Три дня. В снегоступах. Должно быть, он рехнулся. С рюкзаком на саднящих плечах Джейкоб, пыхтя, прокладывал путь по склону, огибая резкие, крутые подъемы. Восхождение было трудным, и он соскальзывал каждый раз, как переносил вес на заднюю ногу. Сощурившись, он посмотрел на вершину скалы, узкий, черный, незащищенный от ветра горный хребет. Если бы у него были ледорубы, тогда да, может он и справился бы с этим, а так, прямой подъем могли осилить только птицы, и даже проложенная тропа не поможет.

Тяжело дыша, он правой рукой вытер пот со лба и посмотрел, как от перчатки поднимается пар. Ходьба в снегоступах казалась относительно легкой (при этом слово «относительный» было относительным понятием), пока он придерживался более ровной поверхности, хотя и это было довольно относительным. Из-за того, что Шельфлайсленд был самым южным континентом Арк-Рояла, его рельеф представлял собой безумную мозаику, образовавшуюся в результате столкновения и отступления двух массивных ледников: мешанина из разбросанных повсюду валунов, скалистых, прикрытых снегом вулканических кратеров, конических камов[1], узких базальтовых горных хребтов и плоских из-за эрозии равнин.

Обширный подземный водоносный пласт располагался не только по всему району, но и простирался дальше, проходя по дну моря до колонии клана Волка в изгнании на Герехтланде, где он превращался в лабиринт водных путей на поверхности.

Здесь, так далеко на юге, из-за вечной зимы родники и реки были скованы льдом.

Лед, покрывавший гору, был прочным, голубого цвета и сиял так сильно, что у него болели глаза…

– Прекращай это, – сказал он, с каждым словом изо рта вырывались маленькие клубы пара. – Просто надо продержаться ещё одну грёбаную неделю.

Неделю: три дня назад Кристиан Келл высадил его на покрытой ледниковыми отложениями равнине в двадцати километрах к востоку, указал на юго-запад и пожелал удачи.

Словно желая придать ему стимул, Кристиан по всему пути припрятал небольшие сюрпризы: немного еды, сухую одежду, дополнительное топливо для переносного обогревателя. Продукты мало волновали Джейкоба, а вот топливо… Он старался быть экономным, и запасы топлива понемногу увеличились.

Но после того как три ночи он провел, укрываясь в палатке на одного человека, и не мог сдержать дрожи, закутавшись в спальный мешок (ранее он обнаружил, что местные хвойные деревья не горят, а просто взрываются; он это и так знал, но, обезумев от холода, забыл про это, пока едва не лишился бровей), затем, при помощи молотка и долота наколов льда на реке, чтобы добыть питьевой воды, Джейкоб подумал, что одна неделя это чертовски долго и дополнительные запасы топлива придутся как раз кстати. Нет, он, конечно, мог подать сигнал о помощи, когда ему заблагорассудится, но это было исключено.

«Всё равно, я сошел ума, даже если откажусь от восхождения. » Чего он не собирался делать, вроде как, он же просто взберется на эту идиотскую вершину. Тяжело вздохнув, он продолжил нелегкий путь. В любом случае возможности обогнуть хребет не было: он уже два раза проверял. Кристиан сказал идти по извилистой тропинке, которая вела на юго-запад, к горному хребту, по которому Джейкоб смог бы вернуться назад, на северо-восток. Также он добавил, что ещё один запас топлива был спрятан здесь, возле крутых скал, возвышающихся над берегом и уходящих дальше вглубь материка под углом в 45 градусов. Учитывая надвигающийся шторм, дополнительное топливо оказалось бы чертовски полезным.

Он так тяжело дышал, что ему понадобилось несколько секунд, что различить звук; изумленный, он остановился.

«Гром? Здесь? Сейчас?» Прежде чем его мозг успел обработать эту мысль, он уловил движение и посмотрел в сторону хребта.

«Это дерево», – первое, что пронеслось у него в голове. Но затем он сам себе возразил: – «Минуточку, деревья не бегают в снегоступах.»

Размытое пятно на снеге, который вскидывало в воздух, словно грязь под колесами транспорта на дороге с гравием.

