— Впусти его, Шерил, — сказала Лора Эскола с трудно дававшимся ей спокойствием, — и ни с кем не соединяй меня в ближайшие десять минут.

Указательный палец Лоры немного задержался над кнопкой селектора, словно, не нажав ее, она могла бы еще все отменить. Но это, увы, невозможно. Она нажала на кнопку и только потом нервно перевела дух.

Ее компании нужен был опытный эксперт, а, как глубокомысленно заметил на днях Эдвин, чем хуже идут дела, тем к более классным специалистам надо обращаться. В их области не было ни одного со столь впечатляющим списком успешно проведенных дел, как у Джералда Костеса. Он умел находить безошибочные способы спасения от банкротства, и рисковать, воспользовавшись услугами другого эксперта, она позволить себе не могла. Приходилось обращаться именно к нему, к Джералду, с которым ее связывало столь болезненное прошлое.

Почувствовав внезапную слабость, Лора постаралась взять себя в руки и встала из-за стола, готовая встретиться с ним лицом к лицу. Она была среднего роста, но из-за хрупкого телосложения казалась совсем миниатюрной. «Моя маленькая фея», как Джерри частенько называл ее, и она буквально таяла, когда он шептал ей на ухо эти обольстительные слова. И вот теперь, уже четыре года не видя его, растаяла ли бы она сейчас, если бы он снова произнес эти нежные слова? Невольно вздрогнув при этой мысли, она отбросила за спину свои блестящие черные волосы и устремила глаза на дверь.

Когда дверь открылась, Лора сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, но эта боль в сравнении с той, что жгла ее сердце, была ничего не значащим пустяком. Джералд ничуть не изменился, хотя она очень надеялась на это. Ведь тогда она могла бы смотреть на него намного спокойнее и даже, может быть, пожав плечами, усмехнуться про себя: неужели, мол, он занимал когда-то такое большое место в ее жизни, неужели ее сердце начинало часто биться при одном взгляде на него?

Но судьба, увы, не была к ней столь милосердна. Когда Джералд Костес вошел, опуская воротник своего темно-синего кашемирового пальто, она увидела, что он все так же статен и красив. А слегка волнистые волосы его были по-прежнему черны как смоль — без единой серебряной нити, чтобы смягчить эту жгучую черноту. И только незнакомые ей крошечные морщинки вокруг темно-серых глаз говорили о том, что прошло все-таки больше четырех лет с того дня, как они виделись в последний раз.

Прежде он не был героем бульварной прессы, но с тех пор много воды утекло. Считающийся одним из самых завидных женихов в деловых кругах южной Англии, Джералд Костес, конечно, заслуживал этой славы. По слухам, в эти годы у него было больше любовных романов, чем пальцев на обеих руках. С каким-то странным нездоровым любопытством Лора ловила все эти слухи, временами отказываясь верить им. Ведь это был не тот Джералд, которого она знала и любила, а словно бы какой-то другой человек. Но, может быть, ей просто не удалось разглядеть его подлинную сущность, может быть, она по-настоящему и не знала его?

Когда Джералд подошел и остановился перед ее письменным столом, молчаливый и спокойно-холодный, у нее от волнения слегка закружилась голова. Ей хотелось быть столь же холодной и самой — она ведь не забыла ту несправедливость, которую он проявил к ней четыре года назад, — но что-то глупое, неразумное внутри нее уже начало таять.

— Здравствуй, Джералд, — произнесла она ровным тоном, из последних сил стараясь, чтобы голос звучал нормально и не выдал ее.

Ничто не смягчило мрачноватое выражение его лица, и сердце Лоры беспомощно забилось, когда она увидела это. Встречу с Костесом ей устроил один из деловых партнеров Эдвина, кто-то из тех, кому тот уже помог в прошлом. Сам Эдвин не был с ним знаком, хотя когда-то невольно оказался повинен в разрыве их любовных отношений. А Лора даже не напомнила об этом, когда Эдвин предложил обратиться за помощью именно к нему. Что было, то прошло…

— Лора Эскола, — проговорил Джералд холодно и бесстрастно. — Вот, значит, как — ты работаешь под своей девичьей фамилией. Это притворство или что-то еще?

Сердце ее упало. Конечно, он не забыл, конечно, он помнит ее. Да и странно было бы хоть на минуту предположить, что он забудет их прошлое. Но как ужасно вот так стоять с ним лицом к лицу. Как горько и резко он это сказал. Он думал, наверное, что она уже давно вышла замуж, ведь он никогда не верил, что она по-настоящему сильно любила его. Поэтому и бесполезны были все ее мольбы в тот ужасный вечер на ее дне рождения. Но почему же он не дал ей возможности все объяснить, почему не захотел тогда ее выслушать?.. И вот Джералд Костес снова стоял перед ней, мгновенно опрокинув ее надежду, что они смогут держаться в корректных деловых рамках.

— При чем тут фамилия, Джералд? — сказала она небрежно, словно о ничего не значащем пустяке. Какой смысл информировать его, что она все еще одинока? На деловых отношениях это бы никак не сказалось, а только они и были сейчас важны. Только ради них эта встреча, напомнила она себе. — Дело есть дело, — продолжала она с легкой улыбкой. — Может, присядешь? Вот кресло.

— А стоит ли? — спросил Джералд неприязненным тоном, сопроводив это едва заметной презрительной улыбкой.

Ничего не выйдет, с отчаянием подумала Лора. Слишком много боли. Слишком мало самоконтроля. И все же, глядя сейчас на человека, с которым когда-то думала прожить всю жизнь, а потом рассталась навсегда, она смирила свое самолюбие и решила идти до конца. Она должна бороться, чтобы удержать компанию на плаву, как бы ни тяжело это было для нее лично!

— Ну, это тебе решать, а не мне, — холодно возразила она.

Она села, и Джералд, помедлив, последовал ее примеру. Он опустился в кресло напротив ее стола и расстегнул пальто. Но не снял его, и это показалось Лоре плохим признаком. Похоже, он не собирался оставаться здесь долго, но зачем же он тогда вообще пришел? Неужели просто из желания посмотреть, в какую переделку она попала, не имея рядом его?

— Джералд… — снова начала она, устремив на него свои темные глаза и стараясь за деловым тоном скрыть свои чувства. Он как будто заполнил весь ее кабинет, такой мужественный и сильный, что, казалось, вытеснил самый воздух из комнаты. Она с трудом сглотнула. — Это все очень тяжело для меня. Я бы продала и тело, и душу дьяволу, если бы это помогло мне избежать необходимости обращаться к тебе, но… — Она с безнадежным видом пожала своими хрупкими плечами. — Знаешь, мне действительно нужна твоя помощь.

Она взглянула на него, надеясь найти в его глазах что-то, хотя бы отдаленно похожее на понимание и сочувствие, но он бестрепетно сверлил ее взглядом своих нисколько не потеплевших глаз. Неужели он не понимал, каких огромных усилий ей стоило смирить свою гордость и решиться на то, чтобы позвать его?

Несколько мгновений он смотрел на нее все так же сурово и неумолимо, как вдруг глаза его скользнули по планке ее расстегнутого жакета, задержавшись на выступающих под шелковой кремовой блузкой выпуклостях груди.

Лора напряглась, чувствуя, как этот откровенно сексуальный взгляд невольно взволновал ее, заставив сердце учащенно забиться. Как в прошлом, когда им достаточно было лишь друг на друга посмотреть… Казалось, Костес понял ее чувства, и слегка язвительная усмешка пробежала по его губам.

— За душу я бы много не дал, — сказал он медленно и с расстановкой, — а вот тело… Оно бы принесло тебе кучу денег, вздумай ты выставить его на торгах. Разумеется, не в таком строгом костюме.

Эти слова так поразили Лору, что она на какой-то момент лишилась дара речи. Она чувствовала, как острым жаром опалило щеки от унижения, но постаралась сдержаться, и это ей удалось. Да, она явно ошибалась, думая, что Джералд не изменился. Физически, может быть, и нет, но раньше он никогда не был таким бессердечным. Хотя, может, она, слепо любя его, прежде не замечала этого. Но она не позволит так обращаться с собой — в конце концов, всему есть предел! Эта встреча послужила лишь одному: показала ей, что зря она четыре года так жестоко страдала по этому человеку.

— Я сожалею, что побеспокоила тебя, Джералд, — поднимаясь на ноги, сказала она. — Но еще одно, прежде чем ты уйдешь, — прибавила она веско. — Зачем ты пришел сюда с этими оскорблениями? Ведь ты уже так щедро излил их на мою голову четыре года назад.

Пока она говорила это, Костес тоже поднялся из кресла и лениво запахнул кашемировое пальто, надетое поверх безукоризненного темно-синего костюма. А потом ответил так спокойно и таким рассчитанно равнодушным тоном, словно репетировал дома эту реплику много раз.

— Если уж сравнивать степень унижения, то до тебя мне здесь далеко. Что бы я ни сказал тебе сейчас, это ни в коей мере не может сравниться с тем, что ты устроила мне в ту ужасную ночь.

Он положил ладони на стол и наклонился к ней, сверля ее темным холодным взглядом. Он был так близко, что Лора почувствовала дразнящий запах одеколона, исходивший от него, такой незабываемый, что ей пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать себя и не потянуться, как прежде бывало, к нему.

— Ты что, и в самом деле думала, что я примчусь сюда, чтобы вытянуть твою компанию из финансовой пропасти? — продолжал он саркастическим тоном. — Неужели ты всерьез на это рассчитывала, Лора? Ты думаешь, я хоть что-то забыл? Забыл, что четыре года назад ты крутила любовь со мной, в то время как была помолвлена с другим? Мы занимались любовью, но все это время ты принадлежала другому мужчине. Интересно, как далеко ты зашла бы в этом, если бы твой отец не объявил о помолвке тогда, на дне рождения… Твоем двадцать первом дне рождения…

— Джералд, — вскричала Лора, — пожалуйста, не надо!.. — Этого она не могла вынести. Она до боли закусила губу, призывая на помощь всю свою выдержку. О, она должна была знать, что Джерри никогда не забудет этого, что он увидит в этой просьбе о помощи, обращенной к нему, лишь великолепную возможность отомстить. Так, значит, вот зачем он здесь!

— «Пожалуйста, не надо»? — резко оборвал он. — Ты просто пользовалась мною четыре года назад. И объяснение здесь только одно: ты была очень богатым, избалованным и испорченным ребенком, который жаждал обладать всем, на что обратится его взор, включая и меня.

Все хладнокровие, которое Лоре еще удавалось сохранять, раскололось, как тонкий лед. Несправедливость его слов ранила ее так глубоко, что она почти задохнулась от обиды. Как он ошибался!.. Как обидно он ошибался, думая о ней так!

— Ничего подобного, Джералд, — с болью выдохнула она. — Да, у меня было очень обеспеченное детство, отец хотел возместить мне отсутствие матери, но ведь это не моя вина. И все же я не была испорчена, ничего подобного. Я вовсе не хотела обладать тобой, словно игрушкой. Я любила тебя…

— Ты даже не знаешь значения слова «любовь», — снова оборвал ее Костес. — Когда человек любит, он не изменяет…

— Я и не изменяла, — настаивала Лора, хотя чувствовала, что он не поверит. — Я знала, что такое любовь, но ты даже не дал мне возможности…

— Какой? Объяснить?!. — взорвался он. — Какие нужны были объяснения? Твой отец в тот вечер объявил всем о помолвке. Его чудесная дочь была торжественно обручена с сыном его лучшего друга, Эдвином Нерритом. Боже мой, Лора, ты ведь сама настояла, чтобы я пришел к тебе на день рождения. И для чего? Чтобы унизить меня…

— Перестань! — выкрикнула она, сжав пальцами виски. Она точно вновь переживала тот ужасный момент, как было уже много раз, и всякий раз от этого становилось лишь хуже. Унижение — вот что господствовало в тот вечер в ее доме. И никто не избежал его: ни Джералд, ни Эдвин, ни она сама.

Единственный, кто остался спокойным в этой ужасной ситуации, был ее отец. Ее решительный и властный отец, который всегда прокладывал себе дорогу в жизни, не считаясь ни с чьими чувствами и желаниями, кроме своих собственных. Это столь несвоевременное объявление о помолвке исходило лишь из его желания связать вместе две семьи. Она и Эдвин практически выросли вместе, но, хотя и были всегда очень дружны, вовсе не помышляли о браке… Они могли бы, конечно, со временем вступить в брак, если бы в ее жизни не появился Джералд и не показал бы ей, что такое настоящая любовь. Пусть у них с Эдвином не было никаких формальных обязательств, в обеих семьях всегда признавалось, что они хорошая пара. Это и побудило отца объявить о помолвке. Но все было не так, как виделось Костесу. Ведь она никогда не чувствовала, что принадлежит Эдвину Нерриту.

Джералд Костес, честолюбивый и очень яркий человек, был совершенно не похож на него. Наполовину испанец, он обладал южной пылкостью и какой-то особой, магической, привлекательностью. Не успела она оглянуться, как без памяти влюбилась в него. И он любил ее тоже. И вдруг на вечеринке по поводу ее дня рождения все так внезапно и так ужасно закончилось!

Хотя она винила в этом прежде всего отца, однако глубоко в душе знала, что совершила тяжелую ошибку, ни разу до того вечера не упомянув Джералду о существовании Эдвина. Но что бы это изменило? Учитывая бешеный темперамент Джерри, ровным счетом ничего. Любого другого мужчину, будь тот просто добрым другом детства, Костес не потерпел бы рядом с ней.

— Я пригласила тебя сюда вовсе не для того, чтобы растравлять душу воспоминаниями, — сказала она примирительным тоном. — Это было бесполезно тогда и так же бесполезно сейчас.

Она глубоко вздохнула и храбро встретила его хмурый взгляд. Просить его о помощи было самым трудным шагом, который ей только приходилось делать в жизни, но у нее не было другого выбора. Последние несколько недель лишили ее остатков гордости. Судьба множества преданных компании людей, которые работали еще на ее отца, зависела сейчас от нее. Она была в долгу перед ними и в долгу перед своим отцом, который, полностью доверив ей руководство компанией, уехал за границу. Он жил теперь на юге Франции, и известия о банкротстве мог просто не пережить.

— Я хочу, чтобы мы забыли, что у нас было, Джералд. Ты помогаешь компаниям, попавшим в тяжелое положение, — продолжала она, стараясь не слишком заискивать. — А у меня сейчас как раз такая ситуация, что рассчитывать я могу лишь на тебя. Мне нужна твоя помощь или, на худой конец, хотя бы совет. Профессиональный совет. Это то, чем ты занимаешься. И… и, как все говорят, лучше тебя в этом деле никого нет.

— И ты считаешь, что заслуживаешь самого лучшего?

Уязвленная его сарказмом, Лора вздернула подбородок.

— Мои сотрудники и моя компания заслуживают этого — вот почему мне нужен ты. Пускай это звучит как явная лесть, но факт остается фактом — ты самый опытный в подобных делах. Я хочу, чтобы ты нашел, где была совершена ошибка, и помог исправить ее…

— Ты никогда не умела сама исправлять свои ошибки, — устало сказал Джералд.

Лора быстро закрыла глаза, словно призывая этим себя к спокойствию, а затем снова посмотрела на него, решив, что должна проглотить любые его оскорбления, но упорно продолжать разговор.

— Да, я совершала ошибки, и не боюсь это признать. Но я отбросила свое самолюбие и тебя призываю сделать то же самое. Если я могу справиться с прошлым, то, уверена, сможешь и ты. — Она тяжело вздохнула. — Джерри, мне нужна твоя экспертиза. Мне нужен твой совет. Это деловой вопрос и больше ничего. У меня есть проблема, и ты можешь ее разрешить. Прошу тебя, займись этим.

Ее мольба словно повисла в воздухе, Костес смотрел на нее безучастно. Казалось, никто и ничто в мире его не заботит, а тем более она с этими ее нелепыми неприятностями. Он смотрел на нее так холодно, что Лора чувствовала себя совершенно подавленной, но продолжала с мольбой глядеть на него.

— В чем твоя проблема? — наконец спросил он спокойно.

Лора постаралась сдержать радостное биение сердца. Но он все так же стоял перед ней, не делая ни малейшего движения, чтобы снова сесть и все спокойно обсудить. Она подумала, не предложить ли ему кофе? Это могло бы расслабить его, да и ей самой стало бы легче. Но, возможно, это будет слишком самонадеянно. Он ведь только спросил, в чем проблема, а вовсе не сказал, что согласен помочь.

— Надеюсь, ты сможешь разобраться в этом, — проговорила она, протягивая ему увесистую папку, которую приготовила заранее. — Тут все наши текущие финансовые дела, все проекты, и осуществленные и предполагаемые, все, что касается персонала, — словом, все, что относится к делу. Год был очень трудный. Не катастрофа, нет, но еще один такой год — и она вполне может произойти. Я не хочу вовлекать в решение вопроса своего отца и потому решила попросить твоего совета… — Она остановилась, осознав, что ему, наверное, не известно, что отец доверил руководство компанией ей. — Четыре года назад… сразу после… сразу после того, как мне исполнился двадцать один… отец передал мне наше рекламное агентство. — Это стало якорем спасения для нее тогда и помогло пережить разрыв с Джералдом. — Ты, может, помнишь, что я закончила художественную школу и годичный бизнес-курс в Балтиморе… В общем, отец решил тогда, что достаточно хлебнул столичной жизни и предпочел удалиться от дел. Он по-прежнему владеет компанией, но руковожу ею я и самостоятельно принимаю все решения. Сейчас он живет на юге Франции. У него там новая любовь и…

Она проглотила комок в горле. Джералд небрежно листал папку, ни чуточки не интересуясь ни ее личной жизнью, ни ее отцом.

