В Священных Землях кипят небывалые страсти. Противоречия между человеческой расой и противниками Империи — эльфами, гномами, Легионами Проклятых и ордами нежити — достигают неимоверных размеров. Мстительные боги вмешиваются в дела смертных, внося сумятицу в повседневную жизнь Невендаара. Что может быть общего между отставным военным, его оруженосцем, юной прорицательницей и эльфом? Однако невероятное стечение обстоятельств удивительным образом связывает их судьбы. Они отправляются по следам небесной посланницы Иноэль, чтобы выяснить свое предназначение и судьбу Невендаара. Их путь тернист, полон опасностей, цели не всегда совпадают, но самое страшное впереди: кто-то из них является подручным богини Смерти…
1.0 — создание fb2 (Zladey);
Ночь нагоняла воинов, накидывая на лес черный, непроницаемый, беззвездный полог. Однако мелькнули последние ветви, и отряд Белгора вырвался на открытое пространство. Впереди показался холм, словно увенчанный каменной короной крепости. Северный ветер жестоко трепал флаги на четырех островерхих башнях, а огни факелов в узких окошках замка мерцали рыжими звездочками, почти угасая под яростными порывами. Белгор, сжимая в руке меч с потемневшим от праха нежити лезвием, замыкал отряд, торопил воинов.
— Отступаем к воротам! Живо! — скомандовал он.
Ночь, казалось, следовала за ними по пятам черным стелющимся туманом. Воины, ушедшие из гарнизона на рассвете, возвращались усталые, изможденные битвой. До ворот оставалось пятьдесят шагов. Сорок… Тридцать…
И вдруг острая боль пронзила спину старого воина. Сжалось сердце, рядом с которым в его плоть проникла сталь клинка. И хотя из груди командира вырвался всего лишь едва слышный хрип, верные соратники услышали его, развернулись и бросились к раненому. Белгор обернулся, медленно опустился на колени и боком повалился на землю. Он увидел рядом с собой лицо склонившейся над ним темной эльфийки в черных доспехах. С узкого кинжала, который она сжимала в руке, стекала кровь.
— Во имя Мортис! — прошептала эльфийка.
Белгору показалось, что она вновь ударит его кинжалом, и это будет последнее, что он увидит в жизни. Но тут на нее налетели его воины, и эльфийка отпрыгнула назад с ловкостью дикой кошки. А потом он услышал звон клинков, предсмертные крики его солдат разорвали ночную тишину… Все померкло перед глазами старого воина, и он провалился во тьму…
Когда Белгор пришел в себя и распахнул глаза, не было над головой черного ночного неба и свежий северный ветер не обдувал его лица.
— Где я? — прошептал воин, облизывая пересохшие губы.
Взору Белгора предстал деревянный потолок со старыми, потемневшими от времени и потрескавшимися балками перекрытия. Он сел на узкой кровати, и остатки кошмарного сна развеялись окончательно. В небольшой палате лекаря, служившей одновременно лазаретом, негде было повернуться. Кроме кровати, на которой сидел Белгор, здесь стояло еще пять точно таких же, но все они были пусты. Сам лекарь сидел посреди комнаты за грубо сколоченным столом, растирая в фарфоровой ступке пестиком листья трав. Их терпкий, горький аромат смешивался с медовым запахом горевшей на столе толстой свечи, дававшей очень мало света.
— Долго я спал, Дартин? — тревожно спросил воин хриплым после сна голосом.
— Уже вечер. — Лекарь оторвался от своего занятия, поднялся из-за стола, подошел к Белгору, осмотрел его. — Опять кошмары снились?
— Да, все тот же сон.
— А твоя рана?
— Уже не чувствуется, если ты о вчерашней.
— А другая?
— Тоже боль затихла. Где мои люди?
— Им не так повезло, как тебе, капитан, — мрачно обронил Дартин и, вернувшись за стол, с ожесточением принялся растирать свое зелье.
Кровь ударила Белгору в виски, на сердце стало тяжело. Он был зол на судьбу, но только себя мог винить в произошедшем под стенами крепости несчастье.
— Неужели ни один из них не выкарабкался? — едва слышно произнес он.
— Если в гарнизон по-прежнему будут присылать вместо воинов сопляков, у которых еще молоко на губах не обсохло, то лучше сразу пригласить вместо лекаря гробовщика. Мне здесь делать будет нечего. Они не умеют защищаться и только и могут, что получать смертельные раны, которые излечить невозможно. — Дартин сочувственно взглянул на Белгора и добавил: — Это не твоя вина…
— И моя тоже.
Белгор с трудом поднялся с кровати, отодвинул табурет с лежавшими на нем доспехами, шагнул к двери палаты и распахнул ее. На крепость Хигхольм медленно опускались синие сумерки. Белгор замер на пороге, вдохнул посвежевший воздух. Узкое, вытянутое лицо его с острым подбородком приняло свойственное ему хмурое выражение. На лбу меж густых бровей залегла глубокая вертикальная складка. Он откинул рукой длинные седые волосы и мельком взглянул на повязку, охватывающую раненое предплечье. Нет, не эта пустяковая рана, полученная во вчерашнем сражении, беспокоила его. Тревожила рана другая, полученная год назад в одной из схваток с нежитью. Этих схваток за долгие годы произошло несчетное множество. Все они сливались в памяти в одну бесконечную битву. Все те же враги, и те же верные товарищи, бившиеся рядом с ним рука об руку…
Однако той схватки, в которой он получил предательский удар в спину, Белгору не забыть никогда. И не только из-за коварной раны, боль которой то надолго затихала, то неожиданно напоминала о себе в самый неподходящий момент. Забыть о ней все равно, что повернуться к врагу спиной. Однажды он уже совершил ошибку и позволил темной эльфийке подкрасться сзади. Искаженное злобой лицо нежити Белгор запомнил на всю жизнь, как и багровый, густо-красный от крови клинок, неожиданно нашедший щель в легком доспехе и пронзивший плоть рядом с его сердцем. Запомнил и перекошенные от ужаса лица товарищей, бросившихся на подмогу, чтобы убить мерзкую тварь, вынырнувшую из темноты. А еще Белгор помнил, что, когда он очнулся, рядом не было ни нежити, ни верных друзей…
Белгор содрогнулся и утер выступивший на лбу холодный пот. Тогда он находился как никогда близко от проклятых владений вездесущей Мортис. А ее жуткая служительница не отпускала Белгора ни на минуту, врываясь кошмарами в его сны и неожиданно отзываясь болью раны в самый разгар очередной битвы.
Вот и вчера во время сражения боль внезапно пронзила его сердце, сжала его словно в тисках. Белгор на миг застыл, едва не потеряв сознание. Этого мига бездействия хватило, чтобы один из воинов Безмясой успел прицелиться и пустить в него стрелу. И к счастью для Белгора, она всего-навсего угодила ему в руку выше локтя. Капитан в очередной раз поблагодарил Всевышнего, уберегшего его в который раз от неминуемой гибели, и так сжал амулет — металлическую пластину с выгравированным храмом, над которым распростер крылья защитник столицы архангел Мизраэль, что металл больно врезался в ладонь.
«Уже три раза, — подумал Белгор. — Три раза я оказывался на краю гибели из-за этой раны. Но когда-нибудь она одержит верх…» Говоря «она», воин подразумевал эльфийку, нанесшую ему предательский удар. Иногда ему казалось, что он видел, как его товарищи уничтожили эту нежить. А иногда, что это ему всего лишь привиделось, и на самом деле служанка Мортис вырвалась из крепких солдатских рук, чтобы мстительно преследовать его, подводя к той черте, которую по доброй воле мало кто решается пересечь.
Белгор вернулся к постели. Рядом на колченогом табурете лежали его доспехи. Дартин помог капитану облачиться в суконную рубаху со стальными пластинами и заклепками, наплечники, наручи и поножи. Застегнув широкий, украшенный серебряными бляхами пояс, Белгор прицепил к нему длинный меч в простых кожаных ножнах, затем надел круглый шлем-барбют. Поверх доспеха он накинул короткий синий плащ с разрезами в передней и задней части, украшенный на спине гербом Империи в виде головы льва со скрещенными мечами.
— Береги себя, старина. — Лекарь опустил руку на здоровое плечо воина.
— Не все в жизни зависит от нас, Дартин, — мрачно усмехнулся Белгор, сжимая в руке амулет, и процедил сквозь зубы: — И даже не всегда от Всевышнего.
Лекарь с осуждением посмотрел на него.
— Ты говоришь как еретик, — упрекнул приятеля Дартин. — Если тебя услышат слуги инквизиции…
— Не напоминай мне об инквизиторах, — прервал друга Белгор, и лицо его исказила гримаса ненависти. — Лучше бы они свои «благие намерения» обратили против истинных врагов Империи. Уверен, что в этом случае меньше погибнет мальчишек, которых собирают со всей страны, чтобы заткнуть бреши на границах…
Дартин хотел что-то возразить, однако после последней фразы капитана не произнес ни слова и еще больше помрачнел. Он знал, что вчерашний бой с нежитью закончился тяжелым поражением. Гарнизон понес серьезные потери — полегли почти все вновь прибывшие воины. Это были необстрелянные солдаты, юноши, едва научившиеся держать в руках меч…
— Спасибо за все, Дартин, — поблагодарил Белгор, пожимая на прощанье руку друга.
Воин решительным шагом вышел из лазарета и пересек квадратный, мощенный булыжником двор, поднялся на высокую крепостную стену и окинул взглядом горизонт. Клонившееся к закату солнце освещало последними лучами раскинувшуюся под зеленым холмом равнину, покрытую кое-где островками дубовых рощ и прямоугольниками запущенных полей. Черная зубчатая тень крепости с двумя островерхими башнями-клыками словно впивалась в близлежащую границу Империи, предупреждая ее нарушителей о грозных для них последствиях их нападений.
Но что им этот воображаемый оскал старой крепости? Для врагов уже давно не секрет, что дела в Империи идут неважно. Раздираемая своими воинственными соседями на части, Империя утратила статус могучего противника. Южные рубежи страдают от набегов орков и Легионов Проклятых. Север постоянно подвергается нападениям зеленокожих. Но самым страшным стал удар с востока — от эльфийского Альянса, вклинившегося в земли Империи, расколовшего ее, захватившего огромную часть территорий и почти дотянувшегося до сердца государства — столицы Фергал.
И теперь к этому списку с юга-востока вновь прибавился Битзаар. Похоже, король этой проклятой страны опять заключил союз с Алкмааром — все чаще алкмаарская нежить появлялась на границе Империи, пробивая в ней бреши, проникая в страну и губя все живое на своем пути. Сами битзаарцы в нападениях не участвовали. Меж воинов ходили слухи, что Битзаар собирается отвоевать у Империи все побережье Торгового моря вплоть до эльфийских границ и что якобы в обмен на помощь в этом деле Алкмаара Битзаар уступит нежити свои земли на алкмаарском побережье.
— Отсиживаются, трусы, бессмертия им захотелось, Мортис их подери, — процедил с презрением Белгор, глядя на окутанную тьмою вражескую сторону. — Бросают в бой своих уже мертвых союзников. Что ж, их не жалко пустить в расход…
Да, там, где тень крепости сливается с вечерними сумерками, переходящими в сплошной ночной мрак, нежить чувствует себя как рыба в воде… А Хигхольм находится как раз на самой середине границы с Битзааром и чаще остальных принимает на себя удары врага.
Капитан прислушался, но вокруг было удивительно тихо. Да и сама крепость хранила молчание, что было весьма необычно. Вздымались ввысь четыре квадратные остроконечные башни по углам крепостных стен, дрожали слабенькие огоньки в узких бойницах. На зубчатом забрале еще более высокой Круглой башни, возвышавшейся посреди внутреннего двора, застыли дозорные. Почти сливаясь с серым камнем гранитных стен, они напряженно всматривались в темнеющие дали.
В самой крепости тоже ничто не нарушало вечернего спокойствия. У деревянных пристроек к главной башне, где располагались общая опочивальня для воинов, трапезная и отдельно стоявшая палата лазарета, не видно было ни души. Не было никого и на ристалище около северной башни, там, где у самого ее основания стояли мишени для стрельбы из лука и деревянные болванчики для отработки режущих ударов. А ведь еще вчера эту площадку заполняли новобранцы. И где они теперь? Капитану больно было смотреть в сторону восточной башни, к которой прилепилась маленькая часовенка с холмиками свежих могил перед нею.
Не было слышно приказов командиров, шуток и перебранки воинов, бряцанья оружия и даже шума ветра — на всем лежала печать тишины. Даже флаги Империи на островерхих башнях поникли в воцарившемся безветрии.
Белгор повернулся к солнцу. Последние лучи заката ласково коснулись его лица. Почувствовав тепло, он закрыл глаза, мысленно покинул мрачный гарнизон Хигхольм и перенесся на северо-запад. Перед его внутренним взором возникли стены совсем другой крепости. Ему привиделась столица Империи — Фергал с его светлыми просторными площадями, приветливой сенью садов в пойме реки, ароматом свежевыпеченных булок, беззаботным смехом девушек у журчащих городских фонтанов. Ах, как это было давно…
Белгор открыл глаза. Светлое видение мгновенно рассеялось под тяжелым, угнетающим видом пограничной крепости. И Белгор вдруг понял, что теперь его здесь уже ничто не держит. Он достиг того возраста, когда мог оставить службу и вернуться домой. Он еще не был стар, хотя чело его прорезали морщины, а голову тронула седина. Но рука в бою оставалась твердой, а удар — точным. До сего времени его удерживал в крепости только долг перед своими погибшими товарищами. Но их уже как год нет…
Все это время Белгор искал малейшего повода отомстить за их гибель, бросаясь в каждый бой, как в последний, отдавая все силы победе. Однако с течением времени этот запал иссяк. Вначале капитан верил, что нанесшая ему удар нежить осталась целой и невредимой. Это с ней по большому счету он искал встречи. Но проклятой эльфийки больше никто не видел.
— Если ее не стало, — прошептал воин, — нет смысла искать встречи с ней.
Он уже не юный латник, чтобы бегать по холмам, как молодой олень. Подумав об этом, капитан прикусил губу, словно устыдившись своих мыслей. Но без этой ясной цели жизнь на границе потеряла для него весь свой смысл. Нет, он не испугался, просто… Просто он неимоверно устал. Ему давно хотелось вернуться в свой небольшой уютный дом, затерянный в лабиринте улиц столицы, дом, в котором он не был уже тридцать лет. И он часто подумывал о том, как хорошо было бы разбить на маленьком клочке земли перед домом фруктовый сад.
— Хотя «сад» это громко сказано, ведь там уместятся всего три-четыре яблони, это его любимое дерево. Но как же они будут радовать его своим цветом, нежным ароматом, легким, успокаивающим шелестом листвы и сочными сладкими плодами, особенно приятными после голых серых камней крепости, чахлой травы на склонах защитных валов и всех ужасов войны…
И Белгор понял, что окончательно решился. Он был опытным и уважаемым воином, его ценили очень высоко, однако сейчас он пойдет к коменданту Хигхольма и попросит отпустить его на покой без лишних церемоний и уговоров. И завтра он уже будет на пути в столицу… Не успел Белгор подумать об этом, как Сорг, высокий, статный воин лет сорока, одетый так же, как и капитан, в синий плащ и открытый шлем с т-образным вырезом, появился на крепостной стене. Увидев печаль на лице Белгора, комендант понял, о чем тот думает.
— Не хватает тебе твоих друзей, — сочувственно произнес Сорг. — Добрые были воины…
— И лучшие товарищи, — тихо отозвался воин. — Если б не они…
— Да, не всем так везет с друзьями. Ты так и не сдружился ни с кем с тех пор.
— Я лажу со всеми…
— Да, я знаю… Тебя уважают в крепости, ты обучаешь молодежь всем тонкостям военного искусства…
— Что толку, если все они обречены… — не сдержался Белгор.
Оба военачальника невольно обратили взоры в сторону часовни. Только сегодня утром там похоронили десять молодых воинов… Да, Белгор много занимался с ними, но времени не хватило, чтобы закончить обучение, им пришлось принять бой.
— Думаешь, мне самому это нравится? — произнес Сорг, хмурясь, и положил руку на рукоять висевшего на поясе меча. — Я вынужден кидать в бой любые имеющиеся у нас силы, чтобы отстоять крепость и вверенный нам участок границы. И я не представляю, что случится, когда исчезнут воины, подобные тебе…
У Белгора перехватило горло от волнения, но все же он нашел в себе силы ответить.
— Я все понимаю, Сорг, но я хочу уйти на заслуженный отдых, — произнес он и вопросительно взглянул на коменданта крепости. — Ты отпустишь меня?
Сорг вместо ответа устремил взор на темные дали. Трудно было понять, о чем он думает.
— Ты заслужил отдых, Белгор, — наконец произнес он. — И лекарь говорил, что твоя рана все еще опасна и не перестает беспокоить. Тебе действительно стоит вернуться домой, как бы мне ни хотелось, чтобы ты остался…
— Спасибо…
— Когда уходишь?
— Завтра.
— Рана?
— Если ты о плече, то это пустяк, царапина.
— А другая?
— Та напоминает о себе лишь во время битвы…
— Будь осторожен. Опасностей хватает и внутри Империи. Разбойники, та же нежить… У Мортис появились последователи уже в самой Империи.
— Я буду осторожен, Сорг, спасибо.
Они замолчали. На крепость опускалась ночь. Во внутреннем дворе сменялась стража, зажигались факелы.
Неожиданно на востоке прогремел гром. Белгор вздрогнул. Но в темноте было не разобрать, есть ли на небе хоть облако.
«Звезд-то не видно, — пришло на ум Белгору. — Да и молнии не было».
Не успел он подумать об этом, как небо озарила вспышка. Звезда, настолько яркая, что стало больно глазам, прочертила на черном небосводе белую слепящую линию. Слишком медленно для обычной звезды и слишком быстро для кометы, которая месяцами висит в небе. Хотя шлейф у нее был такой же роскошный, пылающий белым огнем, как и положено небесной гостье. Звезда пролетела над крепостью, на мгновенье окрасив все вокруг в белый цвет: стены, башни, изумленные лица воинов с обращенными ввысь взглядами, — и пропала где-то за холмами далеко на западе. Небо вновь почернело, и стало еще темнее, как будто кто-то облил все вокруг непроницаемыми чернилами. Воины бросились зажигать погасшие факелы и масляные фонари, чтобы разогнать мрак.
В крепости между тем началась суета. На внутреннем дворе столпился, наверное, весь гарнизон. Те, кто пропустил падение звезды, расспрашивали очевидцев. Тишина воцарилась только тогда, когда, покинув северную башню, через двор к главной башне, где располагался Зал Совета, направился прорицатель Тиквин, высокий седобородый старик в длинном черном балахоне и того же цвета островерхой шляпе с широкими полями. При ходьбе он помогал себе длинным посохом с навершием в виде головы дракона.
— Тиквин! — окликнул его Сорг. — Нужно посоветоваться.
Лица всех присутствующих обратились к начальнику гарнизона.
— Командиры отрядов — ко мне! — приказал комендант. — Белгор, ты тоже. И пусть кто-нибудь позовет этого недотепу Зика. Мы в Зале Совета.
Сорг, придерживая рукой ножны, сбежал по каменным ступеням со стены и бодрым шагом направился в сторону Круглой башни. Синий плащ с гербом Империи на спине развевался за ним, словно крылья. Веселый Хейл и мрачный Дарен, молодые начальники восточного и западного отрядов, оба крепкие, светловолосые и голубоглазые, отделились от толпы и поспешили вслед за начальником гарнизона. Белгор немного помедлил. Некоторое время он пристально вглядывался в темень на западе, туда, где упала звезда, словно ища ответа на загадку ее появления. Ясно, что это знак грядущих перемен, однако каких? К добру или к несчастью? Но ничего разглядеть ему так и не удалось. Холмы словно поглотили свет. Белгор медленно спустился с каменного забрала стены во внутренний двор. Воины не расходились, все еще судача об увиденном.
Белгор вошел в размещавшийся в основании Круглой башни Зал Совета последним. Когда-то здесь находился арсенал крепости, поэтому стены просторного помещения со сводчатым потолком были увешаны древним оружием: перекрещенными мечами, боевыми топорами и разноцветными щитами с геральдическими знаками. В огромном, в человеческий рост, камине весело потрескивали сосновые поленья. Пахло дымом и древесной смолой.
Сорг подошел к старинному стулу с высокой резной спинкой и занял свое место во главе массивного дубового стола с прямоугольной столешницей. Хейл и Дарен уселись рядом на табуретах. А молодой, бестолковый на вид ученик мага Зик занял место Белгора справа от коменданта крепости. С лица начинающего волшебника никогда не сходило недоуменное выражение, словно он не понимал, как оказался здесь и чего от него вечно хотят.
И только провидец Тиквин расположился отдельно, по левую руку от Сорга, в кресле у камина. Вытянув к нему ноги в потертых черных сапогах из толстой кожи, он задумчиво глядел на пламя с таким видом, словно все происходящее вокруг его не касалось. Когда в Зал Совета вошел Белгор, Зик подскочил на месте, уступая впопыхах занятое им чужое место, шагнул в сторону, споткнувшись, с грохотом уронил тяжелый дубовый табурет и сам чуть было не растянулся на полу. Сорг горестно вздохнул и с осуждением покачал головой.
Зик, прибывший на место погибшего старого мага, являл собой образец рассеянного, нерадивого и, что уж тут мелочиться, самого бестолкового, какого только можно себе вообразить, ученика волшебника. С заклятьями у него не ладилось, не ладилось у него и с людьми. Воины его не любили, потому что вместо помощи он доставлял одни хлопоты, и в гарнизоне Зик являлся предметом постоянных насмешек. Длинная темно-коричневая мантия мага висела на нем, как тряпка на огородном чучеле.
Сорг с удовольствием отослал бы этого недотепу обратно в столицу, о чем он многократно писал императору, требуя прислать в гарнизон опытного мага. Но все его попытки почему-то заканчивались неудачами.
Зик, тощий, понурый, с вечно втянутой в плечи головой, постоянно ощущал себя виноватым во всем, даже если это все не имело к нему никакого отношения. Он с удрученным видом поднял табурет, пододвинул его Белгору и отсел подальше от всех, забившись в угол зала.
Хейл, достаточно молодой воин восточного отряда, горячий и несдержанный на язык, однако при этом отважный и толковый командир, сверлил мага насмешливым взглядом. А вот вечно угрюмый и молчаливый Дарен даже внимания не обратил на инцидент с Зиком. Устремив взгляд на стол, он с задумчивым видом вращал вокруг оси воткнутый острием в столешницу кинжал. В старом дереве уже образовалась воронка в кольце мелкой стружки, но Дарена, похоже, нисколько не смущало, что он дырявит стол, за которым уже несколько столетий собирались почтенные члены Совета.
— Что ж, начнем. Сперва о Белгоре. — Сорг поднялся и, кивнув старому воину, сказал, обращаясь к собравшемся: — Белгор оставляет службу и покидает Хигхольм.
— Но почему? — Хейл нахмурился. — Кто будет вместо него командовать южным отрядом? Точнее, кто сможет им командовать?
— К сожалению, Хейл, я не могу выполнять свои обязанности с полной отдачей… — Белгор поднялся со своего места и оперся здоровой рукой на поверхность стола. — Я знаю, мой уход — это ослабление гарнизона, но если я останусь, то могу подвести всех вас. Моя старая рана не заживает. В самый разгар боя она парализует меня. Я не могу отдавать приказы, не могу биться с врагом. Вчерашний бой… Да, нам прислали юношей, которые мало смыслили в воинском искусстве, но в их погибели виновен и я…
Он виновато опустил голову.
— Ты был ранен, — возразил Сорг.
— Потому что старая рана парализовала меня. Я всего на несколько мгновений утратил способность отдавать приказы и вообще что-либо предпринимать. Но и этого хватило, чтобы мы потеряли молодых воинов…
— Не вини себя, Белгор, — Сорг знаком велел ему сесть. — Ты кого-нибудь считаешь достойным занять место командира из оставшихся в твоем отряде воинов?
Белгор отрицательно покачал головой.
— Если Хейл не возражает, я бы предложил одного из его воинов — Давиуса…
— Но почему Давиус? — воскликнул Хейл.
Ему не хотелось расставаться со своим лучшим воином, тем более что тот практически был его правой рукой. Он окинул взглядом присутствующих и понял по их виду, что иного варианта никто не предложит. Да и сам Хейл в глубине души понимал, что другого достойного воина в гарнизоне не найти.
— Пусть будет так, — сдался Хейл. — Иначе южный отряд останется без командира…
— Что ж, вот так и решим… Зик, разыщи Давиуса и приведи на Совет.
Ученик мага резко поднялся, на этот раз чудом не опрокинув тяжелый табурет, и вышел из зала, путаясь в полах коричневой мантии.
— Не скоро он его найдет, — заметил Тиквин, поворачиваясь к Соргу.
— Ты это прочел в огне камина? — хмыкнул Хейл.
— Не нужно быть пророком, чтобы предсказать действия нашего бестолкового мага…
— Так что говорят звезды, особенно падающие? — поинтересовался Сорг.
— Будущее слишком смутно…
— Как обычно, очень точно и убедительно, — недовольно буркнул себе под нос угрюмый Дарен. — Иногда мне кажется, что нам и с провидцем не повезло…
Тиквин, видимо, расслышав его слова, бросил на воина испепеляющий взгляд.
— Продолжай же! — Сорг в нетерпении воззрился на провидца.
— Я лишь видел, что грядут перемены… Видел отряд, осиянный светом упавшей звезды, пробирающийся через вражьи земли.
— Куда?
— Я видел снежные пики гор…
— Тимория? — удивился Сорг. — Что могло понадобиться у гномов?
— Свет звезды несет в себе огромную силу. Силу, способную все поменять в этом мире…
Сорг напряженно думал.
— Должен ли я послать кого-то на поиски этой звезды?
— Нет, — провидец покачал головой. — Она далеко, вне твоей досягаемости. И за ней уже послали из Фергала.
— Хочешь сказать, что они доберутся быстрее нашего? — удивился Хейл.
— Расстояния обманчивы, — заметил Белгор. — Мне показалось, что она упала за соседними холмами на западе. Всего за несколько мгновений она пересекла небосвод. Солнце проделывает этот путь за день…
— Белгор прав. Она пересекла все Выжженные земли…
Хейл присвистнул:
— Что ж, Белгору повезло, он доберется до столицы и узнает все об этом в подробностях раньше нас. Пришлешь нам весточку?
— Конечно, Хейл…
— А вот и Давиус…
Зик вошел в зал, проследовал в свой угол, опустился на табурет и принялся на нем задумчиво раскачиваться. Соратник Хейла Давиус подошел к столу и с достоинством поклонился присутствующим. Высокий и немного нескладный на первый взгляд, Давиус был лучшим мечником в восточном отряде.
— Зик сказал мне, в чем дело, — он смущенно посмотрел на своего бывшего начальника. — Но Хейл, смогу ли я…
— Не я прочил тебя в командиры южного отряда, — перебил его Хейл. — За тебя просит Белгор. Не знаю, стоит ли тебе его за это благодарить…
— Конечно, я признателен, — Давиус кивнул Белгору. — Южный отряд основательно потрепан после последней схватки, но для меня честь стать его командиром. Ведь он всегда, даже в самые тяжелые времена считался лучшим в Хигхольме. И я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие. И твое тоже, Сорг. — Он почтительно поклонился коменданту крепости.
— Что ж, вот на этом и порешим… Последний год был самым трудным. Битзаар за это время нападал на нас около полусотни раз, не считая мелких стычек.
— То была только нежить, командир, — заметил Хейл.
— Но это не значит, что Битзаар тут ни при чем.
— У меня гораздо худшее предположение… — неожиданно подал голос Дарен.
Однако высказать его он так и не успел, потому что качавшийся на табурете маг потерял равновесие и внезапно грохнулся на пол. Сорг недовольно скривился.
— Зик, дубовая ты голова, — воскликнул он с раздражением, — еще одна такая выходка, и ты отправишься в столицу вместе с Белгором!
— Мне-то за что это наказание? — не сдержавшись, возмутился Белгор. — Из уважения к моим сединам прошу уволить меня от этой чести.
— Может, научишь его в дороге уму-разуму… — едко заметил Хейл.
Но Дарен прервал ушедший в сторону разговор ударом кулака по столу. Воин одарил вспыхнувшего от стыда мага таким тяжелым взглядом, что Зик мгновенно побледнел, с виноватым видом поднял табурет с пола, осторожно сел и стал тише мыши.
— Я думаю, — продолжил мрачно Дарен, — что коли нежить так расплодилась, грядет новая война с Алмааром. И чтобы понять это, не нужны никакие пророчества…
— Не путай одно с другим, — оскорбился Тиквин. — Война — это одно, пророчество — другое. Война и так много лет идет на рубежах Империи. Я же говорю о грядущих переменах!
— Лишь бы эти перемены не оказались хуже устоявшегося положения, — буркнул Дарен. — Как бы там ни было, но положение в гарнизоне скверное. Надо писать в столицу — нам нужны новые воины. Воины, а не мальчишки и не разбойники, которых силой доставили в крепость Норт для ее защиты, как написал мне мой кузен. И пусть пришлют толкового опытного мага. А этого бездельника давайте запрем в библиотеке, чтобы он там все штаны себе протер за книгами. А то небось бегал за девками вместо учебы…
Зик еще больше втянул голову в плечи. На глазах юноши от обиды даже слезы навернулись.
— Ну хватит, заклевали совсем Зика, — одернул Сорг говорившего и строго взглянул на Дарена. — Ты полагаешь, что я не писал в столицу, не просил воинов, толкового мага?
— Я знаю, что писал. Но надо еще, надо достучаться до них. Мы, считайте, потеряли почти весь южный отряд, а он, чего скрывать, благодаря Белгору был самым сильным в Хигхольме. Нам остается только уповать на храбрость молодого Давиуса и на то, что он сможет привести отряд в надлежащее состояние…
— Я приложу все усилия, — взволнованно отозвался Давиус.
— А что касается пророчества… — Дарен кинул пренебрежительный взгляд на прорицателя, — то нам гораздо важнее получить подкрепления. Что нам за дело до предсказаний, почтенный Тиквин, если завтра мы не сможем отразить удара врага и сложим здесь головы без пользы для Империи?
Прорицатель не нашел, что на это ответить. Он вновь уставился на огонь. А Сорг показал знаком, что заседание Совета закончено. Дарен выдернул кинжал из столешницы, вложил в ножны на поясе и удалился вместе с Хейлом. Белгор же дождался, пока Сорг напишет для него подорожную грамоту и письмо к императору с прошением о помощи гарнизону. После этого Белгор повел Давиуса в казарму, чтобы познакомить своих воинов с их новым командиром.
От южного отряда осталась половина. Воины приняли новость о назначении Давиуса без видимой радости, но неприятия тоже не выразили, и Белгор вздохнул с облегчением. Все-таки Давиуса хорошо знали в гарнизоне как отважного воина, и его было за что уважать.
Наступила полночь, когда Белгор направился в свою комнатушку, находившуюся в Круглой башне. В маленьком, узком помещении со сводчатым потолком едва уместились постель да небольшой сундук, в коем лежал весь скромный скарб воина. Комнатка эта столько лет служила ему домом, но он оставлял ее без сожалений. Он собрал вещи, проверил заточку меча и кинжала, положил в кожаную дорожную суму немного еды: на пути в столицу достаточно деревень, а крестьяне всегда рады угостить того, кто оберегает их от разбойников и орд нежити.
Ночь тянулась долго, обернувшись бесконечным кошмаром. Утром Белгор встал хмурый, не выспавшийся. Рука уже не болела, и Белгор сам без труда облачился в суконную рубаху со стальными пластинами, подпоясался широким ремнем, пристегнул к нему ножны и вложил в них длинный меч. Другой меч, короче и без ножен, завернутый в полоску кожи и обвязанный веревкой, он закинул за спину. Этот легкий меч он хранил как память о той злополучной, годичной давности битвы, в которой впервые встретился с эльфийкой. Это было все, что удалось найти на месте сражения с нечистью. Меч принадлежал Раду — самому молодому другу Белгора. От остальных не осталось ни следа, ни памятки.
Белгор вышел во двор, окинул последним взглядом Хигхольм. Воины высыпали на квадратный двор крепости, криками и жестами прощаясь с храбрым военачальником. Расстроенный Сорг крепко обнял его и, чуть не пустив слезу, подтолкнул к выходу из крепости. Дарен, Хейл и Давиус попрощались почтительными поклонами, положив на сердце правую ладонь. Лекарь Дартин долго тряс его руку. Кивнув замершей по стойке смирно страже у ворот, Белгор ступил на подъемный мост, переброшенный через ров. Пройдя по мосту, спустился с зеленого холма, на котором высился серый замок, и уверенно зашагал по грунтовой дороге. Его путь лежал на северо-запад.
Желтая дорога петляла среди поросших орешником зеленых холмов, иногда ныряя в небольшие дубовые рощицы. Все дальше и дальше оставались за спиной Белгора гарнизон и вся его прежняя жизнь. И скоро серые стены крепости, а следом за ними и верхушки остроконечных башен с флагами Империи совсем пропали из виду. Когда это произошло, Белгор перестал оборачиваться, и мысли о службе и оставшихся в гарнизоне воинах сразу оставили его.
Когда-то ему нравилось служить отечеству, крушить врага, оберегать Империю, но последнее время служба давила на него тяжелым камнем. Может, из-за того, что он потерял верных товарищей, а может быть, из-за того, что врага не убавлялось, а только, наоборот, прибавлялось. И все белее тщетными казались усилия по сдерживанию отрядов неприятеля…
Сначала было пасмурно, но вскоре облака на небе разошлись, брызнуло солнце. Откуда-то повеял ветерок, принеся запах лаванды. И Белгор совсем воспрянул духом. Он улыбнулся радостному писку синиц в густом орешнике. Когда стало жарко, он снял шлем и положил его в дорожную суму, которую нес на плече.
Белгор вспомнил своего старого друга Нордека и подумал, что, как только вернется в столицу, первым делом проведает его. Как ему там служится, начальнику императорской стражи? Или он уже ушел на покой? Нордек был гораздо старше Белгора, годился ему чуть ли не в отцы. Однако между ними всегда была дружба на равных. Лишь в самом начале их отношений Нордек, пожалуй, побывал в роли наставника, обучая его искусству фехтования. Когда Белгор вернется в столицу, они обязательно пойдут в одну небольшую таверну, где изумительно готовили бараньи ребрышки и подавали тягучий, цвета красного вина, шибко хмельной эль. Этот эль славился на всю столицу — после первой кружки уже нельзя было устоять на ногах, хотя голова, казалось бы, оставалась трезвой.
Однако и Нордеку, и Белгору в те благословенные года первая кружка была нипочем. И часто они на спор перепивали каких-нибудь приезжих, которые по незнанию отважились вступить в состязание с ними. Лишь однажды они не вышли победителями из этого хмельного турнира — их перепила, стыдно вспоминать, какая-то девица из северо-восточных земель. Девицу, правда, со спины можно было принять за могучего воина, да и на поясе у нее болтался в ножнах меч. А еще в этой таверне всегда душевно сиделось. Хватало и гостей из других городов, и самых интересных известий…
К вечеру дорога привела Белгора в небольшое селение. Он перешел мост, перекинутый через небольшую, но быструю, шумную речку. Чуть дальше эта речушка вращала колесо водяной мельницы. Именно мельница — двухэтажный фахверковый дом с белыми стенами и темно-синими балками — оказалась первой на пути воина. Дверь дома была распахнута, на пороге ее стоял толстый мельник, весь белый от мелкой мучной пыли. Он отирал о фартук испачканные мукой руки, дружелюбно прощаясь с заезжим торговцем. Рядом с мельницей стояла груженная мешками повозка. Торговец забросил последний мешок с мукой, поблагодарил хозяина мельницы и тронулся в путь. Белгор, подойдя ближе, невольно замедлил шаг. Из дверей потянуло теплом и необыкновенно вкусным запахом сдобы. Мельник увидел воина и приветливо замахал ему рукой:
— Если ты собираешься останавливаться на ночлег в нашей деревне, добро пожаловать ко мне, солдат! У меня как раз пироги поспели!
— Если не буду обузой. Тебе, верно, не до меня…
— Да что ты, какая обуза! — отмахнулся мельник. — Если работа в радость, то и не устаешь. Проходи! Гил, у нас гости! Быстро собирай на стол!
Белгор зашел в дом и почти сразу оказался в трапезной. Посередине стоял длинный, почти во всю комнату стол, вдоль него протянулись скамьи. Из соседней комнаты вылетел мальчишка, худой, растрепанный и тоже присыпанный мукой. Увидев синий плащ и меч Белгора, он застыл на месте, раскрыв рот.
— Не зевай! — прикрикнул на него мельник. — Гость у нас заночует, еще успеешь надоесть ему своими разговорами о войне… — И хозяин повернулся к Белгору: — Это сын, — пояснил он. — Увидит рыцаря, сразу пристает с расспросами. Не хочет продолжать семейное дело, рвется на войну. Ты не обижайся, уважаемый, но разве это занятие для мальчишки?
— Не думаю, — отозвался Белгор.
— Вот и я о том же, — обрадовался поддержке мельник. — Ну куда ему на войну? Худющий. Кормлю, как следует, а все бесполезно. И хлеба не любит, представь себе…
— Не могу я его столько есть, — насупился мальчишка, расставляя тарелки на столе.
Отец не сдержался и отвесил ему подзатыльник. Гил скрылся на кухне и через миг уже вернулся с подносом, полным пышных, покрытых золотистой корочкой пирогов. У Белгора даже слюнки потекли.
— Садись, уважаемый, — пригласил мельник гостя, зажигая масляную лампу, висевшую под потолком. — Не хочу хвалиться, но мои пироги известны по всей округе. Даже из соседних деревень приезжают. За мукой-то само собой. А вот еще и за хлебом, и за пирогами, особенно для трактиров и таверн…
— Постой, не тебя ли зовут Речным Мельником? — улыбнулся Белгор.
— А то! — засмеялся мельник. — И еще Ловцом Беглянки. Каламбур, конечно, но уж так нашу речку называют. А я Беглянку нашу поймал! В действительности меня зовут Римил, но об этом редко кто вспоминает.
— О, знаю твои пироги! — улыбнулся Белгор. — Как-то был у нас в Хигхольме праздник. Так начальник расщедрился, сделал у тебя большой заказ.
— Как же, как же! Года три назад было. Если мне не изменяет память, были и с грибами, и с курой, и с клюквой, и с черникой. Ну, вот сейчас один с грибами, а этот — яблочный…
— Товарищи потом еще долго вспоминали, — сказал Белгор, улыбаясь, но улыбка тут же исчезла с его лица, и он посерьезнел.
— Ну, так захватишь для них на обратном пути! — предложил мельник.
Белгор печально покачал головой, и мельник, наконец, заметил, что его гость омрачился, и все понял без слов.
— Вот оно что… — мельник сочувственно кивнул. — Ты потерял друзей…
— Да, погибли уже год как… И назад я не вернусь, устал, пора на покой…
Римил бросил взгляд на мальчишку, и Гил через миг уже ставил перед ними на стол оловянные стаканы и бутылку красного вина.
— Вино — это лучшее лекарство от забот нашей жизни, — засмеялся мельник.
— Пробовал, не поможет… — отрицательно покачал головой Белгор.
Мельник участливо посмотрел на него:
— Хоть я Гила и ругаю, что рвется в воины, но понимаю, что без вас никак. Кто столько лет нас защищал от нежити, зеленокожих и прочей нечисти?
— Я все равно не буду мельником! — горячась, воскликнул Гил. — Не отпустишь — сам убегу!
Белгор улыбнулся и присмотрелся к мальчишке внимательнее. Да нет, это совсем не мальчик, уже юноша. Просто ростом пока еще не вышел, да отощал, наверное, игнорируя пышную сдобу. Разве это еда для будущего солдата? Так, баловство.
— Не так просто быть воином, Гил, — заметил Белгор. — Даже наоборот — сложно. Тут кроме силы нужны и ум, и выносливость, а самое главное — отвага.
— Я смогу! — воскликнул Гил.
— Он все время от работы отлынивает, — с доброй улыбкой сказал мельник. — Обстрогал палку и, вместо того чтобы приглядывать за жерновом, тычет ею в соломенное чучело на соседском огороде! Кравен уже жаловался, — погрозил мельник сыну пальцем, — что ты ему там всю капусту измял! Сначала-то он был благодарен, что ты ворон разогнал чище пугала, а потом за голову схватился.
Гил залился краской стыда. Белгор засмеялся и потрепал юношу по плечу.
— Приглядывай за ним, а то убежит, — кивнул воин мельнику. — Лучше уж ты сам его отпусти. Только не сейчас. Рано еще. Он возмужать должен. Ты обещаешь подождать, Гил?
Юноша открыл рот от удивления, переводя взгляд с одного на другого.
— Вы серьезно? Отец, ты отпустишь меня?
— Видимо, придется, — мельник вздохнул, хотя в глазах его где-то притаилась боль грядущей разлуки.
Но он действительно был умен, этот речной мельник, и понимал, что есть вещи, избежать которых или исправить не всегда получается.
— Что ж, человек — это не кусок теста, из которого можно лепить что угодно. А если пирог не вышел, нельзя перелепить его заново, например в кулебяку…
— Отец…
— Не перечь, Гил.
— Ну, раз мы договорились… — Белгор взял завернутый в кожу меч и протянул его Гилу. — Владей. Этот меч принадлежал одному моему товарищу. Надеюсь, тебе он тоже верно послужит. Ножны, к сожалению, пропали вместе с его владельцем. Закажешь у кузнеца новые.
Гил, пораженный щедростью гостя, протянул предательски дрогнувшие, но не от тяжести подарка, а от волнения, руки и с благоговением принял меч в подставленные ладони.
— Спасибо, — охрипшим от волнения голосом произнес он. — Но что случилось с вашим другом?
— Это грустная история, Гил.
— Я должен знать.
— Да, ты должен знать.
Белгор на миг задумался. Перед его глазами возникла совсем другая картина…
И снова сумерки окутывают Хигхольм. В тот вечер, год назад, Белгор, возглавляя отряд из десяти воинов, возвращался в крепость с вылазки. По сообщениям лазутчиков, на границе с Битзааром в лесной чаще было замечено какое-то движение. Воины осторожно пробрались туда. Светлая роща кончилась, а дальше за ручьем, являющимся границей, стояла стеной темная непроницаемая чаща. «Хорошего мага бы сюда, — подумал тогда Белгор. — Попахивает колдовством нежити». Однако шло время, и ничего не происходило. И лишь когда стало смеркаться, из чащи вышел отряд нежити — лишенные плоти скелеты, живые мертвецы. И хотя их было два десятка, для отряда Белгора они не представляли ничего серьезного. Воины подпустили нежить поближе и атаковали. Бой был коротким. Никто из воинов Белгора не получил ни царапины. Расправившись с противником, они подождали еще немного, но на подмогу к нежити из рощи никто не спешил. Тогда воины вышли из засады и поспешили вернуться в гарнизон, пока солнце окончательно не село.
До ворот крепости оставалось совсем немного, когда у них в тылу неизвестно откуда появились новые костяки. Скелеты словно вынырнули из мрака, бесшумно, как призраки. Воины Белгора услышали, как вскрикнул шедший замыкающим Фелт и рухнул убитым. Тогда отряд Белгора дал отпор. Нечисть положили мгновенно. Двое подхватили тело Фелта, поспешили в крепость, до которой оставалось три сотни футов. Теперь в арьергарде шел Белгор. Постоянно озираясь, они прошли десять шагов, двадцать, тридцать… И уже почти у самых ворот Белгору в спину вонзился клинок. Трое верных товарищей бросились на эльфийку в черных доспехах, поспешно отскочившую назад, в то время как раненный в спину Белгор проваливался в небытие.
— Я очнулся через несколько дней, — продолжил свой рассказ Белгор. — Лекарь гарнизона сообщил мне, что товарищей не нашли, один лишь меч остался от Рада. Я сходил на то место, пытаясь найти следы, но ничего не обнаружил. И хотя я ничего не смыслю в колдовстве, мне показалось, что там применили магию…
— Вот это да! — воскликнул Гил. — А в Хигхольме у вас есть маг?
— Есть, но и он ничего не нашел. Честно говоря, он не так хорошо еще смыслит в колдовстве. Начальник гарнизона просил прислать мага вместо выбывшего, но он не предполагал, что пришлют никуда не годного ученика. Ничего не умеет, опыта не нажил. Так что, Гил, в жизни воина нет ничего важнее знаний и опыта. Это самые ценные вещи, которые стоит приобрести.
— Я понял, — кивнул юноша. — Я буду тренироваться.
— И самое главное, не на чучеле в огороде Кравена.
— Хорошо, — мальчишка смутился. — К тому же от того чучела почти ничего не осталось.
Он кивнул на окно. Белгор со смехом поднялся из-за стола, подошел туда. На фоне восходящей луны в соседском огороде была видна палка с перекошенной перекладиной, а от изображавшего голову чучела котелка осталась одна половинка с чудом уцелевшей ручкой.
— Что говорить, хорошо ты его отделал! — произнес воин и осекся.
В лунном свете мелькнули две тени, потом еще и еще.
«Нежить», — вздрогнул Белгор и выхватил меч.
— Нежить! — Он спешно отступил от окна, загасил лампу. — Гил, доставай меч!
— Но… — мельник в отчаянии воззрился на воина.
— Тише, их слишком много! — отрезал Белгор. — Не справлюсь один. И ты сам тоже что-нибудь бы взял. Хоть прикрыться.
Гил поспешно размотал на мече веревку и сорвал кусок кожи с клинка. Снаружи не было не слышно ни звука. И вдруг тишину разорвал дикий вопль. Белгор шагнул к двери, глянул в щель, потом чуть приоткрыл створку. Шума и криков прибавилось, и в деревне воцарился переполох. Крестьяне повыскакивали наружу: кто-то с дуру крикнул «пожар». Однако вскоре несчастные уже поняли, что к чему. Белгор мгновенно оценил происходящее. Слишком много врагов, но он не может стоять тут и смотреть.
Он рванулся вперед. Взмах меча, еще и еще… Три живых мертвеца упали. Но на Белгора уже наседали другие. И вдруг рядом оказался Гил. Держа меч в обеих руках, хотя тот и не был двуручным, он каким-то чудесным образом отбил удар скелета и сам сделал выпад. Во все стороны полетели кости. Белгор не успел вздохнуть с облегчением, как ему вновь пришлось отбиваться от врагов. «Хвала Всевышнему, здесь только низшая нежить, — подумал Белгор. — Отобьемся».
И так они стояли спиной к спине, отражая нападение врагов, но их поток не иссякал. Белгора охватило отчаяние. Что ж, он, похоже, погибнет, так и не добравшись до столицы, не увидев своего дома, не посадив сада… Но почему должен гибнуть сейчас этот мальчишка, еще толком-то и не видевший жизнь? Эта мысль придала ему злости, и он с яростью разрубил на части еще два скелета. Спешно плечом утер пот, застилавший глаза, и увидел плотное, сжимавшееся вокруг них кольцо врагов.
— Гил, — тихо позвал Белгор.
— Да, со мной все в порядке.
— Ты настоящий герой, Гил, — еще тише, почти шепотом, произнес Белгор.
Что ж, остается только одно — умереть, прихватив с собой как можно больше этих тварей. И вдруг поток нежити остановился, словно враги размышляли, с какой стороны лучше напасть на последних оставшихся в живых защитников селения. Белгор на миг зажмурил глаза, прощаясь со всем, что знал. «Видимо, все же не вовремя я решил вернуться в столицу», — промелькнуло у него голове. Но что толку в этот миг жалеть о содеянном? Он чуть повернул голову, взглянул на Гила, ожидая увидеть дрожащего от страха мальчишку. Но тот держался удивительно мужественно: закусил губы, руки чуть дрожат, но не от страха, а от азарта, глаза внимательно следят за врагами. Гил не трус, но он умрет, так и не осознав, что это был первый и последний бой в его жизни.
«Все, вперед!» — решился Белгор, и в этот миг его опять пронзила страшная боль в спине. А сердце сжалось до размеров горошины. Меч выпал из ослабевшей руки. Воин упал на колени, а потом и вовсе навзничь. И вдруг над ним просвистели выпущенные из лука стрелы. Он даже подумал, что целились в него, а рана на этот раз спасла его от смерти.
— Белгор?! — отчаянно крикнул Гил.
Ему вторили стрелы, которые вылетали откуда-то сзади, из темноты, со свистом, переходящим в шипение. Белгор, согнувшись от боли, из последних сил старался удержать ускользающее сознание и никак не мог взять в толк, кто это мог прийти им на помощь. Неожиданно все стихло.
— Эрин, ты? — услышал Белгор тихий выдох Гила и вдруг увидел перед собой лицо эльфа.
— Ах ты, нечисть, — с ненавистью прошипел Белгор, вставая на одно колено.
Прилив сил почти привел его в сознание.
— Не совсем так, — процедил сквозь зубы эльф и поинтересовался: — Старая рана болит, имперец?