Громкое «у-у-х», когда воздух со свистом вырвался из легких, словно кто-то врезал ему по солнечному сплетению. В следующее мгновение он вместе со всем снаряжением оказался в воздухе, вот только двигался он назад, спускаясь по склону с такой скоростью, что ему заложило уши.

– Погоди, – с трудом выдавил он из себя, пока женщина – теперь он видел, что это женщина, просто очень высокая – вприпрыжку спускалась по склону. – Подожди, кто?..

– Тихо, – не снижая скорости, сказала она. Пятью секундами позже она спряталась за огромными, необтесанными валунами у основания утеса и забросила его и себя в глубокий сугроб.

Дергаясь, Джейкоб попытался встать, но тяжелый рюкзак тянул его вниз, и он был беспомощен, как перевернутый жук.

– Эй!

Схватив кулаком Джейкоба за куртку, женщина перевернула его на живот.

– Я же сказала. Тихо.

«Ого, а она огроменная.»

– Да кто ты такая? – через мгновение вопрос о том, кем она себя возомнила, напрочь вылетел из головы.

Воздух наполнился ревом. Джейкоб чувствовал, как под ним сотрясается земля, и вдруг из-за плотных облаков с пронзительным воем показался корабль. Он был серебристого цвета, похож на пулю. Может, истребитель? Но нет, не было видно ощетинившихся орудий ни на крыльях, ни на носе корабля. Может, тогда шаттл? Вертикальные языки желто-оранжевого пламени вырывались из-под каждого крыла, от жары на пятьдесят метров растаял снег. Покачиваясь, нижняя часть корабля раскрылась, и Джейкоб увидел, как засверкали прыжковые ранцы, когда три серо-металлические фигуры стремительным движением бросились вниз, похожие на маленькие, черные точки. У двух, один большой, второй поменьше, были рюкзаки и винтовки, у третьего оружия не было, но он держал какую-то коробку. Металлические двери захлопнулись, и в следующее мгновение корабль уже скрылся за облаками.

– Ни черта себе, – прошептал Джейкоб. – Это что за парни?

– Без понятия. Они не из клана.

Без сомнений, элементал: конечно же, это объясняло и её рост, и невероятную силу. Клан Волка в изгнании, как же, но что здесь могло понадобиться элементалу? Они же целую вечность назад покинули ближайшую колонию.

– Ты уверена?

– Вполне. В пойнте было бы пять воинов. Хотя они солдаты.

У мужчины и женщины были гаусс-винтовки, плюс рюкзаки и снаряжение, значит, они подготовились, чтобы остаться на ночь или две. Но при этом их корабль не остался, а значит, неприятностей они не ждут.

– Тогда может они из Лиры? Ну, знаешь, люди Катрины? – адреналин стучал по венам Джейкоба. Оборонительный рубеж Арк-Роял был создан восемь лет назад, по решению великого герцога Моргана Келла, дяди Кристиана, чтобы отдалить «Гончих Келла» от архонта Катрины Штайнер-Дэвион. Создание оборонительного рубежа и его сохранение на протяжении всех этих лет было всего лишь отвлекающим маневром. Поговаривали, что Катрину свергнут, так или иначе. (Каким образом, Джейкоб даже не мог представить. Да, да, его отец был мехвоином; господи, да его дед разгромил наемников Красно Корсара. Именно поэтому Кристиан в первую очередь вернулся на Кукенс Плеже Пит). Рубеж находился на границе с территорией клана Нефритового Сокола. С мая 3064 по июнь 3065 воины Нефритового Сокола совершали набеги на другие миры. Но на Арк-Роял они не нападали и постепенно пересечения границы прекратились. Если только это не было новой попыткой.

Когда он выложил об этом элементалу, она нахмурилась.

– Возможно. Хотя они с такой же легкостью могут быть агентами-разведчиками принца Виктора. Он тоже получит многое, если ему удастся втравить в драку «Гончих Келла» или клан. Но кем бы они ни были – «Локи», Нефритовый Сокол или преданные Виктору солдаты – что они здесь забыли?

