«Выслушай, Сократ, — говорит Критий, — сказание хоть и очень странное, но совершенно достоверное, как заявил некогда мудрейший из семи мудрых — Солон…

В Египте, на дельте, углом которой разрезывается течение Нила, есть область, называемая Саисской, а главный город этой области — Саис. Прибыв туда, Солон, по его словам, пользовался у жителей большим почётом, а расспрашивая о древностях наиболее сведущих в этом отношении жрецов, нашёл, что о таких вещах ни сам он, ни кто другой из эллинов ничего не знают… Один очень старый жрец сказал:

— О Солон, Солон! Вы, эллины, всегда дети, и старца эллина нет.

Услышав это, Солон спросил:

— Как это? Что ты хочешь сказать?

— Все вы юны душою, — промолвил жрец, — потому что не имеете вы в душе ни одного старого мнения, которое опиралось бы на древнем предании, и ни одного знания, поседевшего от времени. А причиною этому вот что. Многим и различным катастрофам подвергались и будут подвергаться люди. Величайшие из них случаются от огня и воды, а другие, более скоротечные, от множества иных причин… Через долгие промежутки времени истребляется всё находящееся на земле посредством сильного огня. Тогда обитатели гор, высоких и сухих местностей гибнут больше, чем живущие у рек и морей. Что касается нас, то Нил, хранящий нас также в иных случаях, бывает нашим спасителем и в этой беде… Оттого-то здесь, говорят, всё сохраняется от самой глубокой древности.

Но дело вот в чём: во всех местностях, где не препятствует тому чрезмерный холод или зной, в большем или меньшем числе всегда живут люди; и что бывало прекрасного и великого или замечательного в иных отношениях у вас или здесь, или в каком другом месте, о котором доходят до нас слухи, то всё с древнего времени записано и сохраняется здесь в храмах. У вас же и у других каждый раз, едва лишь упрочится письменность и другие средства, нужные для этой цели городам, как опять, через известное число лет, будто болезнь, низвергается на вас небесный поток и оставляет из вас в живых только неграмотных и неучёных. Так что вы снова как будто молодеете, не сохраняя в памяти ничего, что происходило в древние времена как здесь, так и у вас… Вы помните только об одном земном потопе, тогда как до него было их несколько. Потом вы не знаете, что в вашей стране существовало прекраснейшее и совершеннейшее в человечестве племя, от которого произошли и ты, и все вы с вашим городом, когда оставалась от него одна ничтожная отрасль. От вас это утаилось, потому что уцелевшая часть племени в течение многих поколений сходила в гроб без письменной речи. Ведь некогда, Солон, до великой катастрофы потопа у нынешних афинян был город, сильнейший в делах военных, но особенно сильный отличным по всем частям законодательством…

Записи говорят, какую город ваш обуздал некогда силу, дерзостно направлявшуюся разом на всю Европу и на Азию со стороны Атлантического моря. Тогда ведь море это было судоходно, потому что перед устьем его, которое вы по-своему называете Геракловыми Столпами [Гибралтарский пролив], находился остров. Остров тот был больше Ливии и Азии, взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов — ко всему противолежащему материку [американскому], которым ограничивается то истинное море. Ведь с внутренней стороны устья, о котором говорим, море представляется бухтой, чем-то вроде узкого входа. А то, что с внешней стороны можно назвать уже настоящим морем, равно как окружающую его землю [Америку], по всей справедливости, — истинным и совершенным материком.

На этом-то Атлантидском острове сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка [Америки]. Кроме того, они и на здешней стороне владели Ливиею до Египта и Европою до Тиррении. Вся эта держава, собравшись в одно, вознамерилась и вашу страну, и нашу, и все по сию сторону устья пространство земли поработить одним ударом. Тогда-то, Солон, воинство вашего города доблестью и твёрдостью прославилось перед всеми людьми. Превосходя всех мужеством и хитростью военных приёмов, город ваш то воевал во главе эллинов, то, когда другие отступались, противостоял по необходимости один и подвергал себя крайним опасностям. Но, наконец, одолев наступающих врагов, торжествовал победу над ними, воспрепятствовал им поработить ещё непорабощенных и нам, всем вообще живущим по эту сторону Геракловых пределов, безусловно отвоевал свободу. Впоследствии же, когда происходили страшные землетрясения и потопы, в один день и бедственную ночь вся ваша воинская сила разом провалилась в землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море. Потому и тамошнее море оказывается теперь несудоходным и неисследованным: плаванию препятствует множество окаменелой грязи, которую оставил за собою осевший остров».

Так писал Платон в «Тимее». В «Критии» он дал подробное описание острова Атлантиды и государства атлантов.

«Некогда всю землю, отдельными участками, боги разделили между собою… Посейдон получил в удел остров Атлантиду и там поселил своих потомков, рождённых от смертной жены, на такого рода местности: с моря по направлению к середине лежала по всему острову равнина, — говорят, прекраснейшая из всех равнин и достаточно плодородная. При равнине же, опять-таки по направлению к средине острова, на расстоянии стадий пятидесяти [9 километров] была гора, небольшая в окружности. Посейдон крепким ограждением окружил холм, построив одно за другим большие и меньшие кольца поочерёдно — из морских вод и из земли, и именно два из земли и три из воды, на равном повсюду расстоянии одно от другого, словно выкроил их из середины острова. У Посейдона было пять близнецов. Старшего сына, царя Атлантиды, от которого и весь остров, и море, именуемое Атлантическим, получили своё название, — звали Атлантом. Близнецу, за ним родившемуся, который получил в удел окраины острова от Столпов Геракла до теперешней области Гадирской, дано было имя по-эллински Эвмел, а по-туземному Гадейр, — название, перешедшее на самую страну».

Страна, которую древние греки называли Гадейра, занимала область теперешнего Кадикса. Эвмел, следовательно, владел несуществующею теперь полосою земли между Гибралтаром и Кадиксом.

Остальные сыновья Посейдона и потомки их владели другими островами моря, и «все они простирали своё владычество до Египта и Тйррении, на местности нашей внутренней стороны».

«От Атланта произошёл многочисленный и знатный род. Он собрал такие огромные богатства, каких ещё не бывало до тех пор во владении царей, да и впоследствии когда-нибудь не легко таким образоваться. У них находилось в полной готовности всё, что было предметом производства и в городе, и в прочих местах страны. Многое, правда, благодаря широкому господству прибывало к ним извне. Но ещё больше для потребностей жизни доставлял самый остров: во-первых, всё, что посредством раскопок добывается из земли твёрдого и плавимого, — например одну породу, которая теперь известна только по имени, но тогда была больше, чем именем, — породу орихалка, извлекавшуюся из земли во многих местах острова и после золота имевшую наибольшую ценность у людей того времени. Далее он приносил в изобилии всё, что доставляет лес для работ мастеров. То же самое и в отношении животных, — он питал их вдоволь — и ручных и диких. Даже была на нём многочисленная порода слонов, ибо корма там находилось вдоволь не только для всех иных животных, водящихся в болотах, озёрах и реках или живущих на горах и питающихся на равнинах, но также и для этого величайшего и самого прожорливого животного. Кроме того, остров производил и прекрасно взращал всё, что растит ныне земля благовонного — из корней, трав, деревьев, каплями выступающих соков или из цветов и плодов. Далее и плод мягкий и плод сухой, который служит для нас продовольствием, и все те, что мы употребляем для приправы и часть которых называем вообще овощами, и тот древесный плод, что даёт и питьё, и пищу, и мазь [видимо, кокосовая пальма], и тот с трудом сохраняемый плод садовых деревьев, что явился на свет ради развлечения и удовольствия, и те, облегчающие от пресыщения, любезные утомлённому плоды, что мы подаём после стола, — всё это остров, пока был под солнцем, приносил в виде произведений удивительно прекрасных и в бесчисленном множестве. Принимая все эти дары от земли, островитяне устраивали между тем и храмы, и царские дворцы, и гавани, и верфи, и всё прочее в стране, и это дело благоустройства выполняли в таком порядке.

Прежде всего кольца воды, огибавшие древний город-матерь, снабдили они мостами и прорыли канал от царского дворца и к дворцу. Таким образом открыли доступ к тому кольцу из моря как будто в гавань, а устье расширили настолько, что в него могли входить самые большие корабли. Да и земляные валы, которые разделяли кольца моря, розняли они по направлению мостов настолько, чтобы переплывать из одного в другое на одной триреме, и эти проходы покрыли сверху так, чтобы плавание совершалось внизу; ибо прокопы земляных колец имели достаточную высоту поверх моря. Остров же, на котором стоял царский дворец… обнесли они каменного стеной и везде при мостах на проходах к морю воздвигли башни и ворота. Камень вырубали они кругом и под островом, расположенным в середине, и под кольцами с внешней и внутренней стороны: один был белый, другой чёрный, третий красный. А вырубая камень, вместе с тем созидали арсеналы — двойные внутри пещеры, накрытые сверху самой скалой. Из строений одни соорудили они простые, а другие пёстрые, перемешивая для забавы камни и давая им выказать их естественную красоту. И стену около крайнего внешнего кольца обделали они по всей окружности медью, пользуясь ею как бы мастикой, внутреннюю покрыли серебристым оловом, а стену кругом самого акрополя покрыли орихалком, издававшим огненный блеск… Царское же жильё внутри акрополя устроено было так. В средине там оставлен был недоступным священный храм Клито и Посейдона с золотою кругом оградою, — тот самый, в котором они некогда родили поколение десяти царевичей. Туда из всех десяти уделов приносились ежегодно каждому из них приличные по временам жертвы.

Здание храма снаружи покрыли они серебром, кроме оконечностей, которые покрыли золотом. Внутри представлялся зрению потолок слоновой кости, расцвеченный золотом, серебром и орихалком. Всё же прочее — стены, колонны и пол — одели они кругом одним орихалком. Воздвигли также внутри золотых кумиров — бога, что, стоя в колеснице, правил шестью крылатыми конями, а сам, по громадности размеров касался теменем потолка, и вокруг него плывущих на дельфинах сто нереид [олицетворение морских божеств, составлявших свиту Посейдона].

Вся эта местность была, говорят, очень высока и крута со стороны моря. Вся же равнина около города, обнимавшая город и сама, в свою очередь, объятая кругом горами, спускающимися вплоть до моря, была гладка и плоска и в целом имела продолговатую форму…

Много было там устроено капищ в честь разных богов, много также садов и гимназий, — и для мужчин и особо для лошадей, на обоих тех кольцевых островах, и, между прочим, в средине наибольшего из островов был у них отличный ипподром шириною в стадию [180 м], а в длину распространённый для состязания лошадей на всю окружность. Около него по обе стороны находились казармы для стражи. Гавани наполнены были кораблями и все снабжены вдосталь нужным для кораблей снаряжением.

Перешедшему за гавани — а их было три — встречалась ещё стена, которая, начинаясь от моря, шла кругом, везде в расстоянии пятидесяти стадий [9 км] от большого кольца и гавани, и замыкала свой круг при устье канала, лежавшем у моря. Всё это пространство было густо застроено множеством домов, а водный проход и большая из гаваней кишели судами и прибывающим отовсюду купечеством, которое в своей массе день и ночь оглашало местность криком, стуком и смешанным шумом. Из обоих источников холодной и тёплой воды, которые содержали воду в огромном обилии и отличались каждый от природы приятным её вкусом и высокой годностью к употреблению, они извлекали пользу, расположив вокруг строений подходящие к свойству вод древесные насаждения и построив около водоемы, одни под открытым небом, другие крытые для тёплых на зимнее время ванн.

И вот как при помощи природы была возделываема та равнина многими царями в течение долгого времени. В основании лежал большею частью правильный и продолговатый четвероугольник. Он принимал сходящие с гор потоки и, будучи обогнут кругом равнины так, что прикасался с обеих сторон к городу, давал им таким путём изливаться в море. Сверху были от него прорезаны по равнине прямые каналы около ста футов (30 м) шириною, которые направлялись снова в ров, ведущий к морю, отстояли же друг от друга на сто стадий [18 км]. При их-то посредстве они сплавляли к городу срубленный на горах лес, а также доставляли на судах и другие произведения, смотря по времени года, по поперечным протокам, шедшим из канала в канал и по направлению к городу. И дважды в год пожинали они произведения земли, в течение зимы пользуясь водами небесными, а летом привлекая воду, которую даёт земля через каналы.

В отношении военной силы требовалось, чтобы из числа людей, годных на равнине к войне, каждый участок выставлял вождя. Величина же участка доходила до сотни стадий [18 км], а всех участков было шестьдесят тысяч. Вождю же полагалось поставить на войну шестую часть военной колесницы — так что колесниц было десять тысяч, — двух коней и всадников, далее — парную запряжку без сидения, содержащую пешего легко вооружённого воина и при воине ещё возницу и для обоих коней двух тяжело вооружённых воинов, по двое лучных стрелков и пращников, по трое легко вооружённых камнеметателей и копейщиков и четверых моряков в состав команды для тысячи двухсот кораблей. Так была устроена военная часть царского города. В прочих же десяти — у каждого иначе, о чём долго было бы говорить.

По части же властей и их ответственности установлено было с самого начала следующее. Каждый из десяти царей господствовал в своём уделе, состоявшем при собственном его городе, над людьми и большей частью законов, наказывая и присуждая к смерти, кого захочет. Взаимные же их отношения и общения власти определялись предписаниями Посейдона, как их передавали закон и надписи, начертанные ещё предками на орихалковом столпе, что находился посредине острова, в капище Посейдона. Туда собирались они попеременно то на пятый, то на шестой год, воздавая честь в равной доле и чётному и нечётному числу, и, собравшись, совещались об общих делах или же разбирали, не сделал ли кто какого проступка, и творили суд. Но, приступая к суду, они выходили на ловлю и пойманного буйвола приводили к столпу и закалывали на вершине его, над надписями. А на столпе, кроме законов, было начертано заклятие, призывавшее великие бедствия на непослушных. Совершив жертвоприношение по своим законам, все они, облекшись, по возможности, в самую прекрасную тёмно-голубую одежду, среди ночи, по погашении в капище всех огней, садились на землю пред пламенем клятвенной жертвы и творили суд либо были судимы, если кто-либо обвинял кого из них в нарушении закона. Постановленные же приговоры они заносили, когда наступал свет, на золотую доску и, как памятник, вместе с плащами полагали её в капище. Много было и других, особых для каждой местности, законов относительно прав царей, но самый важный был тот, чтобы никогда не поднимали они оружие друг против друга и вступались все, если бы кто из них в каком-нибудь городе задумал истребить царский род, чтобы сообща, подобно предкам, принимали они решения относительно войны и других предприятий, предоставляя высшее руководство роду Атланта. И царь не властен был приговорить к смерти никого из родственников, если более половины царей из числа десяти не будут на этот счёт одного мнения».

Вот то немногое, что Платон рассказал об Атлантиде, и это немногое полно загадок. Был ли рассказ Платона вымыслом или действительно предание об Атлантиде записано в летописи египетских жрецов?

Некоторые современные учёные хотели бы найти Атлантиду или, наконец, окончательно убедиться в том, что никакой Атлантиды не было. Но рассказ Платона так прост, подробности его так реальны, ссылка на борьбу предков афинян с атлантами так правдоподобна, скудные намёки в греческих преданиях так увлекательны, что невольно начинаешь верить в Атлантиду и искать это загадочное древнее царство, исчезнувшее за десять тысячелетий до нашей эры, хотя критическая, вооружённая фактами история об этом молчит.

Ещё древние авторы размышляли над тем, что представляет собой сказание Платона: фантазию или быль? Аристотель считал весь рассказ Крития вымыслом талантливого философа. Но современник Платона географ Теопомп определённо говорил о стране в океане за Геркулесовыми столбами. Географ Посидоний (130–50 гг. до н. э.) считал рассказ Платона исторической былью и писал об Атлантиде в своей «Географии».

В I веке нашей эры мнения учёных разошлись. Одни говорили о гибели Атлантиды как об историческом событии, другие сомневались в её существовании.

Но, три века спустя после написания Платоном Атлантиды, грек Крантор, как и сам Платон, ссылался на египтян и говорил, что всю историю, рассказанную Платоном, жрецы показывали грекам в ряде изображений на колоннах. И Крантор видел каменную стелу (надмогильный камень) с надписью об Атлантиде. Об этом упоминает известный учёный Прокл (412–485 н. э.). Он был руководителем афинской школы неоплатоников (последователей учения Платона), следовательно, хорошо знал все сочинения Платона и мог быть знаком с их источниками. Он писал комментарии к диалогам Платона, и в специальном сочинении о «Тимее» Прокл говорит:

«Историки, говорящие об островах Внешнего моря, сообщают, что в прежние времена было семь островов, посвящённых Прозерпине, и три другие, занимавшие огромное пространство, из которых первый был посвящён Плутону, второй — Аммону, а третий, в тысячу стадий длиною [около 180 км] — Посейдону.

Жители последнего острова сохранили от своих предков воспоминание об Атлантиде, чрезвычайно большом острове, который в течение долгого времени господствовал над всеми островами Атлантического океана и также был посвящён Нептуну [Посейдону]». Географ Марцелл (V век н. э.) уверенно писал о семи неприступных островах, существовавших «во Внешнем море», то есть в Атлантическом океане. По словам Марцелла, жители этих островов ещё хранили воспоминания о чудесной стране Атлантиде, которая считалась островом необыкновенной величины.

Во времена Марцелла трудно было проверить его слова, потому что тогдашние мореплаватели не отваживались выходить из Средиземного моря в бурный и незнакомый им океан. Правда, первые известные нам мореплаватели — финикийцы — выходили на своих кораблях за Геркулесовы столбы, но они плавали только вдоль берегов Европы и ничего не знали об островах, лежащих в Атлантическом океане. Египетский флот, управляемый финикийскими моряками, бывшими у египтян на службе, за пять столетий до нашей эры (по данным Геродота) совершил плавание вокруг Африки, но в глубь океана корабли также не заходили.

В античное время, как пишет Страбон, греки огибали берега Европы, и их суда доходили до неизвестного острова севернее Британских островов: «Продвигаясь на север вдоль Пиренейских берегов и обогнув Кельтику, Галлию и Британию, Пифей достиг острова, который отстоит от Британии на шесть дней плавания и близко к Ледовитому морю».

Римляне совершали плавания вокруг всей Великобритании, но на запад, в океан, никто из них направлять свои корабли не решался.

В эпоху римского владычества Серторий — вождь демократической партии — был вынужден бежать от своих политических врагов в Испанию. Там, около устья Гвадалкивира, он встретил мореплавателей, возвратившихся с каких-то островов, расположенных в Атлантическом океане. Рассказывая о них Серторию, мореплаватели называли их «Островами блаженных», потому что жизнь на них была сплошным праздником, — «горы источали мёд, мягкий зефир овевал берега, а жители не знали ни забот, ни рабства». Как ни фантастичны были рассказы мореплавателей, но они подтверждали описание географа Марцелла, и очарованный ими изгнанник Серторий задумал переселиться на прекрасные острова. Но судьба опять втянула его в политическую борьбу, и Серторию не удалось побывать в «Стране блаженных», которая лежала как раз в той части света, где, по другим преданиям, некогда была Атлантида.

Князья Мавритании тоже пытались отыскать Атлантиду. С этой целью они исследовали Канарские острова, расположенные в океане перед их западноафриканскими владениями. Известно, что при нумидийском царе Юбе II на Канарских островах были основаны мастерские для выделки пурпура. При нём же получил название «Большой Канарский остров», так как на нём водилось множество собак («канис» — по-латыни — «собака»).

Затем до X века «Острова блаженных» были совсем забыты, и средние века сохраняли только неясную память о каких-то островах, лежащих «в тёмном море».

В XI веке по странам Западной Европы распространилась легенда, будто бы ирландский монах Брендан, умерший в 578 году, открыл «Обетованную землю» во время своих семилетних скитаний по свету. В те мрачные и жестокие времена, измученные насилием, кровавыми распрями и грабежом феодалов, обездоленные люди охотно поверили этой сказке о существовании счастливой, свободной страны. На поиски «Обетованной земли» отправлялись многие отважные мореплаватели. Участникам одной экспедиции посчастливилось даже увидеть вдали землю. Но остров Брендана существовал только в воображении. При приближении корабля он исчезал в налетевшем тумане. По-видимому, это был мираж — отражение в воздухе при известных атмосферных условиях — одного из семи Канарских островов. Но люди упрямо продолжали верить в «Остров блаженных» и упорно его искали, Англичане ещё в XVI веке три раза посылали экспедиции на его поиски. Они думали, что этот остров — уцелевшая часть Атлантиды Платона.

В XIV–XV веках, когда португальцами были открыты Азорские острова, на многих географических картах, кроме этих островов, отмечали места, где лежали легендарные, таинственные страны: например, великий остров Антилия со статуями и с колоннами, покрытыми письменами; «Остров семи городов», основанных семью епископами, бежавшими будто бы из Португалии в VIII веке, когда ею завладели арабы. Этот остров португальские короли заранее жаловали тому, кто его откроет; остров Бразил, который со странным упорством отмечало английское адмиралтейство на своих картах ещё в начале XIX века, когда Америка была уже известна и имя Бразилии давно было присвоено южноамериканской стране.

Новые земли открывались плавателям.

Самоё название Атлантиды издавна было связано с Атлантическим океаном. Там, в этом грозном, манящем, тысячи лет неисследованном океане за Геркулесовыми столбами, предание указывало на былое местопребывание государства атлантов, а может быть, и на остатки страны, где могли ещё обитать их потомки. Поэтому, когда Колумб дал открытому им архипелагу Вест-Индских островов название одной из сказочных стран — Антилия, в Европе сразу решили, что это Атлантида Платона.

Колумб был уверен, что вновь открытые им берега — это таинственная и горячо желанная Индия, на поиски которой отправлялась его экспедиция. Многие поддерживали это мнение, пока Васко да Гама не открыл в Индию морского пути вокруг Африки.

Когда лет двадцать спустя испанские завоеватели с Кортесом во главе вступили в Мексику в государство ацтеков, перешли горный перевал и увидали перед собой долину Анахуак со сверкающей гладью озёр и белыми зданиями бесчисленных городов, они едва поверили своим глазам. То, что они видели, походило на одно из зрелищ, которые в рыцарских романах того времени умели показывать волшебники. Испанцы чувствовали, что они вступают в какую-то страну чудес. Дойдя до озера и восхищаясь большими башнями, поднимавшимися прямо из воды, они вошли в город Истапалапан, город белых каменных домов, украшенных изящной резьбой по кедровому дереву, полный фруктовых садов, благоухающих цветников и бассейнов, богатых рыбой. Отсюда на запад, а затем на север через солёное озеро Тескоко шла широкая дамба, сложенная из больших камней, скреплённых цементом. В конце дамбы чётко вырисовывались в прозрачном воздухе, видимые за пять миль, пирамиды ацтекской столицы — Теночтитлана.

Поражённый видом этого несравненного города, окружённого водой, Кортес написал в Европу испанскому королю Карлу V:

«Великий город Теночтитлан построен посреди солёного озера, в котором бывают приливы, как в море. От этого города до материка два лье, с какой бы стороны ни подойти; и к нему ведут четыре плотины — они сделаны человеческими руками и шириною в два копья. Теночтитлан не меньше Севильи или Кордовы. Улицы, говорю лишь о главных, прямые и широкие. Здесь несколько больших площадей, служащих рынками: одна из них, обнесённая портиками, больше города Саламанки. Здесь собирается шестьдесят тысяч покупателей и продавцов. Есть улицы, занимаемые исключительно продавцами лекарственных трав, либо золотых дел мастерами и ювелирами, либо плотниками, либо живописцами. Внешний порядок в этой великой столице поразительный. Надо дивиться ему у варварского народа, живущего вне общения с цивилизованными народами и чуждого познанию истинного бога…»

Между домами великолепного «града богов» проходили каналы с пешеходными дорожками по сторонам. Перекинутые через каналы подъёмные мосты позволяли попасть в любую часть города. Два каменных акведука снабжали город пресной водой с берега. С сушей город соединялся тремя дамбами, а к востоку через озеро была построена плотина в семь миль длиной; она разделяла озеро надвое. В южной части города была широкая набережная, освещавшаяся по ночам пылающими жаровнями. Туда приезжали целые флотилии судов, привозившие дань от населения подвластных племён. Вельможи и жрецы жили в домах из красного, чёрного и белого камня, построенных вокруг открытых внутренних дворов с фонтанами и цветниками. На плоских крышах домов были разбиты сады. Крыши были защищены щитами, что придавало домам сходство с крепостями. В центре города на пересечении трёх дамб была расположена храмовая территория, окружённая каменной стеной. В середине стояла большая пирамида с храмом главного бога на усечённой вершине. Вокруг неё были расположены сорок меньших пирамид.

Теночтитлан (реконструкция).

Невольно бросалось в глаза сходство между Теночтитланом и главным городом атлантов — Посейдонидой. Кольцевая планировка, вода, окружающая город, каналы, дамбы, мосты над каналами, сторожевые башни, центральные храмы главного божества — всё напоминало Посейдониду атлантов. К тому же по преданию, которое ацтеки рассказали испанцам, Теночтитлан был построен по образцу столицы какой-то древней прародины ацтеков.

В 30 километрах севернее Теночтитлана стоял город Теотихуакан среди чрезвычайно плодородной долины, окружённой горами. Это был большой религиозный центр, в котором находились великолепные храмы и дома лиц, связанных с отправлением культа. Городские стены украшались весьма редкими красными и чёрными камнями, расположение которых носило характер мозаики. Монументальные здания с колоннами, стены с лепными украшениями и стены, покрытые росписью. Площадь, вымощенная алебастровыми плитами в несколько слоёв. Кое-где иолы покрыты пластинами слюды. И две огромные пирамиды, посвящённые Солнцу и Луне. На их усечённых вершинах стояли храмы. Стены пирамид были облицованы тёсаным камнем и оштукатурены. Высота пирамиды Солнца достигала 65 метров. Вокруг были расположены десятки меньших пирамид с храмами, и во всех этих святилищах жрецы славили в древние времена светила дня и ночи. В Чолуле Кортес насчитал более четырёхсот пирамид, о чём написал испанскому королю в своём донесении.

На вершины пирамид обыкновенно вела широкая прямая лестница с балюстрадами по бокам. Наверху стоял жертвенный камень, на котором совершались человеческие жертвоприношения. Изображения громадных змеиных голов с открытой пастью или орлов, клюющих человеческие сердца, и черепа принесённых в жертву людей, которыми украшались пирамиды внизу, вселяли суеверный ужас зрителям. Обречённый в жертву в сопровождении жрецов поднимался на вершину пирамиды, где на жертвенном камне главный жрец в красных одеждах одним ударом обсидианового ножа вскрывал ему грудь, вырывал рукой ещё тёплое сердце и поднимал его к солнцу. Иногда в жертву приносились десятки, сотни и даже тысячи рабов и военнопленных.

Ацтеки.

Поклонение солнцу и змею, золотые диски, каменная скульптура, пирамиды, таинственные надписи, каста жрецов — философов и математиков, — мексиканские города, золотые изображения зверей и птиц, мозаика из разноцветных птичьих перьев, — всё, что застали завоеватели, было так необычно и производило такое впечатление, что, когда об этом узнали в Европе, многие перестали сомневаться в правдивости рассказа Платона об Атлантиде.

Особенно поразили слова вождя ацтеков Монтесумы, переданные в записках Кортеса. При встрече с испанским завоевателем Монтесума сказал:

— По знаменьям, которые мы усмотрели в небесах, и по тому, что известно нам о вас и о стране, из которой вы явились, мы убеждаемся, что наступили времена, указанные нашими преданиями для исполнения некоторых пророчеств. Мы знаем, что из стран Востока, откуда поднимается солнце, должны прийти люди, которым суждено стать владыками нашей страны. Над нею царствовал когда-то повелитель, который исчез, и потомки его — наши законные государи. Мы не уроженцы этой земли. Всего лишь несколько веков назад наши предки водворились здесь, и мы правим ею только в качестве наместника великого Кецалькоатля.

Кецалькоатль, говорили ацтеки, был чужестранцем, и они почитали его как бога-просветителя своего народа. По древним легендам, он прибыл в Мексику с востока морем. У него была чёрная длинная борода и белая кожа. Он появился в чёрном жреческом одеянии с берегов Мексиканского залива и научил народ земледелию, письменности и разным наукам.

Легенда о Кецалькоатле многих уверила в том, что Америка — это не Атлантида, а страна, где спаслись последние атланты после гибельной катастрофы.

Подтверждало это мнение и древнее ацтекское предание, что прародиной ацтеков был остров среди моря — Ацтлан, откуда они переправились на другой берег в лодках. В старинной рукописи имелось изображение Ацтлана с пирамидой в центре и лодки, плывущей через море.

Старинное изображение Ацтлана.

Через несколько лет после завоевания Мексики испанцы под начальством Писарро проникли в Перу. Здесь они открыли на высоком плоскогорье между западными и восточными Андами государство, затмившее своим богатством славу Теночтитлана. Это было царство инков — сынов солнца, возникшее на развалинах какой-то ещё более древней цивилизации и занимавшее современные Эквадор, Перу, Боливию, северную часть Чили и северо-западную Аргентину.

Густая сеть прекрасно содержащихся дорог, висячие мосты, перекинутые через пропасти, многочисленные крепости, хорошо обработанные поля, грандиозные оросительные сооружения, великолепные дворцы и храмы, стены которых были украшены сплошной чешуёй из золотых и серебряных пластинок, стенная живопись и яркие рисунки на посуде и тканях поражали воображение европейцев.

И над всем этим неограниченным властителем был могучий инка — сын Солнца и «повелитель мира». Солнце считалось предком и основателем династии инков. Они царили в стране, как его воплощение, и их потомки почитались как сыны Солнца.

По всей стране стояли храмы, посвящённые Солнцу, и главным из них был храм «Золотое место» в Куско, где великолепный золотой круг с человеческим лицом был обращён на восток, чтобы на него падали первые лучи восходящего светила.

