— С вас девяносто восемь долларов и десять центов, сэр, — объявила Лидия.

Пока мужчина рылся в бумажнике, она перекладывала его покупки в пакет — посетителей в этот час в супермаркете было немного.

— О, вы тоже купили это! — не удержалась Лидия, когда в ее руках оказалась книга в яркой суперобложке.

Мужчина поначалу слегка смутился, но потом все же ответил:

— Да, купил, как видите. И вам советую.

— Я почему спрашиваю, сэр, — заторопилась Лидия, — мы продаем ее с понедельника, и она пользуется бешеным успехом. Я точно знаю, поскольку сижу на кассе. Но я никогда не слышала об этом авторе...

— Неудивительно. Насколько мне известно, это первая книга Макса Купера. Не читали его интервью в «Лайф»?

Лидия развела руками.

— Обязательно прочтите. И книгу тоже. Между прочим, Макс Купер живет здесь, в Майами. Как я узнал из того же журнала, он проводит семинары, на которых учит людей, как осуществить свою мечту. У вас есть мечта, мисс?

Лидия вздохнула. Конечно, у нее есть мечта. Но вряд ли она осуществима. Именно так Лидия и ответила покупателю.

— Тогда вам непременно следует пометить семинар мистера Купера. Всего доброго, мисс.

— Всего доброго, сэр.

Проводив покупателя взглядом, Лидия задумалась. А вдруг этот Макс Купер и впрямь поможет ей?

С нетерпением дождавшись конца рабочего дня, молодая женщина бросилась к стеллажу с книгами и со счастливой улыбкой сняла с полки ту, на обложке которой было написано: «Макс Купер. Чего вы хотите от жизни».

В этот момент простодушная кассирша даже не догадывалась, что очень скоро ее судьба переплетется с судьбой в одночасье ставшего популярным писателя и именно благодаря ее скромной персоне в жизни Макса Купера произойдут поразительные перемены.

«Уважаемый мистер Купер, ваша книга настолько потрясла меня, что я решила непременно посетить ваш семинар. И вы убедили меня в том, что я должна выйти в мир и заарканить свою мечту, пока еще не поздно, ведь именно так вы и советовали нам поступать. Во время лекций вы с таким сочувствием говорили о людских несчастьях, что я поняла: вы не станете возражать, чтобы позаботиться о моем Фрэнки, пока я буду отсутствовать. Он не доставит вам неприятностей. Не думаю, что задержусь позже субботы, во всяком случае, надеюсь на это. И вообще, если вы позаботитесь о Фрэнки, мне не о чем волноваться. Я еще свяжусь с вами! Спасибо, Лидия — кассирша из супермаркета на углу.

P.S. Я отослала копию этого письма моему адвокату, чтобы она знала: мой Фрэнки в хороших руках».

Сложив письмо, Макс Купер устремил взгляд на стоящую на крыльце его дома плетеную корзину, накрытую одеялом. Как здорово, с раздражением подумал он, что «Лидия из супермаркета на углу» может не волноваться. А вот мне, похоже, придется понервничать... если только Фрэнки, о котором упоминает Лидия, не чучело ее любимого домашнего животного.

Нет, явно не чучело... Под одеялом что-то шевелилось, его поверхность поднималась и опускалась. Что бы там ни было, «оно» могло двигаться. Значит, в корзине собака.

Нет, не собака. Макс замер, осознав, что все его предположения не верны. Ведь для особы вроде «Лидии из супермаркета на углу», решившей сняться с насиженного места и отправиться на поиски счастья, настоящей обузой мог стать только ребенок.

Это уж Макс знал наверняка. Он не помнил матери — она умерла родами, у Макса были только отец и старший брат Грегори. Вскоре после того как ему исполнилось семь лет, отец однажды ушел из дому и не вернулся. Макс отчетливо помнил, что отец не приглашал с собой ни его, ни девятилетнего Грега. Любой из них только, что называется, путался бы у родителя-пилигрима под ногами. Вот и Лидия, наверное, по этой же причине оставила у его двери свой вариант ящика Пандоры. Ребенок сковывал бы ее личную свободу.

Однако отец Макса со временем вернулся, и сейчас Макс надеялся, что Лидия тоже объявится, полная раскаяния, и, возможно, даже через неделю, как и обещала в письме. Внезапно Макс вспомнил, как, будучи маленьким, вынашивал такую же надежду, но проходили недели, а отец не появлялся. И вскоре он, Макс, остался и без старшего брата. Стиснув зубы, Макс постарался отогнать эти воспоминания. То, что он когда-то остался один, еще не означает, что Лидия не вернется за своим ребенком.

А вдруг все же не вернется?

Максу стало не по себе, он оглядел улицу, надеясь на чудо, и тут услышал звук, похожий на воркование. Макс опустил взгляд на плетеную корзину, освещенную висящим над крыльцом фонарем. Белое одеяльце украшали голубые зверюшки, и Макс понял: как бы ни была абсурдна ситуация, следует признать, что под одеялом находится ребенок, и что-то предпринять. Казалось, в корзине лежит бомба замедленного действия и только и ждет, когда он подойдет ближе, чтобы взорваться и разнести в клочья его четко организованную жизнь.

Внезапно край одеяла упал, и взору Макса предстал полнощекий младенец, месяцев шести-восьми от роду — очень мало зная о детях, Макс мог о возрасте только догадываться. У подкидыша были толстые розовые щечки, он призывно смотрел на Макса круглыми глазами-пуговицами — похоже, хотел, чтобы его взяли на руки. Макс предположил, что это мальчик.

— Лидия, — пробормотал он, — даже если ты и была благодарна мне за помощь, тебе ни в коем случае не следовало оставлять мне своего сына.

Черт побери, лучше бы я продолжал работать в банке! — сокрушался Макс. Надо было подавить в себе вспыхнувшую тягу к творчеству и не писать книгу о том, как я пробивался в жизни после того, как родители сдали меня в приют.

Но кто мог подумать, что случится подобное? Садясь за книгу, Макс хотел только одного — отдать дань уважения одному из своих школьных преподавателей, Сэму Гордону, который научил его никогда не сдаваться и твердо идти к намеченной цели. Слишком мало было таких людей, как Сэм: любимых, уважаемых, стремящихся помочь ближнему. Максу всегда хотелось стать таким, как Сэм, хотелось помогать окружающим, чтобы они полюбили его — одинокого странника в этом мире.

Уныло глядя на улыбающегося младенца, Макс подумал: вот тебе как раз и представилась возможность осуществить это свое желание.

И, честно говоря, ему грех было жаловаться. Ведь если бы он не написал свою книгу, его не показали бы по телевидению и отец не узнал бы, как отыскать его после двадцати трех лет разлуки. А самое главное — отец знал, где живет Грегори, и Максу выдалась неожиданная возможность присутствовать на свадьбе старшего брата в качестве шафера.

И до сих пор удовольствие видеть счастливого Грегори и его жену Барбару компенсировало Максу те маленькие неприятности, которые принесла ему слава, обретенная с выходом книги. А неприятности эти заключались в том, что многие женщины присылали ему различные вещи, как-то: нижнее белье, свои фотографии в обнаженном виде, страстные признания в любви, само собой...

А вот теперь и ребенка. Что дальше? Макс нахмурился, охваченный тревожными мыслями. Возможно, следует отменить предстоящий показ рекламных роликов. А то еще кто-нибудь увидит их и подбросит ему свою жену!

Подкидыш, гукнув, потребовал к себе внимания.

— Гм, Фрэнки, думаю, твоя мама не появится сейчас с раскаяниями и извинениями.

Наклонившись к корзине, Макс взял мальчика на руки и решил еще немного постоять на крыльце, чтобы дать Лидии время одуматься, если она наблюдает за ним из укромного местечка. Невинные карие глаза и запах детской присыпки тронули сердце Макса, отчего он сильно занервничал. Ребенок напоминал ему о прошлом, о котором он предпочитал не думать.

Макс вздохнул и громко спросил:

— Почему она выбрала меня?

Малыш ткнул пальчиком ему в подбородок, как бы напоминая, кто здесь главный.

— Да-да, Фрэнки, я понимаю. На самом деле следовало бы спросить, почему подбросили именно тебя? Вот что я скажу тебе, парень, — промолвил Макс доверительно, — я сам был в таком положении. Меня тоже бросили, правда, не мать, а отец, но я все равно побывал в твоей шкуре. В конце концов, возможно, ты попал туда, куда надо, и к тому, к кому надо.

Ребенок, словно завороженный, не сводил с него глаз. Макс подумал, что мальчик, наверное, согласен с тем, что ему здесь будет лучше. Однако, все еще испытывая боль при воспоминании о своем детстве, Макс прекрасно понимал: детям нужны матери.

— Как твоя мамочка могла сделать такое? — спросил он у Фрэнки.

Но и в свои тридцать лет Макс не мог ответить на подобный вопрос. Каждый раз он выходил из себя, когда слышал или читал о беспомощных брошенных малышах. И всегда возмущался, если родители вовлекали детей в свои споры и разбирательства, поэтому давно дал себе клятву, что никогда не втянет своего ребенка в унизительную процедуру развода. Но на практике это означало, что он просто не собирался иметь детей.

А если так, то в общем-то и нет надобности жениться. Разумеется, Макс желал всего лучшего своему брату и его жене, однако жизненные наблюдения убедили его в том, что семейная идиллия обычно длится только до первой ссоры. Две его любовных связи закончились довольно быстро, когда женщины обнаружили, что не в силах изменить холостяцкие убеждения Макса. А тут уж не до любви.

Так он и жил — без детей и без жены. Макс просто не представлял себя в роли отца. Улыбнувшись Фрэнки, он неуклюже покачал его на руках.

— Твоя мама явно ошиблась, выбрав меня, правда?

Фрэнки издал нечто вроде «агу-у».

Однако на самом деле Лидия сделала удачный выбор. Каковы бы ни были взгляды Макса на перспективу иметь собственных детей, ему претила сама идея сдать малыша в приют. Жизнь научила его, что казенные воспитатели говорят одно, а делают, как правило, совсем другое, не заботясь о благе детей. Ему обещали, что он останется вместе с братом, а потом забрали его, плачущего и отбивающегося, от Грегори и разлучили их на двадцать с лишним лет. После этого боль и недоверие накрепко засели в душе Макса, поэтому сейчас он не желал обращаться за помощью к властям, чтобы не лишать Фрэнки возможности со временем вернуться домой.

— Надо просто найти твою маму, малыш, и вернуть тебя ей, — сказал Макс, робко гладя шелковистую щечку ребенка. — Уверен, она сама нуждается в помощи.

На самом деле он не был уверен, что ему удастся отыскать мать Фрэнки, но ребенок улыбался и смотрел на него так доверчиво, что Макс почувствовал прилив сил. Он решил, что если придется натравить на Лидию юристов, то он сделает это. Он не может спасти всех детей в мире, но, черт побери, обязательно поможет ребенку, оставленному у его дверей!

— Еще пара минут, и пойдем в дом, ладно? — спросил Макс у Фрэнки, все еще надеясь на возвращение одумавшейся Лидии.

Ожидая, он прикидывал, что нужно ребенку прямо сейчас, в первую очередь. Не еда, поскольку Фрэнки выглядел чрезвычайно упитанным. Не пеленки или купание — от ребенка пахло детской присыпкой. Очень хорошо, подытожил Макс, значит, у меня есть время подумать, какие шага следует предпринять.

— А могло быть и хуже, малыш. — Он ласково потрепал Фрэнки за подбородок. — По крайней мере, ты еще слишком мал, чтобы запомнить, как тебя бросила мама.

А вот он хорошо помнил, как его бросил отец. Не мог забыть. И у него остался только брат Грегори. А через две недели их разлучили. Ноющая боль напомнила Максу, что он никогда не избавится от чувства горечи и одиночества. Двадцать с лишним лет он провел без единого близкого человека, потому что служащие приюта почему-то не пожелали оставить их с братом вместе. И вот теперь благодаря отцу — а скорее благодаря его, Макса, известности — он знает, где находятся его родные. Однако сейчас они были для Макса почти что незнакомцами, просто людьми, имеющими общие кровные узы. Брат работал оператором на телевидении и мотался по всему миру, а отец осел в Канзасе, купил на сбережения индюшачью ферму...

Нет, черт побери, подумал Макс, прижимая Фрэнки к плечу. Я не доверюсь властям, которые сами определяют, что лучше для ребенка. Не допущу, чтобы Фрэнки прошел через то, через что я прошел... Годы без единой близкой души, которая могла бы позаботиться обо мне, слишком зеленом и беспомощном, чтобы как-то изменить свою жизнь. У взрослых имеется выбор. А у детей его нет.

Макс посмотрел на Фрэнки. Так, а что же делать с ребенком? Ведь нужны какие-то вещи, пеленки, питание...

Внезапно в голову пришла мысль, что Лидия могла оставить все это или еще одно письмо, с кем связываться в случае крайней необходимости... Если повезет, он найдет что-то в Корзине. Окрыленный надеждой, держа Фрэнки одной рукой, Макс опустился на колени и принялся осматривать корзину. Он нашел еще одно одеяло, пару памперсов, пустую бутылочку с соской, ползунки... но ни записки, ни письма.

— Похоже, твоя мама не оставила мне никакого выхода, да, Фрэнки?

С губ мальчика неожиданно сорвалось что-то вроде возмущенного крика.

— Ха! Я и не сомневался, что ты меня понимаешь, — с усмешкой сказал Макс, поднимаясь с колен. — И, поскольку ты умеешь говорить, может, расскажешь мне, почему ты очутился у моей двери? Каким испытаниям подвергла меня судьба на этот раз?

Фрэнки молчал.

— Не желаешь выдавать свою мамочку, да? Может, она хочет, чтобы я тебя вырастил? Ладно-ладно, подожду со своими вопросами, пока мы отыщем твою мамочку. Очень хочется кое о чем ее расспросить. На какой это странице своей книги я предлагаю приносить мне детей? И где был ее здравый смысл, когда она отождествила все, о чем я написал, со своим поступком? Ну все, пора домой, надо что-то делать.

Сначала надо просмотреть журнал посещения семинаров и отыскать адрес Лидии, затем съездить в супермаркет, может, там кто-то что-то знает. Далее, Лидия с ребенком непременно приехала на такси, поэтому, возможно, разумнее и проще нанять детектива.

Силясь вспомнить лицо Лидии среди тысячи лиц, которые ему приходилось видеть и в супермаркете, и на своих семинарах, Макс уложил Фрэнки в корзину и взялся за ее ручки, собираясь войти в дверь. В этот момент перед его домом с визгом остановилась машина, из которой с водительского места выскочила женщина.

— Прошу вас, подождите! — крикнула она. — Мне надо поговорить с вами.

Это явно не «Лидия из супермаркета на углу» — Макс ничуть не сомневался, что никогда не видел эту особу. Он остался на крыльце, а стройная молодая женщина, стуча каблучками, поспешила к нему.

— Гм, простите, я не могу разговаривать, — буркнул Макс, стараясь не встречаться с незнакомкой взглядом. — Мне надо закончить стирку.

— Тогда как раз хорошо, что я приехала, — заявила она, закидывая на плечо ремешок своей сумочки. — Вы хоть знаете, что ребенка надо сначала раздеть, прежде чем купать его?

Теперь Макс был вынужден посмотреть на незнакомку.

— Вы уверены? — притворно-недоверчиво спросил он. — Запушу в стиральную машину, заодно и одежда постирается.

Отбросив с лица золотистый локон, женщина вытаращила глаза и покачала головой.

— Только не говорите мне, что вы не Макс Купер.

— Ладно, не скажу.

Подобный ответ равносилен признанию. Какого черта я сделал это? — удивился Макс. Потому, что на незнакомке босоножки на высоком каблуке, придающие ей определенную сексуальность? Или потому, что мне очень понравились ее золотистые волосы и большие карие глаза? Или черная узкая юбка и короткий жакет? Черт побери, похоже, я становлюсь идиотом при виде хорошенького личика!

— А вы кто такая? — поинтересовался Макс.

— Я Кэтлин Седдрик, адвокат Лидии Эштон, — представилась все еще смущенная незнакомка.

Макс обратил внимание, что ногти на ее длинных тонких пальцах покрыты розовым лаком. Ему нравился розовый цвет у женщин. А губы у нее блестящие, почти натурального кораллового цвета... Так и тянет их поцеловать.

Макс нахмурился. Все в этой женщине соответствовало его представлениям о совершенстве, за исключением одного — она была адвокатом. Он подумал, что должен бы испытать облегчение. Наконец явился кто-то, представляющий интересы Лидии. Значит, эта Кэтлин сможет забрать у него Фрэнки. Но тем не менее она адвокат, поэтому следует держать язык за зубами и ожидать какого-нибудь подвоха. Макс не сомневался, что подвох последует.

Да, тот еще выдался вечерок!

Значит, он и есть Макс Купер.

Кэтлин Седдрик внимательно разглядывала стоящего перед ней высокого широкоплечего мужчину. По словам Лидии, ее клиентки, ради которой она приехала сюда, Макс Купер обладает каким-то магнетизмом. Он может заворожить толпу, заставить вспомнить обиды, прошлое, а потом убедить всех в том, какие они чудесные и сильные, несмотря ни на что. Купер может также заставить людей поверить в то, что они действительно творцы своих судеб. Его истории вдохновляли слушателей и вселяли в них надежду.

Кэтлин недоверчиво вскинула бровь. Вот этот парень? Это невозможно. И, хотя он выглядит довольно привлекательным — симпатичный, твердый взгляд темных глаз, модная рубашка, отлично сшитые брюки, — Кэтлин он показался простым смертным. Но, возможно, такое впечатление создалось потому, что, заинтригованная байками Лидии Эштон, Кэтлин прочитала книгу Макса и пришла к выводу: он зарабатывает себе на жизнь точно таким же способом, как коммивояжер, который предлагает средства от всех болезней и немедленное решение всех проблем.

«Поймай свою мечту, измени свою жизнь». Какая чушь! Лидия явно слегка тронулась умом.

— Очень жаль, что моя клиентка посещала ваши дурацкие семинары, лучше бы она тратила деньги на оплату моих счетов, — заявила Кэтлин, чувствуя, что готова произнести хорошую речь, может, даже одну из лучших. — Господи, о чем она только думала, когда решила оставить вам своего ребенка?! Собственного ребенка! Какому-то охотнику за удачей, которого толком не знает!

Макс бросил на нее свирепый взгляд, но промолчал.

Кэтлин с печальным видом покачала головой. Господи, да где же его харизма?!

— Я прочитала вашу книгу и должна сказать, что она не произвела на меня впечатления. Похоже, вы живете в каком-то нереальном мире.

— Что касается сегодняшнего вечера, кажется, вы правы, — согласился Макс. — Остается только надеяться, что все это длинный дурной сон. — Он покачал корзинку, в которой заворочался Фрэнки. — Если вы хотите вернуть книгу и получить назад свои деньги, мэм, советую обратиться в книжный магазин. Поскольку вы оторвали меня от важного дела, то прошу извинить...

— Похоже, вы не понимаете меня, мистер Купер, поэтому постараюсь объяснить. Я приехала за ребенком. Лидия явно совершила жуткую ошибку.

— Могли бы мне этого и не говорить.

В этот момент Фрэнки нащупал погремушку и принялся трясти ее.

— Тогда отдайте мне Фрэнки, — предложила Кэтлин.

— Да ни за что. — Глядя на нее, Макс прищурился. Насколько он понимал, эта леди сильно разозлилась на Лидию за то, что она оставила Фрэнки у «охотника за мечтой». И, заполучив Фрэнки, эта особа наверняка сдаст его в приют. — Именно мне Лидия прислала письмо с просьбой позаботиться о ее сыне. Наверняка у нее имелись определенные причины довериться мне, а не кому-то другому.

Кэтлин стало не по себе. Лидия вчера разыскивала ее, но она не смогла перезвонить ей. А если бы смогла и узнала, что Лидия задумала, то непременно убедила бы молодую женщину довериться только ей. В худшем случае, она забрала бы Фрэнки и избежала бы этой неприятной сцены. А в лучшем — отговорила бы Лидию от глупого шага.

Кэтлин решила, что она сама во всем виновата.

— Я не посторонний человек, — заявила она. — Фрэнки мой клиент.

— Да ладно вам. — Макс с серьезным видом уставился на макушку детской головки. — Эй, Фрэнки, чем ты платишь своему адвокату... игрушечными деньгами?

— Он использует свое обаяние и разум. — Кэтлин скривила губы, демонстрируя свое презрение к юмору Макса. — Чего вам явно не хватает.

— Да, конечно, очень легко быть обаятельным, если ты ребенок. А нам, взрослым, приходится трудиться, чтобы изображать обаяние. — Макс усмехнулся.

О Господи, да у него, оказывается, ямочки на щеках! Кэтлин решила, что пора уезжать, пока она не открыла для себя что-нибудь еще, с помощью чего Макс Купер сводил с ума таких женщин, как Лидия.

— Послушайте, моя клиентка, наверное, надеялась, что я приеду сюда и заберу Фрэнки. Если это не так, то почему она оставила мне вот это?

Достав из сумочки два листа бумаги, Кэтлин протянула их Максу. Когда он брал их, их пальцы соприкоснулись. При этом оба вздрогнули, словно от страха после удара молнии.

Кэтлин поспешно отдернула руку и добавила:

— Я нашла оба эти письма, когда вернулась домой. Одно из них с вашим адресом. Кстати, как Лидия его узнала?