Хороший вопрос. Джейкоб смотрел, как три фигуры приземлились на самой кромке плоской равнины, где росли редкие, покрытые снегом вечнозеленые кусты. Двое с винтовками двинулись вперед и начали прочесывать периметр, пока третий стоял, вцепившись в свою коробку.

Элементал напряглась, и от Джейкоба это не ускользнуло.

– Что?

– Эта коробка, – элементал свернулась в комок напряженных мышц и тугих сухожилий. Джейкоб подумал, что она похожа на горную кошку. – Желтый символ на одной стороне.

– Символ? – переспросил Джейкоб, пытаясь разглядеть желтое пятно, пока у него не начало все расплываться перед глазами. Может, у элементалов даже зрение было улучшено.

– Что за он?

– Биологическая опасность.

– Ты говоришь о биологическом оружии? Яд?

– Да.

– Но какой смысл травить что-то в такой глуши? И что травить?

– Оба вопроса в точку. Что здесь есть, чего больше нигде нет?

Морщины прорезали лоб Джейкоба. Ну, здесь были снег, скалы и лед, и тут в голове пронеслось воспоминание того, что он делал сегодня утром: колол лед на реке, которую подпитывали подводные источники. От удивления у него перехватило дыхание, обернувшись, по широко раскрытым глазам элементала он понял, что ей пришла та же идея.

– Вода, – одновременно сказали они.

В шлеме раздался щелчок. За ним последовал раздражаю-

щий звук, словно писк комара:

– Мне это не нравится.

Спрятавшись за старой хвоей на самом краю небольшой просеки, где их застал первый взрыв, Прейтер негромко выругалась. Естественно, ученый ее не услышал бы; ее канал был настроен только на прием, передачи не было. Но даже просто слушать этого маленького человечка причиняло такую боль, словно кто-то загонял иголки ей в мозг. На долю секунды ее захватило непреодолимое желание разрядить пулю от гаусса ему между глаз. По крайней мере, одной проблемой стало бы меньше. Вместо этого она настроилась на закодированную частоту:

– Тебе вечно всё не нравится.

Даже несмотря на электрические помехи, она могла услышать его фырканье, полное сарказма.

– Однако ты не можешь не согласиться, что что-то пошло не так. Он должен был уже вернуться.

– Немного терпения. Он скоро придет, – ответила Прейтер, сама не веря в свои слова. За последние полчаса от Маккензи ничего не поступало, и к этому времени он уже должен был выследить кого бы там ни было. Насколько сложно это было?

Кто бы ни прятался в лесах, он не обладал особо выдающимися навыками. Грубое исполнение отвлекающего маневра это только подтверждало, как и поведение элементала, которую пристрелил ученый. Но она лучше выцарапает себе глаза, чем согласится с ним.

– Всё равно мне это не нравится.

Взбешенная, Прейтер развернулась на пятках. Быстрым движением она посмотрела вверх и вправо сквозь дисплей управления, настроенный на режим инфракрасного излучения. С закатом солнца исчез даже тот слабый свет, который отбрасывало вечернее небо, и хотя она знала, что на Арк-Рояле полнолуние, сквозь плотную завесу облаков и вихри снега ничего не было видно, а пламя загоревшихся деревьев потухло где-то полчаса назад. Хотя он прятался в тени, она с легкостью обнаружила пульсирующее инфракрасное пятно ученого и мутное свечение его «Питона», морозный воздух еще не успел погасить тепло, исходившее от его дула. У ног ученого виднелось ещё одно очертание, однако изображение было намного слабее и становилось все не четче с падением внутренней температуры.

– Что насчет неё?

Ученый хмыкнул:

– Пока жива. С другой стороны, если она не умрет от потери крови, её добьет переохлаждение. Так что если хочешь, чтобы она осталась в живых, надо что-то придумать с обогревом.

– И потратить на это наше топливо?

