он вспомнил, что на нем надежные доспехи.

— Что, мне не идет? — расстроилось привидение и сдернуло с себя капюшон.

Под капюшоном нашлось личико Канючки, целое и невредимое.

— Какое счастье! — облегченно вздохнул Кладовкин. Он действительно обрадовался, что все решилось само собой и ему не пришлось драться.

— Вот именно! — кивнула Канючка. — Представь: я буду спать на простынях, как принцесса! А вы будете спать под открытым небом, как дураки, и охранять пустую лампу!

— Простыни… — изумленно повторил закованный в железную фляжку Кладовкин. Вид у него был до такой степени дурацкий, что Канючке стало стыдно.

— То есть я хотела сказать: как настоящие мужчины, — нашлась принцесса и смущенно поправила съехавшую корону.

И опять нырнула в темную глубину: сворачивать наглаженные клетчатые, цветастые и белые с вышивкой простыни.

А изумленный великосветскими замашками своей старой знакомой Кладовкин остался изумленно разглядывать зажатую в лапках лампочку.

— Стоять! Не двигаться! — вдруг раздалось сверху.

Канючка нырнула в ворох простыней, а Кладовкин прижал к железному брюху хрупкий кувшинчик лампочки.

В подземелье торжествующе заглядывал Механюк. Он не нашел никакого научного объяснения двум странным завывающим силуэтам, встреченным на черной-пречерной столешнице, и поэтому сделал то, что делают не очень ученые существа: решил все проверить на собственной шкуре.

— А-а-а, это ты, Кладовкин, — разочарованно протянул Механюк, — втихаря сокровища ищешь…

— Я… это… решил вот лампочку Канючке раздобыть. — Кладовкин помахал над головой лампочкой. — А то ей, бедной, темно в укрытии сидеть.

— Ты, Кладовкин, рыцарь, — уважительно покачал головой Механюк.

— Заметно, правда? — самодовольно спросил Кладовкин, постукивая по доспехам. — Только вот не знаю, где она включается…

— Ну, это понятно: ты же рыцарь, а не ученый, — сказал Механюк. — Давай ее сюда.

— Нет, — решительно возразил Кладовкин. — Я сейчас вылезу и покажу.

Он выбрался на столешницу, не забыв при этом размотать с пояса проволоку и свесить ее хвост в подземелье: ведь не мог же он, рыцарь, бросить принцессу в темноте.

— Завтра утром разберемся, как ее подключить, — с энтузиазмом заявил Механюк, шагая в ногу с Трезором.

— Нет, — снова возразил Кладовкин. — Днем и так будет светло. Свет Канючке сейчас нужен.

Механюк посмотрел на Трезора с еще большим уважением.

— Кстати, мне показалось, что с тобой кто-то шел рядом, — сказал Механюк. — Ты не заметил?

Кладовкин растерялся: он знал, что Механюк страшно огорчится из-за того, что он выпустил Канючку из надежного укрытия и подверг ее опасности.

— Заметил, — кивнул Кладовкин, — это было, это было… привидение!

Механюк остановился и стал испуганно озираться.

Сзади за ними плелось привидение!!!

— Ты настоящий рыцарь, — выдохнул Механюк и побежал в сторону гнездышек…

***

— Так, так! — суетился среди родных гнездышек Механюк. — Нам нужен свет, нам позарез нужен свет!

— Ну так включай же скорее! — Кладовкин протянул ученому другу лампочку.

— Если бы ты был не таким смелым, я бы сказал тебе, что ты глупый, — укорил его Механюк. — Лампочке надо питание, она сама по себе не горит.

— Если бы ты не был таким ученым, я бы подумал, что ты боишься темноты и привидений, — ответил ему Трезор.

— Вот еще, — уязвленно буркнул Механюк, — привидений не бывает.

— Тогда пойдем искать питание, — предложил Трезор. Сзади звякнула о столешницу масляная лампа, и сразу же из-под нее раздался ехидный голосок Канючки:

— Какой же ты неромантичный, Кладовочкин. Вместо сокровищ ищешь питание!

— Это не я, это Механюк, — смутился Кладовкин.

— Нет-нет, — торопливо возразил Механюк, — это Кладовкин!

— Потому что я умный? — спросил Трезор Кладовкин.

— Потому что ты в доспехах, — с опаской озираясь, прошептал Механюк.

— Тогда я пошел, — гордо постучал себя в железную грудь Кладовкин.

— Только ты… это… поосторожней, — напутствовал его Механюк.

— Ой, какой же ты все-таки романтичный! — восторженно пропищала перевернутая масляная лампа.

И вот в непроглядной темноте Кладовкин отправился в сторону страшного чугунного колеса, в сторону решетки-качалки. Он туда пошел, потому что это была единственная дорога, которую он хорошо знал.

***

Кладовкин бродил среди черных-пречерных чугунных колонн, позвякивая доспехами о колесо и решетку-качалку.

«Чем же питаются эти непонятные лампочки?» — недоумевал он.

Впрочем, особого выбора еды все равно не было: остатки съедобной скатерти безвозвратно канули в пропасть. На столешнице валялся только выдавленный апельсин, из которого пускали искры.

Кладовкин почесал в затылке, пожал под доспехами плечами и — делать нечего! — взял апельсин.

***

— Вот, — вернувшись, сказал Кладовкин Механюку. — Все, что было.

— Ой! — воскликнул Механюк.

— Что, не то?!

— Как раз то, что нужно!!! — запрыгал на одной ножке Механюк. — Какой же ты молодец!

— Потому что я в доспехах?

— Потому что ты умница!!!

Механюк взялся за дело. Для начала он принялся посвистывать. Потом подобрал около Канючкиной лампы прекрасный проволочный пояс с доспехов Кладовкина.

— Вот. Опять мое! — недовольно забурчал Кладовкин.

— Ты что?! Это же для Канючки! — напомнил Механюк.

И хоть Кладовкин мысленно подсчитал несметные сокровища, доставшиеся Канючке, он все же промолчал.

Он промолчал даже тогда, когда Механюк, размотавший пояс, поднял и утащил упавший серенький клинок.

«Подумаешь, — утешал себя Трезор, — не такой уж он и ценный».

Механюк тем временем примотал проволокой клинок к лампочке и воткнул ее на этой серенькой ножке прямо в апельсин.

— Вон у тебя сколько лишней проволоки осталось, — забрюзжал прижимистый Кладовкин, — я вполне могу ею подпоясаться. Если живот втяну!

— Как ты доспехи втянешь, железная ты голова? — с усмешкой спросил Трезора ученый друг.