— Наверное, прочла на чеках, которыми я расплачивался в супермаркете, — предположил Макс и поклялся себе пользоваться впредь только наличными.

— А еще здесь копия письма, которое она отправила вам. Если бы я не задержалась в конторе, то сумела бы вовремя отговорить Лидию от дурацкой причуды осуществить свою мечту... какой бы ни была эта мечта.

— Почему вы считаете дурацкой причудой желать, чтобы в вашей жизни произошло что-то чудесное?

Несколько секунд Кэтлин внимательно вглядывалась в темные глаза собеседника. Они светились теплом, которого ей не приходилось наблюдать у состоятельных клиентов, обращавшихся к ней в последнее время. На какое-то время Кэтлин попала под обаяние этого тепла.

— Думаю, вы сами не станете тратить время на планирование чудес, которые никогда не произойдут, — промолвила она, сглотнув подступивший к горлу комок. — Мечты — это пустая трата драгоценного времени.

— А я так не считаю. Мечты — это единственное, ради чего стоит жить.

— Лидии следует жить ради своего ребенка, мистер Купер. И не надо было ей бросать Фрэнки ради погони за радужными мечтами. Никакая мечта не может быть важнее благополучия ребенка. — Карие глаза Кэтлин с вызовом посмотрели на Макса.

— Целиком и полностью согласен с вами.

Господи, неужели ей удалось одержать победу? Наблюдая, как Макс читает письма, Кэтлин подумала: не стоит в случае с этим господином оперировать такими понятиями, как «победа» и «поражение»... В отношениях с ним нельзя ни в чем быть уверенной до конца. Однако Кэтлин трудно было перестроиться, поскольку в своей жизни и в работе она давно оперировала только такими понятиями. Все три года с того момента, как стала работать адвокатом, да еще несколько лет до этого. «Победа» — «поражение». Мировое соглашение — победа. Судебное разбирательство — поражение. Новый клиент — победа. Крушение надежд...

Кэтлин покачала головой. Она понимала, что такой человек, как Купер, оперирует другими понятиями. Например, «мечта» и «желание», а все трудности жизни — это просто вымышленные образы, с которыми надо не бороться, а игнорировать их. Что ж, ее игнорировать у него не получится.

Осознавая, что адвокат Лидии с грустным видом разглядывает его, Макс закончил читать переданные ему письма. Одно из них было копией того, что он получил. А во втором, написанном на той же бумаге и тем же прыгающим почерком, Лидия умоляла Кэтлин Седдрик позаботиться о Фрэнки... в случае, если Макс Купер не окажется тем образцом добродетели, каким он ей представляется.

Но если Лидия не была на сто процентов уверена в порядочности своего гуру, то почему все-таки оставила Фрэнки мне? — недоумевал Макс. Ох уж эти женщины, вечно они создают проблемы из ничего!

— Лидии следовало оставить ребенка вам и не втягивать меня во все это, — проворчал он, возвращая письма.

— Именно об этом я и говорю.

— Так почему же она поступила иначе?

Ответа на этот вопрос у Кэтлин не было, она могла только догадываться. Лидия Эштон пришла в ее юридическую контору и пожаловалась на плохие условия проживания в маленькой дешевой квартире. Кэтлин пообещала поговорить с нерадивым домовладельцем и заставить его сделать необходимый ремонт. Однако, занявшись делами других клиентов, которые в отличие от Лидии платили за услуги, Кэтлин не успела выполнить свое обещание. И, наверное, Лидия решила, что если адвокат так занята на работе, то у нее совсем не будет времени возиться с Фрэнки.

Но Кэтлин много работала для того, чтобы заполучить состоятельных клиентов и устроить свою жизнь так, как ей того хотелось. Однако она и стала адвокатом для того, чтобы работать с людьми, которые нуждаются в ее помощи.

— Какие бы ни были у нее причины для этого, — продолжил Макс, не дождавшись ответа, — она уехала и оставила ребенка мне, надеясь на мою порядочность. Поэтому, если я кому и могу отдать ребенка, то только его родственникам.

Глаза Кэтлин сверкнули огнем. Какое-то время Макс даже любовался ее глазами, пока не вспомнил, как она насмехалась над стремлением людей осуществить свою мечту. Нахмурившись, Макс напомнил себе, что в его жизни нет времени на женщин.

Правда, это не означало, что он не может смотреть на них.

— Будьте благоразумны, мистер Купер, — почти ласково попросила Кэтлин. — Я уверена, у такого занятого человека, как вы, нет времени ухаживать за ребенком. А у меня есть.

Ее вкрадчивый тон вызвал у Макса раздражение. Таким тоном говорили социальные работники, чтобы успокоить его, они обещали, что он скоро снова увидится с братом. И с тех пор Макс перестал доверять людям. Он не собирался отдавать Фрэнки этой женщине... нравится ей это или нет. Силы небесные убедили Лидию доверить ребенка именно ему, и он не станет гневить судьбу и отказываться от Фрэнки.

— Кроме того, — продолжила Кэтлин, которой показалось, что противник уже колеблется, поддавшись ее увещеваниям, — почему вы обязаны заботиться о ребенке, которого вам подкинули?

— Потому что мне хочется заботиться о нем, — просто ответил Макс. — Разве я не романтик?

— Да уж, это точно. — Кэтлин вздохнула. — Мужчины всегда доставляют мне массу проблем.

Ага, леди перестала гневаться и теперь изображает смиренную жертву, подумал Макс и усмехнулся.

— А почему вам так хочется забрать Фрэнки? — спросил он.

Кэтлин не собиралась сообщать ему истинную причину, поэтому привела то же самое объяснение, каким сама оправдывала свои действия.

— Я не считаю себя вправе оставлять его здесь с этаким современным торговцем чудодейственными снадобьями, который, правда, продает не склянки с непонятным содержимым, а торгует мечтами. Готова поспорить, что у вас имеется даже реклама.

— Вы имеете что-то против свободного предпринимательства?

— Ага, значит, у вас точно есть реклама!

Макс не успел ответить, Фрэнки заворочался в корзине, протягивая к Кэтлин ручонки.

Кэтлин охватило чувство одиночества, преследовавшее ее уже несколько лет, но не успела она потянуться к малышу, как Купер забрал его из корзины. Увидев мальчика вблизи и сгорая от желания подержать его на руках, Кэтлин необычайно расстроилась. Однако она отогнала прочь все мысли и вернулась к своим аргументам — чтобы победить.

— Послушайте, мистер Купер, не имеет значения, почему Лидия оставила Фрэнки у вас. Она бросила своего ребенка, а это означает, что она была не в своем уме... Особенно если уверовала в вашу чепуху о том, что мечту можно осуществить, просто если захочешь этого.

У Макса хватило смелости улыбнуться в ответ.

— Вы считаете осуществление своей мечты чепухой? — спросил он. — Неужели у вас нет никаких фантазий, которые вам хотелось бы осуществить?

Темно-голубые глаза Макса показались Кэтлин просто бездонными, и на какое-то мгновение у нее действительно появилась фантазия... связанная с Купером, но которую она не могла осуществить на глазах у невинного ребенка. Кэтлин поспешила обуздать свое воображение.

— Я живу в реальном мире.

— О, как это скучно, — разочарованно отозвался Макс.

Кэтлин поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от этого мужчины с ребенком на руках. Купер был высоким, широкоплечим, несколько грубоватым на вид, однако необычайно хорошо смотрелся с малышом на руках. Фрэнки вел себя спокойно — задумчиво сосал палец, положив голову на грудь Макса. Сердце Кэтлин дрогнуло, она подумала о том, что, возможно — но только возможно, — в ее жизни грядут перемены...

Прекрати! — приказала она себе. Кэтлин читала в газетах о Купере, и, по ее мнению, они были совершенно разными людьми. Он жил в мире грёз, а она — в абсолютно реальном.

— Послушайте, мистер Купер, — продолжила Кэтлин, хотя уже жутко устала от этого спора. У нее был трудный день, много клиентов, а теперь еще и это. Побыстрее бы забрать Фрэнки и отвезти к себе домой. — Мне очень не хочется звонить в социальную службу, чтобы быть спокойной за судьбу ребенка. Но, похоже, мне придется сделать это.

— Нет! — протестующе воскликнул Макс и, ухватив Кэтлин за запястье, крепко сжал его.

Кэтлин оцепенела, устремив взгляд на его руку, и почти тут же тиски ослабли.

— А мы не могли бы продолжить наш разговор в доме? — предложил Макс. — Мне кажется, малышу надо поменять памперс. Вы не поможете мне занести в дом корзину?

— Мистер Купер, да вы меня едва не довели до драки! — возмутилась Кэтлин.

Но она не собиралась уезжать отсюда без Фрэнки. А значит, следовало убедить Купера в своей правоте — и чем быстрее, тем лучше.

Войдя в дом Макса Купера, Кэтлин, утопая каблуками в длинном ворсе темно-бордового ковра, проследовала за хозяином в гостиную. Поставив корзину туда, куда он указал — возле края плюшевого дивана, — Кэтлин села, а Макс тем временем удалился, держа в одной руке ребенка, а в другой памперс. Он ни на секунду не выпускал Фрэнки из рук и, похоже, не собирался этого делать.

— Отлично, мистер Купер, — пробормотала Кэтлин, разглядывая стеклянный шкафчик с дорогими коллекционными моделями машин, золотые часы на кофейном столике с резными краями. — Будьте уверены, я не украду ваши ценности, но не обещаю, что не похищу у вас чужого ребенка.

Как же убедить Купера отдать мне мальчика? — напряженно размышляла Кэтлин. Ведь я уже пустила в ход главную угрозу — позвонить в социальную службу, но это дало мне лишь немного дополнительного времени, чтобы заставить его передумать. Конечно, если устроить судебное разбирательство, то у меня будет ряд преимуществ над слабыми аргументами Купера, однако у меня нет времени заниматься этим.

Закрыв глаза, она тяжело вздохнула. Конечно, я не злодейка, чтобы звонить в социальную службу. Но если Лидия по какой-то причине не вернется, ни у меня, ни у Купера не останется никакого другого выхода, кроме как обратиться к властям.

В отличие от Макса Купера Кэтлин была реалистом. Но, правда, не всегда. Кэтлин исполнилось восемнадцать, когда она вышла замуж за Берта Седдрика. Берт покорил ее сердце, и Кэтлин размечталась, что она, Берт и его двухлетний сын Элвин станут счастливой семьей, а со временем у них с Бертом появятся и общие дети. Кэтлин намеревалась иметь как минимум трех собственных детей, однако реальность оказалась совершенно не похожей на мечту, когда Берт ушел от нее к другой женщине.

Мало было с нее предательства и бегства мужа, так она еще лишилась и малютки Элвина. Кэтлин совершила ошибку, начав считать мальчика собственным ребенком, особенно после того как малыш стал называть ее мамой. И, когда Берт уехал вместе со своим сыном, помахав рукой на прощание, сердце Кэтлин оказалось разбитым.

Но именно в тот момент в ее душе засело желание иметь собственных детей. С годами оно крепло и превратилось в подсознательную мечту — иметь своих детей, которые будут любить ее так, как любил Элвин.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Кэтлин вскочила с дивана и принялась расхаживать по комнате. Создавая себе репутацию, она в последнее время очень много работала, для встреч с мужчинами просто не оставалось времени... а ребенок не может родиться без отца. И надо честно сказать: единственным привлекательным в физическом плане мужчиной, встретившимся ей после разрыва с Бертом, оказался Макс Купер, который со всеми его разговорами о мечтах напоминал беззаботного порхающего мотылька. Кэтлин приходилось иметь дело со многими мечтателями, поэтому не хотелось попасть в сети к еще одному.

Размышления Кэтлин прервал громкий стон. Она не знала точно, где Купер находится, поэтому, оставаясь в гостиной, крикнула:

— Что случилось, мистер Купер?!

— Ничего, я сам справлюсь! — крикнул он в ответ, а потом, помявшись, объяснил: — Укололся булавкой.

Булавкой?

— Но памперс не надо закалывать булавкой!

— Теперь буду знать.

Кэтлин нахмурилась. Наверное, он просто дразнит ее. А если нет, то она добавит к своим аргументам в пользу того, чтобы забрать Фрэнки, неумение мистера Купера обращаться с детьми.

Расстроенная, она продолжала расхаживать по комнате. Если бы Лидии удалось застать ее в офисе или дома, то не пришлось бы попусту тратить время на споры с Купером. Но, едва начав практиковать, Кэтлин взяла для себя за правило: не отказывать ни одному клиенту, даже если тот не может заплатить. В большой степени принятию такого решения способствовал ее развод с Бертом.

В ходе развода ее ситуация во многом напоминала ситуацию Лидии: молодая, без денег, нуждающаяся в том, чтобы кто-то помог. В свое время Кэтлин не повезло: назначенный ей общественный адвокат довольно плохо разбирался в своем деле и тяжба закончилась тем, что Кэтлин еще и обязали выплачивать алименты Берту, обманувшему ее. Эта вопиющая несправедливость и стала причиной того, что Кэтлин очень много работала, чтобы стать адвокатом и оказывать помощь таким же трудягам, как она сама. Кэтлин настолько верила в справедливость своих целей, что отклоняла предложения юридических фирм, которые практически не брали дела малоимущих граждан, а работали только с богачами. Ей претила сама мысль работать в таких фирмах. А со временем она открыла собственную практику и стала стремиться к осуществлению своей мечты. Кэтлин не сомневалась, что добьется своего: любимая профессия у нее уже есть, будет и собственный ребенок.

Однако ее ждало разочарование.

Поначалу Кэтлин работала главным образом с бедными клиентами. По мере того как росла ее репутация адвоката, выигрывающего сложные дела, к ней стали обращаться более состоятельные люди, и Кэтлин перестала беспокоиться о том, чем ей оплачивать ежемесячные счета. Все шло хорошо... даже слишком хорошо. Она начала откладывать деньги для расширения практики и для будущего ребенка. Но, к сожалению, чем больше времени отнимали состоятельные клиенты, тем меньше она бралась за дела неимущих. Работая на свою мечту иметь ребенка, Кэтлин стала забывать о чем-то очень важном — о таких людях, как Лидия и Фрэнки.

Поэтому сейчас она и хотела забрать Фрэнки — чтобы как-то успокоить свою совесть.

Вернувшись на диван и откинувшись на спинку, Кэтлин взяла с кофейного столика золотые часы. Значит, харизма Макса, о которой так много писали, позволяла ему убеждать людей отдавать ему тяжелым трудом заработанные деньги в обмен на его одурманивающую болтовню. А он на эти деньги покупал золотые часы и дорогие миниатюрные модели машин. Какое транжирство по сравнению с тем, на что она копила свои деньги! Кэтлин очень хотелось понять, почему ее образование и интенсивная работа не приносят ей тех денег, которые Куперу приносят его идеи, приятная внешность и хорошо подвешенный язык. Какой ужасно несправедливой бывает иногда жизнь!

— Надеюсь, вы не подумываете о том, чтобы убежать с моими часами? — раздался голос Макса, появившегося в дверях гостиной. К своему широкому плечу он прижимал Фрэнки.

Кэтлин подумала, что ему не стоит высказывать такие крамольные... но очень соблазнительные мысли. Ведь у нее еще оставался неоплаченным счет за электричество.

— Нет, — ответила она, возвращая часы на столик. — Странно, что вы доверяете мне свои ценности, а Фрэнки не доверяете.

— Часы можно купить. А ребенка не купишь.

В его вроде бы беспечном ответе Кэтлин услышала предупреждение. Похоже, Макс тоже чувствовал ответственность за Фрэнки и был готов сражаться за него. Что ж, прекрасно. На этот раз она не забудет, для чего стала адвокатом, и сделает все, что в ее силах, ради клиента.

Макс отнял ребенка от плеча и поправил полотенце, которым закрывал свою черную хлопчатобумажную рубашку. Кэтлин прищурилась. Когда они встретились, он был в другой рубашке. И губы у него кривятся, словно он съел целиком лимон... или попробовал что-то очень невкусное, пока менял пеленки.

Неожиданно, несмотря на всю серьезность ситуации, Кэтлин рассмеялась.

— Он вас описал, да?

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — ответил Макс и подмигнул мальчику. — И вообще, мы не слушаем женскую болтовню, правда, Фрэнки?

— Да ладно вам, мистер Купер! Когда вы застонали, я ни на секунду не поверила в вашу историю с булавкой. Вы меняли памперс, а малыш описал вас. Уверена, вы ничего не заметили... особенно после того, как струя ударила вам в лицо. — Кэтлин закусила губу, стараясь удержаться от смеха.

Казалось, Макс тоже сдерживается, чтобы не улыбнуться.

— Стараясь уговорить меня, мисс Седдрик, вы можете прибегнуть и к юмору, если хотите, однако я считаю вопрос с Фрэнки решенным. — Сверкая темно-голубыми глазами, Макс подошел к дивану и остановился перед Кэтлин. — Ребенка я оставляю у себя, но хочу знать, что мне надо предпринять, чтобы вы исчезли из моей жизни.

— Это вы сейчас так говорите. Но что вы станете делать, если Фрэнки с плачем проснется посреди ночи? Или не станет пить молоко из бутылочки?

Макс вспомнил, что спорит с профессионалом, и это было плохо для него, учитывая, что он не был полностью уверен в своих способностях обращаться с ребенком. Сев на диван и стараясь, чтобы на его лице не появилось ни малейших признаков озабоченности и тревоги, Макс положил Фрэнки на диван между собой и Кэтлин, на всякий случай придерживая ребенка рукой. А что действительно он будет делать, если такое произойдет? Памперс он и то с трудом поменял.

Макс устремил на Кэтлин задумчивый взгляд. Если бы он не боялся того, что Фрэнки тут же попадет в приют, как только окажется в холеных ручках с покрытыми розовым лаком ногтями, он отдал бы ребенка и тем самым избавил себя от массы неприятностей. Но, черт побери, чего он испугался? Ведь его работа заключается в том, чтобы убеждать людей, как им следует думать. И надо менять профессию, если ему не удастся убедить Кэтлин Седдрик, что он потенциальный лауреат премии «Отец года».

— Если что-то подобное произойдет, — осторожно начал Макс, — я сделаю то же самое, что сделали бы вы. — На самом деле он блефовал, не зная, что будет делать.

Книги. Должны же быть книги по уходу за младенцами.

Хотя Купер и придерживал Фрэнки ладонью, чтобы тот не мог свалиться с дивана, вид ребенка, лежащего у края, заставил Кэтлин занервничать. Она огляделась, ища, что можно подставить к дивану, тогда Фрэнки уж точно не свалится от неосторожного движения.

Вот этот стул с прямой спинкой вполне подходит. Кэтлин поднялась с дивана и отправилась за стулом. Отодвинув в сторону кофейный столик, она приставила стул к дивану.

— Так будет лучше, правда, Макс?

Кэтлин вскинула ресницы, и Макс уже ничего больше не видел, кроме ее глаз. Ему показалось, что его буквально затягивает этот черный... нет, скорее темно-карий бездонный омут.

— Я могу называть вас Максом? — спросила Кэтлин.

— Нет. Фрэнки прекрасно может обойтись и без стула. Я приглядываю за ним.

— Человеческим существам свойственно ошибаться, Макс.

— Это я и без вас знаю, — согласился Макс, наблюдая, как Кэтлин взяла с дивана длинную подушку и поместила ее между стулом и ребенком. — А у некоторых и паранойя бывает.

— Надо быть очень осторожным. — Кэтлин села на диван. — Иногда происходят несчастные случаи. Лидия сказала мне, что Фрэнки исполнилось шесть месяцев. Он может переворачиваться и только что научился сидеть. Вы знаете об этом?

— Конечно нет. Откуда мне знать?

— Вот именно.

— Послушайте, Кэтлин... я могу называть вас Кэтлин?

— Нет.

Макс усмехнулся.

— Вы даже не представляете, какое вы для меня приятное развлечение, но, думаю, вам пора ехать домой.

— Вы забыли про ребенка, — процедила Кэтлин сквозь зубы, начиная терять терпение. — Не могу поверить, что вы действительно решили оставить его у себя. Как вы себе это представляете? Фрэнки требуется постоянный уход, ему нужно питание, одежда и масса прочих вещей.

— Я знаю, что нужно ребенку. — Макс погладил мальчика по животику. — Ему нужна мать. Вы адвокат Лидии. Есть у вас какие-нибудь мысли по поводу того, куда она могла уехать?

Кэтлин едва расслышала вопрос. Взгляд ее был прикован к широкой ладони Макса. Какие длинные у него пальцы... Чувствуя, как учащенно забилось сердце, она нервно сглотнула слюну. Ей нельзя очаровываться охотником за мечтами... она не может позволить себе душевные страдания, к которым это увлечение может привести. Надо победить, добиться своего и забрать Фрэнки.

— Кэтлин, где мать Фрэнки? — повторил свой вопрос Макс.

— Ничего не могу сказать.

У Кэтлин имелся адрес Лидии, но она считала эту информацию конфиденциальной. Конечно, как только Макс отдаст ей Фрэнки, она позвонит своей клиентке, но вряд ли та оставляла чужому человеку своего ребенка для того, чтобы сидеть одной дома. Какой в этом смысл?

Где-то часы пробили девять, и Кэтлин ощутила приступ ярости. Перед тем как приехать домой и обнаружить письма Лидии, она отработала двенадцать часов. И сейчас ей хотелось только одного — отвезти Фрэнки в свою квартиру и свернуться рядом с ним калачиком на постели. Как долго еще Купер намерен мучить ее?