Ещё один быстрый осмотр не показал никакого движения с запада. Прейтер подошла и склонилась над элементалом. Фигура у ее ног шевельнулась; сквозь аудиосенсоры, улавливающие внешний шум и проводящие звук в шлем, до Прейтер донеслось тихое бормотание. Включив узколучевой внешний фонарик, Прейтер активировала систему управления. Её щиток треснул и открылся, снег ужалил щеки. С недоверием глядя на связанную элементала, она закричала:

– Что?

От порывов ветра и вихрей снега темноволосая коса элементала растрепалась, густые, волнистые пряди ореолом окружали ее лицо, словно множество маленьких змеек. В лучах ярко-белого галогенового света, испускаемого фонариком Прейтер, её глаза мерцали, словно у кошки в темноте. Из правой ноздри сочилась кровь, почерневшая, словно уголь, от времени и мороза. Вся правая сторона лица заплыла, на ней виднелось множество кровоподтеков, словно татуировка зиял след от удара гаусс-винтовки Прейтер. (Прейтер не собиралась бить настолько сильно, просто она, м-м-м, не совладала с эмоциями.) Хотя ученый и был словно шило в заднице, стрелял он отменно: один выстрел в левое плечо, еще один по правой коленной чашечке. Обездвиживает, но рана не смертельна, если только не попадешь в бедренную артерию, с этим всегда рискованно.

Хотя до сих пор кровь хлестала как из свиньи, и она постоянно твердила о боли.

Губы элементала, посиневшие и опухшие настолько, что стали похожи на жирных червей, вновь шевельнулись. Зубы были в крови, но всё же её голос, несмотря на хрипоту, был хорошо слышен сквозь завывания ветра.

– Я сказала, что принадлежи ты к клану, я бы вызвала тебя в круг равных. Но даже если бы ты и была из клана, я сомневаюсь, что в близком сражении ты бы представляла большую угрозу. Кроме того, ты не гнушаешься прибегать к обману. Именно такого поведения я ожидала от сфероида. Не стоит утруждать себя, пытаясь отобрать то, чего у тебя и так нет. Я говорю о чести.

Ученый, к тому времени тоже поднявший щиток, хрипло рассмеялся в нос, звук словно ножом резанул по нервам Прейтер. Это вызвало новый приступ гнева, но она не могла пристрелить ученого – но ведь тебе этого хочется? – поэтому она ткнула дулом винтовки элементала в грудь с силой, достаточной, чтобы оставить синяк. Но элементал, разрази ее гром, даже глазом не моргнула. Эти чертовы воины кланов с их верой в собственное превосходство, как бы ей хотелось голыми руками стереть это самодовольной выражение с её лица, может, душить её до тех пор, пока бы глаза не вылезли из орбит, а она бы не обделалась. Вместо этого Прейтер приставила дуло к лицу элементала, сразу под левым глазом. Одного выстрела будет достаточно. «Только дай мне повод.»

– Правда? Нет чести? Ха! А может, тебе просто не нравится, что я оказалась умнее? Что у меня больше трюков в запасе? – с этими словами Прейтер откинула голову назад и, открыв рот, испустила долгий, леденящий кровь вопль: так кричала бы женщина, с которой заживо по кусочку срезают кожу. Оскалив зубы, она неприятно ухмыльнулась, злобно глядя на элементала. – Например, как этот?

– Особенно этот. Даже дураку известно, что воины кланов не кричат, словно дети малые. Что, пришел кто-нибудь мне на выручку? Конечно же, нет. Если бы здесь были другие, услышав твои вопли, они бы поняли, что это ловушка. Но я тебе уже говорила. Я действовала в одиночку. Ты попусту тратишь время.

– О, это я уже слышала, вот только я не верю тебе. Ах да, у тебя же нет оружия. Видимо, рассчитывала захватить наше.

Но поверить в то, что ты проделала все сама? Да тебе попросту не хватило бы времени, чтобы поджечь деревья и вернуться назад, нарезав круг, и пробраться сквозь лесную чащу. Для начала, чтобы взорвать смолу – должна отдать тебе должное, ловкий трюк – требуется постоянная высокая температура, искры от удаленного таймера было бы недостаточно. Не надо быть суперумным, чтобы догадаться, что у тебя был помощник, и он, как и ты, влип в большие неприятности, иначе он бы уже пришел сюда, взрывая все на своем пути.