— А я под доспехами подпояшусь, — упорствовал любитель ценных металлов, — мне есть что придерживать! — И Кладовкин потрогал, на месте ли медное колесо для выкупа.

— А что у тебя еще есть? — деловито спросил Механюк.

— Штаны! — выпалил Кладовкин и покраснел.

Врать он не любил. А штанов у него после встречи с липким змеем считай что и не было.

— А-а-а, — разочарованно протянул Механюк.

У него, как у большинства ученых, ничего не было, — кроме штанов, так что мысль его опять вернулась к науке.

— Ладно, обойдемся тем, что есть у меня, — кивнул он.

— А раньше было у меня, — с горечью прошептал Кладовкин.

Механюк воткнул свободный кончик проволоки в другой бок апельсина и задумчиво воззрился на странную конструкцию.

Ничего не происходило.

— Лампочке апельсин не нравится? — забеспокоился Кладовкин. Ему была неприятна мысль о том, что привередливой лампочке могло прийтись не по вкусу хоть одно из его сокровищ.

Сначала было темно-претемно, а потом волоски в лампочке начали потихоньку светиться!

Механюк закричал:

— Эврика!

А Кладовкин пробормотал:

— Губа не дура у этой лампочки!

— Теперь Канючке будет не страшно, — зевая, сказал Механюк.

— И светло, — добавил Кладовкин, зевая.

Светло стало не только Канючке, светло стало всем: над чужой черной-пречерной столешницей наступило утро. Но друзья этого не заметили: Механюк, Кладовкин и Канючка заснули. Только Механюк и Кладовкин заснули как настоящие мужчины: на свежем воздухе, в одежде и доспехах. А Канючка заснула, как настоящая принцесса: на куче простыней и в короне.

Канючка уставилась на медный кругляшок, который покрутился волчком у нее под ногами и провалился между прутьями решетки.

— Дело плохо! — прошептала принцесса.

Уж она-то знала; сокровище Кладовкин не выпускает из рук, пока жив.

— Значит, так, — деловито сказала она. — Я буду стоять на решетке, а ты заберешься на колесо…

— Нет! — закричал Дорожкин. — Только не колесо! У меня до сих пор голова кружится.

— Ты заберешься на колесо ненадолго. А потом прыгнешь на ту сторону решетки.

Дорожкин засопел и отвернулся.

— Что? Даже чуть-чуть не сможешь потерпеть?!

— Да нет. Просто в первый раз вижу таких смелых принцесс.

— Как ты сказал? Повтори!

— Смелых, говорю, принцесс…

— Какие красивые имена, — сказала довольная Канючка. — И оба мне подходят!!! Ну, поехали!

И она встала на решетку, а Дорожкин вскарабкался на колесо.

— Раз-два…

Дорожкин зажмурился и приготовился…

— Ой, нет! Подожди!

— Что? Передумала быть смелой принцессой? Понимаю… — сочувственно сказал Дорожкин.

А Канючка пронзительно свистнула.

С радостным щелканьем прибежала Прищепка.

— Прищепка, а ну-ка принеси сюда книгу!

Прищепку вместе с книгой Канючка схватила за хвост.

— Три! — внезапно крикнула она.

Дорожкин от неожиданности разжал руки и плюхнулся на решетку. Канючка с Прищепкой и книгой взвилась вверх и приземлилась на площадке возле драконьего логова. Краешек домика был приподнят: здесь пролезал внутрь один ее знакомый рыцарь.

— Прищепка, сидеть! — приказала она, А сама быстренько пролистала книгу, будто ей предстояло пересказать ее наизусть дракону. Потом кивнула самой себе и пролезла под стенкой в темноту драконьего жилища.

Драгоценная стекляшка у нее на лбу осветила картину страшного разгрома, поднятого на рога ученого Механюка и зажеванного Кладовкина.

— Канючка! — закричали плененные друзья. — Беги отсюда! Он съест и тебя!!!

Но Канючка и не думала убегать! Она уверенно, как у себя на полке за стеклянными дверцами, обошла логово и сказала:

— Здесь!

Потом так же уверенно открыла дверцу подпола, достала оттуда моток веревок, радостно ему кивнула и побежала к Механюку.

— Механючок, дорогой, помоги мне, — проканючила она, будто ее друг вовсе не болтался на блестящем роге дракона. — Нахлобучь-ка эти веревки на рог.

Механюк послушно взял моток, поднял его и намотал на рог поверх своего воротника.

А Канючка тем временем размотала веревку и побежала к прикушенному Кладовкину.

— Миленький Кладовочкин, просунь-ка эту веревочку в дырочку на зубе.

Кладовкин потер шлем, осветил искрами зуб и с опаской просунул веревку в щелочку на драконьем зубе.

— Что дальше делать? — спросил он принцессу. А принцесса вдруг заорала громовым голосом:

— Дорожечкин!!! Качайся быстрее!!!

— Скрип-скрип, — донесся снизу голос решетки.

— Клац-клац!!! — сказал зуб дракона.

— Ну-ну, не бойся, — сказала трусливая Канючка и похлопала дракона по шее.

Дракон сказал «клац-клац» более сытым голосом и… выплюнул Кладовкина!

Правда, за штаниной Кладовкина тянулась теперь накрепко пришитая веревочка, но это не помешало ему упасть перед принцессой на одно колено.

— Ура! — раздалось сверху.

Это кричал радостный Механюк. Он забултыхался, захлопал в ладоши, его воротник сказал: «Крак», — и остался на роге. Сам Механюк плюхнулся рядом с Кладовкиным к ногам Канючки.

— Ты наша спасительница! — закричали восторженные друзья.

Канючка только отмахнулась:

— Я не спасительница. Я дрессировщица. — А потом повернулась к Механюку: — Ты хотел победить дракона?

Тот смущенно кивнул.

— Ты хотел подкупить дракона? — спросила она Кладовкина.

Тот аж задохнулся от стыда. Но тоже кивнул.

— А великаны драконов приручают!

— Какая ты умная! — изумился Кладовкин.

— Какая ты образованная! — позавидовал Механюк.

— Станешь тут образованной, когда тебя с книжкой запирают, — обиженно сказала Канючка. — Поумнеешь тут, если не разрешают подвиги совершать!

Друзья опустили головы. Им стало ужасно стыдно. И чтобы как-то замять неприятный момент, Механюк деловито, как ученый ученого, спросил Канючку:

— А какая польза от прирученного дракона?

— Вот какая! — торжествующе сказала Канючка и повернулась к Кладовкину: — Тебе ведь больше простыня для подвига не нужна?