— Все шло хорошо в агентстве до прошлого года, когда ушел мой главный художник, — сказала она. Но Костес не слушал. Не обращал внимания. — Этот человек завел собственное дело и переманил к себе многих клиентов нашей компании… Самых выгодных клиентов, самых лучших рекламодателей.

Тут Джералд поднял взгляд — строгий, неумолимый.

— И ты позволила ему? — сказал он, точно удивляясь, как можно вообще допустить, чтобы подобная вещь произошла.

— Я долго ничего не знала, он был очень осторожен. А потом было уже слишком поздно! — горячо запротестовала уязвленная Лора.

— Ты всегда должна связывать руководящий персонал контрактами, от которых они не могут освободиться, ради надежности и безопасности фирмы, — назидательно сказал он.

— Наше агентство небольшое, у нас чисто семейные отношения… — парировала она.

Джералд смерил ее уничтожающим взглядом.

— А ты в роли заботливой наседки, я полагаю, которая только квохчет и…

— Довольно, — прервала его Лора. — Я доверяю своему персоналу и не настолько безжалостна, чтобы связывать всех кабальными контрактами. — Она возражала, в глубине души понимая, однако, его правоту. Конечно, если бы она связала своего главного художника более жестким контрактом, ей бы не пришлось потерять выгодных клиентов, а потом бороться так тяжело с последствиями этого.

— Беда в том, что безжалостность в наши дни куда более прибыльна, чем мягкосердечие, Лора, — сказал он веско, и глаза его потемнели еще больше. — Неужели этот безжалостный биржевой маклер, твой муж, еще не научил тебя этому с тех пор, как вы поженились?

Ее полные губы протестующе дрогнули: Джералд в самом деле думал, что она в конце концов вышла замуж за Эдвина. Но откуда он узнал, что тот — биржевой маклер? Ведь ее отец не упоминал об этом, объявляя о помолвке. Скорее, это сделал деловой партнер Неррита, который устроил их сегодняшнюю встречу.

Обращаясь к нему, Лора взяла с Эдвина слово хранить все в тайне, поскольку не хотела, чтобы деловые партнеры узнали, что дела в компании идут не слишком хорошо. Но кто-то где-то проговорился.

— Да, и вот еще что. — Будь это одна-единственная их встреча, она так и позволила бы Джералду уйти в убеждении, что она замужем за Эдвином, но если он возьмется ей помогать, то все равно узнает, что это не так. И будет презирать ее еще больше, увидев в этом еще один обман. — Я… я не вышла замуж за Эдвина Неррита, — сказала она упавшим голосом, сама едва слыша себя. Однако у нее не хватило храбрости добавить, что Эдвин по-прежнему играет большую роль в ее жизни. И подолгу живет в ее квартире в ожидании того момента, когда женится на своей невесте Хиллари и они купят собственное семейное жилье. Нет, ее отношения с Эдвином не имели ничего общего с тем, что было у нее некогда с Джералдом. Но она сказала ему правду — она не вышла замуж за Эдвина, и этого достаточно.

И опять никакой реакции в его блестящих серых глазах. Значит, замужем она или нет, ничего не значит для него. Это болезненно отозвалось в ее сознании. Надежда? Да, где-то глубоко в душе она всегда жила с ней, хотя и глупо было цепляться за несбыточное. Временами она даже презирала себя за такую неразумность, но… все же лелеяла эту надежду, верила, что в один прекрасный день он вернется к ней.

— Что ж, очень жаль, — сказал Джералд ледяным тоном. — Его деловая хватка могла бы спасти тебя от всего этого. — Он двинул подбородком, указывая на раскрытую папку, и вновь сосредоточил внимание на ее содержимом.

Ну что же, по крайней мере он не унизил Эдвина предположением, что у того нет деловой хватки.

Лора ждала, переминаясь с ноги на ногу, а он быстро листал страницы, читая лишь то, что заинтересовывало его. Но интересует ли его само ее дело всерьез? Глядя на его бесстрастное лицо, трудно было это понять. Наконец Костес бросил папку на стол перед ней.

— Если судить по этим финансовым ведомостям, тебе не по карману мои услуги. Я стою недешево, Лора.

Она вздернула подбородок и выпрямилась в кресле. Нет, она не должна была просить его. И не должна была позволять убедить себя, что это лучший способ действия. Ей следовало предвидеть, что все это безнадежно, что Джералд Костес не поможет ей — даже если бы она и смогла оплатить его услуги.

— Ты никогда не стоил дешево, Джералд, — холодно сказала она, и, к ее изумлению, это вызвало у него едва заметную тонкую улыбку.

— Да, уж так и есть, — протянул он ровным тоном. — Не то что ты временами.

Новое оскорбление. И такое болезненное, мучительное, что Лора почувствовала почти тошноту. Это было похуже, чем все прочие оскорбления в тот их последний вечер на дне рождения, когда он обвинял ее в обмане и лицемерии. Она пыталась объяснить ему ситуацию с Эдвином, но лишь наталкивалась на все новые обвинения — слушать он ничего не желал. По его мнению, она обманула, унизила его, жестоко оскорбила. И он никогда больше не хотел видеть ее. Этот вечер оказался худшим в ее жизни. А мог быть самым счастливым.

Глазами, затуманенными обидой, она смотрела, как он обошел вокруг ее письменного стола, и сердце едва билось в ее груди. Джералд остановился в нескольких дюймах от нее. Она чувствовала исходившее от него тепло, но в глазах по-прежнему был холод. Зачем, ну зачем она затеяла все это? Ей следовало знать, что его пылкий темперамент не допускает даже мысли о примирении, о прощении.

— Ну как, ты хоть узнала за четыре года, что такое честь? — склонясь над ней, спросил он, и в голосе его прозвучала угроза. — Только не рассчитывай снова меня провести. Я больше не клюю на эти жалкие женские уловки.

Лора открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь резкое, но ее губы не смогли ответить ему. Они вдруг сомкнулись с его горячими и властными губами, и все ее силы, которые она приготовила для отпора, исчезли. Его руки скользнули по ее плечам, притягивая в том крепком объятии, которое в прежние годы лишало ее последних сил. Это всегда было прелюдией их страсти, и пусть сейчас все было совсем иначе, она все равно не могла устоять. Тщетно призывала она себя вырваться, дать отпор этой наглой выходке. Она ничего не могла с собой поделать.

На секунду, на какое-то мимолетное мгновение, ей показалось, что он успокоился. Желала ли она, чтобы это было так, чтобы он смягчился в своем гневе и они вернулись к тому, чем были друг для друга прежде, — страстными любовниками? Этого Лора не знала. Зато она знала, что Джерри Костес волнует ее по-прежнему, до полной потери контроля над собой. Да, он все еще занимает слишком большое место в ее сердце, и мысль эта вызывала отчаяние.

Глаза ее были полны слез, когда она первая отпрянула от него. Господи, как трудно все это вынести! Где то холодное безразличие, которое, как она надеялась, займет место любви? Его не было и следа.

Ее несчастный вид явно не произвел на Джералда совершенно никакого впечатления. Глаза его были все так же холодны. Увидев это, Лора с трудом проглотила слезы и первой заговорила — язвительно, чтобы скрыть свою боль:

— Если бы я знала, что ты опустился так низко, Джералд, я бы и не подумала обратиться к тебе за помощью. Ведь ты явился, даже не помышляя помочь моей компании. Твоей единственной целью было оскорбить и унизить меня в отместку за то, что случилось.

— Месть здесь вовсе ни при чем, Лора. — Он покачал головой, и губы его скривились в жестокой улыбке. — И если ты думаешь, что этот поцелуй — наказание, ты очень ошибаешься. Твои чувства совершенно не заботят меня.

— Но зачем же тогда, — пробормотала она, — зачем ты пришел сюда?

— У меня были для этого личные причины, — мрачно сказал он. — Я пришел не ради тебя, а ради себя. — Глаза его вдруг сузились, и подбородок отвердел. — Я пришел сюда, чтобы избавиться от призраков прошлого, прежде чем сделаю решительный шаг.

Он выдержал паузу, чтобы дать ей прочувствовать многозначительность своих слов, и пауза достигла цели. Ее сердце сжалось, потом вдруг болезненно забилось.

— Т-ты собираешься жениться? — пролепетала она.

И снова долгое, леденящее душу молчание, прежде чем он ответил. О, он умело использовал эти паузы для вящего эффекта. Они были хуже, гораздо хуже, чем слова. В них было больше жестокости.

— Именно это я и имел в виду, — проговорил он наконец. — Все призраки нашего прошлого теперь надежно похоронены, Лора, и я рад этому, я чувствую облегчение. Есть только одно, чего я хотел бы еще. Мне бы хотелось думать, что этот поцелуй смог возбудить в тебе хоть немного сожаления о том, что мы когда-то с тобой утратили, чтобы и ты хоть в какой-то мере почувствовала, каково это — быть так жестоко обманутым.

Он повернулся к ней спиной, Лора закрыла глаза от жгучей боли и унижения, охвативших ее. Когда же она открыла их, Джералд с холодной спокойной улыбкой смотрел на нее от двери. Он поднял вверх ее папку.

— Документы я заберу с собой. Хорошее чтение перед сном. Я иногда страдаю бессонницей. Надеюсь, это поможет от нее.

Он захлопнул за собой дверь, и Лора в отчаянии закрыла лицо дрожащими руками. Нет, этого не могло произойти на самом деле — она ослышалась, неправильно поняла. Неужели Джералд и вправду решил связать свою жизнь с какой-то женщиной, которую он любит, и эта женщина не она. А зная его репутацию, его упорное нежелание в прошлом связывать себя узами брака, можно было понять: эта женщина была какой-то особенной. Гораздо более особенной и желанной, чем она сама когда-то была для него. О, как все ужасно! Как мучительно, нестерпимо!..

Так вот до каких пределов отчаяния ты можешь дойти, сказала она себе. Теперь она точно знала, как чувствовал себя Джералд Костес в тот вечер, когда отец объявил о ее помолвке с Эдвином. Таким же преданным и глубоко оскорбленным. И что за несчастная мысль была обратиться за помощью к нему! Все стало только хуже, гораздо хуже…

Только несколько дней спустя Лора оправилась от ужасного чувства, что ее предали. Как могла она считать, что Джералд изменил ей, если рассталась с ним навсегда еще четыре года назад? Но истина была в том, что она никогда не расставалась с надеждой. Даже читая в скандальной хронике о его любовных похождениях, она позволяла этой надежде оставаться в ее сердце. Наивно, может быть, но ей казалось, что, пока Джералд волочится за всеми женщинами без разбору, он не совсем еще потерян для нее. Но теперь, когда он собирается жениться, все было кончено. Тут ей и следовало остановиться, но, увы, ей плохо удавалось это. Когда тебе нанесли столь сокрушительный удар, нелегко вести себя и действовать так, словно земля по-прежнему вертится.

— Ты не приготовишь мне поесть? — спросил Эдвин, появляясь в дверях кухни. — Я отправляюсь сейчас на континент. Такси будет здесь минут через десять.

— Да, я слышала, как ты его вызывал. Сейчас разогрею консервированный суп. Надолго ты уезжаешь?

— На пару дней. А ты виделась с Джералдом Костесом?

Лора помешала суп и слегка вздохнула.

— Да, пока ты был в отъезде. Боюсь, с ним ничего не выйдет. Просмотрев мои финансовые ведомости, он сказал, что я не смогу даже оплатить его гонорара.

Она не стала подробно пересказывать ему разговор с Джералдом. Эдвин был бы очень заботлив и проявил такое участие, что, не успев оглянуться, она бы тотчас расплакалась.

— Спесивый нахал, — пожал плечами Эдвин. — А мне давали о нем неплохие отзывы.

— Он по-своему прав, — вздохнула на это Лора. — Мне пришлось бы заложить квартиру, чтобы оплатить его гонорар.

— Даже и не думай об этом. Я дам тебе денег взаймы.

Лора повернулась и дернула его за мочку уха.

— Те деньги, что ты копишь на свадьбу? С Хиллари случится истерика, если она узнает об этом. Она и без того едва терпит, что ты живешь у меня, и то лишь потому, что так экономней. Но все равно спасибо тебе за твое предложение — ты просто ангел. Однако это не выход. Придется мне смирить свою гордость и…

— И немного поторговаться с ним? — с тонкой улыбкой вставил Эдвин.

— Ни в коем случае, — живо возразила она. И, сделав паузу, тяжело вздохнула. — Придется все рассказать отцу. Надеюсь, он сумеет это пережить и что-нибудь придумает, чтобы выкрутиться.

Эдвин повернул ее к себе и положил руки ей на плечи. Вид у него был серьезный и обеспокоенный.

— Ты говорила, что тебе невыносима даже мысль об этом. И к тому же это не выход, Лора. На следующий год ты окажешься в том же самом положении и снова придется обращаться к отцу. Компания нуждается в коренной реорганизации, и единственный, кто в этом деле мог бы помочь, — Джералд Костес.

— А ты не мог бы помочь? — жалобно взмолилась она, просительно глядя на него широко открытыми карими глазами. — Просмотри финансовые ведомости, документы и…

— Я бы и раньше предложил свою помощь, если бы знал, что смогу быть полезен, но это не моя сфера, Лора. А Костес опытнейший специалист. Может, мне встретиться с ним лично, поговорить?

Тут раздался звонок в дверь, и Эдвин, пожав плечами, отпустил ее.

— Это такси, мне пора. Выше голову, дорогая. Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь.

— Счастливого пути, — пробормотала Лора, когда он вышел за дверь. — О, как я одинока, — прошептала она, глядя на кастрюльку с супом. — Остается разговаривать только с этой кастрюлей, ведь больше в моей жизни нет никого. Но когда-то это было не так. Совсем не так…

— К черту эти званые вечера! — Джералд застонал, любовно заключив ее в объятия и зарывшись носом в ее теплые волосы.

Они лежали на зеленом лугу под высоким голубым небом. День был великолепным. Великолепным было все.

— Я ненавижу их, — продолжал он, — потому что придется делить тебя с какими-то надоедливыми гостями, а я ни с кем не хочу тебя делить. А давай улетим на ковре-самолете куда-нибудь далеко-далеко? Лучше всего в Рим, Мадрид или Париж. Это города влюбленных.

Лора засмеялась и намотала прядь его волос на палец.

— Папа никогда не простит тебя, если ты умыкнешь его дочурку в день рождения. Тем более когда ей исполняется двадцать один год. А кроме того, — добавила она низким голосом, соблазнительным и дразнящим, — ты ведь не против познакомиться с моим отцом, не так ли? Разве тебе не хочется обсудить с ним один деликатный вопрос?

— Насчет руки его дочери? — Джералд посмотрел на нее глазами полными любви и обожания, отчего сердце ее забилось сильней. Потом он наклонил голову и, мягко потянув зубами ее нижнюю губу, прошептал: — Это следует делать именно в такие дни?

— Да, но раньше следует объявить о своих намерениях заинтересованной особе, — засмеялась она.

Джералд улыбнулся, глядя на нее.

— А разве в этом были какие-то сомнения, моя маленькая принцесса? Я обожаю тебя с той самой минуты, как впервые увидел. Кажется, это было в очереди за пирожками в кафе.

— За пончиками, — поправила она, и оба рассмеялись, вспоминая, какой забавной, хотя и банальной, была их первая встреча. Лора уронила кошелек, и деньги рассыпались по полу, и он помог ей собрать их. Потом, сконфуженная, она хотела расплатиться франками, а не фунтами, поскольку только что вернулась из Швейцарии, и очередь начала нетерпеливо ворчать. Джералд вмешался, заплатив за нее. А пять минут спустя они вместе вышли из кафе, и он увел ее в свою жизнь.

— Неужели мы никогда бы не познакомились, если б не те пончики? — пробормотал он, и губы его сомкнулись на ее губах в таком глубоком и страстном поцелуе, что у нее от счастья захватило дух. Их связывала чудесная, захватывающая любовь, и впереди ждало замечательное будущее.

Она намеревалась познакомить Джерри с Эдвином и отцом на своем дне рождения. Они с Джералдом были так заняты друг другом последние несколько недель, что она не думала о своих друзьях. И вот теперь, когда отец решил устроить роскошный званый вечер в их доме в Ремингтоне, у Лоры появилась возможность познакомить Джерри сразу со многими из своих друзей. Отец, как всегда, стремился сделать максимум для нее, чтобы хоть как-то компенсировать то, что она воспитывалась без матери. Мать покинула их, когда она была еще совсем ребенком, не в силах ужиться с невыносимым по характеру Бруно Эскола. Ее отец всегда все решал за всех; не был исключением и тот несчастный для нее званый вечер.

Когда появился Джералд, она, сияя от счастья, бросилась к нему, стремясь побыстрее познакомить с отцом. Но тут прибыла еще одна группа гостей, которая отвлекла внимание хозяина дома.

— Видишь, что я говорил? Здесь мне придется делить тебя с другими. — Джералд слегка поцеловал ее волосы. — Возвращайся побыстрее, принцесса, — понимающе улыбнулся он и направился к бару в углу гостиной. Там он и стоял, когда Бруно Эскола вдруг поднялся и произнес речь, о которой Лора ничего не знала заранее. Едва отец открыл рот, как мир ее рухнул.

Вскочив с места, Лора поймала потрясенный взгляд Джералда, но, прежде чем успела что-то сказать ему, Эдвин шутливо схватил ее за руку.

— Ну и ну! Значит, я уже обручен, — засмеялся он. — Придется мне, видно, и впрямь жениться. Пожалуй, твой отец слишком много выпил сегодня.