– Здесь больше никого нет.

– Чушь собачья. Ты кое-что упустила из виду, – присев на корточки, Прейтер настолько приблизила свое лицо, что теперь она могла заметить малейшее движение глаз элементала.

– Следы.

Это был выстрел наугад. Прейтер и Маккензи не удалось отыскать ни одного следа. Даже если бы следы и были, жар от пламени растопил снег, и после этого они нигде не наследили.

Так что или у приятеля элементала была очень легкая поступь (в чем Прейтер сильно сомневалась: эти элементалы ходили словно танки), или ветер уничтожил все признаки его отступления. Она просто блефовала.

В яблочко. Она сидела достаточно близко, чтобы уловить, как глаза элементала очень быстро метнулись в сторону: не на запад, и не на юго-запад, она посмотрела на северо-запад.

Прейтер могла бы и сама догадаться. Конечно же, её маленький дружок не шел за ними и не преследовал их параллельно, он ушел вперед. Этот горный хребет, торчавший вдалеке, вот где он скрывался, должен был скрываться.

– Спасибо, – поднявшись, Прейтер настроила переговорное устройство. – Маккензи, прием.

– Что случилось? – ученый помахал своим «Питоном» в её направлении. – Что там у тебя?

– Наставляй эту штуку куда-нибудь в другую сторону, – немного отступив, сказала она. – Например, на неё, может, хоть от этого будет польза.

– Она никуда не денется. Так что случилось?

Проигнорировав его вопрос, она вновь включила передатчик:

– Маккензи, пожалуйста, ответь, это Прейтер.

– Не смей игнорировать меня! – сделав шаркающий шаг, ученый покачнулся на своих снегоступах, замахал руками, словно ветряная мельница, после чего ему удалось выпрямиться. – Вы, солдаты считаете себя умнее всех. Залезай, вылезай, проще пареной репы. Так вот, этой леди удалось нас найти, и это реальная проблема, и мне это очень не нравится.

Почему он не отвечает?

– Потому что, возможно, он занят. Может, он тоже догадался, что второй, кем бы он ни был, прячется впереди. Ведь он впереди, не так ли? – последний вопрос был адресован элементалу, и она получила удовольствие, увидев, как та замерла. «Я тебя раскусила. » Её зубы блеснули в злорадной, торжествующей ухмылке. – Если Маккензи не ответит в течение двух секунд, я сама за ним пойду.

– Куда? – озадаченно спросил ученый.

– Вперед, к горному хребту. Ведь я права, не так ли? – спросила она у элементала, ответившей ей безразличным взглядом. Прейтер фыркнула. – Ага, права, большое спасибо. Так, к черту всё это. Я пошла.

– Ты не можешь оставить меня здесь одного, – жалобно пропищал ученый. – Что если она попытается улизнуть?

– Да ради всего святого, у неё же колено раздроблено. Никуда она не денется.

– Но ты только посмотри на нее! Она же огромная.

– Иисусе, – раздраженно фыркнула Прейтер. – Ладно, – продолжила она, осветив элементала фонариком, она подняла винтовку и прицелилась. «Аккурат между глаз, милая. » – Попрощайся с жизнью.

В этот момент раздалось громкое ка-бум! , от которого у Прейтер задребезжали зубы, через мгновение что-то со свистом пронеслось мимо её правого уха. В ту же секунду – нет, через полнаносекунды – раздался крик ученого, когда пулька гаусс-винтовки попала ему в грудь, проделав в ней огромную дыру, из которой повалили розовые ошметки легких, осколки раздробленных костей и фонтан черно-красной крови. От удара ученого откинуло назад, и он врезался в дерево. Отлетев от дерева, тело упало лицом в снег, ноги по-прежнему судорожно дергались, как у жирной лягушки под электрическим напряжением.

КА-БУМ! Выстрел прожужжал у неё прямо над головой, но Прейтер успела откатиться влево до того, как ствол сосны превратился в ливень щепок, наполнив воздух острым ароматом скипидара. Что за?.. Нервы на пределе, Прейтер двинулась вперед: в снегоступах это было чертовки непросто, но она потянулась, пытаясь добраться до укрытия ближайшего дерева.