Когда совершалось богослужение в храме, где жрецы поддерживали неугасимый жертвенный огонь и где им помогали жрицы — девы Солнца, самые красивые девушки страны, в белых одеждах, украшенных золотом и драгоценными камнями, — всегда присутствовал верховный инка. Он появлялся в ослепительных золотых одеждах, окружённый блестящей свитой. На голове его сверкала диадема, на его груди горело золотое изображение Солнца, в руке он держал золотой скипетр, украшенный изумрудами.

Когда наступала пора начинать полевые работы, великий инка — сын Солнца, в сопровождении всех родственников в роскошных одеяниях, отправлялся в посвящённое богу Солнцу поле и золотой мотыгой обрабатывал его, а население прославляло песнями и божество — Солнце, и великого инку — сына Солнца.

Когда же великий инка умирал, его тело бальзамировали и хоронили в гробнице, куда за ним следовали любимые жёны, слуги и все желающие из подданных. Через год его мумию переносили в Куско — главный город страны, где в таинственном полумраке храма Солнца на особых, рядами стоящих тронах восседали все умершие инки — сыны Солнца с золотыми повязками на глазах.

Тут же рядом с храмом Солнца, над рекой Гуатаной, был разбит замечательный «Металлический сад». Он спускался уступами к реке. Каждый уступ был украшен золотом и блистал яркой листвой, плодами и фантастическими цветами, сделанными из разноцветных металлов. Бабочки с длинными золотыми усиками сидели на цветах; причудливые птицы качались на ветвях тропических деревьев; гибкие змеи и ящерицы лежали в густой серебряной траве, а на листьях сидели улитки и гусеницы. Были там и плантации кукурузы, сделанной из чистого золота. Всё это было такой тонкой работы и вместе с тем отличалось такой прочностью, что самый сильный ветер не мог сломить ни одного стебелька в этом удивительном саду. При ветре раздавался тихий металлический звон. При свете солнца и луны всё блестело и переливалось яркими разноцветными искрами.

Этот металлический сад стоял неприкосновенным до прихода испанцев в Америку. Они же, снедаемые жаждой наживы, очень быстро его разрушили, как и другие ценности страны, и в переплавленном виде увезли в Испанию.

Испанские историки с удивлением говорят, что индейцы Перу и Мексики изготовляли закалённую медь, чрезвычайно твёрдую, своего рода медную сталь. И многие исследователи не могли понять, каким образом американские индейские племена дошли в своём искусстве до приготовления золотых и серебряных статуй «цельных, полых и тонких».

Загадкой были и найденные металлические блюда из чередующихся золотых и серебряных полос без заметной спайки между ними, так же, как фигурки рыб и птиц, чешуйки и перья которых — то из золота, то из серебра — чередовались и не были спаяны, а фигуры попугаев, которые могли двигать головой, языком и крыльями, и золотые обезьяны, сучившие пряжу веретеном и евшие яблоки, считались чудом искусства и техники.

Европейцев поражало, что индейцы в XV веке умели шлифовать драгоценные камни и делать прекрасную эмаль. В дневнике Колумба записано, что у жителей материка он видел бритвы и другие металлические предметы, сделанные удивительно тонко и с большим искусством из меди. Кроме того, индейцы умели делать медные зеркала, отличавшиеся превосходной полировкой.

Были в Америке и бронзовые изделия. Особенно много их нашли на плоскогорье Перу и Боливии, а также в соседних странах Андской области. В Мексике металлурги сплавляли медь с оловом и получали сплав, близкий к бронзе, из которого изготовляли различные орудия и украшения.

Всё это было неожиданно, богатства и жизнь вновь открытых американских стран казались сказочными, и в течение всего XVI века в Европе держалось мнение, что Америка — это таинственная, богатая, могущественная империя атлантов, о которой писал Платон.

Мнение о том, что Америка — это Атлантида Платона, сохранилось до XVII века, когда стали намечаться первые робкие признаки научного подхода к «загадке Атлантиды».

Немецкий учёный-энциклопедист Кирхер пытался доказать, что Атлантида существовала на большом острове в середине Атлантического океана. В своём труде «Подземный мир» Кирхер писал, что Платон старался довести до минимума баснословность своего рассказа и придать ему подлинную историческую ценность детальным описанием физической, экономической и политической географии острова Атлантиды. «Если мы сочтём точным это древнее предание об Атлантиде, то её местонахождение должно обозначаться Канарскими, Азорскими и Фландрскими островами, которые и являются как бы выдающимися вершинами гор затопленной Атлантиды», — писал Кирхер, и он же нарисовал карту Атлантиды, поместив её в океане между Европой и Америкой.

В XVIII и XIX веках делались попытки доказать возможность существования Атлантиды на основании точных научных данных. Но нового в разрешение этой загадки ничего не было внесено до XX века, главным образом потому, что большинство учёных считало невозможным верить легендам, к которым они относили и рассказ Платона.

Но почему же легендам не верить?

Карта Атлантиды (по Кирхеру).

Ещё в конце XIX века эпическая поэма Гомера «Илиада» считалась поэтическим вымыслом, творчеством народной фантазии. «Илиаду» учили в школах, цитировали, восхищались ею, как художественным произведением глубокой старины, как литературным памятником древней культуры. Признать же, что в «Илиаде» описаны действительно бывшие исторические события, никто не решался. Но вот появился немецкий любитель-археолог Генрих Шлиман, прославивший своё имя раскопками на месте древней Трои, Микен и Тиринфа, описанных Гомером. Раскопки Шлимана в 70-х и 80-х годах прошлого века неожиданно пролили свет на героическую эпоху, описанную Гомером. Шлиман нашёл легендарную Трою, открыл древнюю эгейскую культуру, о которой до тех пор историки ничего не знали, и своим открытием продвинул знание истории вглубь ещё почти на тысячу лет.

Генрих Шлиман был сыном бедного протестантского пастора. Однажды в детстве он получил от отца в подарок книгу «Всемирная история для детей», где, между прочим, была изображена объятая пламенем легендарная Троя, описанная Гомером. Мальчик тут же поверил, что Троя действительно существовала, что её громадные стены не могли быть окончательно разрушены, что они, наверное, скрыты под горами земли и мусора, нанесёнными столетиями. И он решил, что впоследствии, когда станет взрослым, непременно найдёт и откопает Трою.

Но семья Генриха обеднела, мальчику пришлось бросить школу и поступить на работу в мелочную лавку, где он проводил целые дни. Вскоре он заболел туберкулёзом, не смог работать, однако мечта о Трое не покидала его. Мальчик ушёл пешком в Гамбург, чтобы снова поступить на работу, и нанялся юнгой на корабль, который отплывал в Америку. В Немецком море во время сильного шторма корабль потерпел крушение, и Шлиман едва спасся от гибели. Он очутился в Голландии, в чужой стране, без всяких средств к существованию. Однако нашлись добрые люди, которые поддержали его и устроили на работу в одной из торговых контор.

По вечерам в свободные часы Шлиман занимался изучением иностранных языков, на что тратил половину своего заработка. Жил он на чердаке, питался скудно, однако упорно изучал языки, в том числе и русский.

В 1846 году Шлиман переехал в Петербург в качестве агента торгового дома, а вскоре стал вести самостоятельную торговлю. Ему повезло; он смог накопить деньги и к 1860 году был уже настолько богат, что ликвидировал дело и решил, наконец, осуществить лелеемую им с детства мечту — начать поиски Трои. В 1868 году Шлиман отправился в Малую Азию к побережью Мраморного моря. Руководствуясь только указаниями «Илиады», он начал раскопки на холме Гиссарлык, в нескольких километрах от Геллеспонта, в северо-западном углу Малой Азии.

Само название холма подсказывало, что рыть надо именно здесь. Гиссарлык означает по-турецки «место развалин». Да и местность очень походила на ту, где, по описанию «Илиады», находилась Троя: на востоке гора, на западе река, вдали виднелось море.

Шлиман начал раскопки в 1871 году на собственные средства. Помощницей была его жена-гречанка, которая также верила описаниям Гомера. Энергия, увлечение и бесконечное терпение, которые обнаружили Шлиман и его жена при раскопках, достойны удивления: они мирились со всеми неудобствами походной жизни, переносили всевозможные трудности, терпели и стужу и зной. Сквозь деревянные щели домика, построенного Шлиманом, продувал такой резкий ветер, что нельзя было зажечь керосиновую лампу; зимой холод в комнатах достигал четырёх градусов, иногда даже замерзала вода. Днём всё это было сносно, потому что они были всё время в движении на воздухе, но вечером, как говорил Шлиман, — «кроме нашего одушевления к великому делу открытия Трои, мы не имели ничего, что согревало бы нас!»

Как теперь установлено, на холме Гиссарлык было девять городов или поселений, последовательно возникавших один на месте другого. Чем выше был слой, тем моложе — поселение. Самый верхний город был построен в начале нашей эры. Перед Шлиманом стоял вопрос: как глубоко надо рыть, чтобы достигнуть Трои Гомера?

В «Илиаде» сказано, что Троя сгорела, и Шлиман вскрывал один слой за другим, забираясь всё глубже, но не находил никаких следов пожара. Наконец он добрался до небольшого поселения, окружённого невысокой стеной, где было много обгорелых предметов. Шлиман решил, что это гомеровская Троя. Но он, всю жизнь мечтавший об её открытии, ошибся. Это поселение скорее всего можно отнести к III тысячелетию до нашей эры. Видимо, Шлиман так спешил дорыть до сожжённого города, что по дороге не заметил подлинной Трои и разрушил её стены. Только после смерти Шлимана его сотрудником Дёрпфельдом были открыты уцелевшие древности вышележащего города, который относится к XVIII веку до нашей эры и который можно отождествить с Троей Гомера.

Во время раскопок Шлиман открыл большой клад, названный им «кладом Приама». Рабочие во время раскопок случайно натолкнулись на золотой предмет. Шлиман тотчас догадался, что тут близко скрывается важная находка, но он боялся, что рабочие могут похитить вещи. Чтобы спасти находку, он раньше обыкновенного приказал идти на обед, и, когда все ушли, он собственноручно, с опасностью для жизни — так как стена, под которой приходилось копать, ежеминутно грозила обрушиться — принялся за раскопки. И он действительно нашёл и сохранил для науки богатый клад, состоявший из медных, серебряных и золотых сосудов разной формы и величины. В одной вазе лежали две великолепные диадемы и множество, мелких золотых вещиц, головная повязка, немало серёг и браслетов, два кубка. В состав клада, кроме того, входило бронзовое оружие.

Разрез построек на Гиссарлыке: 1 — первоначальный холм; 2 — старинный город, принятый Шлиманом за Трою; 3 — гомеровская Троя, открытая Дёрпфельдом; 4 — греческий город времён начала нашей эры.

В легендарной истории Греции Микены играют видную роль. По преданию, Микены воздвиг мифический герой Персей, причём строителями были мифические великаны-циклопы — с одним глазом на лбу. Все поэтические легенды греков говорят о былой славе, богатстве и могуществе Микен, а Гомер прямо называет Микены «златообильными». По преданию, Микены были центром сильного и богатого царства, которым правили могущественные владыки. Раскопки Шлимана всё это подтвердили.

Давно уже были известны развалины Микен: остатки стен, сложенных из колоссальных камней, с знаменитыми «Львиными воротами» и куполообразная могила, названная «Сокровищницей царя Атрея».

Шлиман начал свои раскопки на месте предполагавшегося акрополя, потому что в легендах говорится, что именно там были могилы микенских царей. Через несколько недель после того, как раздались первые удары заступа, внутри акрополя перед глазами Шлимана открылся целый мир новой, ещё неизвестной культуры. В могилах лежало до семнадцати погребённых тел, которые буквально были завалены драгоценностями. Тут были золотые маски, покрывавшие лица умерших, диадемы, нагрудники, перевязи, золотые бляхи, украшавшие одежду, перстни, браслеты, оружие, множество сосудов металлических и глиняных, изображения бычьих голов и разных животных, несколько золотых идолов, мечи с инкрустациями и золотые кубки с изображениями быков, птиц и рыб.

Один золотой кубок на высокой ножке был украшен двумя голубями. Рассматривая его, Шлиман вспомнил, что подобный сосуд описан у Гомера в «Илиаде»:

Находки Шлимана превзошли все ожидания. То, что раньше признавалось только поэтическим вымыслом, оказалось действительностью! Легенды о богатстве и могуществе Микен не только нашли себе полное подтверждение, но оказались даже слабее действительности.

Микены.

Не успел ещё заглохнуть интерес к открытиям Шлимана, как начались раскопки на острове Крите.

С именем Крита связаны древнегреческие мифы о Зевсе, в образе быка похитившего прекрасную девушку Европу и унёсшего её на этот остров; сказание о царе Крита — Миносе, могущественном морском владыке; об изобретателе и архитекторе Дедале и построенном им дворце Лабиринте с запутанными ходами, где обитало чудовище Минотавр. По преданию, это был получеловек-полубык, сын царицы Пасифаи и быка, некогда подаренного царю Кносса богом Посейдоном. Ежегодно Минотавру приносились в жертву афинские юноши и девушки. Чтобы избавить Афины от этой страшной дани, Тезей — сын афинского царя — проник в лабиринт и убил там чудовище.

В «Одиссее» Гомер с восхищением повествовал о Крите, на котором было девяносто городов, как об острове богатом, цветущем и плодородном, расположенном среди «виноцветного» моря.

В конце XIX века на месте «великого города», описанного в «Одиссее», на месте предполагаемой столицы полулегендарного царя Миноса местный житель открыл какие-то развалины и нашёл несколько старинных сосудов. Шлиман хотел производить здесь раскопки, но владелец земли на это не соглашался. Уже после смерти Шлимана, только в 1900 году, английскому археологу Артуру Эвансу удалось, наконец, купить этот участок земли, и первые же его находки дали изумительные результаты.

С тех пор раскопки на Крите продолжались до второй мировой войны. Но уже в 1909–1912 годах весь мир был поражён открытиями Эванса, и снова, как отзвук забытой песни, всплыло воспоминание об Атлантиде.

Выгодное положение Крита в Эгейском море на пересечении морских путей и мягкий, тёплый климат способствовал его раннему заселению. На этом острове было всё, что нужно человеку, — плоды и злаки, птицы и рыбы, вода и земля, не нуждавшаяся в удобрении.

К началу XVI века до нашей эры все города Крита и их властелины подчинялись Кносскому владыке, и Кносс достиг высшего предела своей славы. Это был величественный период, золотой век критской культуры! Обширный кносский дворец царя Миноса занимал площадь в 24 тысячи квадратных метров, и было в нём три этажа. Расширяющиеся кверху стройные колонны поддерживали потолки и лестничные клетки. У дворца было несколько входов, и у каждого — помещения для стражи.

Во дворце располагались громадные склады оружия, боевых колесниц, продовольствия, царская сокровищница и архив, наполненный глиняными табличками с письменами. Были и царские мастерские: оружейная, ювелирная, фаянсовая, помещения для мастеров и для дворцовых слуг. Парадные залы помещались в верхних этажах, связанных с нижними целой системой лестниц.

Тронный зал Кносского дворца.

Они были богато украшены росписью, красочными рельефами и разноцветными керамическими плитками. Свежесть красок на фресках сохранилась настолько, что казалось, будто художник только что кончил рисовать. На фресках изображены животные, рыбы и растения, бытовые и массовые сцены, по которым можно судить о жизни и привычках критского общества.

Необходимой принадлежностью дворца, как и всех крупных домов критской знати, была ванна и комната для купанья с горячей и холодной водой.

Вокруг великолепного Кносского дворца в каменных двух- и трёхэтажных домах, среди цветущих садов, жила богатая знать. Самая чистая вода проводилась по трубам в их ванны, купальни, бассейны. Самый лучший, перебродивший сок винограда, растущего на склонах гор, наполнял амфоры в их погребах, янтарное оливковое масло и золотистое зерно стояло в их кладовых за дверьми, запертыми бронзовыми засовами. А обширные покои их домов и нарядные залы с колоннами были полны мебелью из кедра и кипариса с тонкой резьбой, вазами из драгоценных камней Сирии, серебряными и золотыми блюдами и кубками работы критских мастеров и тончайшей росписной фаянсовой посудой.

В греческих сказаниях царь Минос описан как морской владыка, прославившийся военными победами, покоривший многие земли, и как мудрый законодатель и справедливый судья, который даже после смерти в подземном царстве с золотым скипетром в руках судит умерших.

Он был царём и верховным жрецом одновременно. Символом двойственной власти царя, божеской и человеческой, служил двойной топор (обоюдоострая секира) — «лабрис». Отсюда произошло слово «лабиринт» — дом двойной секиры или обиталище божества с двойной секирой.

Женщины играли видную роль в общественной и религиозной жизни острова. Это были жрицы, придворные дамы, наездницы, возницы. На фресках дворца женщины изображены в тонких ярких одеждах с пышными рукавами и воланами. Они любили ожерелья и браслеты, вычурные причёски с локонами.

Мужчины — придворные, чиновники и воины — служили царю и на кораблях отправлялись в море к побережьям чужих стран, где совершали торговый обмен.

Рабы и слуги выполняли работу в доме, в саду, в полях и виноградниках. Музыканты услаждали слух игрой на кифаре и лире.

Жизнь дворца и богатых домов знати была утончённой и яркой. А на окраинах за домами вельмож ютились жалкие хижины и тянулись целые кварталы ремесленных мастерских. Здесь жили и трудились бедняки, строившие своими руками великолепные дворцы и украшавшие их прекрасными произведениями искусства.

Судя по изображениям парусных и гребных судов, критяне первыми из всех средиземноморских народов создали могучий флот. Нос кораблей был приподнят, на палубах возводились жилые постройки, что указывает на длительное пребывание кораблей в море. Существование сильного флота помогло установить Криту своё господство по всему Средиземному морю. Критские корабли доплывали до Египта, Малой Азии, Палестины, а на западе — вплоть до Испании.

По мнению некоторых специалистов, критское кораблестроение легло в основу финикийского и греческого корабельного дела.

Суда критян.

По находкам Эвансе можно было судить и о религии Крита. Среди главных божеств почитались: великая богиня природы или Земли, бог Солнца — Титан, богиня змей, изображавшаяся женщиной со змеями в руках, и бог подземного царства.

Богиня змей.

Мощная и торговая держава Крита состояла из разбросанных на острове городов, соединённых прекрасными дорогами и подвластных правителю Кносса.

В конце XV века до нашей эры, когда Крит находился на вершине своего могущества и процветания, внезапно разразилось бедствие. Дворец Миноса и многие другие критские города были разрушены. Учёные предполагают, что разрушения захватили город врасплох при вторжении военных отрядов греков-ахейцев из северо-восточных районов Пелопонесса, когда критский флот был в море, оставив берега острова беззащитными.

После грабительского похода ахейцев начались работы по восстановлению, и, хотя какая-то часть культуры осталась, великолепие Кносского дворца больше не возобновлялось.

Это было концом Кносса, после которого началось возвышение Микен, унаследовавших некоторые черты минойской культуры.

Когда в 1910–1912 годах появились сообщения об открытиях Эванса на Крите, некоторые учёные увлеклись мыслью, что остров Крит — это Атлантида Платона. Они пытались доказать, что Платон говорил именно о Кносской гавани, о ванных помещениях во дворце Кносса и о жертвоприношении быка, следы которого найдены в Кноссе.

Английский учёный Фрост также обратил внимание на необычайное сходство фактов в истории Крита с рассказом Платона об Атлантиде. Он старался убедить, что легенда об Атлантиде — это не что иное, как воспоминание о событиях минойской истории, о гибели всесильных морских владык минойцев и о разрушении их Кносского дворца. Фрост так увлёкся своей идеей, что даже находил в словах Крития «точное описание сцен ловли диких быков, изображённых на знаменитых кубках из Вафио». Эти золотые кубки работы критских мастеров были найдены в селении Вафио, в Спарте.

На Крите, писал Фрост, существовала островная держава, подобная Атлантиде. Он находил сходство и в политической организации и в общем облике города Посейдона с Кноссом, внезапно и трагически разрушенного вторжением врага, в результате чего минойское царство распалось.

Фросту возражали очень многие. Ведь египетские жрецы Саисе говорили о великой морской державе «на далёком западе», которая пошла войной против народов Средиземноморья. Крит же, как известно, в отношении Египта лежит не на западе, а на севере.

Таким образом, всем доказательствам Фроста прежде всего мешало географическое положение Крита — в Эгейском море, а не по ту сторону Гибралтарского пролива, как определённо говорил Платон.

Большинство учёных считало Атлантиду Платона чистейшим вымыслом. Но сторонники Атлантиды им возражали: если рассказ Платона вымысел, то зачем надо было так подробно описывать географическое положение Атлантиды к придумывать кроме этого острова ещё какой-то западный материк?

Платон писал: «Остров тот [Атлантида] был больше Ливии и Азии [Малой Азии, известной грекам], взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов — ко всему противолежащему материку [Америке], которым ограничивается тот истинный понт [Атлантический океан]. Ведь с внутренней стороны устья, о котором говорим [Гибралтарский пролив], море представляется только бухтой, чем-то вроде узкого входа. А то, что с внешней стороны можно назвать уж настоящим морем, равно как окружающую его землю [Американский материк], по всей справедливости — истинным и совершенным материком».

По-видимому, Платон из каких-то источников знал о существовании Американского материка. Кроме того, Платону была известна его обширность. Он называет его «окружающим» море, «истинным и совершенным материком». Если посмотреть на географическую карту, то действительно Америка несколько загибается на восток, как на севере, так и на юге. Отплывая из Атлантиды на северо-запад, на запад и на юго-запад, древние мореплаватели встречали везде сушу, что и могло создать мнение об окружающем океан материке.

Кроме того, из слов Платона следует, что море между Атлантидой и западным материком (Америкой) было обширнее, чем между Атлантидой и Европой. Всё это показывает, что географическое положение Атлантиды описано Платоном на основании каких-то определённых знаний и не может быть только игрой воображения. Может быть, Платон во время своей жизни в Египте, в Италии и в Сицилии получил сведения о западных странах Атлантики на основании того, что знали карфагенцы, этруски и другие мореплаватели западного Средиземноморья.

Были и такие любители, которые сравнивали Атлантиду Платона с мифическим островом Схерия из поэмы Гомера «Одиссея». Эта поэма создана в VIII веке до нашей эры. В ней говорится о счастливом народе сказочных мореходов — феакийцах. В описании Схерии скрываются древнейшие представления о какой-то далёкой стране, образ которой, может быть, всецело мифичен или восходит к отдалённой, уже забытой, но исторической реальности.

Странствования Одиссея действительно каким-то образом связаны с Атлантическим океаном. Когда Одиссей прибывает в «преисподнюю» — обиталище мёртвых, — он «… достигает далёких границ океана…». Остров нимфы Калипсо — дочери Атланта, — который Одиссей посетил до Схерии, предполагают, был расположен в океане «в 18 днях пути от Схерии». По-видимому, он лежал в центре океана: «… мы продвигались всё дальше и дальше над неизмеримой глубиной, между волн…» — говорит Одиссей. Описание городских стен, гаваней, городов; дворцов, кораблей на Схерии так и кажутся воспоминаниями об Атлантиде Платона.

Исследователь географии «Одиссеи» — В. Берар — помешает Схерию, во всяком случае, за Гибралтарским проливом.

В сущности, все странствования Одиссея были продолжительной борьбой с морским богом Посейдоном, основателем и богом Атлантиды. Действительно, сходство между Атлантидой Платона и городом Алкиноя в Схерии удивительно. Царевна Навсикая рассказывает Одиссею про город:

Подойдя к дворцу Алкиноя, Одиссей был поражён его великолепием, «стоя в дверях перед медным порогом», он не решался его переступить.

Большой зал освещался светом факелов, укреплённых в руках золотых статуй. Позади дворца благоухал удивительный сад. Два потока протекали через него. Один из них питал пруды, орошающие сад, другой уходил под землёю, под стены дворца, и жители города брали из него воду.

Феакийцы считались лучшими моряками мира. Доставив затем Одиссея в Итаку, они тем самым вызвали гнев Посейдона. Царь Алкиной понял, что Посейдон мстит феакийцам. Их корабль на обратном пути в Схерию наткнулся на скалу. Алкиной предложил принести в жертву Посейдону двенадцать быков, чтобы «он сжалился над ними и не закрыл большой горой солнца для нашего города», как предсказал Навситой, сын Посейдона и отец Алкиноя.

Сходство с Атлантидой Платона весьма любопытно, и оно вызвало предположение, что Гомер использовал предание о каком-то вулканическом острове, за который можно принять и Атлантиду, если она существовала. Несмотря на сходство, есть, конечно, и различия между «Критием» Платона и «Одиссеей» Гомера. Но всё же, вероятно, оба рассказа содержали элементы одного и того же предания в различных вариантах. И Атлантида и Схерия были расположены, по рассказам Платона и Гомера, на крайнем западе древнего мира и обеим угрожал гнев Посейдона. Но Гомер не рассказывает, подобно Платону, выполнил ли Посейдон свою угрозу и погибла ли Схерия. Может быть, Гомер, хотя и слышал о судьбе острова, решил лучше продолжить рассказ о приключениях своего героя в Итаке, и поэтому не описал гибели Схерии, которая не имела прямого отношения к его повествованию.

Учёные ещё продолжали спорить о местоположении Атлантиды, в журналах появлялись всё новые и новые фотографии сделанных на Крите находок, как вдруг 20 октября 1912 года в американской газете «Нью-Йорк Америкен» появилось сообщение Павла Шлимана, нашумевшее на весь мир. Внук известного археолога-энтузиаста Генриха Шлимана опубликовал статью под названием «Как я нашёл Атлантиду».

Павел Шлиман писал:

«За несколько дней до своей смерти, в 1890 году мой дед доктор наук Генрих Шлиман передал на сохранение в Неаполе запечатанный пакет одному из своих лучших друзей. На пакете была надпись: “Вскрыть пакет может только кто-нибудь из членов моей семьи в том случае, если он торжественно поклянётся посвятить всю свою жизнь продолжению работ по набросанным здесь указаниям”.

За час до своей смерти дедушка просил подать ему карандаш и бумагу и дрожащей рукой с трудом написал: “Секретное добавление к запечатанному пакету: сломай вазу с совиной головой. Изучи содержимое. Оно касается Атлантиды. Раскопки делай к востоку от развалин храма в Саисе и на поле мёртвых в Шакуне. Важно! Ты найдёшь доказательства правильности моей теории. Ночь наступает — будь здоров”.

Эту записку дед передал тому же другу, и всё это хранилось во французском банке. После того как я работал несколько лет в России, Германии и на Востоке, я решил продолжить работы моего прославившегося деда. В 1906 году я сломал печати на секретном пакете и нашёл в нём драгоценнейшие документы.

На первом документе было написано:

“Кто вскроет этот пакет, должен поклясться, что продолжит работу, начатую мной. Я пришёл к заключению, что Атлантида не только занимала большую территорию между Америкой и Западной Африкой и Европой, но была и колыбелью нашей общей культуры. Об этом уже было достаточно споров между учёными. Одни считают рассказ Платона об Атлантиде выдумкой, другие — исторической правдой, но не в состоянии этого доказать. В прилагаемом материале имеются заметки, выводы и указания, чему, по-моему, надо следовать. Если исследования будут продолжены, возможно, мои предположения получат доказательства. Тогда это должно быть опубликовано. Во французском банке лежит специальный вклад, который будет вручён подателю сего письма. Деньги должны пойти на продолжение указанных здесь работ. Да поможет бог закончить важное для науки дело! Генрих Шлиман”.

В другом документе я прочёл:

“Когда я, Генрих Шлиман, в 1873 году производил раскопки развалин Трои на Гиссарлыке и во втором слое открыл удивительный „клад Приама“, я обнаружил среди найденных сокровищ необыкновенную большую бронзовую вазу. В ней межали маленькие глиняные сосуды и фигурки, мелкие металлические изделия и предметы из окаменелой кости. На самой вазе и на некоторых из этих предметов стояли надписи, сделанные финикийскими иероглифами: „От Хроноса царя Атлантиды“”.

В документе, помеченном буквой Б, я прочёл:

“В 1883 году я нашёл в Лувре собрание предметов, которые были выкопаны в Тиахуанаку в Америке. Среди них я нашёл глиняные горшочки той же формы и предметы из окаменелой кости, которые точь-в-точь походили на предметы, найденные мною в бронзовой вазе из „клада Приама“. Такое совпадение не могло быть случайностью. Однако вазы Центральной Америки не имели характера финикийских и на них не было надписей. Я ещё раз изучил предметы, найденные в вазе из клада Приама, и убедился, что надписи сделаны позднее, чем сами предметы, положенные в вазу.

Мне удалось достать несколько черепков из Тиахуанаку, и я подверг их химическому и микроскопическому анализам. Анализы показали, что обе вазы — из Центральной Америки и из Трои — сделаны из одного и того же материала, который происходил либо из древней Финикии, либо из Центральной Америки.

Металлические предметы я тоже дал на исследование, и анализ показал, что они состоят из сплава платины, алюминия и меди, который ни в одной древней стране не встречался и теперь ещё неизвестен. Не из орихалка ли, о котором писал Платон?

Таким образом оказалось, что все эти предметы из одинакового материала были одного происхождения, но найдены в странах, далеко находящихся друг от друга и разделённых Атлантическим океаном. Предметы были или финикийской, или микенской, или древней среднеамериканской работы. Что же из этого следует? То, что они попали в места находок из одного общего источника. Надписи на предметах, найденных мною, указывают на их происхождение: из Атлантиды! Это неожиданное открытие заставило меня более энергично продолжать исследования.

В древнем папирусе, который я нашёл в Египте, описывается, как фараон Второй династии послал экспедицию „на запад“, чтобы найти следы Атлантиды, откуда за 3350 лет до того египтяне вывезли все знания и внедрили их в своей стране. Экспедиция вернулась через шесть лет с сообщением, что не нашла никаких следов исчезнувшей страны. Другой свиток папируса, написанный египетским историком Манефоном, говорит о периоде в 13 900 лет, как о времени правления учёных жрецов из Атлантиды. В папирусе сказано, что это время считается началом египетской истории, которая, таким образом, восходит к 16-му тысячелетию до нашей эры.