Полагая, что она сейчас же все объяснит Джерри, Лора принужденно улыбнулась, сказав, что они действительно были бы неплохой парой. Тут, к несчастью, их окружила толпа гостей, кто шутливо, а кто и всерьез стали поздравлять и желать счастья. Эдвин смеялся, болтал чепуху, радуясь, какой замечательный вышел розыгрыш. А к тому времени, как Лора смогла вырваться, Джералд из гостиной уже исчез. Она догнала его на залитой светом подъездной аллее. Стоя возле своего «ягуара», он срывал галстук-бабочку с воротничка вечерней рубашки.

— Джерри!.. — Он обернулся с мрачным и бледным лицом, с глазами, холодными, как сталь. — Джерри, ты понимаешь…

— Я все понимаю. Я понимаю, что у тебя не хватило храбрости сказать мне об этом самой. Ты лживая, ты бессердечная дрянь!

— Пожалуйста, прошу тебя, не надо! Послушай… Эдвин и я…

— Помолвлены. Да, именно это я только что слышал. Какую игру ты затеяла, Лора? — И, не дав ей возможности вставить хоть слово, заорал: — Что за дурака ты из меня сделала! Как же я в тебе ошибся! Ты просто… Ты просто богатая избалованная дура, без всякого понятия о чувствах других людей. Ты…

Куриный суп перекипел через край, и, спохватившись, Лора швырнула его прямо вместе с кастрюлькой в раковину. Слезы лились по ее лицу, как и в ту ночь, когда она умоляла Джерри выслушать ее. Она кричала, что они с Эдвином были просто хорошими друзьями, но этим только подлила масла в огонь. По его испанским понятиям, не могло быть дружбы между девушкой и юношей без сексуального подтекста.

Так она ничего и не добилась в ту роковую ночь. Джералд был слишком разъярен, слишком уязвлен, слишком уверен в ее измене, чтобы выслушать какие-то доводы. А поскольку он никогда не слышал от нее об Эдвине Неррите, он решил, что она обманывала его. Ее единственным извинением, о котором она не успела сказать Джерри, было то, что их любовь началась так внезапно и быстро, что никто другой не существовал в те дни для нее: ни отец, ни Эдвин — никто на свете.

Внезапно зазвонил телефон, ударив по ее расстроенным нервам, и Лора вытерла слезы тыльной стороной руки. Наверняка это звонит Хиллари, чтобы узнать, когда уехал Эдвин и все ли у него в порядке. Так оно и оказалось. Эта забота Хиллари о своем женихе только подчеркивала одиночество самой Лоры. Она завидовала им, их любви, их жизни, их многообещающему, полному надежд будущему. Стараясь выглядеть веселой, она болтала и шутила с Хиллари по телефону, но на сердце было пусто и тяжело.

— Джералд Костес звонил все утро, — сказала Шерил, когда Лора вернулась в свой офис после неутешительной встречи с управляющим банком. Ссуда, которую он мог предложить, была явно недостаточной.

Лора недоверчиво посмотрела на Шерил, чувствуя, как сердце вдруг заколотилось в груди.

— Что он сказал? Чего он хочет?

Секретарша с улыбкой развела руками:

— Спрашивала, но он не пожелал ничего объяснить. Я сообщила, что вы будете где-то в середине дня, и он сказал, что зайдет в это время.

Лора побледнела. Джералд снова придет сюда, а она едва оправилась после его последнего визита. Неужели он передумал и все-таки решил ей помочь? В конце концов, взял же он с собой ее папку. Но возможно и другое: решил, что недостаточно еще наказал ее, и явится чтобы снова мучить!

Она ждала его, трепеща от страха, но внешне спокойная.

Высокий, темноволосый, до безумия красивый, он молча пересек кабинет, едва взглянув на нее. И так же молча бросил на стол перед ней ее папку. На какой-то миг Лора решила, что единственная причина его возвращения сюда — желание вернуть папку с документами.

— С-спасибо, — пробормотала она, затравленно глядя на него и недоумевая, почему же он не прислал папку с курьером.

Выражение лица его было бесстрастным, когда он заговорил.

— Я много думал над этим и хочу сделать тебе одно предложение.

Глаза Лоры расширились.

— Значит, ты передумал? — произнесла она, стараясь, чтобы в голосе ее не прозвучала откровенная радость.

— Что касается лично тебя, то конечно же нет, — отрезал он. — Но я хотел бы поподробнее разобраться в положении.

Лора изумленно посмотрела на него, уязвленная его оскорбительным ответом и в то же время озадаченная его требованием.

— Зачем? — спросила она без обиняков.

— Хочу увидеть, во что я ввязываюсь, — холодно сказал он.

Ее сердце даже не сбило свой ритм, когда Лора поняла, что он намерен взяться за эту работу. Его поведение обескураживало, приводило в уныние. Он оставался все так же холоден и циничен, а ведь когда-то он не был таким… Но теперь они не были любовниками и никогда не будут ими снова. Только бизнес, только дело — единственная причина того, что он здесь.

— Значит… значит, ты считаешь, что можешь помочь?

Он только кивнул в ответ.

— Но почему? Ведь на прошлой неделе ты сказал, что я не смогу заплатить тебе. Ничего не изменилось, Джерри.

— Кроме моего представления об этом деле, — сказал он, снимая свое кашемировое пальто и бросая его на стул. — А теперь, прежде чем я приму окончательное решение, ты намерена показать мне все тут?

Лора постаралась придать себе побольше твердости, и, к ее удивлению, сейчас ей это удалось. Конечно, стоящий перед ней мужчина не был тем, кого она некогда так страстно любила. Джералд Костес стал совершенно другим, в нем не осталось даже следа прежней теплоты. Он был суровым и бесчувственным, как прокурор. Ну что ж, ведь он явился сюда только по делу, снова напомнила она себе.

— Прежде чем я что-то покажу тебе, Джералд, я должна яснее представлять себе твои намерения, — сказала она официальным тоном. — У меня сейчас очень много проблем, и если твоя цель — просто наказать меня за то, что произошло между нами когда-то, забудь об этом.

— Я не забуду этого до самой смерти, — холодно сказал он, пристально глядя на нее. — Но сегодня я пришел за другим. Я горжусь своим профессионализмом и не люблю в трудных ситуациях отступать.

Брови Лоры приподнялись в удивлении. Этого она не ожидала от него.

— Так ты думал о своей репутации, — понимающе подсказала она.

Костес нахмурился.

— В каком смысле?

— В том смысле, что может пойти слух, будто ты отказал моей компании лишь потому, что испугался неудачи. Значит, есть риск потерять имидж человека, не знающего поражений. — Она не могла устоять, чтобы не сказать ему этого, что к тому же было весьма похоже на правду.

Джералд лишь улыбнулся.

— Сомневаюсь, чтобы ты или кто-то из твоих партнеров мог повредить моей репутации. Твоя компания в общем-то мелочь для меня.

Она вызывающе вздернула подбородок.

— Мал золотник, да дорог. Величина еще не гарантирует качества.

Джералд ничего не сказал в ответ, лишь вперился в нее холодным взглядом, и на несколько секунд Лора почувствовала себя словно загипнотизированной. В замешательстве она не сразу поняла, что он хотел ей сказать этим взглядом. Маленькая принцесса — так он называл ее. Прежде, но не теперь. О, она вовсе не хотела, чтобы он стоял здесь перед ней живым укором. Лора выпрямилась, расправила плечи и взяла ручку со стола.

— Я думаю, ты зря тратишь время, Джералд. Свое и мое, — сказала она, похлопывая ручкой по ладони. — Это не сработает, есть ведь и другие эксперты…

— Они не дадут тебе того, что я.

— С чего ты решил? — взорвалась вдруг она. Когда же прекратится для нее эта мука? Она вновь пожалела, что привлекла его. — Ты ведь вовсе не намерен оказать мне услугу, — сказала она. — Это твоя месть мне, и только.

— Но ты же сама меня позвала, — парировал он.

— Мне тебя рекламировали, сказали, что ты лучший специалист в этих делах. Мне оставалось только поверить. — Она произнесла это ледяным тоном и с ноткой сарказма. — Но теперь я вижу, что ты просто лучший в мире пижон, и жалею, что связалась с тобой…

— Как и я, — бросил он. — Потому что в твоей фирме множество проблем, а работать с тобой очень сложно.

— Еще бы! Ты ничего еще не сделал, но все время унижаешь, третируешь меня. С тех самых пор, как впервые вошел в мой кабинет. Но я не собираюсь этого терпеть…

— Придется, дорогая, — хмуро прервал ее он. — Ведь дела твои обстоят гораздо хуже, чем ты воображаешь.

— Что ты имеешь в виду?

Он шагнул к ее столу и, наклонившись к ней, заговорил, как обычно, с выражением холодной неприязни:

— Если я возьмусь спасать твой утопающий корабль, я буду стоять у тебя над душой, так что ты не будешь знать ни минуты покоя. Я буду копать так глубоко, что зашатаются все стены. Я нащупаю все слабые места, исследую каждую жилку. Но пойдешь ли ты на это, сможешь ли это стерпеть?

Лора с вызовом взглянула на него.

— Уточни, о чем именно идет речь? Ты имеешь в виду мое агентство или грозишь мне лично?

Его рот скривился в подобии улыбки.

— Это, в сущности, одно и то же. Ты руководишь компанией, значит, каждое слабое звено в конечном счете ведет к тебе. Я снова спрашиваю, ты можешь пойти на мои условия?

Был ли у нее выбор? Примерно полминуты она раздумывала, стараясь мыслить хладнокровно, не позволяя своим чувствам влиять на решение. Могла ли она допустить, чтобы Джерри «стоял у нее над душой»? А если нет? Тогда не было бы другого выхода, как только предстать перед отцом со своим фиаско. Но, как ни странно, она предпочла бы лучше потерпеть его перед Джерри. Когда все кончится, Джералд Костес уйдет; отец же останется с ней на всю жизнь.

— Разумеется, я пойду на это, — наконец проговорила она. — Хотя не могу не сказать: я бы не стерпела всего того, что ты выложил здесь мне, если бы не интересы моей фирмы.

— А что ты думаешь извлечь для себя лично, если я решу этим заняться? — многозначительно спросил он.

Ее сердце и душа страстно желали выкрикнуть то, чего она действительно хотела. Ведь несмотря на их взаимную грубость и холодность, она мечтала лишь об одном — о том, что они потеряли. Долгое жаркое лето, их ярко вспыхнувшая любовь, упоение страсти и радость жить друг для друга… Лора сделала глубокий успокаивающий вдох и заговорила откровенно:

— Я не оправдала доверия отца. Я хочу поправить дела моей компании. А для себя я хочу лишь душевного покоя.

Костес долго и пристально смотрел на нее. Потом ответил спокойным тоном.

— Мне нужно знать, сознаешь ли ты, чего хочешь. Иначе меня одолеют сомнения, имеет ли твоя просьба помочь хоть что-то отдаленно общее с бизнесом.

Лора раскрыла от изумления рот, и дрожь пробежала у нее по спине от этого завуалированного предположения. Неужели она как-то выдала себя: взглядом, словом, намеком? Неужели он в самом деле заметил, что… Нет, это было невозможно, значит, он просто тешил свое самолюбие, решила снова она. И постаралась улыбнуться, чтобы скрыть свою растерянность.

— Я бы не сошлась с тобой снова, даже если бы ты явился сюда как благородный рыцарь, — проговорила она пренебрежительно. — Ты думаешь, тебе одному пришлось тяжело в тот вечер, Джералд Костес? Твое изуверское поведение разбило мою любовь к тебе, ведь ты даже не дал мне возможности ничего объяснить. Ты захотел поверить в то, что подумал, — для тебя это был самый легкий выход. В конце концов, твои донжуанские пристрастия проявились отнюдь не после того, как мы с тобой разошлись. Ты всегда был таким, ты просто родился бабником!

— Значит, мы стоили друг друга, — саркастически бросил он в ответ.

И сердце у нее упало. Как могла она думать, что может спорить с ним? Он наносил ей раны небрежно и легко; они вряд ли смогут энергично взяться за то, чтобы поправить дела в агентстве.

— Да, — покорно согласилась она, зная, что это был единственный способ избавиться от него — позволить каждому из них думать друг о друге самое худшее. — Ничего у нас не получится. Благодарю тебя за твое участие, но продолжать не стоит.

— Вот она, твоя вздорная переменчивость, — раздраженно бросил на это Джералд. — Не потому ли и дела здесь идут все хуже и хуже? То ты жаждешь моей помощи, то нет. Ты в безвыходном положении, Лора, и я твой единственный спаситель. Учти это, — веско закончил он.

— Да, конечно, — согласилась она, внутренне признавая, что Костес попал в самую точку насчет ее нерешительности. С ним, заполняющим собой все пространство комнаты, с его магнетизмом она не могла придерживаться какого-то твердого решения. Она даже не могла больше ясно соображать. И все-таки должна это сделать. Она должна собраться с силами и подумать. Ее карие глаза сузились. — Но я не могу решить, что для меня лучше: услышать известие о своем банкротстве или все время слушать твои оскорбления.

Джералд криво ухмыльнулся.

— Банкротство — весьма мучительное состояние, дорогая. Потеря денег, положения в обществе, возможно, даже дома, фамильных драгоценностей. Интересно, сможешь ли ты вынести все это?

— Не запугивай меня, — возразила она, хотя после его слов все у нее внутри заледенело. — Но из сказанного тобой совершенно ясно, что именно важнее всего для тебя самого. Похоже, деньги и самолюбие. Мне же нужна твоя помощь лишь для того, чтобы спасти моих служащих, а не мои драгоценности. Хотя, конечно, и свою гордость в глазах отца. — Она вздернула свой маленький подбородок. — Я потерпела поражение и не боюсь признаться в этом тебе, но отец — другое дело. Он верил в меня, а я провалилась, и… я не могу себе представить, как посмотрю ему в глаза.

И тут она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. О, будь он проклят за то, что так легко обнаруживает ее уязвимость! Она бросила ручку на стол и пошла к двери. Открыла и спокойно с вызовом посмотрела на него. Она справится и без всякой помощи с его стороны. Она заложит квартиру, продаст свои дурацкие драгоценности. Все продаст, если потребуется. Лишь бы только не унижаться больше перед ним!

— В самом деле, Джералд Костес, — сказала она твердо, — я перед тобой в огромном долгу, но платить его не собираюсь. Пусть все останется как есть. Твои оскорбления сослужили мне хорошую службу. Я справлюсь с этим делом сама и докажу тебе, что я не та вздорная, избалованная богатством отца девчонка, какою ты продолжаешь меня считать.

Она постучала согнутым пальцем по двери, показывая, что терпение ее истощается и ему пора уходить. Но он не сделал ни одного движения, неотрывно глядя на нее. Словно спрашивал себя, в самом ли деле она собирается бороться в одиночку. Лора прочла его взгляд, и это только больше укрепило ее решимость. Она сделает все сама, а он пусть катится к черту! Она сжала пальцами край двери, ожидая, когда он пройдет мимо нее.

— Сообщи мне, когда у тебя свадьба, Джерри, чтобы я могла послать твоей невесте мои самые лучшие пожелания… С симпатией, — добавила она многозначительно. Если уж это не заставит его пошевелиться и уйти, подумала она, то ничего не подействует.

Наконец-то! Он медленно двинулся к ней, но без пальто. Она раскрыла рот, чтобы напомнить ему об этом, но Джералд уже стоял перед ней. Он взял ее за руку и потянул от двери. Хватка у него была железная.

— Ты будешь последней, кто узнает о дне моей свадьбы, дорогая, — прошипел он тихо, чтобы не слышала Шерил в смежной комнате. — Однако я вижу, что ты твердо решила быстрыми шагами вести свою компанию по дороге к успеху. Ну что ж, мы начинаем!

Как только они вышли в коридор, Лора выдернула свою руку из его руки. Щеки ее пылали, когда она резко повернулась лицом к нему. Кто бы говорил о непоследовательности и нерешительности! Сам то отказывается, то соглашается. Значит, он решил ей помочь, не так ли? Ну, а если так, нужно взять с него обещание, что он забудет прошлое и будет заниматься с ней только работой. Это бизнес, и его надо отделять от личных проблем, от эмоций. Эмоции только мешают делу.

Она сделала глубокий вдох.

— Значит, условия будут такие…

Смех, который прервал ее, ей совсем не понравился:

— Условия ставлю здесь я, моя милая. А ты будешь делать только то, что я скажу.

Стиснув зубы, Лора не сказала ни слова, хотя внутри у нее все переворачивалось. Выдержка и терпение — таков отныне ее девиз. Это было почти невыносимо, но выбора у нее нет, и, стало быть, надо идти до конца. И только на лестнице, ведущей на второй этаж, она, полностью овладев собой и вытеснив все эмоции, заговорила:

— Администрация располагается на моем этаже, а мастерская наверху, — бросила она, не глядя на него.

— Только два этажа?

— Это столица, а не селение шотландских горцев, — сказала она с каменным лицом. — Здесь астрономическая арендная плата.

— Возможно, из-за этого ты и терпишь неудачи. Плоховато считаешь, — парировал Джералд.

— Вполне допускаю, что ты сильнее меня в счете. Но я знаю свои возможности и действую в их пределах.

С его стороны не последовало никаких комментариев. Он просто распахнул и придержал для нее дверь. Проходя в нее, Лора локтем задела его, и, хотя оба были одеты в костюмы (она в вишнево-красный с приталенным жакетом, а Джералд в серебристо-сером творении какого-то модного портного), она почувствовала этот контакт так остро, словно оба они были обнаженными. Она скользнула по нему взглядом, чтобы увидеть, осознал ли он этот контакт так же остро, как и она, но его серые глаза оставались спокойными. И, поморщившись, она обругала себя за свое собственное воспоминание о тех далеких временах, когда каждое, даже самое легкое, прикосновение ощущалось словно электрический разряд между ними.