Следующий выстрел создал фонтан из снега всего в полуметре от её левого ботинка.

– Дерьмо! – зашипела она и бросилась к подножью дерева.

Ударившись лицом в снег, она почувствовала, как он тает и как по шее побежала ледяная вода. Как он мог её видеть, у него что, была система инфракрасного слежения? Наклонив голову влево, она услышала еще один выстрел, при свете своего фонарика она увидела, как снег взметнулся над землей.

Свет от фонарика. «Молодец, Прейтер; ты бы еще табличку повесила, тупица. » Она тут же выключила фонарик. А теперь посмотрим, насколько хорошим стрелком он был. Она бросила быстрый косой взгляд поверх левого плеча. Десять метров, плюс-минус: ученый лежал неподвижно, рядом виднелись массивные очертания элементала, свернувшейся калачиком. Может, выстрел, убивший ученого, зацепил и её. Хотя вряд ли: до этого она сидела, прислонившись спиной к дереву.

Наверное, когда началась стрельба, она просто упала на землю, укрываясь.

И тут её осенило, как можно убить обоих воинов клана одним выстрелом.

Опустив щиток шлема, она включила дисплей управления.

Так и есть, элементал была жива: на экране показалось пульсирующее пятно тепла, испускаемого телом. Ученый был в прошлом, остаточная температура его тела испарялась прямо у нее на глазах.

Прейтер посмотрела вперед, сканируя деревья по правой стороне. Дальность действия её систем была не такой большой и точной, как в обычном нейрошлеме: она могла видеть максимум на пятнадцать метров вокруг себя. Если жертва укрывалась за деревом или валуном, она не сможет её засечь, не подобравшись поближе. «Но если у него нет системы инфракрасного слежения, у меня появится преимущество.»

Двигаясь очень медленно, она отсоединила фонарик от шлема и сжала его в левой руке. На старт, внимание, сейчас! Включив фонарик, она бросила его влево, на открытую местность.

– Нет! – раздался голос элементала, где-то позади, немного левее Прейтер, она всё ещё могла её видеть краем глаза. – Нет, Джейкоб, остановись!

«Не-а, не-а, давай, Джейк, давай!» В следующее мгновение Прейтер услышала выстрел, вырвавшийся из винтовки, увидела, как озарилось длинное дуло, а затем до нее донесся долгий, резкий звук рикошета. Вот так! На ее дисплее мелькнула красная вспышка, когда из-за дерева метнулась фигура, вспышка тут же исчезла. Ещё один выстрел, на этот раз не выдержали нервы.

– Джейкоб! – вновь закричала элементал. – Нет!

Хорошо, вот и ответ на вопрос. Ухмыляясь, Прейтер выбросила из головы элементала и сосредоточилась на деревьях, где она засекла вспышку. Её противник последовал за светом  фонарика, а не за её тепловым изображением, к тому же он был новичком, стрелял наугад, ему повезло, вот и все. Двенадцать метров, она прикинула, затем взялась правее, так что ей нужно было осторожно сократить расстояние и зайти к нему с левого заднего фланга. При таком ветре он ее в жизни не услышит. Аккуратно она обогнула дерево, проползая по краю небольшой просеки. Оставшаяся позади элементал молчала, и это было к лучшему, потому что Прейтер была готова ее пристрелить просто, чтобы заткнуть ей рот. «Эту маленькую радость я оставлю на десерт.» Она заскользила по снегу, бросая взгляд то на дисплей, то на окружающие деревья и сугробы, медленно подползая все ближе, и ближе, и…

Есть! Вспышка красного, принявшая очертание левого плеча старого доброго Джейка, погодите, куда делась его рука?

Хотя, не важно, всё и так замечательно, всё просто чертовски хорошо! По-кошачьи, она приподнялась, начала заходить слева, пока на дисплее на появились очертания его головы и груди, она увидела, что он смотрит вправо.