Белгор почувствовал, как эльф коснулся его груди кончиками длинных пальцев. Странно, но это прикосновение ощущалось и через доспех. Однако самым удивительным было то, что боль мгновенно утихла, а сердце застучало ровно и спокойно, будто разжались невидимые вороньи когти. Вместо боли воин почувствовал в груди приятное тепло. А через миг он уже сам смог подняться на ноги. Белгор огляделся. Кольцо нежити осталось на месте, разве что теперь враги лежали поверженными, разрушенными костяками, а из их черепов торчали стрелы с черным оперением. «Пятнадцать», — подсчитал Белгор про себя и воззрился на нежданного спасителя, с трудом сдерживая изумление. Он ожидал увидеть по крайне мере нескольких стрелков, но перед ним стоял всего один эльф с простым луком разведчика да вложенным в ножны Клинком Грани. Гил застыл рядом, бледный, все еще сжимая рукоять меча обеими руками.
Спаситель — не спаситель, но только эльф не человек… Меч Белгора метнулся вперед и остановился у горла эльфа. Тот даже не шелохнулся.
— Ты его знаешь, Гил? Ты назвал его имя?
— Да, он приходил несколько раз к отцу… — Гил вдруг опомнился. — Отец! Что с ним?
Юноша развернулся и бросился к мельнице. Белгор осторожно обернулся и похолодел — на пороге мельницы лежал Римил с рассеченной грудью, мертвый…
— Ты умеешь быть благодарным, имперец, — язвительно заметил между тем эльф.
Белгор оглядел его с головы до ног. Одет вряд ли как воин — простые штаны да легкая кожаная куртка, единственным украшением которой являлись вышитые по краю рукавов и ворота алые листья. Кроме лука разведчика, на поясе Клинок Грани, а за спиной пустой колчан — ничего особенного… Одежды черные и слишком уж мрачные для светлого эльфа, но и на нежить не похож… Хотя Белгор краем уха слышал, будто некоторые эльфы так до сих пор скорбят о разрыве своих божественных создателей Галеана и Солониэль, ставшей Мортис…
— С каких это пор люди и эльфы стали союзниками? — отозвался Белгор. — И хотелось бы узнать заранее, как дорого мне обойдется моя благодарность?
Эльф рассмеялся:
— Тебе это не составит особого труда.
— Вот как? Я подумаю. А пока, будь добр, ответь, что ты тут делаешь и что за дела у тебя были с Римилом?
— Ничего особенного. Я изгой. А у Римила очень вкусные пироги.
При других обстоятельствах Белгор расхохотался бы. Сейчас же он нахмурился, но отвел-таки меч от горла эльфа. Он перевел взгляд на Гила и спросил эльфа:
— И мальчика знаешь?
— Видел. Ему, знаешь ли, я тоже не понравился, он упрекал отца, что он меня прикормил.
Белгор криво усмехнулся и подошел к Гилу. Юноша сидел подле тела отца и беззвучно плакал, закрыв лицо ладонями. Белгор опустился рядом, положил руку на плечо.
— Почему, почему? — шептал Гил. — Почему я не смог защитить его?
Он обратил отчаянный взгляд на воина.
— Не кори себя. У нас все равно не было шансов. И если бы не этот… — он обернулся.
Эльф стоял рядом.
— Мне очень жаль твоего отца, Гил, — произнес эльф. — При всей моей нелюбви к людям это был замечательный человек. Первый и последний, с кем мне хотелось бы иметь дело.
Белгор бросил на эльфа проницательный взгляд. «Так ты у нас еще и остер на язык, — подумал он. — Хотя Римил действительно был тебе симпатичен, ты этого не скрываешь. А что же ты скрываешь?»
— Помоги его поднять, — бросил он эльфу. — Далековато тебя занесло от земель Альянса. И как же ты пробрался сюда? Гарнизоны на эльфийских границах, насколько я знаю, куда более бдительны, чем местные.
— Именно так. — Эльф забросил лук, на который опирался, за спину, поднял вместе с Белгором тело мельника. — Но от Эдраса я плыл на лодке.
— Не хочешь ли ты сказать, что высадился в Форте Тарн?
— Это было бы самоубийством. Я высадился дальше.
— Дальше?
Вдвоем они занесли Римила в дом, положили на лавку.
— Если мне будет позволено, — сказал эльф, вглядываясь в лица людей, — я могу подготовить его к погребению. Это самое малое, что я могу сделать для него…
Белгор вопросительно взглянул на Гила. Юноша нахмурился было, но потом кивнул.
— Спасибо за доверие, — эльф даже чуть поклонился.
«Совсем чуть-чуть, — отметил для себя Белгор и подумал: — А не важной ли птицей был этот эльф в Альянсе? И хорошо бы узнать, за что его изгнали…»
— Выйди, Гил, — произнес Белгор. — Тебе не стоит смотреть.
Тот стиснул зубы и ушел.
— Так значит, ты высадился дальше… Насколько? — напомнил о своем вопросе Белгор. — Дальше идут земли Битзаара.
— Именно там.
Белгор в изумлении воззрился на эльфа.
— А потом направился сюда? Зачем?
— В Битзааре неспокойно. Как ты мог заметить, они опять связались с нежитью. Я решил, что в Империи будет безопаснее…
— Как ты миновал наши посты?
— Не открою секрета, если скажу, что ближайший к Форту Тарна гарнизон очень слаб. Его, наверное, потому и не усилили, что он находится совсем рядом с могучей крепостью. Самое удивительное, что и со стороны Битзаара там слаба охрана. Так что я спокойно проскользнул немного западнее. Думаю, никто этот путь еще не разведал, все же близость Форта делает свое дело.
Эльф разрезал ножом светлую, цвета льна коту и сорочку мельника, превратившиеся в лохмотья и пропитавшиеся кровью. Налил в плошку, в которой раньше замешивали тесто, воды. Достал из заплечной сумки какие-то травы, бросил в плошку, провел ладонью над водой. Даже стоя в нескольких шагах, Белгор почувствовал волну тепла. Вода через несколько мгновений забурлила. А потом успокоилась.
«Эльф, так ты еще и маг? — подумал Белгор и насторожился еще больше. — Надо послать Соргу весточку об уязвимом месте границы, пока это не стало известно еще кому-нибудь».
Эрин между тем смочил тряпицу, омыл тело мельника. В комнате рассеялся запах крови и повис успокаивающий, чуть терпкий аромат трав. Рану, длинный глубокий порез через всю грудь, эльф заложил выуженными из отвара мелкими цветами и лепестками.
— Надо его облачить в чистую рубаху… — заметил эльф.
— Гил, принеси рубаху отца… — крикнул Белгор.
Никто не отозвался. Воин высунул голову в переднюю:
— Гил!
Не дождавшись ответа, Белгор вышел в переднюю, заглянул в пустую комнату, оказавшуюся кухней. Потом, встревожившись, поднялся наверх на второй этаж. Зажег лучину, огляделся. Увидев сундук для вещей, открыл, нашел там рубаху, спустился вниз. Гил не появился. Белгор и Эрин осторожно приподняли мельника, облачили в чистое одеяние.
— Поищу Гила, — буркнул Белгор.
Он вышел с мельницы и столкнулся на пороге с мальчишкой. Гил дрожал, в глазах у него стояли слезы.
— Все соседи мертвы… Они успели убить всех!
— Тише, тише, — прошептал Белгор. — Ты должен держаться!
— Прости…
Они вернулись в дом. Эрин сидел в углу, рассеянно отрывал кусочки от оставшегося на столе куска пирога и задумчиво их жевал.
— У меня есть множество причин не доверять эльфам, даже если эльф вдруг оказывается спасителем, — начал разговор Белгор.
— Вот как? Чем же тебе лично досадили эльфы, имперец?
— Одна из вас едва не убила меня и погубила моих товарищей.
— Эльфийская женщина? — В голосе Эрина послышались нотки любопытства. — Вот так, запросто, одолела нескольких могучих мужчин?
— Ты сегодня за пару мгновений уничтожил пятнадцать бойцов Мортис. Не без помощи магии, верно?
— Нежить — это все-таки несколько иное, чем живые, думающие воины, — возразил эльф. — Хотя… — он помедлил и вдруг вонзил в Белгора проницательный взгляд, такой острый, что от него у воина вдруг пробежали мурашки по спине, а сам он невольно сжал рукоять меча. — Эта эльфийка тоже была нежитью.
— Откуда ты знаешь? — выдавил Белгор.
— Рана. Рана, что сковала тебя, нанесена нежитью, я это почувствовал. Здесь тоже не обошлось без магии. Но я, если мы договоримся, могу излечить тебя от нее.
— Договоримся? О чем?
— Ты спрашивал, во сколько тебе обойдется твоя благодарность? — напомнил Эрин. — Совсем ничего не будет стоить. Мне всего лишь нужен проводник до столицы. Я не ошибаюсь, ты ведь и так туда направляешься?
— Зачем тебе в Фергал?
— Узнать кое-что. Не беспокойся, я не вражий лазутчик и шпион. Я всего лишь хочу разузнать о небесной посланнице.
— Небесной посланнице? — поразился Белгор.
— Вряд ли найдется в Невендааре кто-то, кто не видел позавчера упавшую звезду.
— Звезда — посланница небес? — впервые за все время подал голос Гил.
Он так и сидел подле отца, рассеянно прислушиваясь к разговору.
— Откуда ты знаешь, эльф?
— Ты, кажется, назвал меня магом, — улыбнулся Эрин. — Еще я могу немного предвидеть будущее, но недостаточно для того, чтобы называться прорицателем… В гарнизоне у вас есть прорицатель? Что же он сказал?
— Ничего о небесной посланнице. Но с чего ты взял, что в столице будет что-либо известно?
— Я знаю, что она направляется туда. И это единственное, что мне известно. А узнать, что за послание она несет, крайне важно. И будем надеяться, что это окажутся новости об окончании войны.
— Ты так полагаешь?
— Ну уж точно не новости о продолжении войны, — фыркнул эльф. — Этим-то никого не удивишь. Все давно ждут именно новостей об окончании. Как бы там ни было, эльфы считаются врагами Империи. Первый попавшийся инквизитор… — Эльф чуть помедлил, увидев гримасу отвращения на лице Белгора, и продолжил: — Решит «поразвлечься» со мной. Да и остальные, вполне добропорядочные граждане, вряд ли останутся равнодушными к тому, что по дорогам империи спокойно разгуливают эльфы…
— То есть ты полагаешь, что в моем обществе тебе будет безопаснее? — Белгор ухмыльнулся.
Эльф пожал плечами.
— В твоем обществе я даже готов изображать важного пленника, чтобы любопытные задавали меньше вопросов…
— Важного пленника?
— Да, чтобы не кидали камни и не обливали помоями. Не хочу причинять никому вред, но могу не сдержаться… — И эльф лукаво улыбнулся, а через миг вновь стал серьезен. — А я так излечу твою рану, имперец, что она уже больше никогда не побеспокоит тебя, а если повезет, избавлю и от дурных воспоминаний.
Белгор вопросительно посмотрел на юношу:
— Что скажешь, Гил?
— Я пойду с тобой, Белгор, — произнес тот. — Ты же не оставишь меня здесь? Я должен стать воином, должен отомстить за смерть отца, за всех невинных, погибших сегодня…
— Я возьму тебя с собой и стану твоим наставником в воинском искусстве.
— Я готов! — кивнул Гил.
Не случись нападения нежити, не случись смерти мельника, Гил бы произнес эти слова с радостью и мальчишеским азартом. Но теперь он произнес их серьезно, с мрачной решимостью. «Ну, вот и ты испил горькую чашу потерь на войне…» — подумал Белгор и едва заметно кивком показал на эльфа: что, мол, делать с ним?
Гил хмуро поглядел на эльфа, однако одновременно на лице юноши появилось смущенное выражение:
— Я не поблагодарил тебя за спасение, Эрин…
— Не стоит. Твой отец был очень добр ко мне. Светает, самое время попрощаться с ним…
Гил омрачился, и вновь на глаза у него навернулись слезы.
— Где? — задал вопрос Белгор.
— Я покажу, — тихо ответил Гил.
Они вышли с мельницы. Белгор и Эрин несли лавку с мертвым мельником. Гил привел их на небольшое кладбище, расположенное чуть в стороне от села. Здесь, около маленькой часовенки, они остановились. Белгор осторожно отодвинул в сторону надгробную плиту — тут покоилась мать Гила. С еще большей осторожностью Белгор и эльф опустили тело в могилу. Задвинули плиту. Гил коснулся пальцами камня, прощаясь, поднял взгляд на Белгора.
— Пора, — произнес Белгор.
— Так что? — спросил Эрин.
— Идешь с нами. Лук и клинок отдай.
— Может, оставишь мне? На дорогах неспокойно, и моя меткость пригодится. А особо любопытным будешь говорить, что я дал клятву не использовать оружие…
— Нет! — жестко сказал Белгор. — Или ты соглашаешься, или добирайся до столицы сам, положившись на свою меткость.
Лицо эльфа дрогнуло. Что-то нехорошее проскользнуло в его глазах, но он недолго сомневался. Отдал лук и меч Белгору.
— Колчан оставь и подними свои стрелы, — приказал капитан. — Гил, соберись в дорогу.
Эрин вернулся на поле битвы, извлек стрелы из тел нежити, и костяки тут же рассыпались в прах. А Гил сбегал в дом, быстро собрался и вернулся к Белгору. Перед дорогой юноша умылся, отмывшись от муки, надел чистую одежду. На нем были суконные штаны и рубаха с длинными рукавами, поверх которой Гил накинул короткий коричневый плащ без рукавов. Меч он пристроил в петле за спиной. Обувь — мягкие сапоги без каблуков — достались юноше в наследство от отца. В правой руке Гил нес большой узел. По аромату Белгор понял, что в нем — пироги Римила, последняя память о мельнике…
В предрассветном сумраке покинули путники деревню. В светлеющем небе таяли звезды. Глядя на них, Белгор невольно вспомнил слова эльфа. Кто она, посланница небес, и какие вести несет? Неужели действительно об окончании войны? Но каким образом? Белгор представил положение Империи, и сейчас ему с большим трудом верилось, что кто-то способен установить в Невендааре мир. На Империю продолжались набеги зеленокожих и эльфов Альянса, прорывались и Легионы Проклятых. Нежить разделяло Торговое море, но и она о себе довольно часто напоминала, вступив в союз с соседним Битзааром. Да и внутри Империи хватало лихих людей.
«Чтобы в Империи водворился порядок, Всевышнему придется прислать целую армию ангелов, только им под силу оберегать наши границы», — подумал Белгор.
Сейчас же ряды имперских воинов пополнялись за счет крестьян и даже разбойников. Белгор вспомнил мальчишек, которых привели к ним всего пару недель назад. Им бы только земледелием заниматься, а никак не ратным делом. Однако по приказу Сорга их включили в южный отряд, а Белгор стал их натаскивать. У них уже стало что-то даже получаться, когда нагрянули воины Мортис, и новых бойцов пришлось бросить в битву. Что ж, гарнизон устоял, но устоял, в том числе, и ценой жизни этих молодых парней.
Белгор посмотрел на Гила. Нет, Гил не такой, как те юноши, которых оторвали от привычных полевых работ. И он прошлой ночью уже доказал это, сражаясь с врагами. Из него выйдет сильный и смелый воин.
Потом Белгор стал размышлять об Эрине. Эльф тотчас оглянулся на воина, словно почувствовав это, но тут же устремил взор вперед, пристально всматриваясь в уходившую в холмы дорогу, в окружающий ее лес и прислушиваясь. Если эльф говорит правду, то это очень странная правда. Если он изгой, зачем ему беспокоиться о том, какие вести несет небесная посланница? Хотя, может быть, узнав это, он, таким образом, хочет заслужить право вернуться в свой клан? Что ж, это может оказаться правдой. А если нет? На этот счет у Белгора было только одно разумное предположение: Эрин лгал насчет того, что он изгой и не лазутчик. Как раз наоборот. Узнав от своих прорицателей о падении звезды, Альянс отправил разведчика в столицу Империи узнать новости. Если это так и Альянс узнает о миссии посланницы, он вряд ли получит большое преимущество перед Империей, зато уж точно будет предупрежден.
«Надо будет посоветоваться с Нордеком, — подумал Белгор. — В любом случае, я обещал довести эльфа до столицы, но выводить его оттуда не клялся».
Открытая местность между тем кончилась. Дорога нырнула под сень букового леса. Рощица была молодая — через тонкие стволы пространство просматривалось далеко вокруг: холмы здесь вздымались и спускались весьма полого, и Белгор чуть успокоился. Врагу негде притаиться, и неожиданно ему не напасть. Солнечные лучи пробивались через листву, покрывая землю золотыми пятнами света вперемежку с причудливо колышущимися темно-зелеными тенями. Где-то в верхушках деревьев беззаботно шумел ветер. С востока доносился едва уловимый запах воды — недалеко отсюда текла река, может быть, та самая Беглянка.
В полдень Белгор устроил привал. Ночь у всех троих была бессонная, и перед дальнейшей дорогой стоило хорошо выспаться. Остановились на небольшой поляне в стороне от дороги, в уютной, скрытой со всех сторон склонами холма лощине. Ветви буков смыкались над ней неплотным пологом. Гил бережно развернул узел с отцовскими пирогами. Лицо его дрогнуло, но он уже смог сдержать слезы.
«Возмужает, не успеешь оглянуться», — подумал Белгор и с улыбкой принял из рук юноши протянутый кусок пирога.
Такой же пирог Гил протянул и эльфу. Тот, благодарно кивнув, взял. Некоторое время они ели, запивая водой из фляжки. Вернее, у эльфа оказалась своя, и Белгору показалось, что тот пил настой из трав — до него донесся легкий терпкий запах какого-то зелья.
— Гил, я караулю первым, — сказал Белгор после короткой трапезы. — Потом ты.
Юноша кивнул, устроился на мягком ложе из трав, завернувшись в плащ, и мгновенно провалился в сон. Эльф же с интересом взглянул на Белгора.
— Мне ты свой сон не доверишь?
— Кто же, оставаясь в здравом уме, поверит эльфу? Наша жизнь уже была один раз в твоих руках. Что-то больше не хочется.
— Разве спасение от нежити не залог моего искреннего расположения к вам? — спросил Эрин и презрительно скривился: — Конечно, так действительно проще. Сознание, что ты обязан жизнью врагу, не для тебя, благородный воин.
— Доберемся до Фергала, и я принесу тебе извинения, так уж и быть, ваше оскорбленное моим недоверием величество.
— Как хочешь, — Эрин пожал плечами, растянулся на земле, устремив взор на листву.
По лицу эльфа заскользили тени и пятна света, и вдруг боль отразилась на нем — он закрыл глаза и отвернулся.
— В ваших лесах царит вечная осень, — произнес Белгор. — Тебе неприятно видеть зеленую листву?
— Вовсе нет, — негромко ответил эльф. — Каждый из нас надеется увидеть весну. Но когда наступит этот срок?
— И ты думаешь, что об этом что-то известно небесной посланнице?
— Мы живем в одном мире, имперец. В нем все взаимосвязано и… — Он помолчал, потом повернулся к Белгору, продолжив: — Прежде чем наступит весна, должно прийти время зимы, а это пора, когда природа вокруг умирает. Сейчас время в Невендааре остановилось, застыло. Но может быть, скоро все изменится…
Эльф больше ничего не сказал, закрыл глаза и, как показалось воину, уснул. Белгор достал из походной сумы карту, разложил на земле, прикинул расстояние. Если они будут идти в том же темпе, особо не торопясь, то будут в столице через две недели. Не так далеко они отошли от границ опасных соседей, но здесь, в этой светлой роще, им ничего не грозило, Белгор почему-то в этом не сомневался. Солнце по-прежнему щедро одаривало землю своими лучами, иногда поднимался ветерок, ласково овевая лицо, и Белгор вновь унесся мыслями к своему дому и яблоневому саду. Он не заметил, как задремал…
Пробуждение наступило неожиданно — он проснулся в холодном поту от вязкого кошмара. Сначала ему привиделась столица, светлая и шумная, полная людей на улицах. И вдруг все потемнело, а потом и вовсе исчезло во мраке. Боль пронзила спину, и на короткий миг из окружающего мрака вынырнуло искаженное злобой лицо эльфийки-нежити.
Белгор в немом крике распахнул рот, раскрыл глаза, но перед ним через листву пробивалось солнце, и он понял, что уснул. Воин резко поднялся и встретился взглядом с Эрином. Эльф, похоже, давно уже не спал — сидя на коленях, он стрелой вычерчивал какие-то символы и знаки на очищенной от растительности земле. А вот Гил еще пребывал в царстве сновидений, и сон его был беспокоен — юноша широко раскинул руки, сжав кулаки, словно защищаясь от кого-то.
— Тебя не оставляет прошлое, имперец, — заметил эльф. — И каждый раз она почти добирается клинком до твоего сердца.
— Ты тоже видел эльфийку? — нахмурился Белгор.
— Да, видел… — Эрин задумчиво воззрился на один из символов, что-то подправил в нем наконечником стрелы. — И тебя, верно, удивит это, но я знал ее когда-то, когда она еще не стала пешкой Мортис.
Он посмотрел на Белгора таким проницательным взглядом, что старому вояке стало не по себе, и в груди его вновь расползся холодок.
— Ты знал ее? Она из твоего клана?
— Из соседнего… Впрочем, я не собираюсь оправдывать ее поступки перед тобой. Она и живая охотно отняла бы жизнь у имперца, — эльф поднялся. — Сними доспехи.
Белгор еще больше нахмурился и отрицательно покачал головой.
— Ты не забыл, я обещал излечить тебя от раны.
— Как-то уже не очень хочется, особенно после того, как я узнал, что ты знаком с моей кровницей.
— А если я скажу, что нас с ней никогда не связывала дружба? Это изменит твое мнение? — Эльф скривился в неприятной улыбке. — Желай я твоей гибели, я не остановил бы нежить и, пожалуй, ничто не мешало мне совсем недавно помочь тебе сменить свой кошмарный сон на вечный. Ты так мирно спал…
Белгор нехотя снял доспех.
— Рубаху тоже.
Капитан подчинился и скинул стеганую рубаху, которую носил под доспехом. Эрин достал из заплечного мешка какую-то склянку, подошел к Белгору и присмотрелся: на спине воина белел небольшой ромбовидный шрам.
— Клинок Гибеллы, — определил эльф. — Все ясно.
Эрин открыл склянку, плеснул на пальцы несколько капель какого-то зелья, провел по шраму, а потом вывел пальцем на спине Белгора какой-то магический знак.
— Как долго ты собираешься лечить меня? — поинтересовался Белгор.
— Думаю, одного раза будет достаточно.
— Слава Всевышнему, — пробормотал Белгор.
Однако эльф услышал его слова и пренебрежительно фыркнул.
— Удивительно, люди обязаны своим существованием Бетрезену, но поклоняются Всевышнему, который упек их создателя в ад. Где логика?
— Своим существованием вы обязаны и Мортис, однако я не слышал, чтобы эльфы поклонялись ей, — парировал Белгор.
— Нас создала Солониэль вместе с Галеаном… — возразил Эрин. — Мортис — это уже не Солониэль.
— Бетрезен тоже сейчас уже не тот, — примирительно заметил Белгор. — Наш спор глуп. Оба ваши создателя от вас отвернулись, а наш Всевышний нас оберегает.
— Что-то незаметно…
Эрин сделался мрачен, закинул склянку в суму. Белгор поднялся, натянул стеганую рубаху, надел доспехи. После «лечения» эльфа ему действительно стало лучше. Неприятный осадок, оставшийся от недавнего кошмарного сна, исчез, в каждой клеточке тела ощущался прилив сил. Он подошел к Гилу, тронул за плечо. Юноша проснулся.
— Уже пора? — Он сел.
— Не для караула, — тихо произнес Белгор. — Я имел неосторожность заснуть, Гил. Но наш незваный спутник вроде приглядел за нами.
— Не нравится он мне, — прошептал Гил, осторожно посматривая в сторону эльфа, вновь вернувшегося к рисованию символов на земле. — Отец-то вообще ко всем дружелюбно относился, но вот… Сам не знаю, но почему-то ему нравилось слушать эльфийские сказания и истории, которыми Эрин расплачивался за отцово гостеприимство. Я говорил отцу, что эльфы — наши враги, и на северо-восточных рубежах наши воины гибнут от их клинков, стрел, магии. Но отец отмахивался, считая, что Эрин не такой и нам ничего не грозит.
— А почему он был так уверен в его безвредности?
— Не знаю, мне он не говорил.
— Что ж… Дело близится к вечеру. Оставаться здесь на ночлег я бы не стал — надо подыскать более защищенное укрытие. Да и пройти мы успеем еще достаточно много до ночи.
Гил поднялся с травы. Эльф, уже готовый к выходу, ожидал их с нетерпением. Они выбрались на дорогу и тронулись в путь. Солнце все еще ярко светило, хотя света сквозь листву пробивалось уже гораздо меньше. Лес незаметно погружался в вечерний сумрак. Дорога то петляла между холмами, то поднималась в гору, то спускалась по пологим склонам. Вскоре холмы набрали крутизны и кое-где сменились высокими скалами. Молодой буковый лес исчез, уступив место старому смешанному, заваленному местами буреломом.
— Давно я не ходил по этой дороге, — заметил Белгор. — Когда-то этот лес не был так мрачен…
— Как бы там ни было, поблизости врагов нет, — сказал эльф, прислушавшись.
— Кого ты называешь врагами? — спросил Гил.
— Например, зеленокожих, или нежить, или Легионы Проклятых, — как ни в чем не бывало отозвался эльф.
— А люди Империи?
— В настоящее время я считаю, что лично у меня с ними перемирие, — хмыкнул Эрин и как-то недобро посмотрел на Белгора.
— Как долго оно продлится? До того момента, когда ты узнаешь вести о небесной посланнице? Что ты намерен делать потом?
— Думаю, это и так ясно, все зависит от того, что именно я узнаю.
Они замолчали и шли еще примерно час до тех пор, пока сумрак не сгустился настолько, что не стало видно дороги.
— Пора бы что-нибудь найти для ночлега, — заметил Белгор.
— С востока пахнет дымком, кто-то развел костер, — произнес эльф и вопросительно посмотрел на воина.
— А кто?
— Человек, конечно.
— Здесь такой мрачный лес, что можно ожидать встретить даже тролля. Что ж, попытаем счастья, может, мы найдем человеческое жилье, а не лагерь разбойников.
Они свернули с дороги и двинулись в указанном направлении, с осторожностью пробираясь через лес и стараясь не наступить на валяющиеся повсюду сухие, наломанные бурями сучья. Эрин шел первым, опережая спутников на несколько шагов. Наконец он остановился, почти слившись со стволом старой сосны. Обернулся к спутникам и указал куда-то вперед.
— Там пещера, — прошептал он. — И сдается, сейчас там никого нет. А если и был, то только один.
— Что ж, пойдем, посмотрим.
Путники выбрались из леса. Перед ними возвышалась старая скала, огромным треугольником врезавшаяся в земляную плоть холма. Глубокими морщинами по ней разбегались трещины, сыпались мелкие камни, оторванные от скалы ветрами и дождями. Кривенькие сосны, росшие над скалой, нависали густыми хмурыми бровями. Всю скалу пересекала щель, все больше расширяющаяся книзу. У самого подножия она становилась настолько широкой, что в нее могло пройти в ряд четыре коня. И из этого провала лился слабый свет костра.
Белгор, несмотря на слова эльфа, обнажил меч, и Гил последовал его примеру. Они вошли в пещеру. Но эльф оказался прав — внутри никого не было. Зато там обнаружилось множество свидетельств человеческого присутствия. В центре пещеры был сложен каменный очаг, где догорал костер. У правой стены помещалась постель из шкур. У левой стены стоял узкий и длинный, грубо сколоченный стол, на котором размещалось кое-что из кухонной утвари: несколько котелков, глиняные кружки и миски, а также множество емкостей, наполненных сухими травами, ягодами, какими-то камнями, зельями. Белгор осмотрел находившиеся на столе вещи.
— Похоже, мы попали в жилище врачевателя и колдуна.
— Но где же он сам? — спросил Гил.
Белгор пожал плечами.
— Либо он вернется, либо решит с нами не связываться, в любом случае ему станет известно, что у него гости. Останемся здесь до утра, пещера — вполне надежный ночлег.
Эрин между тем поднял что-то около постели. На его пальцах поблескивало ожерелье из жемчуга и кусочков перламутровых раковин.
— Здесь живет женщина, — заметил он и посмотрел на вход. — А вот и она…
Белгор и Гил обернулись. У самого входа в пещеру, куда едва доставали отсветы костра, застыла молодая, весьма миловидная женщина. Темные, с рыжиной волосы словно светились в пламени костра. Этот же огонь отражался в ее зеленых глазах. Одета она была в зеленое платье, сверху был накинут серо-зеленый плащ. На поясе висел охотничий нож и несколько маленьких мешочков для трав и зелий. В руках у нее была вязанка хвороста.
— Я ожидала, что ко мне сегодня заглянут гости, — произнесла она, изучив всех троих. — Но не предполагала, что такие странные… Хотя этого следовало ожидать после новых событий, мир начал меняться.
— Ты говоришь загадками, хозяйка, — произнес Белгор. — Позволь остаться на ночлег. Но почему ты решила, что мы — странные?
— Разве встретить имперского воина и эльфа, путешествующих вместе, это не странно?
— Всего лишь временное стечение обстоятельств, — Белгор бросил взгляд на эльфа, но тот и не думал возражать. — Ты упомянула о каких-то событиях?
— Да, и ты знаешь, о каких. Ты ведь тоже видел падающую звезду? Мир изменится, поверь мне.
— Ты — провидица? — поразился Гил.
Она кивнула.
— Но что ты делаешь здесь, в глуши?
Провидица посмотрела на Белгора.
— При других обстоятельствах, воин, ты бы, возможно, отдал меня в руки инквизиторов…
Белгор вздрогнул. Провидица, обладающая магическим даром! Сама познавшая магию, а то и получившая свой дар по наследству вместе с кровью предков. Таких инквизиторы преследовали и уничтожали особенно охотно.
— Не отдал бы, чаровница, — произнес Белгор. — Инквизиторы принесли немало горя мне, и я бы ни за что не пожелал, чтобы эту же чашу испили другие.
Гил удивленно воззрился на воина. Во взгляде эльфа тоже мелькнул интерес.
— Поверь, эту чашу я уже испила, — сказала провидица. — Что ж, будьте же моими гостями. Я — Астерет.
Она кивнула и жестом пригласила их к костру.
— Я — Белгор, бывший командир южного отряда гарнизона Хигхольм у границ Битзаара. Это Гил, мой ученик. А это Эрин… Изгнанник Альянса.
Он глянул на эльфа, но тот не возразил против такого представления. Путники расселись вокруг очага. Астерет принялась хлопотать по хозяйству, и скоро над очагом уже булькала в котелке аппетитно пахнущая похлебка. Астерет раздала ложки.
«Есть из одного котла с эльфом!» — Белгор с трудом сдержался, чтобы не скривиться. Однако что сетовать, он уже делил с ним трапезу. Сам эльф проявлял удивительную терпимость.
— Как же оказалось, что ты живешь тут одна? — спросил Белгор.
— В действительности тут не так далеко живут люди — чуть восточнее есть небольшое поселение. Я у них часто бываю: кого-то надо вылечить, кому-то заговорить землю, чтобы давала хороший урожай, а кому мельницу, чтобы всегда ловила ветер…
— Но они же могут рассказать о тебе инквизиции? — воскликнул Гил.
— Могут, но не станут, — Астерет улыбнулась. — Они все хорошие люди. И только сила может принудить их к этому…
Она вдруг погрустнела.
— Да, я знаю об этом лучше, чем кто-либо другой. Моя мать погибла от рук инквизиторов. Нас, познавших магию самостоятельно, инквизиторы преследуют, но люди, которые постоянно нуждаются в помощи, всегда относились к нам хорошо. Кроме разве что злых завистников. Моя мать жила среди людей в одном из северных поселений. А соседи завидовали крестьянам — и мороз посевы не губит, и скот не погибает даже в самые лютые холода, а река никогда не замерзает, давая рыбу. И однажды они прознали, в чем причина, и сообщили инквизиции. Когда прибыли инквизиторы, скрывать мать оказалось бесполезно… Но они успели скрыть меня, выдав за крестьянского ребенка, и тем самым спасли. Потом староста деревни отвез меня через всю страну на юг, оставил в одиноком, затерянном среди лесов селении. Он сказал жителям, кто я, и пообещал, что если они будут относиться ко мне с добротой и вырастят меня, это многократно окупится…
— Они действительно поступили очень благородно, на свой страх и риск, — заметил Белгор. — Наверное, твоя мать очень много значила для них. Но большего для нее они действительно не могли сделать. Инквизиция не дремлет.
При этих словах у Белгора непроизвольно сжались кулаки.
— Большего не могли, — Астерет кивнула. — Но когда-нибудь я отомщу Ферре…
— Ферре? — изумился Белгор совпадению и нахмурился.
— Тебе знакомо это имя? — Астерет проницательно посмотрела на него.
— Оно, к сожалению, известно многим. Когда-то он был не слишком важной птицей, но потом очень быстро продвинулся по карьерной лестнице, — ответил Белгор. — Страшно подумать, какую цену ему пришлось заплатить…
— Жизнь моей матери, вот какой ценой он возвысился! — гневно воскликнула Астерет.
— Как ни странно, но мне тоже известно это имя, — заметил Эрин. — И у меня есть должок к Ферре тоже. Не такой серьезный, как у тебя, провидица, но вполне весомый… А ты, Белгор, ты ведь тоже его ненавидишь. За что же?
Белгор с изумлением воззрился на эльфа.
— С чего ты взял?
— Ты ненавидишь инквизицию, как и большинство имперцев, но имя Ферре вызывает у тебя ярость, она буквально струится из каждой поры твоего тела…
— Это дело давнее… Еще более давнее, чем у Астерет… И я… Я не смогу отомстить ему. Не спрашивай меня больше об этом!
Белгор поднялся и отошел к выходу из пещеры. Вдохнул холодный ночной воздух, глянул на звезды, пытаясь успокоиться. Если эльф и вылечил одну рану, то невольно разбередил другую. О Всевышний, как это было давно! И вновь воспоминания унесли воина в столицу Империи.
Близилась к концу пора сбора урожая. Воздух был пропитан запахом созревших яблок. Урожай в том году был невиданный! Ветви в садах ломились под тяжестью плодов, и корзины торговцев были набиты яблоками. А сколько было сортов — зеленые, красные, желтые, лимонные, зеленые с розовыми бочками… Эти и распродавались лучше всего на рынке.
Может, и не только потому, что яблоки были удивительно вкусны и сочны. А потому, что продавала их жизнерадостная девушка, сама похожая на молодую яблоньку в нежно-зеленом платье с белыми, словно яблоневый цвет, кружевами, стройная и гибкая, с налитыми румянцем щеками, цвета спелой ржи волосами, синеглазая. Ее корзины пустели в один день, тогда как соседи-торговцы едва успевали продавать только горку сверху. Звали девушку Айрис.
Белгор, тогда молодой оруженосец, влюбился в нее в то же мгновение. И каждый день приходил покупать у нее яблоки, забавно смущаясь при ее виде. Его хватало только на слова благодарности. А потом дома, разложив яблоки на столе, вдыхал их аромат и вспоминал девушку. Яблок Белгор не ел, словно боясь, что некая связь с синеглазой красавицей вместе с этим разрушится. В итоге за неделю посещения рынка их накопилась у него целая корзина. А в последний день ярмарки он поторопился уйти со службы, боясь уже не застать девушку. И он, правда, едва не опоздал. Корзины с яблоками у нее уже были пусты, и она собиралась уходить. Однако, увидев своего постоянного покупателя, она приветливо заговорила с ним.
— Ах, это вы! — она всплеснула руками. — К сожалению, я уже все распродала…
Но у Белгора, наверное, был такой расстроенный вид оттого, что девушка сейчас уйдет и уже больше не вернется сюда, что она невольно тронула его за плечо.
— Но не огорчайтесь! У меня осталось одно. — Она с улыбкой вынула яблоко из кармана передника и протянула ему.
— Спасибо! — Белгор взял яблоко.
— Не берегите его, ешьте сейчас, — заметила она.
И он невольно послушался. Яблоко оказалось необыкновенно вкусным и сочным.
— Никогда не ел ничего подобного! — невольно воскликнул он.
— Вы, должно быть, шутите? — Она лукаво погрозила ему пальцем. — Неужели те яблоки, которые вы покупали у меня всю неделю, хуже?
— О, нет, конечно! — Белгор смутился. — Просто, просто я решил сохранить их до следующего урожая, но, наверное, это глупо…
— Нет, вовсе нет! — засмеялась девушка. — Может быть, вы проводите меня до дома?
Белгор чуть не потерял сознание от счастья и предложил попутчице руку. Так они шли через весь город, залитый солнцем, и весело разговаривали о всяких пустяках. И Белгору все больше казалось, что девушка тоже к нему не равнодушна. Наконец они остановились у дома, окруженного яблоневым садом.
— Вот мы и пришли, — сказала она и указала рукой. — Ярмарка закончилась, но теперь ты знаешь, куда можно приходить за яблоками. Мы еще не все деревья убрали, так что… Мы будем рады помощнику, если тебя не пугает такая работа.
— Конечно нет!
— Вот и отлично! — улыбнулась девушка. — А те яблоки, что ты купил у меня… Они могут храниться до следующего урожая…
— Не пропадут?
— Не пропадут, — ответила она, чуть лукаво посмотрев на него, а потом склонилась к нему и быстро поцеловала в губы. — До встречи, Белгор!
И она упорхнула с той легкостью, с какой яблоневый лепесток несет ветер. Исполненный той же легкости, словно у него появились крылья, как у ангела-хранителя Фергала Мизраэля, Белгор вернулся домой.
«Уж не чаровница ли она? — подумал он, достав из корзины яблоко и мечтая вновь о встрече с девушкой. — Даже если так, это ничего не меняет. Даже если она зачаровала яблоки точно так же, как меня».
В таких мечтах он пребывал до позднего вечера, пока к нему не пришел его друг. И Белгор поделился своей радостью.
— Ты влюбился? — засмеялся друг. — В торговку яблоками?
— Это самая изумительная девушка на свете! — возразил Белгор. — И может, еще и волшебница…
— Волшебница? — удивился друг. — С чего ты взял? Здесь, в столице? Под носом у инквизиции?
— Не знаю. Но она обещала, что ее яблоки не испортятся до следующего урожая.
— Если яблоки хранить в погребе, не испортятся самые обычные яблоки, — фыркнул друг.
— Ну, может быть, — пожал плечами Белгор. — На, возьми, попробуй.
— Спасибо.
Потом они еще долго говорили о ходивших по Империи слухах о новой войне, о том, что будет, если эта самая война начнется. Потом друг ушел. А Белгор остался один. Имя друга было Ферре…
Утром следующего дня кто-то постучал в дверь домика Белгора.
— Ты оказался прав, — бросил с порога Ферре. — Она ведьма!
— Что? — Белгор уставился на него. — С чего ты взял?
— Я отнес яблоко в инквизицию, а там нашли признаки магического влияния на плод…
— Айрис! — воскликнул Белгор в отчаянии и бросился к двери, но Ферре удержал его.
— Ее уже забрали, — сказал он.
Белгор уставился на Ферре, все еще не веря услышанному.
— Что? Как ты мог? Ты же мой друг! — тяжелым камнепадом на душу Белгора обрушилась боль. У него перехватило дыхание от осознания трагедии — он потерял любимую и его предал лучший друг. — Как ты мог? Ненавижу тебя!
— Глупец! Я спас тебя! Эта девчонка тебя околдовала, а ты решил, что полюбил ее! Скажи спасибо, что я еще не указал на тебя, когда сказал, что нашел яблоко случайно!
— Ты погубил ее! — Белгор в запале выхватил из ножен меч. — И ты ответишь за это!
— Вот как? А как же наша клятва в вечной дружбе и верности? Ты готов нарушить ее ради какой-то еретички?
— Ты сам ее нарушил, когда предал меня, когда передал ее в руки убийц… — Белгора вдруг оставили силы, глаза застлали слезы, а рука с мечом вдруг опустилась.
И он возненавидел себя за это. Он действительно не мог нарушить клятвы даже после того, как Ферре предал его.
— Уходи, — выдавил Белгор. — Я не желаю больше видеть тебя. И пусть все, что ты совершил, остается на твоей совести.
— Ты отказываешься от моей дружбы? — разозлился Ферре. — Ты еще пожалеешь об этом!
Но сейчас, спустя много лет, Белгор жалел лишь об одном, что не смог поднять руку на Ферре… Нарушить клятву — это ничто по сравнению с загубленными потом Ферре жизнями.
— Белгор! — Голос Гила вернул воина к действительности.
Юноша протянул ему чашу с травяным чаем.
— Астерет говорит, что этот напиток рассеет ваши прошлые тревоги и прояснит будущий путь. — Гил выжидающе смотрел на воина. — Но я бы хотел знать, за что вы ненавидите инквизицию…
Белгор принял чашу. Глиняные ее бока грели ему ладони, а аромат успокаивал.
— Это грустная история, Гил, — прошептал Белгор. — Но тебе ее будет полезно знать…
Они вышли из пещеры. Пока воин рассказывал юноше историю о Ферре, Астерет изучала эльфа.
— Ты маг?
— Немного.
— И прорицатель, — без вопросительной интонации произнесла Астерет.
— Я бы так это не назвал.
— Но я чувствую, что…
— Есть одна маленькая деталь, без которой твоя история будет неполной, — прервал ее Эрин. — То, что ты даже благодаря своему дару не смогла узнать…
Астерет нахмурилась.
— И что же это?
— Твоя мать была чрезвычайно справедливой женщиной, и именно это погубило ее. Когда-то, задолго до твоего рождения она излечила одного смертельно раненного человека. Этот человек был инквизитором. Твоя мать излечила его, пытаясь доказать, что инквизиторы не правы, что они борются против своего же народа вместо того, чтобы сосредоточиться на борьбе с истинными врагами Империи. Она хотела, чтобы он стал первым камушком, который, покатившись, вызвал бы грандиозный камнепад. И сперва ее слова заставили его задуматься. Но потом… Потом он вспомнил историю своего друга. Всю жизнь он считал, что та продавщица яблок зачаровала его и разрушила их дружбу. Теперь он решил, что и его пытаются очаровать. Он ушел, поблагодарив ведьму и сказав, что тронут ее словами, но потом он вернулся. Твоя мать оказалась мудрой женщиной, распознав ложь и поняв, что он не прислушался к ней, и уехала. Но Ферре нашел ее. Спустя много лет, нашел случайно, благодаря доносу тех завистников, и сделал то, что считает правым делом…
На глаза у Астерет навернулись слезы.
— Почему я не знала об этом?
— Провидцы редко видят то, что касается их самих, — заметил Эрин.
— Но что тебя самого связывает с Ферре? — спросила Астерет.
— Мне бы не хотелось говорить об этом, но, может быть, ты сама когда-нибудь увидишь.
К очагу вернулись Белгор и Гил. Во взгляде юноши читались грусть и сострадание к воину, ставшему волей судьбы его наставником. Никогда Белгор никого не любил с тех пор, как Ферре расправился с его возлюбленной, и тот сад, который хотел бы посадить воин, будет посажен в память о ней.
— Ты говорила о переменах в мире, чаровница, — произнес Белгор. — Что за перемены?
— Я говорю о той, что ты видел в небе…
— Небесная посланница, — пробормотал Белгор. — Но продолжай же!
— Император давно просит небо о помощи. Это известно даже жителям окраин. И вот наконец его голос услышан…
— И ты уверена, что небо направило посланника в Империю, чтобы та помогла нам? Ты видела?
— Мой дар пока еще молчит об этом, но я чувствую, что скоро он явит мне откровение. Но в том, что падающая звезда, которую несколько дней назад все мы видели, является небесным посланцем, я не сомневаюсь.
Белгор взглянул на эльфа.
— Эрин утверждал, что это посланница…
— Ты видел? — Астерет воззрилась на эльфа. — Расскажи!
— Особо нечего рассказывать. Я только знаю, что она направляется в столицу, и именно поэтому следую туда вместе с Белгором, изображая пленника…
— Что ж, надо бы узнать побольше… — Астерет поднялась, нашла на столе какие-то измельченные травы, бросила в огонь.
Потом села обратно и устремила взгляд на пламя. Красно-рыжие языки жадно лизали почерневшие, обуглившиеся дрова. Их свет становился все ярче и ярче, пока не превратился в ослепительно белый…
И вот Астерет уже видит звезду, рассекающую непроглядную и плотную, как отрез черного атласа, ночь. Густой воздух неохотно пропускает ее, с шумом рвется под нестерпимо ярким светом, словно ткань, на мелкие лоскуты. Эти лоскуты разлетаются хороводом вокруг огненного шара и вдруг оборачиваются мерзкими рожами зеленокожих. В конце концов все заслоняет собой злобная физиономия тролля. И тролль вдруг превращается в человека в роскошных одеждах и венце, в драгоценном обруче, охватывающем голову. Император Мередор. Он стоит на балконе своего императорского дворца и говорит собравшимся под ним толпам о миссии Иноэль. Иноэль! Это имя возносится к небу и эхом повторяется в голове Астерет.
«Она спасет и очистит наш мир», — вторит эхом голос императора.
«Никогда! Никогда!» — шипение заглушает голос императора.
Синее небо оборачивается одеждой инквизитора.
«Я уничтожу тебя, как и твою мать», — бросает инквизитор.
Обоюдоострый крест-меч в его руках вращается смертоносным смерчем, летит быстрее молнии к ней. И вдруг от Ферре провидицу заслоняет эльф.
«Ты служишь смерти, не забывай об этом! — говорит эльф инквизитору. — Ты такая же нежить, как и слуги Мортис. Знай свое место, смертный!»
Эльф оборачивается к Астерет. Это Эрин или уже нет? Голос похож, но исполнен силы и власти. У него другая одежда… Черное одеяние, которое носят эльфы, скорбя по Галеану и Солониэль, сменяется другой, странной одеждой, каковой Астерет никогда прежде не видела. Почему-то она похожа на чешую. И Астерет впервые в жизни слышит в своем видении собственный голос и видит себя со стороны: в руках у нее появляется длинный меч.
«Не подходи ко мне! Не смей касаться меня!» — кричит она и выставляет вперед клинок.
Но Эрин протягивает ей руку.
«Погубишь меня, и тебе никогда не добраться до Ферре! Выбирай же!»
Полы эльфова плаща взметнулись ввысь, обернувшись черными крыльями дракона, и все утонуло во мраке.
Астерет открыла глаза. На нее смотрел эльф, и в его глазах она заметила притаившиеся смешинки, словно он видел то же самое, что и она. Эльф, как ни в чем не бывало, отпил из чаши травяного напитка и спросил:
— Так что же ты видела, провидица?
— Слишком все запутанно и странно. — Она покачала потяжелевшей головой: ощущение было как после дурного сна.
— Ты крикнула несколько раз, — произнес Гил, — чтобы к тебе не подходили! Кто угрожал тебе?
И юноша сжал рукоять меча. Белгор невольно улыбнулся и чуть качнул головой. А ведь не услышал его Гил! Слушал его рассказ о девушке с яблоками, но не услышал. Астерет — очаровательная девушка, и юноша уже невольно поддался ее обаянию. А ведь ей грозит та же опасность в лице вездесущего инквизитора. Да, Ферре готов погубить еще не одну жизнь, следуя долгу и продвигаясь по службе…
Астерет перевела растерянный взгляд с Эрина на Гила.
— Не знаю, — произнесла она. — Я увидела посланницу и узнала ее имя. Ее зовут Иноэль, император принял ее и объявил, что она спасет и очистит мир Невендаара. А потом я увидела инквизитора…
— Мы защитим тебя от него! — воскликнул Гил.
— Гил, нам надо в столицу, — вернул юношу к действительности Белгор. — Астерет остается здесь, на ней лежит большая ответственность — помогать людям в эти нелегкие времена.
Гил повернулся к воину и взглянул на него чуть ли не с отчаянием.
— Тебе надо учиться, — Белгор похлопал его по плечу. — Потом поступай, как знаешь. Я ничего не обещал твоему отцу, потому что не успел, но я пообещал самому себе, что обучу тебя всему, что знаю сам.
— Прости, Белгор, — юноша виновато опустил голову. — После той истории с яблоками я должен был понять, что Астерет угрожает опасность. Вдруг с ней что нибудь случится?
— Вряд ли Ферре найдет меня, — произнесла Астерет. — Скорее уж я его. Но пока его срок еще не пришел.
— Так что же твое видение? — напомнил эльф. — Значит ли оно, что жизни Иноэль угрожает Ферре?
— Это невозможно, — фыркнул Гил и посмотрел на эльфа так, словно тот сказал несусветную чушь. — Она же послана небом! Как может инквизитор пойти против небесной посланницы?
— Тише, Гил, — одернул его Белгор, осуждающе посмотрев на Эрина. — Эльф говорит не такую уж ерунду, как может показаться на первый взгляд. Инквизиция борется за власть. Кто знает, где проходит та граница, которую она осмелится пресечь в этой борьбе? По крайней мере, все, что свято для любого обычного человека — любовь, дружба, — для них пустой звук. И они все это попирают своими «безгрешными стопами»… Что ж, похоже, возвращение в столицу не будет таким спокойным, как я предполагал. Но у меня еще остались друзья при дворе, которые могут все разузнать и, если что, помочь. А теперь спать, с рассветом тронемся в путь. Пожалуй, стоит поторопиться.