Лора чуть задержалась в маленьком фойе перед мастерской, прежде чем войти. Кивнув в сторону стеклянных дверей, сквозь которые можно было видеть все помещение, она сказала:

— Как видишь, несколько столов тут не заняты. Трое из моих самых квалифицированных сотрудников болеют гриппом. Настоящая эпидемия, черт возьми!

— Будем надеяться, что ты не заразишься от них. Увы, достаточно одного-единственного поцелуя, чтобы подобные вещи распространились, как чума.

Глаза его насмешливо блеснули, когда он сказал это, да и стоял он достаточно близко для такого заразного поцелуя. Лора не знала, почему эта мысль пришла ей на ум, но замечание его ей не понравилось, и она решила отразить этот удар своим собственным оружием.

— Ты все о том же, — резко бросила она и, повернувшись к нему спиной, открыла дверь в мастерскую.

Проводя его по мастерской, она думала о том, как убого все это выглядит, когда смотришь чужими глазами, со стороны. Требовалось новое оборудование, нужны были новые идеи, впрыскивание какого-то свежего духа. Лора стояла посреди студии, слушая то, что говорит Джералд, и не вмешивалась, но втайне негодовала за тот энтузиазм и живое горячее участие, которое он, похоже, вызвал у мужской части ее персонала. Видимо, уже прошел слух, что дела в компании идут неважно, и они увидели в появлении Джералда Костеса что-то обнадеживающее. Если тот согласится помочь, ей придется проинформировать их, что он эксперт по коммерческим делам и перемены в фирме неизбежны.

— Каждому из них нужен пинок в задницу, — сказал он ей раздраженно, когда они закончили свой осмотр.

Джералд опять придержал для нее дверь, но Лора на этот раз постаралась его не коснуться. Она поморщилась, ей не понравился его презрительный тон, но предпочла оставить свои возражения при себе. Он просто предупреждал ее, чего следовало ожидать, и ей придется принять это, как и все иные возможные последствия. Она училась, и это было нелегко.

— Кто арендует первый этаж здания? — спросил Джералд, когда они вернулись на второй, где располагалось большинство кабинетов, и Лора провела его в отдел планирования. Было видно, что большая часть женского персонала просто остолбенела при виде Костеса, высокого и обаятельного, — воистину дар Божий для молодых девиц на выданье.

— В данный момент он свободен, — ответила она на его вопрос.

Джералд ничего не сказал, пока они не вернулись в ее кабинет, но тут выложил ей такое, отчего дыхание у нее попросту пресеклось.

— Ты, верно, шутишь! — горячо запротестовала она. — Это же просто нелепо! Я не могу расширяться. Как я могу занять еще один этаж, когда едва-едва тяну аренду двух? Зачем набирать еще персонал, когда работы у меня едва хватает и для этих. После того как тот тип увел моих лучших клиентов… — Она почти дрожала от ярости. Это снова была его месть. Его предложение было чистым безумием. Если она примет его, то разорится еще быстрее. Может, именно этого он и добивается? Довести свою месть до самого конца — до ее полного разорения?

Слушая ее возражения, Джералд недовольно хмурился.

— Ты уже не можешь упасть еще ниже, Лора. Это единственный путь выйти из тяжелой ситуации и встать на ноги. Если ты хочешь выкарабкаться, то должна доверять мне. Потребуется дополнительное финансирование — я тебе помогу, нужны новые контакты — я найду их для тебя. Я могу привлечь классных специалистов, которые вольют новую кровь…

С трепетом Лора слушала его, сознавая силу и энергию этого человека, понимая, почему он имел такой успех. Она воочию начинала видеть, как шансы выстоять у ее компании повышаются, но в глубине души жалела о прежнем покое. Конечно, не следует считаться со своими чувствами, когда он предлагает планы, способные спасти ее компанию. Но все же так трудно было избавиться от легкого укола печали в сердце. Если согласиться на все эти перемены, Джерри останется тут надолго. Сможет ли она справиться с собой, видя его ежедневно? При том, что каждый день приближает час его свадьбы — тот час, когда она будет знать наверняка, что между ними все кончено?

Джералд взял со стула свое пальто.

— Я перестрою эту компанию за три месяца, — сказал он ей в заключение.

— А… а твой гонорар? — слабо пролепетала она, все еще ошеломленная его грандиозными планами.

Он медленно прошел по толстому ковру к ней, и в глазах его было что-то странное. Наверное, цифра сногсшибательная, подумалось ей, непомерный гонорар, который перекроет все те выгоды, которые можно было бы получить от реализации его новых планов.

Перекинув пальто через левую руку, Джералд правой спокойно взял ее за подбородок. От этого прикосновения ее словно парализовало, конечности почти онемели, по телу прошла нервная дрожь. Его мрачные задумчивые глаза вперились в нее с такой неодолимой силой, что ей ничего не оставалось, как в ответ широко раскрытыми глазами уставиться на него.

— Через три месяца, если не раньше, ты узнаешь, каков гонорар, — произнес он многозначительно. И эти слова прозвучали скорее как угроза, чем как что-то обнадеживающее. — Но только не забывай, что я стою недешево.

Лора нервно провела кончиком языка по своей нижней губе, которую он пожирал глазами. Джералд смотрел на нее так… так… словно хотел поцеловать ее в губы.

— Я заеду за тобой в девять, — тихо выдохнул он. — Поужинаем и обсудим все, прежде чем браться за это дело. — И, видя, как она открыла уже рот, чтобы запротестовать, решительно отрезал: — Не спорь. Ведь я же тебя предупреждал. Я всегда лучше знаю, что надо делать.

И вышел, оставив ее дрожащей от негодования, которое окатило ее словно приливной волной. Негодования не оттого, что у нее не было иного выбора, а от его самоуверенного тона. Да, Джералд Костес стоит недешево, и, похоже, ей придется заплатить полную цену. Даже большую, чем она пока могла предположить.

Лора заранее решила, что не станет приглашать его наверх, в свою квартиру, когда он приедет. Она будет готова и скажет ему по домофону, что сейчас спустится. Она не собиралась впускать его к себе, чтобы терпеть его критические взгляды и выслушивать пренебрежительные замечания о своей обстановке, которые он непременно отпустит только для того, чтобы сделать ей больно.

Но Джералд избавил ее от хлопот, сразу сказав, чтобы она поторопилась, поскольку у него работает мотор. Было ровно девять часов. Он не мог бы быть более точен, даже если бы работал смотрителем Биг-Бена.

Она бросила последний взгляд в зеркало. Почему ей так хотелось выглядеть сегодня как-то по-особенному? Ради него или просто для самоуважения? Она чувствовала внутреннее напряжение, но в причинах его так и не успела разобраться. На ней было черное бархатное платье, хорошо облегающее и очень стройнившее ее, и черные туфли на самых высоких каблуках, на каких только можно было держаться. Она всегда надевала максимально высокие каблуки, когда бывала с ним, потом что Джералд был очень высок.

Рассеянным взглядом она скользнула по губной помаде. Выбрала красную и торопливо провела по губам, стараясь накраситься ярче. Но когда все уже было готово, отчаяние снова нахлынуло на нее — отчаяние от ее потери. Она так любила наряжаться для Джералда, когда они были любовниками! Это был своего рода ритуал; все делалось для его удовольствия и одобрения. Он обожал ее женственность и часто приходил от ее нарядов в восторг. Теперь же он презирал ее так открыто, что она мертвела при одной мысли о встречи с ним. Вот и сейчас она все еще стояла здесь, прихорашиваясь. Ради чего? Ради новых, еще более мучительных унижений?

Перед тем как отвернуться от зеркала, она постаралась ожесточить свое сердце против него, добавив себе самолюбия и гордости. Она оделась так исключительно ради себя, ради самоуважения, а не ради его одобрения.

— К чему этот ужин, Джерри? Мы могли бы все обсудить и в моем кабинете, — сказала она, когда уселась на сиденье его черного «БМВ».

Он промолчал. Не успела она оглянуться, как машина остановилась напротив знакомого ресторана, в котором оба они очень часто бывали вместе. Это был новый удар, и Лора ощутила его со всей болезненностью.

— Зачем это нужно было? — бросила она. — Мы могли бы и пешком обогнуть угол.

— На твоих нелепых каблуках? — сказал он, открывая дверцу и выходя.

Прежде он никогда не ругал высокие каблуки, с отчаянием подумала она. Наверное, его невеста носит другие.

Лора ничего не сказала относительно выбора места встречи, когда, положив твердо руку ей на плечи, Джералд повел ее в заполненный посетителями зал. Воздержалась она от комментариев и тогда, когда официант посадил их за тот же самый столик у окна, который они обычно занимали, — наверняка заказанный Костесом заранее, чтобы еще больше досадить ей. Однако она прокомментировала вид за окном, чтобы скрыть обуревавшее ее волнение и успокоить яростное биение сердца.

— Там, кажется, была пиццерия через дорогу? — Ей хотелось сказать это легко и небрежно, не показывая, до чего же несчастной она чувствует здесь себя. Это и была его месть — привести ее сюда, чтобы пробудить старые воспоминания.

— Теперь похоже скорее на китайский ресторан, — сказал Джералд, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть в окно. — Я не бывал здесь с тех пор, как мы расстались, — добавил он так небрежно, что Лора окончательно поняла: она больше ничего не значит для него.

Ну а как же иначе? Ведь прошло уже четыре года, и он нашел новую любовь. Она уныло уставилась в меню. Естественно, оно изменилось за эти годы, и в нем не значилось ничего, что бы вернуло ей аппетит. Она заказала рыбу, он последовал ее примеру. А когда заказ принесли, тут же молча приступила к еде, игнорируя заинтересованные взгляды женщин на Джералда, — вероятно, они спрашивали себя, с чего это такой великолепный мужчина сидит здесь с такой невзрачной дурнушкой, как она.

И все же постепенно она избавлялась от чувства скованности и самоуничижения, понемногу поднимая подбородок и расправляя плечи. Мужчина за соседним столиком стал часто посматривать в ее сторону, и, обнаружив это, Джералд бросил на нее испепеляющий взгляд.

— А ты не изменилась, дорогая, — сказал он, словно констатируя печальный факт.

— Что ты имеешь в виду? — напрягшись, требовательно спросила она.

— Все то же.

— Это чудовищно, Джералд, думать так. Я вовсе не флиртовала, а наоборот, сидела здесь, с печалью вспоминая прошлое, когда этот симпатичный молодой человек бросил на меня ободряющий взгляд. И я ответила, потому что он заставил меня ощутить себя привлекательной, а не пустым местом, каким ты явно считаешь меня.

Он помолчал некоторое время, вертя в руках свой стакан с водой и пристально изучая его содержимое. Когда же наконец заговорил, от его слов ей не стало веселее и уютнее.

— После стольких лет мне все еще хочется врезать в челюсть любому мужчине, который смотрит на тебя.

Лора усмехнулась.

— Сомневаюсь в этом. Скорее, ты врежешь в челюсть мне, как ты символически время от времени делаешь, полагая, что я обманула тебя четыре года назад. Ты тоже не изменился, Джерри, — закончила она презрительно.

Официант принес вино. Джералд пристально посмотрел на Лору, когда она отхлебнула из своего бокала.

— Думаю, нам лучше вернуться к нашему делу, пока мы не расстроили друг друга еще больше, — предложил он наконец.

— Правда расстраивает тебя, не так ли? — Она уже не могла удержаться от такой шпильки.

— Прекрати, Лора, — предупредил он. — Это и незабавно, и неразумно, раз я собираюсь заняться твоими делами.

Конечно, он был прав. Она ведь помнила его предостережение: «Не спорь». И прикусила язык.

— Ты что-то говорил насчет того, чтобы подыскать нового главного для художественного отдела, — начала она, решив сохранять самообладание, хотя и знала, что, вернувшись домой, повалится на софу в отчаянии и будет мучиться весь остаток ночи.

— Да, и у меня есть на примете один очень способный человек, который сможет поправить дело.

Лора постаралась взять себя в руки.

— Джерри, я помню, что не должна спорить, но моя проблема не в художественном отделе, сотрудники там очень способные. Трудности в других отделах, и я нуждаюсь в твоем совете прежде всего по их поводу.

— Тебе нужен новый художественный руководитель, — настаивал он.

Лора откинулась на спинку стула и выставила вперед ладони.

— Я не спорю, честное слово, но у меня достаточно способных сотрудников, чтобы повысить кого-то из моего собственного персонала, не привлекая людей со стороны.

— Если это не спор, то что же тогда? — Джералд сердито посмотрел на нее.

Лора вздохнула.

— Ты не мог ожидать, что я соглашусь на все это, не высказав своего мнения.

Но тут же ей стало очевидно, что он ожидал именно этого. Глаза его сузились, словно предупреждая: если она скажет еще хоть слово…

— Ладно. — Она снова вздохнула и сделала последнюю попытку: — Допустим, ты прав. Но я не могу рисковать, взяв какого-то только что закончившего художественное училище зеленого юнца, который жаждет изменить лицо рекламы идеей, почерпнутой с пакетов с кукурузными хлопьями!

К ее удивлению, Джералд разразился смехом, и его веселье так резануло ей по нервам, что она почти скривилась от муки. Их любовная связь была короткой, но яркой и бурной, они смеялись так много, а потом она тосковала по нему так долго… Лучше бы он сейчас не смеялся.

Джералд снова наполнил бокалы, все еще тряся головой от смеха. Лора наблюдала за ним с грустью. Сердце ее было переполнено тоской. Как же много она в жизни потеряла! И что за дура она была, не заставив его силой выслушать ее в ту ночь!

— Это она, а не он, — сказал наконец Джералд, ставя бутылку назад в ведерко со льдом.

Официант принес им горячее, и Лора подождала, пока он уйдет, прежде чем спросить:

— И кто эта «она, а не он»?

— Твой новый художественный руководитель.

Холодок пробежал у нее по спине. Зная его репутацию волокиты, можно почти наверняка утверждать, что эта особа была с ним в настоящее время в интимных отношениях. «Она», должно быть, его женщина! Хотя его невеста, наверное, не нуждается в том, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

— А парни тебе не подходят! — воскликнула Лора. — Весь мой художественный отдел состоит из мужчин, женщинам пока не удавалось конкурировать с ними.

— Это походит на дискриминацию женщин.

Она пожала плечами и слегка улыбнулась.

— Возможно, но покажи мне девицу, которая работает на уровне и при этом не может забеременеть в любой момент. Такую я возьму.

— Это определенно женоненавистничество, — настаивал Джералд.

Она улыбнулась шире.

— В действительности, я просто цитирую своего отца. Может, ты помнишь того человека с большим ртом и неистовым темпераментом, как у дракона?

— Я не имел удовольствия познакомиться с ним, — отрезал Джералд и смерил ее ледяным взглядом, отчего улыбка ее растаяла, а щеки залились краской.

Не стоило здесь упоминать своего отца, тем более в шутку. Она намеревалась разрядить атмосферу, но вышло только хуже. И она пожалела об этом.

— Я лично могу гарантировать, что Мэри-Лу не забеременеет, — добавил Джералд с такой убежденностью, что она похолодела.

Лора уткнулась взглядом в тарелку, чувствуя себя такой же слабой и безжизненной, как эта бедная форель. Он мог дать подобную гарантию, только если был лично к этому причастен. Значит, эта Мэри-Лу была его женщиной, которую он любил, с которой намеревался прожить всю оставшуюся жизнь. И Джералд Костес собирался поместить свою невесту в самое сердце ее компании!

Лора сделала над собой усилие, чтобы справиться со своим смятением, но это ей не удалось. Она задыхалась и чувствовала себя так, словно вот-вот упадет и умрет прямо здесь, на этом самом месте. Она никогда не сможет выдержать, чтобы Мэри-Лу работала с ней бок о бок. Это было жестоко и низко с его стороны, и он точно знал, что делал, наказывая ее таким образом. Но чтобы такое на нее подействовало, нужна уверенность, что она все еще любит его, иначе это бы не сработало.

Она нервно потянулась за бокалом. Джералд не должен узнать, что она чувствует по отношению к нему. Никогда, никогда она не позволит ему понять, как много он по-прежнему значит для нее. И, постаравшись улыбнуться естественно, она спросила небрежным тоном:

— А что это за Мэри-Лу? Та женщина… женщина, которая собирается положить конец твоим любовным похождениям?

— А как по-твоему? — Он посмотрел на нее твердым ясным взглядом, и Лоре почудилась в нем жестокость.

— Я полагаю, что так оно и есть, — слабо вздохнула Лора. Она проглотила комок в горле, стараясь говорить нормальным голосом. — Расскажи мне о ней. Ты и в самом деле думаешь, что она сможет перестроить работу?

— Она сможет привлечь своих собственных клиентов…

С большим трудом Лора удерживала нить разговора. Это было ужасно: обсуждать, как его любовница войдет в ее компанию. Она хотела бы уйти из ресторана, как только закончится деловой разговор, но тогда Джерри догадается, что она все еще любит его и ей трудно выносить все это. Она сделала глубокий вдох.

— Я против, если она собирается подвести ту компанию, где работает сейчас. Я сама знаю, что это такое. Это было бы нечестно.

— Она работает без контракта как свободный художник.