Кладовкин совсем залился краской и протянул помятую простыню принцессе. А что ему оставалось делать? Ведь не мог же он протянуть ей голову дракона?!

Канючка осторожно сложила четыре уголка простыни и подсунула их под зуб дракона.

— Дорожкин! Качайся!!!

Дракон сказал послушное «клац-клац» и скрепил веревочкой уголки простыни.

— Ух ты, — задумчиво рассмотрел простыню Механюк, — да это же парашют! Хватайтесь!

Друзья ухватились за прошитый узел простыни, выбрались из драконьего дома — и прыгнули вниз (Канючка на всякий случай закрыла глаза).

— Вжик!

Под слегка испачканным куполом простыни трое друзей плавно опустились на черную-пречерную столешницу и с облегчением вздохнули: все-таки от дракона — даже от прирученного — лучше держаться подальше.

Как же они радовались! Как обнимались и смеялись! Как радостно клацал зубом дракон! Как весело качалась решетка! Будто опять наступил Пикник для Канючки. Только этот праздник для Канючки был куда торжественней. Ведь теперь она была принцессой и заслуживала особых почестей!!!

И тут сверху раздалось жалобное «щелк-щелк»! Ну конечно! Ведь преданная Прищепка так и охраняла священную книгу на пороге драконьего логова. А теперь она растерянно свешивала голову и с грустью смотрела на далеких друзей.

— Прищепка! — закричал Кладовкин. — Я тебя спасу!!! — И он схватился за веревочку, которая тянулась от его штанины к зубу дракона, и начал крутить ее. — Прищепка, фас! — приказал он.

Прищепка схватила веревку наверху и заскользила по ней вниз.

Еще мгновение — и она уже радостно металась между своим дорогим хозяином Дорожкиным и его друзьями. Все были страшно довольны. А особенно Кладовкин: ведь он сегодня все-таки спас кого-то из драконьего логова. Ну и что, что его штаны совершенно разорвались от натянутой веревки? Ведь этого совсем не будет видно под рыцарскими доспехами!!!

— Хм, — раздался восхищенный вздох Белки. С пушистым хвостом она стала неузнаваемо прекрасна. — Жизнь — странная штука, — почти про себя заметила Белка, — такая малость: хвост, а как влияет на отношение!

— Что ты, Белка! Ты для меня и без хвоста была прекрасной! — горячо уверила друга Канючка.

— Для тебя — да! — вздохнула Белка. — Ну что, пойдем дальше?..

Тем временем на черной-пречерной столешнице древнего комода творилось что-то неописуемое: там царили хаос и растерянность!

Дело в том, что, когда Канючка провалилась, лишь Кладовкин догадался, что она скрылась в потайном ходу подземелья. И конечно же, как рыцарь и поклонник сокровищ, он стремительно нырнул за Канючкой! Но не тут-то было!!!

Голова в рыцарском шлеме проскочила, а вот тело в тяжелых рыцарских доспехах — застряло!!!

И теперь благородный рыцарь Кладовкин, как затычка, торчал в потайном лазе! И ни туда, ни сюда!!!

Запасным драконьим зубом Дорожкин пытался расковырять узкий лаз.

— Поосторожней с оружием, — доносился из-под земли рыцарский голос, — ты же мне глаз выколешь!

Механюк раскачивал Кладовкина.

— Ой, — стонал Кладовкин, — ох, не трясите больше, в глазах рябит!

Дорожкин в сердцах откинул драконий зуб, Механюк отер со лба пот. Друзья посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, ухватили товарища за ноги.

— Раз-два — взяли! — пыхтели они. — Э-эх, ухнем! — И ухали: — Ух! Ух!

— Чпок! — сказал доблестный рыцарь Кладовкин и выскочил из лаза.

Механюк и Дорожкин отлетели на несколько шагов и рухнули на столешницу.

— Ух… ух… ух… — тяжело дышали они.

А расстроенный Кладовкин с отчаянием смотрел на дырку в полу, понимая, что потерял дорогую Канючку навсегда.

Эх, Канючка, — застонал он, — какой же я был дурак! Здесь или в буфете, смелой или зареванной, ты нравилась мне всякая!

— Блям-м! Блям-м! — это скупые рыцарские слезы упади на помятые доспехи.

И тут в лазе что-то зашуршало.

— Канючка-а-а! — радостно завопил Кладовкин и распахнул объятия.

Прищепка жалобно завыла в своем ведре-наморднике. Дорожкин и Механюк, уж на что умные и всего повидавшие, завопили в один голос.

— Канючка, как ты изменилась, — просипел рыцарь Кладовкин.

Но потом рыцарская галантность ему изменила, и пронзительный вой Кладовкина слился с нестройными воплями двух его товарищей.

На столешницу вылезла здоровенная крыса с побитым молью меховым чехлом на хвосте. Села на задние лапы и зажмурилась. Открытая, незащищенная поверхность, злобные непонятные существа, ненависть и ужас… Белка решила, что она все-таки умерла. И попала в крысиный ад.

— Не бойся, Белка, — прошептала Канючка, выбираясь на столешницу. — Это мои друзья.

— Ну и компания у тебя, — укоризненно сказала Белка. И добавила, откашлявшись: — Добрый день, господа. Суматошный денек выдался, не правда ли?

Господа взяли себя в руки. Кладовкин с трудом вскочил на ноги и протянул к Канючке лапки:

— Канючка, скорей сюда!!!

— Туда, сюда, — передразнила Канючка, — нечего приказывать! Это Белка. И она теперь мой друг. Потому что не командует! И помогает, когда мне надо, а не когда ей хочется!!!

Кладовкин опустил голову. Дорожкин и Механюк потрясение молчали.

— Прости, Канючка, — прошептали они наконец.

Но Канючка не унималась: накопившаяся обида так и выскакивала из нее горькими словами:

— И если я останусь, то не потому, что вы меня заставите! А потому что я обещала!!! Я обещала своему новому другу… хоть мне и трудно это обещание сдержать, но ради дружбы можно пожертвовать своими капризами… — Канючка тяжело вздохнула, потом посмотрела на прекрасную Белку, и взгляд ее просветлел. — Белка! Ты так любишь колесо! Вот оно! Хочешь, покатаю?

Крыса критично оглядела чугунное колесо на доме прирученного дракона и понуро обернулась к Канючке.

— Не люблю я это колесо, я люблю сыр, сухофрукты и темные уютные норки, — буркнула она, — но ради прекрасной дружбы готова полюбить и эту железяку.