— Послушайте, Макс, это вам не забава. Никто не сможет помочь вам, когда Фрэнки начнет вести себя, как настоящий ребенок, а не ангелочек из телевизионной рекламы. Я читала о вас в газетах, вы же холостяк...

— Вот и хорошо. Очень не хотелось бы объяснять жене, откуда взялись вы и Фрэнки, — парировал Макс.

Он оглядел Кэтлин, в его взгляде читались одобрение и легкое изумление. Если бы он не был так раздражен ситуацией в целом, то, возможно, пригласил эту особу на свидание. Но в данных обстоятельствах...

— Макс, постарайтесь внимательно выслушать меня! — резким тоном заявила Кэтлин. — У вас есть работа...

— У вас тоже.

— Но я женщина, — напомнила она. — Женщина по плачу ребенка может определить, что с ним. Мы знаем, какие слова говорить детям, когда они больны. У нас врожденный инстинкт во всем, что касается детей.

— Можете не рассказывать мне о женщинах. — Макс улыбнулся, и улыбка его была одновременно дружелюбной и сексуальной. — Я знаю о них все. Они ласковые и нежные. Льнут к мужчинам, когда одиноки и испуганы, когда хотят уюта и заботы.

Взгляд Кэтлин упал на мускулистые руки Макса, и она почувствовала, как заныло внизу живота. У нее давно не было отношений с мужчиной. Хорошо бы сейчас прильнуть к Максу и позволить ему обнять... Спохватившись, Кэтлин вонзила ногти в ладони. Господи, о чем я думаю?!

— Я могу, например, прекрасно баюкать, — похвастался Макс. — Во всяком случае, ни один ребенок не жаловался. — Он встретился взглядом с Кэтлин и, озорно сверкнув глазами, добавил: — Да и ни одна женщина тоже.

— У вас что, на все готов ответ?

— Нет. — Макс посмотрел на малыша. — У меня нет ответа на то, почему люди бросают своих невинных младенцев. И понятия не имею, что делать с этой проблемой. Но я твердо знаю одно: по какой-то причине Фрэнки поручили моим заботам. — Он посмотрел Кэтлин прямо в глаза. — И я не буду испытывать судьбу, никому не отдам его до возвращения Лидии. Вы верите в судьбу, Кэтлин? Может, она специально свела нас в этот вечер, чтобы мы узнали что-то друг о друге?

Голос и глаза Макса завораживали Кэтлин, как бы умоляли понять его чувства. Целую минуту она не могла оторвать взгляда от Макса, захваченная очарованием его мягкого, согревающего голоса. Такой мужчина, как Макс, который способен на глубокие чувства, никогда не причинит вреда Фрэнки. Так не оставить ли ребенка у него?

— Езжайте домой, отдохните, — настаивал Макс тихим, успокаивающим голосом. — Вы можете довериться мне, Кэтлин. Я не просто охотник за мечтами. — Почти гипнотический взгляд его голубых глаз опустился на Фрэнки.

Кэтлин подумала: а догадывается ли он, что его обычно пустые глаза при взгляде на Фрэнки наполняются теплотой и нежностью, от которых меня бросает в дрожь? Лидия права. Макс Купер очаровательный мужчина, который может заставить любого поверить ему всем сердцем...

Харизма! Кэтлин резко выпрямилась. Это чертова харизма!

— Вы пытаетесь уговорить меня уехать, — сказала она.

— И это мне почти удалось, не так ли?

Вскочив с дивана, разъяренная Кэтлин принялась расхаживать по комнате. Надо же, я едва не попалась на удочку его обаяния! — сокрушалась она. Неудивительно, что лекции Макса так популярны. Он большой мастер манипулировать людьми. Мой бывший муж мог бы поучиться у него!

— Нет, не удалось, Макс. Я не уйду, пока вы не согласитесь отдать мне Фрэнки! Вы не сможете так хорошо заботиться о нем, как я.

— Почему? Потому что вы женщина, а я мужчина?

Фрэнки тихонько всхлипнул, Макс взял его на руки и стал нежно баюкать. На фоне его мощного торса ребенок казался просто крошечным.

— Ладно, можете погостить у меня, — предложил Макс. — Посмотрите, каким хорошим родителем может быть мужчина.

Он хочет, чтобы я осталась? Кэтлин резко остановилась.

— Предположим, мужчина может быть хорошим родителем... но все равно женщина всегда лучше. Основной инстинкт. Я, несомненно, буду лучшей родительницей, чем вы.

— Готов поспорить, что вы ошибаетесь.

Кэтлин всегда хорошо соображала, вот и сейчас быстро смекнула, как можно воспользоваться бездумно брошенной Максом фразой.

— Хорошо, я принимаю пари. Срок — вечер понедельника. Я докажу вам, что для Фрэнки предпочтительнее женский уход, чем мужской, и тогда вы позволите нам с малышом уехать и пообещаете забыть про нас. Но если мне не удастся убедить вас на сто процентов, я оставлю ребенка на ваше попечение и исчезну.

Однако Кэтлин вовсе не собиралась оставлять Фрэнки с Максом, поскольку не верила, что он сможет как следует ухаживать за ребенком даже неделю. Лидия наверняка принесла своего сына к нему только потому, что ей больше не к кому было обратиться. И все же подстраховалась письмами. Она не сделала бы этого, если бы не надеялась, что ее адвокат позаботится о мальчике.

Приняв решение, Кэтлин глубоко вздохнула. Она уже один раз невольно подвела Лидию, когда та звонила и не застала ее. Второй раз не подведет.

Кэтлин не удалось уговорить Макса оставить Фрэнки с ней, а самому съездить в магазин за покупками. И Макс отправил ее одну, приведя в качестве аргумента то, что у них нет специальной люльки, чтобы перевозить ребенка в машине. А посему не стоит лишний раз подвергать Фрэнки опасности... И добавил многозначительно, что это будет нарушением закона.

По дороге Кэтлин наведалась в дом, где жила Лидия. Управляющий сообщил, что квартирантка уехала в отпуск, и это была хорошая новость, поскольку подразумевалось, что Лидия вернется. Однако управляющий не знал, куда она уехала.

Теперь Кэтлин направлялась к себе домой, чтобы взять кое-какие вещи. Она надеялась, что Макс не нарушит условий их соглашения, пустит ее снова в дом, где ей придется прожить до окончания срока пари. Купив памперсы и детское питание, Кэтлин злорадно подумала, что к моменту ее возвращения Макс наверняка будет лезть на стенку от отчаяния, не зная, что делать с ребенком.

А с другой стороны, ей даже понравилось, что она поехала одна, поскольку эта поездка дала возможность поговорить с сотрудниками супермаркета. Представившись адвокатом Лидии, Кэтлин выяснила, что ее клиентка позавчера уволилась, но ни с кем не поделилась планами на будущее.

Кэтлин решила, что у нее масса преимуществ перед Купером. Опыт и знание — та же сила. А она хорошо знала, как обращаться с детьми, потому что до открытия собственной конторы нянчила детей соседки. Она станет так хорошо ухаживать за Фрэнки, что тот будет расплываться в улыбке при виде ее.

Дома Кэтлин быстро переоделась в джинсы и футболку, собрала небольшую сумку, но уже на пороге остановилась и задумалась: что же она делает? Серьезно задумалась. Макс Купер совершенно чужой человек, а она собирается прожить у него три дня. Три дня и три ночи. Широкие плечи, голубые глаза и искреннее сочувствие брошенному ребенку — все же слабые аргументы в его пользу. Сейчас, когда настал момент возвращаться в дом Макса, у Кэтлин возникло такое чувство, что она играет роль в учебном фильме для женщин о том, как вести себя в экстремальных ситуациях. А за кадром звучит голос диктора: «Ни при каких обстоятельствах не поступайте так, как собирается поступить Кэтлин Седдрик».

Требовалась какая-то гарантия безопасности. Оружия Кэтлин боялась как черт ладана, а все эти учебные фильмы с приемами самообороны для женщин... Ну что она, с ее субтильностью, может противопоставить мощи Купера, если дело дойдет до драки за Фрэнки? Нет, ей требуется настоящая защита.

Ей нужна ее тетушка Аделайн.

Макс моментально проснулся, когда его рука, соскользнув, ударилась о кофейный столик. Не соображая, где находится, он сел на диване и огляделся в темной комнате. Похоже, он снова уснул в гостиной. В последнее время такое с ним часто случалось, поскольку не было стимула идти в спальню, где ждала широкая, но пустая кровать.

Зевая, Макс поднялся с дивана и побрел наверх, спотыкаясь на ступеньках. Глаза его были почти закрыты, но он и не хотел их открывать, пытаясь не «расплескать» сонное состояние, чтобы тут же заснуть, как только рухнет на кровать.

Войдя в спальню, Макс мельком отметил, что первые тусклые лучи рассвета уже начинают пробиваться сквозь жалюзи, но вспомнил, что сегодня суббота, до пяти часов дня он свободен, так что сможет спать сколько захочется. И рухнул на покрывало, примерно в метре от изголовья своей необычайно просторной кровати.

— Эй, что вы тут делаете?! — раздался совсем рядом испуганный женский вскрик, а затем к крику добавился и детский плач.

Совершенно ничего не понимая, Макс протянул руку, чтобы обшарить постель, но, получив толчок, рухнул на пол. Теперь ему, по крайней мере, стало ясно, что кто-то спит на его кровати...

И это не привидение.

— Как же можно вам доверять? — укорила его полусонная Кэтлин, тоже ошарашенная происходящим.

— О чем вы толкуете? — пробормотал Макс, все еще лежа на полу. Он запустил пальцы в волосы и заморгал, пытаясь понять, что происходит.

— Я говорю о ребенке! Как можно доверять вам Фрэнки, если на вас вообще нельзя положиться? Зачем вы пришли сюда? — Ее голос казался очень громким, даже в сравнении с детским плачем. — Как вы можете рассказывать людям, какой вы чудесный, а затем совершать подобные вещи?

— Не такой уж я чудесный и я совершенно забыл о вас! — протестующе воскликнул Макс, но Кэтлин, похоже, не слушала.

Пока она продолжала поносить его, Макс поднялся с пола, постепенно выходя из сомнамбулического состояния. Кэтлин включила свет, и он увидел ее.

Футболка натянулась у нее на груди, подчеркивая ее форму, отчего этот скромный предмет одежды выглядел гораздо соблазнительнее, чем того заслуживал. А ноги до середины бедер закрывали золотистого цвета атласные шорты, совсем не гармонировавшие с футболкой. Макс мог только представить, как выглядит верхняя часть комплекта белья... и Кэтлин в этом комплекте.

Тетушка Аделайн выбрала именно эту минуту, чтобы ворваться в комнату, и Макс подумал, что, возможно, оно и к лучшему.

— О, мое бедное дитя!

— Со мной все в порядке, — заверил Макс, но Аделайн, не обратив на шутника ни малейшего внимания, подбежала к кровати.

Женщины принялись успокаивать ребенка. Глупо сейчас с твоей стороны обижаться на то, что тебя игнорируют, сказал себе Макс и подошел к шкафу, чтобы достать джинсы. Однако вспомнил, что они в корзине для грязного белья и он первым делом собирался постирать их, после того как встанет.

— Купер, оставайтесь там, где стоите! — угрожающе распорядилась Кэтлин и внезапно захихикала. — О Господи...

Уставившись на Макса, она продолжала смеяться, ей вторила Аделайн. Удивленно глядя на них, Макс замер, внезапно вспомнив, что его брюки остались внизу, там, где он снял их перед сном. А сейчас на нем только хлопчатобумажные спортивные трусы, которые были малы ему как минимум на размер. Мало того, они были разрисованы...

Макс застонал. Херувимы. Маленькие белые херувимчики с розовыми лицами на небесно-голубом фоне. Детки. Макс опустил взгляд на свои трусы, и ему показалось, что все херувимы похожи на Фрэнки.

От такого позора можно сойти с ума.

На лице Кэтлин сияла издевательская улыбка.

— О, позвольте, я угадаю! Это подарок от подружки на День святого Валентина, да?

— Их прислала мне жена брата, — буркнул Макс, схватил с кровати покрывало и закутался в него. — Она решила, что в этих трусах я буду неотразим и женщины станут влюбляться в меня... Если уж вам так любопытны интимные подробности...

— Нет-нет, интимные подробности нас не интересуют! — поспешно заверила Аделайн и подтолкнула Кэтлин к двери спальни.

А Кэтлин так хохотала, что ребенок буквально трясся у нее на руках. Уже у двери она обернулась, снова посмотрела на Макса и бросила:

— Я оказалась не права. Вы можете быть обаятельным. А в этих трусах вы просто восхитительны.

Макс нахмурился и пробурчал:

— Моя невестка считает, что я должен жениться. Думает, это принесет мне счастье. А мне кажется, она просто рехнулась.

Несмотря на то, что тетушка подталкивала ее к выходу, Кэтлин задержалась. Глаза ее весело блестели поверх головки Фрэнки.

— Мистер Купер, поверьте мне, ваша невестка ошибается. Чтобы завоевать женщину, мало красивых трусов, надо иметь еще кое-что и внутри.

— О! — с конфузливой улыбкой воскликнула Аделайн.

— Я имела в виду душу, тетя, — притворно-строго упрекнула ее Кэтлин. — А у тебя какие-то игривые мысли.

Рассмеявшись, Аделайн снова подтолкнула Кэтлин, и они вышли, закрыв за собой дверь. Не обращая внимания на взрывы смеха, доносившиеся из коридора, Макс стоял, уставившись в одну точку.

Из-за ребенка меня вышвырнули из собственной постели. Мне диктуют условия в моем же доме. Меня застали в одних трусах, и, если эта история выйдет наружу, я могу стать посмешищем для всего штата. Все, с меня хватит!

Подскочив к двери спальни, Макс запер ее. Он решил принять душ, надеть брюки, спуститься вниз и, черт побери, снова установить контроль над своей жизнью.

После семинаров Максу всегда приходилось отвечать на всевозможные, в том числе и каверзные, вопросы. Но сейчас, глядя в вызывающие, смеющиеся глаза Кэтлин, он размышлял только об одном — как бы выпутаться из этого затруднительного положения. Мечта оказалась столь специфичной, что он не мог лично участвовать в ее осуществлении, так что в этом состязании остроумия Кэтлин явно превзошла его. Как настоящему мужчине ему следовало признать свое поражение. И все-таки именно мужская гордость не позволяла сделать это.

— Да, вы меня озадачили, — медленно произнес он.

За усмешкой Кэтлин спрятала годы одиночества и неудовлетворенного желания.

— Мне очень не хотелось говорить вам об этом, Макс, но это правда.

— Вы меня озадачили, — повторил он. — Однако это не означает, что ваша мечта неосуществима. Все-таки я берусь помочь вам.

Кэтлин показалось, что на лице Макса появилось какое-то дьявольское выражение, и сердце ее затрепетало. Его помощь в осуществлении ее мечты могла означать только одно.

— Будем считать это шуткой, игрой слов, — пошла на попятный Кэтлин.

— Вы не хотите, чтобы я помог вам обзавестись ребенком?

— Нет... То есть да! — Мы в доме одни... что же я говорю? Кэтлин совсем растерялась. — В моей мечте вам нет места, Макс.

Он широко улыбнулся.

— Только не обижайтесь на меня, пожалуйста, — торопливо продолжила Кэтлин. — Просто в моей мечте нет места никакому мужчине... только ребенку.

— Но если вы хотите иметь ребенка, вам непременно понадобится по крайней мере один мужчина. Или вы этого не понимаете?

— Очень смешно!

Господи, зачем я вообще затеяла этот разговор?

— Так вы позволите мне помочь вам, Кэтлин?

— Но зачем вам это нужно? — искренне недоумевала она. — Вы же говорили, что не хотите иметь детей.

— Да, говорил. — Чувствуя по голосу Кэтлин, насколько важна для нее эта тема, Макс решил не дразнить ее. — Но я также говорил, что помогу вам осуществить вашу мечту. Вы согласны довериться мне?

Согласна ли я? — мысленно повторила Кэтлин. Да если бы я верила в то, чем он занимается, наверное, тут же согласилась бы, но поскольку...

— Думаю, мне лучше поставить крест на своей мечте, — грустно проронила она. — Я все тщательно проанализировала и пришла к выводу, что у меня не получится одновременно иметь ребенка и продолжать заниматься своей работой.

— Под работой вы подразумеваете помощь таким людям, как Лидия, да? Как это называется... на общественных началах?

Кэтлин медленно кивнула. Фрэнки начал издавать какие-то звуки, весьма похоже, пытаясь выразить свое неудовольствие.

— Тебе скучно с нами, да, маленький? — Кэтлин уложила Фрэнки в корзину и дала ему в руки погремушку.

Впервые со вчерашнего дня Кэтлин подумала не о Фрэнки, а о собственном ребенке, которого может иметь. Могла бы, поправила она себя. Макс, кажется, действительно готов помочь мне, но, как только он до конца поймет мою ситуацию, даже он согласится с тем, что у меня нет шансов осуществить свою мечту.

— Послушайте, Макс, если бы имелась какая-то возможность завести собственного ребенка и продолжать помогать людям — по-настоящему помогать, что я и собираюсь снова делать, когда Фрэнки будет устроен, — то я уже изыскала бы эту возможность. Но при нынешней ситуации даже вам должно быть ясно, что для меня это несовместимо. Поэтому скажите, как вы намерены помочь мне осуществить свою мечту?

— Давайте пить кофе, — предложил Макс. — Садитесь и поговорим.

Он разлил кофе по чашкам и сел за кухонный стол. Кэтлин последовала его примеру. Корзину с Фрэнки она поставила рядом и несколько секунд в задумчивости смотрела на мальчика, потом перевела взгляд на Макса.

Стоит ли надеяться, что охотник за мечтами сотворит чудо? Сможет ли он помочь ей, не выдвигая при этом неприемлемые условия?

— А почему ребенок, Кэтлин? — спросил Макс, внимательно разглядывая ее.

— Несколько лет назад я была замужем... но недолго.

Кэтлин опустила голову, почувствовав себя неловко, оттого что посвящает едва знакомого человека в подробности своей жизни. Желая подбодрить ее, Макс накрыл руку Кэтлин своей ладонью. Простой жест, однако тепло его ладони согревало, и Кэтлин стало спокойнее на душе, оттого что Макс понимает ее сомнения.

Инстинкт самосохранения все же заставил ее выдернуть руку.

— У Берта — так звали моего мужа — был двухлетний сын от предыдущего брака. А через год он бросил меня ради другой женщины и забрал мальчика с собой. А я уже стала считать Элвина своим ребенком. — Кэтлин опустила голову еще ниже. — Глупо, конечно, с моей стороны.

У Макса все сжалось внутри. Какой-то мужчина бросил Кэтлин, и она захотела ребенка, чтобы не страдать от одиночества.

— Вы до сих пор любите его? — спросил он.

С одной стороны, его волновал этот вопрос, но с другой, Макс дал себе слово, что не проникнется чувствами к женщине, заветная мечтой которой — иметь ребенка.

— Нет. — Кэтлин удивленно посмотрела на Макса и вдруг подозрительно осведомилась: — А вы всем задаете на своих семинарах подобные вопросы?

— Конечно.

Да, он задавал подобные вопросы... но ответ его обычно не волновал. А вот сейчас брал за живое. Может, бесконечные семинары притупили его чувства? Или же он просто не испытывал подлинных чувств, таких, как сейчас к Кэтлин?

— И после развода вы все время были одна? — продолжал Макс, предпочитая не думать о том, почему спрашивает об этом.

— Ну, не совсем. У меня ведь есть тетушка Аделайн. — Кэтлин улыбнулась. — Счастливая я, правда?

Макс вспомнил о годах, проведенных в приюте, когда он страстно желал, чтобы хоть какая-то родственная душа появилась в его жизни.

— Да, — он кивнул и отпил кофе, — счастливая. А ваши родители рано ушли из жизни?

— Они ушли от меня, так будет точнее.

Выражение лица Макса на какое-то мгновение изменилось, и Кэтлин показалось, что перед ней сидит несчастный маленький мальчик — столько боли было в его взгляде. Когда Макс, взяв чашку, поднялся из-за стола и подошел к раковине, она вспомнила, что он писал в книге о своем детстве. Его тоже бросил отец... при других обстоятельствах, конечно, но тем не менее он остался один. Кэтлин посчитала откровения автора обычной игрой на публику, но теперь понимала, что ошиблась: боль, которую она только что видела на лице Макса, была настоящей.

— Что значит «ушли от вас»? — глухо спросил Макс, стоя спиной к Кэтлин и допивая кофе.

— Видите ли, мои родители не были женаты. Как рассказывала тетя Аделайн, после того как мне исполнилось три года, я стала им в тягость...

Макс обернулся и улыбнулся. Перед Кэтлин снова стоял обаятельный мужчина.

— Похоже, за двадцать с лишним лет ничего в этом мире не изменилось.

— У вас мрачный юмор. Так вы хотите услышать историю моей жизни или нет?

Он медленно кивнул, вновь став серьезным, — сейчас он напоминал умудренного опытом старика. Похоже, настроение у него менялось быстрее, чем у изворотливого подсудимого.

— На чем я остановилась? А, так вот, когда мама решила, что материнство ее утомляет, она удрала в Голливуд в поисках красивой жизни. А отцу в один прекрасный момент высшие силы послали прозрение, и он уехал домой... тоже один.