И вслед за тем он начал превозносить таланты своей избранницы, пока у Лоры от всего этого не закружилась голова, а непрошеная ревность отчаянно не сжала сердце. Выяснилось, что эта особа победила на конкурсе телевизионной рекламы, которую она сделала для нескольких отелей, и на нее сразу же посыпались предложения со всех сторон. Похоже, она далеко пойдет в рекламном бизнесе.

Значит, в работе Мэри-Лу не нуждалась, а Лору интересовало, что же крылось за предложением Джералда. Разумеется, такой талантливой женщине не было расчета работать в столь малозаметной фирме, и, следовательно, тут должна быть какая-то особая причина. Не иначе как ее любовь к Джералду Костесу. Он, возможно, не хотел, чтобы его нареченная реализовывала свой талант где-то далеко от него, и маленькое агентство семейства Эскола было подходящим местом для нее, пока они не поженились.

Глубокое уныние овладело Лорой. Когда подали кофе, она вдруг почувствовала страшную усталость и прошептала:

— Ты о многом заставил меня задуматься, Джерри. Я пойду домой пешком. Хочу подышать воздухом.

— На улице все еще дождь, — сказал он. — Я отвезу тебя.

Он поднялся и стал расплачиваться, а Лора безвольно ждала, слишком усталая, чтобы спорить. Она посмотрела в окно, и ей вдруг захотелось оказаться сейчас за тридевять земель, так далеко от Джералда, как только возможно. Хорошо бы где-нибудь в южной Африке. Но было поздно. Он собирался заняться перестройкой ее компании, и дела зашли уже слишком далеко, чтобы остановить все это.

— Спасибо, — прошептала она, когда десять минут спустя он затормозил у подъезда ее дома. — Я не приглашаю тебя подняться, чтобы выпить кофе.

— Я бы и не пошел, — сказал Джералд, потянувшись через нее, чтобы открыть с ее стороны дверцу. И вдруг ухватился за ее шарф, прежде чем она успела выйти из машины. Он держал ее крепко, медленно накручивая на пальцы этот шарф и тем самым подтягивая ее все ближе. — У меня есть кое-кто теплый и желанный, ждущий меня дома, — насмешливо проговорил он, обольстительно растягивая слова и обдавая горячим дыханием ее губы. И чтобы еще больше помучить ее, прильнул своими губами к ее губам, скользя по ним медленно, чтобы физически дать ей почувствовать, как много она потеряла. От этого пульс у Лоры бешено забился, сотрясая все тело.

Она позволила ему проделать все это, но так, чтобы ни одна искра волнения не вырвалась у нее самой и не дала ему удовлетворения. Она сидела, оцепенелая и непреклонная, изо всех сил стараясь не поддаваться на его провокацию. Джералд не знал — не мог знать, — как тяжело билось ее сердце, как близка она была к тому, чтобы, всхлипывая и обвив его шею руками, прильнуть к широкой мужской груди.

Наконец он отпустил ее, и в свете уличного фонаря она увидела неудовольствие в его глазах. Он явно злился на нее за то, что она не выказала ни малейшего признака возбуждения. Но сама она отнюдь не испытывала торжества. Только жгучую обиду за расчетливый прием, которым он хотел ее еще больше унизить. И она мило улыбнулась ему в отместку.

— И у меня есть кто-то теплый и желанный, ждущий меня, — солгала она и вышла из машины.

Прежде чем она успела захлопнуть дверцу, Джерри бросил ей вслед:

— Желаю хорошо провести время с этим «кем-то», дорогая.

Кипя от ярости, Лора поднялась в свою квартиру. А едва войдя к себе, она сделала то, чего так страстно желала весь вечер, — бросилась со слезами на диван. И долго еще потом плакала навзрыд, страдая и за свою компанию, и за себя, и за то, что этим «кем-то», ждущим ее дома, был… всего-навсего теплый и мягкий диван.

Да, устроил он мне головную боль, нечего сказать. Голова ее горела, когда она выехала на шоссе, жалея, что покидает город, где было теплее, на весь уик-энд. Хлопья снега залепили ветровое стекло, и она включила «дворники». Оставалось утешаться лишь тем, что, приехав в Ремингтон-хауз, она сразу же включит центральное отопление. Это и предотвратит замерзание водопроводных труб, и будет ей терапией, решила она. Заняв себя домом, она избавится от того смятения, в которое поверг ее Джералд. С утра до вечера она будет мыть и чистить, скрести и протирать и ни за что на свете не позволит себе думать о нем.

Озабоченная стремлением спасти водопроводные трубы, Лора вошла в свой старый дом в викторианском стиле, стоявший на окраине деревни. В нем было страшно холодно, и она непроизвольно содрогнулась, дотронувшись до трубы центрального отопления в кухне. Потом прошла по комнатам, включая повсюду свет, который, по крайней мере, создавал иллюзию тепла.

Съежившись от холода, Лора постояла в просторной гостиной. Всякий раз, как только оставалась здесь одна, она словно бы видела призрак Джералда, стоящий в углу комнаты с неподвижным бледным лицом. Видела его таким, каким он был в тот вечер на ее дне рождения, после того как отец торжественно объявил о помолвке.

Она отвернулась, обхватив себя за плечи, и слезы брызнули у нее из глаз. Если бы только она могла повернуть время вспять и сделать все правильно, все по-другому! Но сколько людей на свете во все времена желали того же, однако это никому не дано. Говорят, на ошибках учатся, но она знала пока лишь то, что все еще любит Джерри и что чувство это никогда и никуда не уйдет.

Она нуждалась в чем-то согревающем, в чашке горячего какао — а потом в постель. И спать, крепко спать, чтобы изгнать мучительные думы о Джералде, которые разрывали ей грудь. Закрыв дверь гостиной, она решительно направилась в кухню, но там было так холодно и неуютно, что, перестав думать о какао, она пошла прямиком наверх, в свою спальню, еще больше сожалея, что приехала сюда.

Проснулась она в середине ночи и, как в дурмане, долго не понимала, где она. Стояла жуткая тишина. В горле у нее пересохло от жажды, лихорадочная дрожь сотрясала все тело. Она вылезла из-под теплого одеяла, чтобы напиться, и к тому времени, как добралась до ванной, поняла, что с ней происходит.

— Грипп, — слабо простонала она, щупая радиатор и с ужасом обнаружив, что он холодный, как камень.

Воды в трубах не было. Она нервно вздрогнула, когда ледяной ветер ударил голыми ветвями дерева в окно ванной, и увидела, что с улицы на наличник окна намело уже несколько дюймов снега. В отчаянии Лора поняла, что воды нет, потому что трубы уже замерзли, и что по той же причине не работает центральное отопление. Голова у нее закружилась. С утра пораньше придется вызвать водопроводчика, а потом еще добираться обратно в Лондон. Если уж и суждено ей заболеть, то лучше лежать там, в тепле и комфорте, чем здесь. Но пока все, чего она желала, — это вернуться в постель и залезть под теплое одеяло.

Вернувшись в свою холодную спальню, с головной болью и ознобом, она вдруг вспомнила о Мэри-Лу. Теперь-то она понимала, как должна была чувствовать себя та, когда заболела. Возможно, девушка была слишком слаба, чтобы позвонить ей по телефону. С этими мыслями она и укуталась одеялом…

Даже не переступив еще порог художественного отдела, Лора поняла, что там появилась Мэри-Лу. Из мастерской всегда доносился приглушенный гул голосов, когда сотрудники собирались вместе, но сегодня там стоял просто гвалт. Открыв дверь, она увидела, что все сгрудились вокруг чертежного стола Уэсли Грея и что центр этого сборища — ее соперница Мэри-Лу.

Еще на лестнице Лора скинула пальто и перебросила его через руку. Она еще не заходила в свой кабинет: услышав гул голосов, она прямиком прошла в мастерскую.

Стоило ей войти, как Уэсли Грей повернулся и вся группа вокруг стола расступилась, чтобы дать ей увидеть прекрасную Мэри-Лу. Та в действительности оказалась красивой: смуглая, кареглазая, с точеными чертами лица, обрамленного массой блестящих каштановых волос, которые спускались почти до талии. На ней были черные облегающие брюки и просторный свитер, который не закрывал округлости ее совершенных бедер. Ее украшения — серьги с подвесками, бусы, браслеты — были крупными и броскими, почти кричащими.

Она была артистична, обаятельна, и Лора вдруг почувствовала, как сердце сжалось от ревности. К тому же Мэри-Лу была такой же невысокой, как и она. Недаром, видно, говорят, что мужчина испытывает тягу к одному и тому же типу женщин. Джерри, очевидно, тянуло к миниатюрным — он ведь во всем хотел доминировать.

— Лора, — заговорил первым Уэсли, озабоченно глядя на нее. — Мы рады, что ты вернулась, но не рановато ли, а? Джерри сказал, что ты не появишься до следующей недели.

— Я прекрасно себя чувствую, — ответила Лора.

Накануне вечером Костес звонил ей, но она не сказала, что собирается приехать на работу уже следующим утром. Она чувствовала себя неплохо, хотя и ощущала еще последствия перенесенного гриппа… Но оставаться одной в пустом доме было невыносимо, и она решила вернуться к нормальной жизни как можно быстрее.

— Ты выглядишь прекрасно, но чувствовать себя так не можешь, — раздался вдруг голос за ее спиной, и, обернувшись, она оказалась лицом к лицу с самим Джералдом. — Я сказал, что тебе не следует приступать к работе до следующей недели. — Он отнюдь не выглядел довольным тем, что видит ее, но она и не ожидала этого. Ведь Мэри-Лу сейчас здесь, с ним, и, значит, ей самой тут делать нечего. Жгучая ревность затопила тот маленький островок надежды, который еще оставался в душе.

— Я сама знаю, что мне делать в моей компании, — спокойно сказала она. — И не делай мне замечаний на глазах у всего персонала.

Группа тут же разошлась от стола Грея. Все — за исключением Мэри-Лу. Костес невольно прищурился.

— Ты тоже не делай мне замечаний перед своим персоналом, — сказал он, имея в виду Мэри-Лу.

Из-за ее присутствия Лора воздержалась от ответной реплики, хотя слова уже вертелись на языке. Она с улыбкой протянула руку девушке, оказавшейся под перекрестным огнем спорщиков. И удивилась, почувствовав дрожь в ее руке. Неужели ее собственная тоже дрожала?

— Рада познакомиться с вами, Лора. — Мэри-Лу неуверенно улыбнулась. — Надеюсь, вы чувствуете себя лучше. Этот отвратительный грипп… такого и врагу не пожелаешь.

Боже, неужели она, Лора, была ее врагом? Горло ее сжалось при мысли о том, что должна чувствовать эта девушка, работая рядом с бывшей любовницей Джералда… Если, конечно, она знала об этом.

— Надеюсь, вы тоже чувствуете себя лучше, — вежливо ответила Лора, все еще испытывая легкое замешательство. Она стояла лицом к лицу с той, которая собиралась выйти замуж за Джералда Костеса, и была не в состоянии решить, как ей следует себя вести. Поначалу она испытывала лишь ревность, но робкое, неуверенное рукопожатие, которым ей ответила Мэри-Лу, придавало этой ошеломляюще красивой девушке уязвимость. Такого Лора не ожидала.

Мэри-Лу засмеялась мягким, слегка звенящим смехом, который, без сомнения, должен был завоевать сердца всех мужчин в художественном отделе. Если уже не завоевал.

— Я думаю, при той горячей заботе, которой нас обеих окружили, выздоровление было неизбежным, — сказала она, обратив свои блестящие глаза на Джералда с явным обожанием и благодарностью.

Лора почувствовала, как вся кровь у нее заледенела. Значит, Мэри-Лу знала, что Джерри ухаживал за ней? Когда он сказал, что уже объяснил по телефону свое отсутствие, Лора не подумала, что он может сказать Мэри-Лу всю правду, а он, видно, сказал. Впрочем, он накануне ухаживал и за Мэри-Лу. Неужели он и ее тоже мыл и грел, прижимая к себе?..

— Как вы устроились? — заставила себя спросить Лора.

Она даже не знала, когда ее новая сотрудница вышла на работу. Был четверг, и хотя Джерри звонил каждый вечер, с тех пор как уехал в понедельник, он ни разу не упомянул имени своей невесты.

— Все чудесно. Я чувствую себя так, словно проработала здесь целые годы. — Мэри-Лу улыбнулась, но Лоре показалось, что она уловила какую-то неуверенность в ее глазах. — Спасибо, что предоставили мне эту возможность, Лора. Это…

— Мы должны тебя оставить, Мэри-Лу, чтобы заняться делами, — прервал ее Костес. — Займись теми деталями художественной работы, которые мы вчера обсуждали с Уэсли, — добавил он деловито.

— Когда она приступила к работе? — спросила Лора, когда они с Джералдом вышли в коридор.

— Вчера, — ответил тот. — И, должен сказать, твой персонал принял ее очень хорошо. У нее все будет о'кей.

— Что, собственно, означает «у нее все будет о'кей»? Разве есть какая-то причина, мешающая этому? Ведь она победила на конкурсе, и, значит, работа в нашей заурядной компании не должна показаться сложной и обременительной.

— Не принижай свою компанию, Лора. Как ты можешь надеяться вытащить ее из болота, если не думаешь о ней позитивно?

Он был прав, конечно. Как всегда. Не говоря ни слова, Лора вошла в кабинет, думая о том, как ловко Джералд уклонился от ответа на ее вопрос. В свое время она, без сомнения, узнает, почему он устроил Мэри-Лу сюда, ведь должна быть этому какая-то причина. И еще — почему эта преуспевающая свободная художница благодарила ее за предоставленную возможность? Возможность для чего?..

— Ого! — воскликнула Лора, бросая пальто на стул у двери и резко поворачиваясь на высоких каблуках к Джералду. — Это еще что такое?

— Еще один стол, как видишь. — И он небрежно подошел к кофеварке, словно это был его собственный кабинет.

— Да, я вижу новый стол, и телефон на нем, и много бумаг, и канцелярские принадлежности, и все они не мои. Чем ты тут занимаешься?

Он посмотрел ей прямо в глаза, словно ему абсолютно нечего скрывать от нее, и Лора тут же подумала, что, должно быть, так оно и есть.

— Я занимаюсь своей работой.

— Коммерческие эксперты не входят во все дела и не берут на себя полный контроль, Джерри, — сказала Лора неуступчиво. Она чувствовала себя так, словно ее выжили отсюда, словно ее власть узурпировали! Да, она просила его помочь ей, но он явно зашел слишком далеко.

— Входят, если в этом есть необходимость, — холодно возразил тот. Налив две чашки кофе, он поставил одну перед Лорой, а потом, не глядя на нее, прошел к своему столу и взялся за телефон.

В мгновение ока Лора оказалась рядом и выхватила трубку из его руки.

— В этом нет необходимости, Джералд, — резко проговорила она, и глаза ее загорелись решимостью. — Ты превышаешь свои полномочия. Я просила помощи и совета на консультативной основе. Я не просила твоего постоянного присутствия в моем кабинете. Кстати, не просила и о том, чтобы твоя любовница брала на себя ответственность за мой художественный отдел. Не хватает только, чтобы ты привел сюда своих кузенов и поместил здесь у меня на диване своего любимого кота.

Костес улыбался, явно не принимая ее слова всерьез.

— У меня нет любимого кота.

— Джералд, я серьезно! — вскричала Лора. — Чем, по-твоему, ты занимаешься?

Его глаза потемнели.

— Именно тем, за что ты мне платишь! — почти закричал он. — Пытаюсь вытащить твою компанию из помойной ямы и принять меры, чтобы ты снова не испортила все дело!

Ошеломленная, с бешено бьющимся сердцем, Лора гневно уставилась на него. Неужели дело зашло так далеко, что есть необходимость контролировать каждое ее действие? Неужели все гораздо хуже, чем она представляла? Неужели ему известно что-то, чего не знала она сама?

Она нервно проглотила комок в горле.

— Что случилось?

— Мне понадобится неделя, чтобы составить перечень всех проблем, — саркастически протянул он.

Прикусив побелевшие губы, Лора отступила к своему столу и почти упала в кресло. Отец никогда не простит ей такого. Он доверял ей, поверил в ее способности взять на себя руководство компанией. А она не оправдала его надежд, его веры в нее..

Джералд подошел и сей на край ее стола.

— Извини, я погорячился, — спокойно сказал он. Она кивнула, принимая его извинения. — А теперь скажи мне вот что, — начал он. — Что происходило в твоей хорошенькой маленькой головке в прошлом году, когда твой главный художник ушел, прихватив с собой самых выгодных твоих клиентов? Ты ведь могла бы помешать этому, ты знаешь. Несколько своевременных телефонных звонков этим клиентам — и ты могла бы не упустить их.

Лора подняла голову и посмотрела на него. Она знала, почему она упустила их, но если бы сказала ему, он, вероятно, лишь рассмеялся ей в лицо. Это все совпало по времени с помолвкой Эдвина и Хиллари, которая так расстроила ее, что она на время забросила все дела, впав в прострацию и предаваясь жалости к самой себе. Она нисколько не завидовала их счастью, но ее собственная жизнь стала казаться ей совсем несчастной и пустой. Она особенно остро осознала потерю Джералда, единственной любви в ее жизни. Неудивительно, что она не думала о делах и вообще плохо соображала в то время. Но сказать обо всем этом Джерри!..

— Это был один из тех периодов, — пожав плечами и не глядя на него, призналась она, — когда я не могла действовать так решительно, как обычно. Мне не хватало тогда энергии. — Это была лишь слабая попытка объяснить свои действия так, чтобы не выглядеть полной дурой в его глазах, и она плохо удалась.

— Какой-нибудь любовник? С ним были проблемы? — предположил Джералд с оттенком злорадства, которое не ускользнуло от Лоры.