Канючка захлопала в ладоши:

— Не надо! Не трать на нее свою любовь! Она тебе понадобится, чтобы полюбить другое место! — Тут Канючка обернулась к своим друзьям и скомандовала: — Домой!

Белка преданно посмотрела на свою решительную подругу и твердо повторила:

— Домой, так домой! — И расправила пышный хвост и пышные усы.

Перечить своенравной подруге и жирной Белке, которая даже сидя была больше всех в три раза, трое мужественных друзей не стали.

— Может, полетим на драконе? — Кладовкин поскреб железный шлем на голове, и с него посыпался сноп искр.

— Кладовкин, твои мозги с каждым днем набирают вес, — уважительно отозвался Механюк.

— Но у дракона нет крыльев! — заметила Канючка. Она-то, дрессировавшая дракона все последнее время, знала это лучше других.

— Зато у дракона есть рог и упряжь! — упорствовал Механюк.

— Он сейчас один все уладит с крыльями, — прошептала Белке Канючка.

— Нет, один я не справлюсь, — смущенно сказал Механюк. — Мне понадобится помощь всех моих друзей.

— И Белки? — заволновалась Канючка.

— Друзья моих друзей — мои друзья, — философски сказал ученый. — Кры… то есть, тьфу, Белка тоже пойдет в дело.

— С удовольствием поучаствую в эксперименте, — учтиво отозвалась крыса по имени Белка. — Наш род издавна связан с наукой. Мои предки жертвовали жизнью во имя научного прогресса.

Право начать эксперимент отдали Прищепке: она поднялась к драконьему домику и скинула друзьям священную книгу.

— Надо же! — изумился Кладовкин. — Всё еще представляет ценность.

Из вырванного разворота Механюк и Дорожкин сложили… самолетик!

— Ой, — испугалась Канючка, — я боюсь летать!

— Я готова подняться в воздух, — вызвалась крыса Белка, — мои дальние родственники летают даже с закрытыми глазами и в полной темноте. — Ей, видно, не хотелось расставаться с мечтой превратиться в летучую мышь.

— Летательный аппарат испытаю я, — твердо сказал Механюк.

— Разве можно так рисковать? — запротестовал Дорожкин. — Ну его, самолет, пойдем пешком!

— На самолете быстрее. Кроме того, у меня есть парашют. — Механюк похлопал себя по спине.

Второй подвиг во имя науки опять совершила Прищепка: она забралась в драконье логово и, дико извиняясь и виляя хвостиком-пружинкой, вытащила у дракона из зуба веревочку.

На веревке, накрученной на рог дракона, Прищепка спустилась на столешницу.

— Так-так… — Механюк задумчиво обошел самолет.

Привязываем здесь. — И он указал на хвост.

Кладовкин и Дорожкин намертво привязали веревку к самолету.

Механюк радостно кивнул:

— К полету готов!

— Но у него же нет мотора! — разочарованно оглядел крылатую бумажку Кладовкин.

— Вот его мотор! — уверенно заявил Механюк и указал на… Белку.

Белка приосанилась.

— Значит, так, — сказал Механюк уверенным голосом пилота. И начал отдавать команды.

Друзья взгромоздили самолет с ниточкой на спину Белке, Механюк сел в самую серединку самолета и крикнул последнюю команду:

— Вперед!

Белка со всех своих четырех лап кинулась вперед. Всё ближе край столешницы, всё ближе! Того и гляди бескрылая Белка свалится в пропасть и погибнет во имя науки! Канючка зажмурилась.

— Стоп! — резко скомандовал Механюк.

Белка, скрежеща когтями, остановилась на самом бортике. А самолетик по инерции соскользнул вперед с ее спины и взвился над мрачной пропастью!

Друзья, затаив дыхание, наблюдали, как белая бумажная птичка парит над бездной. Вот она заложила один вираж, потом второй… и заметалась на фоне знакомых очертаний буфета. Тут Механюк достал из-за спинки комбинезона скомканную простыню и расправил ее. Ветер наполнил парашют, и полет самолетика замедлился.

Механюк решительно спрыгнул и ухватил самолет за крыло. Теперь уже не самолет тащил ученого, а он его. Все ниже и ниже планировали они, пока, наконец, не приземлились на родную буфетную столешницу.

— Ку-ку! — завопила кукушка, вылетая из часового домика.

— Ку-ку! — ответил ей радостный Механюк. А потом прокричал друзьям: — Эге-гей! Я дома!!!

— А мы здесь! — растерянно прокричал ему в ответ Кладовкин.

— Не теряйте надежды, — сказал Дорожкин достаточно безнадежно.

— В конце концов, у нас есть вариант «Б» — добавил Кладовкин, тоже очень растерянный.

— Вариант «Б» — это «Будем жить здесь»? — спросила Канючка.

— Вариант «Б» — это «Бездна».

И друзья молча заглянули за край столешницы.

Но тут послышался голос Механюка:

— Чего же вы стоите? Идите по канату!

Пока покинутые им друзья предавались печали, он крепко привязал веревочку к ручке гаража Кладовкина, и теперь веревочка туго натянулась над пропастью.

Дорожкин смело полез в драконье логово: ведь он был первопроходцем.

Веревочка другим своим концом держалась за рог дракона, и Дорожкин смело ступил на нее. Веревочка задрожала. Дорожкин закачался. И спрыгнул на драконью спину.

— Веревочка слишком тонкая! А мы — не циркачи! — крикнул он через пропасть.

— А давайте сделаем тоннель, — вдруг предложил Кладовкин.

— Рыть будем? — спросила Белка.

— Зачем рыть? Шить, — ответил Кладовкин.

Он схватил ворох простыней, принесенных избалованной принцессой из подземелья. Сложил одну пополам, потом сложил пополам вторую и прижал к первой.

— Вот как-то так, — неуверенно сказал он.

— Да не так, — отвергла его вариант Канючка.

Она опять развернула простыни, и началась работа!

Для начала они осторожно оторвали веревочку от рога и привязали ее к драконьей ноге. А оставшийся на роге веревочкин хвостик опять аккуратно продели в дырочку на зубе прирученного чудища.

Дракон только успевал клацать зубом. Он сшил краями все Канючкины простыни! А их было целых семь!

Потом Канючка, Кладовкин и Дорожкин сложили длиннющий шарф из простыней пополам. То есть он остался таким же длинным, но стал вдвое уже.

Дракон дисциплинированно сшил два длиннющих края.

— Ух ты, — восторженно сказал Дорожкин, заглядывая внутрь, — какая длинная труба!