Ночь промелькнула быстро, оставив после себя туман. Он вползал в пещеру длинными белесыми щупальцами. Разводя огонь, Белгор хмуро поглядывал на эти завитки. Впервые после предательского удара эльфийки ночь не закончилась для него кошмаром. Эльф, похоже, сдержал свое слово. Но сейчас это почему-то совсем не радовало Белгора. Эрин, кстати, давно исчез из пещеры, еще до пробуждения воина. Второй проснулась Астерет, приготовила на завтрак ячневую кашу. Гил проснулся последним и сидел у очага еще в полусне, глядя, как Астерет помешивает ложкой в котле. Когда еда была готова, появился эльф, словно он никуда и не уходил и только и ждал приглашения к завтраку.
— Можешь без предупреждения не исчезать? — хмуро бросил Белгор.
— Я не твой пленник, у нас уговор, — напомнил Эрин. — Да никуда я и не исчезал, осмотрел скалу снаружи. Может, вам это будет интересно узнать, что здесь когда-то жил дракон!
— Дракон! — воскликнул Гил. — А вдруг он вернется?
— Это было так давно, что за столетия из пещеры успел выветриться весь его дух, — заметил эльф с улыбкой. — Зато я нашел это.
Он показал драконий коготь, основание которого было обмотано алым шнурком.
— Ты нашел амулет? — удивился Белгор.
— Нет, я нашел коготь и сделал из него амулет. — Эльф надел его себе на шею.
— И от чего он будет оберегать? — поинтересовался Гил.
— Вряд ли от глупых вопросов. Хотя, жаль…
Гил покраснел как рак, и рука его потянулась к мечу, но Белгор остановил его взглядом.
— Что у нас на завтрак, прекрасная провидица? — поинтересовался Эрин, сделав вид, что не заметил действий Гила.
— Совсем уж не прекрасная, — отозвалась Астерет и немного грубовато вручила эльфу ложку.
— Ты или еда? — поинтересовался Эрин.
— У тебя очередной приступ острословия? — осадил эльфа капитан и взялся за ложку.
Они за пару минут умяли кашу. Во время еды Астерет изредка посматривала на воина, словно собираясь что-то сказать. Когда с завтраком было покончено, она обратилась к Белгору:
— Я хочу пойти с вами.
Белгор вздрогнул и чуть не выронил ложку.
— Нет!
— Я знаю, почему ты не хочешь меня брать, но… Я должна попасть в столицу!
— Зачем? Хочешь отомстить Ферре?
— Да.
— Вчера ты говорила, что срок еще не пришел! — Белгор нахмурился. — Я не возьму тебя с собой!
— Я все равно пойду в Фергал, с тобой или без тебя, — твердо произнесла она. — Насчет срока — я ошибалась. Пришло время расплатиться по долгам…
Белгор омрачился:
— Что ж, удерживать здесь я тебя не могу. Ты можешь рассчитывать на защиту, мою и Гила. — Он взглянул на юношу и увидел, что тот расцвел от радости.
— Отлично, по крайней мере, у нас не будет проблем с едой… — заметил философским тоном эльф.
— Проблемы у нас могут быть только от твоего острословия, — отозвался Белгор.
— Раз ты лишил меня моего оружия, приходится пользоваться тем, что осталось, — рассмеялся эльф и отвесил шутливый поклон.
Астерет начала собираться в дорогу. Она долго перебирала склянки и мешочки с зельями, пока, наконец, положила все, что считала необходимым, в свою дорожную суму. Гил залил огонь водой из котелка. Над кострищем взвилась прощальная струйка белесого дыма. Когда путники покинули пещеру, утренний туман уже давно рассеялся, в синем небе ярко сияло солнце.
Растаяла пещера в солнечном свете, растворилась среди зеленых склонов холмов, словно ее и не бывало. Астерет бросила последний взгляд через плечо, молчаливо отдавая дань уважения и прощаясь с тем местом, которое столько лет служило ей домом. Кто знает, вернется ли она сюда? Интересно, если Эрин, конечно, не врал, где тот дракон, что жил там когда-то? Что заставило покинуть его эти земли? Может быть, он нашел более надежное убежище? А может, дракон пал от меча какого-нибудь отважного рыцаря?
Путники вышли на дорогу, и вновь она, извиваясь охряной лентой, заскользила вверх-вниз по холмам. Лес вокруг оставался таким же мрачным и малопроходимым. А потом и вовсе сомкнул свои ветви над дорогой, образуя непроницаемый свод. Солнце почти не проникало сквозь густую листву, а дорога сузилась под давлением леса настолько, что, казалось, крестьянской телеге здесь уже не пройти.
Белгор нахмурился, достал из сумы карту, посмотрел в нее.
— Странно, — пробормотал он. — Мне казалось, что раньше все было иначе. И лес не был таким диким…
Он огляделся. Но до следующего поворота картина оставалась неизменной — вокруг были одни темные, поросшие мхом стволы и неимоверно густые, темно-зеленые, почти черные кроны деревьев. И хотя давно наступил полдень, под лесным пологом царил полумрак.
— Не нравится мне все это… — Белгор недовольно покачал головой и обратился к Астерет: — Мы на той же дороге? Или это какая-то другая и мы сбились с пути?
— Насколько мне известно, другой здесь поблизости нет, — ответила провидица.
— Что ж, определенно давно я не хаживал тут, раз не могу вспомнить это место, — хмуро бросил Белгор. — Держитесь настороже, не нравится мне этот лес… Эрин, можешь пойти впереди?
Эльф удивленно приподнял одну бровь.
— Будет очень странно, если пленник будет идти далеко впереди своих охранников…
— Очень сомневаюсь, что мы встретим здесь кого-нибудь из имперской стражи или инквизиции. А у тебя все-таки и глаз и чутье поострее нашего.
— Может, тогда ты мне вернешь хотя бы лук?
— Нет. В случае чего до меня ты добежать успеешь…
Эльф отвернулся от Белгора, выругавшись сквозь сжатые зубы, и пошел вперед.
— Тебе стоило отдать ему оружие, — упрекнула Астерет. — На нем нет доспехов.
— Не сомневаюсь, что он достаточно ловок и прыток…
— Ты жесток к нему. — Астерет нахмурилась.
— У меня есть все причины не доверять и не любить эльфов, впрочем, как и у любого другого подданного Империи. Они до сих пор захватывают наши северо-восточные земли.
— Тогда зачем ты согласился взять его с собой?
— Все не так просто, Астерет… Гил, расскажи.
И Белгор продолжил путь. Эльф маячил уже где-то далеко впереди, и воин совсем не хотел упускать его из виду. Гил же рассказал Астерет, каким образом Эрин оказался в их компании на пути в столицу.
— Белгор, но ведь он спас вам жизнь! Это дорогого стоит. — Астерет осуждающе нахмурилась и добавила: — Даже если он и эльф…
— Я не доверяю ему, провидица, и этим все сказано. И цель его путешествия тоже представляется мне весьма сомнительной. Что-то… Что-то в нем не то. Ты сама ничего не чувствуешь, чаровница?
— Прежде я никогда не видела эльфов, — Астерет пожала плечами. — Да, он кажется мне странным, но, может, это все лишь потому, что он не человек!
— Дойдем до Фергала и узнаем, ошибался ли я. Конечно, многолетняя служба на границе заставляет быть недоверчивым, но учит доверять чутью…
— Мне он тоже не нравится, — заметил Гил.
Астерет так же хмуро посмотрела вперед. Эльф, не обремененный оружием и доспехами, шагал легко и довольно быстро. А вот Белгору, похоже, заданный темп по вкусу не пришелся — лоб воина покрылся испариной, и он бормотал что-то совсем не лестное в адрес эльфа. Так они прошли почти четыре часа, лишь раз остановившись на короткий привал.
Дело шло к вечеру, и под лесным пологом сумрак сгустился еще больше. Эльф казался темной призрачной фигуркой среди таких же темных стволов деревьев. И вдруг он остановился. Белгор даже не сразу это понял, сделав еще несколько шагов. Путники замерли. Эльф постоял еще, словно прислушиваясь, а потом отпрыгнул назад, уворачиваясь от стрелы. И еще от одной. А потом тишину разорвали крики, на дорогу, размахивая обнаженными мечами, выскочило шестеро бородатых бродяг в живописных лохмотьях. Вид у них был самый дикий, и это впечатление они поддерживали с помощью страшных гримас и угроз.
У Эрина почти не было выбора: или броситься прочь сломя голову и подставить спину лучникам, или же встретить нападавших голыми руками. Он предпочел второе. Ловко нырнув под обрушившийся на него клинок, он схватил нападавшего за кисть, вывернул руку и подхватил выпавшее оружие. Одно подобное молнии разящее движение, и перед эльфом остались пять разбойников вместо шести. Белгор, обнажив меч, уже летел на выручку, за ним поспешал Гил со своим клинком. Однако когда они добежали до места схватки, перед эльфом стоял всего один бродяга, но из глубины леса, где скрывались невидимые лучники, продолжали лететь стрелы. Белгор с ходу развалил разбойника на две половины и бросился на остальных, прикрываясь от стрел, как щитом, своей сумой. Он поверг на землю одного лучника, на второго налетел и проткнул насквозь мечом Гил. Остальные нападавшие обратились в бегство. Белгор вдруг вспомнил об Эрине и повернулся к нему, удивленный его бездействием. И все стало ясно: две стрелы торчали у эльфа в предплечье, а третья — в груди, и кровь тремя полосками стекала, окрашивая его черную кожаную куртку в багровый цвет.
— Проклятье Бетрезену! — выругался воин.
— Вы как нельзя вовремя, — выдавил из себя Эрин, пытаясь улыбнуться, и рухнул без чувств прямо на Белгора.
— Клянусь Всевышним! — капитан выронил меч, подхватывая под мышки эльфа.
Эрин оказался неожиданно легким, наверное, даже легче тощего Гила, хотя телосложением они были похожи. Разве что эльф на пол головы выше.
— Стрелы, обруби стрелы со спины! — бросил Белгор Гилу и обратился к подоспевшей Астерет: — Осмотри раны, надо остановить кровь.
Гил осторожно обломил концы стрел, и Белгор медленно опустил эльфа на землю.
— Ты все еще считаешь, что поступил правильно? — спросила Астерет, опустившись подле эльфа на колени; хмуря лоб, она осматривала раны и одновременно искала в своей суме нужный мешочек со снадобьями. — Заметь, он не сбежал с поля боя и принял весь удар на себя.
— Я бы на его месте сделал бы то же самое, — возразил Белгор. — Это гораздо лучше, чем подставлять спину стрелкам. И дрался он превосходно, надо отдать должное…
Астерет наконец извлекла какой-то порошок, посыпала вокруг древков стрел и резкими движениями выдернула их одну за другой. Из ран брызнула кровь. Астерет вновь посыпала раны порошком, приложила сверху какие-то листья. Однако кровь продолжала течь.
— Что ж это такое? — воскликнула в отчаянии провидица.
И вдруг, как яркая вспышка, перед ее глазами возникло вчерашнее видение, в ушах зазвенел голос эльфа: «Погубишь меня, и тебе никогда не добраться до Ферре!»
Оглушенная Астерет опустила руки, ее прошиб холодный пот. Снадобья посыпались на траву.
— Что-то не так? — спросил Белгор.
— Кровь, я не могу остановить кровь, — прошептала Астерет. — Может, мои зелья эльфу не подходят…
— Гил, дай его мешок!
Юноша подобрал заплечный мешок эльфа, сброшенный им на землю в момент нападения.
— Может, здесь найдется что-нибудь полезное.
Астерет, хмурясь, осмотрела содержимое мешка.
— Не по душе мне, что приходится рыться в чужих вещах, но выбора нет… — прошептала она.
Внутри обнаружилось несколько мешочков. Астерет проверила их на ощупь. В каких-то из них были мелкие камни или руны, в других — травы. Прорицательница открыла те, в которых находились травы, принюхалась.
— Надеюсь, это поможет… Гил, Белгор, помогите.
Юноша и воин стащили с раненого куртку и рубаху, всю пропитавшуюся кровью. Астерет растерла пальцами недавно сорванные, пахнущие горечью листья, положила на раны на спине, груди и предплечье. Извлекла из своей сумы длинные полоски льняной ткани, туго перевязала.
— Он выживет? — спросил Гил, почему-то обращаясь к Белгору.
— Я видел воинов, которые излечивались и после куда более страшных ран. Но мы не в лазарете гарнизона. Нам надо продолжать путь.
— Мы возьмем его с собой?
— Да. Надо сделать носилки и побыстрее убраться отсюда. Место опасное.
— А если на дороге будет еще засада? — спросила Астерет.
— Будем надеяться, что нет. Но в лес мы уйти не можем, слишком уж непролазный он, а с раненым тем более.
Белгор с Гилом нарубили длинных тонких жердей, связали их между собой, закрепили сверху эльфийский плащ. Осторожно подняли Эрина, положили на носилки.
— Поспешим — скоро тут совсем будет темно. Нам надо отойти подальше и найти какое-нибудь убежище для ночлега.
Белгор и Гил подхватили носилки. Астерет шла рядом с ними, прислушиваясь к едва слышному дыханию раненого.
Сумрак сгущался, поглощая деревья и дорогу. Через полчаса пути Белгор понял, что еще чуть-чуть, и они уже ничего не будут видеть. Он сделал знак сворачивать с дороги. Они углубились в чащу и пробирались через вездесущий бурелом, пока Белгор не увидел три огромные ели, поваленные ветрами. Все они не упали до конца на землю, а зацепились верхушками друг за друга, образовав укрытый со всех сторон ветвями шатер. Путники положили раненого на землю. Белгор осторожно развел ветви руками. Внутри, под зеленым душистым пологом, оказалось вполне просторно и даже уютно. Землю устилал плотный слой осыпавшихся с елей иголок.
— Ненадежное укрытие, но защитит и от любопытных взглядов, и от ночного ветра.
Они затащили носилки с раненым внутрь. Белгор расчистил место для костра, достал из сумы кремень, кресало и трут. Через минуту его усилия дали результат: трут начал тлеть. Гил бросился его раздувать. Дальше в дело пошла сухая еловая хвоя. Вспыхнуло пламя маленького костерка. Астерет приготовила на нем какое то питье и влила раненому в рот.
— Гил, я караулю первым, — сказал Белгор, потягиваясь.
— Не стоит, — возразила Астерет. — Первые часы мне все равно надо приглядывать за раненым. Я разбужу тебя.
— Хорошо. Спасибо, Астерет.
Белгор и Гил укрылись плащами и заснули. Астерет убрала несколько головешек из костра, бросила в пламя какой-то порошок. Огонь, окрасившись в зеленоватый цвет, стал совсем крошечным, едва способным разогнать тьму в еловом шатре. Но снаружи его почти не было видно — так слабо светится в лесу какая-нибудь гнилушка.
— Надеюсь, нас не найдут, — прошептала Астерет, прислушиваясь к ночным звукам.
Но в лесу только тихо шумел ветер в кронах, да где-то вдалеке кричала неясыть. Она вернулась к раненому. Дыхание его стало более отрывистым, на лице выступили капельки пота. Астерет приложила ладонь ко лбу. Раненого охватил жар, он начал бредить. И вдруг тихо застонал, дернулся в сторону, словно во сне продолжал сражаться в недавнем бою.
— Тише, тише, — Астерет удержала его.
— Нет, ни за что, — сорвалось с его пересохших губ.
— Все кончилось, ты вне опасности, — шепнула ему Астерет.
— Нет, ничего не кончилось, — прохрипел раненый с закрытыми глазами, вытягивая к ней руку, и Астерет испуганно отпрянула от эльфа.
Но Эрин все еще не пришел в себя, как сперва ей показалось. Просто ее слова случайно совпали с его бредом и видениями.
— Тебе не сломить меня, Мортис! — процедил он сквозь стиснутые зубы.
У Астерет похолодело в груди. Это бред? Или сама Мортис хочет забрать жизнь эльфа? Обычный человек поверил бы в первое, но провидица скорее во второе.
— Ни мое тело, ни душа не будут принадлежать тебе, проклятая богиня… Нет, нет, не смей забирать ее…
Раненый заметался на носилках. Сбросил укрывавшую его куртку. На бинтах, там, где были раны, проступила кровь. Астерет удержала его, и к счастью, кровотечение не возобновилось. Он вдруг словно сдался, обмяк и расслабился. Провидица укрыла утихшего раненого его плащом.
— Верни мне Дэлиан, и я сделаю все, что ты пожелаешь, — прошептал он. — Верни мне Дэлиан…
Астерет взяла чашу с напитком, поднесла к губам раненого, но следующие его слова заставили провидицу вздрогнуть так, что она чуть не расплескала лекарство:
— Мортис, я поведу твоих воинов за собой. Нежить… Я не знал, что ею так легко управлять…
Волосы зашевелились на голове у Астерет. Голос раненого разительно изменился: он больше не был подавленным, теперь в нем появились командные нотки, он был исполнен решимости и торжества. Эрин стал таким сильным и властным, как в видении Астерет…
— Я сделаю все, что ты велишь, повелительница, я остановлю ее… Гибель уже не так страшна, когда знаешь, что в твоей власти давать жизнь после смерти…
По лицу эльфа скользнула слабая улыбка, он затих окончательно, погрузившись в глубокий сон, дыхание его выровнялось.
Но Астерет сидела подле него, дрожа от ужаса. Неужели Эрин подручный Мортис? Но как такое может быть? Ведь он не темный эльф! Да и темные эльфы уже не подчиняются богине смерти, перейдя под покровительство Галеана, если только все истории об этом не просто небылицы, передаваемые из уст в уста.
Но нет, слова о Мортис — это не бред раненого. То, что так тщательно скрывал Эрин, прорвалось наружу в тот миг, когда он был не властен над своими мыслями… Как случилось, что светлый эльф стал подручным мрачной богини? Что он пообещал ей? Кого он хочет остановить?
Догадка молнией пронеслась в голове Астерет, и она едва не вскрикнула от открывшегося ей. Цели своей Эрин и не скрывал, он шел в Фергал, чтобы узнать о миссии Иноэль. Но что, если цель посланницы ему уже известна от той же Мортис? Мортис знает, чем грозит ей явление посланницы небес, и поэтому она послала Эрина остановить Иноэль…
От этих мыслей, которые, подобно ярким вспышкам, разогнали тьму неведения, Астерет стало не по себе. Она вскочила, кинулась к Белгору, чтобы разбудить его и рассказать об услышанном от Эрина. Но ее рука замерла, так и не коснувшись плеча воина. И вновь Астерет вспомнила вчерашнее видение. «Погубишь меня, и тебе никогда не добраться до Ферре!» — сказал эльф в ее видении.
Да, если она разбудит Белгора, если воин узнает… Она не сомневалась, что уже ничто не остановит его, и он убьет эльфа. Убьет эльфа, а Астерет не сможет подобраться к Ферре и отомстить ему. Но что, если все это ложь? Иногда видения обманчивы, и если неправильно растолковать их смысл, можно подвергнуть жизнь опасности. Астерет вновь опустилась на колени подле раненого, не сводя с него глаз. Что за странное предупреждение? Неужели от ее теперешнего решения так много зависит?
— Я должна узнать правду, — прошептала она.
Она дождется выздоровления эльфа и расспросит его обо всем. И если все услышанное окажется правдой… Месть Ферре — вот что мешало Астерет сделать выбор. Но может быть, им посчастливится добраться до инквизитора гораздо раньше? А уж потом Астерет расскажет об опасности, грозящей Иноэль со стороны Эрина…
Еще через час, убедившись, что жар у раненого понемногу спадает и он уже не бредит, Астерет разбудила Белгора. Воин поблагодарил, принял из ее рук чашу с горячим травяным чаем. Астерет плотнее завернулась в плащ, закрыла глаза, но еще долго не могла уснуть, прислушиваясь. Однако вокруг было тихо. Лишь Белгор, сидевший у костерка, иногда менял позу да чуть шебуршил прутиком в почти угасших угольях…
Утро наступило серое и мрачное. Раненый эльф в себя не пришел, у него был легкий жар, но дыхание было спокойное. После скромного завтрака Белгор велел Астерет заняться раненым, а сам в сопровождении Гила пошел разведать путь.
— Гил, будь внимательнее, — сказал он юноше. — Еще не хватало набрести на лагерь вчерашних разбойников.
Они пошли налегке к дороге, но так и не нашли ее.
— Что же это такое? — воскликнул в сердцах Белгор. — Куда делась эта проклятая дорога, забери ее Бетрезен?
— Я ничего не понимаю, учитель, — Гил развел руками. — Мне казалось, что мы идем правильно.
— Не иначе сам Водоворот устроил в здешних лесах хаос!
Они походили еще, но дорога словно растворилась в чаще леса.
— Погоди-ка, Гил, поднимемся на холм, может, с него видно будет.
Белгор и Гил взобрались по довольно крутому склону на вершину. Там ловкий юноша полез на дерево.
— Осторожно, Гил! — крикнул Белгор, когда юноша уже достиг вершины и стоял на совсем тонких ветвях.
— Не вижу, еще чуть-чуть поднимусь, не беспокойтесь, учитель, дерево выдержит.
Он залез еще на целых три фута выше, ветвь стала чуть клониться под его весом, но Гил достиг желаемого, его голова высунулась из плотного лиственного полога. Вокруг, сколько хватало глаз, лежали такие же заросшие лесом холмы. И вдруг удача! Гил разглядел узкую просеку, пересекающую лес прямой линией.
— Вижу дорогу к северо-востоку от нас! — крикнул он сверху и начал спускаться с ловкостью белки.
Вскоре он очутился около Белгора.
— Молодец, Гил! — улыбнулся воин. — А то я уже совсем было отчаялся выбраться из этой чащи.
— Не верю, что вы можете отчаяться, учитель, — заметил Гил.
Они вернулись к Астерет, подхватили носилки с раненым и после часа борьбы с зарослями выбрались на дорогу. Если то, что открылось перед ними, можно было так назвать. Лес был выкорчеван и валялся по краям просеки изломанными и уже полусгнившими стволами. На земле остались какие-то борозды, местами размытые дождями.
— Странноватое место мы нашли, — заметил Белгор. — Гил, ты уверен, что это то, что ты видел сверху?
— Больше ничего похожего на дорогу я не обнаружил.
— Что ж, пойдем здесь, по крайней мере, просека ведет в нужном нам направлении. А там посмотрим. Этим путем, похоже, давно никто не ходил, на земле нет ни единого следа.
Путники двинулись вперед. Необычная дорога шла достаточно прямо, лишь огибая редко попадающиеся крутые склоны холмов да вкрапления крупных скал. Так они прошли до самого вечера, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть и поесть. То, что они несли раненого, ни Белгора, ни Гила особенно не утомляло. Эльф оказался необычайно легок, и Белгор, который шел впереди, часто оборачивался, ему все казалось, что Эрин свалился на землю и носилки пусты.
— Ну что, Астерет, как чувствует себя эльф? — спросил воин во время очередной остановки на ночлег.
— Ему гораздо лучше. Жар спал. Надеюсь, завтра он уже придет в себя. И, может быть, вам уже не придется тащить его на себе.
— Даже если он очнется, вряд ли так быстро встанет на ноги, — с сомнением покачал головой Белгор. — Но знаешь, наверное, тебя это порадует, когда эльф оправится, я верну ему его оружие. Ты права, Астерет, до столицы еще далеко, а без оружия и без доспехов он далеко не уйдет…
Астерет попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Да, действительно, зачем оружие и доспехи тому, у кого есть более действенное оружие и чья жизнь в руках самой Мортис.
— Ты не рада? — спросил Белгор, внимательно вглядевшись в нее. — Ты ведь очень переживала за нашего эльфийского «друга». Или… может, ты еще что-то знаешь, провидица?
— Нет. Пока нет. Просто я немного утомлена дорогой, я никогда так далеко не путешествовала раньше.
— Прости, я об этом не подумал. Отдохни, а мы с Гилом сегодня сами позаботимся об ужине.
Они поели и начали готовиться к ночлегу.
— Поступим, как и вчера, — предложила Астерет Белгору. — Я послежу за раненым, потом разбужу тебя.
— Хорошо.
Гил и Белгор заснули. Астерет еще какое-то время сидела около костра. Потом приготовила питье и влила в рот эльфу.
— Ты вполне поправился, и это приведет тебя в сознание… — прошептала она.
Некоторое время ничего не происходило, но потом лицо эльфа дрогнуло, и он распахнул глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, пытаясь сдержать волнение.
Он поморщился, зажмурился на миг.
— Раны еще болят, — тихо произнес он. — Сколько я был без сознания?
— Не так долго, со вчерашнего вечера.
— Где мы сейчас?
— На какой-то очень странной дороге… Ту, по которой мы шли вчера, мы потеряли.
Эрин попытался приподнять голову, но тут же с шипением схватился за раненое предплечье.
— Злишься на Белгора?
— Нет, я ему благодарен, — фыркнул эльф. — Опытный воин, а додумался до такого… Хотя жертвовать жизнью врага, наверное, и благородному рыцарю не зазорно…
— В этом ты прав, — Астерет кивнула. — Так кто такая Дэлиан?
Эрин вонзил в чаровницу такой ледяной взгляд, что по спине Астерет пробежали мурашки. Ей показалось, что эльф обладает каким-то тайным даром, словно читает все ее мысли.
— Дэлиан? — спросил Эрин, не спуская с нее глаз.
— Вчера ты бредил. И это было не единственное имя, которое ты произнес.
— И какое имя я еще произнес? — Астерет увидела, как насторожился эльф.
— Имя богини смерти, — решилась она и нахмурилась. — Как ты можешь служить ей?
Эрин напряженно смотрел на нее. И вдруг расслабился. Он неожиданно улыбнулся.
— Не верю своим глазам — ты просто возмущена этим!
— Да, может, это выглядит смешно и нелепо, но… Я никогда не видела эльфов, однако то, что я слышала о них, вряд ли можно назвать хорошим. И вдруг я знакомлюсь с одним из них, мне рассказывают о том, как он благородно спас юношу и воина — имперцев — от нежити. Когда же воин в благодарность не очень хорошо обращается с ним, мне кажется, что все это несправедливо. Но как же я ошибалась! Воин мудр, что не доверяет тебе. Если нежить слушается тебя, то не ты ли направил ее в деревню, не ты ли виноват в смерти мельника Римила, который так хорошо относился к тебе? А спасение Белгора и Гила — хорошо разыгранный спектакль!
Улыбка растаяла на губах эльфа, и он стал мрачен.
— Мне жаль, что я разочаровал тебя, Астерет, но поверь, у меня есть очень веская причина. В других обстоятельствах я бы непременно пришел на помощь нуждающимся, будь то даже имперцы…
— Расскажешь это Белгору!
— Нет, Белгор ничего не узнает, — жестко произнес Эрин. — И ты ему ничего не расскажешь.
Его голос вновь обрел ту силу и властность, которые так пугали Астерет.
— Что помешает мне?
— Твоя месть. Это единственное, что у тебя осталось. Ты сделала месть целью своей жизни, и ты не откажешься от нее.
— Ферре… Но каким образом ты связан с ним?
— Я ищу его, и это все, что тебе нужно знать.
— Его, а не Иноэль, которую приказала тебе уничтожить Мортис?
Эльф тихо рассмеялся.
— Нет, моя цель — Ферре. Держись меня, Астерет, и ты добьешься желаемого.
— Почему я должна тебе верить?
— Посмотри, — эльф показал ей куда-то наверх.
Астерет задрала голову, и крик ужаса застыл у нее на губах. К ней тянуло скрюченные сучья-руки склонившееся над ней дерево.
— Это хуорн. Основательно потрепанный со времени прохода здесь его собратьев. Но он раздавит тебя как лягушонка в своих древесных объятиях, если ты решишь выдать меня. А теперь слушай. Я могу приказать ему сделать это прямо сейчас, и поверь, ни Белгор, ни Гил не подумают, что это моих рук дело… Но я не хочу этого. Ты умна, отважна. У нас схожая цель, и мы можем помочь друг другу…
Астерет с трудом заставила себя повернуться к эльфу.
— Что насчет посланницы? Ты, кажется, собирался узнать, в чем ее цель?
— Она мне известна, — Эрин, сжав зубы, приподнялся, сел на носилках, держась за раненое плечо.
— Что же это? — в нетерпении воскликнула Астерет, позабыв о страшном, нависшем над ней хуорном.
— О, поверь, скоро об этом заговорят в каждой деревне… — Эрин поморщился. — А теперь, если тебе действительно интересно, я расскажу, почему я… ищу для Мортис Ферре, и о том, кто такая Дэлиан.
Астерет обернулась, но хуорн исчез, и сколько бы она ни вглядывалась во мрак, так его и не увидела.
— Дэлиан — это моя возлюбленная. Хрупкая и сильная одновременно, ловкая и отважная. Она была одной из лучших разведчиц нашего клана… До тех пор, пока однажды она не попала в засаду нежити и… Дэлиан так и не вернулась назад. Я не смог смириться с потерей. Мое сердце разрывалось от боли и разлуки. И часто, на свой страх и риск, я в одиночку уезжал на границу, в то самое место, где пропал ее отряд. И однажды, предавшись воспоминаниям, я не заметил, как опустилась ночь, и вдруг оказался окружен отрядом нежити. С ужасом я обнаружил среди них свою Дэлиан. Она стала одной из них, но по-прежнему была так же прекрасна, как тогда, когда была жива. Я не смог сдержать слез и закричал, призывая Мортис к ответу. За что она так наказывает тех, кого создала когда-то? И мой яростный крик был услышан. Мортис сама явилась передо мной.
«Ты хочешь получить обратно свою возлюбленную? Ты взываешь к справедливости? Ее не существует в мире Невендаара!» — сказала она и протянула ко мне свои руки, лишенные плоти.
Но я не испугался и не отступил.
«Я не Галеан и не побегу от тебя, — твердо сказал я. — Наш творец оказался слаб. Но мы, его творения, не такие. И я готов разделить твое горе и умереть, потому что не вижу жизни, как и ты, без своей любимой».
И Мортис остановилась и не коснулась меня, но сказала:
«Что ж, ты выбрал, и твоя жизнь принадлежит мне, но принадлежит до тех пор, пока ты не сделаешь кое-что важное для меня. Если сможешь, в награду я отдам тебе Дэлиан».
«Ты отдашь мне Дэлиан? — изумился я. — Разве это возможно?»
«Найди для меня инквизитора Ферре, тогда ты получишь Дэлиан обратно».
И она исчезла. Исчезла и нежить. И лишь Дэлиан оставалась еще несколько минут.
«Забери меня, Эрин! Слушай мою повелительницу и сделай то, что она хочет! И тогда мы снова сможем быть вместе».
Она исчезла, а я пустился в долгий путь…
Эльф замолчал, а Астерет смахнула выступившие на глазах слезы. Она живо представила прекрасную эльфийскую воительницу, волею судьбы разлученную со своим любимым. Да, Эрин был готов пойти на многое ради нее, встав на ужасный путь, ведущий в царство Мортис. Как же все действительно несправедливо!
— Но зачем Ферре Мортис? Может, он нужен ей живой?
— Не живой, поверь мне. Так ты поможешь мне, Астерет?
— Да, но если ты поклянешься не причинять вред ни Белгору, ни Гилу!
— Я не имею ничего против старого вояки, ни против мальчишки. Я клянусь тебе, Астерет.
Эльф откинулся на носилки, закрыв глаза. Астерет же вновь посмотрела во тьму. Там, где над просекой было видно небо, сияли звезды. Так вот, значит, как появился этот путь! Когда-то тут прошли хуорны. Астерет содрогнулась, она слышала много леденящих кровь историй о том, как какой-нибудь неосторожный путник попадал в лапы этого древесного чудовища, затерявшегося среди лесов во время последних войн с нежитью. Провидица подошла к Белгору, разбудила воина. Воин хмуро огляделся.
— Хоть эльф и сказал, что избавил меня от кошмаров, но один все-таки проник в мой сон.
— Что же тебе приснилось? — Астерет закуталась в плащ и опустилась на землю.
— Спи, а то от моей истории весь сон пройдет. — Белгор улыбнулся, потянулся и придвинулся поближе к костру.
Незадолго до рассвета его сменил Гил. А утром Белгор проснулся от шипения. В последнее видение воина даже прокралась змея, ускользнувшая от воина в заросли, и тщетно Белгор пытался достать ее мечом. Однако в реальности никаких змей не было. Это шипел от боли очнувшийся эльф, а Астерет заново обрабатывала ему раны и меняла повязку. А тот морщился, сжимая зубы.
«Экие мы нежные», — подумал про себя с усмешкой Белгор и поднялся на ноги.
Гил с выражением презрения и, пожалуй, ревности на лице наблюдал за действиями целительницы.
— Очнулся? — спросил Белгор.
— А ты уже не надеялся, да? — привычным, чуть ядовитым тоном отозвался эльф.
— Не такие уж опасные раны у тебя были, — заметил Белгор и взглянул на Астерет.
Но провидица на этот раз не взглянула на него с упреком.
«Она уже не защищает эльфа, интересно почему?» — подумал Белгор.
Астерет закончила с ранами. Эльф встряхнул куртку, стал оглядываться вокруг, словно что-то ища.
— А где моя рубашка? — поинтересовался он.
— Она вся в крови, и боюсь, безнадежно испорчена, — заметила Астерет и указала на багровый ком в углу носилок.
— Ничего подобного… — Эльф встряхнул комок, распрямляя. — Есть у меня в запасе одно бытовое заклинание.
Он что-то прошептал, порыв ветра взметнул рубашку. Ткань разгладилась, но цвет ее остался неизменным. Эрин как ни в чем не бывало натянул ее на себя, следом куртку, цедя ругательства, когда просовывал в рукава раненую руку. Плотно застегнул пуговицы на куртке, и та полностью скрыла багряную, как и вышитые на куртке листья, рубашку. А до Астерет и Белгора только сейчас дошло, что рубаха вовсе не была пропитана кровью, — она сама по себе имела такой цвет. Они переглянулись с недоумением. Эрин же поднялся с земли, чуть пошатнувшись. Но остался стоять на ногах.
— Ты уже в силах идти сам? — поинтересовался Гил, с кислой миной следивший за всеми действиями эльфа.
— Да, тебе не придется меня больше тащить…
— Гил, отдай ему лук и клинок. — Белгор изучал эльфа: тот был еще бледен, но на вид вполне оправился. — Но учти, у самой столицы мы все же заберем у тебя оружие.
— Как знаешь, — Эрин склонился над носилками, освобождая свой плащ от жердей и приводя его в порядок.
Они позавтракали и двинулись по дороге. Эльф вновь шел впереди, но на этот раз держа в руках лук. Астерет внимательно поглядывала на деревья вокруг, гадая, есть ли тут еще хуорны. Она так загляделась на какой-то корявый и страшный большой пень, что зацепилась одеждой за колючий кустарник, вскрикнула, заметавшись, пытаясь высвободиться, и окончательно запуталась в колючих ветвях.
— Астерет! — крикнул Белгор и с недоумением воззрился на девушку. — Что случилось?
Астерет поймала взгляд эльфа, в котором плясали смешинки. Эрин едва заметно, с неодобрением качнул головой. Провидица перевела смущенный взор на Белгора.
— Ничего, просто мне показалось… Я просто запуталась…
Гил обнажил меч, готовясь вступить в борьбу с колючим кустом, но его отстранил Эрин.
— Дайте мне.
Он что-то прошептал, куст дрогнул, ветви раздались в сторону, и Астерет освободилась. Эльф вытащил из ее плаща несколько оставшихся острых шипов.
— Не поранилась?
— Нет, — ответила она и покраснела под взглядом Белгора.
Путники продолжили путь. Когда эльф вновь ушел вперед, Белгор чуть придержал Астерет за локоть.
— Что произошло, Астерет?
Она с удивлением посмотрела на него.
— Ты говорила, что тебе показалось… Утром, помнишь, я сказал, что мне приснился странный сон. Мне приснился хуорн, который оплел своими ветвями всех нас и пытался задушить.
— Вот как? Знаешь, а мне пришла утром мысль в голову, что эта дорога могла быть проложена хуорнами… — Она опустила глаза в землю. — А эти борозды? Только их цепкие корни могли оставить их.
— Ты удивительно наблюдательна, — заметил Белгор. — И если ты права, в чем я мало сомневаюсь, то надо держаться от деревьев подальше. Конечно, с нами эльф, умеющий, как оказалось, заговаривать их, но сможет ли он помочь нам с хуорном… Кстати, об эльфе…
У Астерет чуть не выскочило сердце, и она задержала дыхание.
— Ты точно ничего не видела, Астерет? Или, может быть, вы о чем-то говорили?
— Я больше ничего не видела, Белгор. А говорили мы с ним только о мести…
Белгор нахмурился и с сомнением покачал головой.
Когда за вечерело, просека неожиданно резко повернула к востоку и пошла в этом направлении, сколько хватало глаз. Белгор приблизился к эльфу, в задумчивости глядевшему на восток.
— Астерет предположила, что такую дорогу могли проложить только хуорны, — заметил воин.
— Что ж, здесь они решили вернуться домой… Впрочем, холмы кончились, да и лес поредел, можем идти через него, а если повезет, найдем твою дорогу, имперец.
Они вошли в лес, нашли уютную полянку, окруженную густым кустарником боярышника. Астерет осмотрела раны эльфа, совсем уже затянувшиеся, и не стала даже накладывать повязку.
— Я караулю первым, потом ты, Эрин, Гил последним.
— Какое высокое доверие! Ты оказал мне честь, капитан, — насмешливо заметил эльф.
Белгор остался сидеть у костра, остальные легли спать. Ночь опустилась на лагерь. В вышине, в кронах деревьев, гулял ветер, но внизу было тихо и спокойно. Огонь горел ровно, его не беспокоил даже легкий сквознячок. Белгор достал карту, гадая, в какую сторону их занесло. Как бы там ни было, они идут в нужном направлении. Белгор свернул карту, спрятал в дорожную суму. Еще через два часа он разбудил эльфа, а сам тотчас провалился в темный, без сновидений, сон.
В эту ночь кошмары обошли стороной Белгора, но завладели Астерет. Провидице снилось, что она бредет по темному лесу, поспешая за мелькающим вдалеке огоньком, кусты цепляются за нее, не пускают. Хуорны тянут к ней сучья, скрипя своим древесным скелетом, гибкие лианы свистят в воздухе, пытаясь поймать и опутать ее. Но она прорывается. И вдруг лес расступается. Она оказывается на поляне на каменном круге. Посреди этого круга каменный алтарь, на котором горит мертвенно-синий огонь. Его призрачное пламя освещает мрачную фигуру — черные кости, злой оскал черепа. Перед алтарем на коленях еще одна черная фигура, и Астерет узнает эльфа. Эрин бросает в пламя какой-то порошок, что-то шепчет, и оно разгорается ярче. Потом он обнажает клинок, ранит левую ладонь, и капли его крови падают в огонь.
— Я жертвую свою кровь тебе, Мортис, — различает слова эльфа Астерет. — О ты, некогда любимая Солнцем Солониэль и погубленная им же… Пусть твоя месть принесет виновным страшные муки и будет такой же долгой, как доставленные тебе страдания…
Статуя освещается белым светом. Дух прекрасной женщины отделяется от черного уродливого остова, приближается к эльфу. Призрачные руки ласкают лицо замершего в восхищении Эрина. Она зависает над ним, ее губы касаются его, а эльф, не вынеся этой неземной красоты, опрокидывается навзничь и падает без чувств на землю.
— Ты принадлежишь мне и служишь только мне, — шепчет белесый призрак и рассеивается, как туман.
Астерет пробудилась в холодном поту, и ей с трудом удалось удержаться от крика… Но что это? Она огляделась, и внутри у нее все похолодело: Эрина не было, а остальные два ее путника мирно спали. Она едва не бросилась искать таинственный алтарь, но тут же одернула себя — в ночном лесу это было бы невозможно. Она еще некоторое время лежала, не шевелясь, прислушиваясь, а потом ее сморил сон. Утром ее разбудил Белгор. Астерет поискала глазами и обнаружила эльфа, занятого починкой своего плаща. Она едва дождалась окончания завтрака и момента, когда они отправятся в путь. Едва мужчины выстроились походным порядком, она догнала эльфа и взяла его за запястье, повернула его ладонь к себе. Но на ней не было даже царапины, не говоря уже о шраме от пореза, который должен был остаться.
— Что случилось, Астерет? — с недоумением поинтересовался Эрин.
— Этой ночью мне приснилось что-то не очень хорошее…
— Снам нельзя верить, даже если ты и провидица. — Эльф высвободил руку.
— А если это был не сон, а видение?
— Тебе лучше знать, — заметил он и прошептал: — Чего ты хочешь от меня, кроме того, что я уже пообещал тебе?
— Не оступись окончательно, — Астерет нахмурилась.
— Любопытно, — он едва заметно улыбнулся. — Два провидца рядом, и наши видения проникают друг в друга… Боюсь, что все будет выглядеть еще более запутанно…
— Я так не думаю. А ты не так давно говорил, что ты не провидец…
Он вновь чуть улыбнулся одним лишь уголком рта, и вновь смешинки заплясали в его глазах. Астерет посмотрела на него в недоумении.
— Поверь, я знаю, что делаю, — сказал эльф примирительно.
— Твой дар?
— Просто считай, что у эльфов все немного не так, как у людей. Извини, я пойду вперед, а то Белгор всю спину уже мне просверлил своим взглядом. И твой юный поклонник, кстати, тоже.
— Что? — Астерет покраснела.
Эльф лишь развел руками, мол, тут я точно ни при чем, и ушел вперед. Астерет, все еще смущенная последними словами эльфа, приноровилась к шагу Белгора и, задумавшись, пошла рядом.
Днем лес неожиданно кончился. Путники вышли на равнину. Где-то левее нашлась дорога, та ли, не та, но путники зашагали по ней и к полудню оказались в небольшой, в десяток домов, деревне. Здесь царило какое-то радостное оживление. Путников встретили приветливо, однако на эльфа все-таки бросили косые, недобрые взгляды, хотя и удовлетворились разъяснениями Белгора. Местные жители только и говорили, что о появлении небесной посланницы, которая принесет очищение и мир многострадальной земле Невендаара. К ним послана избавительница! Так сказал провидец из крепости Норт, и слова его разнеслись по округе быстрее пожара.
— Все же мы забрали гораздо западнее, — заметил Белгор, достав карту и раздумывая над дальнейшим путем. — Дорога, по которой мы шли изначально, как раз шла мимо крепости Норт, огибая Паучьи горы справа. Мы же сейчас находимся точно на юге от города Рок.
— Паучьи горы? — спросил Гил. — Почему они так называются, учитель?
— Когда-то давно там водилась всякая нечисть вроде огромных пауков. Но потом, конечно, от нее избавились, ведь до Фергала от гор рукой подать.
Однако голос Белгора прозвучал так, словно воин засомневался.
— Уверен, что нечисть перевелась? — полюбопытствовал едко эльф. — Помнится, ты и в той дороге не был уверен, давно не хаживал, а там возьми да и заведись разбойники.
— Да, я не уверен, — хмуро признал Белгор. — Может, в смутные времена горы вновь стали опасными.
— Но мы конечно же пойдем через них, невзирая на опасность, да, имперец?
Белгор изучал эльфа: острый взгляд, полный яда, смесь язвительности и презрения. Еще чуть-чуть, и они обернутся ненавистью. Что ж, эльфу любить Белгора не за что. Но что он хочет? Всего лишь издевается или ему вдруг понадобилось пройти опасным путем?
— Мы потеряем дня три, обходя Паучьи горы что слева, со стороны Санкелана, что справа — со стороны крепости Норт, — спокойно отозвался Белгор. — Но торопиться нам некуда. И ты прав, рисковать нам незачем.
Белгор ждал, что на это скажет эльф, но тот лишь хмыкнул.
Передохнув и еще послушав новости, путники пустились в путь. Они минули еще несколько сел. И все то же нервное оживление царило и там. Эта невольная радость передалась Гилу и Белгору. И лишь эльф хмурился, глядя на это веселье, в глазах его мелькало то же презрение, то ли до сих пор тщательно им скрываемое, то ли появившееся только сейчас. Астерет, приглядываясь к эльфу, заметила это и встревожилась. Может быть, ему известно что-то еще, но он ей не сказал?
Вскоре остался в стороне Рок. Белгор решил не заходить в город и не тратить времени. Они свернули на дорогу, идущую от городских ворот на северо-запад, к Санкелану. Потянулась равнина, покрытая полями и редкими дубовыми рощицами. По правую руку от путников выросли и заметно приблизились Паучьи горы, еще вчера синевшие где-то далеко в дали. Белгор нет-нет да и посматривал на зеленые взгорья, совсем не выглядевшие опасными, а потом переводил взгляд на их язвительного спутника. Но Эрин, казалось, утратил к Паучьим горам всякий интерес.
На ночлег Белгор остановил отряд в открытом поле. На севере из-за гор показалась огромная Большая луна, заливая все вокруг серебристо-зеленоватым призрачным светом. Астерет долго глядела на диск, уже вскоре оказавшийся в самом зените. Свет луны не давал ей заснуть. Да провидица и не собиралась спать, она решила подкараулить эльфа и узнать, не отлучится ли он вновь этой ночью. Ведь вокруг не было леса, в котором бы он мог скрыться.
И ее ожидания оправдались. Эльф караулил около часа, а когда Большая луна уже зашла, а из-за гор показался краешек Малой луны, он поднялся и растворился во мраке. Астерет, прилагая все усилия, чтобы не выдать себя, последовала за ним. Эрин ушел далеко в гущу полевых трав, но слабого бледного света Малой луны хватало, чтобы Астерет не потеряла его из виду. Наконец эльф остановился на прогалине, достал маленький мешочек, вытряхнул что-то на ладонь, то ли камушки, то ли дощечки, и бросил перед собой.
«Руны!» — промелькнуло в голове Астерет, и она зажала рукой рот, чтобы сдержать крик — синий свет встал столбом, разросся, угасая, и перед эльфом неожиданно появилась целая рощица молодых деревьев. Эрин ступил под ее полог и исчез.
— Он открыл портал! — прошептала Астерет и, уже не скрываясь, бросилась в темный ход меж стволов.
А дальше все повторилось, как в прошлом сне. Ветви деревьев и кустов цеплялись за Астерет, но она вырывалась, шла дальше, пока не оказалась перед алтарем с черной статуей Безмясой. Астерет воззрилась на изваяние и замерла, содрогаясь от ужаса. Но дух Мортис уже покинул святилище. Эрин лежал перед черной каменной фигурой без сознания. Рядом валялся окровавленный клинок.
Астерет подняла его, потом схватила эльфа за руку и потащила назад. Из глаз ее текли слезы. Деревья несколько раз больно хлестнули ее по спине и лицу, но все же пропустили. Вытащив эльфа из чародейской рощи, Астерет сама повалилась без сил и увидела лежавшие рядом руны. Она взяла одну, и роща вновь засветилась. Тогда Астерет собрала их все, бросила руны в валявшийся рядом мешочек. И роща истаяла, исчез призрачный свет, и теперь перед ней лежали подсвеченные лунным сиянием бескрайние поля Империи.
Астерет перевела дух, а потом, склонившись над эльфом, дала ему несколько звонких пощечин. Он подскочил и уставился на провидицу с недоумением, словно только что очнулся ото сна.
— Что? — Он огляделся, посмотрел на нее и все понял. — Как ты посмела последовать за мной?
Он в гневе схватил ее за руку и сжал так, что Астерет вскрикнула от боли.
— Ты обманул меня! Но прежде всего ты обманул самого себя! — воскликнула он. — Ты поклоняешься Безмясой, и тебе уже не нужна твоя Дэлиан! Любовь богини — это же гораздо…
Эрин отвесил ее пощечину:
— Не лезь в то, чего не понимаешь, глупая девчонка. — Эрин вскочил и рывком поднял ее на ноги.
У Астерет от удара потекли слезы, и она прижала к горящей щеке ладонь. Эрин отобрал у нее мешочек с рунами, поднял клинок.
— У нас одно общее дело, — продолжил он. — И только одно. В другие не смей соваться!
— Ты был без сознания! — выпалила она.
— Знаю, не первый раз, и вполне обходился без твоей помощи, — процедил он сквозь зубы. — Успокоилась? Возвращаемся.
Всю ночь Астерет ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть.
«Он обманул меня, рассказал красивую сказку об утраченной возлюбленной, а я поверила, как последняя дура, пожалела его, — ругала она себя. — Тоже мне, провидица. Но даже если Эрин — всего лишь слепое орудие Мортис, я должна узнать, что он задумал на самом деле. Выбора нет, мне придется все рассказать Белгору…»
Под утро Астерет задремала, а когда ее разбудил Белгор, чаровнице показалось, что она только на мгновение сомкнула веки. Ей чудилось, что сон продолжается. Девушка распахнула глаза и с удивлением уставилась на воина, утопавшего, словно небожитель, в белом облаке.
— Дурные видения? — спросил, хмурясь, Белгор.
— Да, почти не спала, — Астерет потерла лоб. — Еще и голова разболелась.
— Да у тебя жар, — рядом неожиданно оказался эльф, опустился рядом с ней на колени.
У Астерет перехватило дыхание, когда он вонзил в нее свой ледяной взгляд. Но при этом Эрин продолжал говорить вполне обычным тоном:
— Может, тому виной сырой воздух?
Эрин извлек из своей сумы склянку, смочил пальцы маслянистой жидкостью, остро пахнувшей смесью трав. Затем тремя резкими движениями втер зелье ей в виски и рывком поднял на ноги.
— Скоро пройдет, — бросил он и исчез в тумане.
Астерет осталась стоять перед Белгором.