Надпись, которую я нашёл на „Львиных воротах“ в Микенах, гласит, что Мизор, от которого, как сказано в надписи, происходили египтяне, был сыном Тота, считавшегося в Египте богом просветителем. А Тот был сыном атлантского жреца, полюбившего дочь царя атлантов Хроноса. Жрец покинул с ней Атлантиду и после долгих скитаний поселился в Египте. Он и построил первый храм в Саисе и учил там жрецов атлантской мудрости.

Эта надпись чрезвычайно важна, и я держал её в секрете. Она помечена буквой Д. Ты найдёшь её среди бумаг”.

В заключительных строках этого документа сказано:

“Одна таблица, найденная мною в раскопках Трои, содержит медицинский справочник египетских жрецов — в течение столетий была связь между Критом и Египтом — об удалении внутренних опухолей хирургическим способом. Такие же рецепты я нашёл в одном испанском манускрипте в Берлине, написанном ацтекским жрецом в Мехико. Этот жрец списал его с манускрипта, принадлежащего древнему народу майя.

Следовательно, я должен прийти к заключению, что либо египтяне, либо народ майя, которые до ацтеков создали среднеамериканскую культуру, были искусными мореплавателями. Однако у них никогда не было кораблей, в которых они могли бы пересечь Атлантический океан. Также и финикийцы, насколько нам известно, не плавали от одного материка к другому. Но сходство между культурами египтян и майя в Америке так убедительно, что нельзя считать его случайным. Таких случайностей не бывает. Единственное возможное объяснение заключается в том, что, как говорит Платон, существовал большой континент, связывавший между собой Новый Свет со Старым. Это была Атлантида. И Атлантида основала свои колонии и в Египте, и в Центральной Америке”.

Мой дед оставил ещё разные заметки и сообщения, но рядом был строгий наказ не разглашать их, пока не будут закончены дополнительные исследования».

Дальше Павел Шлиман писал:

«Шесть лет без перерыва работал я в Египте, в Центральной и Южной Америке и в археологических музеях всего мира. Наконец я нашёл доказательства существования Атлантиды, этого большого государства, культура которого без сомнения оставила свои следы в древних культурах исторического времени. Я хочу рассказать, что произошло после того, как я прочёл документы моего деда — Генриха Шлимана.

Прежде всего я направился в Париж за секретно сохраняемой коллекцией деда. Ваза с совиной головой, которую дед завещал сломать, была единственной в своём роде. Её очень древнее происхождение бросалось в глаза. На ней я также нашёл финикийскую надпись “От Хроноса царя Атлантиды” и много дней не решался сломать её, предполагая, что последняя записка деда написана в минуту предсмертной слабости. Но, наконец, я всё же её разбил. Из вазы выпала четырёхугольная металлическая серебристая пластинка, на которой были выгравированы непонятные знаки, не похожие на когда-либо виденные иероглифы и письмена. Они находились на лицевой стороне пластинки. На обратной же стороне древнефиникийскими письменами было начертано: “Из храма прозрачных стен”. Но как могла попасть эта металлическая пластинка в вазу, горлышко которой было настолько узким, что через него пластинка не проходила?

Если ваза была из Атлантиды, то и пластинка должна происходить оттуда. Мои исследования привели к заключению, что финикийские письмена, начертанные на обратной стороне пластинки, были сделаны после того, как пластинка была помещена в вазу. Как это могло произойти, до сих пор остаётся для меня тайной.

В коллекции были и другие предметы, которые, по сообщению деда, произошли из Атлантиды. Между ними я нашёл кольцо из того же замечательного металла, как и четырёхугольная пластинка. Был там также странно выглядевший слон, вырезанный из кости, и ещё одна архаическая ваза. О других предметах, согласно завещанию деда, я не имею права говорить. Ваза с совиной головой, архаическая ваза, бронзовая ваза и кольцо имеют финикийские надписи. На слоне надписи нет.

Я решил продолжить поиски в Египте, начал раскопки вокруг города Саиса, но долгое время работал безрезультатно. Познакомившись однажды с местным жителем, я увидал у него коллекцию старинных монет, найденных в могиле египетского жреца времён 1-й династии.

Кто сможет описать моё удивление, когда в этой коллекции я обнаружил две пластинки той же формы и величины, как и пластинка из троянской вазы! Не было ли это шагом вперёд? Я обладал пластинкой из троянской вазы, которая, если мой дед был прав, происходила из Атлантиды. И у меня были ещё две пластинки, совершенно такие же, из жреческого саркофага в Саиском храме, том храме, где хранились записи об Атлантиде и жрецы которого их передали Солону. Для достоверности я обратился к двум известным французским специалистам. Они заинтересовались моими находками, и мы вместе решили обследовать северо-западное побережье Африки. Как оказалось, всё побережье покрыто вулканическими извержениями. На много миль оно казалось частью страны, как бы разломанной или оторванной какой-то вулканической катастрофой. Здесь я нашёл металлическую детскую голову, сделанную из того же металла, что и кольцо и четырёхугольные пластинки. Голова лежала погружённой в вулканическом пепле древнего происхождения.

Я поехал в Париж и разыскал там обладателя коллекции среднеамериканских древностей, которого указал мой дед в завещании. У него также была ваза с совиной головой. Добрый старик так заинтересовался моими исследованиями, что согласился сломать вазу.

В ней мы нашли пластинку того же размера и формы и сделанную из того же материала, как и три другие, которыми я уже обладал! Разница была только в расположении иероглифов.

Таким образом, у меня в руках оказалось пять звеньев одной цепи: металлическая пластинка секретной коллекции деда, пластинка из атлантской вазы с совиной головой, пластинки из египетского саркофага, пластинка из среднеамериканской вазы, тоже с совиной головой, и металлическая детская голова с западного побережья Африки.

После этого я поехал в Америку: в Мехико и в Перу. Я исследовал места раскопок и сам делал раскопки. В пирамидах Теотихуакна в Мексике я нашёл металлические пластинки того же образца, но с другими надписями.

Теперь я уверен, что эти редчайшие четырёхугольные пластинки служили в Атлантиде монетами.

Эта уверенность основана не только на моих личных исследованиях, но также на некоторых изысканиях деда, о которых я ещё не упомянул. Из-за недостатка места я не говорю о иероглифах и других найденных мною доказательствах того, что культуры Египта, Крита, Микен, Центральной и Южной Америки и Средиземноморья имели одну общую колыбель — Атлантиду!

Перехожу к пересказу манускрипта майя — одному из ценнейших предметов знаменитой коллекции Ле-Плонжона — Троанской рукописи, которая хранится в Британском музее:

“В 6-м году Кан, 11 мулук, в месяце сак началось страшное землетрясение и продолжалось без перерыва до 23 чуэн.

Страна Глиняных Холмов, земля Му, была обречена в жертву. Испытав двукратно сильные колебания, она внезапно исчезла в течение ночи. Почва непрестанно тряслась от действия подземных сил, поднимавших и опускавших её во многих местах, так что она оседала. Страны отделились одна от другой, потом рассыпались. Не в силах противиться этим страшным содроганиям, они провалились, увлекая за собой 64 миллиона жителей.

Это произошло за 8060 лет до составления этой книги”.

Среди грамот старинного буддийского храма в Лхассе находится старая рукопись, написанная приблизительно за 2000 лет до нашей эры. Там написано:

“Когда звезда Бал упала на место, где теперь только вода и небо, содрогнулись Семь Городов с их золотыми воротами и прозрачными храмами, как листья дерева во время бури. И тогда разлился огненный поток и дым. Смертельные стоны и крики толпы наполнили воздух. Они искали спасения в своих храмах и башнях. И мудрый Му, главный жрец поднялся и сказал: „Разве я не предсказывал этого?“ И женщины и мужчины в их драгоценных, самоцветами украшенных одеждах умоляли: „Му, спаси нас!“ И Му отвечал: „Вы все умрёте вместе со своими рабами и богатствами, и из вашей золы возникнут новые народы. Когда эти забудут, что они должны быть выше вещей, не только тех, которые они получают, но и тех, которые они теряют, то их постигнет та же участь!“ Пламя и дым задушили слова Му. Страна и её обитатели были разорваны на куски и поглощены бездной”.

Что же обозначают оба рассказа — один из Тибета, другой из Центральной Америки, — оба говорящие об одном и том же катаклизме и оба относящие его к неизвестной стране Му?

Если бы я привёл все известные мне факты и доказательства, то загадка Атлантиды была бы окончательно решена. Но пока я ещё не имею права этого делать».

Этими словами кончалось удивительное сообщение Павла Шлимана.

Из газеты «Нью-Йорк Америкен» сообщение было перепечатано некоторыми немецкими и французскими газетами и вызвало сенсацию в Западной Европе. Опять разгорелись споры об Атлантиде. Редакции газет были засыпаны письмами читателей с требованием заставить Павла Шлимана опубликовать все известные ему доказательства. Но редакции молчали.

Некоторое время спустя Лейпцигское издательство, собираясь издать книгу об Атлантиде, запросило постоянного сотрудника Генриха Шлимана — известного археолога Вильгельма Дёрпфельда о завещании Шлимана и его работах, связанных с поисками Атлантиды.

Дёрпфельд ответил:

«Охотно отвечаю Вам на посланный мне запрос по поводу сообщения Павла Шлимана, о котором меня уже запрашивали некоторое время назад редакции газет. Кроме того, что было в газетах, я ничего не знаю. Но чем больше я думаю, отвечал я тогда и повторяю Вам сегодня, тем более убеждаюсь, что Генрих Шлиман, по моим сведениям, никогда специально вопросом об Атлантиде не занимался. Во всяком случае, я о такой работе ничего не знал, хотя с 1882 года до самой его смерти в 1890 году я был его постоянным сотрудником.

Однако должен добавить, что Шлиман иногда говорил о проблеме Атлантиды, и я считаю вероятным, что он по этому поводу собирал разные заметки, но не думаю, чтобы он делал специальную работу на эту тему».

Больше о Павле Шлимане никто не слыхал.

Надо сказать, что ваза с изображением совиной головы была действительно найдена в «кладе Приама». Сохранилась до наших дней и легенда Центральной Америки о землетрясении, но земля Му у майя — результат неправильного понимания текста переводчиком.

Всё же остальное — пластинки из неизвестного сплава, металлическая детская голова с западного побережья Африки, тексты древних египетских папирусов, надпись на Львиных воротах в Микенах, тибетская легенда и финикийские надписи — является чистейшим вымыслом ловкого журналиста.

Использовав жгучий интерес публики к раскопкам на острове Крите, к возникшему спору учёных, и для правдоподобности назвавшись внуком известного археолога, он сочинил «Сообщение Павла Шлимана». Однако этот журналист сделал своё дело. Загадка Атлантиды заинтересовала широкий круг образованных людей; многие стали всерьёз ею заниматься, и все поиски снова обратились к Атлантическому океану.

Приблизительно через полгода после этой сенсации французский геолог Пьер Термье выступил в Океанографическом институте в Париже с докладом об Атлантиде.

Чтобы доказать, что Атлантида Платона существовала в действительности, казалось бы, проще всего исследовать дно океана и посмотреть, не сохранились ли там остатки исчезнувшего материка.

Экспедиции разных стран производили исследования Атлантического океана уже в конце XIX века. И тогда промеры глубин показали, что в средней части океана есть возвышенности с острыми выступами и неровностями скал, как будто они образовались на воздухе и только потом погрузились на дно.

Эти, наблюдения подтвердились ещё раз в 1898 году, когда прокладывался подводный телеграфный кабель из Европы в Америку. Кабель этот порвался и упал на дно. Поднять его было очень трудно. Конец оборванного кабеля искали несколько дней на дне океана, и было обнаружено, что морское дно в этих местах имеет все особенности горной страны: высокие вершины, крутые скалы и глубокие долины. Вершины оказались скалистыми, а илистые отложения залегали лишь на дне долин.

Конец кабеля искали граппаппаратом, который представлял собой стальные лапы с острыми когтями, волочащимися по дну. Эти «лапы», проходя по изломанной поверхности дна, постоянно цеплялись за подводные скалы с твёрдыми краями и острыми рёбрами. Они вытаскивались из глубины почти всегда искривлёнными и с изломанными когтями. На них были крупные и широкие царапины и следы сильного, быстрого стирания. Между когтями «лап» несколько раз находили мелкие осколки базальтовых лав.

Инженеры, руководившие работами, пришли к заключению, что осколки лавы были оторваны от лавовых потоков с очень острыми краями. Место, откуда происходили осколки, лежало в 900 километрах к северу от Азорских островов на глубине 3100 метров, там, где промеры обнаружили самые высокие подводные вершины и почти полное отсутствие ила. Куски, вытащенные со дна океана, оказались стекловидной лавой с химическим составом базальтов, названной тахилитом. Эта лава отличается аморфной (не кристаллической) структурой и имеет сходство с некоторыми стекловатыми лавами Гавайских островов.

Известный французский геолог профессор Термье в 1913 году, делая доклад об Атлантиде в Океанографическом институте в Париже, говорил, что найденные на дне океана куски лавы могли затвердеть в таком виде только на воздухе и в верхних частях лавового потока. Лава принимает строение тахилита, если извержение происходит при нормальном атмосферном давлении. Если же лава остывает внутри лавового потока или под давлением столба воды в 1000–3000 метров, она принимает другое строение. Это доказывается, например, тем, что лавы вулкана Пеле на острове Мартинике стекловаты, когда быстро отвердевают в верхних слоях потока, и наполнены кристаллами при более медленном остывании в его глубоких частях.

По мнению Термье, пространство, составляющее теперь дно Атлантического океана в девятистах километрах на север от Азорских островов, было залито лавовыми потоками, когда оно было сущей, то есть до его погружения на глубину 3000 метров. А так как поверхность скал в данном случае сохранила неровности, острые выступы и острые рёбра лавовых потоков недавнего происхождения, то провал должен был произойти вслед за извержением лавы, и к тому же очень быстро. Иначе воздушное выветривание и морской прибой успели бы сгладить острые края и выровняли бы всю поверхность.

Термье указал, что провал совершился по линии, соединяющей Исландию с Азорскими островами, то есть в зоне подвижности, неустойчивости и современной вулканической деятельности. Из этого учёный сделал вывод, что целая область к северу от Азорских островов спустилась под уровень океана, а Азорские острова, может быть, представляют собой лишь уцелевшие обломки бывшей здесь суши. Это могло произойти в эпоху, названную четвертичной, когда человек уже жил на Земле.

С тех пор как геологи научились видеть следы медленных и быстрых изменений лика Земли, появилась уверенность, что за много десятков тысячелетий существовало два очень древних материка: североатлантический и южноатлантический.

Карта древних материков.

«Тайна платоновской Атлантиды» после доклада Термье увлекла очень многих. В спор об Атлантиде вступили не только геологи, но и другие специалисты: зоологи, ботаники, историки, антропологи и этнографы.

Некоторые геологи доказывали, выступая против Термье, что погружение материка в Атлантическом океане произошло значительно раньше того времени, о котором рассказывает Платон, потому что береговые террасы океана геологически более древнего происхождения. Другие считали, что лава стекловидной структуры, поднятая со дна океана, могла образоваться и под водой.

Однако все признавали существование обширного материка в середине океана на протяжении геологической жизни Земли, только отрицали, что этот материк мог быть Атлантидой Платона. Они доказывали это тем, что большие острова и участки суши в океане, по данным геологии, должны были исчезнуть, погрузившись на дно уже в третичном периоде, когда на Земле не было человека — свидетеля этого события.

Другие признавали, что разбросанные по Атлантическому океану острова — это остатки погибшей когда-то Атлантиды. Во-первых, в расположении островов заметна известная правильность. Азорские острова лежат тремя параллельными рядами, как будто это оставшиеся горные вершины трёх затонувших горных хребтов. Из Канарских островов два крупных острова лежат параллельно африканскому берегу, а остальные расположены параллельно Азорским островам. Во-вторых, на всех островах имеются действующие вулканы, что указывает на сейсмичность этой части океана. На острове Тенерифе (Канарские острова) главный вулкан поднимается на высоту 3 километров над уровнем моря, и здесь происходили землетрясения и вулканические извержения ещё в 1909 году.

Всё это даёт возможность предполагать, что острова Атлантического океана являются остатками древней суши, большая часть которой по трещинам и разломам опустилась на дно океана. При этом одновременно должны были происходить грандиозные вулканические извержения.

И действительно, Канарские острова производят на путешественников впечатление обломков какой-то фантастической страны. Поражает причудливо грозный вид скал, которые стоят, как мрачные гиганты над морем и над крутыми обрывами берегов. Некоторые береговые обрывы настолько высоки, круты и отвесны, что кажется, будто именно здесь произошёл разлом, вдоль которого часть материка или острова погрузилась в воду.

С глухим рокотом бьются волны в глубоких бухтах и гротах, и гулкое эхо доносит шум прибоя, подобный далёкому грому, в глубину острова, где поднимаются вершины вулканов. Фантастические горные дороги идут среди трахитовых скал и базальтовых столбов, образующих огромные колоннады причудливой формы. Чудовищные каменные глыбы, как бы взлетая в небо, висят неподвижно над глубокими долинами, покрытыми яркой и густой растительностью. А на вершинах гор, над цветущими террасами зияют тёмные отверстия пещер и иногда дымят кратеры вулканов.

Такое же впечатление производят и Азорские острова. При приближении к ним больше всего удивляет громадное количество ястребов, летающих над скалами. Поэтому, когда в XV веке острова были впервые открыты португальцами, они и были названы Азорскими, что по-португальски означает «ястребиный» («азорес» — «ястреб»).

Ястребы кормятся на этих островах главным образом кроликами, мышами и ласками. Эти мелкие млекопитающие водились на островах до прибытия сюда европейцев. Кроме того, выяснилось, что азорская ласка принадлежит к особому подвиду ласок, который в Европе неизвестен. А кролики завезены в Европу из Америки, и европейцы не могли их завезти на острова до открытия Америки Колумбом. Очевидно, дикие кролики на Атлантических островах, как и мыши и ласки, изобилие которых на островах замечалось в XV веке, остались здесь как на обломках погибшего материка. Такими «остаточными» животными являются и некоторые виды улиток, которые встречаются, помимо островов, в области Средиземного моря и в Америке. Сухопутные улитки всегда тесно связаны с почвой и распространяются очень медленно. Они ни в коем случае не могли быть перенесены морским течением на острова. Одно семейство улиток распространено в настоящее время только в области Средиземного моря, на Атлантических островах и в Средней Америке. В Америке они крупного размера, а на островах и на берегах Средиземного моря они мелкие. В древних же отложениях южной Европы они найдены такими же крупными, как современные улитки в Америке.

Мир наземных улиток вообще на этих островах чрезвычайно богат, а это говорит, что острова когда-то принадлежали к большой суше.

То же самое замечено и в растительности Атлантических островов. Здесь больше всего видов общих со Средиземноморской областью и с северо-западной Африкой. А некоторые виды — общие с Антильскими островами, Средней и Южной Америкой. Есть и местные виды, характерные для Атлантических островов, но и они имеют близкое родство с видами Средиземноморского побережья и Центральной Америки.

Один вид папоротника, найденный в ископаемом состоянии в Европе, где он уже давно вымер, растёт в настоящее время на Канарских и Азорских островах. Другой вид папоротника имеется на Атлантических островах, в Западной Африке, в Америке, в Ирландии и в Пиренеях. Несколько видов красивого вечнозелёного дерева, названного земляничным, растут на островах и в Средиземноморской области. Другие виды встречаются в Средней и Южной Америке.

Примеров общности животных и растительных форм для Атлантических островов, Южной Европы и Северной Америки очень много. На этом основании биологи стали доказывать, что Атлантические острова являются частями обширного материка, соединявшегося цепью других островов или перешейками с Европой, с северной Африкой и с Америкой. Разрушение этого материка происходило постепенно и началось на западе. Материк погрузился в океан, из которого в виде островов остались наиболее высокие части затонувшей суши. По-видимому, последняя катастрофа отделила Канарские острова от Африки. Это могло произойти в послеледниковую эпоху, — иными словами, тогда, когда погибший материк уже мог быть заселён людьми. Может быть, предание об этом страшном событии и передал Платон в своём рассказе.

Если Атлантида существовала так недавно, то на уцелевших от неё островах могли сохраниться не только потомки населявших её животных и растений, но и потомки людей. И действительно, когда европейцы в XIV веке открыли Атлантические острова, на Канарских жил особый народ — гуанчи — «человек с острова Тенерифа» («гуан» — «человек», «шинет» — «Тенериф»).

Самыми крупными островами из архипелага Канарских являются острова Тенериф и Гомер. Когда европейцы высадились впервые на острове Тенерифе, гуанчи приветливо и радушно встретили их, но, когда испанцы стали их притеснять, они восстали на защиту своей независимости. Испанцы, конечно, были гораздо сильнее гуанчей, они частью истребили население островов, частью поработили его. Острова и в настоящее время принадлежат испанцам, и всё население говорит по-испански.

На островах Тенерифе и Гомере были найдены черепа и скелеты древних гуанчей.

По мнению французских антропологов Катрфажа, Ами и Верно, большая часть черепов и скелетов гуанчей представляла собой поразительное сходство с позднепалеолитической, так называемой кроманьонской европейской расой, то есть с обитателями каменного века в Европе. Это мнение теперь признано наукой. А меньшая часть принадлежала людям семитского типа из Сирии и Палестины.

Современные гуанчи, хотя и сильно испанизированы, всё же сохранили черты своих предков. Они отличаются оливковым цветом кожи, от тёмного до жёлто-красного индейцев, и длинными, часто светлыми волосами и светлыми глазами.

О культуре гуанчей нам известно из хроник XIV и особенно XV веков от первых европейцев, посетивших Канарские острова.

Гуанчи гостеприимно встретили испанцев. В то время на островах Тенерифе и Гомере ещё стояли стены каких-то укреплений, построенные из крупных каменных глыб. Но назначения этих стен никто не знал. Гуанчи, по свидетельству хроник, не подозревали о существовании других стран и народов. У них не было лодок, и они даже не переезжали с одного острова на другой. Для чего же, кем и когда были построены эти защитные укрепления? И как понять, что на протяжении веков ни один житель этих островов не подумал о том, чтобы переплыть на соседний остров хотя бы в простом челноке, выдолбленном из древесного ствола?

Религиозные церемонии, связанные с морем, занимали главное место в их культе. Гуанчи, видимо, считали море священным и неприкосновенным существом, боялись его и поэтому не умели даже плавать.

Ещё в XVII веке, когда европейцы их спрашивали, откуда приплыли их предки, гуанчи отвечали: «Наши отцы говорили нам, что на этот остров нас перенёс бог, что здесь он нас забыл, но когда-нибудь вспомнит о нас и вернётся к нам вместе с солнцем».

Одевались гуанчи в козьи шкуры, сшитые тонкими жилами, на ногах носили кожаную обувь; шею украшали ожерелья из длинных глиняных бус, раковин и клыков кабана, которые в изобилии водились на островах. Оружием гуанчей были копья, дротики с наконечниками из камня или обсидиана (вулканическое стекло), пращи и топоры из полированного камня.

На головах гуанчи носили остроконечные шапочки, а население двух островов (Лансароте и Фуертевентура) украшали головы перьями, наподобие древних ливийцев и иберов.

По наблюдениям испанцев, это был честный, свободолюбивый и храбрый народ, отличавшийся умеренностью в жизни и уважением к женщине. Итальянский поэт Боккаччо, посетивший Канарские острова в 1341 году, говорит, что гуанчи «показались ему народом счастливым, просвещённым и мирным», и что «у них была молельня со статуей, изображавшей нагого человека с шаром в руке».

Жили гуанчи в естественных или вырезанных в скалах пещерах, но иногда строили себе круглые или овальные дома из грубых камней. Вход был оформлен двумя крупными каменными плитами, на которых, как крыша, лежала третья плита. Их дома, как и у обитателей Северной Африки, наполовину уходили в землю — черта, которую немецкий учёный Фробениус считает характерной для атлантской культуры.

Гуанчи умели ловить рыбу, разводили овец и коз, приручали диких свиней. Они занимались земледелием, пользуясь искусственным орошением. Землю вспахивали, проводя борозды палкой с острым костяным наконечником, и сеяли ячмень. Подсушенные зёрна женщины растирали ручными мельницами и из грубой муки пекли лепёшки, как это делают все современные берберские племена в Африке.

Поклонялись гуанчи Солнцу. Как у египтян и перуанцев в Америке, у них был религиозный обычай бальзамировать трупы и сохранять мумии знатных покойников и царей. Когда испанцы завладели Канарскими островами, на каждом из них существовало сословие, своего рода каста бальзамировщиков. Они умели окутывать тела повязками и приготовлять мумии, пользуясь теми же приёмами, какими пользовались древние египтяне и перуанцы. Мумии хоронили в могилах, над которыми, правда, не везде и не всегда, складывались камни в виде небольшой пирамиды.

Жрецы носили высокие головные уборы конической формы, схожие с головными уборами ханаанских и финикийских знатных людей. Жрицы на Канарских островах назывались «гаримагуадас», что напоминает название жриц в древней Месопотамии: «гариман-гагюм», означающее «женщины храма». Интересно, что в древнем городе Ур (Месопотамия) жрицы большого храма подчинялись тем же правилам и исполняли те же обязанности, что и жрицы Канарских островов.

Гуанчи любили музыку, много пели и занимались атлетическими упражнениями В испанских хрониках записано, что «нигде на свете нельзя встретить народа красивее и веселее, чем на Канарских островах, как мужчин, так и женщин». Танцы гуанчей так понравились испанцам, что они стали им подражать.

Когда учёные впоследствии заинтересовались гуанчами, они нашли среди предметов их обихода остатки глиняной посуды с геометрическим узором, похожим на орнамент Кабильской керамики (кабилы — часть коренного берберского населения Алжира). На некоторых сосудах встречались ручки в форме свиной головы, напоминавшие ручки сосудов, найденных на Мальте.

Небольшие каменные идолы гуанчей подобны идолам каменного века в Средиземноморской области. Но особенно интересны так называемые «питандеры» — каменные или глиняные печати с ручкой для накладывания геометрических узоров на тело. На плоской стороне печати находился орнамент, покрываемый краской. Сходные печати были найдены в Мексике и Юкатане (Америка), а также в доисторической Ирландии и в различных доисторических стоянках Средиземноморья, в Лигурии, Апулии, Трансильвании и Фракии.

Кроме того, у гуанчей был свой календарь, в котором год был разделён на двенадцать месяцев, как в берберском, египетском, греческом календарях и календаре народа майя в Америке. Сходство же в существовании касты бальзамировщиков и в способах приготовления мумий у гуанчей, египтян и обитателей древнего Перу наводило учёных на мысль об общности их древней культуры. Может быть, гуанчи действительно были случайно уцелевшими потомками многочисленной народности, населявшей Атлантиду?

По мнению некоторых атлантологов, это подтверждается и сходством языка гуанчей с языком берберов в Африке и древних кельтов в Европе. Берберские слова часто встречаются в языке гуанчей. Кроме того, на острове Гомера ещё сохранился «язык свиста». Зачастую и теперь обитатели острова выражают свои мысли не словами, а свистом. При помощи языка, губ, зубов и нёба они добиваются такого разнообразия звуков, что могут свободно разговаривать между собой. Свист гуанчей напоминает «птичий» язык бушменов в Южной Африке и свистящий язык пигмеев Акка в северном Конго. И точно такой же язык свиста обнаружен лет тридцать назад у индейцев из штата Оахака в Мексике.

Была у гуанчей и письменность. Их иероглифы не расшифрованы, но они имеют некоторое сходство с письменными знаками на дольменах в Португалии и древнейшими иероглифами с острова Крита.

Что гуанчи были отпрысками более просвещённого и более многочисленного народа, доказывается тем, что у них была письменность, астрономические знаки, почитание мёртвых, бальзамирование тел, общественные сооружения, любовь к пению, музыке и атлетическим упражнениям, торжественно исполнявшимися во время народных празднеств.

Письменные знаки на скалах.

Если Азорские и Канарские острова действительно представляют собой остатки затонувшей Атлантиды, которой когда-то владел Атлант и его потомки, то на Пиренейском полуострове могли быть следы владений Гадейра — брата Атланта. По Платону, Гадейр царствовал над несуществующей теперь землёй у Гибралтарского пролива и, может быть, над юго-западной частью полуострова.

И действительно, после сильного землетрясения 1924 года у берегов Португалии были обнаружены следы неизвестной древней культуры.

Это землетрясение разрушило цветущую столицу Португалии — Лиссабон.

От сильного подземного толчка рухнула набережная, треснули и пошатнулись дома, многие здания превратились в развалины. Море далеко отступило от берега, обнажив морское дно почти на целый километр. Затем вода поднялась стеной и огромной волной быстро хлынула на город, окончательно разрушила ещё стоявшие дома, повалила деревья и смыла с земли развалины, людей и животных. От красивого города почти ничего не осталось.

После землетрясения в мелководье были обнаружены остатки каких-то очень древних построек, а на берегу был найден перстень с непонятными знаками, сделанными клинописью на внутренней и на наружной сторонах. И тогда же были высказаны предположения, что развалины и перстень принадлежат древнейшему финикийскому городу Таршишу или Тартессу, который сразу же многие стали отождествлять с Атлантидой Платона.

Тартесс был расположен на исчезнувшем к нашему времени острове в устье реки Гвадалкивир. Этот город в продолжение четырёх веков был главным оплотом финикиян в Средиземном море после падения Тира в Финикии в VIII веке до нашей эры и до возвышения финикийского города Карфагена в Африке. Сохранилось много преданий о мощи и богатстве Тартесса, о его больших кораблях, красовавшихся во всех портах Средиземного моря и Востока. Это был самый крупный торговый центр, служивший передаточным пунктом, через который в глубокой древности происходила торговля металлами (цинком, оловом, бронзой, железом, золотом, серебром) между Северной Африкой и Европой. Рассказы о войнах Атлантиды с народами Средиземного моря некоторые исследователи объясняли сражениями, происходившими между Карфагеном и Тартессом, который окончательно был разрушен врагами в VI веке до нашей эры.