— Нет, не любовник, Джерри. Я получила от тебя хороший урок. Четыре года назад ты сказал, что не веришь, не доверяешь мне — ну, так то же самое я могу сказать в отношении мужчин. Я не могу с тех пор довериться ни одному мужчине. Именно ты научил меня не доверять вам всем.

— Значит, ты ведешь целомудренную жизнь, не так ли? — насмешливо спросил он.

— По-видимому, да, поскольку любовника у меня нет, — отрезала она, очень раздосадованная тем оборотом, который принял разговор. — Во всяком случае, мне не нравится предположение, что я могу позволить какому-то там любовнику вмешиваться в то, как я управляю компанией.

— Беда в том, что многие женщины в бизнесе позволяют чувствам влиять на принятие деловых решений.

— Это явно дискриминационное в отношении женщин замечание. Или ты просто бьешь на дешевый эффект? — с презрением сказала она.

— Да, очень возможно, — неожиданно легко согласился он, ловко уйдя от спора.

— Ты серьезно собираешься расположиться вместе со мной в этом кабинете? — спросила Лора. Она по-прежнему не собиралась терпеть это.

Некоторое время он испытующе смотрел в ее темные глаза. Казалось, он пытается прочесть ее мысли. Но Лора не отвела взгляда. Отныне она решила держать свои эмоции в узде и готова была любой ценой выполнить это решение. Наконец Джерри встал с ее стола и прошел к своему.

— Это будет не все время, — сказал он, прихлебывая остывший кофе и постукивая пальцем по столешнице. Он снова поднял телефонную трубку и набрал номер, продолжая разговаривать с ней. — У меня есть и другие контракты, но сейчас мне нужно быть рядом с тем, что происходит здесь.

Он хочет быть рядом со своей избранницей, вот и все, уныло подумала она. Зачем она только позволила, чтобы все это произошло? Мэри-Лу могла, похоже, иметь талант и привлечь в компанию выгодных клиентов, но она была к тому же его невестой!

Что касается компании, то здесь, надо признать, дела пошли в гору. Она болела всего несколько дней, а Джерри за это время уже многое тут перевернул, и как будто удачно. Но одновременно он перевернул и ее собственную душу. А в этом ничего хорошего не было.

— Ты куда? — спросил Джералд, войдя вслед за Лорой в кабинет. Он остановился возле стола, глядя с вызовом в темных глазах.

— Мне нужно встретиться с клиентом, — бросила она, застегивая жакет и поправляя шарф на шее. Ей хотелось как можно скорее уйти от него, уйти от мыслей об этом проклятом поцелуе внизу.

— А может, просто сбегаешь, не в силах вынести то, что случилось только что? — Его голос действовал на нее раздражающе.

— А что, собственно, случилось? — спросила она, не глядя на него. Она пошарила в ящике стола в поисках папки с документами, которую приготовила на прошлой неделе, и добавила, прежде чем он успел заговорить: — Мы оба выказали небольшую слабость, вот и все. Это вполне можно пережить.

— Да, конечно. Ведь муки совести никогда не доставляли тебе особых переживаний.

— Как, очевидно, и тебе. Поцелуй — это такая же измена, как и все, что за ним обычно следует. Так что не читай мне нотаций, а вспомни лучше, как сам сбежал в последний момент, когда мы едва не занялись любовью.

— Ты тогда была больна и явно не в себе.

Лора посмотрела на него. Он небрежно оперся бедром на ее письменный стол и скрестил руки на груди в позе прокурора. Она сладко улыбнулась ему.

— Конечно, была. Хорошо, что ты признаешь это. Но в таком случае и женщины, с которыми ты имел дело четыре года, пережили все степени бреда!

— Ты что, вела хронику моих любовных побед? — многозначительно улыбнулся он.

— Трудно было этого не делать, когда в каждой бульварной газетенке на все лады расписывали твое могучее либидо.

— Ну и что? Я не люблю обедать в одиночестве.

— Ты и спать не любишь в одиночестве!

— Газеты преувеличивают…

— Ха-ха! Нет дыма без огня! — Она снова опустила глаза, глядя в ящик стола. — Где же эта чертова папка?

— Хватаешься за вчерашние слухи обо мне? Не можешь придумать ничего более оригинального?

Лора дернула плечом и сердито посмотрела на него.

— К сожалению, нет, Джерри. Это ты сам страдаешь отсутствием оригинальности и весь пропитан ложными представлениями.

— Что это значит?

— А то, что четыре года назад ты поверил, будто у меня есть любовник, в то время как я любила только тебя. Ты отказался выслушать мои объяснения. А если бы выслушал, тебе пришлось бы признать, что мужчины и женщины могут иметь отношения, основанные на дружбе, а не на сексе. Вот это я и называю ложными представлениями. — Она остановилась и сделала нетерпеливый вздох. — Хотя при чем здесь это? Ты просто делаешь так, как тебе удобно…

— А ты плетешь вздор, Лора, — прервал он, тоже потеряв терпение. — Говори по существу.

Она упала в кресло и посмотрела на него безнадежным взглядом. Как все нелепо! Они не должны были допускать, чтобы этот мучительный разговор зашел так далеко.

— Что говорить? Ты сам начал, сначала поцеловав меня внизу, а потом устроив допрос с пристрастием…

— Никакого допроса с пристрастием. Твой добровольный вклад в разговор был гораздо больше моего. Это наводит меня на мысль, что ты хочешь успокоить свою совесть. — Его голос звучал язвительно и непреклонно.

— У меня же, по твоим словам, ее нет, совести, — саркастически бросила Лора. И, найдя наконец папку, помахала ею перед ним. — Вот мой пропуск на свободу на всю вторую половину дня.

— Ты не можешь уйти на вторую половину дня. У нас есть работа, которую мы должны делать вместе, — запротестовал Джералд.

— Ты так героически трудишься здесь, что в моем присутствии нет нужды. Сомневаюсь, что вы с Мэри-Лу заметите, если я вообще исчезну. Но я завтра вернусь.

Проговорив эти слова, она выскользнула из кабинета, не дав ему времени бросить ей ни слова протеста. Но хотя последнее слово осталось за ней, она не чувствовала удовлетворения.

Джералд нес ее, и Лоре казалось, будто она плывет по воздуху. Затем он мягко опустил ее в объятия постели. От предвкушения предстоящего мурашки побежали у нее по телу. Свет из маленького коридорчика был единственным, что освещало спальню, и Лоре очень хотелось, чтобы он погас. На нее вдруг нахлынула волна застенчивости, которой она никогда прежде не испытывала перед ним.

Он включил мягкий свет ночника, закрыл дверь и снова обнял ее. Его поцелуи были легкими и нежными, когда он касался губами ее бровей, лба, щек, — мягкие, теплые, ободряющие поцелуи.

— Ты дрожишь? — шептал он. — Не бойся, милая. Ничто не изменилось.

Но это было не так. Они оба так много страдали по вине друг друга, и это нелегко было забыть. Но все же верх в ее сердце взяла любовь, и, когда их губы плотно сомкнулись, Лора поняла, что бояться ей нечего. Когда вы любимы столь глубоко, не может быть места сомнениям.

Очень осторожно Джералд стянул с нее блузку и отбросил на пол. Она беспомощно простонала, когда он пробежал руками по ее голой груди, а в тот момент, когда он коснулся губами ее горячей ароматной кожи, экстаз охватил ее, и она вспыхнула, как сухой лист бумаги. Щекоча ее груди, дразня ее разгоряченные соски, его язык и губы причиняли ей такие сладкие муки любви, что она чувствовала, что вот-вот растает.

Отстранившись от нее, Джерри выпрямился и стал раздеваться. Она смотрела на него, и каждое его движение было столь плавным и соблазняющим, точно он практиковался в этом искусстве. Само тело его своими крепкими выразительными формами напоминало скульптуру — таким мускулистым, темным и таинственным оно было. Лора потянулась к нему, и его дыхание на мгновение прервалось, когда интимным прикосновением она дотронулась до него и наклонилась, чтобы поцеловать теплую шелковистую его кожу. Он нежно отстранил ее от себя, и сладостная дрожь пробежала по ее телу.

Джералд опустился на постель рядом с ней, стянул с нее юбку и отбросил в сторону. Его губы вновь прильнули к ее груди, и жар его губ, страстный ритм его дыхания заставили ее еще сильнее обвить руками его спину, еще сильнее привлечь к себе. Так легко было потерять контроль над собой, позволить чисто физической потребности низвести любовь на уровень простой похоти. Но оба сознавали, сколь хрупок и драгоценен этот миг, и желание продлить его пересилило нетерпеливую потребность тела.

Это было похоже на волшебную сказку. Лора ласкала его великолепное тело, и слезы заполнили ее глаза, когда она подумала о тех страданиях, которые причинила ему. О том, как страдал этот красивый и сильный человек из-за своей гордости и упрямства, о том, как у нее не было сил помочь ему и самой себе тоже.

Но все это было в прошлом. Настоящее же было заполнено любовью и опьяняющей чувственностью. Они снова вместе, и ничто не имело значения теперь, кроме того, что происходило здесь и сейчас между ними. Они были как два огня, слившихся в одно пламя, и любовь уносила ее прочь из этого мира в какой-то иной, высший, который принадлежал только им одним. Любовь и эротика, чувственность тела и увлечение души — все смешалось, и Лора понимала сейчас только одно: Джералд любит ее, Джерри хочет ее, Джерри — это ее жизнь.

Но наступил момент, когда ни один из них уже не мог больше сдерживаться. Джерри простерся над ней, подобно великолепному зверю — мужественному, темному и сильному в своей неутолимой жажде слияния. Лора издала слабый вскрик и вся изогнулась, когда он властным и сильным движением вошел в ее лоно и слил себя с ее существом. Весь его внутренний жар вливался в нее, властвуя над ее сердцем, над ее хрупким телом. Одной рукой он поддерживал ее бедра, двигаясь внутри нее длинными скользящими движениями, которые вызывали такое сладостное чувство, волнами пронизывавшее ее, что она задыхалась.

— Ты снова моя, — прошептал он разъяренно.

На один краткий болезненный миг эти слова кольнули ее — не говорил ли он о каком-то реванше? — но вслед за тем все это улетучилось, и сомнения исчезли до конца. Был только Джерри, страстно любящий ее и любивший ее всегда!..

Лора вскрикнула и впилась пальцами в плечи Джерри, когда у них одновременно наступила разрядка. Огонь пронизал их тела, освобождающиеся от невыносимого напряжения. Одна за другой волны страсти сотрясали их. Они извивались, цеплялись друг за друга, как если бы неслись, увлекаемые бешеным потоком. Потом эти Любовные конвульсии затихли постепенно, и только сладкая ровная нежность связала их воедино. Они одно, Лора и Джерри — и так будет всегда.

Обессилевшие, они лежали в объятиях друг друга, стараясь выровнять свое дыхание и успокоиться хотя бы для того, чтобы быть в состоянии говорить. Но никакие слова уже были не нужны — все было сказано недавними объятиями и поцелуями: они не могли жить друг без друга.

Сидя каждый за своим столом в разных углах комнаты, они ждали, пока Мэри-Лу закроет за собой дверь, чтобы разом заговорить — Лора в повышенном тоне, а Джерри спокойнее, демонстрируя полный контроль над собой.

— Как ты посмел?.. — начала она.

— Это был единственный выход, — предостерегающе поднял он руку. — Остынь, Лора, и прислушайся к голосу разума…

— Я всегда прислушиваюсь к нему, — выпалила она. — А вот ты на это не способен. Тебе обязательно нужно господствовать, все и вся подавлять. Ты просто жаждешь опровергнуть любую мою идею. Но я руководила этой компанией и…

— И довела ее до ручки, — спокойно срезал ее Джерри.

Он не раз уже повторял, что вспышки гнева не приведут их ни к чему хорошему. Но ее так и тянуло отвести душу, поругавшись с ним, хотя… хотя она и не получала ожидаемого облегчения после таких перебранок.

Она уступает, потому что не чувствует себя до конца правой, вот в чем все дело. И виной тут Мэри-Лу. Она была приятной в общении, очень одаренной и могла бы стать прекрасной подругой, если бы не Джерри. Чувство вины охватывало Лору всякий раз, как она встречала Мэри-Лу, ужасное, гложущее чувство вины за то, что произошло между ней и Джерри в ее квартире.

И все-таки, если бы отношения Джералда с Мэри-Лу были более тесными, она никогда не позволила бы себе этого. Мэри-Лу восхищалась Джералдом, но любила ли она его? Были ли они действительно преданы друг другу, преданы настолько, чтобы пожениться? Сам Джералд предпочитал не распространяться на эту тему, у Мэри-Лу тем более нельзя было спросить. Так что все оставалось неясным…

— О'кей, — согласилась Лора, немного успокоившись, — давай обсудим это разумно и…

— И не позволим своим личным чувствам вмешиваться в деловой разговор, — снова прервал он ее.

— Джералд, это как раз личное, — с ударением сказала она. — Вы с Мэри-Лу работаете у меня, и вследствие ваших личных отношений ты не можешь быть беспристрастен даже в делах.

— Я делаю это для компании, Лора, — урезонивал он ее. — Тут ничего личного нет. А идея Мэри-Лу — это хорошая идея. И если ты этого не поймешь, тебе придется уйти из рекламного бизнеса.

Лора вскочила на ноги. Порой у нее просто сил не было видеть его физиономию, и сейчас был один из таких моментов. Она встала у окна, зябко обхватив себя за плечи руками, и сжала зубы, чтобы не застонать. Она терпеть не могла, когда приходилось иметь дело с ними обоими одновременно. Джералд и Мэри-Лу, бок о бок, — против нее одной…

— Рон Райт отвергнет эту идею, — сказала она холодно. — Я не хочу, чтобы ты ему ее предлагал. Мы всегда делали для них рекламу, и они всегда были довольны. Я не вижу никакого смысла менять наш привычный стиль на нечто столь… столь авангардное.

— Ты возражаешь, потому что это исходит от Мэри-Лу. Если бы Уэсли явился с этой идеей…

Она обернулась и сердито взглянула на него.

— Нет, Джералд, ты ошибаешься! Я действительно стараюсь отстраниться от того факта, что ты с Мэри-Лу…

— А еще твое нахмуренное личико торчит каждый вечер у этого самого окна, глядя, как мы с ней уходим вместе. — Он нанес удар столь безжалостно, что у Лоры екнуло сердце. — Какая же ты лицемерка! Каждый вечер возвращаешься домой со своим Эдвином, а видеть меня с Мэри-Лу выше твоих сил.

Она смущенно опустила голову, пытаясь скрыть краску стыда, залившую ее лицо.

— Ты не упускаешь малейшей возможности причинить мне боль, Джерри, — хриплым голосом произнесла она; застрявший в горле комок мешал говорить. — Ты считаешь себя умным и проницательным. Но жестокость неумна. И доказывает она слабость, а не силу характера.

— Ты говоришь это мне или самой себе? — Губы Джералда растянулись в улыбке. — Я здесь, чтобы помочь твоей компании, и каждое мое действие, каждое решение направлено к этому. Чем быстрее ты это осознаешь, тем быстрее я смогу завершить дело и, значит, расстаться с тобой.

— А Мэри-Лу ты возьмешь с собой? — спросила она сурово, но внутренне терзаясь от мысли, что он уйдет вот так, в конце концов просто бросив ее. Несмотря на все доводы, несмотря на то, что напряжение между ними временами достигало опасной отметки, она понимала, что не хочет расставаться с ним. Почему любовь так неразумна? — Если уйдешь ты, уйдет ли она? Или, быть может, ты оставишь ее здесь, чтобы продлить мою пытку?

— Вот видишь, ты сама не можешь к ней относиться без личных мотивов, — бросил он раздраженно.

Она изнемогала уже, все время пытаясь держать себя в узде. И если она сейчас же не уйдет из этой комнаты, то, пожалуй, взорвется.

Сделав несколько шагов, Лора подошла к столу Джерри и схватила лежащие на нем эскизы Мэри-Лу.

— Если ты не хочешь, я сама все скажу ей.

— Нет, Лора!

Но она уже выскочила за дверь, прежде чем он успел глазом моргнуть. Он бросился за ней, но выручила Шерил, хотя и неумышленно — тем, что остановила его за дверями кабинета с пачкой счетов в руках и каким-то неотложным вопросом, который Лора уже не расслышала, взбегая по лестнице наверх.

— Извини, Мэри-Лу, — начала она, положив аккуратно эскизы на рабочий стол. Та слегка напряглась, увидев это, и Лора постаралась сформулировать свой отказ как можно деликатней. — Это превосходная работа, однако, боюсь, я не смогу провести такую идею…

— Но Джералд сказал, что мои идеи удачны, — запротестовала Мэри-Лу, нетерпеливо тряхнув своими темно-каштановыми волосами.

Лора сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в ладони. Вот как далеко зашло дело! Пару недель назад Мэри-Лу и пикнуть не посмела бы против главы фирмы. А теперь она ведет себя так, будто они с Джералдом тут хозяева! Как же сбить спесь с этой юной любовницы Джералда, как оборвать и выгнать ее немедленно, ясно и недвусмысленно показав, кто хозяин фирмы?.. Но сделать это — значит показать и то, что она ревнует, мрачно напоминала себе Лора. Она проглотила комок в горле и выдавила улыбку.

— Джерри прав. Идея прекрасна, и я знаю, что ты потратила на нее много сил. Но мне известно по прежнему опыту, что Рональд Райт со своими коллегами не пойдет на столь радикальные перемены в рекламе…

— Лора, реклама и приемы маркетинга изменяются постоянно, — решительно заявила Мэри-Лу. — Почему бы тебе не предложить им сначала все это и не посмотреть, как они прореагируют?