«Не в ту сторону, мальчик. Спокойной ночи, Джейк. » Выпрыгнув из-за деревьев, Прейтер приподняла винтовку на уровень для выстрела в голову. Аккурат между глаз.

Она нажала на курок.

Джейкоб так пристально щурился, разглядывая сквозь плотную пелену снега узкую полоску света от фонарика и вроде как очертания под ней, проклиная себя за то, что повелся на старейший трюк из учебника (Учебника? Какого учебника?), что он не заметил фигуру, пока она не выпрыгнула слева от него. Изумленный донельзя, сбитый с толку, он едва успел обернуться.

Тут прозвучал выстрел; но не громоподобный БУМ! , который издает гаусс-винтовка, а скорее щелчок.

Фигура дернулась, описав широкую дугу. Она раскинула руки, за этим последовали оглушительный КА-БУМ и снопы искр, когда гаусс-винтовка выстрелила по деревьям. Ещё один щелчок, и фигура, обвиснув, словно сломанная марионетка, повалилась на снег.

С широко раскрытыми глазами, Джейкоб резко выдохнул, издав при этом короткое «ха!» И тут, когда осел снег и всё  прояснилось, он увидел лежащую на животе Мару, не дальше пяти метров. По снегу петляла свежая кровавая дорожка, по которой можно было проследить, как она продвигалась, опираясь на один локоть и одно колено. В правой руке она держала пистолет.

Встретившись с взглядом Джейкоба, она улыбнулась.

– Всегда пожалуйста, – сказала она.

– Что теперь? – спросил Джейкоб, когда Мара закончила.

Она отдала ему его радиопередатчик.

– Будем ждать. Шторм всё ещё сильный, но они пришлют за нами корабль, как только смогут. Им не терпится увидеть, что у нас здесь, – она кивнула головой в сторону черного ящика с желтым символом «Биологическая опасность». – И узнать, что это за люди, были. Конечно, мы можем никогда этого не узнать. Больше шансов, что это были «Локи». Такое как раз в духе этой гадюки Катрины. Но кем бы они ни были, у нас есть их костюмы, которые наши ученые с радостью изучат.

– Ох, – медленно, левой рукой Джейкоб засунул передатчик в куртку, стараясь не беспокоить правую руку. У них не было подручных материалов, чтобы её перевязать, и она чертовски сильно болела. К тому же ему все равно было очень холодно.

При осмотре снаряжения убитой женщины они нашли палатку (и даже смогли ее поставить; задача не из простых во время шторма и при наличии всего двух здоровых рук на двоих), куда они перетащили черный ящик и ее рюкзак. У неё не было обогревателя, только спальный мешок, сухпаек и вода. Всё же это было лучше, чем сидеть снаружи. – А мы что, ну, не считаемся?

– Относительно, – Мара криво улыбнулась опухшими губами. – Расслабься, они не дадут нам замерзнуть до смерти, кроме того у нас отличные доктора. Просто нужно время.

– Я знаю. Будем ждать, – вздохнул Джейкоб и задрожал. – Если бы только у нас был обогреватель. Использовал все топливо на деревья.

– Это было необходимо.

– Да знаю я. Но все равно.

– Ну, – Мара запнулась, – есть кое-что, что мы можем сделать.

– Да?

– Ага. Согреться телами, - увидев выражение лица Джейкоба, она рассмеялась. – Я просто предлагала залезть в спальный мешок и вместе закутаться в куртки. Только очень осторожно. У меня дико болит плечо, да и твоя рука не лучше. Зато нам будет тепло и уютно. Мы могли бы рассказывать друг другу истории, чтобы время прошло побыстрее, воут?

– О, – Джейкоб не знал, что он почувствовал, то ли облегчение, то ли разочарование. «Черт тебя побери, повзрослей; она же, ну, элементал. Ты, правда, думаешь, она может заинтересоваться…» – Лады. Вот только…

– Да?

– Я, это, могу двигать только левой рукой.

– Даже одной рукой тебе удалось поставить палатку. Кстати, у тебя очень необычная левая рука. Готова побиться об заклад, за этим стоит длинная история, я права? – должно быть, что-то в его лице её насторожило, мягким голосом она добавила:

– Джейкоб, я не хотела обидеть тебя. Не стоило мне шутить на эту тему.