С тех пор многое изменилось на географической карте. В настоящее время река Гвадалкивир вливается в море одним протоком, а около начала нашей эры она имела два устья. Сохранились сведения, что тут же было расположено какое-то Лигустинское озеро. По-видимому, теперь остатки города лежат где-то глубоко под уровнем моря.

В рассказе Платона царь, следующий по старшинству за царём Атлантом, назывался Гадейрос, а Гадейрос, как известно, — это древнее название Гвадалкивира. По Платону, Атлантида лежала за Гибралтарским проливом. Тартесс занимал остров в устье Гвадалкивира, почти в море. По Платону, Атлантида царила над средиземноморскими странами, над Африкой до Египта и Европой до Этрурии. Тартесс, по дошедшим сведениям, снабжал металлами всё Средиземноморье, даже Египет, и его торговый оборот достигал Британских островов и устья Эльбы.

Атлантида погибла во время землетрясения в один день и одну ночь. Тартесс также мог затонуть во время землетрясения вместе с островом, на котором стоял. На Атлантиде, по рассказу Платона, было много металлов в окружающих город Посейдониду горах. Горы Сиерра-Морена около Тартесса были богатейшим месторождением металла в древние времена. В Атлантиде была такая сеть оросительных каналов, которая нигде в древнем мире не встречалась. По свидетельству Страбона, от Гвадалкивира также отходила замечательная сеть каналов, проведённая населением Тартесса. В Атлантиде знали письменность, записи велись эпического и законодательного характера. О тартессцах Страбон говорит, что это был образованный народ, знавший письменную речь с древних времён. У них имелись повествования, которым насчитывают шесть тысяч лет. В храме Посейдона на Атлантиде имелось два источника с холодной и тёплой водой. В храме Мелькарта-Геракла в Тартессе также было два родника: холодный и тёплый.

Главный город Атлантиды был открыт с юга; с севера он был защищён горами. Тартесс был также открыт с юга, а с севера ограничен высоким горным хребтом.

Все эти черты сходства вселяли уверенность, что Атлантида Платона лежала в устье Гвадалкивира и была Тартессом древних времён.

Неизвестные письмена на кольце из Тартесса.

Но были и возражения, в которых доказывалось, что Тартесс был только колонией атлантов. Археолог Е. Вишоу занималась в течение 25 лет изучением археологии Тартесса. Она утверждала, что нашла доказательства очень древней тартесско-атлантской цивилизации в Севилье и в Нибле — древнем городе на реке Рио-Тинто, впадающей в Кадисский залив западнее Гвадалкивира. Выводы Вишоу основывались на том, что на Рио-Тинто были найдены древние рудники, эксплуатировавшиеся в неолитическую эпоху. В Нибле обнаружены: гавань, остатки крепости с башней и остатки искусных гидротехнических сооружений начала медного века, а в Севилье — храм Солнца. Кроме того, в одной пещере были найдены прекрасно сделанные медные пила и скребок. Вишоу предполагает, что восемь — десять тысяч лет назад эта пещера была шахтой.

На основании этих находок Вишоу приходит к выводу, что Тартесс должен рассматриваться как колония атлантов, основанная на материке для снабжения металлами своей родины в промежутке времени между десятым и вторым тысячелетиями до нашей эры.

Обыкновенно полагают, что Тартесс был основан финикийцами в IX–VIII веках до нашей эры. Но Вишоу нашла не менее 147 письменных знаков в Андалузии, которые повторяются на доисторических наскальных изображениях в Ливии, и это служит, по её мнению, доказательством, что ещё в доисторические времена существовала общая ливийско-тартесская культура, ведущая своё происхождение из Атлантиды. «Я уверена, — пишет Вишоу, — что высоко цивилизованный народ произошёл от смешения доисторических ливийцев с атлантами. Атланты прибыли в раннюю пору истории человечества в Андалузию из Атлантиды в поисках золота, серебра и меди, которые добывались в Рио-Тинто. В течение целых поколений дружеского общения таким образом образовалась единая раса ливийско-тартесская».

Сравнивая обычаи, культуры и религию Тартесса и Ливии, Вишоу приводит массу доказательств в подтверждение своей теории об общем источнике этой культуры, расположенном где-то на западе. Среди памятников ливийско-тартесского солнечного культа имеется древний храм Солнца в Севилье, лежащий на шесть с половиной метров ниже уровня улицы Калле-Абадес. Этот храм представляет собой странное лабиринтообразное сооружение, имеющее одну чрезвычайно любопытную деталь — круглую гробницу, прикрытую большим монолитом. У этой гробницы тщательно выведенный свод, из центра которого во все стороны расходятся ребристые полосы, возможно изображающие солнечные лучи, как бы льющиеся с неба. В другой части здания, в алтаре — имеется такой же свод. Он сложен из того же самого материала, как и царские комнаты в доисторической башне в Нибле. Из этого следует, что храм Солнца также принадлежит к эпохе неолита, если ещё не к более ранней. По мнению Вишоу, остатки исчезнувшей столицы — Тартесса — лежат под улицами Севильи.

Проникновение ливийцев в иберийскую Испанию в доисторические времена Вишоу доказывает тем, что в одной неолитической пещере, служащей местом захоронения и известной под названием «Пещера летучих мышей» в провинции Гренаде, были найдены двенадцать скелетов. Они были расположены в сидячем положении вокруг скелета женщины, одетой в кожаную тунику. При входе в пещеру обнаружено ещё три скелета, тоже в сидячем положении. Один из них был украшен короной и одет в тунику, прекрасно сплетённую из травы. Рядом со скелетами находились кожаные мешки, содержащие обуглившуюся пищу, амулеты, высохшие цветы и головки мака. Такие же головки были разбросаны по всему полу пещеры. В числе всех этих предметов было несколько маленьких глиняных дисков, принадлежности ожерелья, связанного с культом Солнца. Подобные же диски были найдены в Нибле и близ Севильи. Испанский археолог де Коньора предполагает, что найденные скелеты принадлежат царской иберийской семье, члены которой, спасаясь от преследования враждебных племён, решили замуровать себя в пещере и здесь умереть, но не быть захваченными в плен. Скелет человека, украшенного короной, без сомнения принадлежал царю. Женщина в центре — амазонка — вероятно, жена или дочь царя или вождя.

Все они покончили с собой, может быть, отравившись опиумом из маковых головок. Такой способ отравления был известен в древней Месопотамии и позднее стал применяться в Риме. Возможно, что римляне узнали о нём от иберийцев во время завоевания Иберии.

То, что царская семья была замурована в пещере по собственной воле, предпочитая смерть позорному бегству или плену, доказывается большими размерами камней, которыми замурован вход. Кроме того, возле входа стоял огромный монолит, водружённый здесь соплеменниками как памятник.

Время этого события должно рассматриваться в связи с найденной близ Севильи неолитической чашей, на которой изображена иберийская амазонка, одетая так же, как и женщина в пещере.

Она изображена в смертельной схватке с двумя ливийскими вождями. Что это были ливийцы, доказывается их шлемами, украшенными перьями, и их боевыми топорами, которые позднее были в употреблении в ливийской и карфагенской армиях.

Сходство между древним Тартессом и Ливией Вишоу находит также при изучении матриархата (когда мать считалась главой рода) в эпоху раннего развития ливийского родового общества, пережиток которого и сейчас наблюдается в северной и в западной Африке.

Из своих многочисленных наблюдений Вишоу делает определённый вывод, что древние культуры Иберии и Ливии происходят из одного источника — Атлантиды, и считает поэтому Ливию и Иберию колониями атлантов.

Женщин наездниц и воинов — амазонок, обнаруженных Вишоу в древней Иберии, описал ещё Диодор Сицилийский. По его словам, древнейшие амазонки прибыли с острова Гесперии.

Они завоевали атлантов (так автор называл обитателей северо-западной Африки), прошли через Ливию и Египет и закончили свой поход в Малой Азии.

В древних ирландских сагах говорится о народе «великанов моря», прибывших в Ирландию под предводительством женщины-воина с моря ещё «до потопа». Там же сохранились легенды о далёких островах в океане, населённых амазонками.

По другую сторону океана, в Южной Америке, в старинных хрониках, повествующих о завоевании страны, говорится, что испанцам приходилось сражаться с удивительными, воинственными женщинами. Будто бы даже испанцам удалось побывать в «свободном государстве амазонок, в котором женщины без мужчин защищали свои хижины». Об этих женщинах-воинах возник научный спор, взволновавший умы, и поэтому вновь открытой в Южной Америке реке было дано название «Амазонка».

Действительно, в каком бы районе амазонских джунглей ни появлялись в последующее время путешественники и исследователи, они всюду слышали рассказы о воинственных «женщинах без мужчин».

Легенды об амазонках по обе стороны Атлантического океана как бы замыкают круг, центром которого должен быть материк или остров среди океана, где женщины наравне с мужчинами были наездницами и воинами.

Немецкий учёный Фробениус, изучая древние культуры народов Африки, нашёл в них много общего с культурами Средиземноморья и приписал это влиянию единой атлантской культуры. Но центром её он считал не остров в океане, а Гвинейское побережье Африки.

В 20-х годах XX столетия Фробениус производил раскопки между Того и Либерией в стране йорубов.

В этом влажном тропическом климате, где до сих пор стоят девственные леса, ему удалось, по его мнению, найти остатки древней атлантской культуры, почти нетронутой веками. Джунгли, в которых растут деревья высотой в 30, 50 и даже 80 метров, непроходимы. Фикусы и макаранги с чудовищными корнями-подпорками и густыми кронами, огромные древовидные папоротники, пальмы, кофейные и каучуковые деревья, панданусы, широколистные бананы и гибкие лианы настолько срослись и переплелись между собой, что через эту сплошную зелёную крышу никогда не проникают лучи солнца. В лесу темно даже днём. Над всей этой массой листьев проносятся грозы и ураганы невероятной силы, но внизу, на дне лесного океана воздух неподвижен, царит мрак и тишина, и поэтому не живут здесь птицы и звери.

Как туннели в сплошной зелёной стене, прокладывают себе дорогу слоны. И хотя кое-где чащу леса пересекают прорубленные человеком тропинки, лес необитаем, безмолвен и мрачен. Только на более открытых местах, на прогалинах, залитых лучами солнца, расположены селения йорубов. Это не скопление мелких хижин, покрытых камышом или пальмовыми листьями, которые обычно можно встретить в западной Африке, а крепкие жилища с мощными глиняными стенами, окружающими большой внутренний двор, в середине которого обычно стоит круглый храм с конусообразной крышей. В глубине продолговатого двора расположены жилые и рабочие помещения нескольких семей одного рода. Края высокой крыши свисают наружу и поддерживаются резными столбами, образуя вокруг жилища крытую затемнённую галерею.

Обитатели этой страны — йорубы — одна из наиболее развитых и светлокожих народностей Западного Судана. Говорят йорубы на особом, односложном и очень музыкальном, языке. Ещё до завоевания Гвинейского побережья англичанами здесь было два-три крупных города с кольцеобразной планировкой, обнесённые высокими стенами. Центральную часть занимала торговая площадь с храмом главного бога. Узкие оживлённые улицы, дома, украшенные резьбой по дереву, великолепные храмы, деревянные идолы — всё это носило отпечаток своеобразной культуры. Священным городом йорубов считался город Ибадан.

В этой небольшой стране, как бы защищённой джунглями от северной и центральной Африки, недалеко от Ибадана, Фробениус обнаружил величественные развалины древнего священного города Ифе. Здесь были грандиозные циклопические постройки с каменными сводами. Стены были покрыты плитами изразцов или украшены медными пластинами.

Несомненно, это были остатки какой-то великой выродившейся цивилизации, процветавшей когда-то среди тропических лесов на берегу Атлантического океана.

При раскопках из земли извлекались удивительные произведения искусства из бронзы и глины, отличавшиеся такой тонкой и художественной работой, которая ещё не встречалась нигде в Африке, кроме Бенина — соседнего с йорубами государства, существовавшего в восточной части Верхней Гвинеи в X–XII веках нашей эры.

Фробениус стал утверждать, что нашёл Атлантиду, страну, о которой писал Платон, страну, в которой возник город Посейдона, где росла пышная растительность и созревали плоды, дающие одновременно пищу, питьё и мазь (кокосовая пальма), росли трудно сохраняемые древесные плоды (бананы) и собиралось приятное возбуждающее вкусовое вещество (перец); где жили слоны, возвышались грандиозные дворцы-храмы и где добывалась медь, а население носило тёмно-голубые одежды (окрашенные древесным индиго), как обитатели Атлантиды, йорубы, по мнению Фробениуса, были прямыми потомками атлантов, поклонников морского бога Посейдона. Они также поклонялись морскому богу, но только называли его Олокун, и они так же, как сказал Солон, владели когда-то «Ливией до Египта и Европою до Тиррении [Этрурии]».

Распространение атлантской культуры (по Фробениусу).

Через несколько лет после находок Фробениуса были произведены раскопки в юго-западной части Сахары. И снова из глубины веков долетело до нас заманчивое имя Атлантиды.

Центральная Сахара — выжженное солнцем плоскогорье, прорезанное высохшими руслами рек — оживляется только горами и глубокими ущельями. Со всех сторон оно опоясано песками и каменистой пустыней. В юго-западной части плоскогорья лежат горы Ахаггара или Хоггара — потухшие вулканы, вершины которых взлетели на высоту 3000 метров.

Здесь больше воды, чем в других нагорьях Сахары. Имеются русла рек, в которых вода сохраняется месяцами, и есть даже не высыхающая круглый год река. Вдоль них растут редкие тамариски, акации, пальмы. Вершины гор покрыты горными лугами, на склонах среди камня и скал растут сочная зелёная трава и деревья, дающие тень. Для скота здесь всегда хватало воды и корма. Поэтому человек издавна живёт в Ахаггаре, и отсюда не уходят скотоводческие берберские племена. Со всех сторон их стережёт пустыня. Она залегла кругом — бесконечная, безмолвная и непреклонная: песок, мелкие камни, иногда куски умершего, окаменелого леса. Ни воды, ни травы, ни кустов в ней нет. Только изредка встречаются лишайники, кустики солянки и полынь. Песчаные холмы, как застывшие волны моря, бесконечно уходят вдаль, а между ними тянутся долины, в которых шелестит песок белый и жёлтый.

Орудия времён неолита, найденные в Ахаггаре, похожи на неолит Египта и Алжира. Видимо, в доисторической Сахаре культура была единообразна. В горах Ахаггара много наскальных изображений, среди которых есть очень ранние. Такие же берберо-ливийские изображения можно найти в Алжире на склонах Атласа и по всей линии плоскогорий центральной Сахары, занятой туарегами — скотоводами берберского племени, у которых до сих пор развит матриархат.

В горах Ахаггара имеется много древних берберских погребений. Все они сложены из огромных каменных глыб и поражают своей монументальностью. Многие из них были открыты при раскопках, но особенно интересно было одно. Туареги окружали это древнее берберское погребение особым вниманием. Они говорили, что здесь погребена родоначальница их племени — могущественная и грозная царица Тин-Хинан.

Берберские племена, потомки ливийцев, были древнейшим населением северо-западной Африки. У них была своя письменность, которая сохранилась до сих пор у туарегов. Их женщины были влиятельны в племени, носили клетчатые плащи и щит из выкрашенной в красный цвет козьей шкуры с каймой из кожаных ремешков На войну женщины отправлялись вместе с мужчинами. Своих покойников они хоронили под курганами и в дольменах. Они верили в загробную жизнь и так же, как египтяне, старались обеспечить покойнику его дальнейшее существование, для чего снабжали могилу всем необходимым.

В 1925 году древнее погребение берберской царицы Тин-Хинан было вскрыто. Четыре, может быть, пять тысячелетий протекло с тех пор, как рука человеческая благоговейно касалась громадных каменных глыб, закрывавших в неё вход. В тёмном погребальном покое лежал женский скелет, завёрнутый в кожаные полосы красного цвета. Рядом стояли сосуды и мехи, в которых были, по-видимому, съестные припасы и питьё. Там же лежали всевозможные украшения: браслеты, кольца, ожерелья. Европейские газеты того времени писали, что в Ахаггаре найдена «ливийская Венера», «женская мумия, засыпанная драгоценностями и украшенная золотом». Кроме украшений, в гробнице было найдено грубо исполненное из камня изображение женщины. Это была древнейшая каменная скульптура Сахары.

Все эти находки, как и наскальные изображения в центральной Сахаре и Алжире, все эти остатки древнейшей доисторической культуры навели учёных на мысль — не процветала ли берберская культура за много тысячелетий до нашей эры, когда ещё западная часть Африки выдавалась далеко в глубь океана? И не продолжала ли она развиваться в Африке после того, как часть материка погрузилась в океан, оставив после себя Канарские острова?

Эти догадки заинтересовали французского писателя Бенуа, и он написал очень в то время популярный фантастический роман — «Атлантида». Использовав все сведения о берберах и центральной Сахаре, Бенуа увлекательно описал таинственную Атлантиду в горах Ахаггара. Герой романа, пользуясь указаниями наскальных знаков, попадает через глубокое горное ущелье в подземную страну, где застаёт царство последних атлантов, во главе которых стояла жестокая царица.

Советский учёный Б. Л. Богаевский в 1926 году сделал попытку разобраться в труднейшем вопросе существования Атлантиды.

Он пришёл к выводу, что Атлантида Платона связана прежде всего с доисторической Африкой и главным образом с её северными областями и с центральной Сахарой. По его мнению, в раннем неолите — не позднее XV тысячелетия до нашей эры — могло произойти отделение частей африканского материка, в результате чего мог образоваться остров весьма больших размеров. Новый остров лежал в Атлантическом океане перед Гибралтарским проливом и мог быть Атлантидой Платона. На острове протекала жизнь в прежних африканских условиях и развивалась культура, создавшая тип гуанчей, обитателей Канарских островов, во многом похожих на туарегов центральной Сахары. В дальнейшем Атлантида могла подвергаться стихийным изменениям, как это происходит в историческое время с Японией или с Голландией. Она могла крошиться, образуя острова, о которых тоже упоминает Платон. Затем «в один день и бедственную ночь» остров Атлантида исчез, и на его месте сохранились остатки в виде Канарских островов. На этих незначительных клочках земли уцелевшие обитатели прежнего большого острова, потомки африканских атлантов, продолжали свою жизнь.

О высокой культуре берберов до сих пор известно очень мало. Но несомненно, что на плоскогорьях Сахары процветало когда-то могущественное и богатое царство таурегов, о которых могли знать только арабские путешественники IX–X веков и от большинства которых не сохранилось никаких следов.

«И если вспомнить, — говорит Богаевский, — что в Африке начальный период неолита соответствовал времени не позднее XV тысячелетия до нашей эры, то становится очевидным, как много разнообразных и противоречивых легенд и сказаний могли донести волны народных преданий до тех саиских жрецов, о которыми, по словам Платона, беседовал Солон».

В тридцатых годах спор об Атлантиде принял ожесточённый характер. Каждый горячо отстаивал свой взгляд и подтверждал его вескими доказательствами.

Французский биолог Луи Жермен, изучая животный и растительный мир Атлантических островов, заметил, что они имеют сходство с фауной и флорой Северной Африки и Южной Европы.

Приведя много биологических примеров, Жермен стал доказывать, что Канарские острова были связаны с Африкой, отделились от неё в послеледниковую эпоху и являются остатками Атлантиды Платона.

Американец Митчел Хедж утверждал, что Атлантида затонула недалеко от Америки и что остатки её надо искать на дне Карибского моря. Памятники древнейшей культуры, найденные в Мексике и в Перу, похожи на культуру египтян, и на этом основании Хедж считает, что обе цивилизации произошли из одного корня, который надо искать в погибшей Атлантиде.

В работе английского учёного Фессендена доказывалось, что Атлантида была на Кавказе в то время, когда почти вся наша страна была покрыта древним морем, соединявшимся на севере с Ледовитым океаном, а на юге — с Чёрным и Каспийским морями. Фессенден предполагал, что от внезапного поднятия морского уровня воды этого моря произвели напор в южном направлении, прорвали выход в Средиземное море и залили Кавказ, уничтожив процветавшую там древнейшую культуру, сходную в некоторых чертах с древнеегипетской.

Исходя из представления о том, что «Столбы Геракла» — это только некий символ, связанный с храмами Геракла (колонны у входа в храм), а не географическое понятие, некоторые авторы помещали их в Босфоре и утверждали, что Атлантиду надо искать между Египтом и Малой Азией. Другие помещали «Столбы Геракла» в западном устье Нила и пытались доказать, что Атлантида находилась между Малой Азией, Сирией, Ливией и Элладой. А был и такой энтузиаст, который доказывал, что Столбы Геракла стояли около храма Геракла у Керченского пролива и что Атлантида затонула в Азовском море.

Много статей об Атлантиде на разных языках появлялось в журналах и газетах того времени, и, как выразился один журналист, «жестокая загадка, мрачная тайна Атлантиды, буквально стала терзать человечество!»

Атлантиду искали повсюду, и вскоре-на земном шаре не осталось ни одного малоисследованного уголка, где бы ни пытались найти следы этой «таинственной страны атлантов»: в Палестине, Америке, Шпицбергене, Африке, Швеции, Кавказе, Египте, Персии, Испании и на Атлантических островах, на Цейлоне и на острове Крите. Были даже попытки видеть в библии отголоски будто бы исчезнувшей священной книги атлантов.

Спор об Атлантиде был так оживлён и интерес к ней настолько обострился, что в 30-х годах при древнейшем университете Сорбонны в Париже было организовано специальное «Общество изучения Атлантиды». Состав Общества был очень пёстрым. В него входили, кроме учёных разных специальностей, все, кто интересовался этим вопросом. Здесь были библиофилы и путешественники, студенты и преподаватели, музейные работники и журналисты.

Общество собрало библиотеку из 1700 книг, написанных после Платона об Атлантиде на разных языках. Члены общества занимались изысканиями, которые затем подвергались обсуждению на открытых заседаниях, посещаемых самой разнообразной публикой.

В марте 1933 года в аудитории Сорбоннского университета, под председательством известного атлантолога Рожэ Дэвиня, состоялось очередное заседание общества, которое, однако, кончилось весьма неожиданно.

Дэвинь открыл заседание вступительным словом.

— Что знаем мы о древнейших народах Земли? — начал он. — Мы можем судить о них только на основании археологических памятников, по древним, частью расшифрованным письменам, по сохранившимся преданиям и мифам. Уцелевшие остатки городов и поселений — развалины стен, гробниц, дворцов, простых жилищ и храмов, уцелевшая утварь, вазы, статуи, оружие — наглядно знакомят нас с культурой древнего народа, с его бытом и образом жизни. Мифы имеют отношение к религии народа, к его мировоззрению. Предания — это как бы отголоски далёкого прошлого, каких-то запечатлевшихся в народной памяти событий.

Изучая их, как и другие памятники древних цивилизаций Европы, Африки и Америки, мы находим если не единый первобытный начально-исторический народ, то по крайней мере группу народов, у которых были одинаковые обычаи: в особенности, в отношении влияния женщины на государство, религия Солнца, кровавые жертвоприношения и одинаковые приёмы обработки бронзы.

Историки ничего не говорят о том, из какого места эти народы могли произойти. Но если в отдалённейшие времена, между X и VI тысячелетиями до нашей эры среди этих народностей появлялись атланты — искусные мореплаватели, поклонники Солнца и первые производители бронзы — и с течением времени смешивались с местным населением, то естественно, что таким образом могла возникнуть целая группа новых народов, сохранивших некоторые черты атлантской культуры. Это были — по ту сторону Гибралтарского пролива: гуанчи Канарских островов, ольмеки и тольтеки Мексики, майя Юкатана и великие строители, предшествовавшие инкам в Перу. А по эту сторону пролива: берберы и ливийцы в Африке, иберы и баски на Пиренейском полуострове, этруски, пеласги, карийцы, лигуры в Средиземноморье и часть древнейшего населения долины Нила и Передней Азии.

Историки напрасно недооценивают мифов и народных преданий. Ведь во всех преданиях у народов, бывших в сношении с атлантами, каждый раз обнаруживаются хотя стёршиеся, но ещё заметные черты исчезнувшей атлантской цивилизации.

Сегодня мы выслушаем с вами два доклада о следах этой замечательной культуры, обнаруженных в странах древнего мира. Итак, предоставляю слово для доклада профессору Лионского университета — Берлиу.

— Легенды несомненно проливают некоторый свет на существование народа, следы которого мы часто встречаем в древнейшей истории, — начал свой доклад старый профессор. — И по моему убеждению, этот исчезнувший народ атлантов обитал не на острове среди океана, а в Мароккском Атласе. Именно оттуда атланты распространяли свою культуру по разным странам древнего мира. От западного Атласа она проникала по земному шару двумя путями. Один шёл в восточном направлении через Ливию к Нильской долине и затем дальше на восток. Это был земной путь. Другой, морской, путь вёл на запад. Он обозначен среди волн океана поясом пассатных ветров и начинается от того залива, который врезается в южную сторону Атласа и который следует называть заливом атлантов. Далее он поворачивает к Блаженным островам — их отождествляют с Канарскими — и на другом берегу океана доходит до Мексики, где возвышаются самые богатые и самые загадочные памятники Нового Света. С восточной стороны путь атлантов касается Индии, с западной его предел обозначается мексиканскими развалинами.

Итак, от одного до другого края этой длинной дороги, самой прекрасной в мире, тёк потоком обмен. Однажды этот поток остановился и дорога закрылась на долгие века. Произошло это из-за большой войны и затем из-за геологической катастрофы.

В глубокой древности эта дорога обозначается сказочными чётками дольменов — древних погребальных сооружений или святилищ. Дольмены встречаются в северо-западной Африке, особенно в Атласе, затем, перейдя пролив, длинная вереница построек из громадных каменных глыб снова возникает в Европе — на Пиренейском полуострове, во Франции, Италии, Дании, Северной Германии, в Англии и Скандинавии. Они тянутся и на восток через Болгарию, Крым, Кавказ, Северный Иран, Сирию и Палестину до Индии.

Дольмены сложены из нескольких каменных глыб огромных размеров, весом в десятки тонн каждая. Они поставлены вертикально и перекрыты массивными плитами. Иногда огромные продолговатые неотёсанные камни — менгиры, высотой в 4–5 метров — поставлены вертикально и составляют длинные аллеи в несколько параллельных рядов или образуют кольцеобразные ограждения — кромлехи. Круги кромлеха состоят из отдельно стоящих камней в 6–8 метров высотой и покрытых каменными плитами весом в 6–7 тонн. Иногда в кромлехе имеется несколько концентрических кругов. Они опоясывают площадку, в центре которой находится дольмен или один камень — менгир. Кромлехи встречаются в Европе, в Азии и в Америке. Предполагают, что они относятся к III тысячелетию до нашей эры, но весьма вероятно, что они гораздо древнее. В Африке, например, древность мегалитов относят к IV тысячелетию до нашей эры, а мегалитические постройки на Мальте — к V тысячелетию до нашей эры.

Часто на мегалитах находят какие-то таинственные знаки, — может быть надписи неизвестной древнейшей цивилизации.

Дольмены в Ирландии.

Кромлехи.

Некоторые учёные предполагают, что распространение мегалитов связано с расселением какого-то народа вдоль берегов Атлантического океана и Средиземного моря. Видимо, этот неизвестный народ прибыл морским путём. И так как эти сооружения требовали много времени и массу рабочей силы, остаётся загадкой, каким способом переселившийся народ привлекал к этим работам местное население.

Один из самых крупных кромлехов, называемый Стонхедж, находится в Англии у города Сольсбери. Я считаю правильной высказанную некоторыми учёными мысль, что кромлехи связаны с культом Солнца и были храмами Солнца неизвестного народа.

При раскопках внутри дольменов и кромлехов в разных странах находили человеческие кости, полированные каменные топоры, лепную глиняную посуду, каменные зернотёрки. А в Стонхедже, в Англии, найдено несколько бусин, аналогичных египетским, что свидетельствует о какой-то связи между Британскими островами и Египтом, во всяком случае, уже за 3000 лет до нашей эры.

Повторяю, что везде, где были кромлехи и дольмены, найдены остатки солнечного культа. Что же за народы прошли по этому великому пути, раньше чем возникла какая бы то ни было история?.. И невольно напрашивается мысль, что это были атланты, представители великой погибшей державы. Разве не странно, что мегалиты встречаются главным образом по берегам Атлантического океана и прилегающих к нему морей, то есть там, куда прежде всего проникали выходцы из Атлантиды.

Теперь перейдём к тайне возникновения бронзы.

Историки до сих пор не могут с точностью сказать, где впервые появилось в древнем мире изготовление бронзы. И в то же время, где бы ни было найдено древнейшее бронзовое оружие — в Испании, Англии, Франции, Скандинавии, Германии, — всюду оно было совершенно одинаково, как будто оно вышло из одной мастерской, и только впоследствии художественный вкус местных народов отразился на его выделке. В Скандинавии, например, была медь, но совсем не было олова.

Однако вместо того, чтобы получить олово в чистом виде, в Скандинавию Доставлялись готовые бронзовые слитки — сплав меди и олова.

По-видимому, через древнюю Европу проходила великая дорога обмена, по которой бронза из Африки перевозилась в Средиземноморье, в Испанию, Галлию и дальше до Скандинавии. На этом пути не было найдено ни одного предмета из Египта и Месопотамии, но в египетских гробницах, в Месопотамии и в Микенах был обнаружен балтийский янтарь.

Что бронза привозилась в разные страны, а не выплавлялась на месте, доказывается тем, что после её появления основные орудия труда по-прежнему продолжали изготовляться из камня, кости и дерева.