— Надеюсь, эльф прав, ты очень бледна, Астерет. Хотя, — Белгор повел рукой и улыбнулся, — вокруг нас все и так белое.
Астерет поежилась. Промозглый туман, висевший молочной, невесомой рекой над полями и лугами, забирался под одежду, от него бросало в дрожь. И провидица плотнее запахнулась в плащ.
— Уже позднее утро, а он не расходится, — с беспокойством заметил Гил, озираясь по сторонам.
— Самое главное, дорога у нас под ногами. Не потеряемся, — заверил его Белгор и стукнул по земле каблуком, словно проверяя торный путь на прочность.
Охряная лента тракта с вкраплениями мелких камушков никуда не исчезла. Белгор с опаской взглянул на эльфа, ожидая от него какой-нибудь колкости на предмет его познаний в географии Невендаара. Но тот, зевая, отвернулся и явно не был настроен отпускать с утра шутки. Тем не менее Белгор решил удвоить осторожность:
— Пойду-ка сегодня первым я…
Но и на это эльф смолчал, закутавшись в плащ и нахохлившись, как замерзшая сонная птица.
Они шли без привалов до полудня, а туман все не расходился. Однако Белгор не беспокоился — дорога цвета охры никуда не делась, продолжая виться между зелеными полями и холмами. Он часто оглядывался на спутников, но те, не отставая, шли за ним. Гил разговаривал с Астерет. Чуть позади них плелся эльф.
Астерет рассеянно слушала Гила, думая о ночном приключении, и все никак не могла набраться мужества и рассказать все Белгору. Эльфийская мазь взбодрила ее и заставила головную боль отступить. А вдруг это магия, и зелье Эрина лишило ее смелости и поселило сомнения в себе?
Дорога стала прямой, стрелой рассекая туманные луга. Белгор вдруг замедлил шаг, когда ему показалось, что на него надвигается из тумана что-то темное. Но это всего лишь замаячил впереди лесок. Когда путники подошли к лесу, поднялся ветер, и туман отступил, открыв путникам широкий обзор. Дорога убегала вдаль, справа и слева виднелись тонкие стволы молодого березняка. Между легкими белыми облачками, которые, казалось, вот-вот заденут верхушки деревьев, виднелось бездонное лазурное небо.
Желтая лента дороги вывела Белгора и спутников на пологий холм, где уже не было тумана. Они вышли на лесную поляну, ярко освещенную солнцем. На ней и расположились путники, греясь после пребывания в холодной мгле, а заодно и подсушивая отсыревшую одежду. На соседних полянках эльф насобирал целую шапку земляники, такой спелой и вкусной, что даже Гил, больше всех сторонившийся Эрина, не отказался от лакомства.
Все это не укладывалось у Астерет в голове. Юноша поклялся отомстить за смерть отца, а виновник его гибели, не моргнув глазом, угощает своего кровника, словно так и должно быть.
Астерет почувствовала угрызения совести. Ведь тут есть и ее вина. Почему она до сих пор не собралась с духом и не поведала обо всем Белгору? Но может быть, месть у эльфов лишена всякого смысла? Но нет, она отринула подобные мысли. Создательница эльфов во всю мощь показала, на что способна ее месть, одним махом сметя с лица Невендаара огромное королевство и погубив тысячи алкмаарцев. И среди эльфов достаточно много последователей Мортис. Просто, похоже, вовсе не месть двигала Эрином.
Из его полных недомолвок слов об инквизиторе нельзя было сделать вывод, что он собирается мстить Ферре или кому бы то ни было. И она задумалась о словах Эрина, что цель всей ее жизни — месть Ферре. Что ж, месть — всепоглощающее чувство, ей подвержены и боги, и смертные. Страшным орудием она становится в сильных руках любого, готового поспорить с судьбой, переломить ее… Астерет невольно сжала кулаки. Да, она в плену этого грозного чувства, но потом, исполнив свой долг перед погубленными Ферре людьми, она станет свободной…
— Бетрезен меня побери! — громко выругался шагавший впереди Белгор. — Нет, этими дорогами точно завладел Водоворот!
Путники подошли к Белгору и поняли, что так возмутило воина. Дорога неожиданно сузилась, превратившись в едва заметную каменистую тропку, ретиво взбиравшуюся на крутой склон и терявшуюся в тумане.
— Я не сомневался, что ты отличный проводник, — подал впервые за весь день голос Эрин.
— А я все меньше сомневаюсь, что это твоих рук дело! — не сдержавшись на этот раз, вспылил воин, положив ладонь на рукоять меча.
Эльф проигнорировал его грозный жест и шутовски развел руками:
— Ну и зачем бы мне понадобилось плутать здесь, имперец? — поинтересовался эльф. — Или ты полагаешь, что мне не понравилось идти в обход, а в голову пришла замечательнейшая мысль, что имперец, который последние двадцать лет безвылазно сидел в гарнизоне, помнит каждую тропку в этих горах? И разумеется, гораздо быстрее взбираться на кручи, спускаться в обрывы и пропасти, чем обходить горы стороной…
Белгор смерил его убийственным взглядом, достал карту, мельком посмотрел на нее.
— Быстрее, если знать тропу, — сказал спокойно Белгор.
К нему вернулась его обычная сдержанность.
— Я, например, не знаю здешних троп, — воскликнул Эрин. — Знал бы, не стал навязываться в попутчики. Да еще лучше наколдовал бы туман и шел бы себе спокойно до самой столицы.
— Ладно, ладно, — отмахнулся от него Белгор. — Что ж, раз с дорогами в здешних местах полный хаос, придется идти через горы. И я, пожалуй, очень смутно помню эту тропу. Но возвращаться назад и идти в обход нет смысла. Так мы потеряем еще не меньше дня. Пойдемте. Посмотрим, куда нас выведет эта тропка.
И он снова пошел впереди, взбираясь по довольно крутому склону. Футов через двести туман рассеялся, и путники невольно остановились, оглядываясь. Дорога завела их в те самые Паучьи горы. Они стояли на краю пропасти. Внизу, в долине, ровным слоем лежал туман, так и не собираясь расходиться. Местами из него торчали верхушки особенно высоких деревьев. А перед путниками ввысь уходили зеленые взгорья, увенчанные голыми скалами. От них серыми реками тянулись полосы давних камнепадов. Паучьи горы были стары, гранитные их клыки затупились и теперь медленно разрушались, рассыпаясь в каменную крошку. Тропа уводила имперцев и эльфа все выше, шла мимо одного из камнепадов, петляя между цепким колючим кустарником, и исчезала за скалами. На левом склоне гор уже лежала тень, а солнце опускалось за один из каменных клыков.
— Здесь быстро темнеет, — заметила Астерет.
— Поторопимся, — сказал Белгор и продолжил подъем.
Они поднялись до скалы. Тропа уводила дальше, скользила по самому краю пропасти и вновь устремлялась вверх. Через полчаса тень горы легла на их склон. Стремительно вечерело.
— Учитель! — Гил указал рукой направо.
Белгор увидел небольшой овраг. В склоны его местами врезались скалы, и в одной из них юноша углядел то ли пещеру, то ли промоину.
— Отлично, Гил, — похвалил Белгор. — Неплохое будет укрытие.
Они свернули в овраг. Дно его было засыпано камнями, вырванными с корнями сухими деревьями и кустами. Их травяные собратья что есть сил цеплялись крепкими корнями за каменистую почву, у некоторых растений корневища уже наполовину висели в воздухе, похожие на клочья длинной, желтой, спутанной бороды. Астерет отмахнулась от корней, задевших ее голову. Впереди овражек перегораживало давно упавшее дерево с кривеньким стволом. Белгор проверил ногой на крепость искореженный полусгнивший ствол, покрытый какими-то седыми космами. Он забрался на него и подал руку Астерет.
— Осторожно, — Гил дал ей свою.
Астерет улыбнулась воинам, предложившим ей помощь, подала обоим руки и перебралась через поверженное временем или бурями дерево. За ней последовал Белгор. После этого и Гил легко перемахнул через замшелый ствол. И в этот миг послышался треск, земля ушла из-под ног путников. Астерет закричала, проваливаясь во тьму. Однако падали они недолго. Гил больно ударился коленями о землю, но не более. Астерет повезло больше, и она шлепнулась на кучу сухих веток и травы. А Белгор и вовсе приземлился на ноги. Воин задрал голову и увидел на фоне круглого отверстия эльфа. В руках его был лук и наложенная на тетиву стрела.
Теперь-то уж Белгор имел полное право обвинить эльфа во всех возможных грехах, и он уже собрался это сделать вслух. Однако тот, выругавшись, совершил нечто из ряда вон выходящее — спрыгнул вниз прямо на Белгора. Тот едва успел отшатнуться. Эрин же, не обращая ни малейшего внимания на Белгора, весь собрался и прицелился, метя во что-то у себя над головой.
— Ты с ума сошел! — закричал воин, придя в себя. — Зачем ты спрыгнул, как мы теперь выберемся наружу?
Однако в следующий миг Белгор краем глаза заметил, как что-то темным комом падает сверху прямо на них. Зазвенела тетива, с мерзким хлюпаньем стрела вошла в тело огромного паука, грохнувшегося оземь. Белгор опять едва успел увернуться, выхватил меч и несколькими ударами отсек отвратительные лохматые лапы. Но и очутившись на земле, они продолжали биться в агонии.
— Что-то мне совсем не хотелось оставаться снаружи, — обронил эльф. — И я решил присоединиться к вам. Компания имперцев — это все же лучше, чем оказаться обедом пауков.
— Пауков? — дрогнувшим голосом спросила Астерет.
— Да, сейчас остальные пожалуют, — хмыкнул эльф. — А я думал, что дева, решившая добраться до Ферре, много лет живущая в гармонии с природой в лесу, не станет бояться пауков.
— Но не таких огромных! — воскликнула Астерет.
Белгор огляделся, приметил кучу сухих веток и полез в сумку за кремнем и кресалом.
— Быстрее! — поторопил его Эрин и, не дождавшись, черкнул пальцами в воздухе.
Искра магического пламени упала на сухие сучья, которые мгновенно вспыхнули, осветив все вокруг. Путники оказались в настоящей гигантской паучьей норе. Стены земляного зала, в который они провалились, были завешены коконами, с куполообразного потолка свешивались серые клочья паутины, а в полу темнели бесчисленные отверстия других, более мелких нор.
Гил, стоявший ближе всех к одному из таких проходов, взмахнул мечом, и бросившийся на юношу паук рухнул на землю, беспомощно суча ногами. Второй удар пришелся точно в пучок злых черных глаз. Из щели в земле рядом с Астерет высунулись бурые, мохнатые лапы, а следом показались похожие на клещи жвалы, и паук выбрался из норы. Девушка застыла от страха на месте, не в силах пошевелиться. Гил, подскочив к пауку, перерубил коленца, а эльф пустил в туловище огненную стрелу. Раненый паук вспыхнул, словно сухой хворост, и убрался в свою щель.
Однако теперь темно-рыжие и черные пауки градом посыпались сверху. Эльф только и успевал спускать тетиву, а Белгор и Гил — разить пауков ударами мечей. Астерет по-прежнему стояла, сжимая в руке кинжал, но так и не отважилась приблизиться ни к одному чудовищу, пока одно не свалилось на нее с потолка. Астерет закричала от ужаса. Гил и Белгор бросились к мерзкой твари и нанесли удары одновременно, а эльф всадил в него последнюю стрелу. Брюхо паука лопнуло, заливая провидицу чем-то зловонным. И Астерет упала, лишившись чувств. Гил кинулся к девушке, а эльф, выругавшись, бросил бесполезный лук и обнажил свой Клинок Грани. Пауки полезли на них изо всех дыр.
— Громдок на твою голову, мальчишка! Оставь ее! — крикнул эльф.
— Гил, нам нужен твой клинок! Слышишь, даже наш «друг» эльф отчаялся… — крикнул Белгор.
Гил вскочил на ноги, убедившись, что с Астерет все в порядке.
— Да когда ж вы кончитесь? — вскричал эльф, зарубив одним молниеносным движением сразу двух пауков, причем клинок его перелетал во время этого действа из одной руки в другую.
— Может, ты их огнем? — крикнул Белгор. — Или запал кончился?
— Можно и так сказать! — откликнулся эльф. — Лучше совсем подпалить это Бетрезеново гнездо!
Он вновь чиркнул пальцами по воздуху. Разлетевшиеся во все стороны искры упали на паутину, трупы поверженных пауков, свисавшие с потолка коконы — все вспыхнуло, как порох.
— А как выбираться будем, ты придумал, умник? — рявкнул Белгор.
— А как же! — И эльф нырнул в один из туннелей.
— Гил! — заорал Белгор.
Они подхватили под руки все еще не пришедшую в себя девушку и с обнаженными мечами бросились вслед за эльфом. Однако пауки не преследовали беглецов, зато их нагоняла туча удушливого черного дыма. Эльф бежал впереди, освещая путь горящей и сеющей вокруг искры веткой. Он разрубил клинком серый полог паутины, перегораживающий туннель, и полез куда-то наверх.
— Руку давай! — крикнул Эрин, оказавшись на поверхности, и вытянул из дыры Белгора. Следом они вытащили все еще бесчувственную Астерет. И последним из паучьего логова был извлечен Гил.
Белгор и Гил вновь подхватили провидицу под руки. Эльф бросил догорающую ветку в нору и зашагал куда-то в темноту. В горах уже давно царила ночь. Ветер холодил разгоряченных битвой воинов. Над головой сияли звезды, делая небосвод похожим на усыпанное драгоценными камнями ожерелье. Но этот свет, мерцающий в небесах, мало освещал землю, и его хватало лишь на то, чтобы с трудом различать контуры предметов.
— Эй, ты, не так быстро! — крикнул Белгор эльфу. — Не хватало нам вновь провалиться в такую же нору! И так темно, ничего не видно.
— Чтобы узнать о логове паука, мне не обязательно его видеть, — отозвался Эрин.
— Что же ты тогда не предупредил? — возмутился Гил.
— Не я же шел первым, не так ли, имперец?
— Так, так, — нехотя согласился Белгор.
Еще около часа они шли в темноте. Потом эльф остановился.
— Оторвались? — спросил Гил.
— Да, они не будут преследовать так далеко. Особенно такую тощую и мелкую добычу, как ты.
— На себя посмотри! — огрызнулся Гил.
— Согласен с тобой, Гил, — улыбнулся Белгор. — И ты уж извини меня, но я устал нести нашу провидицу. Тащить эльфа было гораздо проще.
— Я не доставлю тебе больше такого удовольствия, имперец.
И все трое, не сговариваясь, устало опустились на камни. Белгор и Гил бережно уложили Астерет. Воины запахнулись в плащи, привалились спинами к скалам и мгновенно заснули, позабыв о карауле.
Астерет очнулась и в ужасе распахнула глаза. Последнее, что она видела, это страшный волосатый ком, обрушившийся на нее сверху. Но вокруг разлилось бледным светом утро. Провидица села, и ей предстала странная, если не страшная картина. Ее путники с позеленевшими лицами лежали рядом, укутанные сетью паутины.
— Белгор, Гил! — закричала в ужасе Астерет.
Оба воина подскочили на месте, схватившись за так и не вложенные в ножны мечи.
— Ну, зачем так орать-то? — прошипел эльф, зажимая одной рукой ухо, а другой — протирая глаза.
Он поднялся на ноги, оглядываясь, и уставился на Гила с Белгором с таким видом, будто готовил очередную колкость.
— Прежде чем произнести хоть слово, посмотри сначала на себя! — ощетинился Гил.
Эльф невозмутимо последовал совету, оглядев себя: плащ был покрыт обрывками паутины, а в нескольких местах его украшали отрубленные паучьи лапы.
— Вот дерьмо! — произнес наконец он. — Громдок им в глотку!
— При даме не выражаться! — прикрикнул на него Белгор.
— Ох, чем ближе столица, тем больше мы вспоминаем об этикете? — фыркнул Эрин и взглянул на провидицу. — Астерет, ты, кстати, тоже выглядишь…
Астерет взглянула на себя и зажмурилась.
— Снимите с меня это! — пискнула она жалобно.
Гил отцепил от ее плаща несколько омерзительных отрубленных паучьих ног. Эльф потянул носом.
— Пахнет водой, где-то недалеко течет ручей, — заметил он. — Было бы неплохо смыть с себя все это…
Они поднялись в гору, прошли несколько сот футов вдоль скальной стены. Послышался шум воды. Вскоре они вышли к ручью, который срывался вниз с каменной плиты и падал в небольшое горное озерцо, окруженное редким кустарником.
— Как хотите, но я умоюсь первым, — заявил эльф.
— Ты не уступишь даже Астерет? — полюбопытствовал Белгор.
Эльф поморщился:
— Хорошо, ей я уступлю.
Они спустились вниз, к озеру. Эльф в сердцах всадил меч в прибрежный песок и отошел в сторону. Астерет скрылась за кустами, а усталые, невыспавшиеся воины, цедя сквозь зубы проклятия, принялись счищать с себя прилипшие клочья паутины, намертво вцепившиеся в одежду паучьи лапы, бурые клочки волос, ошметки внутренностей и прочую гадость. Гил сел на песке, камешком счистил с клинка паучью слизь. И перевел взгляд на воткнутый рядом клинок эльфа. И тут же понял, что хозяина меча след простыл.
— А где эльф? — спросил Гил.
Удивленный Белгор, занятый очисткой сапог, поднял голову. Гил в тревоге вскочил на ноги и бросился к зарослям кустарника.
— Оставь, Гил! Гил! — крикнул вслед ему Белгор, но юноша уже скрылся из виду.
Гил осторожно пробирался среди деревьев и кустарников, разводя ветви руками. И вдруг перед ним открылась голубая гладь озера, Астерет стояла под струями водопада, смывая с себя остатки страха и ужаса, и наслаждалась свежестью воды. Выстиранная одежда провидицы лежала как раз у ног Гила.
— Нехорошо подглядывать, — услышал он за спиной язвительный голос эльфа.
Гил обернулся, покраснев до кончиков ушей. Эльф же, нисколько не таясь, лежал, опершись на локоть, на плоском валуне чуть выше Гила.
— А ты сам чем занимаешься? — вспылил юноша, подойдя к нему.
— Я? — Эльф тронул рукой лежавший рядом пук срезанных прутьев. — Делаю себе новые стрелы. Или ты полагаешь, что меня может волновать рыжая имперка? Что я прельщусь ее красотой, если это можно так называть? Хотя, — Эрин показал острым подбородком на Астерет, — отдельные части ее тела выглядят достаточно неплохо… — сказал эльф и устремил на Гила насмешливый взор. — Мне всегда казалось, что вы, имперцы, находите нас уродливыми, — добавил он. — Неужели мы ошибались?
— Так и есть! — с вызовом сказал Гил и сжал кулаки.
— А что же ты так тревожишься? Тогда я не в счет. — Эрин поднялся и шагнул к озеру со словами: — Моя очередь совершить омовение!
Гил обернулся. Астерет выходила из воды во всей красе своей наготы, как ни в чем не бывало, оделась, ничуть не стесняясь того, что рядом оказались эльф и Гил.
Смущенный Гил, повесив голову на грудь, вернулся к Белгору. Вид у молодого человека был несчастный. Воин бросил на юношу проницательный взгляд и догадался, что произошло.
— Астерет — дитя леса. Это роднит ее с эльфом, — заметил Белгор. — Тебе не стоит…
Юноша удивленно поднял глаза на воина.
— Я только хотел сказать, тебе не стоит обращать на эльфа внимания. Он специально задевает тебя. Даже я не всегда могу сдержаться… И все же мы отлично бились все вместе в подземелье! А вот и Астерет.
Провидица одарила их улыбкой и села на плащ, обсыхая на солнце. Скоро явился эльф с пуком прутьев под мышкой. Гил искупался следующим, а последним под струи водопада встал Белгор.
Путники обсохли, поели. Белгор вновь стал изучать карту. А эльф затачивал наконечники стрел и прилаживал к древку где-то добытые перья. Судя по выражению лица, он не очень был доволен результатами своих усилий и, видимо, очень жалел стрел, сгоревших в паучьем логове.
— Эрин, ты пойдешь первым, — сказал Белгор, поднимаясь с земли, когда эльф закончил свою работу.
Спустя некоторое время Эрин вывел их на какую-то тропинку. Белгор решил, что ведет она в нужном направлении. Так они и шли два дня подряд. Астерет все эти дни терзали сомнения относительно истинной сущности Эрина, но она так и не решилась раскрыть Белгору его тайну. А эльф нет-нет, да и кидал на нее многозначительный взгляд. И тогда Астерет вспоминала и о своей миссии, и о подлости Ферре, и о хуорне, который мог в любой момент исполнить приказ Эрина.
Пауков больше не было, а может, эльф удачно обходил все их норы стороной. И наконец, тропа пошла на спуск. Впереди темнел лес, подступивший к самому подножию гор.
К полудню они спустились на равнину, и страшные Паучьи горы остались у них за спиной.
— Мрачный лесок, — заметил Белгор, показывая рукой на темные деревья, вставшие перед ними стеной. — Надеюсь, тут не будет пауков…
Они прошли несколько сот футов, остановились. Везде торчали угольные остовы деревьев, словно лес скалил свои изломанные зубы. Впереди показалась прогалина, почерневшая от лесного пожара. Белгор хотел шагнуть вперед, но ему мешало какое-то смутное предчувствие. И вдруг он понял, в чем дело: рядом была нежить. За долгие годы службы на границе интуиция только раз подвела Белгора.
— Не может быть! — капитан обнажил меч. — Что делает нежить в самом средоточии Империи?
И воин шагнул вперед, за ним последовал Гил. Астерет пошла было за ними, но чья-то ладонь зажала ей рот. Другая рука удерживала ее за талию.
— Я знаю, что ты хочешь ему все рассказать, Астерет, — торопливо зашептал эльф ей на ухо. — Но я не имею к тому, что здесь происходит, ни малейшего отношения. У меня есть цель, и тебе она известна. Или ты полагаешь, что я единственный подручный Мортис в Империи?
И он отпустил ее. Астерет повернулась к эльфу, сердце провидицы готово было выскочить из груди, она дрожала от испуга. Эльф же, не проронив больше ни слова, двинулся вслед за Белгором и Гилом. Астерет проглотила застрявший в горле комок и поспешила за ним.
Вокруг расстилалась мрачная местность. Обугленные деревья в черном кружеве ветвей были полностью лишены коры, на искореженных стволах сияли мертвенным светом грибы и лишайники. Эти ужасные деревья напомнили Астерет все того же хуорна. Но, к счастью, на сей раз это были всего лишь страшные на вид стволы и пни погибшего леса. Серая земля под ногами напоминала пепел. Белгор остановился, выйдя на тропку, и, хмурясь, осторожно двинулся дальше. Тропа провела их мимо заброшенного селения. Дома были пусты, дерево прогнило, крыши обвалились. А дальше за селеньем лежало старое кладбище. Все могилы были разрыты.
— Где-то здесь должны быть личи. Я уже представляю целую толпу живых мертвецов, — процедил сквозь зубы Белгор.
Они двинулись дальше, и тропа вывела их на каменный круг с алтарем и черной статуей отвратительного вида. Сердце Астерет чуть не выпрыгнуло из груди, когда Белгор воздел руку с мечом и со всей силы обрушил его на фигуру богини Смерти. Девушка в испуге повернулась к эльфу. Но тот стоял, безучастно глядя, как Белгор и Гил разрушают статую. И лишь рука эльфа сжимала амулет из драконьего когтя.
— Не хочешь помочь нам, эльф? — крикнул Белгор. — Ах да, ты же бессмертный, что тебе до этого?
Статуя вдруг засияла мертвенно-синим светом, и Астерет от ужаса едва не потеряла сознание, решив, что сейчас здесь появится разгневанная богиня. Но нет, в то же мгновение молния ударила в черную фигуру, и та разлетелась перед опешившими от неожиданности Белгором и Гилом на мелкие кусочки. Треснул и развалился на куски алтарь. Страшные деревья вокруг рассыпались в прах, а серую землю затянуло зеленой травой.
— Как это им удалось? — спросила Астерет шепотом, показывая кивком на Гила и Белгора.
— Слишком стар этот алтарь и давно заброшен. Здесь почти не осталось магии. В данном случае без мага здесь было бы не обойтись, — ответил Эрин.
— Ты не вступился за свою богиню, эльф, — заметила Астерет.
— Как я тебе уже сказал, у меня есть куда более важная цель…
Путники двинулись дальше. Лес чуть посветлел. На следующем привале и Гил, и Белгор заточили свои мечи, затупившиеся при крушении статуи.
— Сколько нам осталось до столицы? — спросила Астерет.
— Не больше двух дней, — ответил Белгор. — Дальше, надеюсь, уже обойдется без приключений. Должны начаться обжитые земли.
Лес закончился, впереди замаячила какая-то деревушка. Но она, к изумлению Белгора, тоже оказалась покинутой и заброшенной, хотя и совсем недавно. Но что самое неприятное, они снова нашли разрытое кладбище! И земля на могильных раскопах была совсем свежей.
— Что-то не нравится мне все это, — произнес Белгор, задумчиво обозревая местность. — С чего это нежить разгулялась, можно сказать, на подступах к столице?
От деревни в сторону Фергала шел торный тракт. Воин повел своих путников по нему, настороженно всматриваясь в расстилающиеся вокруг леса и поля. Однако признаков присутствия нежити больше не обнаружилось. Вокруг зеленели луга, чуть позолоченные вечерним солнцем. Где-то вдалеке белыми столбами поднимался к небу дым невидимых деревень.
Дорога нырнула в лесок, который быстро кончился, и взобралась на верхушку поросшего вереском холма. Отсюда было видно, что дальше она пробегает еще по двум более низким вершинам, спускается вниз и сливается с другой, более широкой дорогой.
— Вот по ней-то нам и следовало идти! — воскликнул Белгор, показывая на нее рукой. — Что ж, эти места я уже помню. И до Фергала рукой подать. Завтра днем уже будем там.
Слова воина ободрили путников, и они поспешили вниз, спускаясь с холма. Белгор еще чуть задержался, глядя вперед. Где-то там, в вечернем сумраке ему уже мерещились высокие башни столицы. Наконец-то он вернется домой!
И вдруг его как будто что-то кольнуло. Охваченный тревогой, он обернулся и вскрикнул:
— Да поможет нам Всевышний!
Из леса, который они только что покинули, выехал темный рыцарь на черном коне и двинулся дальше по дороге на вершину холма. А следом за ним показались темные фигуры с жезлами, сиявшими зеленым светом. Эти фигуры, как почудилось воину, передвигались, не касаясь земли ногами. А из леса уже выступала целая армия живых мертвецов. Белгор машинально выхватил меч. Однако он сразу понял, что на этот раз против такой армии им не выстоять… Путники, обнаружив, что Белгор отстал, побежали назад, взлетев на вершину холма. Гил, заметив опасность, судорожно вцепился в рукоять меча и воскликнул:
— Откуда они взялись, учитель?
Но Белгор лишь крепче сжал рукоять меча. Он не знал, что делать. От напряжения мысли путались у него в голове, ему хотелось как-то ободрить Гила, но все слова вдруг разлетелись, как испуганные птицы.
А из леса, уже накрытого пологом ночи, одна за другой выступали узкие высокие тени. Словно черные муравьи, они струились по дороге, как темный поток, выливающийся из опрокинутого сосуда.
Астерет бросила отчаянный взгляд на Эрина, но лицо эльфа выражало недоумение.
— Откуда они взялись? — спросила чаровница.
— Понятия не имею, — прошептал Эрин. — Видишь ли, богиня не посвящает меня во все свои планы…
Астерет повернулась к шествующей нежити и замерла от страха. Носферату — ужасный всадник смерти — заметил имперцев. Его шпоры вонзились в бока огромного черного жеребца, и тот, храпя, огромными скачками помчался вверх по дороге. За Носферату, ничуть не отставая, устремились четыре Чумы. Носферату достиг Белгора, черный меч поднялся в мощном замахе и вдруг словно наткнулся на невидимый барьер. Жеребец с каким-то болезненным хрипом взвился на дыбы, попятился, ударяя в воздух передними ногами.
Зеленое отравленное облако, вырвавшееся из жезлов Чумы, так и не достигнув путников, рассеялось. Ударили оземь тяжелые копыта жеребца, опустившегося на все четыре ноги. Он еще подался назад, вбок. Чума последовала за ним. Но докатившаяся до путников волна живых мертвецов вдруг расступилась и обогнула их, как будто те стояли под невидимым стеклянным колпаком. Мертвецы видели их, тянули к живым людям отвратительные, лишенные плоти руки, но вынуждены были идти мимо, не причиняя им вреда. Обойдя их, они вновь смыкались и шли дальше, возглавляемые Чумой. Белгор, Гил и Астерет с изумлением смотрели на медленно шествовавшую мимо орду. Носферату дождался, пока последние воины смерти минуют путников, отсалютовал им черным мечом и, тронув жеребца шенкелями, тем же торжественным шагом двинулся за своим войском.
— Он отсалютовал нам? — ошарашенно прошептал Гил.
— Не нам. — Белгор обернулся к эльфу.
Эрин стоял с луком за спиной, меч его был вложен в ножны, а на груди пылал алым колдовским светом его талисман — коготь дракона.
— Вот оно что, — произнес Белгор. — А я все думал, что же в тебе не так…
Воин направил меч на Эрина, но тот криво усмехнулся, отступая вслед за Носферату.
— Моя жизнь принадлежит Мортис, имперец! И только богиня Смерти сможет забрать ее.
— Ты не уйдешь от меня, гнусный приспешник Мортис, хоть стой за тобой вся ее армия! Лжец и вероломный предатель! Убийца!
— Да, за мной ее армия, — подтвердил эльф. — И я легко могу повернуть ее обратно.
— Что же тебе мешает? — гневно крикнул Белгор.
— Клятва.
— Кому ты клялся? Стой!
— Не в этот раз, имперец. — Эрин швырнул перед собой на землю какую-то руну.
Из земли взметнулось, извиваясь, словно змеи, множество лиан, они опутали своими кольцами Белгора и Гила, лишив их малейшей возможности сопротивляться.
— Прощай, имперец. Жаль, что не вместе мы вступим в столицу. Это было бы забавно… — Эрин посмотрел на провидицу, протянул ей руку. — Ты пойдешь со мной, Астерет?
— Нет, — она отшатнулась от эльфа.
— Как знаешь. Но у нас одна цель, и наши дороги когда-нибудь пересекутся…
Он повернулся, сбежал с пригорка и растворился в сумраке ночи. Путники так и не поняли, последовал ли он за Носферату или свернул с дороги. Армия мертвецов между тем достигла перекрестка. И по соседней дороге к ней шла еще одна такая же. Синим пламенем полыхнула арка раскрывшегося портала, обе армии прошли в него и исчезли.
— Что это значит, Астерет? Ты знала, что Эрин слуга Мортис? — спросил Белгор, извиваясь в путах и пытаясь освободиться.
— Я давно собиралась рассказать тебе, — Астерет достала свой кинжал и попыталась рассечь кольцо лианы.
Но не тут-то было.
— Стоим как два болванчика, — ругнулся Белгор. — Гил, ты как?
— Думаю, как поскорее добраться до убийцы моего отца, — сдавленно произнес Гил: боль и ярость смешались в его голосе: — Как он мог, да будь он трижды эльфом и врагом, как он мог тронуть…
Он осекся, с трудом сдерживая слезы бессилия.
— Такого замечательного человека, как Римил, светлого и доброго ко всем? — закончил за него Белгор. — Держись, Гил.
Путы вдруг ослабли, упали на землю и рассыпались в прах.
— Какая мерзость, — Белгор стряхнул с себя остатки коричневой пыли. — До столицы недалеко, и нам надо опередить приспешника Мортис. Астерет, я жду объяснений.
— Я очень виновата, — глухим голосом произнесла провидица. — Но он обещал мне помочь добраться до Ферре. Я так хочу отомстить ему!
— Как ты могла сговориться с ним? — воскликнул в нетерпении Гил. — Что произошло?
— Он обещал, что поможет мне добраться до Ферре, если я не выдам его тайну. Меня посетило видение, иначе я не поверила бы ему…
— Как давно ты знаешь, кто он?
— Когда Эрин был ранен, он бредил и в забытьи произнес имя Мортис, и стало понятно, что он служит ей… А потом я видела, как он поклонялся Мортис в одном из ее святилищ… Я выдала себя, но эльф не расправился со мной, хотя мог… Более того, он дал мне клятву, что не причинит вам вреда…
— Видимо, очень сильно ему надо было в столицу, коли он дал такую клятву. — Белгор задумчиво посмотрел на север, туда, где ночь скрывала Фергал. — Что ему там нужно? Не верить же его словам, что он хотел собрать вести о небесной спасительнице?
— Когда я узнала, кто он, я решила, что он не врет, Белгор. Его цель — Иноэль. Мертвая Иноэль.
— И ты молчала? — крикнул Гил с осуждением.
— Он сказал, что это не так, что в действительности ему нужен Ферре.
— Что ж, наш бывший спутник умеет сбивать с толку. На кой ляд ему Ферре? Ему и тем более его госпоже?
Астерет только беспомощно покачала головой. Белгор же посмотрел на перекресток, где исчезла армия костяков.
— Мортис что-то задумала… Но мы упустили эльфа, а значит, и шанс узнать об этом. Давайте остановимся ненадолго на отдых и за полночь продолжим путь. Нам надо спешить.
— Прости меня, Белгор, — произнесла Астерет. — Прости меня, Гил.
— Ты слишком доверчива, Астерет, — упрекнул ее Белгор. — Но ведь он для верности еще и запугал тебя…
— Да, на той просеке, по приказу эльфа, меня мог убить хуорн, — выдавила из себя провидица.
Хмурый Гил думал о том, что никогда не простит Астерет. Но, взглянув на нее, понял, что не сможет этого сделать. К тому же во всем виноват проклятый эльф! Юноша крепко стиснул рукоять меча.
— Он ответит за это! Он ответит за все! — пылко воскликнул он. — Что ж, Астерет, я прощаю тебя…
— Спасибо.
— Я тоже, — сказал Белгор. — Но впредь будь откровенна с нами, Астерет. Ложь всегда может превратиться в ловушку для лгуна. Порой в смертельную ловушку.
Шум, похожий на прибой, что бьет о скалы, заполняет все пространство главной площади Фергала. Толпа людей, словно море, колышется среди крутых каменных берегов — окружающих ее узких трехэтажных домов с острыми крышами. Солнечные лучи скользят по головам, по шапкам, по шлемам, отражаются в глазах горожан и приезжих, исполненных радости и надежды. Все, от последнего простолюдина до придворных и вельмож, испытывают этот странный восторг, недоступный лишь одному человеку.
В арке окна дворца инквизиции, как схоронившаяся в дупле от света неясыть, застыла чуть сгорбленная фигура в круглой шляпе и синей сутане. Нос крючковат, как у хищной птицы, узкое лицо бледно, а губы стали подобием тонкой, слегка искривленной нити. Глаза, некогда ярко-синие, как осеннее небо, давно потускнели и обесцветились, полыхая синим огнем лишь тогда, когда их обладатель пребывает в ярости. Но даже когда этот человек был спокоен, его мертвенный взгляд заставлял людей отворачиваться и даже избегать встречи с ним, если это возможно. Если же это невозможно, любой, кто сталкивался с ним, начинал испытывать отвращение, постепенно перерастающее в страх и панику. И от этого человека хотелось бежать, но мало кому это удавалось. Имя его было Ферре.
Толпа на дворцовой площади уже не расходилась с того времени, как император Мередор объявил с балкона своего дворца о явлении посланницы небес, а также об ее святой миссии спасения мира. Слухи о деве поползли по столице, едва посланница появилась во дворце императора, и они наполнили тайной надеждой сердца людей. Но сегодня, когда слухи были подтверждены самим императором, эти чувства достигли своего апогея, и радость захлестнула Фергал. Народ не утихал. Кто-то смеялся, кто-то горланил веселые песни, предчувствуя конец войны, кто-то тихо плакал, шепча слова благодарности Всевышнему.
Солнечный луч пополз по стене, достиг инквизитора, скользнул по давнему шраму на щеке. Ферре отпрянул от окна, бросил последний, полный ненависти взгляд на толпу, захлопнул створки окна так, что задрожали цветные стекла в свинцовой оправе, а по полу запрыгали синие, желтые и красные квадратики яркого света.
Инквизитор снял круглую шляпу с широкими полями и бросил ее на мраморно-зеленую крышку стола, пересек огромную пустынную залу и остановился у покрытого резьбой дубового шкафа. Достал с полки книгу, раскрыл, рассеянно полистал и поставил обратно. Постучал пальцами по сундуку, в котором хранились его бумаги. Несколько раз прошелся взад и вперед вдоль окон, сквозь которые все равно проникал шум толпы.
И в конце концов опустился в кресло, стоявшее рядом со столом. Откинувшись на высокую, обитую синим бархатом спинку, Ферре стянул с рук перчатки, обнажив руки с длинными цепкими пальцами. Инквизитор, задумавшись, вперил взгляд в стену прямо перед собой.
Итак, император принял посланницу небес и провозгласил ее миссию священной. Глашатаи уже трубят об этом по всей империи, чтобы каждый подданный оказывал ей всяческое содействие.
Что должна совершить посланница, осталось тайной. Мередор изволил беседовать с ней один на один. Откуда всем стало известно, что ее цель — спасение мира? Но как? Как эта девчонка может спасти мир? Ферре послал на улицы города всех своих соглядатаев, но им удалось выяснить только одно: якобы речь шла об очищении мира от скверны! Это и есть величайшая из всех возможных ересей: очищение мира от скверны — главная и единственная цель инквизиции. И тут не может быть двух мнений. Значит, девчонка лжет. А у инквизиции появился серьезный повод для беспокойства. Священная миссия? Очищение мира? Ферре скрипнул зубами. Все это не устраивает инквизицию! Верховный инквизитор Иоганн слишком долго опутывал своей лестью императора, собирая нити власти в свои руки. Его помощник Себастьян и вовсе вне себя от ярости: инквизиция — вот истинный источник очищения! Сколько сил и жизней положено, чтобы избавить земли Империи от нечисти! Как смеют утверждать эти профаны, что какая-то девчонка в один миг сделает то, что они пытались сделать в течение долгих столетий? Но ничего, Иоганн найдет выход! Девчонка, возомнившая себя вершительницей судеб Невендаара, она еще пожалеет, что явилась сюда.
А вдруг она действительно посланница неба? И тут страх сжал сердце инквизитора — черствое и бесчувственное, но не забывшее, что такое страх. Пот бисеринками покатился по его лбу. Он на миг представил, что, если девчонке удастся выполнить свою миссию, если она действительно та, за кого себя выдает… то земля действительно очистится от скверны, и тогда им, инквизиторам, просто нечего будет больше делать. В один миг они лишатся смысла своего существования. Но нет, этого не может быть! Иоганн не допустит ослабления влияния инквизиции, пусть даже пророчество истинно, он не сдаст своих позиций, на укрепление которых были потрачены долгие годы.
Гнев Верховного инквизитора уже обрушился сегодня на Ферре, когда тот провалил возложенное на него задание. Ферре потерпел поражение, пытаясь отбить девчонку, когда Ламберт, капитан императорской гвардии, вез ее в столицу. Постигшая его неудача привела Ферре в ярость.
Нет, второго такого промаха он не допустит. Слишком многое поставлено на карту. Он сделает это. Не будь он Ферре, прославленный охотник за ведьмами. А эта девчонка и есть еретичка и ведьма, коли назвала себе посланницей Всевышнего. Сколько подобных ей самозванок инквизиция отправила на костер? Сколько их было, тех, кто называл себя посланником Всевышнего и отправлялся в свой священный поход без благословения инквизиции? Обманщики, авантюристы, сумасшедшие… Но при этом, с точки зрения инквизиции, все они — еретики, выдающие свои корыстные цели за божью волю.
И все же сомнения терзали инквизитора. Ведь неспроста же Мизраэль сообщил императору, что надо отправить отряд к месту падения звезды и привезти небесную посланницу в Фергал. Но что мешало самому ангелу Мизраэлю огласить волю неба без какой бы то ни было посланницы? Ферре сгреб со стола перчатки рукой, похожей на лапу хищной птицы, безжалостно сжавшей в когтях свою жертву.
В дверь постучали, и на пороге возник, прервав размышления инквизитора, его помощник Миздор. Худой и тонкий, как щепка, с мрачным выражением лица, словно скопированным с хозяйского, Миздор уже много лет был самым преданным слугой инквизитора.
— Можно войти, отец Ферре… — робко произнес он и замолк, ощутив на себе всю тяжесть взгляда своего хозяина.
— Ну, что случилось? — низким голосом вопросил Ферре. — Что ты мнешься?
— Один… тут желает видеть вас, говорит, по неотложному делу…
— Один кто? Какое может быть сейчас дело, кроме этого? — рявкнул Ферре, махнув перчаткой в сторону окна.
— Он сказал, что именно то, которое сейчас вас больше всего беспокоит.
— И кто такой умный нашелся? Кто посмел?
— Эльф…
— Кто? — Ферре показалось, что он ослышался.
— Эльф, — еще тише выдавил из себя Миздор.
— Эльф? Эта нечисть? Здесь? В Фергале? — Ферре грохнул кулаком о стол так, что, казалось, дворец инквизиции вздрогнул до самого основания. — В пыточную его! Там я с удовольствием поговорю с ним по душам.
— Он, предвидя это, сказал, что будет общаться с вами только в ваших покоях, ибо дело касается вашей, а вовсе не его жизни… И он просил передать это…
Миздор с опаской приблизился к инквизитору и положил перед ним на стол ожерелье из жемчужин и кусочков ракушек.
Воспоминания, воспоминания… Они подобны позднему ростку в осеннем лесу, их день за днем засыпают листья минувших событий. Там, под ними, ростки дремлют до поры до времени, дожидаясь весны, а некоторые увядают, так и не дождавшись ее…
Но этого ожерелья Ферре не забыл, и тут словно весенний, давно сгинувший на просторах Невендаара вихрь промчался по его памяти и смел с картин прошлого засыпавшие их сор и листву. Рука Ферре потянулась к ожерелью, но замерла по пути, не дотронувшись, и он только указал на него пальцем:
— Убери эту мерзость и приведи просителя сюда!
Миздор подхватил ожерелье и, переведя дух, поспешил покинуть покои хозяина. Однако уже через несколько минут он вместе со вторым помощником Ферре — Финдом — ввел в зал посетителя.
Ферре в ярости вскочил из-за стола:
— Вы в своем уме? — гаркнул он своим подручным. — Привести его сюда, не отобрав оружия?
Финд и Миздор тревожно переглянулись, по лицам у обоих градом катился пот.
— Оставьте нас, — произнес тихо пришелец, но так уверенно, что оба помощника Ферре не смогли ослушаться.
Они исчезли, грохнула за ними дверь, гремя всеми своими железными крюками и засовами. Ферре вскочил и бросился к висевшему на стене мечу.
— Что все это значит? — крикнул он эльфу.
Верный крест-меч лег в руку инквизитора, сверкнув всеми четырьмя обоюдоострыми лезвиями. Но незнакомец будто и не заметил грозного оружия, наводившего страх на всю Империю.
Ферре нахмурился. Происходило что-то совсем из ряда вон выходящее. На пороге его покоев стоял эльф, хотя и без доспехов, но с клинком, луком и полным стрел колчаном за спиной. И помощники инквизитора беспрекословно подчинились этой нечисти!
«Маг! — мелькнуло в голове инквизитора. — Ну, нет, на тебя у меня хватит амулетов…»
Эльф поднял руку — на его пальцах с тихим шелестом покачивалось знакомое ожерелье. И вновь в душе Ферре словно пронесся соленый, морской ветерок воспоминаний. Но ветерок, способный обрести мощь урагана.
— Я рад, что ты вспомнил это, — заговорил гость. — Значит, нам будет о чем потолковать…
— Мне не о чем говорить с нечистью! Считай, что ты уже мертвец!
— Мне не страшны твои угрозы, Ферре. Ты так запугал всех вокруг, что уже не в силах представить, что может найтись тот, кто не устрашится тебя? — Эрин засмеялся. — Что ж, если так легче, считай, что нашелся. Но прежде чем позовешь свою охрану, выслушай меня. Поверь, это будет тебе интересно и полезно.
— И о чем ты хочешь рассказать мне?
— О многом. Но начну с этого, — и он бросил ожерелье к ногам инквизитора. — Ты был еще молод, Ферре, когда тебя ранили мерфолки на побережье неподалеку от форта Тарн. Тогда ты еще действительно боролся с нечистью — зеленокожими, нежитью. Очнулся ты в хижине одной ведьмы. Так вы называете женщин-магов, поставленных вне закона, хотя женщин, что обладают магией и помогают людям, те называют чаровницами. Даже зная, кто ты, она излечила тебя. Она пыталась доказать, что вы, инквизиторы, заблуждаетесь насчет них и никакого зла они не несут людям. Но ты был хитер, ты не купился ни на ее слова, ни на ее красоту, тебя влекло только одно — карьера. И что ты сделал в благодарность с этой несчастной? Ты вернулся туда с отрядом инквизиторов, убил ее и вырезал всю рыбацкую деревню, жителям которой она помогала, объявив их еретиками…
— Занятно, что тебе известно об этом. Но мне плевать. Расскажи что-нибудь поинтереснее.
— Один из рыбаков сбежал, унеся с собой ребенка ведьмы. Дочь. Из нее выросла провидица и маг. И ей известна история твоего вероломства. Она жаждет отомстить тебе…
— Ни одна нечисть не проберется в… — Ферре осекся, и огонь ярости вновь вспыхнул в его груди.
— Я, как видишь, пробрался… Жизнь провидицы — это часть платы за совершаемую нами сделку…
— Сделку? Я не собираюсь заключать с тобой сделку! — вскричал Ферре.
— Есть еще одна старая история, — Эрин извлек из кармана яблоко, покрутил в руке и бросил инквизитору.
Ферре поймал его, взглянул на зеленое с розовыми бочками яблоко и сжал так, что во все стороны брызнул сок.
— Белгор!
— Твой давний друг вернулся в столицу. Вместе с жаждущей мести ведьмой. Он защищает ее и помогает ей.
— Белгор решил нарушить старую клятву… Что ж, ему же хуже. Теперь я не пощажу его. Так его ты хочешь?
— Погоди, я не сказал главного. Это касается Иноэль…
— Про нее можешь ничего не говорить, мы уничтожим ее.
— И вас не остановит даже то, что она посланница небес? — с легкой насмешкой поинтересовался Эрин.
— Чушь! Она самозванка, фанатичка, вообразившая, что может спасти мир!
— Она ангел, посланный небесами, — холодно заметил эльф.
— Где доказательства?
Эльф заговорил, и голос его неожиданно обрел мощь и жесткость:
— Доказательства ты получишь позже, когда, собрав Силу мира в источниках, она доберется до храма Вознесения и мир будет уничтожен вместе с вами!
— Что?
— Что, по-твоему, такое очищение мира? Очищение от того, что ты считаешь нечистью? Исчезнут Альянс, Выжженные земли, Алкмаар, гномы, зеленокожие и прочие нечестивцы? И останутся только имперцы и, прежде всего, вы, самые чистые среди них? — Эльф зло расхохотался. — Открой глаза, инквизитор. Очищение мира в его божественном смысле — это его уничтожение. Ангелам проще создать мир заново, чем пытаться переделать старый. А вы, — эльф вплотную подошел к Ферре и прошипел, со злобой глядя ему в лицо: — Вы сами нечисть, Ферре. У вас не просто руки по локоть в крови, нет, вы по самую шею стоите в крови невинно убиенных. Сколько человек из каждой сотни невинно убиенных были уничтожены за дело, а не из соображений корысти, жадности к деньгам, стремления к власти?
Ферре если и хотел отодвинуться, то не смог. Эльф был прав — инквизитор давно не встречал того, кто бы посмел перечить ему. Но эльф был не просто равен Ферре, он был его сильнее. От дурного предчувствия у самого инквизитора заныло под ложечкой, а снедавшая его ярость вдруг обернулась неясным страхом.
— Иноэль надо остановить, во что бы то ни стало!
— Но если она действительно посланница Всевышнего?
— Ты плохо слушал меня, инквизитор?
— Почему я должен верить тебя? Кто послал тебя? Откуда ты все знаешь?
— Мортис. Меня послала Мортис. Она очень симпатизирует тебе, Ферре. Инквизиция сама уподобилась богине Смерти, забирая жизни десятками и сотнями. Ты ведь полагал, что, убивая еретиков, отправляешь их прямиком к Бетрезену? Ну нет. Поскольку большая часть твоих жертв — невинна и невиновна, ими очень легко было пополнять ряды нежити. Многие из них стали послушными воинами Мортис, позабыв свое прошлое. Но многие помнят свое прошлое. Смотри же, Ферре, и не смей больше сомневаться в моих полномочиях…
Свет померк в зале, словно за окнами внезапно опустилась ночь. Тонкие струйки фосфоресцирующего дыма стали подниматься из щелей каменного пола. Они начали кольцами опутывать стоящих собеседников, и вскоре струи слились в единое полупрозрачное полотнище. Темными пятнами в нем проступили тени, приблизились, и Ферре смог различить лица. Лица тех, кого он когда-то погубил. И не просто погубил. Это были самые сильные враги, победами над которыми он так гордился. И каждый бой был не на жизнь, а на смерть… Что же, выходит, что все его усилия были тщетны? И враги… Эта нечисть жива? Нет, не жива, но продолжает существовать? Волосы зашевелились на голове у инквизитора, когда он представил, что все его враги обрушатся на него — все они тянули к нему истлевшие руки. А еще его ужаснули их крики, обещания добраться до него, сделать его одним из них, живым мертвецом…
Вдруг вновь посветлело, и струйки дыма быстро исчезли в щелях каменного пола.