– Всё в порядке, – проглотив ком в горле, ответил он, глаза щипало от подступивших слез, но всё же он выдал вялую улыбку. – Вообще-то мне вроде как интересно, что ты здесь делаешь. Это не очень похоже на, ну знаешь…

– На обычное поведение воинов клана? Нет, не похоже, – она вздохнула. – Суркай лежит за пределами обычного. На самом деле, это очень тяжело.

– Суркай?

– Так мы называем ритуал прощения, и это тоже долгая история. Давай договоримся. Я стану твоей правой рукой, а ты – моей левой, прижавшись друг к другу, мы быстро согреемся.

Затем я расскажу тебе о суркай, а ты мне расскажешь, как ты стал таким, как сейчас. Согласен?

Джейкоб не мог понять, что это значило на самом деле, ведь Мара была старше, но она была очень красивой, а он сильно замерз. Кроме того, ему наконец-то захотелось рассказать о Иоакиме. Не так, как во время сеансов с психиатром, или бесед с Кристианом, а по-настоящему выговориться, поделиться с другом.

– Ладно.

– Ну, вот и хорошо. Тогда для начала согреемся, Джейкоб Гейст, а потом мы с тобой поболтаем. Вот увидишь, – тут она  бросила на него взгляд из-под ресниц, – время пролетит так быстро, а тебе будет так хорошо, что ты пожалеешь, когда за нами прибудут спасатели.

Она оказалась права. Когда спустя четыре часа он услышал рев двигателей, а их взгляды встретились, её глаза, казалось, оттаяли, стали мягче. Словно между ними наконец рухнула стена. Хотя, возможно, это произошло с ним, потому что он понял, что ему не хочется, чтобы это заканчивалось. Не сейчас. Может, никогда. Они лежали, прижавшись друг к другу, им было так тепло – и от этого ему было… хорошо. Это было правильно.

– Можно спросить тебя кое о чем? – дождавшись её кивка, он продолжил. – Ты любила Стивена?

К его великому облегчению, она не ответила, что не его дело и не задала встречный вопрос, почему он об этом спросил.

Вместо этого она некоторое время размышляла над ответом:

– Нет. Не в обычном смысле этого слова для вас. Да. Я любила его, но то была любовь, основанная на преданности, на служении общей цели.

– Понятно, – сказал он, при этом подумав: «Ага, понятно. Что понятно?» – Что теперь с тобой будет? В смысле, тебе придется вернуться, чтобы закончить суркай?

Она отвела взгляд, но он заметил судорожное движение её горла, словно она пыталась что-то проглотить. Когда она вновь повернулась к нему лицом, глаза ярко блестели.

– Я не знаю. Возможно. Я не знаю, достаточно ли одного хорошего поступка, чтобы искупить неудачу, исправить которую нельзя.

У Джейкоба на языке вертелся еще один вопрос, но он колебался. Увидев выражение лица, он понял, что она догадалась.

Может, даже хотела, чтобы он задал свой вопрос. Он решился:

– Я могу пойти с тобой? Нам необязательно разговаривать, я постараюсь не путаться под ногами. Я просто буду… рядом.

Мара тихо выдохнула, понемногу выпуская воздух. Затем очень нежно она сказала:

– Не думаю, что тебе позволят это сделать, Джейкоб, о чем я искренне сожалею. Уже прошло очень много времени, когда я в последний раз позволила кому-либо… быть рядом. Но…

– Да?

– Когда я выиграю эту битву, при помощи суркай или на поле сражения, рядом со своими товарищами, мне бы хотелось узнать тебя поближе, – взгляд её черных глаз гипнотизировал его, а в груди разливалось тепло. – Мне бы хотелось, чтобы ты узнал меня поближе. Подобная близость с другим человеком может оказаться… приятной. Джейкоб, как думаешь, это возможно?

– Конечно, – ответил он, изумленный тем, что его сердце смогло вспомнить о том, что ему следует биться. Господи, как же легко стало на душе. – Думаю, да.