Какой же неведомый народ храбрых мореплавателей и неутомимых всадников занимался таким обменом, мог снабжать готовыми изделиями и бронзовыми слитками Египет, Месопотамию, Скандинавию и возить на восток балтийский янтарь?

Теперь обратите внимание на то, что древние ливийцы, обитатели северной и северо-западной Африки, знали бронзу до финикийских завоеваний. Они владели большим флотом и воевали за господство на Средиземном море против египтян и финикийцев.

Не может ли быть, что постепенное падение могущества ливийцев произошло в результате исчезновения Атлантиды, которая их поддерживала и снабжала бронзой?

С другой стороны, в древней Греции сохранились легенды и мифы о гениях металлургах, живших ещё до «великого потопа». Все эти гении и полубоги были объединены одним признаком — они изобрели обработку металлов и обладали специальными знаниями и техническими приёмами в приготовлении сплавов и выделке оружия. К этим древнейшим металлургам принадлежали дактили, кабиры, тельхины.

Про тельхинов в древних мифах говорится, что они были сыновьями моря или бога Посейдона. Они считались первыми обитателями острова Родоса, пришедшими из неизвестной страны, и подобно кабирам были изобретателями способов обработки металлов и поставляли оружие богам.

В весьма отдалённую эпоху, принявшую в глазах даже самых древних писателей совершенно легендарный облик, на острове Родосе, в его старейших городах должен был утвердиться какой-то народ, бывший в давних сношениях с современными ему народностями Крита, Кипра и Пелопоннеса, — народ, стоявший на высокой ступени цивилизации, умевший добывать руду, плавить бронзу, отливать статуи, владевший утончёнными искусствами, пользовавшийся письменами и вместе с тем изумлявший туземцев своей способностью к мореплаванию.

Может быть, это были тельхины-атланты, подчинившие себе соседние острова, пользуясь своими знаниями и владением бронзовым оружием?

Как известно, изобретательными и талантливыми металлургами были и древние народы Америки, о чём повествуют хроники испанских завоевателей. Не является ли это доказательством, что атланты проникли на материк по ту сторону океана, о чём и писал Платон?

Берлиу кончил. Часть слушателей стала аплодировать, но часть явно была недовольна, и на местах начались оживлённые громкие споры.

Среди общего шума из первого ряда поднялся солидный пожилой человек в роговых очках. Он подошёл к столу президиума.

— Разрешите мне слово? — И получив согласие председателя, поспешно взошёл на кафедру.

— Я имею честь преподавать в Сорбоннском университете древнюю историю и считаю долгом высказать здесь своё мнение…

Шум постепенно затих.

— С большим вниманием выслушал я доклад профессора Берлиу и должен признать, что он меня заинтересовал. Но, как историку, мне приходится сделать некоторые возражения. Несомненно, что между древнейшими народами существовали торговые связи, и этим можно объяснить находки бронзовых слитков и схожих предметов культуры в разных странах.

Рассмотрим теперь легенды о мифических металлургах, о которых говорил уважаемый докладчик. Могли ли они быть воспоминанием о последних атлантах, распространявших бронзу в древних странах Востока и Запада? Откуда вообще возникло убеждение атлантологов, что атланты были народом бронзы? Платон писал, что в Атлантиде было много металлов, что атланты пользовались золотом, серебром, медью и извлекали из земли неизвестный нам металл, называвшийся орихалком. Про бронзу Платон ничего не писал и орихалк не мог быть бронзой, так как извлекался из земли в готовом виде, а бронза, как известно, представляет собой искусственный сплав.

Ведь и Платон ничего не говорит о распространении металлического оружия, об употреблении металлов в быту, а медь атланты применяли только как мастику, в расплавленном виде для украшения стен. Другие металлы также служили для украшения и религиозных целей. Лично я не допускаю возможности существования платоновской Атлантиды. Но если действительно был среди океана большой и обитаемый людьми остров, то в десятом — девятом тысячелетиях до нашей эры на нём могла процветать в лучшем случае культура мегалитов и циклопических построек, только ещё начинавшая входить в век металлов.

Против проникновения атлантской культуры в Америку прежде всего говорит то, что древнеиндейские цивилизации до прихода европейцев не имели гончарного круга, в то время как в Месопотамии, Египте, Азии, Европе он был в ходу с третьего и даже четвёртого тысячелетия до нашей эры. Затем, подумайте сами, если на острове среди океана в десятом тысячелетии до нашей эры были колесницы и лошади, а атланты, по словам Платона, владели Ливией до Египта и Европой до Тиррении и частью американского материка, то почему же в Египте лошади и колесницы появились только после нашествия гиксосов с востока — в 1700 году до нашей эры, а в Америке не было лошадей до завоевания её испанцами? К тому же древние американские народы не знали колёсного транспорта.

Что же касается поклонения Солнцу и другим богам, олицетворяющим силы природы, то это не может служить доказательством влияния атлантской культуры, потому что это было присуще всем народам древности, не умеющим себе объяснить причины природных явлений. К тому же мы знаем, что сходные черты разных культур иногда возникали в разных странах почти одновременно благодаря одинаковым социальным и географическим условиям.

Историк сошёл с кафедры под громкие аплодисменты и возгласы протеста. Аудитория явно раскололась на два враждебных лагеря. Только когда раздались первые слова следующего докладчика, немецкого атлантолога, слушатели понемногу успокоились.

Это был высокий, молодой, белокурый человек с военной осанкой. Он самоуверенно оглядел аудиторию, медленно разложил перед собой листки записей, повернулся в сторону только что выступавшего историка и сказал с большой самоуверенностью.

— Атлантида несомненно существовала, и культура атлантов, культура этой избранной расы безусловно распространялась по всем странам древнего мира. Об этом нам говорят народные предания, которые историки незаслуженно забыли. Мы же в этих древних сказаниях видим яркие следы влияния высшей расы. В этих преданиях говорится, что многими народами глубокой древности правили какие-то таинственные и мудрые повелители. Они появлялись в разных странах, как чужеземцы, и приносили с собой неизвестную науку и знания, готовую организацию и культуру, как будто вышли из одной страны и принадлежали когда-то к одному народу.

Многие легенды древних шумеров в Месопотамии были записаны вавилонским жрецом — историком и астрономом — Беросом на рубеже IV и III веков до нашей эры. Свою книгу «Вавилонская и халдейская история» он написал на греческом языке и в первой части изложил легенды о царях и главные глифы о богах. Пользовался он записями вавилонских жрецов, сделанными клинописью на стенах дворцов, храмов и на глиняных табличках. К сожалению, от сочинения Бероса дошло до нас только несколько отрывков.

В одном из них говорится, что в древнейшие времена к шумерам вышел из моря на берегу Персидского залива бородатый старец в длинной чёрной одежде — божественный Оаннес, который обучил шумеров архитектуре, земледелию и научил их разделять год на месяцы. «Словом, обучил их всему, что смягчает нравы и в совокупности составляет цивилизацию, так что с тех пор никто ничего превосходного уже не изобрёл», — пишет Берос.

Оаннес.

Из нескольких уцелевших отрывков рукописи Бероса мы узнаём, что после появления Оаннеса время от времени появлялись ещё шесть таинственных пришельцев под разными именами.

Каждый из них тщательно развивал в подробностях всё то, чему учил Оаннес в общих чертах.

На сохранившемся древнем изображении Оаннес представлен человеком с длинной, бородой, в плаще из рыбьей чешуи. У него и у других мореплавателей, его последователей, были длинные лица с орлиными носами, как у египетских «лебу» (ливийцев), изображения которых остались на древних египетских памятниках.

Мифический бог Тот египтян появился в дельте Нила, как Оаннес в дельте Тигра и Евфрата, и также обучал народ. По отрывочным сведениям, бог наук и письменности Тот явился из какой-то западной страны. Может быть, это была счастливая западная страна Аменти, страна предков египтян, куда, по их верованиям, уходили души умерших. В этой загадочной стране Тот будто бы оставил колонны, на которых были записаны все знания и вся история человечества. Там был город, расположенный на берегу моря, и около него два действующих вулкана. Потом неожиданно Солнце скрылось на долгое время (может быть, вследствие вулканического извержения), и бог Тот помог своими знаниями другим богам бежать через море в страну на восток.

Египетский бог Тот.

Так же, как Тот, индусский Парашария появляется в дельте Инда и обучает народ. А в древней Греции фессалийцы считали своим богом, установителем Пелагоса — «сына моря», человека неизвестной расы.

В Америке эти таинственные пришельцы также большей частью появлялись из моря и принимались всеми народами с благоговением. Они делались жрецами, законодателями и повелителями народов, к которым являлись. Именно таким чужестранцем был Кецалькоатль («пернатый змей») — бог просветитель тольтеков и ацтеков.

Древнемексиканский бог.

То же самое можно сказать и про мифического Бочика племени муисков в Колумбии, который появляется в нагорьях Боготы в древние времена, «когда луна ещё не сопровождала Солнце». Он собрал разрозненных людей в одно племя, научил их культу Солнца, дал календарь и законы, научил земледелию и оросил водами озера Фунзо долину Боготы.

Так поступает у перуанских индейцев чиму Кон-Тики — Уиракоча, у бразильских индейцев — Замна и у народа майя — мифический Кукулкан. В Юкатане древнее индейское племя цельталей поклонялось мифическому Вотану («сыну змея»), который прибыл с востока из-за моря со своим племенем «змей», собрал разрозненные племена и построил город Начан («дом змия»). Этот герой-просветитель также учил земледелию, искусственному орошению и счёту времени по ходу небесных светил.

Все эти мифические апостолы, выходя из моря или из подземных жилищ, всюду оказывали племенам и народам благодеяния и насаждали знания, которые были плодами цивилизации, незнакомой коренному населению этих стран. Они знакомили с календарём, строили храмы, учили сеять зерно, проводили оросительные каналы, давали начало касте жрецов, своду законов, собранию астрономических и медицинских сочинений, и для выражения всего этого знакомили с системой иероглифического письма. И всюду после исчезновения таинственных просветителей культура мало-помалу замирала и не развивалась дальше или потом приобретала новые черты, уже свойственные только местному населению.

Кто же были все эти чужестранцы-мореплаватели, которые приплывали на кораблях неизвестно откуда? К какому народу могли принадлежать эти астрономы, архитекторы, земледельцы и поклонники Солнца, которые приносили готовую культуру первобытным племенам Америки, Африки, Азии? Ответ напрашивается сам собой: это были последние атланты — представители высшей расы, спасшиеся от катастрофы и корабли которых прибивало к неведомым берегам других материков.

Последние слова докладчика потонули в буре криков возмущения, аплодисментов, смеха и свистков. На кафедру взбежал взволнованный человек и, взмахивая руками, яростно закричал:

— Ни одна культура не может быть праматерью всех культур! Это возмутительная точка зрения! Каждый народ создаёт свою культуру! Нельзя делить человечество на высшие и низшие расы!.. А возникновение легенд о появлении мудрецов-просветителей было отражением мышления народов на известной стадии развития! Культурные достижения приписывались божеству, потому что было непонятно их возникновение. Древним египтянам, например, веками создававшим свою письменность, она казалась чудесной, и они называли её «божественной», не понимая её происхождения! Поэтому и выдумали бога Тота! Так было и у других народов!

— Правильно! Правильно! — кричали одни.

— Долой! Убрать его! — кричали другие. А с кафедры, горячо жестикулируя, в исступлении уже что-то провозглашал новый оратор. Его никто не слушал. Раздавались громкие споры, топот ног и свист. Потом из середины зала, обращаясь к президиуму, кто-то закричал громовым голосом:

— Неужели вы все не понимаете, что тут проповедуют чистейший расизм? Стыдно, господа атлантологи!

Среди всего этого шума и беспорядка внезапно погасло электричество и в наступившей на минуту гулкой тишине прозвучал одинокий возглас:

— Арийцы — прямые потомки атлантов!

Это вызвало неистовую бурю негодования. И тут неожиданно раздался оглушительный взрыв. Все смолкли… Дым наполнил помещение, запахло газом, защипало глаза… Тогда в толкотне и давке, ничего не видя, участники собрания, налетая друг на друга, стали тщетно искать выхода. Они дрались, опрокидывали стулья, подскакивали к окнам и кулаками разбивали стёкла. Поднялся такой шум от криков ужаса и проклятий, стука отворяемых дверей и звона разбитого стекла, что казалось — всё кругом трещит и обваливается.

На улице у самого здания уже суетилась и галдела толпа, слышалась хриплая отрывистая команда полиции и шум подъезжающих машин «Скорой помощи». Никто не понимал, что происходит, почему был взрыв и что его вызвало.

На другой день стало известно, что в зале заседания разорвалась слезоточивая бомба. Кем она брошена, так и не выяснилось. В газетах появилось сообщение, что полиция запрещает заседания «Общества изучения Атлантиды» в Сорбонне, так как они «угрожают сохранности здания».

Уже несколько раз в американских и европейских газетах появлялись заметки о каких-то развалинах неизвестного древнего храма в джунглях Бразилии. Об этих развалинах рассказывали индейцы разных племён, но никто не знал, где они находятся. Были слухи, что там живут какие-то белокожие люди, никого к своему храму не подпускающие. Если же кто-нибудь приближался к развалинам, его брали в плен и не отпускали до самой смерти. Один путешественник слышал, что в этом храме стены выложены золотом, что поклоняются там Солнцу и приносят человеческие жертвы.

И многим, увлекающимся мечтой об Атлантиде, казалось, что этот загадочный храм сохранился с тех пор, как был построен выходцами из погибшей страны. А если так, то там могли сохраниться их потомки и, во всяком случае, какие-то остатки атлантской культуры.

Этот вопрос интересовал атлантологов, но подробностей никаких не было до 9 февраля 1933 года, когда в немецкой газете «Анцейгер» появилось сообщение капитана Морриса под заглавием: «Живёт ли полковник Фосетт в таинственной Атлантиде?»

Капитан Моррис сообщал, что, по настоянию жены полковника Фосетта, он отправляется в третью экспедицию в джунгли Бразилии на поиски своего друга — полковника Фосетта, пропавшего там восемь лет назад.

«— … Если мы не вернёмся, то тебе придётся отправиться на наши поиски!» «Это были последние слова полковника Фосетта, когда он, прощаясь, пожимал мне руку в Рио-де-Жанейро в 1925 году, — писал капитан Моррис. — …И вот уже через несколько недель я уезжаю в третью экспедицию в центральную Бразилию, в места ещё не исследованные на плоскогорье Мату-Гроссо, чтобы найти следы моего друга. Как жена Фосетта, так и я твёрдо убеждены, что Фосетт жив и находится где-то в дремучих джунглях Бразилии».

В 1906–1909 годах полковник Фосетт принимал участие в работе по уточнению государственных границ Боливии, Бразилии и Перу. Во время пребывания в этих странах у Фосетта появилось твёрдое убеждение в том, что слухи о каком-то своеобразном индейском племени и неизвестном древнем городе, находящемся в центральной Бразилии, имеют под собой основание. Фосетт надеялся найти ключ к разгадке Атлантиды, проникнув к развалинам города. Он умел говорить на нескольких индейских наречиях и пользовался каждой свободной минутой для разговора с индейцами. Так ему удалось собрать достаточное количество сведений об этом таинственном месте. Одни индейцы говорили о нём со страхом, другие — с религиозным трепетом. Ему рассказывали, что этот город когда-то затонул во время большого потопа, а затем снова волей богов появился на поверхности земли. Один индеец утверждал, что злые силы охраняют развалины города и никого не подпускают к ним. Другой поведал, что в развалинах золотого города живут какие-то белые люди, которые ловят всех, кто попадает в джунгли, и приносят в жертву своему кровавому и жестокому богу.

К концу своей работы Фосетт составил определённое мнение о том, что развалины города находятся в центре неисследованной части плато Мату-Гроссо и что в таинственном городе сохраняются остатки культуры ещё более древней, чем культуры инков и майя.

В 1925 году Фосетт отправился на поиски «белого города», глубоко убеждённый, что на Мату-Гроссо, в сердце неисхоженных тропических лесов, могли ещё сохраниться потомки атлантов. Кроме Фосетта, в экспедиции приняли участие его сын Джек и молодой географ Рэли Риммель. Экспедицию сопровождал только один проводник индеец.

Плато Мату-Гроссо — наименее исследованная часть Бразилии. Его пространство занимает площадь, равную Германии, Франции и Бельгии, вместе взятых. А его джунгли так густы и опасны, что носят меткое название «Зелёный дьявол».

Чтобы обследовать эту мрачную и непроходимую лесную, речную и болотную глушь, не хватило бы и целой армии путешественников. Уже на границе джунглей человека встречает опасность. Каждый метр вперёд — это битва с «зелёным дьяволом» и его обитателями. Шаг за шагом приходится прорубать себе дорогу через густые заросли кустарника и лиан. Колючки и шипы разрывают одежду, москиты жалят тело. Летучие мыши — вампиры — высасывают кровь пришельцев, обессиливают их и делают неспособными к дальнейшей борьбе. Здесь приходится на утлых челнах проезжать по быстрым рекам, переходить вброд бурные потоки, которые являются добровольными помощниками «зелёного дьявола». Но ещё хуже обитатели этих потоков и рек — рептилии и рыбы. Крокодилы с кинжаловидными острыми зубами, электрические угри со смертельными ударами, прожорливые рыбы карибы и разные другие чудовища. Горе человеку, который попадёт в воду!

«Моя первая экспедиция была неудачна, — писал капитан Моррис. — Почти в самом начале меня ограбили бандиты, и мне пришлось срочно возвращаться. Тогда я снарядил вторую экспедицию. Довольно быстро добрался я до последнего лагеря Фосетта перед тем, как он углубился в джунгли. И дальше мне удалось проследить его путь от лагеря к лагерю. Один из них состоял из хижины, сделанной на земляном холме, и я предполагаю, что здесь Фосетт пережидал период дождей. Очень тщательно обшарив хижину, я ничего не нашёл, кроме нескольких пустых патронных гильз. Затем мне встретились индейцы, которые сообщили, что действительно трое белых жили в этой хижине, что один из них был болен и что потом они направились в сторону небольшой речки Кутуены. У этой речки мне удалось установить, что трое белых продолжали свой путь по направлению к реке Шингу. При слиянии двух рек я встретил индейцев и узнал, что они тоже видели трёх белых. Отсюда я шёл очень долго на запад, затем вниз по течению реки Сан-Маноель, затем на восток и всё время находил следы трёх белых, — следовательно, я шёл в нужном направлении.

И как раз оттуда я принуждён был вернуться, потому что индейцы, сопровождавшие меня, отказались идти дальше. Они называли местность, в которую я хотел проникнуть, “злой”. Никакая сила в мире не могла их заставить идти дальше. У них был смертельный страх перед тем, что было за рекой Ирири. И мне пришлось с тяжёлым сердцем убедиться в том, что Фосетт за три года до меня всё же проник в эту загадочную, овеянную тайной местность. Но я был один, а их было трое!

У встречающихся мне индейцев я постепенно находил то револьвер с надписью “П. Фосетт”, то сумку для патронов, то компас, то металлическую коробочку, принадлежавшую моему другу. На некоторых вещах были нарисованы чёрные полосы. Это было верным признаком того, что они относились к экспедиции Фосетта. Во избежание недоразумений в случае поисков, он закрасил все предметы своей экспедиции чёрными полосами.

Мне пришлось вернуться назад ни с чем. Но в последние годы я окончательно убедился, что Фосетт жив. Один из обитателей Парагвая, по имени Ратин, сообщил мне, что до него дошли слухи об индейцах, живущих в верховьях реки Мадейры и Тапайос, несколько лет назад схвативших белого человека.

Потом я познакомился в Порто-Аллегро с генералом Васконцеллас, который был в течение пятнадцати лет в плену у индейцев и считался погибшим. И только через пятнадцать лет ему удалось бежать! Аналогичный случай рассказал мне и синьор Леон д’Албугеракве, известный бразильский плантатор. Албугеракве встретил в Мату-Гроссо человека, бежавшего туда после какого-то совершённого им преступления. Его схватили индейцы, и долгое время он жил пленником в их селении, даже не в селении, а вернее — в городе, окружённом высокой стеной, сложенной из огромных мраморных глыб. В этой мраморной стене был только один единственный вход и так хорошо замаскированный, что войти в город не было никакой возможности постороннему человеку. В центре этого скрытого за стеной города стоял громадный храм, построенный также из мрамора. В этом храме белокожие индейцы поклонялись Солнцу. Внутренние стены храма были облицованы медью и сверкали, как золотые, от отблесков жертвенного огня. После тяжёлых скитаний но джунглям, во время, которых человек чуть не был съеден кровожадными насекомыми, ему удалось, наконец, спастись.

Неужели и Фосетту предстоит такая же участь?.. Но мой друг обладает удивительным уменьем ладить с индейцами… Я даже не исключаю возможности, что Фосетт с его умом и находчивостью играет сейчас роль мудрого бога в этом таинственном мраморном городе».

Члены «Общества изучения Атлантиды» навели справки о полковнике Фосетте и капитане Моррисе. Оказалось, что Фосетт отправился в 1925 году в Южную Америку, заявив перед отъездом репортёрам газет, что вскоре он сделает «громадной важности открытие, которое должно поразить весь мир». Фосетт предполагал пройти из небольшого селения в западной части Бразилии — Куябы — на север до реки Паранатинги, затем спуститься по ней в челноках примерно до 10° южной широты и оттуда отправиться на восток, чтобы выйти в конце концов к реке Сан-Франциско.

Три европейца вошли в зелёную чащу джунглей, и больше о них никто ничего не слыхал. На поиски пропавшей экспедиции был послан специальный отряд под командой морского офицера Дайотта. Он совершил трудное путешествие по притокам Амазонки, но никаких следов экспедиции Фосетта не обнаружил. Капитан Моррис также тщетно искал экспедицию, о чём подробно сообщил в газете.

Джунгли.

Дневник начинался через месяц после выхода небольшой экспедиции из города Куябы и вёлся с большими перерывами.

«21 апреля 1934 г.

Мы вышли из Куябы 22 марта, когда период дождей кончился, и рассчитали, что до следующего периода дождей в ноябре у нас будет достаточно времени на обратный путь. Экспедиция состоит из этнографа Малепина, меня и двух проводников индейцев, обещавших пройти с нами весь путь по следам полковника Фосетта. Решили идти на север до слияния речки Кутуэны с рекой Шингу, повернуть на запад у 10° южной широты и спуститься вниз вдоль реки Сан-Маноэль, перейти её и идти дальше по следам Фосетта, если они будут обнаружены, до 9° южной широты. Затем на северо-восток, до реки Ирири, на восток до реки Шингу, перейти её и по реке Арагвая спуститься до Сан-Жуана.

… 20 мая… Прошло уже два месяца после выхода из Куябы. Мы перешли реку Сан-Маноэль и попали в унылую топь, в которую превратилась саванна за период дождей. С трудом пробираемся по пояс в воде, утирая с лица пот, с промокшими за спинами узлами, голодные, измождённые, ночуя на возвышенностях, без огня, без постели, без крова. В болотах проклятые пиявки облепляют ноги и высасывают кровь, а в лесах, где посуше, надо остерегаться ядовитых многоножек и смертельных укусов змей. Видимо, эти широты одинаково безжалостны и в летнюю засуху, и в зимние дожди.

… 2 июня… Наш путь пересекла какая-то речка, не обозначенная на карте. Сквозь прозрачную воду на дне тихой заводи видны полчища кайманов. Повсюду кишат бесчисленные стаи рыб “карибе” с красным брюшком и свинцовой чешуей. Эти рыбы пожирают друг друга и в одну секунду обгладывают до костей любое существо, попавшее в воду. Мы были истерзаны москитами. Они не отставали от нас ни днём, ни ночью, высасывали кровь через шляпы и одежду, заражали лихорадкой и кошмарами. Нам хотелось броситься в прозрачную воду реки, чтобы хоть ненадолго избавиться от этих мучителей. Но в воде нас ожидала смерть от укусов карибе. Индейцы-проводники рассказали, что они нападают на купающегося человека, откусывают целые куски мяса, и редко человеку удаётся спастись. Наши проводники испытывают перед ними панический ужас. Да и понятно! Стоило только посмотреть на их острые, режущие, трёхгранные зубы и большие пасти!

… 28 июня… Случилось то, чего я давно ждал и боялся, — проводники индейцы отказались сопровождать нас. Они говорили, что дальше не бывал ещё ни один человек и что там в глуши обитают духи. Ночью, когда мы с Малепином ненадолго забылись в тяжёлом сне, они предательски нас покинули.

Сколько времени мы вдвоём блуждали в джунглях, не могу сказать. Прошёл ли месяц, неделя или год? Постоянные сумерки леса мешают точно определять смену дня и ночи. Мы теряем последние силы, исхудали, дрожим от лихорадки; воспалённые глаза всё время слезятся. Еле передвигаем ноги и всё чаще устраиваем привалы.

… Сегодня, в роковой для нас день, мы вступили в какие-то заросли, когда услыхали глухой шум, подобный гулу водопада. Мы поняли, что движется лавина странствующих, кровожадных муравьёв. Надо было немедленно спасаться. Ведь они пожирают на своём пути птиц, крыс, пресмыкающихся и обращают в бегство животных и людей.

Мы быстро сложили круг из сухих ветвей, и, когда шум, похожий на гул от пожара, приблизился и листва на деревьях невдалеке от нас затрепетала, как от ветра, мы в разных местах подожгли наше заграждение, предварительно спрыснув его остатками бензина. Сквозь огонь мы видели, как деревья одевались чёрным покровом муравьёв, безжалостно поднимавшихся всё выше. Муравьи проникали в каждую щель, дупло, гнездо, в норы и улья. Мы видели, как выгнанная из норы ласка через минуту превратилась в обглоданный скелет, как чёрное полчище облепило откуда-то выползшую громадную змею; хотя она изворачивалась и извивалась, муравьи продолжали обгладывать свою жертву, пока от неё остались одни только кости.

К счастью, лавина муравьёв задела нас только краем и огня хватило до прохождения последних страшных врагов.

Лес вокруг будто вымер. Утомлённые и измученные лихорадкой, мы легли спать. Было совсем тихо, только тонкие высокие пальмы стонали, сгибаясь от ветра, как будто плакали.»

«Наконец я могу снова писать. Мы с Малепином в плену у неизвестного нам племени. Я и не предполагал, какое нас ждёт пробуждение… Спал ли я в ту ночь пять минут или пять часов? Помню только, что внезапно проснулся от сильной боли в правом предплечье. Когда я открыл глаза, то увидал торчащую из правой руки стрелу. Я хотел схватиться за револьвер, но надо мной уже склонились индейцы, и через минуту я оказался крепко связанным. Та же участь постигла и Малепина. Я окликнул его, но он не ответил. Удар в голову лишил Малепина сознания, и он лежал, как мёртвый. Из его головы струилась кровь.

Вокруг молчаливо стояли индейцы и с любопытством нас рассматривали. Я чувствовал во всех членах какое-то онемение, правая рука отнялась совсем, и я смутно подумал, что если Малепин убит, то и меня ждёт такая же участь. Но индейцы не собирались нас убивать. Один из них, видимо начальник отряда, подошёл к нам и заговорил на непонятном языке. Потом мне дали пить из тыквенной чаши и ту же чашу поднесли к губам Малепина. Я с облегчением увидал, что он приходит в сознание. Затем нас положили на носилки, сплетённые из лиан, и куда-то понесли. Индейцы шли весь день густым тропическим лесом, делая лишь короткие привалы. Впереди несколько человек расчищали дорогу ножами. Два раза мы переходили вброд какую-то речку. Потом поднимались по крутым склонам скалистого ущелья. Мы с Малепином могли разговаривать, и я спросил его, какое племя индейцев, по его мнению, захватило нас в плен. Нам обоим казалось, что цвет кожи индейцев похож на кожу любого загорелого европейца. Они были почти голыми, если не считать набедренных повязок, кожаных мокасин и перекинутых через плечи выделанных кож. Волосы на голове были перехвачены ремнём, из-за которого торчали большие разноцветные перья. Они были вооружены луками, топориками, ножами.

Дня через два мы пришли в лагерь индейцев, состоявший из нескольких шалашей. Женщин и детей в нём не было. Поэтому мы решили, что главное селение индейцев находится где-то дальше. Ночь провели в лагере, посреди которого был разложен большой костёр в защиту от хищных зверей.

… Пишу с очень большими перерывами. Лихорадка треплет меня безжалостно, с каждым днём я теряю силы; хинин весь вышел. Сомневаюсь, что выполню свою миссию до конца. Но хочу, пока есть силы, сообщить о самом главном. После крутого подъёма нас принесли в большое индейское селение. Перед нашими взорами открылась широкая долина, засеянная маисом и другими злаками. Хорошо построенные хижины, почти все из отёсанных известковых камней, стройно вытянулись вдоль опушки леса. Вдали протекала река. Но какая? Нет ни карты, ни компаса.

После того как мы изрядно отдохнули, нас повели к очень старому индейцу, который, судя по одежде и головным украшениям, был главным вождём. Впоследствии мы узнали, что он действительно был вождём данного селения, но был в свою очередь подчинён какому-то ещё более сильному и знатному начальнику, о котором индейцы говорили с религиозным благоговением.

Старику принесли все наши вещи: ружья, револьверы, карты, фотоаппараты, бельё, платье. Старик предложил несколько вопросов, и я отвечал на них кое-как смесью туземных наречий и языков испанского и английского.

Старый индеец пожелал знать, зачем мы пришли к ним в джунгли. Я ответил, что мы ищем пропавшего белого товарища, который проник сюда восемь лет назад. Мне показалось, что при этих словах старый вождь слегка усмехнулся.

После допроса нас отвели в одну из хижин и приставили для охраны юношу, который по ночам спал у её входа. Затем вождь прислал индейского лекаря, лечившего нас от ран и лихорадки настоем из каких-то трав. Время шло, но в нашей жизни не происходило никаких перемен.

Мы поняли, что индейцы не собираются нас убивать.