— Ты видел тени. Но стоит мне сказать одно лишь слово, и все они будут здесь, но вполне материальные. И никакие границы и гарнизоны не будут им преградой, чтобы добраться до тебя, Ферре, и выполнить свои угрозы.
Эльф с презрением оттолкнул от себя инквизитора. Ферре взглянул на дрожащие пальцы, сжал их в кулак, чтобы не выдать свой страх. Но пот… Пот холодным ручьем катился по бледному лицу инквизитора.
— Почему мы должны расправится с Иноэль? — выдавил из себя Ферре. — Почему Мортис сама это не сделает?
— Путь Иноэль проходит далеко от Алкмаара… В случае успеха Мортис отблагодарит тебя. В противном случае ты знаешь теперь, что будет.
Инквизитор едва держался на ногах. Казалось, что ничто не сможет выбить его из седла, но вот этот день настал. А слова посланника Мортис… Нет, Ферре не просто испугался их, он проникся ими, ведь все звучало так убедительно. Да, миссия очищения, миссия посланницы небес — это не просто конец инквизиции, это одновременно и ее гибель.
— Я жду ответа.
— Я приложу все свои силы, чтобы посланница не добралась до храма Вознесения, — выдавил из себя Ферре.
Эльф кивнул, вынул из кармана черное кольцо и протянул инквизитору.
— Это кольцо позволит каждый раз призвать десять слуг Мортис.
Ферре принял кольцо. Гримаса отвращения появилась на его лице, но отступить он не мог. В свою очередь он стянул с пальца свой перстень с изумрудом.
— Возьми — это будет лучше всякого пропуска. Где мне искать тебя?
— На западе, у самой столицы, есть заброшенная мельница. Там.
Эльф шагнул к двери.
— Постой… — Ферре меньше всего хотелось, чтобы посланник Мортис задержался здесь хотя бы на миг, но у него остался один вопрос: — Откуда ты знаешь про Белгора?
— Был его попутчиком.
Лицо Ферре выразило крайнее недоумение.
— Белгор стал спутником не только ведьмы, но и темного эльфа?
— Тогда он об этом не знал. Теперь уже знает и, вероятно, у него появилось желание меня убить, — Эрин едва заметно улыбнулся.
— Он знает, что ты служишь Мортис?
— Да, и, пожалуй, ему известно, зачем я прибыл в столицу.
Вот так новость под конец встречи! Ферре еще крепче сжал кулаки, сдерживая накатившую ярость.
— Если ему все известно, его необходимо уничтожить!
— И пополнить ряды Мортис таким опытным воином? Тебе мало?
— Он постарается добраться до императора и все рассказать ему! — выпалил Ферре.
Эльф пожал плечами.
— Мне будет достаточно, если он до поры до времени побудет твоим пленником… Впрочем, делай, что хочешь.
— Миздор! — крикнул Ферре и, когда помощник вошел, приказал: — Проводи гостя до ворот.
Когда дверь за эльфом закрылась, Ферре перевел дух, промокнул покрытое холодным потом лицо платком. Затем достал из сундука пергамент, подвинул себе чернильницу с гусиным пером и принялся писать приказ об аресте Белгора.
Солнце висело в зените, отражаясь в наконечниках копий, шлемах и латах стражи на входе в столицу. Белгор, Гил и Астерет беспрепятственно прошли через городские ворота. Со всех сторон до них доносились взволнованные голоса обсуждавших явление Иноэль горожан.
— Только послушайте, — зашептал Гил, — Иноэль уже здесь! Они говорят о словах императора и походе ради спасения мира!
— Что ж, мы, кажется, подоспели вовремя, но все же медлить нельзя, — заметил Белгор. — Вы останетесь у меня в доме, а я поспешу во дворец. Мой друг должен быть там, он проведет меня к императору.
Они свернули с главной улицы в небольшой переулок и вскоре остановились у небольшого дома из тесаного камня с гербом Белгора над входом. Дубовая дверь был изрядно поедена временем и древоточцами, но замок был цел, хотя и с трудом поддался усилиям капитана, после того как тот вставил в личину кованый ключ и повернул его два раза. За дверью оказался мощеный внутренний дворик, кое-где заросший травой. Белгор достал второй ключ, отомкнул замок и, толкнув дверь, вошел в дом. Толстый слой пыли покрывал пол и все вещи. Окна и углы заросли паутиной.
— Сколько же лет тебя не было дома? — всплеснула руками Астерет, оглядывая заброшенное жилище.
— Я ушел отсюда еще молодым… — прошептал Белгор. — Простите, я не подумал, что здесь все так запущено…
— Не беда, учитель, — произнес Гил. — Мы с Астерет здесь все приведем в надлежащий вид.
— Иди во дворец, мы приберемся у тебя, — поддержала юношу провидица. — Не беспокойся, Белгор.
Астерет почти вытолкала начавшего возражать воина.
— Спасибо! Постараюсь вернуться быстро!
Белгор, все еще смущенный, поспешил во дворец. За годы его отсутствия многое изменилось, на улицах Фергала появились новые здания, но капитан легко нашел дорогу к императорскому замку, ибо тот находился на самом высоком месте в городе.
— Где я могу найти Нордека? — спросил он у стражника, застывшего у входа во дворец.
— Нашего начальника?
— Его самого. У меня для него срочные известия.
Молодой стражник окинул капитана взглядом: по платью и внешнему виду просителя легко можно было понять, что перед ним стоит старый, опытный воин. Солдат привычным жестом отдал честь и сказал:
— Пойдем, я провожу тебя.
Он провел Белгора через галерею на крепостной стене в одну из сторожевых башен, примыкавшую к императорскому дворцу. Остановился у двери, по бокам которой несли караул два стража. Провожатый постучал, раскрыл дверь, и Белгор вошел внутрь. За столом, склонившись над картой, сидел необычайно высокий и широкий в кости человек в форме капитана императорской стражи. Седые его волосы золотил свет свечей, лицо было испещрено морщинами и старыми шрамами. Но даже преклонные лета не смогли лишить его могучего телосложения, глаза — живого блеска, а лицо — выражения воли и отваги. Человек поднял взгляд на вошедшего, распрямился, поднимаясь, и радость и изумление одновременно отразились на его лице.
— Белгор! Клянусь всеми ангелами Всевышнего, это ты? — И он, распахнув руки, шагнул к воину. — Сколько лет?
— Это я, Нордек! — Белгор с улыбкой шагнул к другу, и тот заключил его в объятия. — А ты все тот же медведь, как я погляжу и как подсказывают мне мои ребра!
Нордек расхохотался и сделал знак стражнику. Тот поклонился и исчез, закрыв дверь.
— Но какими судьбами? Неужели ты решил вернуться в столицу? — Он, положив свою огромную ручищу на плечо воина, увлек Белгора к столу. — Садись, рассказывай. Сейчас принесут вина и обед.
— Год прошел с тех пор, как…
— Да, я помню твое последнее письмо… — Нордек на миг нахмурился. — После этого ты совсем бросил писать мне…
— Прости, я… Слишком большое потрясение я испытал, потеряв почти весь свой отряд. И не просто отряд, верных товарищей, которые не пожалели отдать за меня жизни.
— Переживал?
— Да, год меня преследовала боль и ночные кошмары… Я пытался отыскать ту нежить, о которой писал тебе, но тщетно. А потом… Потом я понял, что устал от всего этого и пора на покой. Нет, мне не прослужить столько лет, как ты, Нордек…
— Да ладно, — махнул ручищей Нордек. — Служба в императорском дворце совсем не то, что служба в пограничном гарнизоне. Хотя и у нас, конечно, бывает всякое, но все же…
— Уверен, что ты бы и в гарнизоне не меньше продержался.
Нордек вновь рассмеялся.
— Ну, разве что только в твоей компании, — он хлопнул Белгора по спине так, что у того загудело внутри. — А вот и обед.
Он смел рукой карту, освобождая место на столе для яств. Слуга быстро поставил на стол кубки, яства на серебряных тарелках, кувшин вина и исчез. Друзья остались одни.
— Честно говоря, сейчас не до еды, — слишком важны мои вести.
— Ничего, вести никуда не денутся, как бы важны они ни были. — Нордек налил в кубки вино. — У меня тоже хватает новостей и тоже весьма важных. А ты пока слушаешь, поешь. Вижу же, что прямо с дороги ко мне заявился… Что ж, за здоровье императора и процветание Империи, благослови нас Всевышний.
Нордек поднял кубок, и Белгор последовал его примеру.
— Даже не знаю, с чего начать, — Нордек задумчиво поскреб мощный подбородок. — Пожалуй, с этого. Некоторое время назад Мередор стал больше пропадать в храмах, молясь Всевышнему, чем заниматься делами Империи. Началось все с того, что с границ стали все чаще поступать худые вести. Все чаще вторгались к нам враги. Все больше распространялись слухи, что грядет очередная большая война. Вот Мередор и стал просить Всевышнего помочь нам избежать новой очередной войны. Никто не думал, что у императора затворничество в храме теперь станет привычной жизнью. Должно случиться нечто неординарное, чтобы допустили к нему на аудиенцию. Стража получила строгий приказ никого не пропускать по пустякам к императору. Сколько уж меня осаждали просители, не представляешь. Но потом с этим разобрались…
— Разобрались?
— Да. Знаешь, кто у нас теперь занимается почти всеми имперскими делами? — лицо Нордека исказилось в презрительной мине.
— Неужели инквизиторы все же прибрали власть к рукам? — Белгор стал мрачен.
— Не до конца еще, но приятного во всем этом мало, — кивнул Нордек. — Так вот, молился, значит, наш Мередор, молился. Все уже начали тихо роптать, чего это наш император колени протирает, лучше бы действительно грянула война, и он повел народ к победе.
Нордек хлопнул по столу так, что подскочила посуда.
— Но нет! И домолился-таки. Небо услышало его и отправило своего посланника.
— Это Мизраэль сказал?
— Ангел-покровитель Фергала Мизраэль последнее время все больше молчит… Слишком уж сильным оказалось проклятие… Съедает оно его потихоньку, лишает силы… И вот имперские провидцы увидели через несколько дней падающую звезду в небе и сказали императору, что вот, мол, кто-то из ангелов услышал его и ответил на молитвы. Надо найти посланника небес и привезти его в столицу. А Мизраэль нарушил привычное молчание и подтвердил, что надо.
— И?
Нордек улыбнулся.
— Помнишь Ламберта?
— Твоего сына? Конечно!
— Теперь он капитан! Совсем такой же, как ты, вы ведь ровесники. Так вот, Ламберта направили с этим заданием в земли зеленокожих, куда упала звезда. Он прибыл туда, а там — дева. Небесный ангел, то есть. И вот три дня назад она прибыла в столицу. Император расспрашивал ее о чем-то, и все за закрытыми дверями.
— Даже тебя не пустили? — удивился Белгор.
— Ну, император с ней с глазу на глаз говорил. И в итоге выясняется, что дева прибыла с миссией, чтобы очистить наш мир от скверны. А мы должны ей в этом помочь. Ламберта, как уже успешно проявившего себя, ставят во главе отряда и отправляют с небесной девой. Она должна собрать святую Силу в затерянных источниках и прийти к храму Вознесения. Что именно произойдет потом, я, честно говоря, с трудом представляю, но сдается мне, что нам придется забросить свои мечи в дальний угол. Чем я займусь? — спросил он и неопределенно пожал плечами. — А вот ты — знаю! Скоро на твоем клочке земли, старина, зацветет яблоневый сад!
— А когда Ламберт отправляется в поход? — спросил Белгор.
— Он уже уехал. Еще утром. После того как император объявил, что миссия Иноэль священна. О, видел бы ты физиономии инквизиторов. Иоганн так скривился, словно выпил уксуса вместо вина, а Себастьян был готов лопнуть, как переспелый помидор.
— А Ферре?
— А что Ферре? Он всегда мрачен, хорошие ли новости до него доходят или плохие. Ты ведь знаешь это не лучше меня. Или ты надеялся, что он изменился? Поверь, он стал еще хуже.
— Не очень хотелось бы сталкиваться с ним.
— Знаю, ты когда-то уехал из-за него. Но он сам часто бывает в разъездах, так что увидеть его шансы невелики. Однако чует мое сердце, инквизиция что-то затевает. Не нравится им посланница небес, не хотят они упускать власть из рук… Перед отъездом в земли зеленокожих я напутствовал Ламберта, чтобы был с ними настороже. Так вот, когда он возвращался в Фергал, Ферре осмелился напасть на отряд и хотел отнять Иноэль! Но Ламберт разгромил их и с позором прогнал. Вот уж не знаю, как оправдал Иоганн этот поступок инквизиции перед императором, но Ферре ходит при дворе как ни в чем не бывало! Ламберт и Иноэль уехали, но, клянусь Всевышним, инквизиторы это так не оставят!
— Что ж, запоздали немного мои вести, — Белгор покачал головой. — Тут такое с нами в дороге приключилось…
— С нами? — удивленно прервал его Нордек.
— У меня есть воспитанник, молодой оруженосец. Я взял себе ученика, Нордек. Он подает надежды, уже неплохо сражается, и скоро из него выйдет отличный воин. Несмотря на то, что он совсем еще молод.
— О, покажешь мне его потом. Может, и я чему его научу! — Нордек широко улыбнулся и даже потер руки от нетерпения. — Ты же знаешь, люблю учить уму-разуму молодых.
— Как же, никогда мне не забыть, какой дотошный ты наставник, — Белгор кивнул. — Но вернусь к истории. На следующий день, после того как я покинул гарнизон, я остановился в деревне. Собственно, там я и подобрал Гила.
— Ага, его зовут Гил!
— Да. И он всего лишь сын мельника. Так вот. Остановился я на ночлег на мельнице, засиделся с разговорами за полночь, и это нас спасло. По крайней мере, я прежде так думал. И тут под покровом ночи на село напала нежить. Что я мог сделать, кроме как броситься защищать несчастных? Но врагов оказалось слишком много, и моя рана вдруг опять напомнила о себе. И тут подоспела неожиданная помощь. Эльфийский стрелок одну за одной пустил пятнадцать стрел, и все они нашли цель…
— Эльф? Пятнадцать стрел? Твоя рана? — Нордек удивленно покачал головой. — Поподробнее, друг.
— Та рана, о которой я писал тебе год назад, она полностью не излечилась и очень часто коварно, в самый разгар боя, сжимала мне сердце и лишала сил, а то и сознания…
— Больше похоже на проклятье, — хмуро заметил Нордек. — Ни дать ни взять, а та нежить ранила тебя проклятым клинком. Так откуда в селе взялся эльф?
— Эльф сказал, что он изгнанник, — продолжил Белгор. — И мельник даже кормил его, проникнувшись жалостью. Но бедняга поплатился жизнью за свою доверчивость. Чуть позже поймешь почему. Итак, эльф в благодарность за спасение попросил проводить его до столицы. Он видел падающую звезду и, будучи провидцем, понял, что это посланница Всевышнего. И ему не терпелось узнать, что она несет миру.
— И ты согласился? — Нордек неодобрительно покачал головой.
— Я подумал, что потом мы бы с тобой сами могли бы расспросить эльфа о его целях…
— А что? И расспросили бы! — Нордек потряс в воздухе увесистым кулачищем.
— И хотя он не понравился мне с самого начала, я даже не догадывался, насколько все окажется хуже. Случай выявил, что он прислужник Мортис…
На лице Нордека появилось выражение изумления:
— Длинные же руки у Безмясой! Еще и живого эльфа прибрала к рукам…
— Да. И я не сомневаюсь, что истинная миссия эльфа — уничтожить Иноэль. Иначе она очистит мир от скверны, а значит, избавит Невендаар от Мортис и прочей нечисти.
— Вот оно как? — Нордек сделался мрачен, как грозовая туча. — Ну уж если Мортис неравнодушна к миссии посланницы, боюсь, что демоны тем более… Эх, переживаю я теперь за Ламберта…
— Посланник Мортис не так прост. Ему подчиняется нежить. С ее помощью он будет пытаться уничтожить Иноэль и оберегающих ее людей. Нужно послать отряд вслед Ламберту с предупреждением. Мне нужно попасть к императору, Нордек. Надеюсь, Мередор все же оторвется от своих молитв и выслушает меня.
— Оторвется, куда он денется, не будь я начальник стражи! — Нордек так резко поднялся, что позади него грохнулось на пол кресло.
В дверь сунулся встревоженный стражник.
— Мы идем к императору! — зычно провозгласил Нордек и прошествовал мимо вытянувшихся по струнке подчиненных.
Еще двое из них двинулись за Нордеком и Белгором, сопровождая их. Они прошли по тайному проходу, ведущему из башни в императорский дворец.
— Мередор в это время все же дает короткую аудиенцию тем, кому повезло, и нам не придется отрывать его от молитв, — бросил Нордек на ходу. — Вот и пришли.
Стража у высоких резных дверей вытянулась по струнке при виде Нордека. Затем взялась за ручки, чтобы распахнуть перед ними двери.
— Вы куда-то торопитесь, начальник стражи? — остановил их знакомый, низкий, как далекие раскаты грома, голос.
Белгор и Нордек обернулись. Ферре собственной персоной стоял перед ними, а за его спиной — еще два его помощника.
— Куда я тороплюсь, пока еще мое дело, инквизитор! — Нордек как бы невзначай положил руку на рукоять меча.
— Пусть так, но прежде я хочу, чтобы вы оказали мне содействие и задержали преступника.
— С особым удовольствием помогу вам, но чуть позже, у меня, видите ли, срочное дело к императору.
— Я бы не просил, господин начальник стражи, но преступник находится как раз между мной и вами…
Белгор, нахмурившись, воззрился на Ферре.
— Опомнись, Ферре! Я столько лет служил Империи, и ты меня обвиняешь в преступлении? Каком? В том, что я вернулся?
— Да, я помню, когда ты покидал столицу, то сказал, что вернешься только тогда, когда решишь нарушить старую клятву и отомстить мне, — напомнил инквизитор.
— Это были слова, произнесенные в сердцах. Знай, я никогда не нарушаю клятв, каковы бы они ни были и кому бы дадены не были. Я вернулся не за этим…
— Лучше бы ты остался служить, Белгор. Тогда бы ты не стал преступником.
— Да в чем же ты меня обвиняешь, наконец? — не сдержался Белгор.
— Ты взял под свою защиту ведьму! Знаешь, что полагается за это?
Белгор вздрогнул, и в голове у него пронеслось: «Неужели Астерет и Гила арестовали в моем же собственном доме?»
Однако он рискнул возразить:
— У тебя уже мания преследования, Ферре? Где доказательства тому? Где эта ведьма? Я никого не вижу рядом с собой, кроме Нордека.
— Где ведьма, это ты мне еще расскажешь в пыточной, Белгор. А доказательства… Мои люди схватили эльфа недалеко от ворот, когда он пытался пробраться в столицу. Он все рассказал мне под пытками! Скоро придет и твоя очередь. А вот приказ об аресте, — Ферре показал пергамент. — Белгор, командир отряда юго-восточного гарнизона, объявляется еретиком за связь с ведьмой. Его надлежит арестовать и подвергнуть допросу. Подписано верховным инквизитором Иоганном. Стража, схватить еретика и препроводить в темницу!
— Не забывай, Ферре, пока еще начальник стражи — я! — хмуро глядя на инквизитора, произнес Нордек. — И мои воины слушают только мои приказы!
— Долго ли так будет продолжаться, Нордек, если ты водишь дружбу с еретиками? Миздор, Финд, схватить нечестивца.
Нордек выхватил меч, а следом за ним и его стража, но Белгор обернулся к нему и покачал головой.
— Не стоит, Нордек. Мне надо закончить один старый разговор с Ферре, — и едва слышно прошептал: — Найди Гила и предупреди Ламберта…
Капитан решительно шагнул к Ферре.
— Так-то лучше! — одобрительно кивнул инквизитор.
Миздор забрал у Белгора меч и вместе с Финдом увел арестованного.
— Чего вы ждете, начальник стражи?
— Мне нужно к императору, если вы забыли, Ферре.
— Император в данный момент разговаривает с Верховным инквизитором и ему не до вас. А уж когда Мередору станет известно, что вы связались с еретиком, то вас тем более не допустят до разговора с ним. Думаю, скоро ваш пост займет более молодой, покладистый и не менее достойный воин.
Нордек сжал кулаки. Он был готов прямо сейчас удушить Ферре голыми руками. Но нет, надо найти Гила, отправить весточку Ламберту и предпринять все необходимое, чтобы вытащить Белгора из застенков инквизиции.
— Что ж, ты пока выиграл, Ферре. Но придет день, и вся нечисть исчезнет из мира Невендаара.
Ферре перекосило от его слов, и Нордек вдруг понял, что в этот миг инквизитор страшно испугался.
«Так вот чего ты боишься? — думал Нордек, направляясь в свою башню. — Посмотрим, как ты запоешь, когда Иноэль выполнит свою миссию!»
Начальник стражи вернулся в свои покои и позвал доверенного воина.
— В Гранатовом переулке есть заброшенный дом, принадлежащий моему другу Белгору, — сказал Нордек. — Там у него остался оруженосец по имени Гил. Объясни, что случилось, и приведи его ко мне. Поторапливайся!
Светлые залы и галереи императорского дворца остались позади, за мрачными обитыми железом дверьми, за длинными полутемными коридорами, за крутыми, бесконечными лестницами, ведущими глубоко под землю. Чадили факелы на стенах, шипя и почти угасая под порывами гуляющих по каменному лабиринту сквозняков. Но вот и последняя уходившая вниз лестница закончилась. Воздух здесь, в подвалах инквизиции, был сырой, застоявшийся. Коридор уже не освещали факелы. Из тьмы пахнуло склепом, а из-под ног прыснули крысы. Белгор поморщился от их мерзкого писка, чуть замешкался.
— Не останавливайся! — подтолкнул его в спину Миздор.
Они прошли по коридору. С обеих сторон были решетки. Пленников там, судя по запаху тления, уже давно не было. Десять, двадцать, тридцать шагов… Коридор казался бесконечным… Сколько же пленников тут держала инквизиция? В конце коридора Финд распахнул дверь, и воин невольно зажмурился — ярко пылавший камин почти ослепил успевшего отвыкнуть от света Белгора. Когда он раскрыл глаза, ему захотелось закрыть их вновь. Он был в пыточной палате, и это было самое отвратительное место в Империи. Белгора подвели к стене. Сняли с него доспехи и бросили в угол вместе с его верным мечом. Руки его сковали кандалами, висевшими на стене на длинных цепях. Помощники отступили, и к Белгору шагнул Ферре.
— Тебя пугает это место, Белгор?
— Оно отвратительно.
— Да? А я нахожу его довольно милым. Этот жар огня, а эти чудные приспособления… Ты даже не знаешь, как поэтично и возвышенно звучат их названия! А крики пленников? Только здесь, в этой комнате в людях просыпается вера. Истинная вера. Только тут они всей своей душой верят во Всевышнего и молят его ниспослать быструю смерть…
На последнем слове Ферре запнулся.
— Что ж, ты оказываешь мне большую честь, Ферре, приведя в свою святую святых…
— Да, и ты до конца пройдешь этот путь, мой друг, — последние слова Ферре произнес сквозь зубы.
— Не называй меня так! — Белгор нахмурился. — Ты перестал им быть, когда изменил нашей дружбе, когда предал смерти невинную девушку, когда думал лишь о себе и о карьере.
— Ты несешь ересь даже сейчас! — Ферре сделал знак, и помощники отошли подальше. — Но не забываешь ли ты, что я забыл доложить о тебе инквизиции? Теперь я понимаю, что ошибался, но тогда я был молод и еще слишком мягок.
— Любопытно, что было бы, узнай инквизиция, что ты утаил от них еретика? Боюсь, не было бы сейчас знаменитого и ужасного Ферре. Ферре, которым пугают с самого младенчества по всей Империи…
Ферре сжал и без того тонкие губы, что теперь они, казалось, и вовсе пропали с мрачного лица инквизитора, а глаза его сверкнули стальным синим.
— Но теперь об этом никто не узнает. Молись, Белгор. У тебя осталось совсем немного времени…
— Что ж, я помолюсь, когда придет время. Помолюсь о том, чтобы врагам Империи воздали по заслугам. Кто-то уже расплатился… Скажи, долго умирал эльф?
— Разве я сказал, что он умер? — Ферре нахмурился.
— После твоих пыток кто-то может остаться жив? — Белгор покачал головой. — Будь он трижды моим врагом, я бы не пожелал ему такой погибели…
— Тебе жаль его, вот как? — Ферре расхохотался. — Зря жалеешь. Эльф продал тебя с потрохами и твою ведьму. Жаль, не сказал имя — разыскать будет сложнее…
Белгор недоуменно взглянул на инквизитора:
— Продал?
— Я солгал тебе, Белгор, но у меня получился хороший повод для ареста. Эльф сам пришел ко мне и… Мы с ним кое о чем договорились.
— Ты заключил сделку с прислужником Мортис? Ты сумасшедший, Ферре!
Ферре нахмурился и спросил:
— Так откуда известно тебе, Белгор, кто он такой? Откуда ты вообще его знаешь?
— Долгая история, Ферре.
— Для старого друга я готов выделить время…
— Удивительно, что эльф тебе ничего не рассказал… Или же не захотел рассказывать? И ты не смог его допросить с пристрастием? Неужели старую ищейку сбили с толку, и он уже не годится на роль охотника на ведьм? Неужели ты отпустил эльфа?
— Ты глупец, Белгор, — прошипел Ферре: от оскорбления его глаза вспыхнули синим огнем ненависти. — Я знаю, зачем ты шел к Мередору. Ты рвешься предупредить посланницу небес, что ей стоит опасаться Мортис. Но ты не знаешь, что сама посланница таит в себе опасность. Смертельную опасность.
— Что наболтал тебе эльф? Он мастак заговаривать зубы.
— Мастак, не спорю, но эти его слова — правда. Иноэль послали, чтобы очистить наш мир. Очистить настолько тщательно, чтобы можно было вдохнуть в него новую жизнь, освободить его от скверны грехов. Точно так же я освобожу твою душу от твоего грешного тела…
Белгор в ужасе воззрился на Ферре:
— Этого не может быть, Ферре! Иноэль не может погубить нашего мира.
— Еще как может. Так ты готов поведать, как пересеклись ваши пути с эльфом?
— У меня нет желания раскрывать тебе душу, Ферре, с очень давних пор.
— Но тебе придется! — Ферре обернулся и крикнул помощникам: — Подготовить орудия пытки!
Миздор и Финт засуетились. Ферре снял круглую шляпу, бросил ее на пыточный стол, ему стало жарко от пылавшего камина. По лбу его уже текли струйки пота.
Белгор закрыл глаза и стиснул зубы. От жара у него пылало лицо, и по нему тоже стекал пот. Перед глазами метались всполохи пламени. Странно, что Ферре еще не столковался со служителями Бетрезена, вот те порадовались бы здешнему пеклу… Белгор отогнал от себя глупые мысли. И вдруг грохнула дверь, а в застенок ворвался сырой, с привкусом тлена, воздух. Однако он вдруг показался Белгору бодрящей живительной струей.
— Отец Ферре… — произнес возникший на пороге инквизитор. — Господин Себастьян освободился после встречи с императором и срочно требует вас к себе.
— Уже иду! — Ферре изрыгнул проклятие и жестом велел помощникам покинуть помещение.
Затем надел шляпу и многообещающе улыбнулся Белгору:
— Тебя ждет самая долгая ночь в жизни.
Оказавшись на пороге, Ферре вдруг остановился.
— Твой друг эльф кое-что подарил мне. Пожалуй, самое время опробовать.
Он достал темное кольцо, надел на палец. Темный туман засочился из щелей пола и грубой кладки каменных стен. И через миг перед Ферре уже стояло десять слуг Мортис, живые мертвецы и еще какая-то дрянь.
— Стерегите его! — приказал Ферре. — С ними тебе не будет скучно, не так ли, Белгор?
Дверь за ним захлопнулась, а нежить придвинулась к пленнику. Волосы зашевелились на голове у Белгора, когда в сжимавшемся кольце нежити он увидел знакомую эльфийку…
В то время как Белгор и Нордек делились новостями, в доме воина творилось нечто невообразимое. Гил, разинув рот от удивления, сидел на стуле, а вокруг него носилась заговоренная Астерет метла, выметая весь сор, пыль и паутину из дома.
— Я-то думал, мы все будем делать сами, — Гил пригнулся, прикрываясь медным тазом от пронесшейся над самой его головой метлы.
— Тратить драгоценное время на такие пустяки? — фыркнула Астерет.
— Ничего себе пустяки…
— Да мы тут с тобой неделю бы убирались!
Из рук Гила стал вырываться таз, это ему удалось, и он приземлился со звонким гулом на пол. К нему подлетел кувшин, опрокинулся, вылил в него воду, а следом в таз нырнула тряпка.
Астерет, стоя в середине комнаты, водила по воздуху указательным пальцем, а тряпка избавлялась от оставшейся после метлы пыли. У Гила от метавшейся из угла в угол тряпицы голова уже шла кругом. Однако уборка закончилась почти молниеносно. И теперь дом выглядел точно так же, как много лет назад, когда Белгор покинул его. Стекла блестели под солнечными лучами, пол был натерт, нигде не было ни соринки.
— Я бы занялась и садом, — Астерет глянула в окошко. — Но нельзя. Да и Белгор хотел сделать это собственными руками… А знаешь что, Гил? Сидеть тут мне что-то не нравится… Пойдем в город.
И Астерет выпорхнула наружу.
— Но Астерет! — юноша бросился за ней. — Белгор сказал нам дожидаться его здесь!
— Не беспокойся, Гил, но я должна узнать, что творится на улицах, — Астерет улыбнулась и увлекла его за собой. — Мы ненадолго.
Однако круговорот городской жизни тут же захватил их. Никогда не видавшая большого города Астерет, впрочем, как и Гил, замирала то и дело у какой-нибудь лавки, величественного здания или фонтана. А потом они оказались на дворцовой площади. Здесь было полно народу. Недалеко от путников на флейте и арфе играли уличные музыканты, а люди плясали.
— У них праздник, что ли, какой-то? — спросил Гил. — Что случилось?
Он поймал за локоть горожанина.
— Вы что же, не слышали? — изумился тот. — Глашатаи императора объявили о миссии небесной девы Иноэль, которая пришла, чтобы очистить наш мир.
— Об этом мы, конечно, слышали, но когда это произойдет?
— Не знаю, но святая дева отправилась в поход сегодня утром.
Астерет и Гил переглянулись, однако прежде чем они успели перекинуться хоть словом, их схватили за руки и увлекли в хоровод. Невольно всеобщее веселье и ликование передалось и им.
— Если ты посмотришь вон в то окошко с синими и красными стеклами, то можешь почувствовать его, Астерет, — услышала она рядом чей-то знакомый голос.
Астерет вскрикнула, обернулась и оказалась лицом к лицу с эльфом. И когда тот успел взять ее за руку?
— Да, за теми стеклами стоит Ферре и с ненавистью смотрит на толпу. А еще он знает о тебе, Астерет, так что будь настороже.
— Что ты делаешь здесь? Как пробрался?..
Эрин был закутан в длинный плащ с накинутым на лицо капюшоном, открывавшим только его узкий острый подбородок. И только оказавшись лицом к лицу с ним, можно было разглядеть, что перед тобой эльф, а не человек.
— В городе праздник, никому нет никакого дела до меня. А у инквизиторов сейчас одна большая головная боль по имени Иноэль. Она покинула город, и Ферре вскоре отправится вслед за ней. Помни, Астерет, наши дороги еще пересекутся. Ферре… — он кивнул и указал наверх.
Астерет задрала голову и увидела, как на короткий миг створка окна раскрылась, там мелькнул человек в синей сутане и круглой шляпе с широкими полями.
— Ферре… — прошептала Астерет и повернулась к своему собеседнику. Но того и след простыл. — Гил? Гил!
— Я здесь! — юноша подлетел к ней. — Насилу вырвался из этого хоровода. Кто с тобой разговаривал?
— Ты не поверишь… Эльф…
— Эрин? — Гил схватился за рукоять меча, оглядываясь. — Где он? Куда он пошел?
— Не знаю, он в один миг затерялся в толпе…
— Чего он хотел от тебя?
— Предупредил о Ферре, что ему известно обо мне.
— С чего это он беспокоится о тебе? — Гил нахмурился.
— Вернемся в дом Белгора. Может быть, он уже там.
Они не дошли до дома двести футов и замерли: у входа стояли два инквизитора.
— У нас большие неприятности, Гил, — Астерет побледнела.
Из дома Белгора вышел еще один инквизитор, отрицательно помотал головой. Двое ушли, а третий вернулся в дом.
— Идем назад к императорскому дворцу, разыщем друга Белгора.
— Почему не самого Белгора?
— Гил, боюсь, твой наставник попал в беду.
С большой осторожностью они шли по улицам. Но инквизиторов больше не было видно. Они прорвались через толпу у дворцовой площади и остановились у главной сторожевой башни.
— Эльф ничего не говорил про меня? — спросил Гил.
— Нет.
— Значит, пока они ищут только тебя. Я пойду к Нордеку, а ты подожди пока здесь.
— А если ищут? — встревожилась Астерет.
— Нет, эльф не считает меня важной птицей и что я заслуживаю его или инквизиции внимания. — Гил сжал кулаки. — Когда-нибудь он пожалеет, что недооценил меня! Жди здесь, Астерет.
И Гил направился к стоявшим у входа в башню стражникам с копьями. Они скрестили их перед юношей.
— Мне нужен ваш начальник.
— Он сейчас занят, молодой человек…
— Но у меня для него важные вести…
— Сегодня уже приходил к нему один воин и того в итоге арестовала инквизиция… Иди-ка отсюда подобру-поздорову…
Из башни спустился еще один стражник и, заметив Гила, внимательно присмотрелся к юноше.
— Твое имя случайно не Гил?
— Да, — юноша насторожился.
— Следуй за мной. Пропустить!
Копья стражников раздвинулись, и Гил последовал за провожатым. Они поднялись по винтовой лестнице почти на самый верх башни. Стражник распахнул дверь.
— Командир, здесь юноша по имени Гил.
— Наконец-то! — навстречу Гилу шагнул огромный человек, высокий, мощный, ни дать ни взять медведь.
Он с изумлением воззрился на Гила:
— И этого дохляка Белгор взял в оруженосцы?
— Я не дохляк! — возмутился Гил.
— Тот еще петушок, задиристый, — продолжил говорить сам с собой Нордек. — Ну да ладно. Итак, юноша, у меня для тебя плохие новости…
— Что случилось с Белгором? Где он?
— Его арестовали инквизиторы — объявили еретиком за связь с ведьмой.
— Астерет — не ведьма!
— Храни нас Всевышний! — воскликнул Нордек. — Значит, инквизиторам не к чему будет придраться? И где эта особа?
Гил насупился.
— Я не инквизитор, Гил, а чаровнице угрожает опасность…
— Я знаю, мы видели инквизиторов у дома Белгора…
— Я тоже посылал туда своих людей, но Ферре оказался расторопнее, мой человек сообщил, что около дома инквизиция, но ее слуги никого не задержали. Приведи же свою спутницу сюда, и продолжим разговор.
— Мне сейчас не до разговоров, — упрямо мотнул головой юноша.
— Разговор о том, как будем вытаскивать Белгора из застенков, если тебе и девушке не безразлична его судьба.
— Конечно нет! — с горячностью воскликнул юноша. — Я мигом!
Спустя минуту он уже вернулся с Астерет.
— Мое имя Нордек, милая девушка, — представился воин.
— Астерет, — кивнула девушка. — Белгор рассказывал о вас, но… — Она помотала головой, словно не веря своим глазам. — Он говорил, что вы могучий воин, но все его слова ничто в сравнении с увиденным.
Нордек упер руки в бока и захохотал:
— Надо же было дожить до седин, чтобы женщины стали говорить комплименты рыцарям! Насмешила старика…
Астерет чуть сконфузилась.
— Хотя, чему удивляться, вы ведь не росли при дворе, не знаете этикета, да ну и Бетрезен с ним… — Нордек посерьезнел. — А теперь, дети мои, нам надо подумать, как вызволить Белгора.
— Где он сейчас?
— Как бы это ни было страшно, но уверен, что он в темницах инквизиции. А из их подземелья редко кто выходит живой. Ферре, конечно, постарается растянуть удовольствие, я имею в виду пытку, поэтому нам надо торопиться.
— Он что же, будет пытать его? — Астерет в ужасе закрыла руками лицо, и у нее на глаза навернулись слезы.
— Но как? Как же мы проберемся туда и освободим его? — воскликнул Гил.
— К счастью, юноша, я начальник стражи, и у меня имеются все планы столицы от самых высоких башен до подземелий и потайных ходов.
Нордек раскрыл шкаф, набитый рулонами пергамента. Отыскав нужный, Нордек развернул его на столе. Его палец заскользил по линиям чертежа.
— Вот здесь вход в потайной туннель, он приведет нас в подземелье инквизиторов, — палец Нордека обвел территорию.
— Такое огромное?
— Да, там много чего… Но нам нужен вот этот коридор… Тут по бокам камеры…
— Ужасно!
— Но в них, я думаю, Белгора нам искать не придется… Он будет тут, — Нордек постучал пальцем по самому большому квадрату на плане.
— Что это?
— Лучше тебе не знать, чаровница, — Нордек нахмурился. — Да и не место тебе там! Подождешь снаружи!
— Нет, я пойду с вами! Я должна! — Астерет нахмурилась. — Ты должен знать, отважный воин, Ферре — мой враг. Он погубил мою мать, излечившую его от смертельного ранения… И я приложу все силы, чтобы еще один невинный не достался этому губителю душ.
— Что ж, я не привык спорить с женщинами, — сдался Нордек. — Особенно сильными духом. Идемте — медлить нельзя!
Он спустился на этаж ниже, распахнул дверь, и Гилу с Астерет предстала компания отдыхающих за едой и разговором воинов. Человек пять стражников обернулись к Нордеку и тут же вскочили на ноги. С усов одного свисали пена от эля. Воин спешно утерся рукавом.
— Так. Что ж, отлично, что вы здесь и уже отдохнули… Друзья, нам предстоит непростое дело. Мой друг, отважный воин Белгор, попал в лапы инквизиции, а всеми нами любимый интриган Ферре тянет руки уже и к нам. Так что после того, как мы освободим Белгора, мы покинем город.
— Но нас ведь объявят в розыск… — начал было усатый воин и запнулся под взглядом Нордека.
— Есть одно важное задание имперского значения, Барн. Если мы его выполним, император не только простит нас, но и вознаградит. Подробности будут позже, когда мы покинем столицу.
— Это другое дело, начальник! — усатый еще отпил эля и, грохнув кружкой о стол, потянулся за шлемом.
Воины засобирались, проверяя застежки на доспехах, перевязи мечей, надевая шлемы. Больше никто вопросов не задавал.
— Так, а где же маг Верден? Он был бы очень кстати!
Воины стали удивленно переглядываться, словно только что обнаружили пропажу элементалиста.
— Кажется, он направился в библиотеку, — неуверенно произнес самый молодой среди стражи воин.
— Так, Бигвил, стрелой за ним! Будете ждать нас за воротами. И чтобы на глаза никому не попадаться!
Нордек развернулся и потопал вниз по лестнице. Гил и Астерет едва поспевали за ним. А за ними гремел по лестнице отряд стражников.
— Командир, а эти двое с нами? — спросил усатый, показывая рукой на Гила и Астерет.
— Тебе, Барн, как всегда надо больше всех знать? — отозвался Нордек.
— А то! Должен же я знать, защищать их или детишки сами управятся?
За спиной Барна грянул смех.
— Может, и управятся, только все равно приглядите за ними, — добродушно отозвался Нордек.
Не дойдя до конца лестницы, Нордек отомкнул маленьким ключом низкую дверь, с трудом протиснулся в проем и зашагал по узкому коридору. Справа в стене были узкие бойницы, через которые проникал свет. Гил догадался, что они идут внутри крепостной стены. Потом они дошли до очередной башни, спустились вниз, до земли. Тут Нордек открыл люк, сорвал со стены факел и полез под землю. Из черной дыры дохнуло холодом и сыростью. Однако все путники молча последовали за начальником стражи. Спустились они, наверное, на глубину около двадцати футов. И оказались в туннеле, похожем на каменную трубу. С потолка капало, а под ногами хлюпала вода.
— Приходится идти в обход, — прошептал Нордек Гилу.
И он продолжил путь. Факел освещал унылые серые своды, отражался рыжими пятнами в лужах и струйках влаги, сбегавших по каменным стенам. Туннель разветвился, и вскоре Гил с Астерет уже не понимали, где они идут. Но Нордек уверенно следовал вперед.
— Уже скоро, чувствуете? — Нордек повернул в очередное ответвление.
— Еще бы не чувствовать! Да здесь воняет, командир! — усатый чихнул.
Гулкое эхо разнесло его чих по туннелям.
— Барн! — Нордек показал воину увесистый кулак. — Тише! Ты хочешь, чтобы инквизиторы обнаружили нас раньше, чем следует?
— Я этих душегубов не боюсь! — хорохорясь и поглаживая рукоять меча, отозвался Барн.
— Одно наказание с ним, — прошептал Нордек. — Но такого мечника, как он, еще поискать…
Зловонный туннель, по которому они шли, окончился тупиком. Нордек тихо выругался, освещая пол под ногами — он весь был залит водой.
— Подержи-ка, Гил, — Нордек передал юноше факел.
Нагнулся, пошарил руками под водой.
— То-то кто-то удивится ливню сверху, — пробурчал Нордек, схватился за найденную скобу и рванул люк на себя.
Вода хлынула вниз, в очередной туннель. Нордек обнажил меч, постоял, прислушиваясь, потом забрал у Гила факел, посветил. Однако в лазу было по-прежнему темно и тихо.
— Не нравится мне все это. Но другого пути нет, — Нордек поставил ногу на перекладину лестницы и полез вниз.
— А может, просто постучим к ним в парадную дверь? — спросил Барн, оттеснив Гила и Астерет, и склонился над лазом.
— В другой раз, Барн.
— Вы уж простите, но сейчас я не могу пропустить даму впереди себя, — произнес усатый и нырнул в лаз.
Вслед за Барном полез Гил.
— Все тихо, — послышался шепот Нордека снизу.
За Гилом спустилась Астерет и остальные стражники. Свет факела Нордека освещал небольшую камеру, где все с трудом уместились. Под ногами хрустнули кости скелетов, и Астерет невольно прижалась к Гилу. Юноша почувствовал смущение и одновременно и гордость оттого, что Астерет считает его своим защитником.
— Давай, Барн.
Усатый воин вставил в замок стилет, повернул, выдернул. Замок щелкнул, и железная решетка распахнулась с мерзким скрежетом.
Нордек уже не стал больше ничего говорить и шагнул в коридор. Осторожно, с обнаженными мечами они прошли его насквозь.
— Здесь нет ни одной живой души, — ужаснулась Астерет, в тревоге вглядываясь в камеры.
— Может, и хорошо, что нет, — мрачно обронил Гил. — Лучше смерть, чем такая неволя…
Отряд остановился. Нордек поднял факел, и перед их взорами возникла огромная железная дверь. Ручкой двери служило большое кольцо, зажатое в пасти льва. Меж зубов его находилась замочная скважина. Вокруг головы квадратом располагались металлические шипы.
— «Оставь надежду, всяк сюда входящий», — прочитал Барн надпись на двери. — Нет, кем они себя вообразили?
Он сунул стилет в скважину, но его манипуляции никаких результатов не дали.
— Тут придется действительно постучать, — Барн глянул на Нордека, тот кивнул.
И усатый стражник со всего маха грохнул кольцом о дверь. Гул пробежал по коридору, отразившись от стен неясным эхом. И вдруг из-за двери до них донеся крик.
— Белгор! — заорал Нордек, на этот раз и сам позабыв о всякой осторожности. — А ну-ка, молодцы, навались!
Воины обрушились на неприступную дверь, словно мощный таран.
— Осторожно, шипы! — воскликнула Астерет, но воины так увлеклись, что забыли об этой опасности, всем своим весом наваливаясь на створки.
И дверь, железная, ощерившаяся львиной пастью, усеянная шипами, вдруг поддалась, прогнулась под живой человеческой силой и вместе с петлями была вырвана из стены. Тяжелая створка упала в тускло освещенную красноватым пламенем угасавшего камина комнату. И путники замерли на месте, пораженные…
Кольцо нежити сомкнулось вокруг Белгора, мертвецы тянули к нему костлявые руки, пустые зеницы черепов сияли едва заметным голубоватым светом. Однако ближе они не подходили, за исключением одной. Темная эльфийка оказалась в шаге от капитана, и у него все похолодело внутри, сердце сжалось, но не было той знакомой боли, которую он ожидал почувствовать. Да и эльфийка вдруг замерла, словно засомневавшись…
— Кто излечил тебя, воин? — прошипела она.
— Ты его знаешь. Это Эрин. Мир тесен, не так ли?
— Ты даже не представляешь, насколько. Но ты думаешь, что тебя с ним свел случай? Ты заблуждаешься, воин… Всесильная Мортис послала меня, чтобы я нанесла тебе неизлечимую рану, которая бы заставила бы тебя вернуться в столицу. Эрин только ждал этого момента.
— Значит, он прибыл в империю не из Альянса, а…
— Из Алкмаара, перебравшись через Торговое море.
— Но почему я?
— Нужен был не простой воин. А у тебя еще и оказались связи с дворцовой стражей. С тех пор как я ранила тебя, ты был для него, как север для намагниченной иголки. Только зачем он все же излечил тебя?
— Видимо, ему было все равно, со мной или без меня пробираться в столицу. Последнее он осуществил без труда…
— Нет, что-то нарушило его планы… — прошипела эльфийка и нахмурилась.
И тут кто-то грохнул чем-то тяжелым в дверь с внешней стороны. Нежить обернулась ко входу. Но эльфийка поднесла смертоносное жало клинка к шее воина. И Белгор закричал изо всех сил, призывая на помощь. Ему вдруг показалось, что за дверью кроется спасение. И за дверью ответили, издав боевой клич имперцев. В дверь вновь грохнули, но с такой силой, словно в нее било несколько титанов. Эльфийка медлила с ударом, глядя на дверь.
«Не пробьются!» — с грустью подумал Белгор.
Но удары продолжались, дверь вдруг прогнулась, сорвалась с петель и, придавив двух живых мертвецов, грохнулась оземь. Белгор вгляделся и увидел знакомые лица Нордека, Гила и Астерет. Воины, на миг замешкавшиеся на пороге пыточной при виде нежити, ринулись внутрь. И жара в комнате от битвы прибавилось. Нордек с лету разрубил одного некроманта, отразил удар второго и развалил его мечом на куски. Барну достался третий. Гил занялся одним из скелетов, выбравшимся из-под двери. Правая костяная рука у скелета отсутствовала, и он бился левой. Второй скелет так и остался лежать под тяжелой дверью. Остальным четырем стражникам достались три оживших мертвеца и лич. И могучие воины быстро одолели нежить. Всех, кроме одной. Эльфийка замерла с клинком у горла Белгора.
— Сдавайся, нежить, у тебя нет никаких шансов, — заговорил Нордек и направил на нее свой меч.
Астерет, стоявшая в стороне, во все глаза смотрела на эльфийку.
— Нет! Не надо, Нордек! Я… Мне надо поговорить с ней.
Астерет приблизилась к нежити.
— Дэлиан! Ты не должна этого делать…
— Откуда ты знаешь мое имя?
— Эрин рассказывал о тебе…
На суровом лице эльфийки появилось выражение крайнего удивления.
— Он рассказал, что хочет спасти тебя… Но как ты оказалась здесь?
— Повелительница послала… — хрипло ответила эльфийка.
— Она не могла ведь не знать, куда посылала тебя? На верную погибель…
— Зачем ей это?
— Потому что она уже получила, что хотела… Эрин всей душой принадлежит ей. Теперь она может уничтожить тебя, он не оставит своего служения Мортис…
— Этого не может быть. Я всегда нужна была ей…
— А ты подумай хорошо. А еще лучше найди Эрина и расспроси его.
— Я не могу покинуть это место, мне приказано охранять этого человека.
— Охранять, но не убить…
— Нет, я должна его убить, если охрана провалится. Или же дождаться, пока не вернется тот, кто призвал нас сюда…
— Вас сюда призвали? — воскликнул Нордек. — Так вот какие знакомства нынче завели инквизиторы!
— Кто призвал тебя?
— Человек в синей сутане…
— Ферре…
— А кольцо, призывающее нечисть, ему мог дать только Эрин, — прошептала Астерет. — Мог ли он знать, что с помощью кольца призовут тебя?
— Нет, это невозможно.
— Так нам что же, ждать теперь Ферре, что ли? — подивился Барн, пробуя меч на остроту. — Может, попробовать убить ее…
— Ее нельзя убивать! — воскликнула Астерет.
— Почему? — удивился Барн.
— Астерет — провидица, — ответил Белгор. — Ты что-то еще видела?
Астерет кивнула.
— Дэлиан, — заговорил Белгор. — Моя жизнь уже была в твоих руках. Считай, что она принадлежит тебе. Я лишь прошу, чтобы ты забрала ее позже, когда я выполню свой долг…
— Не делай этого, учитель! — воскликнул Гил.