— Он ушел в монастырь?

Кэтлин покачала головой.

— Единственным божеством, которому он поклонялся, был Маммона. Родители посулили ему любые деньги, если он вернется домой и возьмет в свои руки семейный бизнес.

Выругавшись про себя, Макс выплеснул остатки кофе в раковину. Даже цистерна горячего кофе не могла растопить тот холод, который он ощущал внутри, переживая за очередного брошенного ребенка, на этот раз брошенного ради денег.

— А тетушка Аделайн действительно ваша родственница?

— Она мамина старшая сестра. Верите или нет, но, когда мои родители разбежались, они оба согласились, что как следует позаботиться обо мне сможет только тетя Аделайн.

— И у нее это здорово получилось. Вам повезло.

Да, согласилась Кэтлин, мне повезло, я оказалась гораздо счастливее по сравнению с тобой.

— Давайте вернемся к вашей мечте, — неожиданно предложил Макс. — Почему бы вам просто не забеременеть?

— Но мне придется воспитывать ребенка и одновременно помогать бедным. — Смахнув со стола невидимые крошки, Кэтлин отвела взгляд. Она никогда не простила бы себе, если бы больше заботилась о своем банковском счете, чем о ребенке Лидии. — Однако если я буду продолжать работать только с бедными, то не смогу позволить себе завести ребенка.

Макс слегка растерялся. У Кэтлин доброе сердце, но, к сожалению, в ущерб ее мечте.

— А откуда в вас этот альтруизм?

На этот раз Кэтлин посмотрела Максу прямо в глаза, чтобы понять, упрекает он или просто смеется над ней. Однако Кэтлин увидела только интерес. Что ж, хорошо, значит, ему не надоела ее болтовня.

— Мой муж обманул меня, бросил, а затем еще и содрал с меня через суд алименты. Алименты! И поскольку я была достаточно глупа, я позволила ему не работать и осуществлять свою мечту... — Кэтлин тщательно выговаривала слова, чтобы Макс понял ее чувства, — стать знаменитым художником. Я тем временем, чтобы кормить семью, вкалывала в двух местах, а он в конце концов еще и отсудил себе алименты в течение шести месяцев после развода, чтобы у него было время «встать на ноги». — Воспоминания все еще вызывали у Кэтлин боль, и она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Мне пришлось платить, потому что у меня не было хорошего защитника. И позже, став адвокатом, я поклялась, что не позволю содрать деньги ни с одного хорошего человека, которому не по карману нанять грамотного адвоката.

Кэтлин выглядела расстроенной. Макс боролся с желанием подойти к ней, обнять и сказать, какая она замечательная. А если еще учесть, что его влекло к Кэтлин и что она хотела ребенка, то могла возникнуть опасная ситуация. Поэтому Макс остался стоять возле раковины, позволив себе осторожно заметить:

— Не все мужчины такие, как Берт.

— Я знаю.

— Тогда вы сможете осуществить свою мечту, если снова выйдете замуж.

Кэтлин скептически посмотрела на него.

— Знаете, чем я сейчас занималась бы, если бы не наше дурацкое пари? Общалась с клиентами, выполняла всякую бумажную работу. У меня на столе гора папок, которую надо разобрать. Откуда же я найду время на свидания с мужчинами?

— Но нянчиться с ребенком нашли же.

Кэтлин замялась — на несколько секунд.

— Вот в этом все и дело! У меня нет времени только на то, чтобы осуществить свою мечту.

— Я понимаю ваши проблемы с работой, но вам поможет отец ребенка. У ребенка должно быть двое родителей, Кэтлин.

Она посмотрела Максу прямо в глаза.

— Нет. Детям нужна только любовь. И неважно чья.

— Возможно, вы думаете так, потому что рядом с вами была тетушка Аделайн, но я с вами не согласен. Ребенку нужны мать, отец... и навсегда.

— Мы оба с вами лишились родителей, но, по большому счету, для нас это не имеет значения, не так ли?

— Для меня имеет, — медленно и многозначительно возразил Макс. — Ваше прошлое послужило причиной того, что вы стали адвокатом, а мое прошлое убедило меня не иметь собственной семьи.

Кэтлин стало жаль Макса, ведь он сознательно обрек себя на одиночество.

— Мое прошлое частично стало причиной того, что я очень хочу иметь собственного ребенка, — уточнила она. — Но что будет с вами, если вы полюбите? Может, тогда ваше мнение по поводу детей изменится?

Он покачал головой.

— Любовь может так же быстро умереть, как и родиться. Супружеские пары разводятся, а в результате страдают дети. Я не хочу, чтобы мой ребенок пришел в этот мир только для того, чтобы пройти через то, через что прошел я... Остался без родителей, потом приют.

Макс совершенно искренне придерживался точки зрения, что лучше уж не связывать свою жизнь ни с кем. Его никогда не покидало чувство, что никто и никогда по-настоящему не любил его.

— А вы видели своего отца после того, как он оставил вас? — спросила Кэтлин, стараясь понять всю глубину боли Макса. — Узнали, почему он вас бросил?

Макс в своей книге вскользь затронул эту тему, но сейчас, скрестив руки на груди и устремив взгляд куда-то вдаль, он поведал Кэтлин все, что узнал, встретившись в прошлом году с отцом и братом. Отец был алкоголиком и сыновьям предпочел бродяжничество и бутылку. То, что Макс лишился родителя, было еще не самым страшным. Его разлучили с любимым братом, и они вновь встретились только через двадцать с лишним лет. Однако годы разлуки взяли свое, и сейчас родные были для Макса не более чем хорошими знакомыми.

— Кэтлин, если вы мечтаете иметь ребенка, побейтесь этого любыми средствами, — посоветовал Макс. — Однако хорошенько взвесьте все «за» и «против», выбирая мужчину. Дайте своему ребенку настоящее счастье. Сделайте это ради тех детей, которыми мы были. — Он немного помолчал. — Пожалуйста.

Пока Кэтлин слушала Макса, она наблюдала за Фрэнки, но сейчас их взгляды встретились. Широко раскрытые глаза молодой женщины были полны слез. Встревоженный Макс подошел к ней, наклонился и провел пальцами по щеке Кэтлин, смахивая слезы. А затем улыбнулся.

— Эй, хотя я и охотник за мечтами, но не такой уж плохой человек, правда?! Я даже тронул ваше сердце.

И очень сильно, подумала Кэтлин, стараясь не обращать внимания на прилив чувств, вызванный прикосновением Макса и только усиливший ее сострадание к нему. В детстве Макс остался совершенно один, и сейчас, пусть и по-своему, довольно странным способом, пытается помогать людям. У него доброе сердце.

Не говоря уже о его привлекательности и сексуальности.

Кэтлин заморгала, отгоняя слезы, и вытерла щеки ладонью.

— Глупо, конечно, говорить об этом, Макс, но мне вас очень жаль. Вы так одиноки...

— А я как раз считаю совсем наоборот. — Он выразительно посмотрел на Фрэнки, затем на Кэтлин.

— Вы понимаете, что я имею в виду. — Она слабо улыбнулась. — У вас нет нормальных отношений с отцом и с братом, вы не желаете заводить собственную семью и детей. Боюсь, вы никогда не обретете счастье, если в вашей жизни не будет любви.

— А я вполне счастлив, — возразил Макс. — Так что за меня не беспокойтесь. — Желая снова установить дистанцию между собой и Кэтлин, он вернулся к раковине и сполоснул свою чашку. — Да, я счастлив. И, кроме того, мы же говорим не о моих желаниях, не так ли?

— Да, конечно, — согласилась Кэтлин и глубоко вздохнула.

Вот и хорошо, подумал Макс, потому что ей не следовало знать о желании, которое возникло у него в тот момент, когда он коснулся пальцами ее нежной кожи. Ему захотелось повторять это снова и снова. Ощутить вкус ее удивительных губ.

Черт побери, пожалуй, не стоило заводить разговора о детях, в результате которого во мне проснулись чувства к Кэтлин! — спохватился Макс. Надо включаться в работу... убеждать Кэтлин, что ее мечта осуществима.

— Поскольку я твердо убежден, что у ребенка должно быть двое родителей, и так как искренне хочу помочь вам осуществить вашу мечту, то я вижу только один выход.

— Какой? — безучастно спросила Кэтлин.

— Мы найдем вам хорошего парня. Который будет любить и боготворить вас и будущего ребенка, который захочет навсегда поселиться в вашем доме.

И в вашем сердце, добавил он про себя. Часть его неистово протестовала против идеи выдать Кэтлин замуж, но поскольку сам он не изъявлял желания жениться — ни в коем случае, только не я! — то что еще ему оставалось делать?

— Нет, Макс. — Кэтлин поднялась со стула и взяла на руки Фрэнки, который заворочался в корзине. — Помните, что я говорила вам? У меня нет времени встречаться с мужчинами. Кроме того, моя мечта такова, какова есть. Только ребенок и мама. Вы же сами говорили, что слишком многие браки заканчиваются разводом, и вы правы. Если у меня будет ребенок, то мне не понадобится какой-нибудь негодяй, который станет портить мне жизнь.

— Тогда я ничем не могу помочь вам.

Баюкая ребенка, Кэтлин победно улыбнулась.

— Ха! Я это знала. Знала, что вы найдете способ устраниться! Вы просто шарлатан, который выманивает у людей деньги ни за что.

— Вы меня обижаете, — буркнул Макс.

— Ну признайтесь же.

— Кэтлин, я на самом деле помогаю людям.

Она долго смотрела на Фрэнки, потом перевела взгляд на Макса. И взгляд этот был полон желания и надежд, которые Кэтлин хранила в душе последние годы.

— Тогда докажите это! Отбросьте в сторону личные убеждения и помогите мне обрести ребенка.

Разум подсказывал Максу, что надо продолжать уговаривать Кэтлин завести ребенка обычным, законным путем, иначе он не желал участвовать во всем этом. Возможно, ему и удастся убедить ее, что ребенку нужны оба родителя. Счастливые браки возможны... хотя он и не верил в такую прекрасную мечту.

А если убедить все же не удастся, то как же ей все-таки помочь? Тогда придется пойти на то, чего Макс поклялся себе никогда не делать — дать жизнь ребенку, который будет страдать от отсутствия отца.

— Кэтлин, я не могу пойти против своих убеждений.

— Конечно, легко выступать перед публикой и дурачить ее, не так ли? «Эй, платите ваши денежки, а я дам вам универсальное средство! Верьте в себя и сами добивайтесь своей мечты!» Но когда дело доходит до того, что надо приложить усилия и помочь конкретному человеку, вы предпочитаете не связываться. Я права?

Максу стало как-то не по себе. Права ли она? Неужели все то, что я делаю на семинарах, — просто некое шоу? Я-то всегда считал, что, вдохновляя людей, потерявших надежду, помогаю им. Но, если верить Кэтлин, этого недостаточно.

— Позвольте мне некоторое время подумать об этом.

Кэтлин глубоко вздохнула. Он подумает, а потом скажет «нет». Кэтлин приказала себе не расстраиваться, но в глубине души, конечно, огорчилась. На несколько минут она позволила себе поверить Максу, его разглагольствованиям о мечтах. И вот что из этого вышло. Глупо.

— Ладно, можете погружаться в размышления, а Фрэнки нужны свежий воздух и солнце. Я пойду погуляю с ним. — Кэтлин улыбнулась. — Очко в мою пользу. Я занесу его в таблицу.

— Я пойду с вами. — После разговоров с Кэтлин Макс уже не думал, что она способна украсть Фрэнки, однако годы, проведенные в приюте, приучили его никому полностью не доверять. — Но сначала я просмотрю свои регистрационные журналы, попытаюсь найти адрес Лидии. А потом сделаю несколько звонков, вдруг удастся отыскать ее. — Макс помолчал, потом добавил почти радостно: — Очко в мою пользу.

Кэтлин подумала, что в данной ситуации каждое очко имеет большой вес, поэтому выложила то, что ей уже было известно:

— Вчера вечером я выяснила в супермаркете, где работала Лидия, что она уволилась в четверг, а управляющий в ее доме сообщил мне, что она уехала в отпуск.

— Тогда она вернется. — Макс удивленно вскинул брови. — А почему вы мне раньше этого не сказали?

Кэтлин улыбнулась и показала два пальца.

— Чтобы заработать два очка за работу детектива.

Вот так они и соревновались с переменным успехом до обеда. Как только Кэтлин делала что-то полезное для Фрэнки, Макс тоже немедленно предлагал что-нибудь, и наоборот. При этом оба зарабатывали очки.

В то время, что они проводили вместе, втроем, Макс пытался как-то дистанцироваться от Кэтлин и Фрэнки, но у него плохо получалось. Он убедил себя, что будет рад, если частный детектив, которому он позвонил, отыщет Лидию в течение часа, но стоило ему увидеть, как Кэтлин учит Фрэнки ползать, как он тут же поймал себя на том, что буквально заворожен этим зрелищем. Попытался просмотреть свои записи к предстоящему семинару, но Фрэнки с плачем стал тянуть к нему ручонки, и сердце Макса растаяло. А стоило ему принять решение все же не помогать Кэтлин, как тут же в голове засела мысль о ее будущем ребенке, который будет расти без отца, потому что он, Макс, не взялся помочь ей изменить жизнь.

А еще Макс напомнил себе, что ни в коем случае не следует привязываться к Кэтлин и к Фрэнки. Общение с ними для него просто работа, которую он вынужден выполнять между семинарами. А временная работа не может длиться вечно. Макс вообще не верил во что-либо вечное.

— Ладно, будем считать, что я заглотнул наживку, — заявил Макс, возвращаясь в гостиную, где Кэтлин возилась с Фрэнки. — Сейчас мне нужно ехать на семинар, но прямо завтра мы с вами начнем работать над осуществлением вашей мечты.

Кэтлин как раз закончила менять Фрэнки подгузники и взяла мальчика на руки. Когда она подняла взгляд на Макса, у нее буквально отвисла челюсть. Ее поразило не только его заявление, но и внешний вид. Дорогой, хорошо сшитый темно-синий костюм прекрасно гармонировал с голубыми глазами и с темными волосами. Если в обычной одежде он был симпатичным, то в этом костюме — просто великолепным. Великолепным и — конечно, надо признать — сексуальным.

— Вы намерены помочь мне осуществить мою мечту именно так, как я представляю? — После утреннего разговора они избегали этой темы, и Кэтлин уже думала, что на ней поставлен крест. — У меня будет ребенок, я смогу продолжать работать, но буду жить одна, без отца ребенка. Так, да?

О Господи, досадливо подумал Макс, ей непременно надо было добавить про отца! Теперь придется лукавить, потому что я и не собирался позволить ей предать отца ребенка забвению.

— Я намерен доказать вам, что я не шарлатан, — осторожно промолвил он. — И меня по-настоящему заботит ваша судьба.

Его заботит моя судьба. Неотрывно глядя на Макса, Кэтлин, желая себе удачи, как бы на счастье, поцеловала Фрэнки в макушку.

— Я сомневаюсь, что вы сможете сделать что-то лучше, чем я сама, но, если вы и вправду поможете мне, буду вам бесконечно благодарна.

— Достаточно будет выступить в моей рекламе.

— Не спешите отвергать мою благодарность.

— Значит, будем работать вместе. — Покинув гостиную, Макс прошел в свой кабинет, уложил кое-какие бумаги в портфель, защелкнул замки, обернулся и увидел, что Кэтлин с Фрэнки на руках стоит в дверях кабинета. — Только помните одну вещь, — предупредил он.

Кэтлин ждала, вопросительно глядя на Макса.

— На мою непосредственную помощь, как мужчины, не рассчитывайте.

— Разумеется. Вы уже совершенно четко дали мне это понять.

Почему я соглашаюсь принять его помощь, когда совсем не верю, что он сумеет сделать с моей жизнью то, чего я сама не сумела? — задумалась Кэтлин. Ответ созрел моментально. Я соглашаюсь потому, что в глубине души отчаянно желаю, чтобы Макс верил в то, что он помогает людям. Он ведь и сам не понимает, насколько сильно ему в жизни нужны люди. Можно сказать, теперь уже я начала заботиться о нем.

— С чего мы начнем? — спросила Кэтлин, не в силах стряхнуть с себя чары Макса.

— Я составлю план действия, основанный на моих теориях. Мы начнем или когда я вернусь, или прямо завтра с утра. — Забрав со стола портфель, Макс остановился перед Кэтлин. — Но это в том случае, если вы пообещаете, что за время моего отсутствия не сдадите Фрэнки в приют.

— Неужели вы полагаете, что я способна так поступить после того, как выслушала рассказ о вашем детстве?! — Во взгляде Кэтлин, устремленном на Макса, появилась обида. — Вы, наверное, думаете, что у меня совсем нет сердца.

— Мне придется поверить вам.

Кэтлин не знала, что и сказать. Она понимала сомнения Макса, поскольку сейчас в руках их обоих была судьба ребенка.

— Когда вы вернетесь, то найдете нас с Фрэнки здесь, — прошептала Кэтлин. — Даю слово.

Макс осторожно положил ладони на плечи Кэтлин и, стараясь не задеть Фрэнки, наклонился и нежно поцеловал в губы. Сердце ее буквально растаяло, и Кэтлин пожалела о том, что они не встретились при других обстоятельствах. Не говоря ни слова, Макс вышел из кабинета, и через секунду Кэтлин услышала, как хлопнула входная дверь.

Сердце ее готово было разорваться. Ей отчаянно хотелось верить Максу, но он не сможет помочь ей.

Как же получилось, что простое пари по поводу ухода за ребенком стало таким необычайно сложным... и опасным?

— Вот так, Фрэнки, у меня проблема, — пробормотал Макс, обращаясь к ребенку, пытавшемуся сесть в детском манеже, который Макс вместе с автомобильной люлькой приобрел в магазине, заехав туда после семинара. — Как я могу помочь Кэтлин, не позволяя ей сблизиться с другим мужчиной? Да, я понимаю, мы оба с ней зашли в тупик. — Макс тяжело вздохнул. — Похоже, у меня ума не больше, чем у шестимесячного младенца.

Неудачи в составлении плана начались вчера, когда, вернувшись домой после семинара, Макс обнаружил Кэтлин у себя дома. Она сдержала слово. И он осознал, что эта женщина не только нравится ему, но и что ей можно доверять. Тот факт, что Кэтлин согласилась на его предложение, вызвал у Макса желание помочь ей, не навязывая своих убеждений. И вот тут у него случилась заминка.

После того, как Кэтлин и Фрэнки удалились наверх, в спальню, Макс принялся обдумывать различные варианты, но ни один из них не казался подходящим. В конце концов к часу ночи он сдался. Сегодняшнее утро было у него занято стиркой и покупкой продуктов. А после обеда Кэтлин оставила ему Фрэнки и поехала в свой офис, с улыбкой попросив перед отъездом, чтобы к ее приезду он был готов, — они продолжат работу по осуществлению ее мечты.

Продолжат работу по осуществлению мечты иметь ребенка. Весь день эта мысль так будоражила воображение Макса, что его прошибал пот.

И вот сейчас было уже около семи. Макс практически не переставал размышлять о том, как помочь Кэтлин, придумал даже несколько вариантов решения ее финансовых проблем. Но, как только мысли возвращались к зачатию, Макс оказывался в тупике. И чем усиленнее он старался что-то придумать, тем все больше запутывался.

Проклятье! Мне ни в коем случае не следовало целовать Кэтлин! — запоздало спохватился Макс. Ведь я, можно сказать, просто проповедник, помогающий людям поверить в то, что они могут осуществить свою мечту. И, что бы Кэтлин ни думала, я никогда не делал заявлений, что способен помогать кому-то преодолевать препятствия. Однако она уже потеряла надежду, и мне, похоже, придется свернуть горы, чтобы убедить ее в том, что ее мечта осуществима.

Максу очень не нравилось, когда люди теряли надежду. Жить без надежды на осуществление мечты — это значит, оскудев душой, влачить жалкое существование. Макс хорошо это понимал. Он сам прошел через это.

Черт побери, но всегда же бывает выход! — сказал он себе, злясь на себя за бессилие. И мне просто надо найти этот выход.

Прогноз Кэтлин по поводу мыслей Макса и предстоящей в понедельник борьбы полностью оправдался. Макс действительно поверил в то, что утром она выйдет из спальни со списком. Сначала он сделал несколько намеков, затем задал пару наводящих вопросов, а потом прямо спросил, где список. Однако его настойчивость только утвердила Кэтлин в решении не составлять никаких реестров. Но поскольку она не представила имена желаемых кандидатур, Макс отказался ознакомить Кэтлин со вторым и третьим этапами своего плана.

Хуже того, трехдневное пари по поводу того, кто лучше ухаживает за Фрэнки — а значит, и ее пребывание в доме Макса — близилось к концу. По обоюдному согласию они решили, что в последний раз поедят вместе во внутреннем дворике, а затем войдут в дом и решат, с кем останется ребенок.

— А я понял, Кэтлин, почему вы сегодня молчите практически весь день.

— Ладно, мистер Всезнайка, скажите мне, почему.

— Потому что вы не смогли подобрать ни одной кандидатуры на роль будущего отца вашего ребенка.

— Я этого не говорила. — Стараясь не показать Максу своего волнения, Кэтлин беззаботно улыбнулась. Похоже, он хорошо разбирается в людях, ведь его слова совсем недалеки от истины. — У меня есть на примете пара-тройка мужчин, но я считаю, что отец ребенка все же должен быть хорошо знакомым человеком.