Ежедневно из нашего селения уходили небольшие отряды вооружённых воинов, возвращавшиеся иногда с пленными индейцами, у которых всегда была более тёмная кожа. И мы с Малепином окончательно убедились, что находимся в плену у загадочных белых индейцев, о которых учёные ничего не знают.

Прошло много времени, но сколько, — не могу сказать. Мой товарищ Малепин совсем поправился. Я же чувствую себя всё хуже. Мы научились понимать, что говорят индейцы, и из их разговоров узнали, что вскоре нас поведут к главному вождю и верховному жрецу племени в его каменный город. Неужели моей мечте суждено сбыться?.

Сегодня узнал, как мы попали в плен. Нас выдал огонь, зажжённый в лесу для спасенья от муравьёв. Отряд воинов заметил дым. Они бесшумно подкрались и ранили нам правые руки отравленными парализующим ядом стрелами. В ответ на мои вопрос, имеются ли ещё белые пленники в крепости главного вождя, они загадочно улыбались. А когда я просил описать селение вождя, они старались объяснить, что это что-то совсем необыкновенное по своему богатству и великолепию; что город или крепость построены из белых огромных камней, а храм горит и блестит, как солнце.

Я спросил у старого индейца, скоро ли начнутся дожди, чтобы знать, какой сейчас месяц Он ответил: “через одну полную луну”. Значит, теперь сентябрь. Обсудив наше положение с Малепином, мы пришли к выводу, что Малепину надо бежать из плена, чтобы выбраться из джунглей до периода дождей. Я никогда не смогу отсюда вырваться без помощи извне. Малепин же сможет направить новую экспедицию в это заколдованное место.

Малепину позволяют бродить вокруг селения. Индейцы уверены, что он не сбежит без меня. Недавно он обнаружил заводь реки, где стоят спрятанные в камышах пироги. Пройти через джунгли одному невозможно, и Малепин хочет рискнуть спуститься на пироге вниз по течению реки до её впадения в другую, вероятно, более крупную реку.

Мы решили ежедневно из нашего питания откладывать лепёшки и мясо ему на дорогу.

Малепин научился высекать огонь по индейскому способу. Мои записки завёрнуты в гуттаперчевую оболочку, чтобы предохранить их от воды. Я остаюсь один у порога тайны я уверен, что если не погибну от лихорадки, то скоро увижу полковника Фосетта!

Малепину удалось обзавестись ножом и топориком. Сегодня он попытается уйти из селения. Да хранит его бог!..

Капитан Моррис».

На этом кончался дневник. Если верить газетному сообщению, то этнограф Малепин погиб. Но какой смертью? Умер ли он от истощения и голода, от ядовитых укусов змей или пал жертвой коварных индейцев? У скелета не было головы. Может быть, его убили охотники за черепами? На это никто не может ответить… А капитан Моррис? Живёт ли он ещё в плену у легендарного вождя неизвестного индейского племени или тоже погиб?

С другой стороны, кто может поручиться, что дневник Морриса не был газетной выдумкой в погоне за сенсацией, как это произошло в 1912 году с «Сообщением Павла Шлимана»?

Однако через несколько месяцев после опубликования записок капитана Морриса в некоторых американских газетах печаталось объявление жены полковника Фосетта, в котором она просила сообщить о судьбе мужа, сына и капитана Морриса, если кто-нибудь о них слышал.

Желающих отправиться в новую экспедицию на поиски пропавших не нашлось. Так до сих пор и остаётся нераскрытой тайна «белого города» в джунглях Бразилии.

Атлантологи упорно продолжали поиски Атлантиды. Многие видели подтверждение своих взглядов в кажущемся сходстве древних культур Америки и Востока. Главным доказательством существования Атлантиды, — вернее, влияния атлантской культуры на Восток и на Запад они считали постройки пирамид и религию Солнца.

Действительно, всякому не претендующему на специальные знания бросается в глаза, что пирамиды строились не только в Египте, но и в Америке.

Атлантологи подчёркивают сходство во внешнем виде древнейших ступенчатых пирамид в Египте со ступенчатыми пирамидами Америки. Сходство они находят и в том, что в Египте и в Америке большие пирамиды, посвящённые Солнцу и Луне, были окружены гробницами, которые образуют «улицу» или «город мёртвых», называвшийся в Мексике «микаотли».

В Египте все пирамиды были гробницами царей и членов их семей. В Перу тоже иногда в пирамидах хоронились правители страны и знатные особы. Следовательно, по мнению атлантологов, американские пирамиды своим назначением напоминают египетские, а внешней архитектурой — две древнейшие ступенчатые пирамиды Египта и пирамиды-зиккураты в Месопотамии.

Описание зиккурата сохранилось у Диодора Сицилийского (1 век до н. э.). Из этого описания мы знаем, что в древней Месопотамии на пирамидах стояли статуи богов. Диодор Сицилийский называл богов римскими именами. Он писал: «Вся постройка была сооружена с большим искусством из кирпича и асфальта. Наверху её находились статуи Юпитера, Юноны и Реи, покрытые листовым золотом. Юпитер был представлен стоящим и готовым сойти с места. Статуя была высотою в 40 футов [13 метров] и весила тысячу вавилонских талантов [около 31 тысячи килограммов]. Статуя Реи, сидевшей в золотой колеснице, весила столько же. На коленях у неё находились два льва, а рядом с нею были огромные серебряные змеи в 30 талантов весом каждая [около 300 килограммов]. Статуя Юноны весила восемьсот талантов. Богиня стояла и правой рукой держала змею за голову, а в левой руке у неё был скипетр, усыпанный драгоценными камнями. Все эти сокровища были впоследствии расхищены персидскими царями».

Зиккураты воздвигались в честь великих небесных богов (Солнца, Луны, Венеры, Юпитера, Марса, Меркурия и Сатурна) и в то же время служили обсерваториями для астрономических наблюдений. Каждая ступень пирамиды была выкрашена в особую краску. Проходили века, а форма зиккуратов и их цвета не изменялись: как их строили шумеры, так строили их две тысячи лет спустя и ассирийские владыки.

Атлантологи ссылались на мнение известного немецкого учёного конца XIX века — Гумбольдта, который, тщательно изучив американские памятники, заметил, что «невозможно, читая оставленные Геродотом и Диодором Сицилийским описания пирамид-зиккуратов в Месопотамии, не поразиться чертами сходства этих памятников с пирамидами-храмами Анахуака в Америке».

Древнейший из народов Саки (так по-древнеирански называлась группа кочевых племён, обитавших по соседству с Индией в Средней и Центральной Азии), народ, у которого женщины играли важную роль в общественной жизни, воздвиг своей царице-воительнице Зарине пирамиду, на заострённой вершине которой стояла громадная золотая статуя.

По описаниям Геродота, египетские пирамиды в Фаюмском оазисе около озера Мериды, также были украшены статуями. По свидетельству Плиния, в Этрурии были пирамиды этрусского царя Порсены, а на рисунке, изображающем мифический остров Ацтлан, считавшийся родиной ацтеков, в центре острова изображена пирамида.

Пирамида в Египте.

Пирамида в Мексике.

Черты сходства между египетскими и мексиканскими пирамидами, по мнению атлантологов, трудно объяснить одной случайностью.

Сходство находили они и в древних архитектурах Египта, Этрурии и Перу: те же своды, сложенные из плоских камней, поднимающихся один над другим, одинаковое расположение храмов, форма портиков, грузность стен и колонн.

И всюду, где были пирамиды, грандиозные храмы и каменные обелиски, господствовала религия Солнца. В Африке от Атласа до Египта и дальше на восток до Месопотамии и древней Индии, и на западе (в Америке) от Мексики и Перу были одинаковые организации жрецов, занимавшихся астрономией и математикой, храмы, покрытые золотом, часто с фигурами божества на вершине, бальзамирование трупов и общие символы: солнечный диск, священный змей — символ могущества таинственных сил, и крест — символ четырёх сторон света.

Жрецы Месопотамии, Египта, Перу и Мексики в глубокой древности занимались астрономией. С вершин зиккуратов шумерийские, ассирийские и вавилонские жрецы наблюдали за звёздным небом и изучали передвижение небесных светил.

Зиккурат (реконструкция).

Плиний в своей книге «Естественная история» писал, что главный бог Энлиль-Бэл был «изобретателем звёздной науки».

В древней Мексике и в Перу были такие же касты жрецов, как у этрусков, египтян и в Месопотамии. Это были жрецы Солнца, занимавшиеся математикой, астрономией, географией, дипломатией, управлением государства и учившие молодёжь всем этим наукам. Такие жрецы были и у майя в Юкатане. Здесь культура была настолько развита, что искусство, наука и литература преподавались во всех значительных местностях государства, где были школы для мальчиков и особое преподавание для девочек.

Женщины играли большую роль в общественной жизни и были жрицами на острове Крите. У гуанчей Канарских островов, у этрусков, у народа саки, египтян, шумеров и аккадян (север Двуречья), женщина пользовалась независимостью и одинаковыми правами наравне с мужчинами.

Но наиболее удивительным, считали атлантологи, было то, что на разных материках: в Египте и в Америке был разработан одинаковый, точный календарь, на что в XIX веке также обратил внимание Гумбольдт. У египтян и у майя год состоял из 12 месяцев и дополнительных дней. Начальная дата египетского календаря, по определениям учёных, относится или к 4241 году до новой эры, или к 3188 году до нашей эры. А начальная дата календаря майя толкуется исследователем Томпсоном как 3113 год до нашей эры, а Спинденом — 3373 год до нашей эры.

В книге «Сообщение о делах в Юкатане», написанной в 1566 году католическим епископом Диэго де Ланда, есть указание на то, что до начальной даты календаря майя прошло ещё «13 циклов-бактунов» по 144 000 дней в каждом, то есть приблизительно 5125 лет. Если так, говорят атлантологи, то летосчисление майя начинается с середины IX тысячелетия до нашей эры, что близко к дате затопления Атлантиды.

Мексиканская пирамида.

По мнению атлантологов, поклонение Солнцу как главному божеству было одной из основных черт атлантской культуры, которая перешла ко всем народам, подпавшим под влияние атлантов.

В Египте, например, культ Солнца был самым древним и самым длительным из всех культов. Ссылаясь на то, что в Туринском папирусе воспоминание о боге Солнца — Ра — соединяется с каким-то смутным преданием о потопе, пожарах и большом бедствии, атлантологи предполагают, что культ Солнца занесён в Египет из Атлантиды. К тому же центром солнечного культа в доисторическом Египте до его объединения был город Иуну в дельте Нила, в царстве Севера, куда прежде всего могли проникнуть атланты. Этот город позднее греки назвали Гелиополис — Город Солнца.

Здесь строились трапециевидные храмы, украшенные солнечными дисками, и здесь совершался особый, солнечный культ.

Египтяне верили, что бог Солнца ежедневно, совершив свой круг по небу, спускается под Землю, в преисподнюю, где плывёт на своей ладье всю ночь, чтобы утром снова плыть по небосводу. В последней части преисподней живёт огромный змей, через тело которого должна пройти солнечная ладья.

Кроме египтян, по свидетельству Геродота, в Северной Африке поклонялись Солнцу берберские племена марокского Атласа, почитавшие женщин. Их высшими божествами были Солнце и Луна.

Кроме того, они поклонялись богу Посейдону — божеству океана и озера Тритониды.

К северо-востоку от Мёртвого моря в местности Телейлат-Гхассуль найдены памятники старины, относящиеся к V тысячелетию до нашей эры. Дома построены из кирпичей неправильной формы, часто на каменном фундаменте. Стены домов изнутри были покрыты настоящей росписью. Рисунки посвящены культу Солнца. Например, один рисунок изображает поклонение княжеской семьи солнечному диску. Другие рисунки, до сих пор не объяснённые, по-видимому изображают всемогущую силу Солнца, которое победоносно прогоняет и уничтожает все злые силы природы. Главный рисунок изображает ежедневный путь Солнца с восемью лучами, красными и чёрными, от его выхода из ворот солнечного дворца вплоть до его возвращения.

Культ Солнца процветал и в древней Палестине. По-видимому, здесь первоначально солнечным божеством был Самсон. Имя этого легендарного героя означает «Солнечный муж» или «Солнце».

Сила Самсона заключалась в его длинных волосах, которые символизировали солнечные лучи. В борьбе с врагами он унёс ворота города, что связано с обычным эпизодом солнечных мифов: Солнце проходит через ворота, чтобы попасть на небосвод. Как солнечное божество, Самсон боролся против тёмных сил природы.

У древних хеттов в Малой Азии царя называли «моё солнце», и царь изображался с посохом солнечного бога. В древних могилах Ирана встречаются солнечные диски и стилизованные изображения Солнца. Судя по их обилию, в центре религиозных верований здесь также стоял образ божества Солнца.

У шумеров в древней Месопотамии солнце называлось богом Баббар, у вавилонян — Шамаш или Мардук — олицетворение молодого Солнца, или Нергал — владыка солнечного зноя.

На цилиндрах-печатях постоянно встречается изображение солнечного бога. Он стоит поставив ногу на гору, а служители отворяют ему ворота, украшенные фигурами львов. На других печатях солнечный бог изображён сидящим в лодке или побеждающим чудовищ — полубыков и полульвов.

Цари города Ур, подчёркивая божественность своей власти, иной раз прямо называли себя «сынами солнечного бога».

Царь Хаммураби принимает законы из рук бога Солнца.

В древней Индии Солнце считалось высшим божеством. При раскопках в Мохенджо-Даро (город IV тысячелетия до н. э.) найдено много амулетов с эмблемами Солнца. В середине нарисован круг — Солнце, а кругом расположены, наподобие лучей, головы четырёх животных, подчинённых Солнцу богов. Позднее в индийской мифологии Солнце называется то Митра — владыка дня, то Сурья — Солнце-светило, то Савитар. Каждое утро богиня утренней зари отворяет небесные ворота, и Сурья в колеснице, запряжённой рыжими конями, отправляется в путь. Савитар тоже изображается едущим в золотой колеснице по небу. Его зовут «златоруким» и «широкоруким», потому что лучи Солнца — это его руки.

А по самым древним преданиям о Геракле, оказывается, что «Столбы Геракла» действительно были двумя высокими каменными колоннами. Они стояли рядом со статуей героя Геракла у Гибралтарского пролива, и на них горели неугасимые огни. Один был посвящён богу Солнца, а другой — богу Ветра и Бурь, который последовал за колесницей Солнца до Антильских островов.

Храмы Солнца, обелиски и солнечные диски из чистого золота повторяются в Мексике и в Перу. Солнечные диски найдены в Иране, Индии и Скандинавии.

Колесницы и лодки Солнца из бронзы и золота найдены во время раскопок в Трундхольме (Скандинавия), в Ютландии, Исландии, Англии и на Эгейских островах.

Считая, что Солнцу поклонялись только народы атлантской культуры, атлантологи подчёркивают, что по обе стороны океана, у народов Перу в Америке и у египтян в Африке, Солнце считалось могущественным воплощением единого божества, и правление народов было настоящей солнечной иерархией. Во главе стоял царь-жрец, называемый Солнцем, братом или сыном Солнца — неограниченный властитель. Рядом с ним занимала место его жена, сестра или ближайшая родственница, единственная женщина, которая имела право наравне с царём входить в храм Солнца.

И хотя многие народы древности верили в бессмертие души, только египтяне и перуанцы были убеждены, что человеческая душа продолжает жить в потустороннем мире в своей телесной оболочке, для чего они и бальзамировали трупы. Обычай бальзамирования трупов был ещё у йорубов, этрусков, гуанчей, потому что они, по мнению атлантологов, были потомками атлантов.

В Египте мумии переносились в священных ладьях из дома к усыпальнице, что было символом перехода в другой мир. Египтяне верили, что существует мир умерших где-то на далёком западе, куда бог Солнце сходит каждую ночь, и что существуют «поля блаженных», «поля яств», куда не всякому удавалось попасть, так как эти поля окружены водой. Иногда умерший уговаривал ястреба или ибиса перенести его через воду, иногда дружественные духи доставляли ему судно, на котором он мог переехать; иногда бог Солнце переправлял его на своей ладье. Но это зависело от перевозчика, который не всех принимал в ладью, а только тех, о которых было сказано в «Книге мёртвых»: «Он праведный перед небом и землёй и перед островом». В этом упоминании острова атлантологи видели смутное воспоминание об Атлантиде, так же как в древнем представлении индийцев о том, что благой бог Вишну живёт где-то за Гималаями «на белом острове», и в легенде шумеров о боге воды, устроителе земли и отце всех богов — Эа, который жил посреди моря на острове Дильмун, где не было ни болезней, ни смерти, ни старости.

Египетский корабль Солнца.

В древнеиндийской и древнегреческой мифологиях путь в страну мёртвых преграждает река, через которую умерший переправляется в священной ладье, а у древних мексиканцев умерший должен был пересечь глубокие воды Хиухнахуапан, чтобы достичь страны мёртвых Миктлан.

Атлантологи полагают, что в течение тысячелетий религии народов хранили, таким образом, древнейшие воспоминания человечества об Атлантиде — цветущей стране на острове среди воды: это был Аменти (поля блаженных) египтян, Миктлан мексиканцев, орошаемый четырьмя реками Эдем евреев, Елисейские поля греков и т. д., — куда все народы надеялись вернуться после смерти на священных ладьях.

В наскальных рисунках Америки, Европы и Африки найдены почти одинаковые изображения священной ладьи с солнечным диском, как символом таинственного перехода после смерти в потусторонний мир.

Эти изображения сделаны почти за четыре — пять тысяч лет до нашей эры. Они найдены в Скандинавии, Ирландии, Нормандии, Испании. Изображения путешествия мертвецов на ладье Солнца имеются в Египте додинастического периода, на скалах в Новой Гвинее и в Нубии, на всём протяжении от берегов Красного моря до верхнего Нила, по берегам Персидского залива и на цилиндрических печатях шумеров в Месопотамии. Они встречаются также на островах Суматра и Борнео. А в Америке священные ладьи выцарапаны на скалах в Калифорнии, Британской Колумбии и Мексике. Эти рисунки имеются главным образом в прибрежных районах, то есть там, говорят атлантологи, куда могли проникать представители морского народа, люди одной культуры.

Это было изображением корабля богов, — вернее, бога Солнца и корабля мёртвых. Как Солнце возрождается каждый день, так и мёртвый должен был родиться вторично и продолжать жить в потустороннем мире.

Наскальные изображения ладьи Солнца.

В религии и фольклоре древнего Египта огромное место занимал культ змей. Головы богов и короны фараонов обвивали священные уреи — изображения кобры, которая истребляет своим ядом всех врагов. Змеи изображались и над фигурами богов, и над тронами царей. Иногда культ змеи связывался с почитанием богини плодородия, которая изображалась то в виде кобры, то в виде женщины с змеиной головой. В виде змеи изображался и бог Земли — Геб. Кроме того, были змеиные божества, которые назывались «сын Земли» и «окружающий Землю».

Атлантологи подчёркивают, что в Америке был тоже миф о змее Акоменаки, «скрепляющей Землю», а в Скандинавии — о змее Фенрире или Мадгарде, «окружающем Землю». У финикийцев змея с хвостом во рту была символом вселенной и небесного бога Таауата, а у древних шумеров была богиня Амаушумгаль-анна — «мать-змея неба». Культ женщины-змеи в Двуречье был очень древним, ещё до возникновения здесь государства; когда шумеры селились родовыми посёлками на холмах, они клали в могилы фигурки женщин, у которых иногда была змеиная голова, увенчанная конической шапочкой. По-видимому, по воззрениям, древнейшего населения Двуречья, мать-змея была создательницей мира.

В древней Мексике богиня Земли и деторождения называлась «змея-женщина». В додинастическом Египте покровительницей Царства Севера (в дельте Нила) была богиня змея.

В одном из древнейших палестинских городов Бет-Шана (в долине реки Иордана), который уже в III тысячелетии до нашей эры был крупным торговым и культурным центром, поклонялись священной змее. На это, указывают многочисленные культовые предметы, в частности домики священной змеи, вылепленные из глины.

В Гезере (на юго-восток от Яффы) найдены медные фигурки змей вместе с терракотовыми фигурками богини-матери. На острове Крит почиталась богиня змей. Дравиды в Индии поклонялись змеиному богу Шеш. Древние иудеи поклонялись «медному змию», стоявшему в иерусалимском храме. Народ майя в Америке — Кукулкану — «птице-змее». Тольтеки и ацтеки — Кецалькоатлю — «пернатому змею». А в Юкатане герой-просветитель Вотан назывался — «сын змея».

Атлантологи считают, что символическое изображение креста пришло из Атлантиды, ибо оно встречается во всех древних странах. Принято думать, что прообразом культового значения креста было деревянное крестообразное приспособление, служившее древнейшему человеку для добывания огня и ставшее потом предметом религиозного поклонения. Но атлантологи возражают, утверждая, что огонь в первобытном обществе добывался различными способами и главным образом вращением деревянной палки в углублении или в борозде деревянного бруска, затем вращением деревяшки в расщеплённом бамбуке, пилением деревянного щита копьеметалкой, ударом кремня о кремень или о кусок железного колчедана и т. п. Крестообразное же приспособление было далеко не везде, а символическое изображение креста было распространено по всему древнему миру.

Кресты имеются на керамических сосудах Египта, Индии, Шумера, Средиземноморья и Передней Азии.

В древней Америке крест является излюбленным орнаментальным мотивом. Иногда изображено солнце, окружённое изгородью с четырьмя выходами на четыре стороны света. Если четыре отверстия в «изгороди» соединяются линиями с нарисованным в центре солнцем, то получается крест. Видимо, многочисленные кресты в искусстве индейцев представляют собой символическое изображение солнца.

В древнем Египте крест был символом жизни, его носили боги. Ассиро-вавилонские цари и первосвященники надевали крест на шею в виде амулета, так же как арамейские воины (Передняя Азия, II тысячелетие до нашей эры), которые носили крест для защиты в бою. У некоторых языческих жрецов крест был на жреческом головном уборе.

В Америке среди развалин Паленке (древний город народа майя) имеется в храме так называемая «группа креста», где в центре изображён большой крест с сидящей на его вершине священной птицей «кецаль».

В изобразительном искусстве древних народов больше всего поражает сходство головы Горгоны — символа морских вод — у этрусков и у древних мексиканцев. Это изображение удивительно похоже на голову Горгоны раннегреческого периода и на голову, вырезанную на дереве, найденную во время раскопок в стране йорубов в северо-западной Африке.

Изображение горгоны: у йорубов и ранних греков (вверху); у этрусков и в Мексике (внизу).

После доклада геолога Термье о возможности существования Атлантиды в Атлантическом океане прошло почти полвека. За это время геология продвинулась далеко вперёд. Произведены новые исследования дна океана, более подробно изучено строение его берегов, исследованы пробы грунта, поднятые с его дна, и новыми методами прослежены колебания земной коры.

Ещё в 1926 и 1927 годах исследовательское судно «Метеор» произвело несколько десятков тысяч измерений дна океана с помощью эхолота.

В настоящее время пользуются ультразвуковыми волнами, которые улавливаются и посылаются особыми приборами, и те же приборы на светочувствительной бумаге автоматически вычерчивают подробный профиль дна по пути следования корабля. Измерения глубин подобным способом требуют так мало времени, что могут производиться на ходу корабля в любое время.

В результате таких измерений оказалось, что вся средняя часть дна Атлантического океана занята подводным горным хребтом. Этот хребет тянется с севера на юг и представляет собой колоссальную горную систему, которая начинается у берегов Исландии и тянется через всё океаническое дно вплоть до Южного полярного круга, причём её контур близко напоминает линию Кордильер и Анд. Местами подводный хребет состоит из двух параллельных гребней, местами — из трёх. Средняя высота этой горной системы — 3000 метров. В отдельных местах глубины океана над хребтом равняются всего 1500 метрам. Этот подводный хребет поднимается над соседними глубоководными впадинами и представляет собой горную цепь, отдельные вершины которой, в виде островов и скал, достигают иногда уровня моря.

Профиль дна Атлантического океана.

По всей линии хребта в разных частях океана постоянно происходят землетрясения и вулканические извержения. Многочисленные острова — главным образом вулканического происхождения, и почти на всех имеются вулканы, потухшие и действующие.

Область Атлантического океана ещё настолько неспокойна, что иногда подземные силы выдвигают на поверхность океана новые небольшие клочки суши и затем снова погружают их на дно. Например, среди Азорских островов в 1811 году внезапно появился остров Сабрино. Он существовал всего девять месяцев и затем исчез так же внезапно, как появился. В 1867 году в этом же районе появился другой клочок суши, просуществовавший совсем недолго. В 1932 году гораздо южнее, около острова Сан-Пауло, появилось два новых острова, которые через некоторое время затонули. В 1956 году в 400 километрах от восточного побережья Северной Америки был обнаружен клочок суши, заросший деревьями. Пока моряки, обнаружившие этот остров, сообщали о нём правительству и военный корабль собирался водрузить на нём флаг США, остров погрузился на дно.

В южной части океана моряки разных стран несколько раз видели остров Догерти-Айленд. Однако, когда, наконец, собрались уточнить его местоположение и нанести на карту, острова не оказалось. А в конце сентября 1957 года в районе Азорских островов при извержении подводного вулкана на поверхности океана стал вырастать новый клочок суши. За каждые 12 часов его площадь увеличивалась на 300 квадратных метров. К октябрю 1957 года остров принял подковообразную форму, возвышался уже на 100 метров над уровнем моря, и площадь его равнялась 132 квадратным метрам. В ноябре остров соединился перешейком с островом Фаял и превратился в полуостров.

Возникновение нового острова в Азорском архипелаге (1957 г.).

Большие глубины океана расположены по краям срединного хребта на незначительном расстоянии от берегов Южной Америки и Африки. Обе южноамериканские впадины разделяются обширным поднятием Рио-Гранде. Африканские впадины, в свою очередь, разделяются подводным хребтом или порогом Китовой бухты, и такой же порог, названный Гвинейским, соединяет острова Сан-Томас и Святой Елены. Поверхность морского дна очень неровная, с целым рядом поднятий и ложбин, часто имеющих крутые склоны. В общем рельеф дна этого океана напоминает материк, когда-то погрузившийся в пучину.

К северу срединный подводный хребет расширяется и приближается к поверхности воды на плато Дофина, то же и на Азорском плато, который служит цоколем одноимённых островов. Здесь также есть возвышенности и обрывистые склоны. Со стороны Африки и Европы многочисленные подводные возвышенности имеют вид архипелагов, подобных Азорским, Канарским и островам Зелёного Мыса.

Кроме того, установлено, что альпийская складчатость в Европе и Северной Африке сохраняется до самого берега океана, который как бы срезает эти складки.

Изучение берегов показало, что геологическое строение материков по обе стороны океана почти одинаково. Горы Аппалачи (в Северной Америке) имеют в своём строении много общего с возвышенностями Бретани и Нормандии, причём и по своему направлению одни как бы составляют продолжение других. А Капская цепь Южной Африки очень сходна с горами Южной Америки.

Вообще в истории этих двух материков очень много общих черт, и это, естественно, наводит на мысль, что между разделёнными сейчас материками имелись в прошлом какие-то связи — острова, архипелаги, — которые теперь погребены на дне современного океана.

Подтверждает эту мысль и то, что многие виды животных и растений одинаковы в Америке, Европе и Африке. Как могли они проникнуть через океан с одного материка на другой?

Некоторые учёные полагают, что распространение организмов произошло по когда-то существовавшим и затем опустившимся под уровень океана отдельным участкам Атлантического хребта, части которого затонули в четвертичное время.

Согласно общепринятым взглядам, в начале четвертичного периода Европа была соединена с Гренландией перемычкой, которая шла через Исландию, Фарерские острова и Великобританию. Достаточно современному уровню океана понизиться на 500 метров, чтобы такое соединение восстановилось. Как предполагает академик Берг, разрушение этой перемычки могло произойти одновременно с окончательным погружением Атлантического хребта, то есть геологически сравнительно в недавнее время.

Английский учёный Форрест подошёл к вопросу существования Атлантиды совсем с иной точки зрения. Он полагал, что во время ледниковой эпохи на севере Атлантического океана существовал большой материк, который продолжался на юг до Азорских островов. Свою гипотезу автор доказывал данными распространения ледников на европейском и американском материках.

Южные границы ледников (конечные морены) при максимальном распространении ледниковых полей лежат на одной параллели в Европе и в Америке. Они могли бы соединиться через океан, образовав одну сплошную, довольно правильную линию. Получается впечатление, как будто ледяное поле захватило одновременно не только оба материка, но и часть океана, расположенную между ними, то есть как будто во время ледниковой эпохи морская поверхность была занята сушей.

Исходя из этого предположения, Форрест стал изучать движение ледников на обоих материках по бороздам и царапинам, оставленным льдом на скалах и валунах.

Он обнаружил, что на обоих материках царапины и борозды сходились к одному центру — в области, расположенной вокруг Исландии. Этот район учёный условно назвал «Атлантскими Альпами» и предположил, что они возвышались приблизительно на три тысячи метров над уровнем моря. «Атлантские Альпы» могли быть общим исходным центром распространения льда на восток, на запад и на юг в область предполагаемого атлантического материка. Расположение ледниковых борозд, таким образом, служит доказательством, как предполагает Форрест, существования затонувшего материка на севере океана во время ледниковой эпохи. Высота в три тысячи метров, приписанная «Атлантским Альпам», необходима, чтобы обеспечить такое далёкое распространение льда на юг.

Форрест производил свои исследования главным образом на Британских островах и считает, что Англия после новочетвертичной (последней) эпохи оледенения больше не покрывалась льдом, потому что северный атлантический материк уже погрузился в океан.

Реконструкция Атлантиды.

Желая доказать возможность существования Атлантиды Платона, французский учёный Пуассон допускает, что североатлантический материк Форреста действительно существовал, но исчезал постепенно, дробясь на части. Вначале могла погрузиться его северная часть, тогда как южная, расположенная вокруг Азорских островов, сохранилась в виде огромного острова, существовавшего ещё после новочетвертичного оледенения.