— Согласна ли ты на такой уговор?
— Да, — сказала Дэлиан и вонзила клинок ему под ключицу. — Ты вновь помечен, воин.
И прежде чем на нее успели наброситься Гил, Нордек и его воины, она исчезла, растворилась в воздухе.
— Белгор! — вскричал Нордек и подхватил бесчувственного друга своими могучими руками. — Цепи!
Барн выбил заклепки из кандалов, Нордек подхватил друга своими могучими руками и не дал ему упасть.
— Он жив! — Астерет коснулась воина.
— Все, пора уносить ноги!
Они поспешили прочь из ужасной комнаты. Астерет обернулась на пороге, окинула взором набор отвратительных инструментов. А потом прошептала заклятие. Молния ударила в камин, оттуда вырвалось пламя, пожирая и плавя орудия пыток.
— Живей, живей! — поторапливал Нордек. — Мы и так много времени потеряли.
Они почти добежали до конца коридора, когда увидели спускавшихся по лестнице инквизиторов. Вновь завязался бой. Гил вцепился в одного из слуг инквизиции, занес над ним меч, но тот вырвался и, оставив в руках юноши кусок бордовой сутаны, помчался вверх по лестнице.
— Сбежал! — воскликнул Барн и сплюнул. — Начальник, вот теперь точно надо убираться — это был Миздор, правая рука Ферре!
Они с трудом подняли Белгора и побежали по туннелю. Теперь Нордек вел их другим путем. Еще несколько длинных коридоров, подъемов и спусков, и они выбрались из пещерки в небольшом леске за пределами столицы. Белгора бережно положили на траву. Астерет склонилась над ним, достала флакончик, капнула несколько капель в рот воина. Лицо Белгора исказила гримаса боли. Он открыл глаза. Увидев над собой чистое небо, он слабо улыбнулся.
— Вырвались все же…
— Конечно, вырвались, — Нордек склонился над другом. — Или ты думал, что я брошу тебя у этих стервятников? Как твоя рана?
— Боль отступила и… Пожалуй, я даже смогу идти.
Белгор приподнялся, сел, держась за рану. Потом, поддерживаемый Нордеком, поднялся.
— Уверен?
— Да, спасибо, друг! — Белгор хлопнул по могучему плечу Нордека, обвел окружающих взглядом. — Спасибо вам, друзья!
— Что ж, нам надо спешить, — Нордек устремился вперед, — пока инквизиторы не опомнились, и отойти от столицы подальше. А вот и Верден с нашим товарищем!
В стороне от дороги под тенистым деревом их ожидали стражник и маг. На лице молодого воина мелькнула улыбка, когда он увидел командира и своих друзей. А вот старый маг-элементалист в коричневой мантии и островерхой шляпе недовольно нахмурился. Нордек наскоро рассказал воинам и магу об инквизиторе, связавшемся с нежитью, и об опасности, грозящей спасительнице Иноэль. И вскоре небольшой отряд быстрым шагом направился по следу отряда Ламберта, все больше удаляясь от ставшей такой опасной столицы Империи.
Солнце било светом алого заката в витражные стекла, погружая зал в хаос красного и фиолетового цветов. Ферре недвижно сидел за столом. Цветная тень легла на инквизитора, и бледное его лицо стало багровым, словно Ферре готов был лопнуть от ярости. В руках он задумчиво вертел темный ободок кольца. Что ж, день сегодня оказался богат на события… И весьма судьбоносные события. Иноэль отправилась в свой «священный поход», выскользнув в очередной раз из рук инквизиции.
Однако появились новые силы, которые тоже желали помешать Иноэль. Силы опасные и враждебные. Однако уж коли у них была одна цель — найти Иноэль, то почему бы не воспользоваться случаем? Судьба также привела в руки Ферре его давнего друга-врага. Интересно, о чем же хотел доложить Белгор императору? Точнее, как бы он сообщил то, что посланнице угрожают слуги богини Смерти? Ну что ж, источник сведений у Белгора был ненадежен… Как же пересеклись дороги воина и нежити?
Ничего, скоро Белгор все расскажет… Но что делать с императором? Многочасовой разговор Мередора с Верховным инквизитором и Себастьяном не дал никаких результатов. Инквизиция невольно попала в свою собственную ловушку: никто не предполагал, что он достучится до небес своими молитвами…. И ведь и Иоганн, и Себастьян до сих пор считают, что Иноэль самозванка. Может, и придет время, когда Ферре расскажет Себастьяну, что они заблуждаются. Но вся беда в том, что и у Ферре, как и у Белгора, тот же источник сведений, и слишком уж страшен он, — за такое самому можно угодить на костер.
Ну а пока Себастьян приказал Ферре следовать за отрядом Ламберта, вырвать из его рук девчонку и привезти в один из замков инквизиции. Там с ней Себастьян и поговорит по душам. Что ж, время не ждет, но… Но сперва Ферре все же хотел покончить с одним старым делом… Гораздо быстрее, чем хотелось бы. Но надолго оставлять Белгора в застенках инквизиции ему казалось опасным.
— Отец Ферре!
Инквизитор поднял глаза на слугу, дерзнувшего ворваться в его покои без стука. На пороге стоял Миздор. Пот заливал его лицо, сутана местами была разорвана, а в прорехах на груди он увидел кровь, текущую из раны. Ферре понял, что произошло нечто ужасное, и вскочил на ноги.
— Отец Ферре, пленник сбежал!
— Как сбежал? Разве…
— Те, кто пришел освободить его, оказались доблестными воинами…
— Воины, помогающие еретику, не могут быть доблестными. Они сами еретики! — вскричал Ферре. — Кто спас его? Неужели начальник стражи посмел?
— Он, — кивнул Миздор. — С ним было пятеро его людей и еще какой-то мальчишка…
— Нордек поплатится, и не только своим местом начальника… Созывай людей, мы немедленно отправляемся! Где Финд?
— Я разыщу его, господин!
Миздор исчез, а Ферре сжал кулаки. Нет, нынешний день полон сюрпризов. Крайне неприятных сюрпризов. Инквизитор почти жалел, что не посмел ослушаться Себастьяна и не закончил своего разговора с Белгором в палате пыток. Теперь это произойдет не так скоро, как хотелось бы. Что ж, Ферре теперь ничто не держит в столице. Он должен следовать приказу Себастьяна, нагнать отряд Ламберта и приложить все силы, чтобы не дать Иноэль выполнить свою миссию.
Ферре быстрым шагом вышел из своих покоев, сбежал по лестнице во двор. Там его уже ждали его люди.
— Господин инквизитор, — к Ферре подошел Финд. — Стража видела, как маг из отряда дворцовой стражи Нордека покинул город.
— Вот как? Нордек забрал своих людей и сбежал из Фергала? Пленник, безусловно, с ними. Конечно же Нордек отправится вслед за своим единственным сыном, чтобы предупредить его, — губы Ферре скривились в презрительной улыбке, и он оглядел своих людей. — Что ж, дети мои, возможно, погнавшись за одним зайцем, мы, вопреки поговорке, убьем сразу двух. Вперед! — Ферре чуть помедлил и шепнул Финду: — Найди нашего темного союзника… Ему неприятно услышать о побеге пленника, но сообщи, что его подручные не смогли удержать пленника в наших застенках.
— Подручные?
— Он поймет. Передай также, что мы отправляемся вслед за Ламбертом.
И отряд Ферре двинулся вон из столицы.
Финд сопровождал их до выхода из Фергала. Там он незаметно отделился от отряда, свернул на едва видимую в зарослях травы тропку, уводящую от ворот вдоль ручья к купам деревьев. Финд шел, хмуро поглядывая на небо. Край солнца уже коснулся верхушек темневшего вдали леса, алый диск светила быстро опускался за горизонт. Меньше всего Финду хотелось иметь дело с темным эльфом во мраке ночи. С него хватило того, что утром эльф нагнал страху и на него, и даже на Миздора. Но того, что перед эльфом дрогнет сам Ферре, подручный инквизитора никак не ожидал.
Наконец за следующим поворотом показалась мельница. Обвалившаяся крыша выставила балки напоказ, на крыльях остались практически одни жерди.
— Самое место для нежити. Мельница, и та показывает свои кости, — Финда передернуло, когда он оглядывал мрачный остов мельницы. — Где же укрылся этот нечестивец?
Он обошел вокруг мельницы, заглянул в бреши прогнивших стен. Но внутри было пусто. Финд нахмурился, взглянул на оставшийся кусочек солнца над лесом. Скоро тут будет темень, и ему вовсе не хотелось, чтобы ночь застала его в таком месте. Вроде и столица рядом, а тут глушь, тишина, и не по себе становится даже такому виды видавшему человеку, как помощник Ферре. Взгляд Финда остановился на роще рядом с мельницей. Мрачные деревья стояли темной грозной стеной. Вот разрослась чащоба-то… И вдруг он заметил меж стволов огонек.
— Ну, наконец-то! — И Финд, позабыв о своих страхах, направился на свет.
Он с трудом пробрался через заросли. Свет впереди приближался, разгораясь, и Финду почудилось, что кто-то тихо разговаривает. На последних шагах он зацепился за корень, споткнулся и, пролетев по воздуху, приземлился у чьих-то ног. Носки черных сапог развернулись к нему, а потом кто-то схватил Финда за ворот, и он взлетел вверх с легкостью вздернутого за шкирку щенка.
— Пес… — прошипел зло эльф.
— Я… — Финд осекся, увидев, кто стоит за эльфом.
Взгляд его застыл, а на лице появилось выражение крайнего ужаса. Темный силуэт и маска злобы на лишенном плоти лице…
— Смертный, — прошипела Мортис. — Ты узрел недозволенное.
И Финд увидел, как эльф чуть подался вбок, а на инквизитора надвинулась тьма, наполняя его ужасом. Костистая рука метнулась к нему, причинив адскую боль в груди, а через миг Финд уже с удивлением взирал на вырванное у него из груди сердце, пульсирующее в руке скелета.
— Ты пришел передать новости моему слуге. Так говори же! — прошипела Мортис. — А потом ты последуешь за мной в мою страну, слуга инквизитора.
«Почему я не умираю?» — пронеслась в голове Финда дурацкая мысль.
Но тут какая-то сила заставила его говорить. Эльф хмуро выслушал его. Однако слушал его так, словно все ему уже давно было известно.
— Что ж, Ферре выступил, моя повелительница, — обратился Эрин к своей страшной богине. — И он приложит все силы, чтобы небесная посланница не добралась до храма.
— Присмотри за ним, — костяные пальцы скользнули по щеке эльфа, а потом метнулись к горлу Финда, сжали в своих тисках.
Эльф выпустил инквизитора и отступил на шаг, почтительно преклонив колено перед Мортис.
— Воспользуйся амулетом, что я дала тебе, и призови Джаруса. Он будет помогать тебе.
И богиня Смерти исчезла, унося в одной руке все еще бьющееся сердце, а в другой — уже мертвого инквизитора.
Эльф вышел из рощи. Ночь опускалась темным, непроницаемым, сотканным из пригнанных северным ветром туч пологом. Где-то грохотал гром, рассыпаясь по небу рокочущим эхом. Опустившаяся мгла скрыла стены и башни столицы, поглотила остов мельницы, растворила в ночи ветви деревьев. И лишь пылал в воздетой руке эльфа сорванный с шеи амулет, коготь дракона, направленный острием вверх. Темные капли крови скользнули по костяной дуге, обрастая сетью маленьких алых молний. Руку эльфа окутало розовое свечение. Эрин смотрел на обложившие небо черные тучи, и его губы шептали заклятие.
— Джарус! — выкрикнул он.
Сеть молний рванулась ввысь, разрослась, достигла туч и багровыми сполохами с треском и грохотом разлетелась по небу. А потом небо погасло, и вновь вокруг все потонуло во мгле. Амулет в руке эльфа слабо светился, пульсируя, словно в такт биения его сердца. И вот, казалось, темнее ночи, разметая крыльями туман низких туч, на поляну перед рощей опустился черный дракон. Один его глаз светился алым, словно впитав отражение бесновавшихся недавно на небосводе молний. Другой — зиял пустотой. С этой же стороны у дракона не было верхней губы, и он вечно скалил свои страшные пожелтевшие зубы. В коже перепончатых крыльев были дыры. Но несмотря на это, в быстроте полета вряд ли кто мог бы поспорить с этим чудовищем. Вместе с собой дракон принес запах гнилых болот.
— Во имя Мортис, служи мне! — произнес эльф.
— Пусть будет так, владеющий моим когтем, — прошипел Джарус и подставил лапу в струпьях и язвах, где не было чешуи.
Эрин вдруг заколебался, глядя на эту отвратительную лапу.
— Ты выбрал путь, — прошипел дракон. — Скоро сам станешь таким же…
— Посмотрим, — эльф сжал губы и взошел на спину дракона. — Летим на границу с Битзааром!
Распахнувшиеся крылья подняли вихрь и унесли дракона с его седоком ввысь, в темный непроницаемый туман облаков. Успели мелькнуть внизу и тут же затерялись во мраке огоньки столицы, и вокруг дракона осталась лишь черная, влажная тьма, кое-где подсвеченная багровыми отсветами. В вышине нещадно дул ветер, гоня тучи на восток. Эльф приник к зловонной шее дракона. Она была так же холодна, как и все вокруг, но хотя бы не так сильно его обдувало ветром.
Прошло несколько часов. Светлая полоса тронула восток. Тучи давно исчезли с неба, таяли звезды, и ночь отступала все дальше на запад.
— Здесь! — хрипло сказал эльф.
Дракон опустился около небольшого, заброшенного на вид селения. Заледеневший Эрин с трудом спустился с дракона, размял ноги, руки, шею.
— Что тебе здесь понадобилось? — прошипел Джарус. — Повелительница сказала, чтобы ты кое за кем приглядывал.
— А тебе она сказала приглядывать за мной? — фыркнул эльф.
Он подошел к мельнице и выругался. Водяное колесо остановилось, когда в него попал принесенный рекой пень. На реке образовался затор, и Беглянка разлилась. Мельница и часть соседних строений стояли по самые окна в воде. Но делать было нечего. Эльф снял оружие, стянул сапоги, куртку с рубашкой и полез в ледяную воду. В трапезной, где они вместе с Гилом и Белгором еще не так давно прощались с мельником, эльф отодвинул стол в сторону, нашел под водой кольцо и потянул на себя. Крышка подпола поднялась, открыв темный, затопленный подвал. Эрин застыл в раздумье. Может, попросить Джаруса? Дракон одним ударом лапы разнесет деревянную мельницу в щепы. Но тогда Эрин будет еще долго искать в обломках то, что для него припрятал мельник. Глубоко вдохнув, эльф нырнул в черноту. Уходящая вниз деревянная лестница помогла ему сориентироваться в затопленной комнате. В самом углу он нащупал сундук. Легкие уже начали разрываться от недостатка воздуха. Он бросил сундук, всплыл, чтобы отдышаться.
В окно сунулась драконья морда:
— Хочешь, я раздобуду для тебя мерфолка?
— На этот раз обойдусь, спасибо, — и Эрин нырнул повторно.
Вторая попытка оказалась более удачной. Он сразу нашел сундук. Вцепился в ручку, дотянул до лестницы, втащил по ней. На последних ступенях, когда эльф уже по пояс выбрался из воды, сундук едва не сорвался и не отправился на дно.
— Громдок тебя побери, — выругался эльф и выволок, наконец, свою ношу в трапезную.
Затем нашел на кухне полотенце, обтерся, оделся и, достав из кармана куртки маленький ключ, вернулся к сундуку. Глухо щелкнул успевший заржаветь замок, крышка сундука раскрылась. Вода каким-то чудом внутрь не проникла. Эрин вытащил оттуда пук запасных стрел, которые тут же были водворены в колчан на место ивовых. Затем эльф бережно извлек сверток, размотал. Пролистал книгу заклинаний, переложил в свою дорожную суму. Последним из сундука был извлечен маленький мешочек. Эльф высыпал на ладонь несколько магических колец, надел на пальцы. После этого вышел с мельницы. Джарус подставил лапу.
— Погоди, есть еще дело. Один юноша считает, что он мелкая сошка и ему ничего не грозит. Но он не знает, что я всегда уделяю внимание мелочам.
Эрин прошел в другой конец деревни, дракон следовал за ним. Эльф подошел к кладбищу. Толкнул руками воздух над надгробной плитой на могиле мельника, и та со скрежетом отъехала в сторону. Эрин склонился над ямой. Римил лежал на дне и был похож на мирно спящего человека. Тление не тронуло его плоти. Эльф достал какую-то склянку, брызнул из нее на мертвеца, зашептал заклятие. Тело мельника содрогнулось, Римил раскрыл глаза и сел. Некоторое время он смотрел на эльфа, ничего не понимая. Потом попытался подняться, увидел могилу, страх отразился на его лице. Он дотронулся до груди, опустил голову и в вырезе рубахи увидел рану. Бледные бескровные губы разжались. Римил попробовал что-то сказать, и ни звука не вырвалось из его посиневших уст. Эльф брызнул зельем ему в лицо.
— Я мертв? — смог, наконец, произнести мельник.
— Да. И как видишь, это случилось гораздо раньше, чем ты предполагал.
— Гил? Где Гил?
— С ним все в порядке. Пока.
— Что это значит?
— Мы с тобой кое о чем договаривались, Римил.
— Только не говори, что я должен служить тебе и погубить собственного сына!
— Так и будет, если только… Я сохранил тебе свободу воли, Римил. Примени все свое отцовское красноречие, чтобы Гил не смел мешать мне. Не сделаешь сам, мне придется тебе приказывать. А ослушаться приказа, поверь, у тебя не выйдет…
Эльф взошел на дракона.
— Где мне искать его? — спросил мельник, поднявшись из могилы.
— В горах Тимории. У храма Вознесения. Торопись, Римил. Времени осталось мало.
Вечерело. Исчезала за спинами отряда столица, обернувшись черным силуэтом стен и башен на фоне садящегося за горизонт карминового солнца. Поднявшийся ветер нагнал на небо косматые чернильные тучи. И оттого еще быстрее все погружалось в сумрак. Где-то загрохотало. Верден хмуро поглядел на небо и обратился к Нордеку:
— Не нравится мне эта гроза… — произнес он.
— Гроза как гроза. Хотя то, что она замочит нас — мне совсем не улыбается, — отозвался Нордек. — Все же мы еще близко от Фергала, чтобы делать остановку. Нам надо отойти подальше, так что придется помокнуть, Верден.
— Если только ведьма, которую мы тащим с собой, не отведет от нас дождь, — заметил элементалист.
— А я думала, что такой могущественный маг и сам может справиться с таким пустяком, — сдержанно отозвалась Астерет. — Разве тебе не подчиняются элементали воздуха?
— Только ничего не сведущему в магии существу могла прийти идея использовать для разгона туч элементалей — это же просто перевод маны.
— Друг, тебе надо быть повежливее, — Нордек сжал плечо мага. — Думаю, в лице Астерет ты бы нашел благодарную слушательницу в части рассуждений о магии.
— Что? Да что может смыслить эта самоучка? — Верден надулся как индюк, а потом, сдувшись, прошептал Нордеку. — Однако ты не дослушал меня. Гроза… Она вызвана не естественными причинами. Магия, вот виновник ее появления. Причем недобрая магия… Ее сосредоточие находится где-то совсем рядом со столицей.
— Нам что-то угрожает?
— Пока нет, но…
— Значит, нам нечего опасаться.
Элементалист скривился и вновь зашептал Нордеку, все больше распаляясь и повышая голос, что вскоре его слова уже были слышны всем:
— Нордек, все же ты совершаешь ошибку. Думаешь, император простит тебя? Ты оставил свой пост ради сомнительного предприятия. И полагаешь, что после такого тебя погладят по головке? Дожил до седин, а ведешь себя как последний мальчишка! А тебе не приходило в голову, что император подвергается опасности, в то время как ты, начальник императорской стражи, отсутствуешь, уведя при этом лучших людей? Ты предал свой долг ради, — он сверкнул глазами в сторону Белгора, — ради собственных интересов!
— Командир, зачем мы взяли с собой этого зануду? — поинтересовался усатый стражник. — Толку от него немного, зато теперь до конца пути будет прочищать нам мозги своими наставлениями!
Стража грохнула смехом.
— Может, отправим его обратно к Мередору? — продолжил Барн. — А то нашего бедного императора защищать некому… Да его инквизиторы последнее время почище нашего берегут…
Последняя реплика усатого стражника вызвала среди его соратников кривые и далеко не радостные улыбки. Нордек хмуро взглянул сначала на усатого Барна, потом на Вердена.
— Будет привал, и я тебе объясню все еще раз.
Остановиться на ночлег им пришлось довольно скоро. Тьма вокруг опустилась такая, что ее не разгонял даже свет сапфирового кристалла на посохе элементалиста.
Устроились под большим раскидистым дубом. Стражники развели костер, занялись ужином. Гил с интересом разглядывал стражников, прислушиваясь к их разговорам и невольно восхищаясь ими. Хотя ему по прежнему казалось, что отважнее Белгора воина нет. Ну, разве что Нордек. Что бы ни говорил маг, а Нордек заслуживал всяческого уважения, он не побоялся оставить пост и поспешить на помощь своему лучшему другу, он не побоялся пойти против такого могучего врага, как инквизиция.
Астерет тем временем осмотрела рану Белгора, она была неглубокой. Обработала своим зельем, перевязала.
— Зачем ты пошел на сговор с нежитью, Белгор? — прошептала чаровница.
— У меня не было другого выхода. К тому же ты запретила ее убивать… Почему?
— С ее помощью мы можем добраться до эльфа, — прошептала Астерет. — Но я могу ошибаться, Белгор. И тогда… Тогда мы совершили непростительную ошибку.
— Самое главное — нагнать отряд Ламберта и предупредить его об опасности. А с остальным разберемся позже. И я… я столько раз прощался жизнью… что смерть мне уже давно не страшна. Просто хотелось бы напоследок пожить в покое и не думать, что на тебя каждый миг могут напасть враги.
— Ты договорился с нежитью, — Астерет неодобрительно покачала головой. — Смерть может и не наступить…
— Не говори мне об этом, чаровница, — прошептал Белгор.
— Все же я не понимаю, зачем ты был нужен им. Неужели Эрин сам не мог проникнуть в столицу? Путешествие с нами тоже оказалось не менее опасным, чем если бы он путешествовал один, и едва не стоило ему жизни.
— Однако мы почти довели его до самых стен столицы. А дальше ему повезло. Стража обычно чрезвычайно бдительна… Разве что у него могли оказаться в столице союзники.
Астерет пожала плечами, убрала лекарство в суму и придвинулась поближе к огню. Гил передал ей кусок хлеба и вяленого мяса — скромный ужин отряда.
— Гил, — Белгор поманил юношу. — Я хотел обучать тебя воинскому искусству. Ты многое можешь уже сам, но есть кое-какие секреты…
У юноши загорелись глаза.
— Когда мы окажемся в Фергале — не известно, а впереди еще хватает опасностей. Так что тебе лучше быть к ним готовым. Сейчас рядом верные люди, и нам ничто не помешает с занятиями. Думаю, и Нордек с удовольствием пофехтует с тобой во время остановок.
— Спасибо, учитель! Но ваша рана? Она не помешает?
— Я ранен в левую сторону, а Астерет — прекрасный врачеватель. Завтра приступим, — Белгор улыбнулся.
Верден между тем слушал Нордека. Элементалист держал посох обеими руками, словно боялся расстаться ним. Когда Нордек закончил историю, маг еще некоторое время молчал, обдумывая услышанное.
— Не нравится мне все это, — произнес он, видимо, свою излюбленную фразу. — Как можно верить лживой нежити? Белгор совершил преступление, согласившись привести эльфа в столицу. Здесь даже я не стал бы спорить с инквизицией…
Нордек шумно вздохнул.
— Еще раз повторяю, Белгор не знал, что эльф — прислужник Мортис. Кроме того, он собирался вместе со мной допросить с пристрастием эльфа.
— И много бы вы у него выпытали? — фыркнул Верден. — Вообразили себя инквизиторами?
Нордек скривился.
— У нас свои методы…
— Да, конечно. Я знаю, чем бы все это кончилось. Как тогда, когда Барн отловил какого-то подозрительного типа. И что в итоге? Послали за Верденом, который влил в зубы пленнику зелье, чтобы разговорить его?
— Вот зануда! — проворчал усатый стражник, обернувшись к свои товарищам. — Повезло же нам с магом!
— Да неважно это, — махнул на элементалиста рукой Нордек.
— Ну да, ну да, — покивал Верден, и лицо его выразило крайнее сомнение. — Так вот, значит, Белгор притащил нежить в Фергал, и у вас есть все основания полагать, что какому-то эльфу понадобилось убивать посланницу небес?
— Этого желает Мортис…
— Все, что желает Мортис, — это отомстить за своего возлюбленного, — с ученым видом заявил Верден. — Что она когда-то и сделала. До остального ей дела нет.
— А я уверен, что не все так просто…
— К тому же… — Верден покосился на Астерет. — Все это — пересказ со слов ведьмы. А она к тому же слишком юна, чтобы понимать в таких вещах…
— Ты невыносим, — Нордек покачал головой. — Как бы там ни было, мы нагоним отряд моего сына и предупредим его об опасности.
Астерет почти не прислушивалась к словам мага, глядя в огонь. Пусть этот напыщенный индюк думает что угодно, ее это не трогает. Где-то громыхнуло, и раскаты покатились по небу. А потом прямо над ними засверкали алые вспышки, и небеса словно разорвались, оглушив их. И это было так страшно, что бывалые воины, зажав уши, бросились на землю ничком.
— Ну и гроза, подери меня Бетрезен! — выругался Барн, отведя от ушей ладони и поднимая голову.
Только двое устояли — Верден, вцепившийся в свой посох, и Астерет, поднявшаяся и глядевшая в пламя.
Она вдруг развела руки, как разводит крылья птица, готовая взлететь.
— Дракон… Мертвый дракон! — прошептала она. — Нет!..
Пламя вдруг обернулось мраком, в котором она увидела летящее чудовище. В дырах на его крыльях были видны звезды, а когда он стал снижаться, через них засочился черный туман туч. Внизу разрасталось алое пятно, превратившись вскоре в огромный костер. Дракон опустился на землю. Астерет увидела его изуродованную пасть и едва не закричала от ужаса, так страшен был этот дракон. Страшен и отвратителен. Черная чешуя покрывала его не целиком. На боках, на лапах чудовища были видны полоски открытой кожи, серой, тронутой тлением, а на груди его меж чешуй так и вовсе зияла дыра, образовавшаяся от удара копьем. Но не эта рана была смертельной — копье неизвестного отважного рыцаря пробило уже мертвую плоть.
Алый глаз, впитавший отсветы костра, уставился прямо на нее, приблизился. И вдруг разлетелся вихрем красных листьев. На миг воцарилась темнота, а потом Астерет вновь увидела лес. Что-то знакомое было в вязах и дубах, росших на склонах холма. И неожиданно Астерет поняла, что это ее холм, только вот деревья, мимо которых она еще не так давно ходила чуть ли не каждый день, совсем молоды. Вот дуб, в дупле которого живет сова. Но сейчас ствол его тонок, крона не так раскидиста, да и самого дупла нет. А вот вяз, росший совсем рядом с пещерой, только тоненький, как прутик. Пещера… Где-то вдали слышится, как хрипит конь, раздается чей-то рев. И перед Астерет открывается поляна. На ней черный дракон и рыцарь дерутся не на жизнь, а на смерть. Мощный жеребец рыцаря отброшен когтистой лапой чудовища и лежит в луже собственной крови, еще живой, храпит и бьет перебитыми ногами. Но рыцарь успел соскочить со скакуна. Под ногами рыцаря — сломанный меч. И у него одна надежда на копье. Дракон тоже готов к последнему броску. Рыцарь наносит удар. Он делает обманное движение, целя в защищенную бронированную грудь. Дракон молниеносно кидает голову вперед, раскрыв пасть, чтобы перехватить копье и обратить его в щепы в своих страшных зубах. Но рыцарь успевает перенаправить копье. И лес содрогается от драконьего рева. Копье падает на землю, а из пробитой глазницы течет кровь. В ярости от близкой смерти дракон падает на рыцаря, обрушивая на него весь свой вес, вминает его в землю. А потом, извиваясь в предсмертных судорогах, из последних сил ползет на холм и исчезает в черном зеве пещеры. Астерет вновь видит вяз у входа, и он уже не так мал, как раньше. Вновь оглушительно гремит гром. Фигура неизвестного возникает у входа в пещеру, всматривается во тьму. Астерет вдруг понимает, что это некромант. Порывы ветра взвивают полы черного плаща, обернувшиеся драконьими крыльями…
Видение растаяло. Руки Астерет опали, она вздрогнула, а взгляд ее стал осмысленным. Воины смотрели на нее с интересом, а на лице элементалиста было написано изумление.
— Ты — провидица?
— Да, я забыл упомянуть, — произнес Нордек, поднявшись.
— Что ты видела, Астерет? — спросил Белгор.
— Дракона… Ужасного… Он огромен, черен как ночь и… мертв.
— Слуга Мортис? — Верден был мрачен. — Что-то еще?
— Больше ничего. Но у меня было чувство, что этот дракон где-то неподалеку…
Люди в отряде посмотрели на небо. Алые вспышки стали реже, грохот грома затихал. И на них до сих пор не упало ни капли дождя.
— Будем настороже! — Нордек оглядел отряд. — Караулить — по двое.
Стражники занялись разговорами. Верден задремал. А Белгор сделал знак Нордеку, Астерет и Гилу.
— Друзья, я не сказал вам сразу, потому что мне нужно было время подумать. В подземельях инквизиции Ферре начал разговор, но, к счастью, не закончил.
— И он действительно хотел пытать тебя? — с негодованием спросил Нордек.
— Не только пытать, Нордек, — Белгор горько усмехнулся. — Давно исчез тот человек, который называл себя когда-то моим другом. Ферре сказал, что жалеет, что когда-то не отдал меня в руки инквизиции вместе с Айрис. То, что я знаю, как он тогда «пожалел» меня, может навредить его карьере. Ведь за помощь еретику можно поплатиться. Он собрался избавиться от меня…
— Чего он боится? — Нордек покачал головой. — Он забрался так далеко по иерархической лестнице, что ему уже все нипочем.
— У него просто нет сердца! — воскликнула Астерет с гневом.
— Так что же он сказал тебе, учитель? — спросил Гил.
— Он рассказал о нашем эльфийском знакомом.
— Разве он не сказал перед покоями императора, что поймал и пытал эльфа?
— Как? — изумилась Астерет.
— Нет, не поймал. Я думаю, это эльф поймал Ферре на крючок. Эрин сам, по своей собственной воле явился к инквизиторам. Ферре сказал, что эльф продал нас с потрохами. Меня и Астерет. — Белгор тронул плечо юноши: — Тебя, Гил, он, видимо, посчитал слишком незначительной особой и не упомянул о тебе в разговоре с Ферре. Но Эрин очень сильно заблуждается.
— И это его роковая ошибка! — юноша нахмурился. — Клянусь, я доберусь до него!
— И это еще не все, — продолжил Белгор. — Жизни, моя и Астерет, — слишком малая цена для сделки с инквизицией. Эльф каким-то непостижимым образом убедил Ферре, что посланница Всевышнего Иноэль в действительности послана в Невендаар, чтобы уничтожить наш мир.
Астерет, Гил и Нордек удивленно воззрились на Белгора.
— Нет, этого не может быть! — воскликнул Нордек.
— Почему тогда Ферре поверил эльфу? — спросил Белгор. — Ведь он не дурак…
— Не дурак, это точно. Только вот слова эльфа очень выгодны инквизиции! Тогда даже указ Мередора не станет им препятствием, и они обернут против Иноэль всю свою мощь. Она одна стоит на пути к власти, которую они хотят заполучить окончательно. И еще Ламберт… Мой сын никогда не нарушит приказа и будет защищать ее до последнего вздоха.
— Может, ты и прав, однако меня смущает лишь единственное но, — Белгор нахмурился. — Как бы они ни рвались к власти, они побоялись бы погубить посланницу небес. Ведь это означает пойти против воли Всевышнего. Мир в Империи и так держится на волоске. Нарушат волю неба, и все погрузится в хаос.
Белгор замолчал. Остальные обдумывали его слова.
— Что ты думаешь, Астерет? — спросил Белгор. — Ты провидица. Ты что-то видела…
Астерет покачала головой.
— К сожалению, Белгор, я видела то же, что и остальные. Видение явило мне людей, радующихся пришествию спасительницы, я видела императора, провозгласившего свою волю. Но я не видела ни самой Иноэль, ни того, что будет дальше. Будущее лишь чуть-чуть приоткрылось мне. И с тех пор я не увидела ничего, что бы касалось посланницы.
— Но тебя посещали другие видения, — заметил Белгор. — О нашем темном спутнике…
Гил нахмурился и пытливо посмотрел на Астерет.
— Я видела, как он поклоняется в капище Мортис. Я видела черного дракона и уверена, что чудовище служит ему…
— Нам только дракона еще не хватало, — заметил Нордек.
— Откуда ты узнала о Дэлиан?
— Эрин рассказал о ней… Сказал, что она его возлюбленная, которую Мортис забрала себе. За то, что он сослужит службу богине, отыщет для нее Ферре, Мортис обещала отпустить Дэлиан.
— Ты все же не все нам рассказала, — упрекнул Белгор.
— Только потому, что большинство сказанного им — ложь, — ответила Астерет. — Мне не хотелось, чтобы во всех эльфийских хитросплетениях запутался еще и ты, Белгор.
— Что ж, наш знакомец — изрядный лжец, это верно, — согласился воин. — Но не обманули ли и его самого? Он добрался до Ферре, а Дэлиан все еще во власти Мортис.
— Боюсь, этого мы уже никогда не узнаем, — заметил Нордек и обратился к Белгору. — Но почему ты сказал об уничтожении мира Иноэль только нам? Может быть, и Верден даст нам какой-нибудь совет, несмотря на то что он жуткий зануда и брюзга.
— Воины, как и все люди Империи, верят, что скоро придут светлые времена. Нельзя отнимать у них надежду, особенно в таком опасном предприятии, как наше. А Верден, при всем уважении к его учености, не может держать язык за зубами…
— В этом ты прав, — согласился Нордек. — Что ж, нам остается только следовать намеченному пути. Нагоним Ламберта и прямо спросим у этой самой Иноэль, что она собирается делать с миром Невендаара.
— Белгор, я еще хотел спросить, — подал голос долго молчавший Гил. — Откуда в подземелье взялась нежить?
— Ферре вызвал их. Сказал, что эльф кое-что ему подарил. Кажется, это было магическое кольцо… Что ж, давайте спать. Сегодня мы потеряли много времени. Завтра двинемся с рассветом.
Барн и Нордек стояли на страже первыми. Небо по-прежнему было затянуто тучами, но нигде не сверкали молнии, не грохотало. Ночь прошла спокойно.
А утро, ясное и солнечное, и вовсе разогнало все ночные тревоги. Пока остальные заканчивали завтракать, Белгор и Гил приступили к короткой тренировке. Белгор показывал удары мечом, и Гил повторял их, запоминая. Такие же короткие, но эффективные тренировки Белгор проводил во время каждого привала. Скоро к этому сначала подключился Нордек, а потом и все его стражники. Каждый да поделился с юношей своим секретом воинского мастерства. Удары, подсечки, нападение, парирование, отступление. И Гил все это с легкостью усваивал. Даже Верден, и тот улыбнулся и сказал ласковое слово:
— Эх, был бы мальчишка магом, я бы и его научил всяким премудростям — уж больно усерден!
И подобревший элементалист посмотрел на Астерет.
— Если бы я знал, что ты прорицательница…
— Не стал бы называть меня ведьмой?
— Да, прорицательница звучит гораздо лучше, — кивнул Верден. — Хотя не скажу, что этот дар — награда для женщины. Видеть всевозможные ужасы…
— Я не слаба, маг.
— Я вижу, — кивнул Верден. — Но у любого человека найдутся свои слабости… А ты своей очень подвержена…
— Не понимаю, о чем ты… — Астерет нахмурилась.
— Цель, которой ты задалась. Ради достижения цели ты пошла на поводу у нежити, позабыв обо всем! Да и к тому же на слишком крупную фигуру ты замахнулась.
— Оставь мою месть мне, маг. Или ты беспокоишься за инквизитора?
— Как пожелаешь… Но Ферре, этот стервятник, заслуживает большего, чем смерть от рук девы… Хотя, разве это не оскорбление его высочайшего достоинства?
— Вот как?
— У меня к Ферре нет личных счетов. Но я знаю многих, у кого их достаточно. И, пожалуй, я все же не вправе осуждать тебя…
— Друзья, соратники, — обратился ко всем Нордек. — Пора отправляться в путь, но мы еще не решили, куда идти.
На Нордека посмотрели с недоумением.
— Разве мы не следуем за отрядом Ламберта? — удивился Белгор.
— Я тут подумал, — Нордек достал карту и показал пальцем: — Ламберт, несомненно, повел отряд с севера, в обход земель Альянса. И нам за ним не поспеть. Я предлагаю пойти здесь, с юга, срезать путь у Хеммилуса и подняться к Речному.
— Срезать путь? — воскликнул элементалист. — Это через земли Альянса, что ли? Спаси нас Всевышний, Нордек, ты совсем выжил из ума! Там ведь не просто земли эльфов, там находится Шелковый лес, из которого вечно лезет к нам какая-то нечисть…
— Придумай другой путь, — Нордек махнул своей могучей ручищей на карту. — У Хеммелуса мы пересечем территорию эльфов в самом узком ее месте.
— Да, и в самом опасном! — чуть ли не взвыл элементалист.
— Всего три-четыре дня пути через земли эльфов, подумаешь…
Белгор присел рядом с Нордеком, посмотрел на карту. Элементалист остался стоять над воинами, нервно постукивая посохом.
— Мне бы тоже не хотелось бы лезть к эльфам, — заметил Белгор. — Вполне хватило знакомства с одним из них. Но, последовав за Ламбертом с севера, мы действительно его не нагоним… Кроме того, туда же, несомненно, направится и Ферре. Даже не знаю, что лучше — иметь на хвосте инквизицию или нарушить границы Альянса.
— Что думают остальные? — спросил Нордек.
— А нам-то что, командир, — Барн пожал плечами. — Мы с тобой хоть в огонь, хоть в воду, хоть к эльфам.
— Гил, Астерет?
— Я как вы, учитель.
— Я тоже.
Нордек поднял взор на омрачившегося мага.
— Верден, ты остался в одиночестве.
— Все равно это безрассудная затея!
Однако элементалист был так возмущен, что спорить у него уже сил не было.
Пролетело три дня. Гил продолжал усердно заниматься. Внимание воинов и их похвалы грели ему душу. И лишь одно не радовало. Астерет не обращала никакого внимания на успехи юноши. Она перевязывала рану Белгору, беседовала с Верденом, но чаще всего сидела в задумчивости или собирала неподалеку какие-то травы и совсем не смотрела в его сторону.
— Ученик-то твой влюблен, — прошептал Нордек Белгору, кивнув на Гила.
— Знаю… Я предупредил его, рассказав свою историю, но…
— Переболеет, — заметил Нордек. — Астерет слишком поглощена своей целью, чтобы уделять кому-то еще внимание.
— Я надеюсь, что все произойдет наоборот. Гил отвлечет ее от ее цели. До Ферре есть, кому добраться…
Гил тем временем насобирал цветов, которые до этого искала в густой траве Астерет.
— Астерет, — он протянул ей букетик.
Чаровница подняла на юношу удивленный взгляд.
— Я видел, как ты собирала их… Решил помочь… — Он совсем смутился.
— Спасибо. Я из них делаю зелье, которое залечивает рану Белгора.
Она взяла букет, достала нож и измельчила растения. Гил растерянно посмотрел на то, во что обратились его цветы.
— Они были красивые…
— Что? Никогда не задумывалась об этом.
— Как думаешь, у меня получаются удары мечом? Стану я искусным фехтовальщиком? — робко спросил Гил.
— Я ничего в этом не понимаю, извини. Поможешь растереть зелье?
Астерет передала ему ступку и пестик. Гил с грустью смотрел, как все, что осталось от его букета, превращается в зеленую кашицу.
— Спасибо, — Астерет забрала ступку, смешала цветы еще с чем-то и направилась перевязывать Белгору рану.
Вечером Астерет вновь задумалась. Ферре был к ней так близко там, в подземелье… Они могли бы дождаться его возвращения в пыточной палате. А он бы непременно вернулся к Белгору. Но тогда бы все они оказались в ловушке. А может, все же стоило рискнуть? Они бы схватили Ферре и ушли тем же самым путем через подземелье, а в руках у них был бы ценный пленник. Астерет закрыла глаза, представляя, как она подходит к этому ненавистному человеку, как с презрением плюет в его злое надменное лицо.
Затем она достает кинжал и говорит: «Я не ты и не буду заставлять тебя мучиться перед смертью, как ты вершил это с другими». Так скажет она ему. И хотя эти слова кажутся наивными, Ферре испугается. Он, как любой инквизитор, прекрасно знает, что такое смерть. Он чуть ли не каждый день смотрит на нее, заглядывая своим жертвам в глаза. И он знает, что его ожидает по ту сторону жизни.
Рука Астерет не дрогнет. Ферре умрет. А она убережет еще сотни жизней и отомстит за невинно погибших. Но где теперь Ферре? Судьба увела Астерет прочь из столицы. Но может, и Ферре тоже покинет ее. Но где искать его на просторах Империи? Мысли провидицы вернулись к эльфу. А может… Может, стоило рискнуть и уйти тогда с ним? Но почему он звал ее с собой, почему сказал, что ему нужна ее помощь? Неужели он не справится сам? И то видение мертвого дракона, что оно значило? Тогда ей на миг показалось, что рядом с чудовищем показалась знакомая тонкая фигурка. Но может быть, это разыгралось ее воображение? Но даже если это не так, дракон мог оказаться тут с одной целью.
Мортис решила отправить на помощь одного из самых ужасных своих слуг. И эльф, конечно, примет эту помощь — что ему еще остается делать? Астерет подумала о своем разговоре с нежитью в подвалах инквизиции. Почему тогда она была так уверена в своих словах, а теперь сомневается? Но тогда ею правило наитие. А сейчас… Сейчас у нее слишком много вопросов, оставшихся без ответа.
Если Мортис действительно использовала Дэлиан, чтобы заполучить Эрина, то зачем? Что такого особенного в этом эльфе, что он так нужен Мортис? Как бы там ни было, Астерет явлено видение, что Эрин — ключ ее мести Ферре. И как бы Астерет сейчас ни пыталась понять, каким образом он поможет ей, до поры до времени все бесполезно.
Астерет подумала о Дэлиан. Эльфийка даже после смерти сохранила свою красоту и волю. Да, она стала прислужницей Мортис, но не стала безвольной куклой, выполняющей любое повеление своей ужасной госпожи. Но надолго ли она останется таковой? Точнее, насколько Мортис оставит ее таковой? Ведь, несомненно, Дэлиан оставалась неизменной, чтобы подпитывать надежду Эрина вернуть свою возлюбленную. И в тот момент, до того как Астерет увидела Эрина, поклоняющегося темной богине, она его действительно пожалела и сочувствовала ему.
Ради спасения любимой он оставил свой род, покинул земли эльфов и направился во враждебную Империю, подвергая свою жизнь опасности. Однако преданность эльфа Мортис, свидетелем которой она была в капище, вызывала у Астерет дрожь и омерзение. Астерет задумчиво вычертила на песке пальцем круг и вспомнила, что эльф тоже выводил на земле какие-то символы. Она подняла глаза и неожиданно встретилась взглядом с Белгором. Он внимательно смотрел на нее. Прорицательница покраснела.
«Почему я так много думаю об Эрине? — спросила она себя. — Ведь он даже не человек. Большинство его слов — ложь. И все же в них есть зерно правды, и меня беспокоит, сможет ли он выстоять перед богиней и вернуть Дэлиан. Может, потому я хочу помочь им, что нет ничего более безрассудного, чем принять вызов смерти и попытаться преодолеть ее?»
С этими мыслями Астерет заснула. И вновь ей привиделся сон, принеся события прошлого.
С какой-то поднебесной высоты она взирала на серую, безжизненную землю, словно глядела глазами дракона. И правда, с шумом поднимались и опускались справа и слева от нее черные крылья чудовища, летевшего над землями Алкмаара. Проносились мимо редкие облака. А далеко внизу мелькали остовы разрушенных временем башен, домов, целых городов. С тех пор как Алкмаар был повержен, ничто не создавалось в этой стране смерти. Лишь редкие живые прислужники Мортис что-то строили на лишенной плодородия земле. Пронеслись мимо Делаарские горы, и вновь потянулись пустынные серые равнины. Мелькнула справа темная лента, дракон лег на крыло, повернул и вскоре летел над руслом самой большой алкмаарской реки. Остались позади Хиилумен и сверкавшее за ним как черное зеркало Мертвое озеро, Орадея и столица страны нежити Альзония. Последним промелькнул Махаль в обрамлении рыжих песков. Дракон повернул налево, и унеслось прочь устье реки. И вокруг, насколько хватало глаз, раскинулось Торговое море. Описав круг над безбрежной синей гладью, дракон полетел на северо-восток.
Желтой полосой возник берег. Замелькали осенние леса. Слуга Мортис летел над землями Альянса. Садилось солнце, лес погружался в тень. И вот на большом открытом участке берега залива дракон увидел кипевшую битву между эльфами и нежитью. Какой-то длинный предмет выпал из его когтей и полетел вниз, в гущу сражения. И дракон исчез.
Но видение не закончилось. Астерет следила, как все ближе к земле несется черный колдовской посох нежити. Он воткнулся в землю рядом с раненой эльфийкой. Дэлиан! Она сидела на земле, не в силах подняться, держась за рассеченный бок, и кровь струилась меж пальцев, стекала по бедру и срывалась крупными каплями вниз, обагряя и без того алые листья под ней. На лице эльфийки отражалось отчаяние. Поле битвы выглядело ужасно. Большинство эльфов было повержено. Нежить выигрывала бой. На Дэлиан надвигался носферату. Ему даже не придется поднимать меч — эльфийку растопчет его мощный жеребец. Но тут перед носферату возник единорог. Скрестились меч и золотой рог чудесного животного. А спасенную Дэлиан подхватил один из разведчиков.
«Отступаем!» — крикнул он.
«Мы не можем!»
«Бесполезно! Мы не сдержим их!»
Дэлиан увидела, как вновь понеслось к ним отравленное зеленое облако. Оно окутало разведчика, и тот замертво рухнул на землю. В ее глазах мелькнули слезы. Ее отряд таял. И вновь ее охватило отчаяние. И тут на глаза ей попался магический посох.
«Что я делаю!» — крикнула она, но руки эльфийки уже сами потянулись к посоху.
Она вцепилась в него, сжала зубы, собрав все свои силы, поднялась. Шатаясь от боли, она выбросила посох вперед, направляя на врагов. Из посоха вырвалась самая страшная молния, которую когда-либо видела Дэлиан. Она испепелила носферату, успевшего повергнуть единорога, смела чуму и полчища живых мертвецов. С проклятиями на губах умерли оба некроманта. Но молния также не пощадила и эльфов. Дэлиан в ужасе смотрела на поле битвы. Она одинокой хрупкой фигуркой возвышалась над мертвыми. Стон вырвался из ее груди. Слезы покатились градом по бледным щекам. Эльфийка с ненавистью отбросила проклятый посох прочь. Силы оставили ее, и она без сознания упала на землю…
Очнулась Дэлиан в лесу. Клены склоняли к ней свои ветви, шелестели красными листьями. А прямо перед Дэлиан оказалось древнее святилище Солониэль. Камень алтаря был весь в трещинах от времени, но статуя была цела. И Дэлиан поняла, к своему удивлению, что здесь еще жива магия. Но ведь Солониэль давно обратилась в Мортис. Почему живо святилище, когда во всех лесах Альянса подобные капища давно обратились в прах? У эльфов остался один бог — Галеан. И ни Солониэль, ни Мортис нет места в эльфийских лесах! Дэлиан поднялась и в изумлении обнаружила, что кто-то лечил рану — на нее была наложена повязка. Боль от ранения уже не ощущалась, да и сил прибавилось. Она осмотрелась, но никого вокруг не было. Дэлиан вновь обратила взор к статуе. Потом она шагнула к алтарю, опустилась на колени и стала молиться, сама не понимая кому. То ли той, давно исчезнувшей лучезарной богине. То ли той, другой, ужасной, с черными помыслами и душой.
И это было последнее, что увидела Астерет. Ее разбудил солнечный лучик, прокравшийся через листву и ударивший прямо в глаза. Воины понемногу просыпались. Барн уже хозяйствовал у котелка, рядом сидел задумавшийся и нахохлившийся элементалист. Нордек и Белгор смотрели карту. Рядом с собой Астерет обнаружила букетик ромашек. Лекарственный запах ударил ей в нос, когда она взяла его. Гил. Она огляделась, но юноши нигде не было видно. Астерет вздохнула, поднялась и присоединилась к Барну. Вскоре вернулся Гил, принеся воды. Астерет вскипятила ее и бросила туда ромашку. Юноша покраснел. А Астерет улыбнулась.
— Поверь, мне будет гораздо приятнее, если эти цветы не завянут и не пропадут зря, а принесут силу и спокойствие нашим спутникам.