— Только как мы этот тоннель забросим домой? — спросила Канючка. — У нас сил не хватит. И ума! — Это сделает Прищепка! — успокоил ее Кладовкин. Дорожкин свистнул Прищепку и приказал ей схватить край длинной трубы-тоннеля из простыней.

Канючка с Белкой насборили трубу, превратив ее в гармошку.

Кладовкин осторожно отвязал конец веревочки-каната от драконьей ноги и продел его через дыру в трубе-гармошке.

Дорожкин посадил Прищепку с краешком трубы в зубах на канат, а сам кинулся помогать Кладовки ну канат натягивать.

— Прищепка, вперед! — скомандовал он. Прищепка начала осторожно продвигаться по канату, труба-гармошка из простыней потихоньку расправлялась, пока не дотянулась до буфетной столешницы, превратившись в длинную трубу-змею.

— Готово! — восторженно прошептали Кладовкин и Дорожкин и опять привязали свой конец каната к драконьей ноге.

— Принцессы — первые, — галантно пригласил Кладовкин Канючку, открывая перед ней лаз в длинный белый тоннель.

Канючка заглянула внутрь: белое полотно надувалось и спадало и выглядело как-то подозрительно ненадежно. Как-то слишком страшно. Канючка поежилась и обернулась к друзьям.

— А что, больше не на ком испытать научное изобретение? — поинтересовалась она.

— Можно на мне! — с готовностью откликнулась Белка.

— Нет уж, позвольте, я, — отодвинул всех Дорожкин. — Я все-таки первооткрыватель! — И он решительно нырнул в белую змею.

До середины змеи Дорожкин добрался легко: под тяжестью собственного веса он попросту съехал по тоннелю. А вот от середины до буфета пришлось Топу попотеть: он хватался за колыхавшиеся стены и пол, подтягивался, кувыркался и опять подтягивался.

Механюк со своей стороны, Кладовкин, Канючка и Белка — со своей внимательно следили за комочком внутри белой змеи. И когда змея наконец этот комочек выплюнула на буфет, все — и Канючка, и Белка, и Механюк, и Кладовкин — радостно завопили:

— Ура-а-а!!!

Да и сам Дорожкин завопил! Так он был рад, что змея закончилась.

И Прищепка защелкала, и кукушка закуковала!

Кладовкин приглашающе кивнул Канючке на змеиный лаз.

Но Канючка хотела быть последней, чтобы никто не видел ее испуганных глаз и не слышал испуганных воплей.

Кладовкин пожал плечами:

— Не хочешь — как хочешь! — И ступил в змеиную пасть…

Эх! Все-таки Кладовкин — не Механюк и не Дорожкин! Во-первых, он не такой сообразительный, а во-вторых, не такой худой. Да еще он одет в тяжелые латы!

Как же он не додумался, что длинная-предлинная белая змея нанизана на тоненькую-претоненькую веревочку?!

— Кр-кр-кр… — что-то подозрительно затрещало у дракона под ногой…

— Крак! — Привязанная к драконьей ноге веревочка лопнула так внезапно, что Кладовкин еле успел вынырнуть из змеи и прыгнуть на черную столешницу комода!

А белая змея поникла и стала медленно оседать в бездну, пока не зацепилась своим хвостом за ручку нижнего ящика комода.

— Без паники, господа! — воскликнула Белка. — Я мигом достану тоннель, и мы начнем всё сначала!

— А что толку? — запричитала Канючка. — У нас не осталось веревочки!

Действительно, всю веревочку из клубка друзья потратили на то, чтобы сшить змею. И теперь на роге дракона сидела только пустая деревянная катушка.

— Ну, тогда остается план «Б», — сказал Кладовкин.

— «Бездна»?! — спросила Канючка.

— «Белка»! — ответил Кладовкин и указал на нового друга принцессы.

— Конечно, дорогой друг Канючка! Конечно, дорогой друг Кладовкин, если мне будет позволено так вас называть! — выразила готовность крыса.

— Да что там! — смущенно отмахнулся Кладовкин. — Я позволю вам не только называть меня другом, но и сопровождать в трудном военном походе!

— Позвольте, позвольте, — упорствовала Белка, — я сочту за честь не только вас сопровождать, но и доставить вас верхом!

Неизвестно, сколько бы еще Белка и Кладовкин соревновались в любезности, но их прервала Канючка:

— Хватит препираться! Пора собираться в дорогу, а то совсем стемнеет! — И она запрыгнула на спину Белке.

Кладовкин тоже начал было карабкаться, тяжело переваливаясь в своих доспехах, но вдруг остановился.

— А как же добро?! — воскликнул он озабоченно. — Все то, что мы сюда притащили? И все то, что мы здесь нажили непосильным трудом?!

— Не волнуйся, Кладовкин, добро постережет дракон, — торопила друга Канючка. — Залезай же!

Но Кладовкин уже метался по столешнице, сгребая в кучу пух, масляную лампу, черный диск с полькой, перламутровые пуговицы и запасные зубы дракона. Туда же Кладовкин кинул и опустевшую катушку из-под веревочки. Там же оказалось и пупырчатое ведро, найденное Механюком в логове дракона. Куча вышла внушительной.

— Так и быть, — смилостивилась Канючка, — я потащу снег. — И выбрала из кучи все пушинки.

— Я опасаюсь, что вы надорветесь, рыцарь, — резонно сказала Белка. Она понимала, что тащить всю эту груду хлама придется ей.

— Я не потащу это на себе… — задумчиво пробормотал Кладовкин.

— Именно этого я опасалась больше всего, — вздохнув, призналась Белка.

— Я это повезу! — сияя, как сокровище, закончил мысль Кладовкин. И выхватил из кучи добра деревянную катушку. — Это колеса, Я пояснил он и покатал катушку для убедительности.

Канючка захлопала в ладоши и просыпала пух, Белка уважительно кивнула.

— А это — тележка! — Кладовкин водрузил на катушку масляную лампу.

В лампу он старательно уложил все трофеи до единого. Сверху громоздился апельсин с сияющей в нем лампочкой.

Кладовкин стал отвязывать от пояса проволоку, чтобы прицепить к тележке, но Белка его остановила. Она изящно взмахнула своим приодетым хвостом и зацепила тележку.

— Как я вам благодарен! — воскликнул Кладовкин.

— Нет, это я преклоняюсь перед вашей смекалкой, доблестный рыцарь, — в тон ему ответила Белка.

— Ну хватит, а? — прервала их Канючка. — Принцесса считает, что пора в путь.

Ну разве можно было возразить принцессе? И не признать ее правоты? В путь!