Пуассон отмечает по этому поводу, что некоторые учёные объясняли исчезновение новочетвертичного оледенения появлением здесь тёплого течения Гольфстрима, что могло произойти только после погружения атлантского материка. Это произошло, по его мнению, приблизительно между датами 18 500 и 6500 лет до нашей эры.

Последним погружением могло быть исчезновение большого острова, центральной частью которого были современные Азорские острова и который считался легендарной Атлантидой Платона.

Предполагаемое местонахождение Атлантиды.

Во всяком случае, по данным геологии, рельеф дна океана даёт возможность к созданию гипотез существования суши различных очертаний и размеров. И даже если не вспоминать Атлантиду Платона, геологи предполагают, что некоторые подводные части океана были недавно (в геологическом смысле) крупными участками суши и погружение их могло происходить довольно быстро.

По этому поводу было высказано несколько мнений. Одни геологи склоняются к тому, что местом последнего затопления суши было именно Азорское подводное плато с одинаковыми глубинами, не превышающими 1 тысячу метров, несущее Азорские острова и окружённое со всех сторон глубинами свыше 6000 метров. Другие считают, что континентальная глыба значительных размеров, погрузившаяся под уровень моря, находится в районе островов Канарских, Азорских и Зелёного Мыса. Современные геологи признают, что имеются признаки недавнего существования крупных участков суши на месте Атлантического океана и что следы недавних опусканий отмечены на всех его берегах.

Итак, тысячелетний мрак, окутавший загадку Атлантиды, стал рассеиваться, существование Атлантиды уже признано возможным и даже точно указывается место, где она могла затонуть.

Измерения дна южной части океана также говорят о том, что она представляет собой затопленную морем горную страну. Глубоководные же впадины океана образовались при более поздних опусканиях.

Даже в настоящее время Атлантический океан представляет собой область земной коры, ещё находящейся в стадии погружения.

Вулканизм в области подводного хребта отмечает расколы и дальнейшие опускания подводной горной системы. Но ещё более ярким доказательством недавних и очень сильных погружений являются подводные долины, которые спускаются по склонам материков иногда до глубины в 2000 метров и больше.

Изгибаясь, как русло рек, они продолжаются на дне океана, причём некоторые из них разветвляются и оканчиваются плоским широким дном или веерообразной дельтой. Подводные долины найдены у самых разнообразных берегов, в местах, где преобладали погружения, и в областях, испытавших повторные поднятия.

В настоящее время признано, что это опущенные и затопленные области суши с обычными речными долинами, размытыми когда-то течением рек.

Одной из причин затопления могли быть местные крупные опускания суши.

В Атлантическом океане это доказывается тем, что у ряда берегов имеется чрезвычайно узкая неустойчивая переходная область между материками и впадиной океана; обрывистыми, как бы отколовшимися и изрезанными берегами Европы и других материков; глубоководными долинами затопленных рек у всех материков Атлантического океана; погружённой материковой глыбой в основании Азорских островов и вулканизмом дна океана.

К тому же теперь известно, что лавы, быстро охлаждающиеся в воде и медленно остывающие на воздухе, имеют разное строение. Кусок лавы, добытый со дна океана при проведении кабеля в 1898 году, о котором говорил ещё Термье, так называемый тахилит, мог образоваться только на воздухе при отсутствии давления на него воды. Затем известно, что лавы, пробывшие в морской воде более 15 000 лет, распадаются, расстекловываются.

Следовательно, стекловидная лава, про которую говорил Термье, была под водой меньше этого срока. Отсюда можно сделать вывод, что дно океана севернее Азорских островов, там, где проводился трансатлантический кабель, было сушей, которая погрузилась в морскую пучину меньше чем за 15 000 лет до наших дней.

За последние 10–15 лет производились исследования дна океана в месте возможной гибели Атлантиды. Измерения глубин показали, что северная часть подводного Атлантического хребта и Азорское подводное плато имеют подводные горные хребты и долины, а это говорит, что они были надводными. Чрезвычайно интересны образцы горных пород и грунта, полученные со дна океана в области северной части Атлантического хребта. С его восточного склона был вытащен кусок известняка с инкрустированным в нём марганцем. Марганец найден и в кусках коралла, взятых к северу от Азорских островов. Присутствие марганца доказывает, что в этой области был некогда приток речной воды, в которой марганец находился в растворённом виде. При смешении пресной воды с морской марганец всегда выпадает в виде осадка, что и происходит в прибрежных зонах. Места, где был обнаружен марганец, далеко расположены от Европы и Америки; речная вода с этих материков попасть туда не могла, — следовательно, склоны подводного хребта были когда-то над поверхностью океана и по ним протекали реки.

Изучая пробы грунта, взятые в северной области Атлантического подводного хребта, некоторые учёные пришли к выводу, что во время ледниковых периодов этот хребет выступал над водой. В периоды оледенений холодные течения с севера, упираясь в восточные склоны хребта, отклонялись к востоку и проникали в Средиземное море, где найдены виды холодолюбивой фауны того времени. По-видимому, поднятия и опускания хребта повторялись не один раз и сопровождались вулканическими извержениями, что доказывается отложениями вулканического пепла, найденного в слоях грунта межледниковых периодов. В колонках грунта было два слоя вулканического пепла, причём верхний, более «молодой», образовался 12 тысяч лет назад, то есть около десяти тысяч лет до нашей эры, как раз во время гибели Атлантиды. То, что на дне океана мог образоваться слой пепла, доказывает мощность бывших здесь вулканических извержений.

Кроме того, на дне имеются свежие базальты — изверженные вулканические породы. Это говорит о недавнем времени их образования и тоже может стоять в связи с опусканием Атлантиды.

В колонках грунта, взятых со дна тропической части океана, найдены морские и пресноводные виды одноклеточной водоросли диатомеи. В нижних слоях грунта, поднятого с отрога Средне-Атлантического хребта, были только пресноводные диатомеи, напоминающие донные отложения озера. Морскими течениями с материков их не могло занести, — тогда они были бы перемешаны с морскими видами, как в верхних слоях этой же колонки и как в колонках грунта, взятых из других мест. К тому же слои некоторых проб грунта подводного хребта содержат перегной и остатки наземных растений.

Затем на дне океана во многих местах найдены глубоководные пески. Они обнаружены на глубинах в 2700 и 2900 метров в центральной и южной частях океана. Состав минеральных частиц этих песков показал, что они вулканического происхождения и попали сюда с суши. Поэтому приходится допустить, что участки дна, где эти пески найдены, когда-то были над водой. Поднятие дна должно было происходить на 2–3 тысячи метров, чтобы из-под уровня моря могли выйти наиболее возвышенные участки, размыв которых и дал материал для этих глубоководных песков.

При бурении у Бермудских островов на глубине 290 метров ниже уровня моря были обнаружены вулканические материалы со следами атмосферного выветривания, что также доказывает опускание дна.

Все перечисленные факты убеждают в том, что погружение суши, находившейся к западу от Гибралтарского пролива в океане, могло произойти в последнюю ледниковую эпоху, то есть когда Европа, Азия и Америка уже были заселены людьми.

Несомненно, что катастрофическое землетрясение и погружение в океан такого большого участка суши, каким была Атлантида, должны были сохраниться в целом ряде легенд и преданий у народов, населявших берега океана.

Мы знаем, что почти у всех народов Земли имеются легенды о так называемом «всемирном потопе». Конечно, эти легенды говорят о местных затоплениях и наводнениях, вызванных ливнями, разливами рек и наступлениями моря. Но легенды, собранные на побережьях океанов, указывают, что причина потопа не ливни и разливы рек, а вторжения моря, которые не всегда бывают результатом бури.

Иногда огромные волны, называемые по-японски «тсунами», поднимаются со дна океана при подводных землетрясениях и заливают большие пространства суши. В 1946 году в два часа дня по гавайскому времени было отмечено землетрясение на дне Тихого океана в районе Алеутской группы островов. Образовавшиеся волны прошли расстояние в 3700 километров и затопили Гавайские острова. Максимальной высоты они достигли на Алеутских островах. В Дачч-Кап на Аляске был разрушен дом на высоте 30 с половиной метров над уровнем моря. По новейшим данным, «тсунами» в некоторых случаях поднимаются на высоту 41 метра.

Во второй половине XIX века на дно Тихого океана погрузился остров Туанаки из группы островов Кука. Рано утром рыбаки с Туанаки вышли в море. Днём они преодолели на своих пирогах несколько больших длинных волн, прокатившихся по поверхности океана. Весь день они ловили рыбу, а вечером, когда вернулись, они не нашли своего острова. Всё было спокойно и ровная поверхность воды покрывала то место, где ещё несколько часов назад жило 13 тысяч человек. В 1883 году, при извержении вулкана Кракатау, почти весь остров Кракатау погрузился на дно океана и возникшая при этом огромная морская волна залила острова Яву и Суматру, погубив более 36 тысяч человек.

То же самое могло произойти и на побережьях Атлантического океана при катастрофическом погружении Атлантиды.

На берег обрушилась гигантская волна.

Один из известных фольклористов, Фрезер пишет, что из 130 различных индейских племён в Северной, Центральной и Южной Америке не было ни одного, которое бы не рассказывало преданий о потопе, связанном с землетрясением. В древней рукописи «История солнц» или «Кодекс Чимальпопока» у ацтеков, подобно рассказу Платона в «Тимее», бегло говорится о страшной катастрофе.

«В эту минуту небо сошлось с землёю; в течение одного дня всё погибло, и день этот истребил всё, что было от нашей плоти, даже гора погрузилась в воду, и вода оставалась недвижной в течение пятидесяти двух вёсен…»

«… В третью эпоху, называемую “Солнце Дождя”, выпал огненный дождь. И в один лишь день всё было уничтожено огненным дождём. И в день чикометекпатль погибло всё, что было от нашей плоти».

«… И в то время, когда рассыпался песчаник, видно было, как кипел камень тецонтли и образовывались скалы красного цвета…»

Индейские племена памари, абедери и катауни в Перу и Бразилии рассказывают, что однажды «люди услышали подземный гул и глухие раскаты грома. В то же время солнце и луна принимали то красный, то синий, то жёлтый цвета, и дикие звери смешались безбоязненно с людьми. А спустя месяц снова загрохотал гром, густая мгла поднялась от земли к небу и разразилась гроза и ливень. Дневного света и земли как будто никогда и не было. Одни люди очутились неведомо где, другие умерли неведомо как, ибо везде царил невообразимый хаос. Вода поднялась на большую высоту, и земля вся была погружена в воду… Мрак и ливень не прекращались. Люди бежали, не зная куда укрыться, взбирались на самые высокие деревья и горы. Но спасся только один человек со своей женой. Когда они после потопа спустились на землю, то нигде не встретили ни одного человеческого тела, ни одной кости человеческой».

В восточной Бразилии сохранилась легенда о великом потопе, который произошёл в те времена, когда люди «ещё не занимались разведением маиса». В бассейне реки Ориноко потоп называется «эпохой воды».

В караибском предании говорится об эпохе, когда земля была разом затоплена волнами и потрясена огненными извержениями вулканов. Племена Канады также рассказывали легенду о потопе первым появившимся здесь европейцам: огромное наводнение вместе с землетрясением будто бы опустошило весь мир, вода шла с моря и покрыла всю землю. Спаслось только несколько человек на вершинах высочайших гор, куда они приплыли в лодках из звериных шкур.

Кроме этих легенд, у некоторых племён Америки сохранились древние сказания о том, что некогда их предки прибыли в Америку из какой-то страны, лежащей далеко на востоке, и что им пришлось при этом переплывать большое море. Например, в священной книге гватемальских киче (одно из племён майя) сказано о путешествии в страну предков, на восток. В этой стране их далёкие предки жили с белыми и чёрными людьми, и оттуда была привезена письменность.

«Отцы наши родились не здесь, — говорил ацтекский вождь Монтесума Кортесу, — они пришли из далёкой страны, называвшейся Астлан, там возвышалась высокая гора и был сад, где жили боги…»

Епископ Диэго де Ланда в рукописи от 1566 года «Сообщение о делах в Юкатане» писал, что «некоторые юкатанские старики говорят, слыхав от своих предков, что эта страна была заселена неким народом, пришедшим с востока, который был спасён богом, открывшим ему двадцать дорог через море».

В 1870 году была найдена «Книга Чилам Балам» из Чумайэля в Юкатане. Это была запись одного из жрецов майя, в которой сохранились, кроме разных пророчеств и мифов, и некоторые исторические сведения. Там говорится о прародине майя, которая в очень отдалённую эпоху погибла от землетрясений, вулканических извержений и в конце концов была поглощена морем. Случайно уцелевшие обитатели разбрелись в разных направлениях.

У племени линапи, к группе которых относятся индейцы Иллинойса и шаванны, сохранились песни, в которых рассказывается об истории племени. Начинаются они с описания сотворения мира, затем говорится о потопе, о жизни племени до переселения его в Америку, о событиях в Америке и о 96 поколениях вождей этого племени. В последней песне говорится о стране Лусасаки, которая горела и была разорвана и расколота землетрясением — «змеёй Акоменаки, скреплявшей землю». Затем после потопа люди жили в пещерах; описываются морозы и снега, говорится о «змеином острове», о переезде через океан и прибытии в Америку.

Миф о змее Акоменаки, скреплявшей землю, встречается и по другую сторону океана — в древнем Египте, где змей Мехента окружал землю. А в Скандинавии был миф о змее Фенрире, который был брошен богом Одином в море и обвил землю. Он защищал родину человечества от вторжения моря, но она в конце концов погибла от огня.

Легенды о потопе и затонувшей земле имеются также в Южной и в Западной Африке по нижнему течению Конго. Особенно интересна легенда бушменов, в которой говорится, что когда-то к западному побережью Африки примыкала большая земля, погрузившаяся затем в море. Произошло это в те древнейшие времена, когда Землю освещали с неба ещё две Луны. У готтентов легенда также повествует о западной земле, которую поглотило море.

У древнейшего европейского народа — басков, населявших Пиренейский полуостров со времён верхнего палеолита, сохранилась легенда о том, что некогда вода и огонь вступили в жестокую борьбу. Прапредок басков спасся с женой в пещере, но от страха забыл свой язык и потом придумал новый, на котором баски говорят теперь.

Все эти предания несомненно являются воспоминанием о какой-то действительно бывшей в древние времена геологической катастрофе. Американские народы, бывшие ближе к месту гибели последнего участка Атлантиды, хранили в течение тысячелетий более яркие, полные ужаса воспоминания об огненной ночи, провалах суши и затоплениях. А древние народы Месопотамии и Средиземноморья говорят в своих легендах главным образом о ливнях и наводнениях, которыми могла сопровождаться вулканическая катастрофа, происшедшая вдали от их стран.

Такой легендой, возможно, была и библейская о «всемирном потопе». Библейская легенда заимствована от шумеров — самого древнего населения южной Месопотамии. При раскопках древнего шумерского города Ниппура на обломке таблицы из необожжённой глины была обнаружена эта легенда, записанная клинописью на шумерском языке в XXI веке до нашей эры.

Весьма вероятно, что началом легенды стал рассказ о грандиозном наводнении, которое было вызвано необычайным ливнем, разливом рек и наступлением моря. Катастрофа могла оставить неизгладимое впечатление в памяти переживших её людей, и, передаваясь из уст в уста, рассказы о ней могли вырасти до размеров легенды о «всемирном потопе».

Пересказывая эту легенду, библия, подобно священным книгам американских индейцев, говорит, что не только во время потопа, но и за несколько лет до него и после него в природе царило большое расстройство.

Как показывают данные раскопок, предание об этом грандиозном наводнении имеет под собой определённую историческую почву. Близ древнего города Ура, между двумя слоями, в которых найдены остатки человеческой культуры начала IV тысячелетия до нашей эры, обнаружен разделявший их слой почвы, который, по всем признакам, находился длительное время под водой. Толщина этого слоя в 2–2,5 метра доказывает разрушительное действие наводнения, прервавшего здесь жизнь на долгое время.

Итак, точные научные данные говорят, что в начале IV тысячелетия до нашей эры было катастрофическое наводнение в южной Месопотамии и что остаток материка в Атлантическом океане мог затонуть в промежуток времени от III до V тысячелетия до нашей эры, то есть возможно также — в IV тысячелетии. Начальная дата календаря майя в Америке тоже относится к IV тысячелетию до нашей эры. Какой же вывод напрашивается здесь сам собой?

На этот вопрос и на многие другие отвечает интересная гипотеза английского учёного Спенса.

Признавая данные геологии, доказывающие не только возможность существования материка в Атлантическом океане, но и подтверждающие дату его гибели, английский учёный Спенс с уверенностью говорит, что на исчезнувшем материке могло развиваться человеческое общество, уровень культуры которого к моменту гибели был веком шлифованного камня (неолит).

Но какой же тип доисторического человека был современником Атлантиды в Европе? Весьма вероятно, предполагает Спенс, что до начала последнего оледенения за 20 тысяч лет до нашей эры в район Бискайского залива откуда-то прибыла раса палеолитических людей, вытеснив неандертальского человека, редко населявшего в те времена европейский материк. Судя по измерениям черепов, у новых пришельцев было широкое лицо, суживающееся книзу, удлинённые черепа, сравнительно прямой нос, низкие продолговатые глазные впадины, выдающийся подбородок. Они отличались высоким ростом и широкими плечами. Это были кроманьонцы, названные так по гроту Кро-Маньон во Франции, где впервые были найдены их скелеты и черепа. Кроманьонцы были жителями пещер. Их орудия, сделанные из кремня, кости и рога, намного превосходили по разнообразию и технике отделки грубые орудия неандертальцев, пользовавшихся сколотыми и тёсаными кремнями. Умелая обработка орудий и изобретательность кроманьонцев были особенно заметны на их рыболовном снаряжении. Раскопанные места их захоронений полны кремней, гальки, просверлённых раковин, зубов и других предметов, служивших, вероятно, амулетами. В некоторых случаях на костях были обнаружены следы красной краски или охры. Краску втирали в тело умершего, чтобы создать видимость продолжающейся жизни и здоровья. Они как бы заменяли кровь — источник жизненной силы и вместилище души. Это был магический обряд, с которым связывалась надежда, что в загробной жизни умершему будет обеспечено здоровье.

Наскальные рисунки.

Культура древней Америки, по мнению Спенса, также имеет общие черты с ориньякской культурой Западной Европы, и народы, владевшие ею, были так же загадочны, как кроманьонцы.

По раскопкам последних лет известно, что человек жил в Америке ещё до оледенения, которое наступило в XVIII тысячелетии до нашей эры. В 1945 году в Южной Неваде при раскопках вместе с костями мамонта было найдено древнее кострище. Интересно было определить точный возраст этой находки, и археологи применили радиоактивный метод.

Анализ угля из кострища в Неваде показал возраст в 23 800 лет. Иными словами, человек разложил здесь костёр, после охоты на мамонта, за 21 845 лет до нашей эры.

Точные даты проникновения человека в Америку ещё не установлены, и в Америке не найдено следов каменных орудий Старого Света. Однако раскопки около университета Аляски обнаружили инструменты, схожие с найденными в стоянках пустыни Гоби, что подтверждает приход человека в Америку из Азии.

По древнейшим стоянкам, обнаруженным в Центральной и Южной Америке, видно, что в течение тысячелетий первобытное население занималось здесь охотой на мамонтов, бизонов, вымерших диких лошадей, также рыболовством и собирательством плодов.

Первый шаг по пути развития культуры — выращивание кукурузы — был сделан только в IV тысячелетии до нашей эры. В могилах древних стоянок найдены вместе с костями людей разные приношения, оружие, утварь. Найдены также погребения, в которых тела умерших покрывали красной краской, как у кроманьонцев, азильцев и у других народностей глубокой древности Старого Света.

Но кто были эти древние народы, — до сих пор остаётся тайной.

Развитие новой, более высокой культуры начинается уже с наступлением господства жрецов, которые заставили народ трудиться над постройкой пирамид и храмов. В Южной Америке — в Андах — появился неизвестный народ, воздвигший у озера Титикака огромные монолитные стены и так называемые «Врата Солнца» из громадных каменных глыб с барельефом, изображающим солнце. Здесь найдены мощёные платформы, монументальные архитектурные памятники из тёсаного камня и громадные каменные статуи с большими головами. Этот народ умел ткать ковры и ткани с орнаментом ярких тонов, изображавшим стилизованные растения и животных. Тот же орнамент преобладал в керамике всевозможных форм.

В перуанских преданиях, сохранённых жрецами, определённо говорится, что инкская цивилизация возникла после периода варварства, которому предшествовало господство какого-то народа Пир-Хуа, владевшего таинственными иероглифами и поселившегося в Перу после «потопа».

Не этот ли народ воздвиг древний храм в форме пирамиды на холме Морро де Тулькан около города Попаян в Колумбии?

Расположение города Попаян.

В 1957 году здесь произошёл оползень, открывший вход в древнюю гробницу. Археологи произвели раскопки и установили, что храм был построен в доинкскую эпоху. Найдены различные керамические изделия и амфора, совершенно непохожая на сосуды, которые делались здесь с древних времён.

В Центральной Америке (Чиапас, Гватемала и Юкатан) была высоко развита культура племён майя. Уже говорилось, что из древних записей майя на каменных календарных столбах известно, что начальной датой своего календаря они считали IV тысячелетие до нашей эры. В честь богов они воздвигали ступенчатые пирамиды с храмами на их усечённых вершинах. Эти пирамиды-храмы были центрами всех городов майя. Жилища жрецов были выстроены из кирпича и перекрыты арками. Скульптуры из камня и гипса украшали здания.

Жрецы майя господствовали над всем населением. Они предпочитали войне науку, и культура майя особенно отличалась достижениями в области искусства и математики. Жрецы создали замечательный по своей точности солнечный календарь и разработали письменную систему.

Поклонение Солнцу и змею, постройка храмов и пирамид, религиозное значение, придававшееся четырём сторонам света, можно проследить не только у майя и у племён, населявших мексиканское плоскогорье, но и у племён великих равнин, долины Миссисиппи и всей области далее на север до самых Великих озёр.

На Мексиканском плоскогорье развивалась культура ольмеков, а в долине Мехико — тольтеков.

Ольмекское искусство близко к искусству майя. Письменность и календарь те же, что у майя, но даты на ольмекских стелах относятся к более раннему периоду, и многие учёные считают, что именно ольмеки были творцами более древней культуры, распространившейся затем среди майя.

Для ольмекской культуры характерны крупные каменные памятники: головы иногда более трёх метров высотой, пирамиды, каменные стелы с высеченными на них изображениями, большое количество маленьких статуэток. В Ла Венте (на границе штатов Вера-Крус и Табаско) обнаружена крупная пирамида, остатки зданий с мозаичными полами, огромный двор, окружённый базальтовыми шестиугольными колоннами весом около двух тонн каждая, погребение в каменном саркофаге, крупные каменные скульптуры, иногда с иероглифическими надписями. Были и массовые захоронения, как в древнем Египте и Месопотамии. Например, в платформе, примыкающей к одной из пирамид, обнаружено 52 одинаковых глиняных сосуда, в каждом из которых лежал череп юноши и несколько позвонков.

В долине Мехико в древности процветала культура тольтеков. Тольтеки известны как мастера-строители, художники, плотники и механики. Характерной чертой их культуры было поклонение богу просветителю Кецалькоатлю. Они также строили в своих городах пирамиды, причём пирамида в Чолуле по размерам превосходила великую египетскую. Пирамиды с храмами на вершине стояли в центре города; вокруг располагались меньшие пирамиды и жилища жрецов. Стены пирамид и храмов были облицованы огромными тёсаными каменными глыбами.

Память о крушении тольтекской цивилизации в легенде связана с уходом Кецалькоатля. После-этого разные племена и народы боролись за господство в долине Мехико, пока не воцарились там ацтеки, которых застали испанские завоеватели.

Изучив предметы из раскопок на Мексиканском плоскогорье, в Гватемале и Юкатане, Спенс пришёл к заключению, что искусство ольмеков и майя даже на ранних ступенях своего развития носило характер упадочности, распада и одряхления, что указывает на весьма длительный период его существования. Первоначальные же стадии развития этой культуры, её корни нигде не обнаружены. В Америке она возникла как бы внезапно.

Некоторые учёные признают, что майя пришли из Вест-Индии или с Антильских островов. И Спенс полагает, что западная антильская часть Атлантиды затонула гораздо позднее — во II–III тысячелетии до нашей эры, — чем её основная часть. Поэтому весьма вероятно, что последние атланты пришли из «Антилии», как Спенс назвал этот последний обломок Атлантиды.

Предполагаемое местоположение материков Атлантиды

Дошедший до нас миф о Кецалькоатле Спенс объясняет как распространённое предание о прибытии культурной расы с востока, предводителем которой был человек выдающихся качеств. В легендах Кецалькоатль своими божественными качествами был связан с землетрясениями и ураганами. Отец его — Цитинатополи — почитался как творец неба и земли, и в мифах майя он назывался «старый змий, покрытый зелёными перьями, который лежит в океане». Спенс объясняет это как представление о морском боге, подобном Посейдону в Атлантиде. Сын Посейдона — Атлас, согласно древнегреческому мифу, считается «держателем неба». Сын Цитинатополи — Кецалькоатль — также представлен «держателем неба» в мексиканских летописях и архитектуре, где он изображён в виде кариатиды. И подобно Атласу, Кецалькоатль имел две сущности.

Кецалькоатль почитался и народом майя как бог и вождь.

Самым неразрешимым вопросом переноса некоторых черт атлантской культуры в Америку, Египет и Западную Европу до сих пор является вопрос несоответствия между относительным возрастом древнейших культур Старого и Нового Света. Если культуры ольмеков, майя и Египта являются боковыми ветвями атлантской культуры, то как объяснить, что египетская культура, самое меньшее, на две с половиной тысячи лет старше, чем наиболее ранняя культура Центральной Америки?.. На это Спенс отвечает, что последний западный обломок Атлантиды, названный им Антилией, откуда в Америку пришли ольмеки и майя, затонул около 3–4 тысяч лет до нашей эры. Это предположение он подтверждает и начальными датами в календарных записях майя.

Что же происходило в V–IV тысячелетиях до нашей эры среди народов Европы, Африки и Азии?

О доисторических судьбах народов мы почти ничего не знаем. Учёные прочли египетские иероглифы, шумерийскую, вавилонскую, хеттскую клинопись, перевели на свой язык слова и тексты многих древних народов. Изучены некоторые древние культуры, известны религии, но целые тысячелетия из жизни человечества остались нераскрытыми. Развалины и обломки, непрочитанные письмена, полуистлевшие папирусы, сказания и легенды иногда без начала и без конца, следы религиозных систем — всё это позволяет лишь догадываться о том, как много скрыто от нас под слоями веков и тысячелетий.

Мы говорим: древний мир! Но что понимать под этим?

У многих народов изучен неолитический период — век шлифованного камня, то есть время, когда люди уже научились его полировать. Этот период продолжался несколько тысячелетий. Но до него был ещё огромный период палеолита — века нешлифованного камня или древнекаменного века, продолжавшегося многие десятки тысячелетий. Знаем ли мы его?

Археология проливает некоторый свет на далёкое прошлое. Выкапывая из земли примитивные орудия и грубые украшения, археологи систематизируют их по приблизительным хронологическим группам и таким образом восстанавливают картину материальной жизни древнейших народов. Но большинство их остаётся безымянными и их духовная жизнь для нас — закрытая книга.

Что знаем мы, например, о лигурах — древнейших обитателях северо-западной Италии и юго-восточной Франции, о которых упоминают писатели классической древности — римские и греческие? «Этот народ до сих пор остался невыясненным, хотя память о нём живёт на всём Западе», — пишет де Морган в книге «Доисторическое человечество». «Учёные видят в лигурах творцов неолитической культуры и строителей дольменов. Будучи искусными мастерами по обработке камня, они в то же время, может быть, под чужестранным влиянием стали металлургами».

Так же мало знаем мы о ликийцах, обитателях юго-западного побережья Малой Азии, о которых египтяне говорили во II тысячелетии до нашей эры как о морских разбойниках. Почти ничего неизвестно о карийцах, по преданиям, владевших островами Эгейского моря до прихода туда греческих племён, вытеснивших карийцев в Малую Азию.

На фреске Кносского дворца изображён юноша в шлеме, к которому в виде украшения прикреплён пучок длинных, пестроокрашенных перьев. Геродот писал, что у ликийцев, одного из древнейших народов, были головные уборы с перьями. Ликийцы же были родственны карийцам, владевшими Критом в древнейшие времена, если верить преданиям. К сожалению, существующие надписи на карийском языке ещё не поддаются толкованию. Но на этом языке говорило коренное население юго-западной Малой Азии и островов Эгейского моря и карийское письмо имело некоторое распространение на северном побережье Африки. Геродот утверждает, что на карийском языке говорили лидийцы (берега Генуэзского залива), мизийцы (северо-западная Малая Азия) и что фригийцы (Малая Азия) принадлежали к расе карийцев.

Фреска «Юноша».

О древнейшем населении Африки нам рассказывают наскальные рисунки центральной Сахары. В октябре 1957 года в Париже была открыта выставка копий, снятых с этих рисунков. Люди, делавшие рисунки, жили за 6–7 тысяч лет до нашей эры. Копии сняты в пещерах Тассилин-Аджера, в 1500 километрах юго-восточнее города Алжира. Началось с того, что в 1940 году французский офицер колониальных войск, лейтенант Бренан, во время своих странствий по центральному массиву Сахары случайно обнаружил на стене одной из пещер полустёршийся рисунок жирафа. Бренан заинтересовался рисунком. Внимательно вглядываясь в стены пещер и осторожно соскабливая накопившийся песок и пыль, он открыл бесчисленное количество фресок, о которых затем сообщил французским специалистам. Учёные поехали в Африку и признали исключительное значение этих рисунков для изучения далёкого прошлого Сахары и первоначальных стадий негритянского искусства.