Макс задумался, глядя поверх головы Кэтлин на окно. Они специально оставили его приоткрытым на тот случай, если зазвонит телефон или позвонят в дверь. И Макс, и Кэтлин молились в душе, чтобы Лидия образумилась и вернулась раньше субботы. Особенно желал этого Макс, потому что — он не сомневался! — Кэтлин предстояло вскоре покинуть его и оставить один на один с Фрэнки. Вот тогда-то и начнутся настоящие заботы!

— Хорошо знакомый человек, да? — промолвил Макс. — Надеюсь, вы намерены поставить его в известность.

— Да, разумеется. Насколько я понимаю, вам необязательно знать подробности того, как появится этот ребенок, не так ли? — Кэтлин сделала глоток минеральной воды. — Вы уже предупредили меня, что лично в этом деле не участвуете. И если вы помогаете мне только ради того, чтобы доказать, что вы не шарлатан, то какая вам разница, кто будет отцом ребенка?

— Я просто хочу убедиться, что у вас есть подходящая кандидатура. Если нет, могу предложить несколько своих друзей, которые могут вас заинтересовать.

Макса обуяла абсурдная ревность, что случалось с ним каждый раз, когда он представлял Кэтлин с другим мужчиной. Но она права. Он сразу обозначил свою позицию по этому вопросу, так что она свободна в своем выборе.

И вроде ему не о чем волноваться... а он волнуется. Кэтлин такая беззащитная и ранимая. Это чувствуется в каждом взмахе ее ресниц, в том, как она поджимает губы, обдумывая его вопросы. И Максу очень не хотелось, чтобы кто-то воспользовался ее беззащитностью в ходе осуществления ее мечты.

Кэтлин не спешила отвечать на предложение Макса, она отвернулась и, глядя на играющего Фрэнки, подумала, какое имя могла бы внести в список кандидатов... Макс? Чем больше вчера перед сном она думала о нем, тем больше ей нравилась его кандидатура в роли отца ее будущего ребенка. По разным причинам. Макс добрый человек. И единственный мужчина, с которым она за последние два года провела вместе так много времени. Кэтлин была уверена: поскольку Макс не желает иметь детей, он не станет заявлять свои права на ребенка. Но главное заключалось в том, что, глядя в темные глаза Макса, она чувствовала, как по телу разливается тепло, ощущала сексуальное желание. Близость с Максом наверняка будет приятной. Каждый раз, когда он смотрел на нее или когда их руки случайно соприкасались, Кэтлин вновь чувствовала себя женщиной, чего с ней давно уже не случалось.

Однако как убедить Макса, что не наступит конец света, если она забеременеет от него и оставит его в покое? Зная, что он за человек, изменить его уже устоявшиеся убеждения невозможно... даже если на это будет время.

— Хорошо, — согласилась Кэтлин, — будь по-вашему. Но что станет с вашим планом, если у меня нет списка кандидатур?

— Ничего, мы продолжим его осуществление. — В глазах Макса появились озорные искорки. — Уверен, что помогу вам в этом вопросе.

— Если бы, — пробормотала она себе под нос.

Макс заметно оживился, и у Кэтлин закралось подозрение, что он прочел по губам ее бормотание. Однако взгляд Макса оставался совершенно невозмутимым.

— Ох, да зачем искать кандидатуру отца, если я все равно не могу позволить себе иметь ребенка?! — не выдержала Кэтлин. — Я не могу рассчитывать на богатых клиентов, потому что вынуждена уделять время бедным людям, которым действительно нужна моя помощь. Я пыталась как-то это совмещать, но у меня ничего не получилось.

Разговор вернулся к финансовой проблеме, Макс озабоченно нахмурился.

— Неужели в таком важном деле вы не можете пойти хоть на небольшой компромисс?

— Я попробовала пойти на компромисс. — Кэтлин грустно улыбнулась. — Занялась делами богатых клиентов, а когда Лидии потребовалась моя помощь, у меня не нашлось для нее времени. Случай с Фрэнки и Лидией только еще раз доказывает, что я не могу быть счастлива, помогая нуждающимся и уходя с головой в работу.

Но ты не можешь быть счастлива и без собственного ребенка, подумал Макс, пытаясь понять, что же в действительности мешает осуществлению мечты Кэтлин. Вряд ли дело только в деньгах.

— А вы не думали о том, чтобы перейти на работу в юридическую консультацию и получать стабильную заработную плату?

— Думала, но тогда я не смогу защищать в суде невиновных и обиженных. А это мне тоже не по душе.

— Гм, — только и смог вымолвить Макс.

Кэтлин насторожилась.

— Что означает ваше «гм»?

— Для женщины, которая заявляет, что действительно хочет иметь собственного ребенка, вы ведете себя странно. Как будто используете любую возможность, лишь бы не искать способ осуществить свою мечту.

— Ну неужели вы не понимаете, что я права и моя проблема не имеет решения?!

— Решение может появиться, если вы не будете так чертовски упрямы по поводу каждой детали. Наверное, вы теперь скажете мне, что это непременно должен быть мальчик.

Кэтлин медленно покачала головой, на ее лице появилось печальное выражение.

— Мне все равно, кто это будет, Макс... если это когда-то произойдет.

— Произойдет, — заверил он, не в силах больше злиться на Кэтлин. После выпавших на ее долю испытаний она просто не в состоянии была заставить себя поверить ему. Потерянная душа, Кэтлин не имела того, что могла бы иметь. И Макс не мог бросить ее на произвол судьбы, не мог отказаться от своего намерения помочь ей. — Хотя вы скоро уедете, мы будем продолжать встречаться, пока ваша мечта не станет реальностью. Обещаю вам.

Кэтлин ощутила прилив нежности к сидящему напротив мужчине. Возможно, вокруг его семинаров слишком уж много шумихи, но Макс искренне верит в свое дело. Жизнь здорово потрепала его, но он полон оптимизма. Кэтлин почувствовала, что восхищается этим человеком и даже чуточку завидует ему. Однако она поверит, что он кудесник, только когда у нее будет ребенок. И ни минутой раньше.

— Послушайте, Макс Купер, вы хороший человек. Но останетесь ли вы таким же хорошим, когда я выиграю пари и заберу у вас Фрэнки?

— А вы его не выиграете.

— Может, поспорим и по этому поводу? — с вызовом осведомилась Кэтлин.

Чтобы скрыть свое смущение, Макс весело улыбнулся. Сейчас, когда настало время подводить итоги пари, он уже не знал, хочет ли, чтобы Кэтлин ушла.

Она поднялась и стала убирать со стола, не дожидаясь, пока Макс дожует бутерброд.

— Так, может, прямо сейчас и покончим с этим, Макс? Отнесем Фрэнки в дом и решим, кто выиграл пари.

— Согласен.

Он тоже встал. С одной стороны, ему очень хотелось, чтобы Кэтлин осталась, а с другой, ей необходимо уехать, чтобы они могли сохранять определенную дистанцию.

— А как мы точно выясним, кого Фрэнки предпочитает в качестве родителя? — поинтересовался Макс.

Кэтлин напряженно уставилась на него, словно ожидая подвоха, затем неожиданно улыбнулась.

— Не знаю.

— Очков у нас поровну.

Кэтлин очень надеялась на это. Каждый раз, когда Макс предлагал что-то полезное для ребенка, Кэтлин, чтобы не дать обойти себя по очкам, тайком заглядывала в пособие по уходу за детьми и находила что-нибудь интересное.

— Пойдемте в дом, — предложила она, забирая Фрэнки. — Там все и решим.

— Идите вперед. Я захвачу манеж.

Пытаясь придумать какой-нибудь способ по-честному завершить их спор, Кэтлин с Фрэнки на руках прошла в дом. Не успела она переступить порог, как зазвонил телефон. Кэтлин быстро сняла трубку, надеясь, что звонит Лидия и, значит, вопрос о Фрэнки решится сам собой.

— Дом Макса Купера, — сказала она, а Фрэнки потянулся ручонками к трубке, громко лопоча что-то.

— Здравствуйте, — ответил женский голос, одновременно удивленный и слегка насмешливый. — Я невестка Макса, Барбара, и просто сгораю от любопытства, почему в его доме по телефону отвечает женщина и кричит ребенок. Вы не могли бы позвать его к телефону?

Макс оказался тут как тут, и Кэтлин с улыбкой протянула ему трубку.

— Похоже, у вас будут неприятности. Это ваша невестка.

— О!

— Та самая, которая подарила вам такие замечательные трусы, — ехидно добавила Кэтлин, не в силах сдержаться.

Макс со стоном взял телефонную трубку.

— Может быть, вы выйдете, чтобы не доставить мне еще какие-нибудь неприятности?

— Пожалуйста.

Кэтлин направилась в прихожую, однако ушки у нее были на макушке. Макс поздоровался с Барбарой, потом последовала короткая пауза, затем Кэтлин услышала тяжелый вздох Макса.

— Нет, Барбара, я не прятал от вас с Грегори свою тайную семью. Да, она видела трусы, но, вынужден тебя огорчить, они не внесли в мою личную жизнь никаких перемен.

Кэтлин могла сказать что-нибудь достаточно громко, чтобы услышала собеседница Макса... однако решила не делать этого, пока, во всяком случае. Усадив Фрэнки в манеж, Кэтлин вернулась во двор, откуда через открытое окно ей был слышен разговор Макса.

— Это Фрэнки и Кэтлин. Мы выполняем роль сиделок, — оправдывался Макс. — Нет-нет, не волнуйся, не нужна ничья помощь. Поверь, помощи Кэтлин мне вполне достаточно. — В тоне Макса проскользнуло раздражение. — Ладно, позови Грега... Да, это я. — Он понизил голос, но Кэтлин все равно слышала каждое слово. — Это, разумеется, не ваше дело, но между нами ничего нет... Да, Кэтлин случайно видела трусы. Это Барбара попросила тебя спросить об этом? Нет, отец ребенка не я. Можешь передать своей дорогой женушке, что мы с Кэтлин просто друзья и оказываем услугу общей знакомой. Перспектива отцовства меня не привлекает. Нет, абсолютно нет.

Не в силах сдержаться, Кэтлин крикнула:

— Макс, вы протестуете слишком горячо!

Он ответил ей сердитым взглядом и заверил собеседника на другом конце провода:

— Нет, клянусь! У Кэтлин просто извращенное чувство юмора. К концу недели ребенок вернется к своей маме, а я — к счастливой жизни холостяка. — Последовала пауза, затем Макс заговорил встревоженно: — Я всегда рад видеть тебя и Барбару, но сейчас неподходящий момент.

Неподходящий момент, чтобы увидеться с родным братом, которого только совсем недавно обрел после стольких лет разлуки? — удивилась Кэтлин. Да почему же неподходящий?

Она вернулась в дом и подошла к манежу, откуда Фрэнки внимательно наблюдал за Максом.

— Фрэнки! — позвала Кэтлин. Малыш повернул голову к ней и что-то залопотал.

Кэтлин взяла его на руки. У нее появилась идея. Возможно, найден хороший способ выяснить, кто выиграл пари. Если все получится, то интересно будет посмотреть, кого выберет Фрэнки.

— Большое вам спасибо, — с сарказмом поблагодарил Макс, повесив трубку. — Знаете, сколько неприятностей доставило мне ваше маленькое замечание по поводу того, что я слишком горячо протестую? Барбара загорелась идеей приехать сюда и заняться подготовкой к свадьбе.

Кэтлин невинно улыбнулась.

— Но вы сказали им, что мы сначала решили завести ребенка?

— Мы с вами не будем заводить ребенка, — напомнил Макс.

— Ну, я в фигуральном смысле. Если вы поможете мне, то тоже примете в этом участие.

Раскрыв рот, Макс уставился на Кэтлин. Она хихикнула.

— Ладно, Макс, как скажете.

Он порадовался, что ему удалось отговорить Грега и Барбару приезжать. Максу совершенно не хотелось выслушивать какие-либо вопросы относительно Фрэнки или Кэтлин. Хорошо еще, что в телефонном разговоре он смог уклониться от подробностей ситуации, в которой оказался. А при личной встрече наверняка пришлось бы рассказать брату и невестке все о прошедших выходных. Но на этом дело не кончилось бы. Грег стал бы подтрунивать над ним, а Барбара — предлагать себя в качестве посредника, потому что, стоило ей только раз взглянуть на него и Кэтлин, она поняла бы, что Макс солгал и они не «просто знакомые».

И Барбара оказалась бы права, черт побери! Макс глубоко вздохнул. Обуревавшее его желание заключить Кэтлин в объятия и расцеловать означало, что их отношения уже миновали стадию просто дружбы... для него, во всяком случае. Максу хотелось сказать Кэтлин, что она права: он не может осуществить ее мечту и, какими бы ни были результаты пари, хочет, чтобы она осталась в его доме. Ему нравилась Кэтлин. Макса восхищало не только ее стремление изменить свою жизнь и упорство в спорах с ним, но и желание бороться за то, во что она верит.

Надо быть честным — он желал ее как женщину. Но если он станет уговаривать Кэтлин остаться жить с ним, поставив при этом условием, что у них не будет детей, то она возненавидит его. А он не может позволить себе иметь детей — вдруг совместная жизнь с Кэтлин не сложится? Макс не мог допустить, чтобы страдал ребенок, а он сам мучился от несчастной любви.

Ох уж эти женщины, стоит только пустить их в свою жизнь, как все чертовски усложняется!

Кэтлин с ребенком прошла в гостиную и села на диван. Макс, понимая, что она все равно покинет его дом, ловил каждый ее жест, взгляд, улыбку. Он подумал, что Кэтлин буквально сводит его с ума и он будет кретином, если позволит ей остаться.

Но он будет точно таким же кретином, если позволит ей уйти. Однако придется позволить, чтобы не разбивать сердце ни ей, ни себе.

— Так есть у вас какая-нибудь идея по поводу нашего пари? — поинтересовался Макс.

Кэтлин прочла в его взгляде надежду избавиться от нее.

— Да, есть. Бывало в мое отсутствие такое: вы зовете Фрэнки по имени, а он тянется к вам, просится, чтобы его взяли на руки?

Макс кивнул.

— И у меня такое было. — Кэтлин глубоко вздохнула. — Суть нашего пари заключается в том, кто лучший родитель и кого Фрэнки предпочтет, вас или меня. Правильно?

— Правильно.

— Вот что я предлагаю: мы посадим Фрэнки на пол, а сами расположимся с разных сторон на одинаковом удалении. Затем станем окликать его по имени, пока он не повернется к одному из нас и не выразит каким-либо образом предпочтение... Ну, скажем, протянет ручки. Как вам мое предложение?

Идея показалась Максу довольно дурацкой, но он просто не видел другого способа разрешить спор. Кроме того, каждая секунда нахождения рядом с Кэтлин, запах ее духов только все больше усиливали желание обнять ее. Поэтому следовало соблюдать дистанцию.

А может, просто отдать ей ребенка? Сейчас Макс уже был уверен, что Кэтлин не отдаст мальчика в приют. Она говорила, что чувствует себя виноватой перед Лидией, поэтому не станет усугублять свою вину. Макс понимал, что Фрэнки будет хорошо с Кэтлин, но по какой-то причине просто не мог отдать ребенка. Не был готов к этому. Не хотел оставаться один в пустом доме.

— Нормальное предложение, — отозвался наконец Макс. — А где мы это осуществим?

— Может, в прихожей? — предложила Кэтлин, памятуя, что утром Макс пропылесосил ковер в прихожей. — Там меньше всяких отвлекающих факторов.

Губы Кэтлин скривились в грустной улыбке, когда она увидела, что в данный момент Фрэнки не обращает на них ни малейшего внимания, сосредоточившись на хрустальном светильнике, который Макс включил, когда они вошли в комнату.

— Тогда пошли в прихожую, — согласился Макс.

Он вышел вслед за Кэтлин, подождал, пока она посадит Фрэнки на пол и устроится сама. Макс занял такую же позицию, но с другой стороны от мальчика.

Так, игра начинается, подумал он и едва сдержал улыбку.

— Фрэнки! — позвали они одновременно.

Сбитый с толку тем, что голоса доносятся с двух сторон, Фрэнки сначала взглянул на Кэтлин, затем повернул голову и посмотрел на Макса. Кэтлин затаила дыхание, ей показалось, что ребенок смотрит на Макса дольше, чем на нее. Она снова окликнула Фрэнки, Макс немедленно сделал то же самое.

Услышав голос Кэтлин, Фрэнки отвернулся от Макса и повернулся к ней. Макс расстроился, потому что малыш, глядя на Кэтлин, что-то радостно залопотал. Он решил, что ребенок предпочтет Кэтлин.

Но тут Фрэнки медленно перевернулся на живот, а затем поднялся на колени, уперевшись руками в пол. Кэтлин и Макс снова окликнули его, и Фрэнки пополз, сначала медленно, затем чуть быстрее... прямо к Максу.

— Он ползет! — радостно воскликнула Кэтлин, стараясь скрыть, как огорчена тем, что Фрэнки направляется к Максу. Ведь это означало, что она проиграла пари и ей придется покинуть дом Макса в одиночестве. — Вы знали, что он умеет ползать?

Он помотал головой. Господи, а я еще считал, что Кэтлин поступает глупо, обкладывая каждый раз на ночь Фрэнки подушками. Макс сглотнул слюну. Что, если бы Фрэнки ночью вздумалось потренироваться и он упал бы с кровати?

А Фрэнки продолжал ползти — медленно, но уверенно, прямо к Максу. Однако рядом с ним он не остановился, а, довольно шустро миновав дверной проем, оказался в гостиной, где лег на живот и, радостно воркуя, стал дрыгать ручками и ножками.

— Ничего не понимаю, — громким шепотом сказала Кэтлин. — Я подумала, что он ползет к вам.

— Я тоже так подумал.

— Что он такого интересного нашел в гостиной?

Кэтлин и Макс одновременно поднялись и шагнули к двери гостиной. До Макса дошло, что он находится в опасной близости к Кэтлин, лишь когда их руки соприкоснулись. Максу показалось, что его ударило током, он отшатнулся, пропуская Кэтлин вперед. Она подхватила Фрэнки с пола и села с ним на диван. Макс примостился рядом. Кэтлин стала устраивать Фрэнки поудобнее у себя на коленях, и, как нарочно, ее бедро коснулось бедра Макса.

Он едва сдержал стон. Это была настоящая пытка... но он не был уверен, хочет ли, чтобы эта пытка закончилась.

— Он действительно ползает! — восторженно повторила Кэтлин. — Здорово, правда?! — Взгляд ее, устремленный на Макса, светился радостью.

— Чудесно, — пробормотал Макс.

Он и сам не знал, к чему относятся его слова — к умению малыша ползать или... к сидящей рядом женщине. Наклонившись, он нежно коснулся губами рта Кэтлин, чем несказанно удивил ее. Ведь она уже решила, что все кончено.

Кэтлин словно пронзило иголками, когда губы Макса сначала нежно прикоснулись к ее губам, а затем впились в них. У нее перехватило дыхание, сердце учащенно забилось. В голове мелькнула мысль: наверное, будет блаженством оказаться в его объятиях.

Поцелуй закончился, когда Фрэнки сполз с колен Кэтлин и снова пополз, на этот раз чуть более уверенно. Затем малыш остановился, и Кэтлин и Макс проследили за направлением его взгляда.

— Его заинтересовал светильник? — предположил Макс.

— Нет, — тихо промолвила Кэтлин, подняла руку и указала на стену. — Похоже, его привлек радужный отблеск светильника.

— Да, пожалуй. — Макс грустно улыбнулся. — Мы заключили пари, все три дня наперебой старались угодить ребенку, а что же Фрэнки предпочел нам обоим? Радужный отблеск.

— Возможно, он пытается отыскать во всем этом светлое пятно, — предположила Кэтлин.

Оба рассмеялись, и у Макса появилось странное ощущение того, что Фрэнки поступил правильно, проигнорировав своих нянек ради красоты радуги. Видно, существовала определенная причина, по которой их пари не суждено сегодня завершиться. А значит, все трое останутся вместе до того момента, пока не объявится мать Фрэнки. Максу очень понравилось это умозаключение.

Их смех снова привлек внимание ребенка, и Фрэнки, забыв о радужном пятне на стене, повернулся и протянул ручки к Максу.

— Теперь он хочет ко мне, — простонал Макс. — Никому в своей жизни я не был нужен, а сейчас, когда понадобился, уже слишком поздно.

У Кэтлин защемило сердце. Ей хотелось сказать, что он нужен ей, но тогда Макс наверняка подумает, что ради этого она готова отказаться от своей мечты. А разве она может отказаться? Несколько дней, проведенные в обществе Фрэнки, только усилили ее желание иметь собственного ребенка.

Макс перевел взгляд на Кэтлин, они долго смотрели в глаза друг другу, и Кэтлин прочла по его глазам: я хочу, чтобы вы остались, я прошу вас...

Наверное, какая-то волшебная сила позволила им читать мысли друг друга.

— Останьтесь, — промолвил Макс. — Прошу вас, Кэтлин, останьтесь. Мне очень этого хочется. До возвращения Лидии мы отвечаем за Фрэнки, и только с нами обоими он будет счастлив.

Кэтлин опять промолчала, видимо не зная, как поступить. И, хотя здравый смысл подсказывал Максу, что его предложение чистое безумие, что-то буквально заставило его сказать:

— Соглашайтесь, это хорошая идея.

А вот зашить тебе рот идея еще лучшая, одернул он себя, но, как известно, слово — не воробей.