В бездну спускались через пролом в полу драконьей сокровищницы. Белка тащила Канючку на спине, а хвостом обвивала тележку. Кладовкин то подталкивал неуклюжую повозку сзади, то забегал сбоку и придерживал кладь. Всё, что уронили по дороге, подобрали внизу.

К родному буфету двинулись вдоль безвольно висящей змеи. Змея колыхалась, шуршала, иногда прижималась к тележке.

— Я что-то побаиваюсь этой змеи, — дрожащим голосом сказала Канючка.

— Это не змея, — напомнила Белка, которая не была белкой, — это простыни.

— Ты же сама их сделала! — добавил Кладовкин. — А теперь боишься?!

— Да, — честно призналась Канючка.

Белка удивилась: ведь она не знала Канючку с этой стороны. Она видела только решительную принцессу. Но деликатно промолчала.

Теперь принцесса трусливо озиралась, а несколько раз даже постыдно прятала голову в ком пуха.

— Кладовкин, — наконец не выдержала она, — а вдруг кто-нибудь крадется за нами с той стороны змеи? Кто-нибудь очень свирепый? А мы даже не подозреваем!

— Ты подозреваешь, — заметил Кладовкин. — Но если хочешь, я буду идти с той стороны змеи и охранять нас от… от… кого-нибудь!

И Кладовкин поднял обвисшую змею и перебрался на другую сторону.

На другой стороне было гораздо темнее: здесь не было тележки с горящей лампочкой. Еще на другой стороне Кладовкину было одиноко. Он с завистью прислушивался к болтовне Белки с Канючкой: те выяснили, что, оказывается, они соседи! Оказывается, Белка живет неподалеку от буфета: в набивке старого кожаного дивана.

— Вон там! — услышал Кладовкин голос Белки и решил посмотреть, куда же она показывает.

И уткнулся взглядом в белое полотнище змеи, отделявшее его от друзей.

И тут Кладовкину стало по-настоящему страшно! Оказывается, опасный КТО-НИБУДЬ подстерегал путешественников не по эту, а как раз ПО ТУ сторону змеи!!!

Сквозь белое полотнище проступал ужасающий силуэт громадного чудовища! У чудовища был гигантский лохматый хвост! У чудовища был странный горб! У чудовища были острые клыки, наводящие ужас усищи и сильная лапа, от одного вида которой стыла кровь в жилах. Эта лапа сейчас простерлась за простыней, угрожая то ли Белке и Канючке, то ли самому Кладовкину!

Кладовкин хотел крикнуть «Спасайтесь!», но у него пропал голос.

А Белка и Канючка, ни о чем не догадываясь, продолжали свою болтовню.

— А мой стеклянный дворец вон там, — донесся до онемевшего Кладовкина беспечный голосок его любимой подружки.

И тут у горба страшного чудища появился отросток! А на конце этого отростка появился коготь! И этот коготь устремился вдоль простыни, угрожая путешественникам.

Кладовкин был на грани обморока, всё, включая просты нелепое чудовище, поплыло у него перед глазами.

— Кладовкин, ты слышишь? — прозвучал голосок Канючки. — Теперь есть к кому в гости сходить! Ты не потерялся?

Чудище за простыней стало стремительно съеживаться и приобрело какие-то знакомые очертания, верхняя часть его исчезла именно в тот момент, когда над простыней появилась голова Канючки.

— Ты что, оглох?! — спросила она участливо.

Кладовкин только открывал и закрывал рот.

— Ясно. Ты онемел! — сообразила Канючка, ни капельки не расстроившись: ей нравились молчаливые друзья.

И тут до Кладовкина дошло! Съежившийся силуэт на простыне был точь-в-точь Белка! А странный горб — точь-в-точь Канючка с комом пуха! А отросток — точь-в-точь ее лапка с указательным пальцем. Страшное чудище за простыней было просто-напросто тенью его спутниц!

Кладовкин заглянул за простыню: так и есть! Канючка и Белка оказались между простыней и апельсиновой лампочкой на тележке!

— Вам лучше, доблестный рыцарь? — участливо спросила Белка. А ее огромная тень угрожающе качнулась на простыне.

Но Кладовкин больше не боялся. Он кивнул Белке:

— Спасибо за беспокойство. Эх, да что там! Спасибо, что вы не чудище!

Вежливая Белка с благодарностью посмотрела на свой пушистый хвост:

— Благодарите лучше Канючку!

Тогда Кладовкин повернулся к Канючке и заговорщицки сказал:

— Канючка, я нашел кино!

— Вечно ты подбираешь всякую ерунду!

— Нет, я его не подобрал! Я до него додумался!!!

— Ну, об этом тебе лучше поговорить с Механюком. Уже немножко осталось!

И Канючка протянула лапку над сшитой ею змеей и погладила Кладовкина по голове.

Кладовкин опять онемел. Теперь от счастья.

Он молчал всю оставшуюся дорогу. Его переполняла радость!

Еще бы! Кроме кучи спасенного барахла он владел теперь сокровищами, которые нельзя было ни потерять, ни проиграть, ни уступить врагу. На своей голове он носил нежное прикосновение Канючки, а в своей голове он носил грандиозную идею создания собственного кинотеатра!

Над Кладовкиным и его дремлющими друзьями прокричала кукушка. Она не хотела впадать в спячку, она не сдавалась, продолжая упрямо отсчитывать часы до Нового года.

А в вышине пела хрустальным голосом Страшилка. Она пела такие хрупкие, такие звонкие песни, что не было сомнения: она тоже не сдается! И тоже верит в волшебство! И чтобы поддержать веру в других, она говорила между песнями каким-то приподнятым голосом:

— С наступающим Новым годом, товарищи!

Кладовкин понял, что надо спешить, чтобы не пропустить чудо. И он стал думать гораздо быстрее.

— У него много подарков… — продолжал он шептать себе под нос, — значит, у него есть сокровищница — как у меня!.. И ему не жалко раздавать подарки, значит, они его не радуют… Совсем как меня!!!

И тут Трезор Кладовкин вскочил! И от возбуждения забегал туда-сюда по краю пропасти!

— Как же я сразу не понял?! — стучал он себя по шлему. — В каждом мире — свой Дед Мороз! И Дедом Морозом он не рождается, а становится, если у него есть подарки и ему не жалко их для своих друзей!!!

Он в крайнем возбуждении подбежал к масляной лампе, посмотрел на свое отражение в ее медном боку и убежденно прошептал:

— Ну вылитый Дед Мороз!!!

А потом обернулся и поискал глазами:

— Где мой мешок?!