Лора сжала кулаки еще сильнее. Когда же все это кончится?

— Потому что это было бы пустой тратой времени, — заявила она.

— А может, все-таки попробовать, Лора? — спокойно спросил Джералд, входя в мастерскую.

Лора и Мэри-Лу разом повернулись к нему. Глаза Лоры беспомощно забегали по сторонам — она почувствовала себя словно в ловушке.

— Ты что, хочешь, чтобы нам швырнули эскизы в лицо, Джерри? А ведь так и будет, я знаю этих людей…

— Не забывай, я ведь уже говорил с Рональдом…

Его снисходительный тон как бы давал Лоре еще раз почувствовать, что ее четырехлетняя работа в фирме — это просто ничто. Ярость от необходимости терпеть неделями унижение вскипела у нее в груди. Она не станет этого больше терпеть!

— Черт бы тебя побрал, Джералд Костес! — закричала она истерично. И, схватив бумаги Мэри-Лу, швырнула их в его сторону. — Забирай — и подавись ими!

И, к своему ужасу и стыду, она вдруг разразилась слезами. Слезы ручьями полились по ее лицу; она не могла бы остановить их, даже если бы захотела. Горя от стыда за свою слабость, видя все вокруг сквозь какой-то красный туман, она бросилась прочь, желая в этот момент только одного: бежать, спрятаться, скрыться от всех и от всего.

Не видя ничего вокруг, с глазами, полными слез, Лора остановилась около лестничного спуска, качаясь на своих высоких каблуках, и тут почувствовала, что ее схватили за руку. Это был Джералд. Он заставил ее спуститься на первый этаж и войти в двойные двери нового зала для презентаций, который был уже почти отделан и, на ее счастье, пуст.

Сквозь боль отчаяния, застилающую ее слух, она услышала, как захлопнулись за ними двери. Потом Джерри попытался обнять ее, и она, всхлипывая и задыхаясь, боролась с ним.

— Я ненавижу тебя, Джералд Костес, я ненавижу тебя! — кричала Лора в гневе. И она действительно ненавидела его, ибо не было никакого извинения его холодному отрицанию всего того, что от нее исходило: ее сердца, ее идей… Всего, всего!..

Джералд крепко держал ее, хотя и оставлял ей достаточно простора для сопротивления — чтобы гнев ее перешел в изнеможение. И в конце концов она без сил оперлась на него, слабая и почти бесчувственная. А он гладил по волосам, стараясь успокоить и утихомирить ее.

— Это неправда. И в том-то все и дело, — прошептал он мягко.

Она оттолкнула его, собрав остаток сил, и подняла горящее, залитое слезами лицо.

— Нет, правда! Я ненавижу тебя, Джералд Костес, — хриплым голосом повторила она. — Я ненавижу тебя за то, что ты взялся за эту работу, за то, что втащил Мэри-Лу в мою жизнь, за то, что любил меня, а потом отверг. Я ненавижу…

— Да, я уже понял, ненавидишь за все, — прервал он спокойно.

Он взял ее за подбородок, как бы желая убедиться, что она не ускользнет. Его прикосновение было теплым, а глаза мягкими и понимающими. И прежняя, хорошо знакомая слабость вновь пробудилась в ней, почти заставив ее снова склониться в его объятия. Она сдержалась, хоть это и было непросто, ведь она и так уже показала себя сегодня слишком уязвленной. Гордость была ее спасением, и она жалела, что не смогла выказать ее, а вместо этого ударилась в истерику.

Джерри с едва заметной усмешкой прибавил:

— А знаешь, держу пари, Мэри-Лу тоже сейчас заливается слезами.

Лора уставилась на него, широко раскрыв глаза. О Боже, она ведь вовсе не собиралась причинить Мэри-Лу вред, если бы не боль ее душевной травмы, они, быть может, сошлись бы и придумали что-нибудь приемлемое для них обеих.

— Мэри-Лу тут ни при чем, — пробормотала она, избавляясь от его рук. — Я извинюсь перед ней. — Она всхлипнула, и Джерри, достав из кармана платок, вложил ей в руку. Лора вытерла им лицо. — Его наверняка выстирала для тебя Мэри-Лу, — не удержалась она и тут же пожалела о своих словах, потому что они вызвали у нее новые слезы. — Каково ей будет теперь смывать с него мою губную помаду?

— Мэри-Лу не занимается моим бельем, — ответил он невозмутимо, но уголки его губ дрогнули, будто мысль эта позабавила его.

— Ну, зато она занимается всем остальным, — сказала Лора устало. Она постаралась взять себя в руки. — Я не могу больше выносить все это, Джерри, — призналась она уже почти спокойным голосом. — Я думала, что смогу справиться, но это оказалось мне не по силам.

И, пожалев, что призналась в своей слабости, Лора сразу отодвинулась от него и устало опустилась на софу, доставленную этим утром и еще покрытую защитной пленкой из полиэтилена. Лора опустила голову и закусила нижнюю губу, глядя на полированный дубовый стол. В голове ее кружились невеселые мысли. Ведь именно Джерри организовал и новую залу для презентаций, и видеостудию за следующей дверью. И все это готово было заработать в ближайшие несколько дней. Он действительно готов был спасти компанию, но очень уж дорогой для нее ценой — ценой ее чувств.

— С чем именно ты не можешь справиться? — спросил он спокойно.

— Я не могу справиться с тобой, с Мэри-Лу и со всем прочим. — Ее голос был слаб и почти лишен каких-либо эмоций. — Ты объединился с ней против меня.

Он подошел, взял ее за руку и заставил встать на ноги.

— Глупышка. Ты что, совсем не можешь отделить личную жизнь от своего бизнеса?..

— Это невозможно! — запротестовала она, почувствовав неожиданный прилив сил. — Вся ситуация невыносима.

— Нет. Это трудно, но в принципе возможно. Если ты страдаешь от того, что думаешь насчет меня и Мэри-Лу, то вообрази, через что я прошел четыре года назад.

— Ты не прошел через это, Джералд! Ты слишком бесчувственный, чтобы так страдать.

Джерри все еще держал ее за руки, и даже сквозь сумбур своих чувств она ощущала его влекущую силу. Но у него-то самого к ней не было никакого влечения. Его глаза были холодными и безжалостными, как всегда.

— А может, это оттого, что ты всегда старалась выиграть побольше? — Его голос стал угрюмым и резким. — Хотела заполучить все…

— Ты опять об Эдвине, да? — Она вскипела от гнева. — А как насчет Мэри-Лу? Ты говоришь об Эдвине, не веря, что он лишь мой друг детства, а сам собираешься жениться. — Она старалась не дать слезам снова подступить к ее глазам, но это ей не удалось. Да и зачем? Ей больше нечего скрывать от него.

Джерри сильнее сжал ее руку.

— Я решил, что ты снова обманула меня, — парировал он холодно и ровно. — С тобой это никогда не кончится, Лора.

— Да, я знаю, что только напрасно трачу время и силы на объяснения, — прошептала жалобно Лора. Из глаз ее все текли и текли слезы, горячие и соленые, струясь по щекам и пощипывая нос. — Я не рассказала тебе об Эдвине четыре года назад, потому что это не было важно. Ты и я… мы… мы были любовниками и… и больше ничего не имело значения. Я признаю, что мне следовало о нем сказать, и я намерена была вас познакомить друг с другом как раз на той вечеринке, но из-за неожиданного заявления отца у меня не оказалось такой возможности.

— А на этот раз?.. У тебя ведь было немало возможностей рассказать мне о нем, — проговорил он мрачно, но Лоре показалось, что голос его немного смягчился.

— Да, верно, — пробормотала она виновато и смахнула очередную слезу, скатившуюся по щеке. — Я и в самом деле не знаю, как это объяснить. — Она пожала плечами. — Во-первых, это не имело значения, ведь ты вернулся в мою жизнь исключительно на деловой основе, а потом… — Она подняла голову и смело взглянула в его темные, все еще подозрительные глаза. — Я не знаю, Джерри, я не знаю, что произошло с моей головой в ту ночь, когда мы занимались любовью. Мы работали после ужина, и я думала о нашем прошлом, и потом… — Она беспомощно вздохнула. — Я вообще забыла об Эдвине. Он нечасто бывает у меня, только порой использует мою квартиру, когда появляется в городе. И в том, что происходило между нами, он просто не имел никакого значения.

Это прозвучало так жалко, так неубедительно, и Джерри явно не верил ей. Она вздохнула рассерженно — на него, на себя.

— Признаю, что причинила тебе боль, но, право же, ненамеренно. Ты никогда не видел Эдвина, а я вижу Мэри-Лу ежедневно. И значит, мне больно каждый день. Вечерами вы уезжаете вдвоем, а я даже не знаю, живете вы вместе или нет.

— Может, ты просто не потрудилась это выяснить, — предположил он.

— Может, я вовсе не хотела узнать всю правду до конца, — бросила она в ответ.

Джерри ничего не сказал, и Лора не могла даже предположить, что происходит в его голове. А затем он несказанно удивил ее — наклонился и прильнул своими губами к ее губам, и смятение вновь проникло ей в душу.

Ее глаза сузились, когда она отпрянула от него.

— Что это было — еще одно наказание для меня?

— Кто кого здесь наказывает, это еще надо посмотреть, — сказал он чуть хрипло. — Давай же наконец наложим запрет на все личное и вернемся к тому, ради чего мы здесь сошлись: к бизнесу.

С этим он повернулся на каблуках и уже приготовился выйти, оставив ее здесь, маленькую и беспомощную. И тогда последний жалобный крик сорвался с ее измученных губ и его имя эхом отозвалась в пустой комнате:

— Джералд!..

Он обернулся и посмотрел на нее своим твердым взглядом. Он ожидал, что она еще скажет ему.

Одна часть души твердила ей, что все бесполезно, что уже слишком поздно. Но другая, более податливая, заставляла губы двигаться в попытке произнести нужные, единственно верные слова.

— Только одно еще, Джерри, — прошептала она. — Я никогда не переставала любить тебя, все эти четыре года. Я никогда не переставала жалеть о том, что случилось той ночью. Ты был моей первой любовью, моей единственной любовью, моей любовью на всю жизнь. Я не хочу этого, мне мало радости от этого, но я действительно люблю тебя, Джерри. И я хочу, чтобы ты знал это. У нас нет никакой надежды. Для моей фирмы, может, и есть, но для нас с тобой — нет.

Она посмотрела, есть ли какая-нибудь реакция на ее слова в его глазах, но в них не было ни огонька чувства. И все-таки она не жалела о своем внезапном признании. Она сказала все, чтобы не осталось больше ничего неясного и недоговоренного.

Джерри не промолвил ни слова. И ничего нельзя было прочесть на его лице. Он несколько мгновений смотрел на нее, затем повернулся и вышел.

Некоторое время Лора стояла, глядя невидящим взором на то место, где он только что был. Нет, она не легкомысленное ничтожество, неспособное руководить отцовской фирмой, она выйдет из сложившегося положения с честью, сохранит свою профессиональную гордость. Хотя бы это, если ничего иного в жизни ей не дано…

Приведя себя в порядок, она решительно отправилась в студию Мэри-Лу заключать мир. Она искренне извинилась, слова произносились как бы сами собой. Но, должно быть, это были верные слова, потому что Мэри-Лу восприняла их правильно. Лора смогла убедить ее, что эскизы могут быть представлены заказчику с некоторыми поправками, и художница, к своей чести, пошла ей навстречу. Совместное решение учитывало и близость Лоры к Райту, и художественное чутье Мэри-Лу.

Только когда рабочий день подходил к концу, Лора поняла, чего все это ей стоило. Она чувствовала себя такой обессиленной, что была уже не в состоянии разговаривать, а ноги едва держали ее. Сил достало только одеться, взять сумку и выйти. Она даже не сказала Шерил, куда собирается. От Джерри вестей не было.

Придя домой, Лора сразу забралась в ванну и принялась за письмо от отца, которое ждало ее в почтовом ящике. Он писал, что вернется в Англию на следующей неделе и просил проверить, все ли дома в порядке. А в конце письма вскользь прибавил: у него есть для нее хорошие новости, их он сообщит по приезде.

Возможно, он собирается жениться на Фреде, размышляла она. А почему бы и нет? Фреда изменила его к лучшему с тех пор, как они сошлись три года назад. Отец не пытался манипулировать ею, как всеми остальными своими близкими. У Фреды сильная воля, она красива, умна — во всех отношениях подходящая пара для отца. Лора была бы рада увидеть наконец своего отца женатым… Но какая горькая ирония! Он заживет спокойно и счастливо, даже не зная, что когда-то несколькими необдуманными словами разрушил счастье его собственной дочери. О нет, не надо об этом! Лора скомкала письмо и швырнула на пол ванной комнаты.

В этот момент прозвучал звонок домофона.

— Иду, иду! — пробормотала она, торопливо выскакивая из ванны и завертываясь в купальный халат.

— Лора? Это я, Джералд. Можно войти? — прозвучал голос из домофона.

О Господи! Почему он никак не оставит ее в покое! Неужто Мэри-Лу нажаловалась насчет поправок в своих эскизах? Одно ясно: он снова явился ее терзать!

Распаренная, с мокрыми волосами, в стареньком халате и туфлях на босу ногу, Лора открыла дверь квартиры. В таком виде она чувствовала себя не совсем уютно.

Джералд переступил порог, не произнеся ни слова. Он был в том же самом костюме, что и днем, — должно быть, явился прямо из офиса. Лора нетерпеливо отбросила перепутанные волосы со лба.

— Чего ты хочешь, Джералд?

— Пару чемоданов. У тебя они найдутся? — Он заглянул в стенной шкаф, чуть не сняв с петель дверцу.

С изумлением Лора наблюдала, как он вытащил большой потертый коричневый чемодан.

— Джерри! Что ты делаешь, черт побери?! — закричала она растерянно.

— То, что следовало сделать уже давно, — изгоняю Эдвина Неррита из нашей жизни. — С этими словами он вошел в комнату Эдвина, открыл шкаф и начал складывать висящую там одежду в чемодан.

— Джерри! Какого черта ты все это делаешь? — повторила Лора хриплым от волнения голосом, входя за ним в комнату.

Он резко обернулся к ней и поднял указательный палец, как бы пригвоздив ее к месту.

— Если будешь спорить со мной, я уйду. Только так я могу решить это дело.

— Выбрасывая вещи Эдвина? О чем ты говоришь?

— О нашем будущем, о нашей совместной жизни, — сказал он сдавленным голосом.

Лора почти остолбенела от шока. Их будущее?.. Все это имело отношение к их будущему?.. А Джерри тем временем уже приступил к выдвижным ящикам и начал укладывать их содержимое в чемодан.

— Я был дураком, Лора. Я позволил своей ревности загубить все. Это единственный способ, которым я могу все исправить, — говорил он, торопливо работая. — Я позволил всем этим тряпкам, — тут он швырнул в чемодан несколько галстуков и носков, — навести на меня какое-то затмение ума…

Радость теплой волной нахлынула на Лору, заставив голову кружиться от счастья. О, теперь она поняла! Это же его способ — его, Джерри, способ решать проблемы!

— Не вздумай меня останавливать, — предупредил Джералд, когда она подошла и стала рядом, прикоснувшись лбом к его плечу и ухватившись за его руку.

— Я не собираюсь тебя останавливать, милый, — проговорила она. — Я хотела бы даже помочь тебе — когда ко мне вернется дыхание. — Она улыбнулась, глядя в его нахмуренное лицо. И тут же оказалась в его объятиях.

— Ты сможешь простить меня, дорогая? — прошептал он ей на ухо. — Вини мою ревность, вини что хочешь, но только прости меня. У меня сердце разрывалось, когда я слушал тебя там, в студии. Ты решила, что все потеряно, и от боли не смогла сдержаться, признавшись, как сильно ты любила и любишь меня. Я не мог тогда осмыслить все это сразу. Я был так потрясен, так подавлен чувством вины. Я чувствовал себя негодяем из-за того, что сделал с тобой. И с собой!..

— О Джерри, — простонала она, поднимая свое горящее лицо, чтобы взглянуть на него. — Я сказала тебе, что не могу больше справляться и…

— Я знаю, дорогая, и я тоже не могу больше жить без тебя. Я пришел, чтобы избавиться от этой так мучившей меня любви. А ты живешь с этим Эдвином…

Она поднесла пальцы к его губам, запрещая возвращаться к горькому прошлому, а когда напряжение исчезло с лица Джералда, обняла его за шею и нежно привлекла к своим ждущим губам. Все закончилось — непонимание, боль потери. Он снова был рядом с ней, он любил ее и просил прощения. Поцелуй ее и был этим прощением, поцелуй любви и нежности — лучший способ выказать все, который она только знала.

Джерри обхватил ее руками, сжал, как в тисках, — но это были тиски сладкого плена. Его губы затерялись в ее волосах, а шепот звучал неразборчиво в ее переполненных шумом крови ушах. Затем он поднял ее на руки, перенес в ее комнату, положил на кровать. Глаза его были темными от страсти. Легкая улыбка изогнула уголки его чувственных губ, когда он потянул за поясок ее халата.

— Что за странный наряд, — сказал он шутливо.

— Он не предназначен для приема гостей, — пробормотала она, проводя ладонью по его щеке.

— Тогда обойдемся без него. — Одно легкое движение — и пояс упал, а халат распахнулся, открыв ее всю, теплую и ароматную. Он всем телом прижался к ней и потерся щекой о ее щеку. — Я буду любить тебя всегда, моя маленькая фея.