И смущенный Гил взял кружку, глядя на плавающие сверху мелкие цветы.
— Сегодня мы пройдем мимо Хеммилуса, — сказал Белгор, когда отряд был готов продолжать путь. — Рядом с городом есть пограничный гарнизон, в котором командир один мой товарищ. Олаф служил сначала с нами, а потом его перевели сюда. Думаю, надо зайти в крепость, пополнить запасы и набраться сил перед переходом через эльфийские леса.
— Отлично, — кивнул Нордек. — Надеюсь, твой товарищ не будет против.
— Конечно нет, — Белгор улыбнулся. — Я когда-то сам обучил его.
— Ого! Бывший ученик!
— Да, и он давно превзошел своего учителя, — с теплотой заметил воин и потрепал Гила за плечо. — Скоро и Гил будет разбираться в воинском искусстве получше меня.
Юноша смутился.
— Еще не скоро, учитель, — смущенно выдавил он.
— Что ж, в путь! — провозгласил Нордек.
В полдень они достигли Хеммилуса. Город остался в стороне. В него путники заходить не стали. Так бы они потеряли время, да и инквизиторы могли оказаться в городе. Несомненно, Ферре разослал приказы об аресте по всей Империи. Еще через три часа впереди показалась крепость. А еще дальше угадывалась желтая полоса лесов Альянса. Гарнизон, гораздо крупнее, чем тот, в котором служил Белгор, вскоре навис над путниками высокой, казалось, неприступной стеной и восемью островерхими башнями, с развевающимися знаменами Империи. Огромные створки дубовых ворот, обитые полосами железа, распахнулись, и отряд вошел внутрь.
— Белгор! — перед путниками оказался молодой еще воин в платье начальника гарнизона.
— Олаф!
Они обнялись, похлопали друг друга по плечам.
— Какими судьбами, учитель? — спросил Олаф, оглядывая Белгора и его спутников.
— Уже давно не учитель, — улыбнулся Белгор. — Останься ты в гарнизоне, я бы сам у тебя стал учиться.
Олаф только рассмеялся и тряхнул головой.
— Мы идем к Речному, — продолжил Белгор. — Остановимся у тебя на ночлег. Не возражаешь?
— Конечно нет. К Речному? — Олаф с недоумением посмотрел на Белгора. — Но неужто через земли Альянса?
— Мы торопимся.
Олаф покачал головой и омрачился, глянув в сторону границы.
— Не слишком хорошая затея. У нас тут последнее время неспокойно. Участились нападения.
— Увы, отступать уже поздно.
— Что ж, пойдемте ко мне, передохнете, поедите, а заодно все и расскажете. Вы ведь из Фергала идете? — он глянул на Нордека. — Странные новости доходят до нас из столицы…
— Что за новости? — спросил Нордек.
— То, что командир императорской стражи оказался здесь, тоже странная новость, — заметил Олаф. — Но я хотел бы узнать, что это за слухи о явлении спасительницы. Что и от кого она собралась спасать?
Они вошли в сводчатый зал, где проводились военные совещания, и расселись вокруг стола. Слуги принесли еду и питье. Воины Нордека занялись обедом, а вот остальные больше разговором. Нордек рассказал о молитвах Мередора, упавшей звезде, походе Ламберта и происках инквизиции. И в самом конце поведал о появлении в Фергале Иноэль, беседе ее с императором и об объявлении ее миссии священной.
— Вот как, в столице ликуют? Но мне не верится в спасительницу, — мрачно обронил Олаф. — Всевышний явно позабыл о нашей земле. Что уж говорить об императоре? Гарнизон пополняют кое-как, присылают либо крестьян, которые толком не знают, с какой стороны взяться за меч, либо разбойников, за которыми еще следить надо, чтобы не удрали и сами ничего дурного не учинили…
— Но это не значит, что не надо верить в спасение, — заметил Нордек. — Как раз наоборот.
Олаф мрачно глянул на Нордека.
— При всем уважении, но давно ли стража императора обнажала мечи, чтобы сразиться с настоящими врагами.
Стражники дружно прекратили есть и недоуменно воззрились на Олафа.
— Белгор, а ученик у тебя с характером, — бросил Барн. — При всем уважении, но мы, любезный Олаф, несколько дней назад вытаскивали твоего учителя из подземелий инквизиции. Хватило бы у тебя храбрости, командир гарнизона, поднять меч не на нечисть, с которой мы тоже недавно сражались, а на святую инквизицию?
Олаф, изумленный дерзким выступлением Барна, с негодованием посмотрел на него и перевел взгляд на Белгора.
— Ты не справедлив, Олаф, — упрекнул Белгор. — Я этим доблестным воинам обязан жизнью.
— Простите меня! — Олаф опустил взгляд. — Просто мы действительно не получаем никакой помощи, а в столице словно позабыли о нас… Простите, я не прав, стража не имеет к этому никакого отношения.
Нордек кивнул, а Барн, чуть покривившись, вернулся к обеду.
— Что же случилось, учитель, как ты оказался у инквизиции? — спросил Олаф.
И Белгор рассказ свою историю.
— Вот так дела! Нежить уже свободно разгуливает по землям Империи, — Олаф стал еще более хмур. — Рубежи с Битзааром надо срочно усиливать!
— Ты прав, но я не успел дойти до императора, — кивнул Белгор. — Я бы хотел попросить отправить весточку моему командиру Соргу.
— Я немедля отправлю гонца.
Белгору принесли пергамент и чернила. Он написал послание Соргу, гонец принял свиток, поклонился и исчез.
— Значит, вы твердо решили идти через земли Альянса?
— Я вижу, юноша, что тебе тоже не по нраву эта затея, — нарушил свое молчание Верден. — Может, ты и невысокого мнения об императорской страже, но таких безрассудных воинов, как эти, надо еще поискать…
— Не могу поверить своим ушам, — воскликнул Барн. — Парни, мы дождались от нашего зануды-элементалиста комплимента!
— Это не комплимент! Вы все самоубийцы!
— Потише, Верден! — Нордек положил свою могучую руку на плечо мага, и тот прогнулся под ее тяжестью. — Уж не хочешь ли ты попросить Олафа остаться у него в гарнизоне?
— Ага, Олаф, наверное, первое время порадуется еще одному магу, а потом пинками погонит в эльфийский лес догонять нас, — хмыкнул Барн, а его товарищи захохотали.
— Что ж, я вижу, вы настроены решительно, — одобрительно улыбнулся Олаф. — И все же посоветовал бы вам держаться подальше от Шелкового леса.
— До него еще дойти надо, — буркнул Верден.
— Постараемся учесть твой совет, — Нордек кивнул. — Как я заметил, местность здесь открытая. Значит, вступать в эльфийские леса нам придется под прикрытием темноты.
Верден только открыл рот от изумления:
— Лезть к врагам? Да еще и ночью?
— Пожалуй, это лучшее решение, — одобрил Олаф. — Пройдете еще немного на юг, отдалитесь от границы, чтобы враги подумали, будто вы идете к портам Торгового моря. А когда совсем стемнеет, поворачивайте обратно к границе. Эльфы не будут ожидать от людей такого безрассудства, как проникновение на земли Альянса ночью.
— То-то они удивятся, — хмыкнул Барн. — И посмеются…
Трапеза закончилась. Воины отправились отсыпаться перед опасным походом. Астерет поднялась на крепостную стену. Солнце катилось на запад, прочь от стоявших рыжей стеной лесов. Она с наслаждением вдохнула свежий и одновременно теплый запах осени, донесенный до крепости порывом ветра. И сердце ее вдруг сковала неясная тоска. На стену, пыхтя, забрался Верден и присоединился к провидице.
— Хоть бы ты заранее увидела что-нибудь нехорошее, что может произойти в этих лесах, — пробурчал он, устремив взгляд вдаль. — Глядишь, они бы и одумались…
— Не понимаю, почему ты трусишь? — спросила Астерет. — Воины не обладают мощью твоей магии, но никто из них не показывает, что боится идти на врага с одним мечом.
— Да, я владею магией. Но никому почему-то не приходит в голову, что там, — он кивнул в сторону леса, — там у них полно магов. Все же я маг стражи, дева. Может, я и боюсь за себя, но я также боюсь за тех, кого мне придется защищать…
Верден погрустнел. И Астерет стало его жаль. Старый элементалист только махнул в сердцах рукой и направился вниз, стуча посохом о каменные ступени. Там, во внутреннем дворе, стояли Белгор, Гил и Олаф. Командир гарнизона показывал какой-то свой особый прием атаки мечом. Астерет вновь вернулась к созерцанию враждебного леса. И вдруг словно тьма пала на ее глаза, словно она вмиг ослепла…
Астерет привиделась фигура в длинном красно-пурпурном одеянии. Она направилась прочь от провидицы во тьму по алой узкой тропе. Время от времени она чуть оборачивалась, не показывая лица, манила Астерет за собой. Сперва Астерет померещилось, что тропа, по которой уходит фигура, окрашена кровью. Но потом чаровница вдруг поняла, что это красные осенние листья. Таких листьев Астерет никогда не видела. И все же они казались ей знакомыми…
— Астерет! — Гил тронул ее плечо, и видение ускользнуло от провидицы, лишь запах осени стал еще более насыщенным. — Белгор сказал, что всем надо отдохнуть — у нас есть часов пять перед выходом.
— Спасибо, Гил.
Они спустились с крепостной стены. Олаф любезно предоставил Астерет свою комнату. Остальные воины разместились в общей спальне гарнизона.
Спустя отведенное время Олаф разбудил Белгора. Отряд пополнил запасы еды в гарнизона и готов был выступать.
— Да, не завидую я вам, но другого пути нет, — произнес Олаф. — Хочу пожелать вам удачи! Она вам пригодится, Белгор. И хорошо, что с вами элементалист, хоть он и такой зануда! — И начальник гарнизону подмигнул Барну.
— Это точно, — отозвался Барн. — Таких элементалистов, как Верден, еще поискать надо.
Верден опять нахохлился, вцепился обеими руками в посох, что случалось с ним при сильном волнении. Нордек только покачал головой. Белгор обнял на прощанье Олафа.
— Ну, вот ты немного и повеселел, ученик, — заметил воин. — Не надо предаваться отчаянию. Ты еще слишком молод для этого.
— Я постараюсь, учитель. И очень надеюсь, что Невендаар все же будет спасен.
Белгор кивнул, и отряд, покинув гарнизон, зашагал по дороге на юг. Они поглядывали в сторону удаляющейся границы, но все было спокойно. Солнце давно уже коснулось краем горизонта, по земле поползли длинные тени.
— Всевышний, будь благосклонен к нам, — прошептал Белгор, когда вечерний сумрак набрал густоты, и махнул соратникам рукой: — Что ж, пора сворачивать!
Отряд свернул на восток. Солнце уже почти село в луговые травы за спинами путников. Впереди виднелись купы деревьев. Но местность была практически открытой и хорошо просматривалась. И вечерний сумрак служил отряду чуть ли не единственным прикрытием. Впереди показалась граница. Солнце, прощальными лучами еще больше вызолотило осенние леса эльфов. Путники приблизились к деревьям, и вот желто-рыжие листья сомкнулись над их головами. Под ногами зашуршала опавшая листва, и путники невольно замедлили шаг, стараясь ступать тихо и осторожно.
Несколько минут, и солнце зашло. Однако лес, словно впитав его последние лучи, еще некоторое время оставался светел. Наконец тихо опустились сумерки, ночь вступила в свои права. Но не темная, не беспросветная. Мелькали меж стволов звездочки светляков. Шумел в темно-золотых кронах ветер, тихо, убаюкивающе. Иногда с ветвей срывался лист и, медленно скользя в воздухе, подобно маленькой лодочке в невидимом океане, опускался на землю. Белгор и Нордек продолжали вести отряд в глубь леса, иногда останавливаясь и настороженно прислушиваясь. Но ничто не нарушало покой осенних рощ. Постепенно ровная местность сменилась низкими холмами. Когда время перевалило за полночь, Белгор повел отряд в одну из лощин. Там путники остановились на ночлег.
Огня они не разводили и почти не разговаривали. Астерет задумчиво разгребала рукой листву и все никак не могла добраться до земли. А листья даже в глубоких слоях не были тронуты гнилью. «Сколько же лет они падали на землю?» — подумала чаровница. Ее рука ушла в листву по локоть, и пальцы, наконец, достигли земли. Она осторожно повела ладонь, очищая землю от листьев, пригляделась. Под листьями притаилась трава, пока еще такая же желтая, как и все вокруг, никогда не видевшая солнца, но трава. Астерет замерла, пораженная этим открытием. «Эльфы так ждут весны… Неужели? Неужели это скоро случится? Все изменится? Но как?» Ее мысли вновь вернулись к Эрину и Дэлиан. Суждено ли им будет увидеть эту весну?
Астерет поуютнее устроилась на листьях, сгребла из них целую подушку себе под голову. На листве было мягко и тепло, словно она сохранила все, что когда-то ей было отдано солнцем. Астерет поглядела наверх. «Когда-нибудь с деревьев леса упадет последний лист, — подумала она. — Но когда это произойдет? Листва так густа, несмотря на то, что под ногами такой толстый слой опавших листьев… Как это странно. Может, какое-то волшебство?»
С этими мыслями она, наконец, заснула. Нордек и Белгор, оставшиеся бодрствовать, встав в первый караул, вглядывались в лес и изредка шепотом переговаривались.
Утро встретило путников туманом. Деревья золотыми островами плыли посреди молочно-белого океана. Впереди отряда шел Барн.
— Здесь какая-то тропа… — усатый стражник остановился и обернулся к командиру.
— Только этого нам не хватало, — проворчал Верден.
— Сходим с нее, — Нордек машинально тронул рукоять меча. — Не хотелось бы мне в самом начале перехода через лес встретиться со стражами троп.
Туман скоро разошелся. Брызнуло солнце. Минул день, а путники так никого и не встретили.
— Хоть бы нам повезло пройти этот лес, — пробурчал Верден.
— Не каркай, маг, — обернулся к нему Барн. — Как там твои элементали? Не засохли еще, не закаменели? Давно мы их не видели…
— Вот и радуйся, что ты их не видел, — насупился элементалист. — Кто тут каркает, это еще надо посмотреть…
Близился полдень, когда земля дрогнула под ногами путников, а позади послышался какой-то странный звук. Все как один обернулись и обомлели. На них, легко лавируя меж стволов, неслись три огромных единорога. Двое вырвались вперед, почти бесшумно опуская мощные копыта на землю, из-под ног искрами разлетались желтые кленовые листья. Грозные рога были устремлены на имперцев, посмевших нарушить границы Альянса. На третьем единороге скакал эльф, держа копье наперевес. Воины в один миг выхватили мечи. Верден взмахнул посохом, призывая элементалей.
— Сдавайтесь, имперцы! — крикнул эльф.
— И не надейся, — Барн крутанул мечом над головой мельницу, превратив на миг клинок в сверкающий диск.
— Вам не выстоять! — вновь крикнул эльфийский воин, и в это время единороги достигли отряда.
Но вперед уже вырвались каменные элементали Вердена. И только тут Белгор и Нордек заметили, что за эльфом следуют три грифона, заклинательница и пять всадников на единорогах.
— Белгор, знаешь, дружище, в этот раз я бы отступил, — заметил Нордек. — Не время сейчас проявлять геройство…
— А если впереди нас ждет нечто подобное?
— Береженого Всевышний бережет! Отступаем! — приказал Нордек. — А там узнаем, что нас ждет впереди…
И воины побежали. Барн с молодым Бигвилом подхватили нерасторопного элементалиста под руки. Гил взял Астерет под локоть. Белгор и Нордек замыкали бегущий отряд.
Элементали задержали единорогов. Сзади доносился шум битвы, гневный храп животных.
— Да, стар я уже стал для таких забегов, — хрипло сказал Нордек.
— Самое главное оторваться от врагов, командир, — крикнул Барн. — А если что, я лучше брошу элементалиста, и понесу вас. А то вот он совсем уже повис на мне…
— Да если бы не я…
— Я бы уже добыл себе рог единорога, — отозвался Барн.
— Тише вы, — Белгор на бегу осматривался. — Далеко мы не убежим, надо найти какое-нибудь укрытие, переждать.
— Укрытие? Ты шутишь? — Ноги Вердена давно уже летели по воздуху, как и тело мага. — У эльфов чутье, они вынюхают, где ты, лучше собак-ищеек!
— Значит, продолжаем бежать, пока можем.
Где-то далеко позади послышалось победное ржание единорога.
— Конец моим элементалям… — с убитым видом вымолвил Верден.
И путники, несмотря на усталость, прибавили ходу.
— Я слышу шум воды! Может, это поможет нам? — воскликнул Гил.
— Веди, юноша! — отозвался Нордек.
Деревья неожиданно закончились, беглецы вылетели на берег мелкой, но быстрой речушки и остановились как вкопанные. Однако не река заставила их остановится, а вид другого берега. Черные ветви склоняли к воде деревья, а ветер шумел в черной листве. Необычный лес взбирался дальше на высокий одинокий холм. И чем выше поднимался лес, тем больше изменялся его цвет. Черный переходил в черно-багровый, потом в красно-коричневый, а на самой вершине он становился пурпурно-красным. Путники, позабыв о погоне, взирали на необычный лес, открыв рот.
— Бетрезен побери мои глаза! — выругался Барн. — Неужели это?..
— Амарантовый лес, — закончил пораженно Верден.
— Амарантовый лес? Я думал, что это всего лишь сказки, — прошептал Гил.
— Я тоже, — Белгор положил руку на плечо юноши. — Про него столько страшных небылиц ходило. Когда я был ребенком, надо заметить, мало послушным, меня покладистым сделали только страшные истории об этом месте.
— Согласен с тобой, друг, — Нордек покачал головой. — Удивительное чувство, когда старые, забытые детские страхи оживают…
— Что будем делать, командир? — спросил Барн. — Если уж и вам, и мне не по себе, то думаю, остальным этот лес тоже мало нравится…
— Мне нравится, — подала голос Астерет, и на хрупкую девушку обратились взгляды всех воинов. — Но что такого ужасного в этом лесу? Разве он не красив?
Увидев удивление, непонимание и даже испуг в глазах могучих мужей, Астерет с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Вот тебе новости — закаленные в боях воины боятся багряного леса.
— Ты что же, девица, ничего не слышала об этом лесе? — поинтересовался Верден, снова напустив на себя ученый вид.
— Нет.
— И он тебе, правда, нравится?
— Да. Он необычен, но ничего ужасного я в нем не вижу.
Верден только закатил очи долу. И тут вновь послышался звук погони — храп единорогов и бряцанье оружия.
— Из огня да в полымя! — Белгор глянул на Нордека. — Перебираемся через реку!
— Но Белгор! — протестующе воскликнул маг.
Однако воин, не слушая возражений, вошел в воду, за ним последовали Астерет и Гил. Нордек вздохнул и тоже ступил в реку. В итоге на берегу остался один Верден.
— Вы с ума сошли! — Верден беспокойно озирался — погоня была уже совсем близко.
— Одно наказание с ним! — всплеснул руками Барн. — Лезь в реку, старый дурак!
Верден побагровел от оскорбления, но тут на берег вылетел единорог. И Верден, подобрав полы своего одеяния, с неожиданным проворством поскакал по речным камням.
— И чего мы его тащили? — усатый стражник с досады аж сплюнул. — Носится как горный козел…
Верден последним выбрался из реки, а на противоположном берегу собралась армия врагов.
— Сдавайтесь, имперцы! — прокричал все тот же эльфийский всадник.
— Подойди поближе, а то тебя плохо слышно, эльф! — крикнул Барн.
Однако эльфы не торопились перебираться на противоположный берег. Единороги храпели и рыли от нетерпения копытами землю.
— Как хотите, имперцы! — крикнул эльф. — Но знайте, в этом лесу вам не будет спасенья!
Эльфийское войско развернулось. Так и не посмев перейти реку, оно исчезло в золотом лесу.
— Ну и дела! — Барн принялся крутить ус. — Если сами эльфы боятся этого леса…
— Так что же это за лес? — с нетерпением воскликнула Астерет.
— Амарантовый лес, — с важным видом стал пояснять Верден. — Это лес диких эльфов. Я бы даже сказал самых диких эльфов среди диких.
— Отличное определение, — фыркнул Барн.
— Ты слышала о диких эльфах?
— Мало.
— Так вот. Дикие эльфы не признают власть благородных эльфов. Но эти пошли еще дальше — они отказались от своего бога Галеана.
— Что? — поразилась Астерет. — Разве такое возможно?
— На самом деле, Астерет, — не дал заговорить Вердену Нордек, — все это не больше чем россказни…
— Да? — возмутился Верден. — А это, — он махнул рукой на лес. — Тоже россказни?
— Да уж, — протянул Барн. — Говорят, что в Амарантовом лесу живут самые жестокие среди эльфов. Любой путник, забредший сюда, будь то человек или эльф, из этого леса уже не выходит.
— Но почему они не признают Галеана? — спросил Гил. — Я об этом тоже никогда не слышал.
— Все эльфы скорбят по разрыву своих создателей. Но эти не просто скорбят — они не могут простить Галеану, что он отвернулся от своей возлюбленной, и винят его в последующих бедах, обрушившихся на Невендаар, в том числе и в том, что Мортис потом обратила часть эльфийского народа в нежить, — с ученым видом пояснил Верден.
— Они что же, поклоняются Мортис? — воскликнул Гил.
— Нет, конечно. Хотя… — Верден на миг замолчал, задумчиво оглаживаю свою бороду.
— Россказни об этом тоже ходят, — закончил вместо него Нордек.
— Значит, они темные эльфы? — полюбопытствовал Барн.
— Нет… По крайней мере я на это надеюсь.
Астерет же взглянула на Белгора и побледнела, когда воин хмуро ей кивнул.
— Похоже, нам с Астерет пришла на ум одна и та же мысль, — произнес Белгор. — Если все это не россказни, а не является ли наш случайный попутчик одним из этих эльфов?
Гил воззрился в удивлении на Белгора, а потом обнажил меч.
— Вряд ли наш знакомец сейчас здесь, — заметил Белгор. — Но нам надо продолжать путь. Уверен, враги еще наблюдают за нами и, возможно, надеются, что им удалось нас запугать и мы вернемся на их берег.
— Но мы не доставим им такого удовольствия, — отозвался Нордек.
И отряд ступил под черные ветви. Листья их были сухи, как пергамент.
— И что за небылицы ходят про этот лес? — спросила Астерет.
— Все истории, которые мы слышали о нем, — это сказки, которыми дети пугают другу друга — особенно страшно они звучат ближе к ночи. Ну и взрослые тоже за какую-нибудь провинность рассказывают, — пояснил Нордек. — Сколько лет прошло, а я до сих пор помню, как пугали меня.
И он по памяти пересказал старую легенду…
Когда-нибудь опустится ночь и возникнет Амарантовый лес. Выйдут из него пять кентавров и пять энтов, проберутся в дом и украдут непослушного ребенка. Поведут его по алой тропе в лес. А листья в лесу багряные. Ибо поливают деревья кентавры кровью путников, нечаянно забредших в этот лес. Кровью наполняют они рога убитых врагами единорогов. Цвет крови впитывают листья леса. Непослушного ребенка ведут на вершину холма к самому старому эльфу-колдуну. А эльф тот провидец, но необычный. Взглянет он на любого и узнает, что тот делал в прошлом и что будет делать в будущем. И если ребенок раскаивается, старый эльф ничего ему не говорит, и стражи леса возвращают ребенка под утро домой. Но если нет, перед возвращением домой старец рассказывает ребенку его будущее. И пропадает у того несчастного вкус жизни, и это самое страшное наказание, ибо каждый миг он будет знать, что будет делать и куда пойдет и кто встретится ему на пути. Ну а если в будущем ребенок будет и дальше совершать проступки, колдун отдает его амарантовым паукам, и те высасывают всю кровь, которой и поливают лес. Его еще зачастую называют блуждающим лесом, ибо ни на одной карте его нет, а видели его во многих местах.
Нордек умолк, молчали его слушатели, впечатленные рассказом.
— Но все это, разумеется, полнейшая чушь! — произнес Верден. — Более того, инквизиторы, прознав про такие сказочки, объявляли рассказчика еретиком и отправляли на костер. Так что нынешние дети про это и не знают…
— Почему лес называется Амарантовым? — спросила Астерет. — Если не ошибаюсь, это красно-пурпурный цвет, но деревья с такими листьями находятся лишь на вершине холма.
— Ты права, — произнес Верден. — Амарантовый цвет символизирует любовь, бессмертие и вечность. Но то, что мы видим вокруг, — погибающие деревья. Живая сила леса осталась лишь на самой вершине. Остальной лес цвета марон — красно-коричневый, цвет скорби…
— И по кому скорбит этот лес? По Мортис? — Барн презрительно скривился.
— Лес скорбит по своему господину, — послышался голос впереди.
Отряд остановился. Астерет чуть не вскрикнула — среди красно-коричневых деревьев возникла фигура из ее сна, облаченная в длинные красно-пурпурные одежды. Лицо неизвестного было скрыто капюшоном. Воины схватились за мечи.
— Не стоит, вы все находитесь под прицелом моих лучников. И не важно, что вы их не видите. Зато они прекрасно видят вас.
Нордек и Белгор переглянулись.
— Мы всего лишь путники и хотим пройти через лес.
— За проход через этот лес вам придется заплатить, — ответил неизвестный.
— Надеюсь не кровью, как в тех страшилках? — поинтересовался Барн.
— Нет, кое-чем другим, — существо шагнуло к ним.
В руках у него был красно-коричневый посох, который венчал кроваво-алый рубин. Неизвестный откинул капюшон, и путники воззрились на него с изумлением. Это был эльф, волосы у него были седые — ни дать ни взять колдун из детской сказки. Однако Белгора, Гила и Астерет изумило другое. Старый колдун лицом был похож на их старого знакомого — темного эльфа. Эльф обвел отряд взглядом и остановил его на бывших путниках Эрина.
— Трое ваших путников останутся у меня. Остальных проводят до границ леса…
— Мы не бросим товарищей! — Нордек положил руку на рукоять меча.
— Тогда все вы останетесь здесь навсегда!
— Нет, мы пойдем с тобой! — вперед шагнула провидица.
— Астерет, что ты делаешь? — Гил схватил девушку за руку, потянул назад, но она вырвалась.
— Пойдем, Гил, — Белгор шагнул вперед и обернулся к Нордеку. — Встретимся на границе леса.
— Ты уверен? — Нордек нахмурился.
Белгор кивнул.
Эльф взмахнул рукой, и из-за деревьев выступил кентавр.
— Он проводит вас до границы. А вы, трое, следуйте за мной!
Эльф двинулся вверх по тропе, резко пошедшей в гору. Под ногами шуршали красные листья, летевшие на тропу откуда-то сверху. Вокруг по-прежнему были черные деревья. И Астерет подумала, что сейчас точь-в-точь повторяется ее видение. Только тогда она думала, что вокруг ночная темнота, а не чернота от необычных деревьев. Однако вскоре черные листья начали светлеть, став коричневыми. Потом красно-коричневыми. А затем превратились в тот самый амарант — яркий, пылающий, как свежепролитая кровь…
Тропа стала более пологой и, наконец, вывела на самую вершину холма. Здесь путникам предстал эльфийский замок — сросшиеся между собой стволы деревьев поднимались ввысь удивительной многоярусной башней. Ветви причудливо изгибались, образую в башне уровни, проходы, окна. Наверху амарантовой крышей раскинулся шатер из листвы. Перед замком эльф остановился и пытливо посмотрел на путников.
— Вы уже догадались… Да, я отец Эрина.
Гил в гневе выхватил клинок, но Белгор положил ему руку на плечо, сдерживая его пыл.
— Я знаю, юноша, тебе есть, за что ненавидеть моего сына…
— Откуда ты знаешь? — воскликнул Гил.
— Гил! — одернул юношу Белгор.
Эльф рассмеялся.
— Да, до меня доходили слухи о тех сказках, которые рассказывают об Амарантовом лесу в Империи…
— Значит, ты не тот старый эльф-колдун, который рассказывает неосторожному путнику его прошлое и его будущее и отнимает этим вкус к жизни? — спросил Белгор.
— Боюсь, все гораздо печальнее, имперец, — чело эльфа прорезали морщины. — Печальнее, конечно, для нас, эльфов… Я не представился — мое имя Дайин. Присядем. Моя история будет долгой.
Он повел посохом. Листва взлетела с земли, закружилась алым вихрем и слиплась в четыре кресла. Эльф сел первым. Путники осторожно последовали за ним, опасаясь, что легкие конструкции вновь рассыплются.
— Я помню самое начало времен, — начал Дайин. — Невендаар был еще молод, и ничто не нарушало мира. До тех пор, пока ангелы не посеяли вражду среди людей и не началась война. До тех пор, пока глупый бог гномов не убил нашего создателя… О, светлая Солониэль! Она отдала всю себя за спасение своего возлюбленного, отправившись за сердцем Галеана к Солнцу, не пожалела своей красоты и души… Вам ведь известно, что много лет она пыталась оживить своего возлюбленного, и наконец ей это удалось.
— Но какой ценой, — мрачно обронил Белгор.
— Она отомстила Вотану. И это было справедливо. Когда Галеан ожил, эльфы воспряли духом. Они верили, что Галеан с Солониэль вернут мир в Невендаар. Но случилось иначе. Наш бог оказался слаб, он отвернулся от Солониэль, не вынеся ее перевоплощения… И вновь народ эльфов охватила растерянность, а ожидаемая ими весна так и не наступила. И тогда самые отважные стали роптать. Они взывали к Галеану, умоляя его одуматься. Но он не отвечал на их молитвы. И тогда эти эльфы, видя, что Невендаар вновь погружается в пучину войны, отреклись от своего создателя. Они разрушили все святилища Галеану, оставив святилища Солониэль. И Галеан разгневался и проклял эльфов. Листья леса бунтовщиков окрасились в красно-пурпурный цвет, чтобы все обходили их стороной. Эльфам же Галеан сказал: «Вы обернулись к той, в которой больше не осталось жизни. Так пусть же и вас в жизни больше ничто не влечет!» И эльфы получили такой дар, который обернулся для них проклятием. Это было проклятое провиденье. Стоило такому эльфу увидеть своего сородича или любое другое разумное существо, он в один миг узнавал и его прошлое, и его будущее. Каждое такое существо становилось, как прочитанная книга, неинтересным. Лишь встретив других проклятых, провиденье отступало… Эльфы сначала не обращали внимания на этот дар, но потом они поняли всю тяжесть наказания Галеана. Наши сородичи, оставшиеся со своим богом, отвернулись от нас. Выходя за переделы Амарантового леса, эльфы быстро во всем разочаровывались. И жизнь в скором времени перестала их радовать, как и сказал Галеан. Многие из них, отчаявшись, покинули Амарантовый лес и ушли в сторону Алкмаара служить той, с которой наш создатель обошелся несправедливо. Другие медленно умирали, бессмертие обернулось медленным увяданием. Спустя столетия в Амарантовом лесу остался я один…
Путники в удивлении воззрились на Дайина.
— А как же лучники, которыми ты грозил нам? — воскликнул Гил.
— Их нет, юный имперец. Только пять кентавров и пять энтов служат мне…
— Совсем как в тех детских сказках, — пробормотал Белгор. — А ты такой же лжец, эльф, как и твой сын!
— Нет, — Дайин покачал головой. — Я вынужден был обмануть, чтобы поговорить с вами. Да и Эрин тоже вынужден лгать…
— Что-то я не заметил, что его донимали угрызения совести, — заметил Белгор. — Но продолжай же!
— Зачем? — вспылил Гил. — Нам надо нагнать Нордека. А его возьмем с собой пленником!
— Сядь, Гил. Нам надо выслушать до конца, — Белгор глянул на Дайина. — Уйти мы всегда успеем, а с Нордеком и стражами ничего не случится. Думаю, никто не будет поливать их кровью здешний лес.
— Я благодарен тебе, имперец. Ты мудр, — Дайин кивнул. — Итак, я остался в одиночестве. Но я был слишком упрям, чтобы позволить сломить меня этому чувству. Я все еще ждал восстановления справедливости. И верил, что когда-нибудь это произойдет. И вот однажды в моем лесе, спасаясь от инквизиции, оказалась эльфийка. Она была проклята одним из инквизиторов. Но как же я радовался этому — ведь мне не была известна ее судьба и я мог узнавать все от нее самой… В Амарантовом лесу она нашла укрытие. Мы подолгу беседовали. А потом произошло самое изумительное в моей жизни — мы полюбили друг друга. К сожалению, наше счастье длилось не долго. Проклятие убивало ее, и я ничего не мог с этим поделать. Но прежде чем она покинула мир Невендаара, у нас родился сын. Однако Галеан, видимо, не желал, чтобы я хоть сколько-нибудь был счастлив. Словно в насмешку надо мной судьба подарила мне сына, похожего на бога, от которого я отвернулся! Да, все эльфы немного похожи на своего создателя, но Эрин был как две капли воды похож на Галеана.
Астерет тихо вскрикнула. Так вот он, ответ! Неужели поэтому Мортис так стремилась завладеть эльфом? Дайин взглянул на провидицу и продолжил.
— Но я, вопреки воле Галеана, смирился с видом своего сына, и я любил его. Я лишь боялся, что проклятый дар передался и ему, ибо судьба сына оставалась от меня сокрытой. Я вывел его из Амарантового леса и спрашивал его об эльфах, попадавшихся на нашем пути. И он говорил, что знает о них все. Мои опасения оправдались — весь наш род был проклят. Я вернулся с сыном в Амарантовый лес, и отчаяние, которому я не поддавался, впервые завладело мной. Я помнил, как угасали эльфы, как мучительно они умирали. Но чтобы такая участь постигла моего мальчика! Пытаясь заглушить боль, я стал разговаривать с ним о лесе, об истории нашего народа. И вдруг понял, что тот проклятый дар нисколько не тяготит его. И он находит забавным, что в один миг ему открывается прошлое и будущее, как ларец с сокровищами. Он подрос, а потом стал часто уходить из Амарантового леса, чтобы благодаря своему дару узнать о ком-либо еще. И все же он оставался одинок. До тех пор, пока судьба не послала ему Дэлиан. Границы Амарантового леса тогда подступали к самому побережью залива, что на юге от Леминеса. Эрин услышал звуки битвы и спустился с холма. Ему предстало страшное поле битвы. И он обнаружил лишь одну живую эльфийскую воительницу. Она была без сознания. Эрин коснулся ее и вдруг понял, что ее судьба сокрыта от него. Он отнес Дэлиан в Амарантовый лес, излечил от ран. Девушка поправилась и покорила сердце Эрина. Однако мы не знали, что за проклятие лежит на Дэлиан… Пойдемте, я вам покажу.
Дайин поднялся. Путники последовали за эльфом. Он прошел за древесный замок. Спустился немного по тропе. Они оказались на поляне. С одной стороны деревья были ярко-красные. А с другой — черные. Взглянув в центр поляны, они поняли почему. Это было святилище Солониэль. Однако алтарь треснул, а статуя наполовину была обезображена. Некогда прекрасную белую фигуру почти наполовину сменил черный скелет. Вместо половины лица — оскал черепа, одна половина туловища показывала лишенные плоти ребра, одна рука и одна нога — тоже принадлежали скелету.
— Это был последний алтарь Солониэль во всем Альянсе, — тихо сказал Дайин. — Но и он почти перестал существовать. Магия святилища наполняла силой этот лес. Но когда алтарь стал разрушаться, Амарантовый лес стал гибнуть.
— Это произошло тогда, когда Эрин стал поклоняться Мортис? — спросила Астерет.
— Эрин никогда не поклонялся Мортис, — нахмурился Дайин. — Он всегда поклонялся Солониэль.
— Но я видела, как он поклонялся в святилище Мортис! — воскликнула Астерет.
— Да, я знаю, — ответил Дайин. — Но, поклоняясь Мортис, в действительности он поклоняется Солониэль. Вместо ужасного облика Мортис он видит образ прекрасной светлой богини. Ты же видела ее дух…
Астерет задумалась. Но потом все же кивнула.
— Тогда кто же разрушил алтарь? — спросил Белгор.
— Дэлиан. Ее прокляла Мортис… В тот самом сражении Дэлиан воспользовалась запретным магическим артефактом. И с тех пор она ступила на путь служения Мортис. Обнаружив алтарь Солониэль в Амарантовом лесу, она стала молиться. Но, сама того не ведая, она молилась Мортис. Это изменило статую и святилище и стало губить лес. Но хуже всего было то, что Дэлиан все больше влекло в земли Алкмаара к своей повелительнице. И однажды она исчезла из Амарантового леса. Эрин долго тосковал по своей возлюбленной, надолго уходил к заливу и смотрел на берег, где начинались проклятые земли Алкмаара. Однажды он заснул там, задумавшись о том, как вернуть Дэлиан. Тогда его схватил черный дракон, прислуживающий Мортис, и унес его в Альзонию. Там Эрин предстал перед Мортис. И она предложила служить ей. Но Эрин отказался. Сказал, что готов служить только Солониэль. И если богиня позволит, он приложит все усилия, чтобы вернуть ее первоначальный облик. Но Мортис сказала, что это невозможно и что, если он откажется служить ей, мир измениться и погибнет. Если же он поможет Мортис, в награду она вернет ему Дэлиан. Ведь Дэлиан нашла амулет нежити и по неосторожности использовала его, таким образом став на пути поклонения богини Смерти. Обратной дороги нет — очень скоро Дэлиан перейдет грань жизни и полностью станет ее прислужницей. Только если Эрин согласится помочь, она освободит ее от проклятия. И Эрин согласился…
— И чего же хочет Мортис? — поинтересовался Белгор. — Ты читаешь наше прошлое эльф. Ты знаешь о наших предположениях. Так что же в действительности потребовала от Эрина богиня смерти?
— Вы знаете — жизнь небесной посланницы… — Дайин тяжело оперся на посох. — Только… не он должен это сделать. Он должен подговорить инквизитора…
— Ферре?
— Наверное…
— Разве тебе не известно?
— После того, как Эрин побывал в Алкмааре, он вернулся совсем на короткий срок в Амарантовый лес. И все мне рассказал. Я хотел удержать его и убедить отказаться от служения Мортис. Но он отказался. Сказал, что, коли нет обратной дороги, он попытается стать в итоге не прислужником Мортис, а Солониэль… Ибо даже сейчас считает, что служит светлой богине. И он отправился в столицу Империи, считая, что проклятый дар предвиденья поможет ему…
— Что ж, вот мы получили ответы на вопросы, — заметил Белгор. — Но что ты хочешь от нас?
— Я прошу — верните мне моего сына! Без него Амарантовый лес погибнет. Моих сил уже не хватает, чтобы вернуть в него жизнь. Когда последний лист почернеет, я тоже умру…
— Это невозможно, — Белгор покачал головой.
— Твой сын убил моего отца! — воскликнул Гил.
— Вы не понимаете — все зло, которое он вам причинил, его вынудила совершить Мортис!
— Знаешь, если этим оправдывать поступки каждого, — нахмурился Белгор. — Впрочем, мы в любом случае ничем не можем помочь ему. Ты сам сказал — благодаря дару, он знает наше будущее, а значит, знает, чего ждать от нас.
— Не совсем, — произнес Дайин. — Я проклят, и он не увидел, что ваши судьбы пересекутся с моей судьбой.
— Любопытно, — заметил Белгор. — Но дальше-то что?
— Можно пойти еще дальше. Если кого-то из вас затронет проклятие — больше вы не позволите заглядывать ему в свое будущее, а значит, он не сможет предугадать ваши поступки.
— Проклятие? — Белгор не сдержался и расхохотался. — При всем нежелании приобретать проклятие, где же можно им разжиться?
— Я могу проклясть вас, — Дайин воздел свой посох.
Белгор и Гил невольно попятились.
— Погоди-погоди! Сперва расскажи, что за проклятие, и спроси все же нашего позволения.
— Ничего особо страшного. Это будет всего лишь проклятие Амарантового леса.
— Что это такое? — спросила Астерет.
— Окропив кровью лист любого дерева, можно призвать часть Амарантового леса и укрыться в нем. А поскольку лес недаром зовут блуждающим, то он в один миг может перенести вас за многие мили прочь от врагов.
— Очень интересно, только не очень похоже на проклятие…
— Похоже. Чем дольше вы будете оставаться в колдовской роще, тем больше она будет высасывать из вас жизненных сил.
— Вместе с кровью, надо полагать. А ведь, выходит, не так далеки были от истины детские сказки… — Белгор покачал головой. — При всем уважении к тебе, эльф, никто из нас не будет помогать ни тебе, ни твоему сыну. И видимо, Амарантовому лесу суждено сгинуть… Смирись. Твой бог Галеан, от которого ты отрекся, одержал победу.
Лицо эльфа дрогнуло, и на нем отразилась боль души. Астерет вдруг показалось, что он едва держится на ногах. И она шагнула к нему.
— Я готова нести это проклятие, — произнесла она.
— Астерет, что ты делаешь? — к ней рванулся Гил.
Прорицательница повернулась к нему.
— Мы оба стали на дорогу мести, Гил, — произнесла она. — Но ты никогда не достигнешь цели.
— Астерет! — Белгор подошел к ней. — Ферре есть кому отомстить, кроме тебя. Не делай этого!
— Это мой выбор, Белгор! Я согласна, Дайин!
— И ты будешь помогать тому, кто убил моего отца? — вскричал Гил. — Неужели ты поверила, что все, что делал Эрин, — все это по воле одной лишь Мортис?
— Оставь, Гил, — Белгор нахмурился. — Астерет, похоже, приняла решение и не изменит его.
Гил метнул гневный взгляд на эльфа, по лицу его скатилась слеза, и он убежал прочь с поляны.
— Прощай, Дайин, я… — Белгор шагнул вслед за скрывшимся Гилом.
Дайин повернулся к Астерет. Он достал клинок, подвел девушку к одному из амарантовых деревьев. Взял ладонь Астерет и сделал надрез. Кровь закапала на листья. А эльф стал читать заклятье, затем он махнул посохом, и Астерет окутало алое сияние.
— Лес запомнил тебя, — произнес Дайин, сорвал несколько листьев и дал ей. — Передай Эрину при встрече и скажи, что его отец ждет его. Соррей!
Из леса вышел кентавр.
— Отвези эту деву к ее спутникам и проводи их всех до границы!
— Да, повелитель, — кентавр поклонился.
Астерет не успела опомниться, как кентавр подхватил ее, с легкостью забросил на свою могучую спину и галопом помчался вперед. Исчез старый эльф с воздетой в знак прощания рукой, вырос и пропал эльфийский замок, замелькали красно-пурпурные листья, становясь все темнее и темнее. Когда деревья почернели, кентавр нагнал Белгора и Гила. Гил на Астерет даже не взглянул.
— Старый колдун все же добился своего, — сказал Белгор, глядя на прорицательницу. — Может, он расщедрится и даст своих кентавров, которые проводят нас до границы Альянса?
— Только до границы Амарантового леса, — ответил Соррей. — Но вы можете не беспокоиться. Эльфы, что преследовали вас, остались далеко.
— Далеко? Весь лес можно обойти за час.
— Амарантовый лес никогда подолгу не находится на одном месте, — объяснил кентавр. — Когда-то, когда тут было много эльфов, его нельзя было обойти и за день.
— И где же мы находимся теперь? — спросила Астерет.
Но кентавр лишь пожал плечами. Черные деревья расступились, и путники вышли на поляну перед золотистым лесом. Нордек и остальные стражи вскочили на ноги при их появлении.
— Ну, наконец-то! — Нордек взмахнул своими ручищами, как заработавшая мельница. — А то мы уже подумывали, что пора идти к вам на выручку.
Соррей ссадил с себя Астерет и скрылся в лесу. Путники только рты открыли от изумления. Только что был холм с колдовским красно-черным лесом, и уже его как не бывало. Ни одного амарантового листочка не осталось. Теперь вокруг на равнине раскинулся обычный желто-золото-алый лес Альянса.
— Хотел бы я знать, куда нас забросило, — пробормотал Белгор.
— О чем ты, друг? — Нордек все еще глядел в ту сторону, где еще недавно был холм. — Нам надо идти на северо-северо-восток, чтобы выбраться к Речному. Впереди должна быть река. Нам еще надо придумать, как перебираться через нее…
— Кентавр нам по пути рассказал, что Амарантовый лес переместился, только вот куда, непонятно…
— Что? — воскликнул Верден.
Элементалист все еще сидел на земле, борода его подметала листья. Он, опираясь на посох, поднялся. Листочки, застрявшие в его бороде, играли золотом под солнечными лучами.
— Ты шутишь, Белгор? — Нордек удивленно воззрился на воина. — Не хочешь ли ты сказать, что мы можем находиться в любом месте Альянса?
— Надеюсь, что нас не слишком далеко занесло от нашего предыдущего места положения. В любом случае нам надо придерживаться северного направления.
— Час от часу не легче, — Верден сокрушенно покачал головой. — А если мы оказались в Центральном лесу?
— Ох, чтобы там ни говорил Олаф, а лучше бы с нами не было этого старого ворчуна, — Барн метнул на мага убийственный взгляд.
— Что ж, на север так на север, — заметил Нордек. — Чего хотел от вас старый колдун?
— Чтобы мы вернули ему сына, — ответил Белгор.
— Кого?
— Наш недавний спутник, темный эльф, оказывается, его сын.
— Ну и ну! — воскликнул Барн. — А правда, что эльф-колдун может узнавать будущее и прошлое?
— Правда.
— Надеюсь, вам он не рассказал? — встревожился Нордек. — А то вон Гил выглядит совсем потерянным…
— Пожалуй, так и есть, — тихо прошептал Белгор. — Думаю, юноша потерял Астерет… Старый колдун упросил ее помочь ему…
— Дева, как ты согласилась? — громыхнул Нордек пораженно.
— Нордек, умоляю, тише! — Верден в ужасе воззрился на начальника стражи. — Или ты хочешь, чтобы сюда сбежались эльфы со всего Альянса?
Нордек, смущенный, умолк и выжидательно посмотрел на провидицу.
— Только так я смогу добраться до Ферре, — ответила Астерет. — И я, — она глянула в сторону Гила, — я никого не предала. Ферре — это не только моя месть. Уничтожив его, я сохраню жизнь многим несчастным.
Дело между тем шло к вечеру. Вокруг лес хранил молчание, и ничто не нарушало царящего вокруг спокойствия.
— Кажется, пахнуло рекой! — заметил Верден, вздернув свой длинный крючковатый нос.
Опустилась ночь, когда они вышли к полноводной реке. Сверкали звезды, отражаясь от спокойной поверхности.
— Всевышний благоволит к нам! — воскликнул Верден. — Должно быть, это Ледниковая река. Она выведет нас прямиком к Речному!
— Надо же, впервые вижу, чтобы Верден радовался, — буркнул Барн. — Не к добру это…
— Что ж, пройдем еще немного, — заметил Белгор.
Путники свернули налево, к западу, поднимаясь вверх по течению. Спустя час пути река изменила направление, устремляясь точно на север. И путники остановились и принялись устраиваться на ночлег. Верден, засыпая, даже замурлыкал под нос песенку. Стража недоуменно поглядывала на элементалиста, впервые видя его в таком хорошем расположении духа.
А утром всех разбудили вопли и проклятия Вердена.
— Бетрезен побери этого эльфийского колдуна и его Амарантовый лес! — кричал элементалист. — Куда он забросил нас, этот проклятый?
Спутники Вердена поднялись, продрали глаза, оглядываясь. Все оставалось на месте, как и вчера. Эльфийские леса, река… И лишь за рекой почти сразу от берега ввысь уходили горы.
Белгор достал карту, гадая, в какую сторону их занесло.
— Неужели это Фальген Хейм? — он указал на горные вершины. — А это Подгорная река?
— Похоже на то, — Нордек сделался мрачен. — За один час Амарантовый лес перенес нас на такое расстояние, которое нам за десять дней не одолеть…
Могучий воин как-то поник, сгорбился, словно на него в один миг навалился груз прожитых лет.
— Мы не успеем к Речному, — Белгор тронул за плечо. — Но сейчас мы ближе к конечной цели путешествия Ламберта. Мы в четырех, а то и в трех днях пути от храма Вознесения.
— Я боюсь, что Ферре доберется до моего сына раньше, чем мы успеем предупредить его.
— Не беспокойся за Ламберта. Ферре уже нападал на него, и Ламберт знает, чего ожидать от инквизитора, — и Белгор понизил голос. — Нам надо идти к храму и узнать, зачем нам послана Иноэль: спасти Невендаар или погубить, как сказал Ферре…
— Ты прав, друг, — Нордек кивнул. — Мы продолжаем путь и идем к храму Вознесения.
Элементалист открыл рот.
— Идем в земли гномов?
— С гномами мы не воюем, Верден, если ты забыл, — Барн хмыкнул.
— Но там же… зима!
Стража захохотала.
— Так ты боишься замерзнуть?
— Вот когда у тебя отморозятся пальцы на руках и ногах, а нос превратится в сосульку, я посмотрю, как ты будешь смеяться, Барн!
И элементалист опять нахохлился.
— Как же мы пойдем? — Нордек присоединился к Белгору и склонился над картой.
— Пойдем дальше вверх по течению. Здесь на карте обозначены ворота. Думаю, это Подгорный путь. Он выведет нас на другую сторону горы, а там до храма рукой подать.
— А я бы не стал на это надеяться, — заметил Верден.
— Это еще почему? — спросил Нордек.
— Ходят слухи о том месте, откуда из горы вытекает река…
— И какие же?