Мешка не было. Тогда Кладовкин махнул рукой и промолвил:

— В каждом мире — свой Новый год, у каждого Нового года — свой Дед Мороз, у каждого Деда Мороза — свой мешок!

Схватил носок Дорожкина и опять стал озираться:

— Где мои подарки?!

Нырнул в сокровищницу и не глядя начал в темноте засовывать в носок все, что подворачивалось под руки. Ничего ему было не жалко!

С набитым носком Кладовкин еле вылез на столешницу и опять запричитал шепотом, чтобы не привлечь внимания друзей:

— Где мой олень?!

Он прислушался. Нигде не раздавалось цокота копыт. Зато были отчетливо слышны глухие рыдания Белки в соломенной набивке старого дивана.

У Кладовкина сжалось сердце. Он живо представил, как Белка лежит одна-одинешенька и рыдает, уткнувшись в солому мордочкой и накрывшись сверху лапками. А еще недавно она потешно прикладывала эти лапки ко лбу, чтобы показать друзьям, какие у северного оленя рога…

— Ну конечно же рога!!! — осенило Кладовкина.

Он обмотался змеей из простыней, которая все еще была привязана за хвост к ручке его гаража-хлебницы, разбежался по столешнице и… прыгнул в сторону старого дивана!

Вот уже внизу промелькнула дырка в дерматине дивана — та, в которой живет Белка.

— Рыцарь, куда летите?

А змея все разматывается и разматывается! Того и гляди станет Кладовкин Дедом Морозом для кого-то неизвестного.

— К вам, уважаемая Белка! — успел крикнуть Кладовкин.

К Белке так редко залетали гости, что упускать Кладовкина она не хотела. В прыжке она вцепилась в горло тряпичной змее, та сдулась, а рыцарь мягко приземлился на потрепанную обивку дивана.

Белка взялась деловито запихивать в носок всякую ерунду, которая высыпалась при падении.

А Кладовкин смотрел на Белку совсем другими глазами! Он словно бы прозрел в эту новогоднюю ночь!

— Ты хоть знаешь, кто ты?! — спросил он крысу Белку с восторгом.

— Ну-у, — неуверенно протянула она, — я вроде Белка…

— Нет! — заорал Кладовкин. — Нет, нет и еще раз нет!

— Ну ладно, — тяжело вздохнула она. — Я крыса.

Но к ее удивлению, Кладовкин опять ей возразил:

— Ты — олень!

Крыса Белка так и села.

— Мне очень неловко, мой бедный рыцарь, но вы — чокнутый, — сообщила она печально.

— Ничего я не чокнутый! — убежденно сказал Кладовкин. — Я — Дед Мороз этого мира!

И он поделился с Белкой своими догадками. Все вроде было похоже на правду. И если Кладовкин смог догадаться, что он — Дед Мороз, то уж узнать своего оленя ему не составляло никакого труда!

Белка, то есть крыса, то есть олень попробовала не согласиться:

— Но у нас нет доказательств!

— Новый год — это не экзамен! — заявил Кладовкин. Как Дед Мороз этих мест он разбирался в таких делах. — Новый год — это чудо! А чудо не надо доказывать!

— Ну, тогда полезли… то есть я хотела сказать — поскакали! — воодушевилась Белка.

— Стоп! А где моя елка?!! — Кладовкин так и замер на месте.

Он увидел рядом с диваном старый веник и уцепился за одну из метелок. За веником беспокойно заворочалась Осень-Плакса.

— Тихо-тихо, — успокоила ее подскочившая Белка. — Хрясь-хрясь, — она отгрызла пучок, за который держался Кладовкин.

С тяжелым Кладовкиным и носком, полным подарков, Белка еле вскарабкалась на столешницу и остановилась на секундочку за простыней, которая отделяла их от присмиревших друзей.

— Так, — задыхаясь сказала она, — давай еще раз повторим, кто что говорит…

— Ну… типа… с Новым годом? — прошептал Кладовкин.

Но тут из-за простыни донесся удивленный со сна голос Дорожкина:

— Смотрите, кто это?!

— Неужели Новый год?! — изумился Механюк.

Кладовкин прижался к простыне и заглянул в дырочку: неужели он ошибся?! Неужели Новый год начался без него?!

Нет. Его друзья, широко распахнув глаза, разглядывали его! Точнее, его тень на простыне!!!

Сердце Кладовкина заколотилось быстрее:

— Неужели мы с тобой, Белка, попали в кино?!

— Это ты, Дед Мороз?! — закричала радостная Канючка.

Как же обрадовался Кладовкин, что его узнали! Он гордо выпрямился на спине у Белки. И его тень на простыне выпрямилась! Его тень была похожа на самого чудесного Деда Мороза гораздо больше, чем он сам. И Кладовкин решил не разочаровывать Канючку — не выходить из-за своей тени на простыне.

— Да! — ответил он громовым голосом.

— Я бегу к тебе! — Канючка чуть не сорвалась с места.

— Нет! — отрезал Дед Мороз. Он не мог допустить, чтобы прекратилось кино. — Лови елку!

И кинул пучок из веника за простыню.

Канючка, повизгивая, подхватила елку и надела на верхушку свою корону! А Механюк повесил на нее свой шарф! А Дорожкин — свою шапочку. А Прищепка сама повисла на нижней ветке.

— А где твой олень? — спросила Канючка тень Деда Мороза.

— Так вот же он! — неуверенно сказал Дед Мороз.

— А где его рога? — разочарованно протянула Канючка.

Ничего для Белки не было мучительнее в этом мире, чем разочарование Канючки! Пока Дед Мороз Кладовкин что-то бурчал, она свесила голову со столешницы. Прямо под ней был приоткрыт ящик Оружейной, а в Оружейной поблескивали весла и четырехзубцы. Белка незаметно свесила лапку и схватила один из них.

— Вот мои рога, — почему-то басом сказала Белка за простыню. И приложила четырехзубец к голове.

— Какой же ты красивый, северный олень! — зачарованно прошептала Канючка, разглядывая рогатую тень на простыне.

Как радостно стало Белке от похвалы! Она от счастья подпрыгнула, да так высоко, что друзья увидели блестящие рога над верхним краем простыни.

— Ура! Ура! Олень! Самый настоящий олень!!! — кричали они. — Самый настоящий Новый год!!!

— А где же подарки? — вдруг вспомнила привередливая Канючка.

— Спокойно! — гордо сказал Кладовкин.

Он-то Дед Мороз настоящий! У него есть подарки!!! И Кладовкин открыл мешок, то есть носок и кинул за простыню первое, что попалось.