Лоре казалось, что сердце ее разорвется от счастья. Когда он поднялся, она села на постели, чтобы помочь ему избавиться от одежды. Ее руки двигались по его телу, трепеща от страсти, а сердце лихорадочно билось в груди от любви. Джерри вновь прильнул к ее губам, и с этого момента непрерывный поток поцелуев и сладко-мучительных взаимных ласк только нарастал, пока не привел их на грань экстаза…

Лежа в объятиях друг друга, слишком утомленные, чтобы говорить, они лишь смотрели друг на друга и улыбались блаженно и с нежностью. Ничто не могло помешать им любить друг друга, ничто не могло их разлучить. Джерри прикоснулся в легком поцелуе к ее щекам, пробежал своей теплой рукой по ее горячим грудям, и Лора ощутила всем своим естеством, что лучше этого прикосновения ничего в мире нет и быть не может.

— Звонил Джералд. Он будет немного попозже, — сказала следующим утром Шерил, когда Лора вошла в приемную и, поздоровавшись, направилась к дверям своего кабинета. — У вас все в порядке? — обеспокоенно спросила секретарша, внимательно оглядывая своего патрона.

— Все о'кей, — ответила Лора, вымучивая слабую улыбку. Это было неправдой, конечно. Она чуть не сошла с ума этой бессонной ночью после ужасного вчерашнего открытия. Но надо держаться бодро, хотя бы ради окружающих.

— А Джералд, показалось мне, не совсем в порядке. Что-то голос у него…

Но Лора закрыла за собой дверь, не дослушав. Она села за свой стол и невидящим взглядом обвела всю комнату. Все это больше не принадлежало ей; не принадлежало и отцу. У нее больше ничего не было: ни карьеры, ни жизни. Слезы подступили к глазам, но она не могла себе позволить удариться в плач. Она должна пережить это, ведь прожила же она без него четыре года. Джералд научил ее по крайней мере одной вещи: когда ты внизу, то единственный выход — это идти вверх. Но вот куда ей теперь подниматься, это большой вопрос.

— У тебя есть лишняя минута, Лора? — послышался голос, и она, оторвав взгляд от ящика стола, который механически разбирала, с удивлением увидела Мэри-Лу, стоящую в дверях.

Нет, только не это! Она не вынесет, чтобы Мэри-Лу начала еще и благодарить за компанию, купленную для нее Джералдом. Это было бы той последней каплей, которая переполнит чашу ее терпения.

— Я просто пришла сказать тебе «спасибо», — начала та, переступая порог, и сердце у Лоры упало: так и есть! — Твой вклад в рекламный проект для Райта трудно переоценить. Я сейчас вижу, что несколько хватила через край, и даже Джералд не заметил этого. Я, кстати, не успела сообщить ему о внесенных тобой изменениях. Еще вчера вечером я отослала эскизы с курьером. У Райта их рассмотрели сегодня утром и приняли восторженно. Этого явно не случилось бы, откажись я выслушать тебя. — Ее глаза лукаво прищурились. — Мы составим хорошую команду, не так ли?

Лора хмуро посмотрела на нее, спрашивая себя, в самом ли деле Мэри-Лу так невинна или же только притворяется? Но, быть может, она и не знает еще, что стала патроном компании. Верно, Джералд приберегает для нее это как свадебный подарок. Она ответила с трудом, едва шевеля губами:

— Я рада, что все получилось. — И это было все, что она сумела произнести.

Мэри-Лу улыбнулась счастливой улыбкой и нагнулась над столом Лоры. Черное агатовое ожерелье свесилось с ее стройной шеи. Она поправила его своими длинными артистическими пальцами.

— Кто скажет ему, ты или я? — игривым тоном спросила она.

Да, она знает его характер, подумала Лора, она хорошо изучила своего жениха. Она устало покачала головой: ей до всего этого теперь нет дела.

Мэри-Лу уселась на стул по другую сторону стола, и лицо ее вдруг утратило игривость.

— Лора, еще я должна поблагодарить тебя за то, что ты дала мне этот шанс. Не знаю, многое ли рассказал тебе Джералд, полагаю, не слишком. Я пережила в жизни такой ад, а вернулась из него и почувствовала, что снова живу только благодаря тебе и Джералду. — Она вздохнула. — Мне было так тяжело, когда я обнаружила, что беременна, и… Джералд был таким сильным, и он так щедро делится своей силой. А когда я потеряла ребенка…

Тошнота подступила к горлу Лоры, горячая и едкая. Мэри-Лу была беременна, конечно, от Джералда! О, только не это. Будь что будет. Она не может больше это терпеть!

— …Джералд был рядом со мной…

Хотя голова у нее кружилась, Лора вскочила и, схватив сумочку дрожащими руками, стремительно выбежала из комнаты. На удивленный крик Мэри-Лу она даже не обратила внимания. У нее круги плыли перед глазами, и она не совсем отдавала себе отчет в том, что происходит. Вот в таком состоянии и перехватил ее Джералд в приемной.

— Сейчас не время уходить, Лора, — сказал он мягко. — Нам есть о чем поговорить.

Голова у Лоры все еще кружилась, но зрение вернулось, и она отчетливо увидела все вокруг. Рядом стоял Джералд, схватив ее одной рукой, а в другой держа огромный букет роскошных красных роз. В дверях замерла потрясенная Мэри-Лу, а не менее потрясенная Шерил привстала со стула. И все телефоны в комнате, казалось, звонили одновременно. Лора почувствовала, что красный туман ярости и гнева вновь застилал ей глаза.

— Ты мерзавец! — прохрипела она яростно. — Как ты осмелился унизить меня таким образом? Как ты осмелился? — Ну можно ли быть таким жестоким! Что заготовлено в этом букете для Мэри-Лу — бумаги на владение или управление компанией, перевязанные алой ленточкой под цвет роз? — Я ненавижу тебя! — завопила она. — И себя ненавижу за то, что позволила тебе это сделать! Я не желаю тебя больше видеть, никогда!

И Лора бросилась бежать, слыша, как Джералд тщетно окликает ее по имени.

Воздух на улице, свежий зимний ветер с востока, охладил ее виски, но не смог охладить ее сердечную боль. Она вся так и пылала гневом. У Джерри с Мэри-Лу был ребенок, и они потеряла его. Так ужасно думать об этом… Бедная Мэри-Лу! Джерри поддержал ее — а что еще, черт побери, ему следовало делать? Но вот чего ему делать не следовало — это соблазнять ее, Лору, снова возвращаться к ней, в то время как его связывало обязательство с другой женщиной. О, как он ее одурачил! А заодно и бедную Мэри-Лу, которая едва ли знала, каков он на самом деле.

Эдвин заваривал себе кофе, когда Лора, измученная, но по-прежнему пылающая гневом, вернулась домой. Она не видела его после вчерашней перебранки с Джералдом. Она влетела к себе в спальню и крепко хлопнула дверью, вышвырнув предварительно куртку Джерри в прихожую, чтобы ничто больше не напоминало о нем. И Эдвина ей тоже не хотелось видеть. Но раз уж он здесь…

— Ты узнал все это от моего отца? — накинулась она на Эдвина, выйдя к нему на кухню. — Ты разговаривал с ним? Что он сказал?

Тот шутливо воздел руки, будто сдаваясь.

— Пощади, Лора. Остынь немного сначала.

— Я никогда больше не остыну! — крикнула она, швыряя свою сумочку на табуретку. — Говори, как ты узнал.

Эдвин спокойно налил чашечку кофе и пододвинул к ней.

— Он позвонил вчера мне в офис. Был доволен, что застал меня там. Мы ведь перезваниваемся с ним раз в месяц или около того. — Лора потерла болевшее место над бровью. Естественно, ведь Эдвин управлял пакетом акций ее отца. — Мы поговорили об обычных делах, а затем он сказал мне, что продает «Эскола» и куда пойдут деньги. Большая часть должна перейти к тебе и составить твой капитал на будущее. Он сказал, что, когда ты выйдешь замуж и подаришь ему внуков…

— Снова планировал сбыть меня за тебя замуж, — вспыхнула она. Как мог отец так поступать с ней?..

— Видишь ли, я понятия не имею, что здесь происходит, — продолжал Эдвин усталым тоном. — Ты сама расскажешь мне, когда придешь в себя. Но в данный момент у меня голова раскалывается, и я бы предпочел обойтись без твоих криков. — Он проглотил две таблетки аспирина вместе с кофе и дал тем самым Лоре время сообразить, что Эдвин здесь ни при чем.

— Продолжай, — поторопила она его, лишь слегка поостыв.

— Потом он сказал, к кому все переходит. Сказал, что Джералд Костес вышел на него с предложением, от которого он не мог отказаться. — Он глотнул еще кофе и продолжал: — После этого он начал распространяться, что за отличный парень этот Костес и что он был бы не прочь иметь его своим зятем. Твоего папашу, наверное, хватил бы удар, узнай он, что Костес фактически жених Мэри-Лу. Я все думаю, нет ли в этом чего-то незаконного? Я бы назвал то, что он сделал, нечестной игрой: внедрил свою невесту в компанию, а потом взял да и оттянул все на нее.

— Да, неэтично, — жестко согласилась Лора, думая, не смогут ли несколько таблеток аспирина погрузить ее в сон, от которого ей не захочется очнуться. — Так отец знал, кому Джералд отдает компанию?

— Костес сказал ему, что хочет, чтобы акции были куплены на ее имя. Он объяснил, что это будет для нее подарком, хотя не стал при этом говорить о своих брачных планах. — Эдвин фыркнул с отвращением. — Твой отец очень хотел, чтобы компания перешла к кому-нибудь уважаемому в деловом мире. Он слышал о ней. Очевидно, она очень талантлива, предприимчива и…

— Заткнись! — крикнула Лора. Что и говорить, Мэри-Лу — талантливая женщина, но ей не хотелось, чтобы этот факт снова и снова заставлял сжиматься ее горло.

— Я готов разбить себе голову о стену, что допустил все это, — сокрушенно пожаловался Эдвин.

— Это не твоя вина, — вяло ответила Лора.

— Да, но у меня были подозрения, помнишь? Я должен был действовать, опираясь на них.

— Ты и действовал, хоть и с опозданием. Даже кулаками здесь помахал, — язвительно отрезала она.

Эдвин смущенно усмехнулся.

— Я бы достал его, если б не выпил перед этим полдюжины рюмок.

У тебя не было никаких шансов, подумала Лора.

— Он сказал что-нибудь после того, как я ушла?

Глупый, впрочем, вопрос: какое это имело значение и зачем ей было знать, что произошло после ее ухода? Скрывшись в безопасности за закрытыми дверями своей спальни, она не слышала больше никаких звуков. Она никогда не думала о них обоих как о людях, способных на насилие, и нападение Эдвина шокировало ее, но холодный самоконтроль Джералда поразил еще больше. Разве он не говорил, что врежет любому, кто осмелится предъявить свои права на нее? Но он сдержал себя прошлым вечером, не позволяя себе вспышки эмоций, даже когда ему угрожали.

Теперь, задним числом, было нетрудно понять почему. Не о ней он заботился в тот момент, а о себе. Все эти любовные разговоры и ласки с его стороны были всего лишь средством наказать ее за то, что она уязвила его гордость четыре года назад, а вершиной этой мести стала покупка ее компании. Если бы учреждали «Оскара» за лучшие постановки в жанре мести, Джералд Костес, несомненно, получил бы приз за лучшую режиссерскую работу, мрачно подумала она.

— Он произнес довольно странную фразу, — нахмурившись, продолжал Эдвин. — Перед тем как уйти, он выдал буквально следующее: «Теперь, когда я наконец встретил тебя, я не пойму, чего это я мучил себя так долго». И все. И ушел. Лора, дорогая, — сказал он нежно, заметив выражение отчаяния на ее лице, — я не собираюсь совать нос в чужие дела, но знаешь… Прошлым вечером вы с ним?.. Я хочу сказать, это выглядело так…

— Забудь об этом, — выпалила Лора. — Я не хочу об этом говорить. — Она схватила свою сумочку и побежала в спальню. Нет, это невозможно вынести! Он, видите ли, удивляется, какого черта мучил себя столько лет! Да что он знает о мучениях, кроме того как причинять их другим!

Кое-как она собрала свои вещи, быстро, стараясь не думать. Ей тяжело было в городе. Ей нужен был воздух, много воздуха.

— Я собираюсь отправиться в Ремингтон-хауз на выходные, — объявила она Эдвину, видя, что он остановился в дверях комнаты с чашкой в руках. — Приезжает папа, и мне нужно привести дом в порядок.

Да, приведение дома в порядок к приезду отца могло занять ее мысли и отвлечь хоть немного. В своем письме отец писал, что у него есть для нее новости. Боже, какой романтической дурочкой она была, когда думала, что этой новостью будет его помолвка с Фредой. Теперь она знала эти новости…

— Мне кажется, ты неспособна в таком состоянии управлять машиной, — глубокомысленно заметил Эдвин. — Я никогда не видел тебя такой взвинченной. Почему бы нам не отправиться утром вместе? Мы с Хиллари свободны в эти выходные и…

— Я собираюсь сейчас! — выкрикнула Лора и схватила сумочку. Он удержал ее за руку, когда она попыталась протиснуться мимо него.

— Лора, поезжай, конечно, если ты должна. Но мы тоже едем на воскресенье. Думаю, что нам следует поговорить, ведь в конце концов мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы ты открылась мне.

Она хотела резко возразить, но вдруг передумала. В глазах Эдвина она увидела искреннюю заботу о ней. А оставаться одной в эти выходные означало вообще потерять контроль над собой. Если рядом будут Хиллари и Эдвин, то это хоть займет ее, отвлечет от невеселых мыслей.

— Делай как знаешь, — пробормотала она, прикусив губу так сильно, что слезы появились на глазах. И добавила с чувством: — Спасибо, Эд. Думаю, ты единственный мой друг на этом свете.

Зазвонил телефон, и, как только Эдвин отвернулся, чтобы ответить на звонок, она выскочила за дверь и поспешила убежать прежде, чем окончательно потеряет самообладание.

Остановившись в дверях гостиной, Лора сразу же нашла взглядом Джералда среди заполнивших комнату гостей. Он стоял на том же самом месте, что и четыре года назад, — ох, не четыре, прошло уже четыре с половиной года! — и дружелюбно разговаривал с ее отцом.

Она подошла к нему в тот самый момент, когда отец оставил его и направился к Фреде, беседовавшей с группой вновь прибывших гостей.

— Ну как, выдерживаешь это? — улыбнулась Лора, знавшая, что Джерри недолюбливает вечеринки.

Тот посмотрел на нее с обожанием.

— Только потому, что знаю, что нас ждет, — таинственно прошептал он, подняв ее подбородок и целуя в кончик носа.

— И все-таки ты как будто начинаешь привыкать. Папа же всегда чувствовал себя на подобных вечеринках как рыба в воде. А теперь, когда окончательно вернулся домой, он всегда найдет поводы устраивать их.

Джералд шутливо простонал и тут же ласково улыбнулся ей.

— Ради тебя я вытерплю и не такое.

— Ты исправляешься, — игриво бросила она, а он поднял ее руку с кольцом и поцеловал ее пальцы возле него.

— С этим кольцом… — сказал он.

— Шшш, — произнесла Лора, — папа собирается произнести одну из своих знаменитых речей.

— Надеюсь, эту я тоже смогу вынести, — прошептал Джерри ей на ухо.

А Бруно Эскола встал и произнес торжественным тоном короткую речь. Он поздравил Хиллари и Эдвина с их помолвкой и сказал, что, если они не поторопятся и не поженятся как можно скорее, это будет самая длинная помолвка в истории. Потом поздравил Мэри-Лу и Уэсли Грея с их бурным романом, приведшим к еще одной помолвке. А затем объявил о своем собственном предстоящем браке с Фредой, заявив, что не потерпит промедления ни за что на свете. И наконец сделал самое главное, ради чего и собрал всех гостей, — огласил помолвку его прекрасной дочери с Джералдом Костесом. Он все еще продолжал свою речь, превознося все их достоинства, когда объекты его восторгов незаметно выскользнули из гостиной и бросились на зеленую лужайку, окружающую Ремингтон-хауз.

Смеясь и задыхаясь, Лора упала в объятия Джералда, когда они оказались возле летнего домика.

— Какой ты молодец, что догадался, — нежно целуя его, сказала она.

— Хоть я и говорил, что вынесу все ради тебя, — ответил он, — но хорошенького понемножку. — Их губы плотно сомкнулись, и она всем телом прильнула к нему, утонув в его любви, в сладости его поцелуя. Наконец он оторвался от нее и улыбнулся. — Я не любитель этих сборищ и спичей, но, может быть, со временем привыкну. Ведь у нас впереди еще много оглашений.

— Каких же? — сияя от счастья, поинтересовалась она.

— О свадьбе, о рождении детей. Их будет, думаю, много. Ведь тебе же надо чем-то заполнить свое время…

Лора вырвалась и, грозя ему пальцем, со смехом отбежала в сторону.

— Теперь ты уже не создашь мне проблем, Джералд Костес.

— Не надо было искушать меня, — засмеялся он, бросаясь к ней и подхватывая ее на руки. Затем, распахнув дверь ударом ноги, скрылся с ней в летнем домике.

— О милый, что ты делаешь! — вскричала она.

И воцарилось молчание. Оно, как вся атмосфера дома в этот вечер, было наполнено, пронизано любовью. Только их любовь, выстраданная годами недоразумений и непонимания, была самой сильной, самой страстной и самой верной на свете с тех пор, как человек — интересно, это был мужчина? или женщина? — впервые произнес слово «любовь».

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.