— Я не знаю, Макс.

Одна часть Кэтлин хотела остаться, но другая боялась чувств и желаний, которые пробудил к жизни Макс. Если уже сейчас эти чувства так сильны, то что же будет к следующей субботе? — размышляла Кэтлин. А что, если Лидия не вернется, как обещала? Тогда все может закончиться тем, что я влюблюсь в Макса, в человека, не желающего иметь жену и детей! И ни к чему хорошему это не приведет. У нас нет общего будущего.

— Послушайте, — Макс вскинул голову и посмотрел на Кэтлин, — как единая команда мы действуем гораздо лучше. Фрэнки не пойдет на пользу переезд в другой дом, но если даже вы заберете его к себе, вам придется искать няню, а на это потребуется время. Если Фрэнки останется со мной, у меня возникнут точно такие же проблемы. А вместе мы справимся, составим что-то вроде графика дежурств и одновременно продолжим работать над осуществлением вашей мечты.

Моя мечта, подумала Кэтлин. Ребенок, семья, карьера. Как это можно осуществить без мужчины? Она задумчиво посмотрела на Макса. Нет, так просто он от меня не отделается.

— У нас с вами все получится, — увещевал он и сам себе не верил.

С одной стороны, он понимал, что просто не может позволить Кэтлин уйти, но с другой, также понимал — для одного из них, а может, и для обоих, эта затея закончится плохо. Так пусть уж, черт побери, плохо будет ему. Он справится с этим. Он справится с чем угодно.

Таков был его жизненный девиз.

— Хорошо, Макс, — медленно произнесла Кэтлин. — Я остаюсь.

Когда вечером следующего дня Кэтлин, нарядившаяся по случаю дебюта тетушки Аделайн, предстала перед Максом, у него перехватило дыхание. Он выругал себя за главную ошибку в своей жизни, которую намеревался совершить. На Кэтлин было цветастое платье, подчеркивавшее ее узкую талию и округлости стройных бедер. Лилейная шея белизной могла поспорить с кружевным воротничком. И, словно чтобы доконать Макса, две верхние пуговки платья остались расстегнутыми.

Макс решил, что Кэтлин наверняка выбрала это платье, чтобы помучить его, хотя у нее и не было для этого оснований... пока.

— Вы еще не одеты? — спросила Кэтлин, скользнув взглядом по джинсам и спортивной рубашке Макса.

Он не мог отправиться на дебют Аделайн в таком виде... а это означало, что он вовсе и не собирается ехать в кафе. Ей хватило одного взгляда в его голубые глаза, чтобы утвердиться в правильности своих подозрений.

— Макс, если вы с самого начала не хотели ехать, почему не сказали мне об этом? — Кэтлин ощутила глубокое разочарование, поскольку надеялась, что он сможет помочь ей успокоить Аделайн, если тетушка в очередной раз потерпит фиаско.

— Няня не пришла, — ответил Макс.

На самом деле он позвонил приятельнице Аделайн мисс Клеменс и попросил не приходить, поскольку у него якобы изменились планы на этот вечер. Постоянно напоминая себе, что следует держаться на расстоянии от Кэтлин, пока она находится в его доме, Макс решил, что о романтическом вечере в кафе в обществе этой удивительной женщины не может быть и речи. Но так как Кэтлин не могла не пойти туда, Макс подумал, что начнет помогать ей осуществлять мечту, устроив ей свидание с другим мужчиной, возможно с потенциальным мужем... и нашел такого мужчину.

— Но не волнуйтесь, — промолвил Макс, расстегивая воротник рубашки, который внезапно показался ему очень тесным, — вы поедете не одна.

Губы Кэтлин скривились в усмешке.

— Надеюсь, это будет ваш двойник?

— Некоторые утверждают, что мы оба симпатяги.

Раздался звонок в дверь, и Макс поспешил открыть. Кэтлин язвительно подумала: его уже больше не беспокоит, что это может быть еще один подкидыш.

На пороге стоял мужчина, словно только что сошедший с обложки модного журнала.

— Входи, Майкл, — пригласил Макс. — Я хочу представить тебя Кэтлин, с которой вы поедете в кафе. Кэтлин, это Майкл. Он полицейский, — добавил Макс, и в его голосе прозвучало едва уловимое предостережение.

Вконец расстроенная Кэтлин поняла две вещи. Первое: мисс Клеменс не просто не пришла, а ее попросили не приходить. И второе: Майкл приглашен специально, он часть плана Макса.

Майкл потенциальный отец ее ребенка.

Кэтлин протянула руку, натянуто улыбнулась и выпалила на одном дыхании:

— Очень рада познакомиться с вами! — Помолчала. — Макс, нам надо поговорить.

— Но вы можете опоздать... — попытался увильнуть он.

— Немедленно! — бросила Кэтлин через плечо и направилась в кухню.

Макс виновато улыбнулся приятелю — мол, что я могу поделать? — последовал за Кэтлин и закрыл дверь кухни, чтобы Майкл не мог их услышать.

— Значит, Майкл, да? — тихо спросила Кэтлин звенящим от ярости голосом. — Вы отправляете меня вечером на романтическое свидание с парнем, который выглядит, как фотомодель. Но кто на самом деле этот высокий симпатичный полицейский по имени Майкл?

— А вы предпочли бы блондина? Если так, то возникнут сложности. Среди моих друзей нет блондинов.

— Я вам не верю. — Кэтлин наградила его ледяным взглядом. — А я-то думала, что вы не доверяете полицейским.

— Я не доверяю системе, — серьезно поправил ее Макс. — Но если речь идет о вашем свидании, то вы достаточно взрослая, чтобы постоять за себя. Кроме того, Майкл хороший парень... — Он замолчал, словно ему в голову внезапно пришла какая-то идея. — Однако, Кэтлин, возможно, мне следует предупредить его относительно вас.

— О, большое спасибо.

Макс усмехнулся.

— Майкл, между прочим, идеальная кандидатура для осуществления вашей мечты. Насколько я знаю, он не привязывается к женщинам, а вы ведь захотите, чтобы после зачатия ребенка он оставил вас в покое, не так ли? С генофондом у него, похоже, все в порядке. Он умный и, как вы только что сами сказали, симпатичный.

Кэтлин глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Макс всего лишь пытался помочь ей, однако выбирать для нее потенциального отца ребенка — это уже слишком. Кэтлин решила, что следует найти какой-нибудь предлог, чтобы избавиться от Майкла.

— Я не доверяю чересчур симпатичным мужчинам.

— Но мне же вы доверяете, не так ли? — В глазах Макса сверкнули озорные огоньки.

— Вы другое дело. — Увидев, что он нахмурился, Кэтлин улыбнулась. — Я не просила вас устраивать мне свидание.

— Как я уже говорил... — Макс осекся, устремив на Кэтлин такой пристальный взгляд, что она вздрогнула. — Конечно, вы сами можете позаботиться о себе. Но почему вы не хотите дать шанс Майклу?

Кэтлин отвела взгляд.

— Не знаю. — На самом деле она знала. Ей нравился Макс, но он пытался спихнуть ее другу. — Могу я чувствовать себя в безопасности с Майклом?

— Он же полицейский, — напомнил Макс.

Кэтлин издала звук, напоминавший стон.

— Как долго вы его знаете?

— Мы дружим лет десять. — Макс крепко взял Кэтлин за плечи и посмотрел ей прямо в глаза. — Вы уверены, что хотите осуществить свою мечту?

Ощущая сквозь тонкую ткань платья тепло его ладоней, Кэтлин почувствовала, как у нее все переворачивается внутри. Поначалу она даже не могла ответить.

— Да, — вымолвила она наконец.

— Что да?

— Да, я хочу осуществить свою мечту. Только... — Кэтлин понимала, что не следует говорить этого, но не могла остановиться. — Только перед тем как я пойду на свидание, я хочу, чтобы вы знали: у меня есть на примете мужчина, который может стать отцом моего ребенка.

— И кто же он? — В тоне Макса сквозила обреченность: Кэтлин пойдет на свидание еще с кем-то, а ему страдать.

— Вы, — прошептала она, глядя на него своими огромными карими глазами. — Мне хочется, чтобы это были вы.

Макс с трудом сглотнул слюну. Каждой клеточкой своего тела, а особенно сердцем, он чувствовал, что теряет Кэтлин.

— Мне тоже этого хочется, но я не могу изменить то, что глубоко засело внутри меня.

— Не можете или не хотите?

— Не могу, — твердо заявил Макс. — Вы можете забыть о своей мечте иметь ребенка и оставаться при этом счастливой?

Кэтлин долго молчала.

— Ладно, ваша взяла. Я пойду на свидание с Майклом. — Расправив плечи, она усмехнулась и направилась к двери кухни. — Пожелайте мне удачи.

Удачи... в чем? Сообразив, что Кэтлин имеет в виду, Макс в два прыжка догнал ее.

— Но вы ведь не собираетесь заняться этим в первую же встречу, правда? Может, мне предупредить Майкла?

— Вы сами затеяли эту авантюру, так что придется вам смириться. — Кэтлин кокетливо помахала ему и вышла.

А не совершил ли я ошибку? — подумал Макс. Но ведь Кэтлин не заберется в первый же вечер в постель к Майклу? Может, не так уж отчаянно ей хочется осуществить свою мечту?

Проклятье.

Хныканье Фрэнки отвлекло его от дальнейших рассуждений, он поспешил в гостиную. Когда Макс вошел, Кэтлин как раз взяла ребенка на руки, чтобы успокоить его.

Майкл стоял рядом с диваном, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Простите, наверное, я испугал его, — сказал он, отбрасывая со лба темные пряди волос. — Но я просто зашел в комнату вслед за Кэтлин. Чей это ребенок?

— Это мой племянник, — солгал Макс. Он не мог рассказать о подкидыше, ведь Майкл служит в полиции и является частицей системы. Ему вполне достаточно знать, что Кэтлин знакомая Макса и нуждается в компаньоне для посещения кафе, где состоится дебют ее тетушки в качестве певицы. — Можете ехать, с ребенком все будет в порядке, — добавил Макс, забирая Фрэнки у Кэтлин. — Майкл, ты знаешь, где находится кафе «Золотой саксофон».

— Конечно. — Майкл протянул руку Кэтлин. — Вы потрясающе выглядите.

— Благодарю за комплимент. — Она бросила на Майкла кокетливый взгляд и похлопала ресницами, просто для того чтобы позлить Макса.

И это ей удалось. Макса обуяла ревность, но он приказал себе не подавать виду. В конце концов он ведь желает Кэтлин счастья, поэтому надо радоваться тому, что она ласково улыбается Майклу.

Однако от Кэтлин не ускользнула перемена в настроении Макса, и она продолжила игру: поцеловала Фрэнки, потом свойски похлопала Макса по щеке.

— Не скучайте без меня, развлекайтесь. Я тоже буду развлекаться.

Как только за Кэтлин и Майклом захлопнулась дверь, Макс понял, что сегодня ему будет не до развлечений. Ему предстоял долгий вечер, полный страданий.

Тетушка Аделайн стояла возле пианино в кафе «Золотой саксофон» и шушукалась с аккомпаниатором, перед тем как исполнить последнюю песню. Майкл оказался необычайно внимательным и вежливым кавалером — ну, может, чуть излишне серьезным и замкнутым, на взгляд Кэтлин, — но сейчас она могла думать только о Максе. Какими бы благородными ни были его намерения, как он посмел в последнюю минуту отказаться поехать в кафе и подсунуть вместо себя друга! Кэтлин плотно сжала губы. Она надеялась, что ее прощальная фраза не даст ему покою весь вечер.

Оглядывая кафе, Кэтлин вдыхала атмосферу популярного в городе заведения. Тетя Аделайн называла «Золотой саксофон» кафе, но на самом деле это был настоящий ночной клуб с рестораном. Правда, выбор блюд не отличался разнообразием, свойственным более солидным заведениям, однако морепродукты здесь готовили превосходно. Подтянутые официанты и пианист создавали приятную атмосферу, служившую хорошим фоном для выступления Аделайн, одетой в сверкающее вечернее платье бирюзового цвета.

Мелодия любовной баллады, которую начала петь Аделайн, вернула мысли Кэтлин к тетушке. Ей нравился не только голос Аделайн, но и песня об утраченной любви, которая не возродится вновь, потому что она такая же нежная и хрупкая, как крылья бабочки. Кэтлин раньше не слышала эту песню и, когда Аделайн закончила петь, задумалась: а не сама ли тетушка написала ее?

Ладно, это не имело значения. Выступление Аделайн прошло успешно, и Кэтлин, сдерживая слезы радости за тетушку и за себя, присоединилась к теплым аплодисментам публики. В конце концов, подумала она, Макс прав: мечты осуществимы. Конечно, обманываться не следует, ведь Аделайн меняла свои мечты, как прическу, — регулярно, в зависимости от очередной прихоти. Но все «мечты» тетушки — моделирование одежды, живопись, театр и теперь вот пение, все они были направлены на одно: Аделайн хотела, чтобы ее замечали и восхищались. Судя по аплодисментам публики, Аделайн, похоже, нашла наконец верный путь для осуществления своей мечты.

— Она увидела нас, — сказала Кэтлин Майклу, когда Аделайн стала пробираться к ним сквозь толпу. Оба встали, чтобы поздравить дебютантку.

— Дитя мое, ты пришла! — воскликнула Аделайн.

Кэтлин распахнула объятия.

— Тетя, я горжусь тобой!

Раскрасневшаяся от счастья Аделайн обняла племянницу, затем отстранилась и уставилась на Майкла.

— О моем успехе поговорим позже. А сейчас я хочу знать, кто этот симпатичный мужчина и что ты сделала с Максом Купером?

Кэтлин представила Майкла как своего знакомого.

— А что касается твоего второго вопроса, тетя, то я ничего не делала с Максом. — Но это не значит, что еще не сделаю, добавила она про себя. — Он дома, остался сидеть с Фрэнки.

— Значит, пари закончилось, но ты не уехала...

— Простите, — с улыбкой извинилась Кэтлин перед Майклом и отвела Аделайн в сторонку, где было не так многолюдно. Там она поведала тетушке о последних событиях, включая то, что Макс взялся помочь в осуществлении ее мечты.

— Макс и Майкл друзья, но Майкл полицейский. А поскольку Макс не хочет, чтобы Майкл знал правду о Фрэнки, а то он может предпринять какие-нибудь действия, Макс солгал ему.

— О! Значит, мужчина, в которого ты влюблена, отправляет тебя на свидание со своим другом? Странно.

— Но я не влюблена в Макса, — раздраженно возразила Кэтлин.

— Тогда для чего ты осталась у него? Макс мог бы сосватать тебя и по телефону.

— Мы просто договорились не расставаться, пока не вернем ребенка Лидии. И я не могу оставить Фрэнки.

Аделайн фыркнула.

— Чушь! Макс один прекрасно может справиться с ребенком.

— Да, знаю, — с понурым видом промолвила Кэтлин. — Тетя, я какая-то сама не своя. Жизнь под одной крышей с Максом настолько выбила меня из колеи, что я уже не знаю, что говорю.

— По-моему, ты влюблена.

— Думаешь? Нет, этого не может быть... — Кэтлин замотала головой.

— Может, может. — Аделайн небрежно махнула рукой, как бы давая понять, что и спорить не собирается, все ясно. — Ведь Макс Купер чудесный человек. — Она плавным жестом обвела рукой зал. — Всему этому я обязана его книге. Тебе следует перечитать ее, Кэтлин. Макс заставил меня заглянуть в себя, увидеть свою мечту, которую я отрицала, потому что боялась, что она неосуществима... и я внезапно прозрела. Я все поняла. Я хотела быть певицей, но боялась, что публика станет смеяться надо мной. Книга Макса ободрила и вдохновила меня... Ладно, хватит обо мне. — Явно осознавая, что внимание присутствующих приковано к ней, Аделайн нежно обняла Кэтлин и чмокнула в щеку. — Если ты считаешь, что этот Майкл поможет тебе получить то, чего ты хочешь, действуй, моя девочка. А я, как всегда, только порадуюсь за тебя. Но, прошу, подумай над моими словами. Помни о своей мечте... и слушайся своего сердца.

С этими словами Аделайн удалилась, чтобы переодеться для второго отделения своего выступления, а Кэтлин в задумчивости направилась к Майклу. А что мне в действительности нужно? По идее я должна радоваться тому, что Макс предоставил мне возможность выбрать отца будущего ребенка. Однако я не знаю, как разговаривать с Майклом. С Максом такой проблемы не возникало, у него всегда находились слова для меня. Макса заботила моя судьба.

Однако следующая мысль заставила Кэтлин вздрогнуть. Я ошибаюсь относительно какой-то особенной заботы Макса обо мне. Макс вообще старается помогать всем людям. Иначе почему он оставил у себя Фрэнки, сына женщины, которую едва знал? Да просто у него доброе сердце.

И вот теперь ему удалось изменить жизнь Аделайн. Тетушка счастлива, но ее настоящая мечта оказалась совсем другой. Просто она боялась мечтать стать певицей, потому что считала эту мечту неосуществимой.

Аделайн предложила мне подумать об этом. Может, и я мечтаю о чем-то не о том? Может, тоже считаю что-то совершенно неосуществимым и избегаю мечтать об этом, чтобы не разочароваться?

И Кэтлин поняла. Ей не хотелось признаваться в этом, но она поняла. После того как Берт уничтожил ее доверие к сильному полу, она избегала общения с мужчинами, боясь снова влюбиться и испытать боль и разочарование. Но сейчас она настолько доверилась мужчине, что открыла ему душу и рассказала о том, что всегда хотела иметь собственного ребенка. Такого с ней никогда не было, даже во время замужества.

Кэтлин глубоко вздохнула. Но хватит ли у нее храбрости перестать обманывать саму себя и признать, что ее настоящая мечта — вновь обрести любовь? Следует ли ей в первую очередь мечтать о любви — о любви с Максом, с единственным мужчиной, которому она доверяет и которого желает, — и молиться, чтобы ребенок стал естественным плодом этой любви? А что, если она ошибается? Что, если любовь к Максу не принесет ей полного счастья?

— Эй, вы только посмотрите туда! — прервал ее размышления Майкл, трогая Кэтлин за плечо и указывая на дверь.

Кэтлин посмотрела в указанном направлении и раскрыла рот от изумления.

На следующий день Кэтлин была очень занята. Сначала с Фрэнки, потом на работе, затем в суде, поэтому она очень мало виделась с Максом. А вечером, засыпая в его объятиях после упоительного часа любви, Кэтлин подумала, что ей так повезло, будто она нашла клад, здесь, в доме, в том месте, где на стене переливалось радужное пятно, поразившее воображение Фрэнки. Нет, не клад, а любовь. Ведь деньги и ценности всегда преходящи, а любовь — и Кэтлин верила в это — вечна.

Проснувшись утром, Кэтлин села на кровати, опершись спиной на подушки, и посмотрела на мужчину, в которого почти со стопроцентной уверенностью влюбилась.

Она прекрасно знала, что Макс спит обнаженным. Понаблюдав за ним несколько секунд и убедившись, что сон его глубок — во всяком случае, внешне это выглядело именно так, — Кэтлин усмехнулась. Не в силах удержаться, она вытянула ногу и пальцами приподняла одеяло. Ее взору предстало нагое тело Макса. Продолжая улыбаться, Кэтлин вытянула другую ногу и пощекотала пальцами Макса, с удовольствием ощутив его мягкую и теплую кожу.

Она не успела даже вскрикнуть, как Макс рывком приподнялся и повалил ее на спину.

— О, Макс, — прошептала Кэтлин, когда он поцеловал внутреннюю сторону ее бедра. — У нас нет времени. На половину девятого у меня назначена встреча.

— Позвони и скажи, что к тебе пришло нечто. — Макс слегка подался вперед, чтобы ладонь Кэтлин могла нащупать это нечто.

— Нечто большое, да? — игриво спросила Кэтлин и застонала, когда Макс начал покрывать поцелуями ее живот.

— Которое становится еще больше, — пробормотал он. — Однако не такое уж большое, чтобы ты не могла с ним справиться.

— Да... попробую справиться... — У Кэтлин перехватило дыхание, потому что в этот момент губы Макса коснулись набухшего соска, — но это будет трудно...

Кэтлин задрожала в предчувствии блаженства, и с этого момента время перестало иметь для нее значение. Только Макс. Очень скоро они вернут Фрэнки матери и останутся вдвоем. Вот тогда она и поймет, каковы истинные чувства Макса, хочет ли он, чтобы они навсегда остались вместе, как хочет этого она.

Однако очарование любовного акта оказалось несколько омраченным. После того как они насытились друг другом, в воздухе как бы повисли надежды Кэтлин и молчание Макса. Он так и не сказал ничего ни о своих чувствах к ней, ни об их отношениях. А ведь суббота неумолимо приближалась.

Хотя звонок телефона прозвучал тихо, оба вздрогнули. Макс протянул руку и снял трубку.

— Вы меня разбудили, — пробормотал он вместо «алло».

Кэтлин услышала доносившийся из трубки мужской голос и почему-то забеспокоилась.

— Это хорошо... — ответил собеседнику Макс. — Да, конечно... Нет, я сам поеду, так будет проще... Да, согласен. Я знаю, где это... Часа через два. До свидания.

Макс положил трубку и посмотрел на Кэтлин. Ей показалось, что она увидела в его глазах смесь тревоги и страха.