— Это Механюку! — И притаился: интересно, что ему досталось?

— О!!! — услышал он восторженный голос Механюка. — Это подарок, о котором я мечтал!!!

И из-за простыни раздался мелодичный звон. В руках у Механюка был колокольчик — маленький, латунный, со звонким язычком!

— Это же и для меня, и для кукушки! — ликовал Механюк. — Я буду теперь будить всех по утрам! А кукушка сможет хоть иногда отдыхать!

— Ура Деду Морозу!

Дед Мороз воодушевился. Он пошарил рукой в носке и кинул за простыню новый подарок.

— Это Канючке!

— Ура!!! — услышал он счастливый визг Канючки. — Это то, чего мне не хватало!

Оказывается, Канючке не хватало пружинки. Теперь она подпрыгивала на ней и заглядывала за дверцу своей полки.

— Это и для меня, и для близняшки — я теперь быстро смогу к ней возвращаться!

Дед Мороз кинул очередной подарок:

— Дорожкину!

— Дед Мороз! Как ты угадал?! — раздался удивленный голос путешественника. Он прилаживал к спине старый кошелек. — Какой замечательный рюкзак! И для меня подарок, и для Прищепки: ей теперь не придется в походах за мной всё таскать!!!

Носок в руках у Кладовкина опустел…

— Ну, — крикнул он из-за простыни, — с Новым годом! С праздником!

— То есть как это «с Новым годом»?! — передразнила возмущенная Канючка и перестала прыгать. — А Кладовкину подарок?

— Да! А нашей Белке? — вторил ей Дорожкин.

— Ну-ка показывай мешок, — приказал Механюк и грозно двинулся к простыне.

Кладовкин с надеждой посмотрел на Белку.

Механюк уже решительно поднимал край простыни.

Белка отпрянула, и…

Ее лапки сорвались со столешницы! Дед Мороз и олень рухнули вниз, коготки Белки цепляли старый горн и вазу, доспехи Кладовкина грохотали о молотки и чайники, стальные оленьи рога воткнулись в трехногую табуретку, остановив полет Деда Мороза и его сказочного оленя в самый неудобный момент — кверху лапами и ногами.

— Улетел, — услышали они разочарованный голос Механюка откуда-то сверху. — Улетел вместе с мешком и оленем.

На краю столешницы появились три силуэта встревоженных друзей Кладовкина.

— Ой, смотрите, смотрите! — заверещала Канючка, указывая на попавшую в беду парочку. — Мало того что он Кладовкину и Белке ничего не принес, так он еще их сшиб, пролетая мимо!!!

Кладовкин и Белка переглянулись. С сожалением оставив воткнутые в табурет рога, Белка поправила у себя на спине Кладовкина и стала карабкаться на столешницу.

— Праздник продолжается? — неуверенно спросил Кладовкин, выбираясь на родную буфетную столешницу. Он все еще надеялся, что все узнают в нем Деда Мороза.

Но нет! И тогда он… соврал!

— Дед Мороз мне шепнул, чтобы мы веселились.

— А подарок он тебе подарил? — упорствовала Канючка.

— Конечно!

— Покажи!

— Он невидимый!

— Врешь! — И она развернула бумажку с пожеланием Кладовкина. А потом пристально посмотрела в его сияющее лицо и сказала: — Не врешь!!! Он действительно сделал тебя счастливым без сокровища!

Под сказочные песни Страшилки друзья вертелись вокруг елочки, пока не устали.

А потом совершенно счастливый Механюк подхватил колокольчик, забрался в свои часы и прошептал кукушке — До Весны! А совершенно счастливый Дорожкин подобрал со столешницы подозрительно растянувшийся носок, засунул на дно рюкзак, лег сверху и сказал Прищепке:

— До Весны!

Канючка взлетела, как пушинка, на свою полку, захлопнула стеклянную дверцу, улеглась в хрустальную креманку и прошептала:

— До Весны!

А близняшка из ракушки прошептала в ответ:

— До Весны!

Кладовкин, покачиваясь от счастья и важности, спустился в свой ящик, поклонился по очереди всем своим пастушкам, балеринам, старичкам и кошкам, свернулся клубочком на сундучке с колючками и пробормотал:

— До Весны.

А старички, кошки, пастушки и фарфоровые собачки почтительно закивали из темноты:

— До Весны, Дед Мороз!

А старая мудрая крыса Белка вернулась к себе домой, устроилась поуютнее в своем гнездышке из диванной набивки и приготовилась ждать пробуждения самых дорогих существ.

— Какое счастье, когда есть кого любить, — прошептала она. — Друзья весь мир превращают в праздник.

***

Когда четверо маленьких друзей спали счастливым сном и смотрели волшебные сны друг про друга, стена праздничного мира их чулана исчезла! И в проем хлынул яркий свет. А в этом свете стояли ДВА ВЕЛИКАНА.

Крыса Белка съежилась в своем гнезде.

— Надо, чтобы Новый год был настоящим, — сказал один великан другому.

«Ага, — подумала Белка, — позавидовали нашему празднику!»

А великаны тем временем шарили на полках, забирая стеклянные горы и холмы, а потом один из них остановился и добавил:

— Надо, чтобы били настоящие часы! Где они у нас?!

Крыса настороженно привстала в своем гнезде.

— Ага! — обрадовались великаны. — Вот же они, на буфете!

Ну что могла сделать крыса Белка? Ведь она даже настоящим оленем не была, разве по силам ей было совершить новогоднее чудо?!

Великаны схватили часовой домик с Механюком и потащили его прочь!!! Кукушка выскочила из домика и попыталась отбиваться. Но куда там!

Великан прошипел:

— ДВЕРЦЫ ПРИДЕРЖИВАЙ!

И захлопнул кукушку в домике.

Крыса Белка решительно покинула свое укрытие и помчалась вслед за великанами.

— А-А-А!!! — завизжал один из них так, что Белка чуть не оглохла.

Но она готова была стерпеть — лишь бы враг отступил и бросил домик с дорогим Механюком.

И враг отступил! Он скрылся бегством в светлом проеме!

Но бросил он почему-то не домик с Механюком! Он бросил гигантский тапок, похожий на старый баркас. Белка еле увернулась!

— КАКАЯ ЖЕ ГАДОСТЬ, — с омерзением сказал напоследок великан, посмотрев на Белку.

И свет погас.

Посреди чулана на грязном полу под тапком сидела несчастная крыса.

Чудеса кончились: праздничный мир померк, прекрасное братство развалилось, а она опять стала ГАДКОЙ и совершенно БЕСПОЛЕЗНОЙ!