Этнограф Анри Лот, воодушевлённый красотой фресок, решил их срисовать и затем изучить, считая фрески последними остатками Атлантиды, о которой так много спорили учёные всех стран. Но удалось это сделать только после второй мировой войны, в 1956 году.

Проделанная работа была огромна. Надо было очистить около десяти тысяч рисунков, выбрать самые интересные, переснять их с неровной шероховатой поверхности на кальку и зарисовать гуашью. Работать приходилось в исключительно трудных условиях. Ближайший источник воды был за 50 километров от места работы. Питанием служили только консервы. Зимой мешали морозы, — на скалах выступал иней, коченели пальцы. Летом мучила жара. Песок, приносимый ветром, склеивал кисти, обжигал кожу. Первая группа работающих археологов, этнографов и художников, совершенно истощённая, через шесть месяцев принуждена была уехать, и работу с трудом продолжала вторая группа.

Всего на песчаниковых скалах насчитано шестнадцать ярусов фресок разных стилей, создававшихся в течение тысячелетий. Не удивительно, что в этой части центральной Сахары, где отдельные массивы скал образуют фантастические мёртвые города из камня, с гротами, навесами, многочисленными пещерами, в которых можно было укрыться от непогоды и врага, различные племена сменяли друг друга.

Остриём кремня проводили доисторические художники на скалах из песчаника контур рисунка и затем наносили краску, чаще всего охру. Она впитывалась в песчаник, и рисунок мог исчезнуть только с разрушением скалы. Эти рисунки наглядно показывают, что ещё в VIII–VII тысячелетиях до нашей эры на месте современной пустыни были влажные зелёные саванны, по которым протекали реки.

На самых древних рисунках, сделанных за 7 тысяч лет до нашей эры, изображены слоны, носороги, жирафы, бегемоты, страусы, антилопы, дикие ослы, крокодилы, гиппопотамы. Почти все фрески многослойны. Видимо, на одной и той же скале в разные времена древние обитатели Сахары оставляли рассказы о своей жизни, и часто одно изображение проступает через другое.

«Быки».

«Белый жираф».

На фреске «Белый жираф» видно шесть наслоений. Четыре более древние представлены примитивными фигурами людей, проступающими на уровне ног жирафа. Пятый слой — это сам жираф. А последний слой, относящийся к пятому тысячелетию до нашей эры, — мчащиеся газели и преследующий их охотник. В это время появляются уже рисунки рогатого скота, и время это называется «периодом быка».

На всех фресках вместе с животными изображён человек. Чаще всего это охотники и пастухи. Но есть также сцены сдирания шкур, сцены борьбы, священных танцев. В одном месте на стене в смертельном страхе мечутся жирафы и страусы, преследуемые охотником, в другом — два племени сражаются из-за стада быков, в третьем — со стены смотрит какая-то гордая и неприступная богиня.

Среди женщин встречаются амазонки и женщины, исполняющие ритуальные танцы.

«Амазонки».

«Лучник в маске».

В человеческих изображениях имеются представители двух рас: негроидной и европеоидной. Некоторые фигуры наделены символическими головами в виде спиралей, линейки, диска. Из смысла рисунков и смеси символов учёные делают заключение, что уже в те отдалённые времена здесь существовало рабство и были религиозные касты.

Самые древние фрески некоторые учёные относят к X тысячелетию до нашей эры. На более поздних сказывается египетское влияние. Есть изображения людей с профилем головы ибиса, и найден рисунок типично египетской лодки времён фараонов. Во всяком случае, этот район центральной Сахары был на земле самым оживлённым центром человеческой культуры накануне исторических времён. Это же доказывается и рисунками более поздних ярусов, когда живший здесь народ занимался коневодством во II тысячелетии до нашей эры. Вскоре после лошади появляется колесница. Учёных изумляет множество изображений колесниц не только в Тассилин-Аджере, но и в других местах Сахары — от нагорья Тибести до большой петли Нигера. Они доказывают, что людям удалось пересечь Сахару гораздо раньше, чем развилось верблюдоводство.

Поражает сходство наскальных рисунков Тассилина Аджера с наскальными картинами Южной Африки, в области бушменов, удалённой отсюда на несколько тысяч километров. Тот же рогатый скот и сходные человеческие фигуры. К тому же некоторые изображения, например знаменитой «белой женщины» на скале в юго-западной Африке, имеют определённо греческий профиль.

Как могло проникнуть так далеко в глубь Африки средиземноморское влияние?

Некоторые учёные предполагают, что связь между людьми установилась на огромные расстояния уже в неопределённо давние времена, что первобытные племена, кочуя, преодолевали целые материки.

Вглядываясь, таким образом, во мглу доисторических времён, время существования Атлантиды не кажется уже таким далёким от наших дней. И кто знает, не сделана ли часть древнейших фресок Тассилина Аджера современниками атлантов?

В древнейшие времена имелось три центра подлинной цивилизации — Египет, Шумер и Пенджаб. Они возникли в жарком климате, в долинах крупных рек (Нила, Инда, Тигра и Евфрата) в то время, когда большая часть Европы представляла тундру, север Европы был покрыт ледниками, а в Северной Африке, Аравии, Иране и долине Инда были лесостепи и саванны, напоминающие современный растительный мир северного побережья Средиземного моря. Об этом говорят наскальные рисунки того времени.

Они изображают слонов, гиппопотамов, газелей, диких быков, ослов и других типичных для лесостепи травоядных животных, а также охотящихся на них пантер, львов и медведей.

Только в Египте и в Месопотамии письменность освещает ярким светом древнейшую историю этих народов. А предания, сравнение религиозных верований и обрядов, и материалы, добытые археологами, немного проясняют то, что происходило в долине Нила задолго до начала египетской письменной истории.

Здесь, в сухом песке пустыни, были вскрыты сотни погребений, найдены орудия, инструменты, утварь, предметы культа и домашнего обихода.

В овальных ямах лежали скелеты с лицом, обращённым на запад, как в захоронениях азильцев. Это были люди высокие и стройные с гладкими волосами. «Судя по фигуркам из слоновой кости и из обожжённой глины, — пишет египтолог Морэ, — это были люди с прямым или слегка горбатым носом, с глубоким разрезом миндалевидных глаз, с овальным лицом, удлинённым остроконечной бородой и коническим головным убором». И та же красная краска или охра, которой покрывались покойники у кроманьонцев, азильцев и у некоторых древнеамериканских племён, встречается в гробницах доисторических людей Египта.

Что же представляет собой народ доисторического Египта? Образовался он, по-видимому, из различных племён, живших в восточной, тропической, и северо-западной Африке. Древнеегипетский язык сходен с берберскими языками и имеет примесь семитических языков, которые могли проникнуть с севера вместе с племенами, прокладывавшими себе путь вверх по течению Нила. Предметы неолита, найденные около Каира, сближают неолит Египта с древнейшей, ещё доливийской культурой, которая была связана с капсийской культурой Северной Африки. А Спенс считает, что древнеегипетская культура имеет сходство с культурой, впервые появившейся в Испании. Неолитическая культура Египта поражает своим высоким развитием. Нигде не найдено каменных ваз и сосудов такой тонкости и красоты, и просто удивительно, как могли люди без современных инструментов так искусно полировать самые твёрдые каменные породы.

Нигде в мире не найдено и таких красивых, твёрдых и длинных полированных каменных мечей, которые сохранялись в храмах как остатки и заветы будто бы царствовавших раньше в Египте богов.

Дельта Нила в течение всей исторической эпохи была открыта для вторжений живших на западе от неё ливийцев, и постоянный приток народа с этой стороны придал западной дельте определённый, ливийский характер. Поэтому древнейшее Северное Царство было в значительной мере ливийским, и даже возможно, что начало ему было положено выходцами с Запада.

К сожалению, в дельте так глубоко наслоился ил, что все остатки древнейшей культуры скрыты от нас навсегда.

Учёные предполагают, что культура Северного Царства была древнее и выше, чем культура Верхнего Египта. По-видимому, это была первоначальная родина египетской письменности, так как среди иероглифов бросается в глаза значительное количество изображений растений и животных, характерных для дельты Нила. И здесь уже в IV тысячелетии до нашей эры обитатели дельты установили календарь. Его составители отбросили лунные месяцы, потому что они непостоянны и солнечный год не делится на их число без остатка. Поэтому год был разделён на 12 месяцев по 30 дней в каждом, и к нему были добавлены пять дополнительных дней. Год начинался в тот день, когда Сириус впервые появлялся на восточном горизонте при восходе солнца. Вычисления, необходимые для составления и пользования календарём, указывают на употребление письма уже в конце V тысячелетия до нашей эры.

А введение письменности и календаря, несомненно, доказывает высокую культуру, процветавшую в той местности, где они возникли.

Исторический период в Египте начинается примерно со времени объединения Верхнего и Нижнего Египта в единое царство первым фараоном Менесом (3000 лет до нашей эры). В археологических находках того времени ясно отражается связь Египта с внешним миром. С давних пор египтяне были вынуждены ввозить лес, металлы, сырьё для изготовления предметов роскоши. А вместе с привозным сырьём и изделиями в Египет могли проникать и новые технические изобретения.

Египет был страной земледельческой. Неистощимая почва Нильской долины давала тучные урожаи пшеницы и ячменя. Многочисленные стада рогатого скота, огромное количество домашней и дикой птицы и обильная нильская рыба содействовали его процветанию. В большом количестве разводили также лён.

Льняные ткани были настолько хороши и тонки, что их нельзя было отличить от шёлковых.

В каменоломнях работали каменотёсы, в городах виртуозные мастера по камню изготовляли великолепные сосуды и вазы. Работали гончары над восхитительной голубой и зелёной фаянсовой посудой.

Скорняки в совершенстве выделывали тонкие и мягкие сорта кожи всех цветов для обуви, обивки кресел, для подушек и цветных балдахинов.

В каждом городе строились суда: грузовые барки для перевоза скота и зерна, простые лодки и для знати — роскошные многовесельные ладьи с огромным парусом. Нил был усеян судами, перевозившими все произведения полей, садов и пастбищ в сокровищницу фараона или на рынок, где они выставлялись на обмен: глиняный горшок давали за рыбу, пучок лука — за опахало, баночку мази — за деревянный ларец.

При крупных сделках в качестве денег употреблялись золотые и медные кольца.

В гробницах царей первой династии найдены погребальные ладьи, в которых переносилось тело царя к месту погребения.

Этот обычай погребения в ладьях был распространён в эпоху бронзы также на Британских островах и в Скандинавии. А громадные толстые каменные плиты, поставленные вертикально и заменяющие перегородки в некоторых гробницах, имеют сходство с мегалитическими гробницами Западной и Северной Европы.

Позднее, в начале III тысячелетия до нашей эры, гробницы строили из больших каменных глыб со ступенчатым сводом, как в Месопотамии.

В южной части долины рек Тигра и Евфрата уже в V тысячелетии до нашей эры жил удивительный народ — шумеры, отличавшиеся от других народов языком и одеждой. Шумеров считают основателями вавилонской цивилизации, но откуда они произошли, — неизвестно. Трудно было бы искать связи на этой илистой земле, вновь образованной отложениями рек, с древнекаменным веком. Первые жители Шумера, по всей вероятности, явились откуда-то извне, из каких-то более древних земель. Сказания о человеке-рыбе Оаннесе, который доплыл до города Эриду и научил людей строить города, указывает на их южное происхождение откуда-то с берегов Персидского залива. Но поклонение божествам, установленным на искусственных возвышениях, заставляет предполагать, что они происходят от горного народа.

Можно предполагать, что дельта Двуречья была издавна заселена земледельцами-скотоводами, принёсшими откуда-то начатки своей культуры. По находкам в Эль-Обеиде эта культура названа обеидской, и к ней относятся древнейшие поселения шумеров V и IV тысячелетий до нашей эры.

В 1948 году в городе Эриду, который по шумерийской традиции был первым городом царей, обнаружен храм, признанный древнейшим в Месопотамии. Он посвящён богу Энки и стоит недалеко от моря на песчаном холме.

В одной обеидской могиле найдена модель древнейшей в мире парусной лодки.

Люди обеидской культуры уже частично начали пользоваться медными орудиями. Металл, по-видимому, обрабатывался и распространялся странствующими кузнецами, что доказывает торговое общение с областями, расположенными за пределами долины.

Уже в эту древнейшую эпоху существовал, по-видимому, широкий обмен между странами.

Следующий период шумерийской культуры назван урукским (по главным раскопкам в городе Уруке). В это время появляются кувшины и чашки с ручками и керамика, покрытая красной облицовкой.

Это доказывает иноземное влияние на культуру Шумера, так как подобная керамика имела широкое распространение в Сирии и Палестине и возможно, что пришла с запада или с северо-запада.

В урукский период возникает письменность, следы которой сохранились на цилиндрических печатях. Появляются профессионалы металлурги, гончарный круг, повозки на колёсах, лук и стрелы, деревни вырастают в города, расположенные вокруг больших храмов; и уже тогда, в конце IV тысячелетия до нашей эры, без сомнения, существовали сношения между Шумером и Египтом.

В период первых царей в Шумере появился характерный для этого времени новый вид кирпичной кладки, который был введён чужеземцами, привыкшими строить здания из камня.

До прихода в Двуречье семитов (вавилонян) шумеры уже были культурным народом: у них была своя письменность, правильный счёт времени по ходу небесных светил, особая, жреческая наука.

А когда вавилоняне завладели Шумером, они целиком усвоили их культуру.

Во втором раннединастическом периоде, около 3000 лет до нашей эры (время Менеса в Египте), шумерийские города стали ввозить готовые изделия из третьего центра цивилизации — из городов большой речной долины Инда. В этой меновой торговле участвовал и Египет.

Царские гробницы, как и в Египте в эпоху первой династии, представляют собой подземные камеры со ступенчатым сводом из больших каменных глыб. В них найдены, сосуды, вазы, украшения, утварь, орудия, запасы пищи. Всё это, как и серебряная модель ладьи из царской гробницы и модели ладьи мёртвых из глины, найденные в простых могилах, несомненно, говорят за связь Шумера с Египтом. В этот же период города́ Шумера стали обносить стенами; появляются колонны, украшенные пёстрой мозаикой или обитые медью, и строятся целые архитектурные ансамбли, в которые наряду с дворцами, гробницами и храмами, входили типичные для древней Месопотамии, зиккураты.

В долине Инда в IV–III тысячелетиях до нашей эры два города — Хараппа и Мохенджо-Даро — были как две столицы одного государства среди ряда более мелких поселений.

Над каждым городом возвышалась крепость, укреплённая массивной внутренней стеной (толщиной в 9 м) из обожжённого кирпича. В каждой крепости имелось огромное зернохранилище. В городах были просторные двухэтажные дома с лестницами, внутренними дворами, комнатами для омовений и многочисленными жилыми помещениями. В этих домах жили богатые горожане. Были и двухкомнатные домики, по-видимому, принадлежавшие ремесленникам.

Население, как в Египте и Месопотамии, занималось оросительным земледелием и скотоводством. Города были центрами меновой торговли. В употреблении были двухколёсные телеги, лёгкие крытые фургоны, двухколёсные арбы, четырёхколёсные повозки с высокими щитами, напоминающие шумерийские колесницы. Лодки также имели сходство с судами шумеров. Торговля снабжала города не только продовольствием из прибрежных районов, но и металлом из Белуджистана, раковинами из южной Индии, лазуритом из восточного Афганистана, нефритом и яблочно-зелёным полупрозрачным жадеитом из Китая и Бирмы.

Археологи нашли много булавок, бронзовых и медных. Были булавки с закрученной спиралью головкой, напоминающие образцы из Шумера, Египта, Кавказа и центральной Европы. Круглые пуговицы или височные украшения из меди, бронзы, фаянса напоминают такие же пуговицы, найденные на Мальте, в Португалии и в Южной Франции.

Бронза в Хараппе применялась с начала появления этой культуры (III тысячелетие до н. э.). Кроме кремнёвых лемехов, никаких каменных орудий здесь не было. Найдены гири, бритвы, рыболовные крючки, бронзовые топоры, пилы, сосуды, глиняные плитки, служившие для письма, чернильницы, сосудики для благовоний, печати с не прочитанными ещё письменами. Все эти остатки материальной культуры древней Индии говорят о связях с культурами Передней Азии, Эламом, Шумером, Египтом, Троей, Кавказом, Критом и даже с Европой.

Сходные черты этих древнейших цивилизаций — Шумера, Египта и Индии — носят общий характер: городской уклад жизни, выращивание злаков, одомашнение крупного рогатого скота и овец, металлургия, ткацкое ремесло, изготовление кирпичей, глиняной посуды, просверлённых бус из твёрдых пород камня, пристрастие к лазуриту, знакомство с фаянсом. И всё это говорит, что между тремя центрами древнейших цивилизаций были определённые сношения, которыми и можно объяснить внешнее сходство культур; но их развитие шло различными путями.

Стены города Хараппа.

Некоторые учёные предполагают, что сходные с Египтом черты древних культур Южной и Центральной Америки возникли благодаря связям со средиземноморскими культурами.

Однако, признавая это, они упорно считают, что совсем не обязательно существование острова или материка Атлантиды среди океана. По их мнению, проще допустить прямые плавания через океан из Америки в Европу и обратно.

Но было ли это выполнимо в те времена?

В истории мореплавания известны несколько случаев угона парусных судов ураганом от Канарских островов к Вест-Индии или к берегам Венецуэлы. Но обратное возвращение бывало очень редко, и тогда суда обыкновенно пригонялись ветром к северо-западным берегам Европы. Достоверно известен только один такой случай, когда в 62 году нашей эры буря пригнала судно из Вест-Индии к северо-западным берегам Германии.

При наличии же большого острова среди океана или цепи островов путь через океан был гораздо легче.

Многие предания древних американских народов говорят о связях между Старым и Новым Светом. Например, в древней книге киче (группа майя) «Пополь-Вух» упоминается о путешествии в страну предков, лежащую на востоке по другую сторону моря. Мексиканцы рассказывали испанцам в период завоевания Мексики, что за много веков до прихода испанцев к ним переселилось двадцать вождей с востока, а старики в Юкатане говорили испанцам, что их страна заселена народом, пришедшим с востока «через море». В песнях племени линапи рассказывается о переезде предков через океан и их прибытии в Америку.

В настоящее время обнаружены памятники в районе культуры ольмеков, на которых изображены бородатые люди с типом лица, совершенно несвойственным американским народам. На одной каменной стене имеются изображения двух вождей. Один, с грузной фигурой в типичном головном уборе, вождь ольмеков. Другой — совсем иного типа, с сухощавой и стройной фигурой, с острым орлиным носом и с бородой. Лицо ольмекского вождя сильно повреждено, и целый ряд памятников того же времени носит следы преднамеренного разрушения. По-видимому, ольмеков победил какой-то вновь появившийся народ, и победители, разрушая памятники, старались уничтожить былую славу побеждённых. Откуда же в те времена могли появиться в Америке люди совершенно другого, этнического типа?

По-видимому, уже с давних пор существовала какая-то связь между Старым и Новым Светом. И в настоящее время некоторые учёные не исключают возможности общения между Северной Америкой и Европой на протяжении такого же длительного времени, как между Америкой и Азией. В таком случае, Америка заселялась не только пришельцами из Азии через Берингов пролив, как это было принято считать до сих пор. Тем более, что при исследовании групп крови коренных жителей Северной Америки и жителей Западной Европы обнаружено сходство. А исследование ископаемых черепов некоторых индейцев Северной Америки показало большое сходство с кроманьонцами Европы.

Если Атлантида существовала, то встаёт вопрос: откуда и когда мог появиться там человек и почему атлантская культура, по сравнению с восточными, развивалась быстрее?

Возможно, что, когда Срединный Атлантический хребет несколько сотен тысяч лет назад был над водой, он мог соединяться с Южной Африкой через Китовый хребет, ныне тоже погружённый на дно. Почему не предположить, что из Южной Африки по Китовому хребту проникли на Атлантический хребет далёкие предки человека — антропоиды? В Южной Африке, например, были найдены остатки австралопитеков — человекоподобных обезьян, которые ходили на двух ногах, занимались охотой и пользовались камнем как орудием.

По Атлантическому хребту предки человека распространились далеко на север, как другие животные и растения. Благодаря частым вулканическим извержениям они здесь познакомились с огнём раньше, чем в других местах; да и частые землетрясения вынуждали их к переселениям, что научило скорее приспосабливаться к резким переменам в условиях жизни. Всё это могло ускорить их развитие.

На протяжении многих-многих поколений и десятков тысячелетий первобытный человек учился изготовлять каменные орудия из грубо сколотых камней и вулканического стекла — обсидиана, который был здесь в изобилии. Опасности приучили его думать и заботиться о будущем. Он научился делать себе жилище, плести одежду из стеблей трав, заготовлять мясо впрок, провялив его в дыму костра, растирать между камнями зерно. Работа создавала орудия, развивала мозг; орудия, в свою очередь, расширяли возможности в работе.

Прошли сотни тысячелетий. И снова наступила пора, когда земля разверзла свою пасть и стала изрыгать из недр своих огонь. С неба падал каменный дождь, с гор текли огненные реки. Раскаты грома неслись из самой глубины земли, и им вторило разгневанное небо. Земля содрогалась, от сильных толчков рушились скалы и горы, в лесах и долинах открывались трещины, и всюду раздавался вой обезумевших животных, смешавшихся с людьми в одну кучу, в которой не было ни врагов, ни друзей.

А когда прошла пора смертельного ужаса и оцепенения, оставшиеся в живых люди постепенно узнали, что их страна, казавшаяся им бесконечной, теперь окружена со всех сторон большой водой. Остались в стране долины и горы, луга и леса, озёра и реки, но за всем этим со всех сторон лежали тёмные неспокойные воды, не имевшие берегов.

Люди смотрели вдаль на волны, катившиеся, казалось, к самому небу, куда они не могли за ними следовать; и не одно тысячелетие прошло, пока люди научились преодолевать эту воду.

У них были разум и руки. Они наблюдали и пробовали. Они знали, что дерево не тонет. Они видели, как плавает пустой щит черепахи, даже если положить в него мелкие камни. Много труда и времени было потрачено на то, чтобы выдолбить дерево или, связав вместе ремнями несколько стволов, получить из них плот; догадаться сделать весло, прикрепить парус и, наконец, из досок построить судно.

Если так развивалась жизнь, то, несомненно, из Атлантиды могло происходить переселение в Центральную Америку, в Западную Европу и Африку. Возможно, что некоторые атланты-охотники строили плоты и, в погоне за дичью переходя с острова на остров, добирались до материков.

По Платону, за десять тысяч лёг до нашей эры на Атлантиде уже процветала мегалитическая культура: люди строили здания из громадных каменных глыб, прекрасно умели шлифовать каменные изделия, занимались земледелием, строили парусные корабли и были знакомы с металлом.

Но, с другой стороны, если правильна теория академика В. Обручева и Е. Хагеймейстер, что Атлантида была причиной оледенения северного полушария, начиная с XVIII тысячелетия до нашей эры, и что последний обломок материка затонул в V–III тысячелетиях до нашей эры, то Атлантида существовала всего 15–13 тысяч лет. Как же тогда на этом большом острове могло так быстро развиться человеческое общество?

Приходится допустить, что после опускания Срединного Атлантического хребта оставались острова. Если хребет был заселён, то и на оставшихся островах было население. При возникновении Атлантиды эти ранее существовавшие острова могли объединиться в один большой остров или материк. Население при этом сохранилось, и культура на нём продолжала развиваться.

Вспомним, например, как совсем недавно, в 1957 году, очень быстро возник новый вулканический остров в Азорском архипелаге рядом с островом Фаял. При этом ни города, ни население других островов не пострадали. До них долетал пепел и иногда мелкие камни. На острове Фаял дома были засыпаны пеплом до второго этажа только на западном побережье острова. Камни же, вылетавшие из вулкана, повредили только маяк. Жизнь на острове Фаял не прекращалась ни на один день, даже во время присоединения к нему нового острова.

Атлантскую культуру X тысячелетия до нашей эры можно приравнять к шумерийской культуре в Месопотамии, где уже в IV тысячелетии до нашей эры строились города, дворцы, зиккураты, колонны, украшенные мозаикой и медными пластинами; где уже господствовала каста жрецов и население занималось земледелием и скотоводством. А с V тысячелетия до нашей эры там были парусные суда и поля прорезались каналами искусственного орошения.

Атлантиду того времени можно также сравнить и с древнейшим Египтом. Различие с Шумером и Египтом было только в том, что в Атлантиде было много месторождений металлов, которых не было ни в долине Нила, ни в Месопотамии. Но и в Атлантиде Платона металл применялся только для украшений, орудия же оставались каменными и костяными и здания строились только из камня.

Правда, Платон описывает культуру атлантов, какой она была в X тысячелетии до нашей эры, то есть по крайней мере за 6 тысяч лет до известной нам шумерийской и египетской. Но, во-первых, древняя хронология окончательно ещё не установлена, а во-вторых, учёными признаётся, что возможны случаи, когда развитие человека в некоторых местах земного шара шло более ускоренно, чем в других.

А так как данные океанографии и геологии говорят, что последний обломок Атлантиды мог затонуть в промежутке времени от III до V тысячелетия до нашей эры, существование неолитической культуры в это время на острове среди океана уже кажется правдоподобным.

Недоверие к рассказу Платона об Атлантиде вызывает описание ипподромов, существование лошадей и колесниц, организация войска.

Но надо иметь в виду, что Платон и не мог себе представить иначе культуру атлантов. Он невольно описывал атлантское государство соответственно понятиям и знаниям своего времени, так же, как Гомер в «Илиаде» описываемому им микенскому периоду невольно придавал черты современной ему жизни.

Вспомним теперь, как высоко был развит неолит в других странах; как совершенны по форме были египетские сосуды и вазы из хрусталя, мрамора, диорита, обсидиана; как изысканно и изящно одевались женщины на острове Крите; как тонка и почти прозрачна была критская фаянсовая посуда и какой искусной работой отличались ожерелья и бусы Мохенджо-Даро и Кносса! Во времена неолита уже проявлялось мастерство художников в рисунках и портретной скульптуре. В архитектуре применялись своды и колонны. В больших каменных зданиях было по два-три этажа с внутренними лестницами, с помещениями для ванн и с канализацией, проведённой по глиняным трубам.

Всё это могло быть и в Атлантиде в IV тысячелетии до нашей эры.

Последний обломок этой страны мог представлять собой большой остров с долиной, защищённой с севера высоким горным хребтом. Здесь, в циклопических каменных дворцах, среди цветущих садов, богатых нив и неистощимых рудников жили последние повелители атлантов. Население состояло из земледельцев и скотоводов, моряков и воителей, рудокопов и ваятелей. Все они поклонялись богу солнца и другим богам звёздного неба, я также Посейдону — властителю морских вод. Они почитали своих владык — царей и жрецов, которые правили по начертанным на колоннах законам предков. Жрецы и жрицы возносили к богам молитвы, в обсерваториях на вершинах пирамид изучали небесные светила и закрепляли знания письменами, высекавшимися на каменных столбах и таблицах.

В южной части острова был главный город атлантов — Посейдонида. Три искусственно прорытых водяных кольца или канала делили город на три концентрические части. В центре на высоком холме, между пирамидами Солнца и Луны, окружённый обелисками и колоннами, стоял храм Посейдона, увенчанный исполинской золотой статуей бога. Храм, пирамиды, колонны, покрытые металлами, ослепляли своим блеском.

Дворец, окованный серебром и золотом, с золотыми статуями царей и членов их семей, блистал великолепием среди пальм, магнолий, олеандров и роз. Прямая дорога вела от канала на вершину холма к царскому дворцу и храму. Она была обсажена деревьями, дающими тень, и охранялась почётной стражей в золотых доспехах — сыновьями царей и жрецов.

На склонах холма среди висячих садов и фонтанов стояли дворцы приближённых вельмож, главных жрецов и жриц. Внизу, у подножия холма, дорога кончалась площадкой пристани, выложенной из плит белого и чёрного камня и окружённой медными колоннами, на которых по ночам горели смоляные огни. От пристани к морю, пересекая кольца воды и суши, проходил прямой, как стрела, канал. Расширяясь у входа в море, он образовал бухту, в которой была гавань с её бесконечным лесом мачт, с гулом людских голосов и шумных верфей.

На земляных кольцах вокруг острова стояли дома жрецов, знати, богачей и прославленных воинов. Затем жреческие школы, казармы, библиотеки, лаборатории, дома горожан из чёрного, белого и красного камня и на самом внешнем кольце — дома ремесленников и мастерские.

Столица Атлантиды (по Платону).

Когда атланты воевали с народами Средиземноморья, все молодые люди отправились за Геркулесовы столбы. С тоскою смотрели оставшиеся на далёкий морской горизонт, надеясь увидеть первые корабли — вестники возвращения воинов. Но горизонт был мрачен и пуст. Уже несколько дней и море и небо дышали угрозой, и земля временами дрожала. В горах открывались кратеры, откуда вырывались пламя и дым, взлетали в воздух камни и пепел. Повсюду падала горячая серая пыль.

Подземные толчки всё усиливались. Людей охватывал ужас, многие бросались в храмы, где их мольбам с беспокойством внимали суровые жрецы. Из гаваней стали отплывать корабли, на которых спасались атланты. И вот наступила тёмная ночь, когда ничего не было видно без зажжённых факелов. Только вдали светилось смутное и зловещее пламя вулканов. Земля колебалась под ногами, всё больше кораблей отплывало из гавани.

В море поднимались огромные волны. С тёмного неба падал огненный дождь, земля разверзалась. Огненные реки спускались с гор, горели леса, рушились дома и храмы. В смертельном страхе метались люди. Они бежали в горы, но их поглощали потоки лавы; они бежали к морю, но море, захватывая берега, надвигалось на страну с рёвом, покрывшим все остальные звуки. Спасения нигде не было. Неумолимая волна, сверкая, как металлическая стена, подходила всё ближе, залила берег, долины, поднималась всё выше и, наконец, поглотила страну. Не стало больше ни лесов, ни гор, не стало Атлантиды. Кругом бушевало одно только море.