— Слушай, похоже, тебе действительно придется отменить утреннюю встречу, — тихо промолвил он. — Звонил частный детектив. Он только что разговаривал с матерью Лидии. Она говорит, что Лидия приезжала к ней вчера вечером и сказала, что ребенок у ее друзей. У бедной женщины случился приступ, когда она узнала, что это не так. Она очень надеется, что мы привезем Фрэнки ей.

— Тогда, пожалуй, нам лучше ехать.

Холод, охвативший Кэтлин изнутри, остудил весь любовный пыл. Она, хоть и пыталась не слишком привязываться к Фрэнки, успела искренне полюбить малыша, так что теперь тяжело было возвращать его родным. Однако теперь у нее есть Макс, так что расставание с Фрэнки не станет таким уж горьким.

Они с Максом переживут это. Вместе.

— Меня удивляет, что эта новость не расстроила тебя. — Макс, откинувшись на подушки, наблюдал за тем, как Кэтлин поднимается с кровати.

— Однажды я уже прошла через это. — Кэтлин подошла к шкафу, где висел костюм, который она собиралась надеть сегодня. — Я не сомневалась, что Лидия любит Фрэнки, а значит, обязательно вернется. — Перекинув костюм через спинку кровати, Кэтлин пристально посмотрела на Макса. — А тебя это огорчило?

— Я отвечу после того, как поговорю с Лидией.

— Что теперь будет с нами?

Кэтлин затаила дыхание, молясь в душе, чтобы Макс ответил, что испытывает к ней если не любовь, то теплые чувства. О любви говорить еще было рано, но Кэтлин хотелось знать, есть ли у них будущее.

Голубые глаза Макса потемнели.

— Я не хочу, чтобы ты уходила от меня.

Кэтлин страстно желала верить ему, но верит ли сам Макс в то, что говорит?

— Для начала давайте уясним то, что я не сообщила дочери о вашем приезде, мистер Купер, — сказала мать Лидии, проводя их в небольшой скромный дом. — Она сказала, что у нее какое-то дело и она вернется через полчаса. Это хорошо, потому что я хотела бы поговорить с вами без нее.

Все прошли в небольшую гостиную и расселись — Макс в кресло напротив дивана, на котором расположились Кэтлин, Фрэнки и хозяйка дома. Миссис Эштон осторожно, почти робко, протянула руку и дотронулась до внука.

— Я не видела его целых три месяца. Я даже не знала, что Лидия находится в городе, пока у нее не кончились деньги, чтобы платить за гостиницу, и она не приехала ко мне. Лидия сказала, что оставила ребенка у друзей, но не уточнила у кого именно. А когда от вашего имени позвонил частный детектив, меня едва удар не хватил. — Миссис Эштон бросила извиняющийся взгляд на Кэтлин. — Лидия ни словом не обмолвилась о том, что ее адвокат помогает заботиться о Фрэнки.

— Возможно, она и сама этого не знает.

Кэтлин посадила Фрэнки так, чтобы он мог лучше видеть свою бабушку. Миссис Эштон наклонилась к ребенку, и он ухватил ее за палец. Кэтлин понимала, что миссис Эштон следует знать всю правду, поэтому поведала, каким образом Фрэнки оказался в доме Макса.

Слушая, миссис Эштон раскрыла рот от изумления, перестала играть с внуком и всплеснула руками.

— Господи, да что же такое на нее нашло? — едва слышно промолвила она.

Кэтлин было жалко женщину, но она решила быть с ней откровенной до конца.

— Боюсь, что с юридической точки зрения это выглядит так, как будто Лидия бросила своего сына, и, если бы мы с Максом не договорились не сообщать об этом никому до возвращения Лидии, ребенок очутился бы в приюте.

Миссис Эштон побледнела.

— Ваша дочь хоть объяснила, почему оставила ребенка? — спросила Кэтлин. — Или почему не привезла его к вам?

Мать Лидии покачала головой.

— Она только сказала, что приехала сюда, для того чтобы осуществить свою заветную мечту, и что я буду гордиться ею. Я предположила, что она намерена поступить в университет. — Женщина вздохнула. — Но, похоже, из этого ничего не получится. Даже если Лидия действительно хочет продолжить учебу, теперь ее ждут большие неприятности и ей придется улаживать их. — Она перевела взгляд с Кэтлин на Макса. — Я прошу у вас прощения за свою дочь. Она не имела права делать то, что сделала, и я постараюсь, чтобы она поняла это.

Фрэнки что-то громко залопотал, и миссис Эштон печально улыбнулась ему.

— Понимаю, мой дорогой, понимаю. Ох и натворила твоя мама дел. Вы же адвокат... у вас есть какие-нибудь предложения? — обратилась она к Кэтлин.

— А вы согласны ухаживать за Фрэнки, пока Лидия уладит свои дела?

— Да я сколько раз ей говорила, что она может вернуться ко мне, найти здесь работу, а я с радостью буду ухаживать за ребенком! Мне кажется, что дети должны быть как можно ближе к родным. Так нет же, Лидия заявила, что хочет уехать. Мол, если останется жить здесь, то у нее постоянно будет возникать соблазн обращаться ко мне за помощью. А ей, видите ли, требуется самостоятельность. — Глаза миссис Эштон стали печальными. — Но она явно не готова к самостоятельной жизни.

— Возможно, Лидия просто переоценила себя. — К Кэтлин вернулось старое ощущение вины за то, что она так и не смогла толком помочь своей клиентке. — Конечно, это не оправдывает то, что она оставила Фрэнки, но хоть как-то объясняет.

— Лидия должна понять, что ни в коем случае нельзя поступить так еще раз. Ребенок — это вам не грязное белье, которое можно швырнуть в корзину.

— Совершенно верно, — поддакнул Макс.

Мать Лидии снова погладила Фрэнки, а затем, похоже, вспомнила о чем-то.

— Простите, я пойду позвоню мужу. Хочу, чтобы он тоже присутствовал, когда Лидия вернется.

После того как они остались одни, Макс наклонился к Кэтлин.

— По-моему, очень добрая женщина. Как ты считаешь?

— Думаю, нам следует выяснить, совпадают ли взгляды мистера Эштона со взглядами его жены. Если совпадают, то я со спокойной душой оставлю им Фрэнки.

Макс медленно кивнул. Малыш начал ворочаться на руках у Кэтлин, и она опустила его на ковер, чтобы он мог поползать. Однако Кэтлин зорко следила, чтобы ребенок не ударился обо что-нибудь.

Наблюдая за ней, Макс почувствовал, как в нем пробуждается желание. Он чертыхнулся про себя, понимая, что сейчас следует серьезно подумать о сложившейся ситуации. Но невозможно было одновременно наблюдать за Кэтлин и думать. И, поскольку Макс не мог думать о Кэтлин, мысли его переключились на Фрэнки, и это были печальные мысли, потому что предстояло отдать мальчика. За эту неделю Макс осознал, что значит любить ребенка. А теперь он лишался этой любви, и боль потери ранила его в самое сердце. Конечно, он понимал, что рано или поздно придется вернуть Фрэнки, однако не представлял, насколько это будет тяжело.

Откинувшись на спинку кресла, Макс глубоко вздохнул и попытался не думать вообще ни о чем.

Миссис Эштон вернулась в гостиную с подносом, на котором стояли стаканы с чаем со льдом, и поставила его на стол.

— Я уж не стала варить кофе, — извинилась она.

— Ничего, чай тоже хорошо. — Кэтлин подняла Фрэнки с пола. — Может, хотите подержать малыша, пока мы будем ждать Лидию и вашего мужа?

— Да, разумеется.

Миссис Эштон забрала Фрэнки. То ли он вспомнил свою бабушку, то ли просто был ласковым ребенком, Кэтлин не знала, но мальчик развел ручонки и обнял миссис Эштон за шею. Кэтлин глубоко вздохнула и едва удержалась от слез.

Она посмотрела на Макса, их взгляды встретились, и Кэтлин увидела в его глазах боль... Ему тоже не хочется отдавать Фрэнки? Эта мысль вселила в Кэтлин новую надежду. Если Максу действительно понравилось иметь ребенка, то, возможно, в будущем...

Внезапно распахнулась входная дверь и раздался возбужденный голос Лидии:

— Мама, ты где?! У меня прекрасные новости!

— Я в гостиной, — откликнулась миссис Эштон.

— У меня получилось, мама... я выхожу замуж! Я осуществила свою мечту... — Лидия осеклась, застыв на пороге гостиной. — Ой, — пробормотала она, — похоже, я к тому же всех переполошила, да?

На следующее утро Кэтлин с ужасом осознала, что Макс отдаляется от нее. По пути домой от Эштонов и позже она пыталась поговорить с Максом. Но Макс сказал, что не испытывает никаких чувств, оттого что они отдали Фрэнки. И почему он должен что-то чувствовать? Фрэнки не его ребенок.

Но Кэтлин видела страдание в его глазах и поняла, что он не искренен. Ее обидело, что Макс как бы отгородился от нее стеной, однако она постаралась понять его. Он не привык к любви.

Поэтому вечером в постели Кэтлин прильнула к Максу, как бы давая понять, что уж она-то никогда не покинет его. Макс обнял ее, но не попытался приласкать, даже по щеке не погладил. А когда он уснул, Кэтлин тихонько заплакала, потому что ощутила себя одинокой, почувствовала, что их отношения изменяются к худшему.

И вот сейчас, ожидая, пока Макс выйдет к завтраку, Кэтлин представила, что готовится войти в зал суда, чтобы защитить клиента, попавшего в серьезную беду. Она волновалась, терзаемая нехорошими предчувствиями.

— Что случилось? — тихо спросила Кэтлин, когда Макс вошел в кухню.

И увидела, как исказились черты его лица. Это был не тот Макс, которого она знала. Это был кто-то другой, такой же напуганный, как и она... и какой-то совсем далекий.

— Только прошу, Макс, не говори, что ничего не случилось, мы оба понимаем, что это неправда.

Он налил себе кофе, поставил чашку на стол и сел напротив Кэтлин. Ему не хотелось заводить этот разговор, но он обязан был сделать это. Ради ее же блага.

— Я думаю, Кэтлин, у нас с тобой ничего не получится, потому что ты никогда не смиришься с тем, что я не хочу иметь детей.

— Другими словами, я тебе не нужна?

— Я этого не говорил. Просто хочу раз и навсегда закрыть вопрос о детях. Понимаю, ты надеешься, что со временем у нас появятся дети. Так вот, этого не будет.

Кэтлин захотелось закричать. Пока в доме находился Фрэнки, сердце Макса начало постепенно оттаивать, она заметила это. Он уже почти снова поверил в любовь. Но сейчас Макс опять был таким, каким она увидела его впервые, — замкнутым, настороженным. Наверное, расставание с Фрэнки напомнило ему о боли потерь.

Сейчас и Кэтлин ощутила эту боль.

— Я понимаю, Макс, расставание с Фрэнки расстроило нас обоих.

— Да. Я наблюдал за тобой, когда ты прощалась с Фрэнки. Я видел твое лицо. Так скажи мне честно, будешь ли ты счастлива со мной, если у нас не будет детей? — В ожидании ответа Макс посмотрел Кэтлин прямо в глаза.

— Я согласна смириться с этим, если у меня будет твоя любовь.

Он покачал головой.

— Ты скоро поймешь, что одной моей любви тебе недостаточно. Я видел твои глаза, Кэтлин. И понял, что творилось в твоем сердце. — Макс имел в виду момент прощания с Фрэнки.

Поднявшись из-за стола, он подошел к окну, оказавшись к Кэтлин спиной. Желая убедить Макса в том, что он не прав, Кэтлин тоже поднялась, подошла к нему и положила ладони ему на плечи. Однако Макс не изъявил ни малейшего желания разрушить стену, которой окружил себя.

Кэтлин отстранилась. Зная историю его детства, она понимала отчужденность Макса. Он боялся того, что отдаст ей свое сердце, а она растопчет его и сбежит, когда желание иметь ребенка пересилит все остальные чувства. Это было совершенно ясно и только усугубляло боль и обиду Кэтлин. Потому что сейчас желание иметь ребенка не было для нее реальной проблемой.

Реальной проблемой являлось то, что Макс не может безоговорочно поверить в искренность ее любви. Он так решительно настроил себя на то, что не допустит в своей жизни новых страданий, что запер свое сердце и спрятал ключ. И Кэтлин не знала, как ей раздобыть этот ключ.

— Тебе повезло, Макс, что я умею вовремя закусить губу, иначе я залила бы тебя слезами.

Ничего не ответив, он продолжал смотреть в окно. Однако сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— А впрочем, может, я еще сломаюсь и заплачу, — продолжила Кэтлин. — Это пойдет тебе на пользу. Возможно, мои слезы заставят тебя прислушаться к своим чувствам, а не бежать от них. И, может, эти слезы покажут тебе, как много ты значишь для меня.

Наконец Макс обернулся и посмотрел на нее.

— Прости, но я таков, каков есть, и не могу изменить себя.

— Вся беда заключается в том, что, по-моему, ты хотел бы изменить себя. Мне кажется, в глубине души ты желаешь осуществления своей истинной мечты.

— И что же это за мечта?

— Как ты написал в своей книге, истинная мечта — это нечто такое, чего больше всего боишься. В твоем случае, Макс, это не наш общий ребенок. По-настоящему ты боишься полюбить и быть снова брошенным. И никакие мои слова или поступки не изменят этого. Только ты сам.

Макс чертыхнулся про себя.

— Я знаю, Кэтлин, какой мне хочется видеть свою жизнь, и знаю все о своих мечтах.

— Сомневаюсь. — Она печально покачала головой. — Наверное, ты забыл о лучших страницах своей книги. И, пока ты не перечитаешь ее, пока не придумаешь, как помочь себе, я не смогу позволить нашим отношениям продолжаться. Не хочу оставаться рядом с человеком, который не верит в силу любви. Думая, что я причиню тебе боль, ты всегда будешь с подозрением относиться ко мне, будешь готов в любую минуту бросить меня. — Слезы все-таки брызнули из глаз Кэтлин, и она смахнула их ладонью. — Я ухожу.

Ненавидя себя за то, что заставил Кэтлин плакать, Макс наблюдал, как она направляется в гостиную. Все кончено. Как бы Макс ни был уверен, что все это для ее же блага, сейчас он ощущал только не утихающую, ноющую боль... слишком знакомую... ту боль, которую он ожидал всю ночь.

Однако на этот раз винить в этом Макс мог только себя.

Он проклял день, когда появился на свет.

Тетушка Аделайн ворвалась в кабинет Кэтлин, одетая в вызывающе яркое платье из желтого шифона с расклешенной юбкой, которое очень хорошо смотрелось с копной ее ярко-рыжих волос.

— Дорогая, мне надо поговорить с тобой!

— Могла бы и не наряжаться по такому случаю, тетя Аделайн, — буркнула Кэтлин и выдавила из себя улыбку. Уже два с половиной дня она не видела Макса, поэтому плохо воспринимала действительность и сделала вид, что внимательно изучает лежащий перед ней текст. — Я одеваюсь скромнее даже по воскресеньям, — добавила она, делая какие-то отметки на полях. — Конечно, мне приходится иногда одеваться получше для выступлений в суде, но желтый шифон — это уже чересчур...

— Мне звонил Макс Купер.

Кэтлин уставилась на Аделайн. Минувшие два долгих дня растянулись в еще более долгие вечера, поскольку Кэтлин не хотелось возвращаться в свою пустую квартиру. Постоянные размышления о том, как найти способ убедить Макса, что они нужны друг другу, лишили Кэтлин сна. Нервы у нее были на пределе, и она не была настроена выслушивать шутки... даже тетушкины.

— Не надо дразнить меня и портить настроение, тетя Аделайн, — сухо бросила Кэтлин.

— То-то я и вижу, какое у тебя прекрасное настроение, — парировала Аделайн. — Советую с помощью косметики избавиться от кругов под глазами, дорогая, иначе клиенты станут принимать тебя за ходячую смерть.

— А я и есть ходячая смерть.

— Кэтлин, он действительно звонил. — В глазах Аделайн не было ни малейшего намека на насмешку.

— А что он хотел? — спросила Кэтлин, с трудом узнавая свой голос.

— Он спросил меня, знаю ли я что-нибудь о том месте из его книги, которое ты процитировала. И сказал, что не писал таких строк. Ну, о том, что истинная мечта — это нечто такое, чего боишься больше всего.

— Так он не писал этого?

Аделайн медленно покачала головой, и ее ярко накрашенные губы сложились в улыбку.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я сама это придумала, специально для тебя. Чтобы ты определилась — действительно ли больше всего мечтаешь иметь ребенка. А для большей солидности приписала эти слова Максу, уверенная, что к его-то советам ты прислушаешься.

— Ох, тетя... — Откинувшись на спинку кресла, Кэтлин рассмеялась. — Бедный Макс. А я сказала ему, что это он написал в своей книге и, значит, должен следовать собственным советам. Если уж он решился позвонить тебе, то, наверное, сошел с ума, пытаясь отыскать это место в книге.

— Скорее он сошел с ума, скучая по тебе.

Кэтлин чуть подалась вперед.

— Это он так сказал?

Аделайн небрежно махнула рукой.

— Мужчины! Разве они когда-нибудь говорят то, что думают?

— Макс говорит. Он вообще прекрасный оратор. — Кэтлин тяжело вздохнула. Господи, как же его не хватает! — И это все, что он хотел?

— Вполне достаточно. Если ему настолько не дают покою твои слова, дорогая, что он позвонил мне, значит, он думает о тебе. — Аделайн погладила племянницу по плечу. — Все будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Поразмышляй о своей жизни, Кэтлин. Ты мирилась с ленью Берта, не уходила от него, потому что его сын нуждался в тебе. Потом ты стала адвокатом и принялась помогать всем людям, которые нуждались в тебе. И ты хочешь ребенка, которому будешь нужна. Все, что ты делала в своей жизни, было связано с желанием быть любимой и нужной. Я права?

Кэтлин медленно кивнула. Да, пожалуй, тетя права. Во всяком случае, она не могла найти других объяснений тем поступкам, которые совершала в своей жизни. В основе каждого из них лежал тот факт, что она оказалась ненужной родителям, поэтому Кэтлин всеми способами старалась находить людей, которым была бы нужна.

— Вот почему я думаю, что все будет хорошо, — продолжила Аделайн. — Ты сама пришла к выводу, что твоя истинная мечта не ребенок, а любовь. Ты боялась снова влюбиться в мужчину, которому станешь не нужна. Но ведь Максу ты нужна, правда?

— Надеюсь.

— Разумеется, нужна! Макс желает любви больше, чем чего-либо другого, он понимает, что ты можешь дать ему эту любовь. Но он просто боится. Надо уничтожить его страх, и тогда вы будете счастливы. — Аделайн бросила взгляд на свои изящные часики и застонала. — Господи, я опаздываю к выступлению! Позвони мне, если что-нибудь надумаешь.

Поднявшись, Кэтлин проводила ее до двери.

— Я люблю тебя, тетя Аделайн.

— Я тоже люблю тебя, дорогая. — Аделайн убрала локон, упавший на лицо Кэтлин. — И не волнуйся... ты что-нибудь обязательно придумаешь. Обязана придумать, потому что вы с Максом созданы друг для друга. Я читала в книге биографию Макса. У вас похожие судьбы, вы оба многого добились в жизни, и он способен понять тебя и твою жизнь лучше, чем любой другой мужчина. Если кто и заслуживает большой взаимной любви, так это ты и Макс. Просто сейчас он на перепутье и напуган. Но ты не сдавайся!

— Не буду, — пообещала Кэтлин.

Аделайн помахала пальчиками и повернулась, чтобы уйти.

— Тетя Аделайн?

Аделайн резко повернулась, и юбка ее платья взметнулась лимонным облаком.

— Возможно, в нашем с Максом детстве и много общего, но только мне посчастливилось иметь вторую мать — тебя. А у него не было никого.

— А теперь есть, дорогая. — Глаза Аделайн засияли от гордости. — У него есть ты.

Смахнув слезу, Кэтлин улыбнулась тетушке, подождала, пока та села в лифт, а затем закрыла дверь кабинета. Вернувшись за стол, она взяла ручку и начала писать, однако ее мысли снова и снова возвращались к совету Аделайн бороться за любовь Макса.

Она уже попыталась стать мечтой Макса, полюбила его всем сердцем. Однако следовало рассеять страх Макса перед ее любовью. Надо убедить его, что она не покинет его ни в горе, ни в радости. Но как сделать это? Господи, как?!

Постепенно ответ на этот вопрос стал обретать определенные очертания. Возможно, решила Кэтлин, то, что я собираюсь сделать, выведет Макса из себя, но не убедит окончательно в том, что у нас есть перспектива совместного будущего. Но, с другой стороны, я могу добиться своей цели.

Разумеется, мне понадобится помощь тетушки, а сегодняшний вечер у Аделайн занят. Но ничего, сегодня я все тщательно спланирую, а завтра переговорю с Аделайн и ринусь в решительный бой за свое счастье.

Макс расхаживал по ковру взад и вперед, а затем в раздражении швырнул свои записи на диван. Он понял, что потерял способность концентрировать мысли.

Вчера он не выдержал и позвонил Аделайн, сказав себе, что делает это исключительно ради того, чтобы выяснить, в какой главе его книги Кэтлин вычитала об истинной мечте. Однако он не мог долго обманывать себя и едва не спросил у Аделайн, страдает ли Кэтлин так же сильно, как он сам.

Но все же попрощался и повесил трубку, не совершив роковой ошибки. Остаток дня Макс провел в размышлениях о теории Аделайн.

Чего я хочу, но боюсь больше всего?

Я всегда мечтал иметь дом, из которого меня никто не смог бы выгнать. Однако сейчас у меня такое чувство, словно мой дом без Кэтлин превратился в гробницу. Возможно, дом всегда и был гробницей, но до появления Кэтлин... — и, черт возьми, Фрэнки! — я просто не осознавал этого.

Что же касается истинной мечты... Чего я на самом деле хочу, но до смерти боюсь иметь? Может, Кэтлин права? Может, это любовь?

Да, любовь, вынужден был признаться себе Макс. Любовь Кэтлин. У меня пропал аппетит, я не мог сосредоточиться, совсем не готовился к следующему семинару. Воодушевлять людей на осуществление их мечты сейчас кажется мне пустым занятием, поскольку я не могу осуществить собственную мечту. Осуществление моей мечты связано с риском, потому что придется полностью раскрыть перед Кэтлин душу и сердце, отбросить всякие страхи по поводу того, что она может бросить меня. А если я не сделаю этого, то никогда не верну Кэтлин. Но смогу ли я броситься с головой в любовный омут?

Раздался звонок в дверь. Макс решил не открывать, немного опасаясь повторения недавней истории, когда оставленный на пороге ребенок перевернул вверх тормашками его жизнь. Но звонок продолжал трезвонить, а затем раздались удары кулаков в дверь. Кто-то упорно желал видеть его. Разозлившись, Макс подошел к двери и рывком распахнул ее.

— Грег! — На крыльце стоял его брат. Вот уж кого он не ожидал увидеть... хотя, может, оно и к лучшему, Грегори поможет ему отвлечься. — Заходи, — пригласил Макс.

— Со мной Барбара, — объявил Грегори — практически копия Макса, только худее и ниже ростом. Он шагнул в сторону, пропуская вперед свою жену, хорошенькую темноволосую женщину с очаровательной улыбкой. — Я помню, ты говорил, что момент для нашего приезда неудачный, но Барбара настояла, так что извини. Ты, конечно, мой брат, но женат я на ней, и ее голос перевесил твой.

— Привет, Макс.

Барбара ослепительно улыбнулась, и Максу пришлось улыбнуться в ответ, однако все его внимание было сосредоточено на брате. За последние двадцать лет он видел Грегори во второй раз, а в первый — на свадьбе брата. Так что практически они были незнакомыми людьми.

— Вы же родные братья, — воскликнула Барбара, и голос ее был таким же радостным, как улыбка, — обнимитесь! Братья неловко обнялись.

— А теперь моя очередь, — объявила Барбара и порывисто обняла Макса.

Барбара всегда была пухленькой, но сейчас Макс отметил, что она заметно пополнела со времени свадьбы. Нахмурившись, он отступил назад и внимательно оглядел невестку. На щеках ее играл румянец, а свободная одежда не могла скрыть выступающий живот.

У Макса внезапно пересохло в горле.

— Это сюрприз, Макс, — сказала Барбара, не уточняя, что имеет в виду. Но Макс и так понял: скоро он станет дядей.

Эмоции переполняли его, переводившего взгляд с Барбары на Грегори и обратно. Ошеломленный, он одновременно испытывал и радость, и тревогу за брата. Но тревога пересилила, и у Макса так сдавило горло, что он не мог говорить.

Барбара дернула его за рукав.

— А ты должен сказать: «Очень рад за вас обоих, поздравляю, с радостью оплачу обучение ребенка в колледже».

— Барбара, если вам понадобятся деньги для ребенка, — забормотал Макс, — я, разумеется, помогу.

— Да я просто дурачусь! — Барбара посмотрела на мужа. — Грег, скажи ему, что я шучу!

— Ну, если он предлагает деньги... зачем я буду возражать? Макс наверняка заработал на своей книге кучу денег, так почему же отказываться?

— Молодец, с чувством юмора у тебя все в порядке, — похвалила мужа Барбара, но тут же переключилась на молчавшего Макса. — Тебя действительно огорчил наш приезд?

— Нет-нет, конечно же нет, — торопливо возразил он.

Его по-прежнему тревожили мысли о ребенке и о будущем брака Грегори. Сейчас брат и его жена жили практически врозь, даже в разных штатах, поскольку ни один из них не захотел после свадьбы расстаться с любимой работой, поэтому Макс был вынужден спросить:

— Вы намерены что-то предпринять с рождением ребенка?

— Это еще одна причина нашего приезда в Майами, Макс, — ответил Грег, обнимая жену и привлекая ее к себе. — Я хочу узнать здесь насчет работы в местной телекомпании. Если есть работа, то Барбара продаст свой дом и бизнес, и мы с тобой будем соседями. Барбара намерена полностью посвятить себя воспитанию ребенка.

Полностью посвятить себя воспитанию ребенка. Макса больно ранила мысль о том, что Кэтлин никогда не сможет позволить себе такого.

— Так ты переезжаешь сюда из-за меня? — спросил он, чувствуя подступивший к горлу комок.

С одной стороны, его терзала боль за Кэтлин, а с другой — охватила радость от перспективы воссоединения с братом.

— Совершенно верно, — подтвердила Барбара. — Двадцать лет разлуки — слишком большой срок для родных братьев. — Она ласково потрепала Макса по щеке. — Но веди себя хорошо, а то мы поселимся в соседнем доме и будем следить за всеми твоими подружками.

Наклонившись, Макс поцеловал невестку в щеку.

— Так?

Барбара рассмеялась.

— Вы, Куперы, можете быть просто очаровательными, когда захотите. Так ты действительно не возражаешь против нашего приезда?

— Конечно, не возражаю. — Макс заставил себя улыбнуться, понимая, что Грег и Барбара ждут от него этой улыбки, однако думал он сейчас об одиночестве и о пустоте в своей личной жизни.

— Ты что-то плохо выглядишь, — обеспокоенно заметила Барбара. — Наверное, тебе лучше сесть. Может, хочешь что-нибудь выпить?

— Этот вопрос должен был задать я, не так ли? — Из-за плохого настроения Макс совсем забыл о гостеприимстве. — Если хотите, я принесу чего-нибудь...

Барбара покачала головой.

— Я сама. А вы с Грегом пока поболтайте. — Адресовав мужу улыбку, которая свидетельствовала о том, что Барбара совершенно счастлива в этой жизни, она послала Максу воздушный поцелуй и направилась в кухню.

— Барбара, возможно, и не хочет сидеть, а я вот присяду, — сказал Грег, потягиваясь. — Готов поклясться, что у этой женщины энергии больше, чем у реактивного двигателя.

Обдумывая все то, что только что услышал, Макс прошел в гостиную и опустился в свое любимое кресло. Его радовало, что Грег будет жить рядом, что они с Барбарой готовят прекрасное будущее своему ребенку. Однако ему хотелось понять, как удалось брату примирить свою нынешнюю жизнь с прошлыми убеждениями не иметь детей.

Похоже, Грегори не так уж устал, как говорил об этом, потому что принялся рассматривать коллекцию моделей автомобилей.

— Здорово, — похвалил он. — А я собираю марки стран, в которых побывал.

Макс посмотрел на брата, которого почти не знал.

— Ладно, пока Барбара занята, — сказал Грегори, усаживаясь на диван напротив Макса, — объясни мне, что происходит.

Под внимательным, терпеливым взглядом голубых глаз брата Макс замялся, не зная, с чего начать.

— У меня несчастье.

На губах Грегори промелькнуло подобие улыбки.

— Да, это заметно. У тебя сейчас такой вид... Вроде как ты готов расплакаться, но, с другой стороны, готов отлупить кого-нибудь.

Макс усмехнулся, но лицо его тут же снова омрачилось.

— Я втянул себя в крупные неприятности.

Грегори откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу.

— Попробую догадаться. Поскольку ты превратился в добропорядочного, уважаемого гражданина, которому люди доверяют маленьких детей, то это не могут быть неприятности с законом. При первой встрече ты говорил мне, что, помня отца, не притрагиваешься к алкоголю. Так, что же остается? — Грегори щелкнул пальцами. — Женщина, правильно? Нет, подожди, позволь мне конкретизировать... та самая Кэтлин, которая «просто знакомая»?

— Да. — Макс вкратце изложил события последней недели.

— Значит, ты страдаешь без нее. — Грегори поднялся с дивана и стал расхаживать по комнате. — Но боишься жениться на ней, потому что думаешь, что, если у вас не будет детей, она со временем возненавидит тебя и бросит. А детей ты не хочешь. Потому что не желаешь повторения того, что случилось с нами, если вы расстанетесь. Но с другой стороны... — Он подошел к Максу и остановился. — Ты с удовольствием жил бы с ней, если бы был уверен, что она тоже не хочет иметь детей. Однако рисковать не хочешь.

— Все именно так. — Макс кивнул.

— На мой взгляд, ты влюблен. — Грегори внимательно посмотрел на брата. — Или же совершенно запутался.

Впервые с момента расставания с Кэтлин Макс рассмеялся.

— Черт побери, об этом я догадался и без твоей помощи! У тебя есть конкретные предложения?

Грегори покачал головой.

— Ну, разве что поговори с Барбарой, в таких вещах она разбирается прекрасно...

— Но ведь ты не боишься того, что можешь расстаться с Барбарой, а дети будут страдать, если семья распадется. Почему?

— Потому что мы с ней — это не наши родители. Я научился не убегать от трудностей, а Барбара всегда была независимой. И никогда наш ребенок не будет страдать, как страдали мы.

Макс подумал, что Грегори прав. Теперь настал его черед расхаживать по комнате.

— А ты простил отца? — неожиданно спросил Грегори.

Макс пожал плечами.

— Я обрадовался, когда он нашел меня, но, думаю, мы уже никогда не будем близки. Да, пожалуй, я простил его.

— Тогда ты должен понять, что вы с Кэтлин тоже другие и сможете построить свою семейную жизнь по-другому.

— Я понимаю это. Но с другой стороны...

— А с другой стороны — ничего, — твердо заявил Грегори. — Ты все слишком усложняешь. Говоришь, что не хочешь, чтобы твои дети прошли через те страдания, через которые прошел ты. Но ты же не допустишь, чтобы они страдали! Ты не такой человек. А Кэтлин может допустить, чтобы дети страдали?

— Нет.

— Тогда ты должен доверять ей.

Повернувшись спиной к брату, Макс сглотнул слюну и тупо уставился на свою коллекцию. Ему необходимо было узнать кое-что.

— Как тебе удалось, Грег? — спросил Макс, оборачиваясь, чтобы видеть реакцию брата. — Как тебе удалось уйти от того прошлого, которое было у нас, и зажить нормальной, счастливой жизнью? У меня вот не получается.

— Да все очень просто. — Грегори бросился на помощь Барбаре, которая внесла в комнату поднос с холодным чаем. Когда они сели на диван, он обнял жену за талию и привлек к себе. — Любовь.

Неожиданный стук в дверь удивил теперь уже всех троих. Макс чертыхнулся. Похоже, его решили не оставлять один на один со страданиями.

Он подошел к двери и распахнул ее.

— Аделайн!

— Это просто кошмар! — выпалила Аделайн. — Моя Кэтлин говорит, что ей нужно, чтобы вы приехали к ней, но в телефонном справочнике нет вашего номера телефона, а дело касается этого бедного малыша! — Она вихрем ворвалась в гостиную и остановилась, увидев Грегори и Барбару.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. Вы подруга Кэтлин? — спросил Грегори.

— Я ее тетя Аделайн. А вы знакомы с ней?

— Нет, пока не знакомы, но сгораем от желания познакомиться. — Грегори повернулся к жене. — Правда, дорогая?

— Разумеется. — Барбара ослепительно улыбнулась.

Аделайн в ответ сделала то же самое и поинтересовалась:

— А вы кто?

— Грегори мой брат, — пояснил Макс, — а Барбара его жена. — Вздохнув, он положил ладони на плечи Аделайн, желая вернуть ее к начатому разговору, хотя сильно подозревал, что неугомонная тетушка проявляет личную инициативу. А значит, она умнее их с Кэтлин, вместе взятых.

— Насколько я понимаю, под «бедным малышом» вы подразумеваете Фрэнки, — обратился Макс к Аделайн. — А с Кэтлин... все в порядке?

— Да. Она звонила из... — Аделайн порылась в своей сумочке и вытащила оттуда клочок бумаги, — из торгового центра вот на этой улице и просила, чтобы вы приехали. Прошу вас, поезжайте, даже если вы злы на Лидию за то, что она оставила бедного малыша на вашем крыльце.

— Кто-то оставил ребенка у тебя на крыльце? — изумленно спросила Барбара, инстинктивно кладя ладони на свой живот. — Да как же можно было сделать такое?!

— Я тебе позже объясню, — с усмешкой ответил ей Грегори. — Этот дом будет почище парка развлечений.

— Ладно, надо выяснить, что случилось, — сказал Макс. Ему все равно хотелось подышать свежим воздухом. — Аделайн, вы едете со мной?

— О нет, ей нужны вы, а не я. Я подожду здесь, на тот случай, если вы помиритесь и Кэтлин приедет сюда.

Макс сомневался в подобном результате, однако не стал терять времени на споры с тетушкой Аделайн... В конце концов, всякое возможно.

— А ты, Грегори?

— Да, я поеду с тобой... — начал Грегори, но Барбара ткнула его локтем в бок, и он спохватился: — Нет, нам надо немного отдохнуть. Но ты можешь поехать на нашей машине, потому что она загораживает выезд для твоей.

Грегори бросил Максу ключи. Макс вышел, забыв закрыть дверь, и это за него сделала Аделайн.

Посмотрев с усмешкой на жену, Грегори сказал:

— Должен признаться, Барбара, мне почти жаль брата. Даже я не смог бы пройти ради любви через такие страдания. А теперь скажи, почему ты не позволила мне поехать с Максом?

— Потому что это шанс для Макса и Кэтлин побыть наедине... если она действительно ждет его там.

— А есть сомнения? — удивился Грегори.

Барбара внимательно посмотрела на Аделайн, которая загадочно улыбалась.

— Так я и думала! — торжествующе воскликнула Барбара. — Макс, как всякий влюбленный, не может рассуждать здраво. А тебе, Грег, и в голову не пришло, что все может быть подстроено специально...

— Э, да это просто возмутительно! — с притворным негодованием вскричал Грегори.

Барбара ласково улыбнулась ему и повернулась к Аделайн.

— Но провести меня вам не удалось. Что происходит на самом деле? Только, ради Бога, не говорите ничего такого, что заставит нас вскочить с дивана. У меня ноги просто гудят.

На губах тетушки Аделайн заиграла улыбка. Поначалу ее смутило присутствие посторонних людей, но сейчас, когда она убедилась, что они искренне заботятся о счастье Макса, Аделайн подумала, что, возможно, их приезд очень кстати.

— Я все объясню, — сказала она. — Только надо торопиться, поскольку времени у нас мало.

Барбара и Грегори усмехнулись и приготовились слушать.

Чуть более часа спустя, уже с наступлением сумерек, Макс свернул на свою улицу. Его обуревала злость на тетушку Аделайн, но вместе с тем он чувствовал себя чертовски расстроенным и подавленным. Ни Кэтлин, ни Фрэнки он в торговом центре не нашел, и сейчас недоумевал, почему Аделайн отправила его гоняться за призраками. Хотя, возможно, Кэтлин действительно послала Аделайн за ним, но по какой-то причине уехала с условленного места до его приезда. Однако в это трудно было поверить.

Пока Макс искал Кэтлин, он думал исключительно о будущем, которое представлялось ему довольно мрачным, и о словах брата. Ему хотелось увидеть Кэтлин, сказать ей, что он готов попытаться начать с ней совместную жизнь. Вполне возможно, Кэтлин ответит отказом, но он не станет проклинать ее за это.

Оставив машину Грегори на подъездной дорожке, Макс направился к дому. Он уже подходил к крыльцу... когда замер на месте. Все конечности буквально окаменели, едва он увидел... это.

Еще одна большая плетеная корзина. И еще одно одеяло поверх нее. Еще одна записка, прикрепленная к ручке липкой лентой.

— О нет... — Все внутри Макса взбунтовалось, заставляя его бежать. — Я не заслужил этого. Я даже перестал расплачиваться в магазинах чеками, на которых указаны мои имя и адрес, — причитал он. — Отложил на время рекламную кампанию. Господи, почему Ты хочешь снова пустить меня по всем кругам ада?!

Он сделал несколько осторожных шагов в направлении крыльца. Одеяло зашевелилось, и Макс застонал. Ну почему опять мне? Я сам сейчас нуждаюсь в утешении и заботе. Однако на это раз Макс, похоже, знал ответ на свой вопрос.

Почему ему? Да потому, что это наказание за то, что он не впустил в свою жизнь любовь, хотя у него и был такой шанс! И судьба снова преподносила ему тот же самый урок.

— Хорошо, — громко произнес Макс, словно обращаясь к тому, кто теперь контролировал его жизнь, потому что сам он ее больше не контролировал. — Я сдаюсь. Если Кэтлин Седдрик простит меня, я хочу, чтобы она вернулась в мою жизнь... Только, прошу, пусть тот, кто оставил эту корзину, заберет ее!

— Слишком поздно, — раздался голос Кэтлин. Она вышла из-за высокого кустарника и остановилась в круге света.

Их глаза встретились, и Макс почувствовал, что его страх вмиг улетучился.

— Ты не ждала меня в торговом центре и у тебя нет никаких проблем, да, Кэтлин?

— Нет, проблема есть, — возразила она. — Возможно, не такая, о которой тебе говорила тетя Аделайн... Я считаю большой проблемой то, что мы с тобой не вместе. Я слышала твой э-э-э... монолог и думаю, мы оба нашли верные решения. Прочти записку.

Завороженный теплом ее карих глаз, Макс взял записку, прикрепленную к корзине.

«Дорогой Макс. Тетя Аделайн сказала, что если я точно выясню, чего ты боишься больше всего, и сумею уничтожить этот страх, то мы сможем быть счастливы вместе. Мы оба понимаем, что нужны друг другу, но ты боишься, что я могу оставить тебя... и в прошлую субботу я совершила большую ошибку, поступив именно так.

Однако я вернулась, чтобы исправить ее. Надеюсь, ты полюбишь малыша, который находится в этой корзине, и меня, потому что мы с ним будем верны тебе до последнего вздоха, обещаю. Если ты поверишь в силу любви, то не будет в этом мире ничего такого, с чем мы не сможем справиться вместе. Я люблю тебя».

Именно так Кэтлин подписала записку. Глубоко вздохнув, Макс наклонился и отбросил одеяло с корзины. Там на старой подушке мирно дремал рыжий пушистый щенок.

Макс выпрямился, на губах его появилась улыбка. Сложив записку, он сунул ее во внутренний карман пиджака, поближе к сердцу. А затем распахнул объятия, и Кэтлин бросилась в них и крепко прижалась к Максу.

— Он просто замечательный, Кэтлин, — хрипло и взволнованно прошептал Макс. — И ты тоже.

— Все будет хорошо. Обещаю тебе.

— Сейчас я уверен в этом.

Кэтлин отстранилась и вопросительно посмотрела на Макса.

— Да, уверен, — подтвердил он, — потому что, едва услышав от тети Аделайн, что нужен тебе, я так стремительно помчался к тебе на помощь, словно ты была привязана к железнодорожным рельсам, а поезд уже приближался. — Макс улыбнулся. — И если это недостаточное доказательство, то... я люблю тебя и хочу, чтобы осуществилась и другая твоя мечта... наша мечта.

— Ты говоришь о ребенке? — спросила Кэтлин дрожащим голосом.

— О ребенке. Собаки ведь любят играть с малышами, правда?

Кэтлин со смехом обняла Макса за шею и поцеловала его. Это был поцелуй, который скрепил их любовь и заставил Макса осознать, что, каким бы ни было его прошлое и что бы ни ждало его в будущем, Кэтлин всегда будет рядом с ним.

Они снова начали целоваться, но в этот момент услышали стук в окно. Прервав поцелуй, Макс обнял Кэтлин.

— Это тетушка Аделайн. Наверное, нам надо войти в дом и объяснить всем, что происходит, — предложил он, хотя и весьма неохотно.

— Думаю, они могут подождать, — возразила Кэтлин. — Кроме того, прежде чем мы войдем в дом, я должна тебя предупредить кое о чем.

— А мне это понравится?

— Не знаю. — Кэтлин почувствовала, что ей сейчас ужасно тяжело рассуждать, когда губы Макса щекочут ее ухо. Она слегка отстранилась. — Твоя невестка и моя тетя считают, что я поступила совершенно правильно... но на самом деле это была идея Аделайн. Поэтому она и выпроводила тебя из дому, чтобы у меня было время все устроить. Однако твой брат смущен всем происходящим.

Смущен? Невозмутимый Грегори, прошедший огонь, воду и медные трубы?

— Интересно будет взглянуть на это.

— Если кому-то из вас не понравилась моя маленькая ложь во спасение, то вам придется выбрасывать мои вещи, потому что добровольно я больше никогда не уйду из этого дома.

— Так ты приехала с вещами?

— Да, собрала все самое необходимое. А тетя Аделайн захватила для меня неглиже. — Кэтлин улыбнулась, заметив в глазах Макса озорные огоньки.

— Еще одна мечта становится реальностью. Это лишний раз подтверждает мою правоту. Мечты действительно сбываются.

Макс притянул Кэтлин к себе, и их губы слились в поцелуе.