— Нам лучше обойти горы с востока или запада. Потратить пару лишних дней из-за этого, но не идти прямой дорогой через ущелье, пользующееся дурной славой.
— Ущелье? — Нордек нахмурился. — Ты можешь не говорить загадками?
— Говорят, давным-давно из Торгового моря по реке поднялись мерфолки. Он стерегут ущелье.
— От кого? — фыркнул Барн. — Кому может прийти в голову забираться в такую глушь?
— Когда-то в Фальген Хейме находились верфи гномов, — с важным видом начал объяснять Верден. — Там они построили свой флот, которым очень гордились. Но эльфы не позволили своим врагам завоевывать моря и вести торговлю. Они уничтожили верфи и корабли. Лишь несколько торговых судов удалось увести гномам вверх по реке, нагруженных разными товарами. И не просто товарами. Там были всевозможные изделия гномов из драгоценных камней и металлов. Все то, чем так гордятся гномьи умельцы и для создания чего они отдали годы жизни! Но эльфы не оставили без внимания бегство гномов и продолжили преследование кораблей. Тогда, когда река кончилась, гномы поняли, что суда слишком тяжелы и на них не успеть добраться до Подгорного пути и выгрузить свои сокровища. И тогда они решили затопить корабли. Их колдуны вызвали землетрясение. Земля разверзлась, поглотив главное русло реки вместе с кораблями… Теперь в том месте Ущелье тысячи водопадов. Река обрушивается со скал вниз, в провал. На дне провала — в узком, как клинок меча, озере и живут мерфолки. Они завладели теми сокровищами.
— Ничего себе история! — воскликнул Барн. — У меня аж мурашки по коже побежали.
Белгор и Нордек переглянулись.
— Будем обходить гору с запада — потеряем время, — сказал Белгор. — Если с востока — на нашем пути лежит эльфийский город Гларимиэль.
— Ага, а прямо пойдем — потеряем жизнь! — Глаза Вердена метали молнии.
— С чего ты взял? — удивился Нордек. — Мы же не собираемся отнимать у мерфолков гномьи сокровища…
— Они об том не знают. — Верден с неприступным видом скрестил руки на груди.
— Ничего, прорвемся, — фыркнул Барн. — В реку к ним мы лезть не собираемся.
Отряд двигался быстрым шагом вверх по течению. Путники время от времени поглядывали налево в сторону эльфийского леса. Но повода для тревог пока не было. Деревья тихо шумели, а других звуков из леса не доносилось. Справа неспешно катила им навстречу свои синие воды река. Изредка по ней проплывал оброненный лесом листок. Ярко-желтой лодочкой скользил он по волнам, крутился в бурунах и водоворотах у берега и снова продолжал свой путь. А если выплывал на стремнину, то, подхваченный течением, очень быстро исчезал из виду. Астерет смотрела на этот «лесной флот» и думала — куда прибьет его? Снова к родным берегам или же вынесет в море?
За рекой лес рыжими шапками накрыл предгорья Фальген Хейма. Лишь на самых высоких пиках лежал снег, словно напоминание, что когда-то эти горы принадлежали гномам.
А впереди, там, откуда текла Подгорная река, с каждым часом пути росла гора, надвигаясь на путников грозными скалами. Неимоверно огромная, с заснеженными вершинами и белыми полосами ледников меж отрогов, она все чаще приковывала взгляды изумленных людей. В Империи не было таких высоких гор, и путники взирали на приближающийся к ним пик как на какое-то чудо.
— И как гномы там живут? — произнес Барн. — Чай, не орлы, и крыльев у них нет. А вот Вердену будет там хорошо. Он уже показал, что умеет ловко прыгать с камня на камень, прямо как горный козел!
Стражники засмеялись. Элементалист опять весь взъерошился.
— Что-то ученик твой совсем запечалился, — шепнул Нордек Белгору. — Он так и не понял, почему Астерет решила помочь эльфу.
— Нет, и я сам до конца этого не понимаю.
— Отвлечь его надо. Хорошей тренировкой, — посоветовал Нордек. — Уже дня два не занимались на мечах.
На привале Белгор так и поступил. Однако Гил был рассеян, пропускал удары.
— Гил, все наладится, — сказал ему Белгор. — Подумай. Всего несколько дней осталось до того момента, как решится судьба мира. И если Иноэль действительно послана к нам как спасительница, ни тебе, ни Астерет не придется никому мстить…
— А если нет? — тихо спросил юноша.
— Тогда нам прежде всего придется думать о том, как сохранить Невендаар. Будь внимательнее, соберись — если Верден прав, мы приближаемся к более опасным местам, чем эльфийский лес.
— Хорошо, учитель. Прости меня.
Пролетели остаток дня и ночь. Они приблизились к горе настолько, что та заслоняла собой чуть ли не весь горизонт. Равнинная местность сменилась всхолмлениями. Кое-где среди леса высились скалы. Русло реки сузилось, течение сделалось стремительным. Подгорная река зашумела, забелела пенными волнами на перекатах. Но еще сильнее шумел приближавшийся к ним иной рокот.
Астерет чуть отстала и, задумавшись, глядела на алый кленовый листок, завертевшийся в водовороте реки. Выплыть листку не удавалось.
Воронка вдруг расширилась, и лист, скользнув по стенкам водяного смерча, ушел в глубину. Ночь вдруг опустилась на реку, и Астерет сперва не поняла, была ли это та самая Подгорная река или другая. Стены берегов ушли ввысь неприступными кручами, вода в русле стала непроницаемо-черной. Рокот заполнил все пространство вокруг. И вдруг Астерет увидела, как черные воды освещаются бледно-голубым пламенем и страшные существа с рыбьими хвостами вместо ног выходят на берег, бросаются на отряд. Происходит что-то ужасное, но все это заглушает рокот тысячи водопадов…
Астерет очнулась. Однако рокот не исчез, обернувшись рыком где-то позади нее. Провидица оглянулась и застыла — вынырнув из-под нависающей над тропой скалы, на нее скалился огромный матерый волк. Она не успела крикнуть, когда волк бросился на нее, но перед Астерет уже оказался Гил. Клацнули зубы, не поймав ничего, кроме воздуха, а из пасти вырвался жалобный вой, переросший в скулеж — меч Гил вонзился в шею волка. Истекая кровью, зверь пошатнулся, упал. Через миг рядом были остальные воины, но волк, похоже, был только один.
— Молодец, Гил! — Белгор хлопнул юношу по плечу. — Слава Всевышнему, осторожность вернулась к тебе. Астерет, не отставай больше. Гил, присмотри за нашей провидицей!
— Да, учитель, — кивнул Гил.
Отряд двинулся дальше. Астерет, смутившись, посмотрела на юношу.
— Гил, спасибо, что защитил меня, — произнесла она. — И я… Я хочу извиниться перед тобой. Я знаю, ты ненавидишь эльфа, но он — единственная нить, связывающая меня с Ферре…
— Неужели не найти другого пути? — нахмурился юноша.
— Ты не понимаешь… Этот путь подсказало мне видение. Этим нельзя пренебрегать.
— Но ты решила помочь врагу!
— Я только передам эльфу весть от его отца — ничего более… И если Эрин вдруг одумается и вернется в Амарантовый лес, для Империи будет только лучше.
Гил, все еще хмурясь, задумался. Но потом все же кивнул.
— Как бы там ни было, я верю, что справедливость когда-нибудь будет восстановлена. Пойдем, мы опять отстали от отряда.
— Спасибо, Гил.
Астерет нагнала Белгора и передала содержание своего видения. Отряд остановился.
— Так что же, нам теперь не идти в ущелье? — удивился Нордек.
Белгор же размышлял, поглядывая то в сторону ущелья, то эльфийских лесов.
— Не надо лезть в это ущелье, — произнес Верден. — Я ведь предупреждал! А тут сама судьба посылает знак…
— Боюсь, у нас нет другого выбора. — Белгор указал назад.
Путники обернулись и увидели, как по их следу по берегу реки идет эльфийский отряд. Единорог был на этот раз один, зато у эльфов было пять лучников с ледяными луками.
— Магические луки! — воскликнул Барн. — Побери меня Бетрезен, но наши доспехи нам не помогут, эльфы будут целить в открытые места и вряд ли будут промахиваться.
— Боюсь, нам придется испытать судьбу, Астерет, — сказал Белгор. — Идем быстро в сторону ущелья.
Отряд поспешил вперед. Верден, тихо ругаясь, то и дело оглядывался, смотря, не пора ли создавать элементалей и бросать их в бой. Но эльфы следовали за имперцами на приличном расстоянии, словно не особо стараясь их нагнать.
Берега реки набрали крутизну, встав вокруг путников неприступными стенами. А впереди висела какая-то туманная завеса.
Они подошли ближе и увидели, что два рукава реки в этом месте сливаются в единый поток. А дальше между этими рукавами разверзлась бездна, наполненная водяной пылью от срывающихся вниз ручейков и потоков, отделяющихся от рукавов.
— Невероятно! — произнес Верден. — Какая же она полноводная, эта река, если, потеряв большую часть себя в этой бездне, она все же доносит воды до моря! И почему расселина до сих пор не переполнилась?
— На эти вопросы у меня, Верден, ответов нет, — заметил Нордек. — Меня беспокоит другое. Как мы пойдем дальше? Берега стали слишком круты, и по ним мы не пройдем… А за нами топает отряд эльфов!
— Там есть тропа! — указал Гил. — И ступени!
На берегу, где сливались рукава реки, стали видны каменные плиты, оканчивающиеся вырубленной в скале лестницей.
— Но нам все равно придется перебираться через бурный поток! — Гил глянул на Белгора, тот на Нордека, а последний в свою очередь на элементалиста.
— Есть идеи, Верден? — спросил Нордек.
— Есть, если у кого-нибудь найдется веревка, — ворчливо отозвался маг.
— Конечно, есть, — отозвался Барн. — Я только и ждал, когда ты о ней спросишь.
Но Верден уже был занят делом, — взмахнул посохом, призывая элементалей.
— Ну и зачем нам каменные болванчики? — спросил Барн. — Они же камнем уйдут на дно!
Однако появившиеся элементали подхватили веревку, и один из них с легкостью перелетел на другой берег, натянув канат над потоком.
— Надеюсь, они не исчезнут, когда я буду перебираться. — Барн поплевал на ладони, растер и первый полез через реку.
— Астерет, ты сможешь? — спросил обеспокоенно Гил.
Девушка кивнула и последовала за Барном. Вскоре уже все оказались на том берегу. Последним вновь перебирался Верден, порой надолго повисая над бурлящей водой, и путникам казалось, что он вот-вот сорвется. Но маг медленно, но все-таки одолел реку. Эльфы к этому времени были еще в футах пятистах.
— Что ж, теперь поглядим, куда нам придется идти дальше, — заметил Нордек.
Они развернулись и посмотрели на лестницу. Узкими, крутыми ступенями она уходила вниз, в пропасть. Там на глубине полтораста футов у лестницы начиналось озеро. Точь-в-точь такое, как рассказывал Верден, узкое, словно клинок меча. Вода в нем казалась черной.
— Глубоко там, наверное, — заметил Барн.
На узких берегах ничего не росло. Только обломки скал да горы щебня громоздились вокруг.
— Спускаемся вниз! — скомандовал Белгор. — Если мы не хотим, чтобы видение Астерет сбылось, нам надо торопиться и успеть к концу ущелья до темноты.
Гил с Астерет легко побежали вниз по узким ступеням, за ними поспешили остальные. Барн приглядывал за топавшим последним элементалистом, подгоняя его.
Внизу оказалось не так мрачно, как это выглядело сверху. С шумом и ревом обрушивались с каменных стен сотни и сотни потоков воды. Одни срывались тонкой сверкающей струей, другие падали широким пенным водопадом, вздымая облака водяной пыли. Под ярким солнцем играли сотни радуг, раскинувшись цветными прозрачными мостками через все ущелье. Падающая вода достигала дна пропасти и устремлялась в озеро. Только оно, глубокое, черным разломом рассекавшее дно ущелья, нарушало величественную картину.
Окруженные с двух сторон водопадами, путники двинулись дальше. Верден оглядывался назад. У лестницы показалась фигура одного эльфа. Остальные, похоже, через поток решили не перебираться. Разведчик постоял несколько минут, глядя вслед имперцам, потом исчез и больше уже не появлялся.
— Надеюсь, они не последуют за нами по верху, — проворчал элементалист.
— Там нет тропы, — та, по которой мы шли, закончилась неприступными скалами, — напомнил Нордек.
— Кто их знает. Может, у них есть своя тайная тропка.
Однако эльфы больше ничем о себе не напоминали. Других спусков на дно ущелья не было, и путники понемногу успокоились. То и дело им приходилось перепрыгивать через ручьи. Через широкие потоки зачастую были перекинуты каменные плиты или деревянные мостки.
— Хотелось бы мне знать, кто их здесь положил, — заметил Белгор.
— Смотрите! — воскликнул идущий впереди Гил.
Впереди показалась какая-то темная бесформенная масса, перегораживающая путь. И лишь когда путники подошли поближе, они поняли, что перед ними возвышается громада двух кораблей, лежавших на боку и сцепившихся друг с другом мачтами. Один лежал на суше, а корма второго полностью ушла под воду. Дерево обшивки почернело и почти полностью прогнило, в ней зияли провалы.
— Придется лезть через эти дыры, — заметил Белгор и обнажил меч.
— Верден, посвети! — попросил Нордек.
Элементалист зажег свой сапфир на посохе, и отряд осторожно двинулся в темное нутро корабля. Синий свет расползся по трюму, высвечивая какой-то хлам, обломки ящиков и бочек.
— И никакого сокровища, — вздохнул Барн.
— Даже если оно нам попадется, его нельзя трогать, — сказал элементалист.
— Да нет тут никаких мерфолков, — махнул на него стражник. — Они живут в море, далась им эта затерянная в горах лужа!.. Бетрезен их побери!
Барн споткнулся обо что-то, пролетел через весь трюм, ударился в стену и пробил ее. А в путников брызнули золотые монеты.
— О Всевышний! — воскликнул Верден, выбирая из бороды застрявшие в ней монетки и швыряя их на пол с отвращением.
— Там еще есть! — воскликнул Барн. — Маг, огня!
Верден шагнул вперед, вытянув посох, и в открытой Барном комнате они увидели горы сокровищ. Там были и украшения, и посуда, и доспехи с оружием — все из золота и серебра, украшенные драгоценными камнями. Завороженные сиянием ограненных алмазов, рубинов, сапфиров и изумрудов, путники стояли несколько минут.
Белгор прокашлялся.
— Друзья, как бы мне ни хотелось отрывать вас от этого дивного зрелища, но нам надо торопиться.
— Мы уйдем и все так и бросим здесь? — воскликнул Барн, набрав целые горсти ожерелий, камней и монет.
— Да, Барн. И тебе придется оставить здесь все до последней монеты! — Нордек кивнул.
— Если не хочешь призвать на нас гнев мерфолков! — Верден ткнул посохом в сторону стражника.
Барн бросил сокровища, пробормотав что-то нелестное по поводу элементалиста и его мифических рыб.
Гил между тем нашел старую полусгнившую лестницу. По ней, чуть ли не рассыпающейся под ногами, они выбрались на палубу, почти отвесно наклоненную к земле. Дальше они стали осторожно карабкаться по обломкам мачт. Так перебрались на корпус корабля. А с него они уже съехали на землю.
Тени стали опускаться в ущелье. Потухли радуги над водопадами с той стороны, по которой шли путники. А пенные шапки на другой стене ущелья окрасились в розово-сиреневый цвет заката.
— Поспешим же! — Белгор устремился вперед. — Скоро солнце сядет, а конца ущелья еще даже не видно.
Гора разрослась до невероятных размеров, заслоняя собой северную часть небосвода. Из-за этого казалось, что вот-вот и близок конец пути. Но ущелье не кончалось. Исчезли последние радуги, погасли лучи солнца. Откуда-то подул ветер, сдувая на путников водяную пыль, так что вскоре все промокли и продрогли. Верден не сдержался и громогласно чихнул. И только шум водопада приглушил его чих.
Небо над их головами наливалось синевой, и вскоре на нем засияли звезды. И вдруг откуда-то сзади послышался странный звук. Они обернулись. Черным силуэтом на фоне темно-синего неба, задевая крыльями склоны ущелья, на них летел дракон. Верден выставил посох, читая заклятие, но прежде чем он успел закончить его, дракон пронесся мимо и растворился на фоне такой же черной горы. В воздухе остался висеть запах тления и гнилого болота…
— Астерет, это то, о чем я думаю? — спросил Белгор, сжимая в руке обнаженный меч.
— Уверена, это Эрин, — едва слышно произнесла Астерет — сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. — Но я… Я не видела в своем видении, что он появится здесь, но…
— Можно не сомневаться, что за этим последует, — мрачно обронил Белгор.
— Стоит ли теперь спешить к выходу из ущелья? — спросил совсем выбившийся из сил элементалист.
— Нужно! Здесь мы в западне. Живее!
Ночь окутала землю. Широкой зеркальной лентой меж крутых берегов вилась река, спокойная гладь которой была усеяна небесными звездами. Дракон почти не махал крыльями, попав в стремительный восходящий поток ветра. Эрин, охватив одной рукой шею дракона, задумчиво смотрел вниз на реку.
— Где они? — спросил дракон.
— Уже недалеко от выхода из ущелья, — ответил эльф.
Послышался рокот падающей воды. Мелькнула река, разделившаяся на два рукава, и дракон полетел над кипящей бездной. Водяная пыль от водопадов вздымалась ввысь и достигала дракона. Эрин провел ладонью по щекам, растирая мелкие капельки и омывая лицо. Запах реки принес свежесть, почти разогнав зловонное облако, окружающее дракона. Эльф глубоко вздохнул, на миг закрыв глаза, и нахмурился.
Мелькнули в серой водяной пелене черные громады кораблей. И вот впереди показалась синяя точка, через минуту выросшая в ярко пылающий кристалл на посохе элементалиста. Джарус взмахнул несколько раз крыльями, снижаясь, пронесся над отрядом, задевая кончиками крыльев срывающиеся со скал потоки воды, и вновь чуть поднялся выше. Эльф чуть склонился, окидывая отряд внимательным взором.
— Есть такие дороги — назад не ведут… — задумчиво произнес он. — А это как раз одна из них…
Черной громадой на них надвигалась гора. Джарус вновь заработал крыльями, останавливая свой стремительный полет и снижаясь. Он опустился на каменную площадку под отвесным склоном горы. Рядом лежала искореженная створка огромных металлических ворот. Другая створка висела над пропастью, держась только на нижних петлях, похожая на высунутый из зева пещеры язык. Лестница, вырубленная в скалах, поднималась от площадки на берегу озера к самому входу в пещеру. Подгорная река вырывалась из тоннелей, устроенных по бокам ворот, шумела где-то далеко наверху.
Эрин сошел с дракона, приблизился к краю пропасти. Во тьме еще можно было разобрать еще более темные мачты, торчащие из озера. Здесь, зацепившись за прибрежные скалы, висели в воде остовы четырех кораблей. Остальные лежали в черноте на недосягаемой глубине.
— Ты вновь будешь нырять? — полюбопытствовал Джарус.
— Нет.
Эльф повел пальцами по воздуху, за ними потянулся алый светящийся след, сорвался с руки тонкой юркой молнией и скользнул в глубины озера. А когда молния достигла дна, по провалу прокатился гром, всколыхнулись его воды и волны плеснули на берег.
— Я призываю короля мерфолков — Офина! — прокричал Эрин.
Какое-то время ничего не было слышно, кроме рокота водопадов. Но вот вода перед эльфом забурлила, осветилась голубым светом. Выплыли два стража-тритона. Каждый держал в одной руке факел, в другой — обнаженный меч.
За ними всплыла фигура более могучего мерфолка, голову его венчал золотой шлем, и доспехи тоже были украшены золотом, в центре которых был выложен рубинами герб — кракен, опутывающий щупальцами корабль.
— Ты посмел нарушить наш покой, — прошипел король мерфолков. — Как ты посмел пустить в наши воды свою молнию?
— Это совсем слабенькая молния, Офин, — отозвался эльф. — Совсем ничтожная по своей силе, способная лишь пробудить вас, а не погубить…
Эрин сделал паузу. Бледно-голубое лицо Офина налилось синевой. А потом король-тритон заметил Джаруса. Ноздри тритона дрогнули, и мерфолк всем своим видом выказал отвращение.
— Ты грозишь мне, прислужник Мортис?
— Я служу Солониэль, — хмуро бросил эльф.
— Солониэль больше нет! Есть только Мортис.
— Ты ошибаешься, Офин. Светлый дух все еще жив в той, которая наводит ужас на весь Невендаар.
Синие рыбьи глаза мерфолка уставились на эльфа.
— Я знаю, почему ты так думаешь, — протянул Офин. — Ты из тех безумцев-эльфов, отвернувшихся от Галеана и проклятых им и в итоге оставшихся без своего бога.
— Вы тоже оказались без своей богини, — заметил Эрин. — Но в отличие от нас вы никогда не пробовали ее вернуть.
— Потому что это невозможно.
— Возможно. Вместе с Солониэль вы утратили не только свою богиню — вы утратили веру. Но грядут перемены, Офин.
— О чем ты?
— Вы так глубоко погрузились в воды своего озера, что уже не ведаете, что творится в Невендааре! Разве ты не посылаешь время от времени гонцов через скальный туннель, соединяющий озеро и Подгорную реку, к своим сородичам, оставшимся в океане?
Офин вздрогнул и невольно отпрянул от берега. Стража его, встревожившись, направила мечи на эльфа. Опомнившись, Офин остановился.
— Ты видишь мою судьбу, проклятый эльф?
— Твою и всего твоего народа. Я вижу страшные молнии, пронизывающие водяную плоть озера, ударяющие в скалы. И вижу, как окончательно обваливается русло реки, погребая разлом и засыпая спасительный туннель…
— Твои молнии? — Бледно-голубые руки мерфолка легли на грудь, закрыв ее перепончатыми ладонями кракена.
Эрин дернул плечом и не ответил.
— Чего же ты хочешь от нас?
— Я хочу, чтобы вы вновь поклонялись Солониэль. Восстановили ее святилища, молились на ее алтарях. И передали это сородичам во всех морях.
— Это все?
— Нет. Вы должны подчиниться мне…
— Но ты!..
— В качестве доказательства своей преданности вы должны кое-что сделать прямо сейчас. По озерной тропе к горным воротам идет отряд имперцев. Уничтожьте его.
— Всех?
— Кого сможете — судьбой предначертано некоторым из них погибнуть в другом месте. И битву в Ущелье тысячи водопадов они запомнят до конца жизни… Так ты согласен, Офин?
— Ты говорил о переменах в Невендааре… Что это за перемены?
— На землю послана небесная дева. Ее цель — уничтожить мир.
На синем лице Офина промелькнули изумление и ужас.
— Но почему?
— Невендаар даже сейчас, погруженный в пучину войн, по-прежнему служит предметом зависти ангелов…
— Эти ангелы когда-то и осквернили своим низким чувством наш мир! — воскликнул мерфолк.
— Только вернув веру и возродив нашу богиню, мы сможем противостоять им.
Офин всмотрелся в лицо эльфа. Затем покорно склонил голову.
— Я сделаю, как ты хочешь. Как твое имя?
— Эрин. — Эльф протянул мерфолку гранатовое ожерелье. — Призовешь меня, когда понадоблюсь.
Офин принял ожерелье, прошипел что-то стражам, и все трое нырнули в глубину, вспенив хвостами водную гладь. Эрин поглядел, как исчезает, растворяется в черноте голубой свет колдовских факелов.
— Что ты в действительности видел в судьбе этого мерфолка? — спросил Джарус.
— То, что он подчинится. Мне лишь оставалось придумать, чем запугать его…
Дракон захрипел, и эльф понял, что Джарус так смеется.
— Меня радует, что после смерти у тебя сохранилось чувство юмора, — заметил эльф. — Это обнадеживает…
— Как раз наоборот, лишь после того как умер, я стал понимать шутки.
Эльф криво улыбнулся и достал из сумы мешочек с рунами.
— Что ж, сейчас мы тоже немного повеселимся…
Нордек, замыкая отряд, вместе с Барном тащил под руки шатавшегося от усталости старика-элементалиста.
— Уже совсем близко! — успокоил его капитан.
— Бросьте меня здесь! — ныл Верден.
Голова его опустилась на грудь и безвольно моталась из стороны в сторону, а борода, достающая до земли, мела речной песок.
— А вот и бросим к Бетрезену в озеро! — ругался Барн, и горячий пот катился по лицу стражника. — А то сами не доползем…
Барн насторожился. Откуда-то донесся странный переливчатый звук, набирающий силу и перекрывавший шум водопадов.
— Что это еще такое? — Нордек остановился.
Замер и весь отряд. Элементалист повис на плечах стражников, закрыв глаза и что-то бормоча себе под нос. Вдруг он смолк и прислушался. Глаза его широко распахнулись от страха.
— Это русалки! — воскликнул Верден. — Их пение…
Не успел он закончить, как звук усилился. В удивительных голосах словно смешались звуки ветра, плеск волн, чудный звон монет и поднятых с глубин сокровищ, чистые и сладострастные голоса дев. Барн высвободился из-под руки элементалиста и шагнул во тьму.
— Барн, вернись! — Белгор бросился вслед за стражником, сбил с ног. — Что делать, Верден?
— Залепить уши глиной!
— Но тогда мы не услышим друг друга! — Нордек выпустил элементалиста и склонился к земле. — Да тут одни камни и песок!
Белгор дал несколько пощечин Барну, приведя наконец усатого стражника в себя.
— Убираемся отсюда, пока они не зачаровали остальных!
Барн, побледневший, поднялся, вновь подхватил элементалиста, и отряд понесся прочь. Однако пение русалок не прекращалось и еще больше приблизилось. И вскоре у самого берега свет от посоха элементалиста осветил голубоватые фигуры. Русалки, опираясь руками о берег, высунулись из воды, выставив обнаженный торс, улыбаясь и призывно размахивая руками. Самый молодой стражник вдруг остановился и побежал к ним навстречу.
— Бигвил, стой! — крикнули одновременно Нордек и Белгор.
Но юноша уже прыгнул в озеро. Взметнулись в сапфировом свете покрытые чешуей хвосты, полетели брызги пены. Голова сиявшего от счастья Бигвила показалась над черной водой. Но скоро улыбка на его лице сменилась ужасом. Руки вынырнувших подле него русалок легли ему на плечи и голову и увлекли Бигвила под воду. К озеру метнулись остальные стражники.
— Стойте! — хрипло закричал Верден. — Ему уже ничем не помочь, они уволокли его на самое дно… Прочь отсюда!
Отрезвленные гибелью товарища, воины поспешили дальше. Астерет все это время лихорадочно искала на берегу кусочки глины и наконец что-то нашла. Она подбежала к каждому и дала по небольшому липкому комочку.
— Дева, будешь нашими ушами, — произнес элементалист, залепляя себе уши. — На женщин, хвала Всевышнему, колдовство русалок не действует.
И отряд поспешил дальше.
— Гил! А где Гил? — воскликнула Астерет, но ее уже никто не слышал.
Огонек посоха элементалиста удалялся, и вдруг провидица в последних алых отсветах вечерней зари увидела юношу, склонившегося к самой воде. Русалка оплела руками его шею и уже тащила к себе. Выхватив кинжал, Астерет метнулась вперед, почти не глядя, ударила мерфолка. На нее брызнула голубая кровь. А русалка, выпустив Гила, с шипением нырнула в воду.
— Гил! — Астерет потормошила юношу. — Гил! Да очнись же!
Она замазала ему уши глиной, дала несколько пощечин. Но юноша так и застыл на коленях у самого края озера с блаженной улыбкой на лице. И с новой силой послышалось пение. Астерет в отчаянии огляделась. Огонек колдовского посоха едва виднелся, а в отряде до сих пор не заметили их отсутствия.
— Гил! — Слезы хлынули из глаз Астерет, и она коснулась губами щеки юноши.
Задеревеневшие, холодные, как у утопленника, губы Гила дрогнули.
— Астерет? — прошептал он. — Что… что ты делаешь?
— Спасаю тебя. — И провидица отвесила ему со всей силы пощечину.
Гил подскочил на месте, окончательно придя в себя.
— Я тебя не слышу. — Его рука потянулась к ушам, но Астерет перехватила ее, показала в сторону готового совсем потеряться синего огонька и потянула Гила за собой.
Они побежали, спотыкаясь в темноте. Астерет больно ударилась о скалу, содрав кожу на коленке. Слезы брызнули у нее из глаз, но она не замедлила бега, сжав губы и чувствуя, как кровь течет по ноге. Через несколько долгих минут, показавшихся вечностью, они наконец нагнали отряд.
Но мерфолки, потерпев неудачу с русалками, предприняли еще одну попытку остановить беглецов. У Астерет едва не остановилось сердце от ужаса, когда черные воды озера засияли голубоватым светом. Десятки тритонов поднимались из пучины, освещая дорогу магическими, не гаснущими в воде факелами. Высунув из воды торсы в доспехах, покрытых зеленоватой пленкой мельчайших водорослей, мерфолки направили на имперцев обнаженные мечи. Ударили о воду чешуйчатые хвосты, вспенив озеро, и выбросили своих владельцев на берег. Все новые и новые мерфолки окружали замерший в растерянности отряд.
— Принимаем бой, но продолжаем прорываться к выходу из ущелья! — прокричал Белгор в ухо Нордеку.
Тот расслышал, кивнул и передал по цепи дальше. Первые ряды мерфолков ринулись в бой и сшиблись с вызванными Верденом элементалями. Белгор, Нордек и Гил рванулись вперед, прокладывая отряду дорогу. Четверо стражников во главе с Барном прикрывали отступление. В центре отряда Верден, в котором словно открылось второе дыхание, управлял элементалями и разил синими молниями все новые и новые ряды тритонов. Казалось, бесконечные ряды тритонов стали редеть, волнами откатываться от атак имперцев и каменных элементалей. Послышались всплески — кое-кто из врагов предпочел вернуться в озеро.
— Кажется, прорвемся! — прошептал Белгор.
Но тут еще ярче осветились озерные воды. Сверкнул золотом появившийся над водой шлем, бирюзовые искры пробегали по воздетому мощному двуручному мечу. Сам Офин вновь повел своих воинов в бой.
— За нашу богиню Солониэль! — шипением расползся по рядам мерфолков призыв их короля.
— Ваша богиня давно мертва! — вскричал Верден и воздел посох.
Но ударили алые молнии и в крошку разнесли его элементалей, больно ударив в незащищенные места воинов. Астерет едва успела отвернуться. Каменный осколок обжег ей щеку. Закричал один из стражников, упал, прижимая руку к вытекающему глазу — из глазницы торчал каменный шип. Верден застыл, так и не создав других элементалей. Поток тритонов оживился, хлынул в образовавшуюся брешь. Верден взмахнул посохом, сметя первые ряды ярко-синей молнией, но следующие ряды нахлынули на него.
— Верден! — заорал Нордек, потом, вспомнив, вынул из ушей глиняные затычки.
— Астерет! — Гил рванулся вперед.
Поток тритонов поглотил элементалиста. Посох вспыхнул и погас, затерявшись среди чешуйчатых тел. Провидица отступала, выставив кинжал, пока не уперлась спиной в стену скалы. Сверху на нее широким потоком падала ледяная вода. Кольцо мерфолков сужалось. Гил тщетно пытался прорваться к девушке. И вдруг порыв гнилого ветра дохнул на них. Из тьмы вырвался Джарус. Лишенная одного когтя лапа подхватила прорицательницу. Дракон захлопал крыльями, окатив всех брызгами, рванулся ввысь и растворился в ночи.
— Астерет! — в отчаянии закричал Гил.
— Командир! — заорал Барн. — Уходите! Мы задержим их!
— Барн! Прорывайтесь к нам!
— Уходите, Бетрезен вас побрал! — рявкнул Барн. — Имперская стража еще и не на это способна!
И его меч закрутился сверкающим диском. Нордек ринулся было туда, но толпы мерфолков отделили его от сгинувшего элементалиста и отчаянно бьющихся стражников.
— Нордек, у вас есть цель поважнее! — крикнул Барн и упал, сраженный мечом вырвавшегося вперед Офина.
Армия мерфолков издала победный клич. Волна тритонов одного за другим поглотила стражников.
Белгор, Нордек и Гил из последних сил заработали мечами. И вот перед ними оказалась каменная лестница. Отбив атаку, они бросились к пещере. Волна тритонов накатилась на лестницу и отхлынула — Офин дал приказ отступать. Мерфолки, позабыв об имперцах, нырнули в озеро.
Трое воинов застыли у Подгорных ворот, тяжело дыша, едва сдерживая ярость и боль потерь. С этой высоты они взирали, как угасают в глубинах озера синие огни. Обессилевший Гил сполз по стене, устремив застывший взгляд в черное небо. Белгор и Нордек опустились рядом, закутались в плащи. Идти дальше ни у кого не было сил.
— Он унес ее, Белгор, — прошептал юноша.
— Эльф ничего ей не сделает…
— А если он обратит ее в нежить?
— Вряд ли это ему нужно, — успокоил его Белгор.
— А что ему тогда нужно?
— Ваш темный спутник мастак на сюрпризы, — мрачно произнес Нордек. — Эх, будь я на твоем месте, Белгор, да зная, чем все кончится, я бы плюнул на благородство да прирезал бы эльфа, когда тот был ранен.
— Как бы там ни было, прошлого не вернешь. Дождемся рассвета и продолжим путь.
— Через пещеру?
— Может быть, а может, и там. — Белгор махнул рукой в сторону ворот.
Его товарищи посмотрели на оторванную створку и увидели, что сразу за ней уходит в горы узкая тропа.
Неудача за неудачей…
Ферре яростно взирал на Большую луну, заполнившую все пространство окна. Инквизитор сидел в неудобном дубовом кресле, вытянув ноги и сцепив руки в замок. Догорела на столе свеча, и комната погрузилась полумрак. Лишь лунный свет расчерчивал пол и часть стены бледными квадратами. Тускло поблескивал брошенный на столе крест-меч с еще алевшими на лезвии, не счищенными полосами крови.
Ферре был мрачен как никогда. Белгор и Нордек ускользнули от него. И как он радовался, когда нагнал отряд Ламберта. Но радость эта скоро прошла. Инквизиторам отряд отважного рыцаря оказался не по зубам. Вновь и вновь Ферре предпринимал попытки отбить небесную посланницу.
И как кошмарный итог этих провалов — смерть Верховного инквизитора Иоганна. Его место занял Себастьян, и сам Ферре, несмотря на свои ошибки, оказался на следующей ступени. Но сейчас это не грело его душу. Себастьян отдал приказ захватить и доставить Иноэль целой и невредимой. Но у Ферре с нежитью была иная договоренность…
И новые попытки одолеть отряд капитана имперской гвардии Ламберта…
И вдруг, когда Ферре совсем перестал верить в успех предприятия, — пришла удача! Небесная посланница наконец оказалась в руках инквизиторов! Но Ферре, находившийся в одном шаге от Иноэль с крест-мечом в руке, засомневался и так и не осуществил желание темного эльфа, побоявшись нарушить приказ Себастьяна.
Роковая ошибка…
Армия инквизиторов, которой командовал Эбек, была нагнана объединившимися отрядами имперцев и эльфов. Нагнана, разбита и уничтожена! Вместе со своим главой, вместе со своим главой! А Ферре еле унес ноги, позабыв о магическом кольце, врученном ему темным эльфом.
Что ж, Ламберт дорого заплатит за то, что связался с эльфами! Инквизиция уже объявила его еретиком. Но только что в этом проку, если отвага капитана гвардии значит больше, чем численное преимущество инквизиторов.
Но только пока…
Ферре вернулся в один из замков инквизиции, собирая все новые и новые отряды. Перед ними Ламберт уже не устоит, даже в союзе с эльфами.
И вновь мысли Ферре вернулись к приказу Себастьяна. Пожалуй, пришло время поведать новому Верховному инквизитору, что небесную посланницу надо уничтожить. И если Себастьян подтянет свои силы, победа будет за инквизиторами. Власть, ускользающая от них, как юркая змея, будет принадлежать им. И тогда никто больше не сможет помешать планам инквизитора. Ни небесные посланники, ни гвардия императора, ни сам Мередор.
В дверь постучали, и на пороге возник Миздор.
— Армия собрана, господин. Можно выступать!
На вершине одного из горных пиков жарко пылал костер. Из черной мглы вылетали белые хлопья снега и таяли над пламенем. Вьюга царила за пределами огненного круга. Завыла, словно злясь, что не может пробиться к огню. И лишь снежинки, как брызги, летели из ее воющей ледяной пасти. Эльф стоял у костра, и лицо его пылало от жара.
— Чего мы ждем? — спросил Джарус. — Тебе стоит преподнести урок инквизитору. Он не может исполнить поручения.
— У него еще пока есть время.
— Несколько часов, по-твоему, означает, что есть еще время? Они уже совсем близко от храма!
— Я знаю. — Эрин склонился над лежавшей у костра девушкой.
Эльф долго смотрел ей в лицо, о чем-то задумавшись. Потом нашел в суме зелье, влил его прорицательнице в полуоткрытый рот. Астерет судорожно вздохнула, открыла глаза и, увидев перед собой эльфа, резко села и отпрянула от него. Эрин поднялся, отступил.
— Где Белгор, Гил, остальные? — выдавила она.
— Белгор, Гил и Нордек на пути к храму Вознесения. Им суждено погибнуть совершенно в ином месте, нежели в Ущелье тысячи водопадов.
— Верден, Барн, стражники… Это ведь твои молнии уничтожили каменных элементалей?
— Не думай, что Офин не обошелся бы без моей помощи.
— Офин?
— Король мерфолков. Он одержал победу. Я всего лишь ускорил события. И для элементалиста, и для стражей все кончилось бы точно так же.
Астерет прижала ладони к лицу. Сквозь пальцы заструились слезы. Эльф молчал, дожидаясь, пока провидица успокоится.
— Чего ты добиваешься, Эрин? — Астерет взглянула на эльфа.
— Ты знаешь.
— Знаю что? То, что твоя цель Ферре? Или все же убийство Иноэль? Ферре в пыточной рассказал Белгору, что небесная посланница должна уничтожить Невендаар!
— И это так, — ответил эльф. — Если ее не остановить, Невендаар обречен.
— Я не верю тебе!
Эльф нетерпеливо дернул плечом, протянул обе руки к огню.
— Иноэль превратилась в ценный приз, став очередным предметом раздора в нашем мире. За ней уже охотятся и эльфы, и Легионы Проклятых. Только, пожалуй, одни гномы не у дел.
— Зачем она им?
— Инквизиции в лице Себастьяна нужна сила ангела. Ну, а если не удастся получить ее, они в любом случае устранят соперника на своем продолжительном пути к абсолютной власти. Эльфы… Сейчас часть из них объединилась с отрядом, оберегавшим посланницу. — Эрин чуть нахмурился. — Легионы Проклятых… Бетрезен направил своих демонов, чтобы они доставили посланницу к нему. Слишком уж сильно ваш создатель хочет вернуться на небеса. И он был очень близок к тому…
— Легионы Проклятых схватили Иноэль? — прошептала в ужасе Астерет.
— Да. Посланница успела побывать и в их руках, и в руках инквизиции. Но храбрость имперцев достойна всяческого уважения…
Провидица, поняв, что Иноэль жива, вздохнула с облегчением. Эльф презрительно фыркнул.
— Я не верю, что небесная дева способна уничтожить мир, — произнесла Астерет. — Что на самом деле нужно Мортис от посланницы?
— Как обычно — смерти. Ее смерти. Не более.
— А ты, значит, в действительности спасаешь Невендаар?
Эльф рассмеялся, за ним зашипел-загрохотал дракон, и его жуткий смех эхом разнесся по горам. Астерет в ужасе воззрилась на чудовище, только сейчас заметив его.
— Это Джарус. — Эльф махнул в сторону дракона. — Как ты можешь заметить, он давным-давно мертв, но шутку оценить вполне способен.
Астерет проглотила застрявший в горле комок, глядя во все глаза на дракона. Но тот, уподобившись глыбам скал, раскиданным вокруг, недвижно лежал подле своего повелителя.
— Почему ты сам не убьешь Иноэль? С таким чудовищем тебе не составило бы труда, — заметила Иноэль.
— Для чего? Я знаю, кто с этим справится гораздо лучше меня.
— Ферре?
Но эльф мотнул головой:
— Ферре всего лишь звено, но очень важное звено. Иноэль, посланная в Империю, и будет убита руками имперцев…
— И все же я не понимаю… Если тебе все известно, почему ты во всем этом участвуешь?
Эрин тонко улыбнулся.
— А ты сама не догадываешься, носящая на себе проклятие Амарантового леса?
Астерет вздрогнула:
— Откуда ты знаешь?
— Отец, конечно, немного ввел тебя в заблуждение. В один прекрасный момент я вдруг перестал видеть твою судьбу, Астерет. Однако коснувшись тебя, я, рожденный в Амарантовом лесу, не мог не определить, что за проклятие лежит на тебе. Более того, отец упустил из виду, что, определив проклятие, я сам смогу его снять.
Астерет, вдруг почувствовав себя беззащитной, схватилась за грудь, где бешено застучало сердце. Эрин взглянул на нее, снисходительно улыбнулся ее испугу.
— Так ты мне расскажешь, что произошло в Амарантовом лесу и что хотел от тебя Дайин?
Астерет сунула руку за пазуху, извлекла один из амарантовых листиков, протянула эльфу.
— Твой отец просил передать тебе. Он хочет, чтобы ты вернулся нему. Амарантовый лес погибает…
Эльф взял лист, повертел в руке, потом прижал к лицу, вдохнув терпкий, теплый, полный солнца запах.
— Спасибо, — прошептал он. — Но я не вернусь домой. Не сейчас.
— Но лес погибнет и Дайин вместе с ним! — воскликнула Астерет.
— Не так скоро. Я успею вернуться.
— А как же Дэлиан? Почему Мортис до сих пор не вернула тебе ее? И зачем ты нужен богине смерти?
— Я, как ты, должно быть, уже узнала от отца, обладаю даром проклятого провидения. Мортис послала меня в Фергал, чтобы я от людей, близких ко двору и чьи судьбы связаны с Иноэль, узнал, чем кончится миссия посланницы…
— Но ты ведь все уже узнал, почему ты до сих пор служишь ей? Почему?
— Астерет… Астерет?
Голос эльфа пропал за ревом пламени. Языки огня взметнулись вверх, лизнули низко висевшие тучи. Из темного тумана вырвался огромный черный дракон, искупался в огненных языках. Огонь вдруг исчез. И вот дракон уже летит над бескрайними мертвыми землями Алкмаара. Он пересекает залив, видит странный пурпурно-красный лес и ловит подле него какого-то эльфа. Под угрозой смерти эльф рассказывает все дракону. И про старого эльфа-колдуна, и про его сына, похожего на бога, от которого они отреклись. «Эльф, как две капли воды похожий на Галеана? — спрашивает дракон и начинает рычать.
Эльф бледнеет от ужаса, не понимая, что дракон хохочет.
— Что ж, забавную игрушку я нашел своей госпоже…»
И Джарус одним махом проглатывает последнего сородича Дайина. Затем он отправляется назад к Мортис и рассказывает, о чем узнал.
«Принеси мне эльфа, Джарус! — приказывает богиня Смерти, но вдруг останавливает дракона. — Нет, погоди. Надо сделать по-иному…»
Провидица очнулась и снова услышала голос Эрина:
— Астерет, тебя опять посетило видение?
Это и ранее увиденное сложились в одну картину.
— Мортис обманула тебя! — воскликнула Астерет. — Джарус случайно узнал о тебе и рассказал своей госпоже. Чтобы заполучить тебя, богиня придумала изощренный план. Она приказала Джарусу подбросить эльфийской воительнице проклятый магический артефакт. Что было дальше — ты знаешь…
— Астерет…
— А все потому, что ты как две капли воды похож на Галеана…
Во взоре эльфа мелькнуло неподдельное изумление. Он хотел было что-то сказать, но в это время, распахнув крылья и раскрыв свою ужасную пасть, на Астерет бросился Джарус.
— Ведьма!
Однако за миг до того как сомкнулись бы страшные и острые, как почерневшие иглы, зубы дракона, между ней и зловонной пастью оказался эльф.
— Не тронь ее!
Алый глаз дракона был исполнен ярости. Однако Эрин не чувствовал страха. Более того, самого эльфа охватило бешенство.
— Знай свое место, Джарус! — На груди эльфа запылал его амулет. — Или познаешь гнев своей госпожи!
— Ведьма…
— Ведьма раскрыла ваш секрет? Мне плевать! Или ты думал, что я перестану служить Солониэль?
Джарус сложил крылья, попятился прочь от пылающего на груди эльфа Когтя, лег на землю.
— Глупый дохлый дракон! — Эрин со всей силы съездил сапогом по драконьему носу, как раз находившемуся на уровне колен эльфа.
— Мне не больно, повелитель, — прошипел Джарус.
— Захлопни свою Бетрезенову глотку! — рявкнул Эрин и развернулся к сжавшейся в комок Астерет. — Я похож на Галеана?
Она едва нашла в себе силы кивнуть.
— Кто сказал тебе?
— Дайин, — прошептала она. — Но разве ты не знал?
Эрин мгновение постоял, а потом шагнул прочь от костра во вьюгу, подставив лицо ледяному ветру и хлопьям снега. Джарус следил за ним своим единственным алым глазом.
Через некоторое время эльф с побелевшим от холода лицом вернулся к костру, стряхнул шапку снега с головы, с плеч.
— Я хочу, чтобы ты знала, Астерет, что меня связывает с Ферре… Это он когда-то проклял мою мать. И если бы не он, оказавшаяся в Амарантовом лесу эльфийская принцесса никогда бы не заинтересовала моего отца. И своим появлением на свет я обязан в какой-то степени именно Ферре.
— Значит, твои слова о моей мести?..
— Не ложь. Придет время, и я заполучу инквизитора. С его помощью… я надеюсь вернуть Солониэль.
— Почему Ферре? Он ведь обычный человек!
— Пока да. — Эльф едва заметно улыбнулся, и вновь в его глазах Астерет увидела притаившиеся смешинки.
И провидица поняла, что до поры до времени Эрин так и не откроет своих замыслов.
— Но если это удастся? Что будет потом?
Эльф обнажил клинок, подошел к дракону.
— Джарус оживет, у него появится новая чешуя, и зарастут дыры на крыльях, и раны…
Эрин поддел несколько чешуй на хвосте дракона и легким движением лезвия отделил их от плоти.
Джарус зашипел.
— Что ты делаешь?
— Тебе же не больно. — Эльф поднял чешую, рассмотрел. — И на хвосте тебе чешуя особо не нужна.
— А тебе она зачем понадобилась? — Дракон смотрел, как Эрин срезал еще несколько чешуй.
— О твоей броне когда-то ходили легенды, Джарус, что ее нельзя пробить…
— Ее нельзя пробить, — подтвердил дракон.
— Кстати, Астерет, Джарус некогда жил в той самой пещере, которая приютила тебя.
— Вот как? — Дракон уставился на Астерет.
— Да, я знаю, я видела.
— Что говорить, мир тесен…
Эрин задумчиво тронул крыло. А затем эльф клинком выкроил из него два кожаных лоскута. Джарус и это перенес. Эльф вырезал из кожи рубаху и занялся чешуей. Вскоре перед ним была кольчуга из драконовых пластин. Легкая и непробиваемая. Эльф посмотрел на дело своих рук и забросил ее в дорожную суму.
— Я видела тебя в этой кольчуге! — воскликнула Астерет.
Эрин кивнул и в этот миг услышал, как кто-то издалека его зовет.
— А вот теперь пришло время, Джарус.
Дракон подставил лапу, а эльф протянул руку провидице.
— Ты берешь меня с собой?
— Хочешь, чтобы я оставил тебя здесь замерзать? Впрочем, полет на драконе — далеко не самая приятная вещь в мире. Закутайся плотнее в плащ.
Астерет, с трудом превозмогая запах тления, исходивший от дракона, взошла на его спину. Позади нее сел эльф, и Джарус, взмахнув могучими крыльями, взмыл ввысь и растворился во мраке.
Но уже через несколько минут он приземлился у костра в заснеженном лесу. У огня грелся кутавшийся в плащ человек в синей круглой шляпе. Увидев дракона, он отшатнулся. Сверкнул выхваченный крест-меч.
— Ты чего-то испугался, Ферре? — поинтересовался Эрин.
Ферре! Астерет чуть не вскрикнула, но эльф так сдавил ее, прижимая к себе, что она едва не задохнулась.
— Эрин? — Ферре осторожно приблизился, разглядев наконец в темноте фигуру эльфа на спине дракона.
— Зачем ты звал меня?
— Я…
— Если ты хочешь сообщить мне о своих неудачах — мне об этом известно…
— Но… — Инквизитор в изумлении воззрился на эльфа.
Он ожидал вспышки гнева, но ее не последовало.
— У тебя остался последний шанс, инквизитор. Используй его, если не хочешь поплатиться головой. Один шаг отделяет тебя от желаемого. Неужели ты откажешься? — Эльф тихо рассмеялся. — Ты что же, боишься Себастьяна больше, чем Мортис? Стоит ей оказаться рядом с тобой, инквизитор, и ты переменишь свое мнение…
— Нет, я сделаю все, о чем мы договаривались…
— Тогда побеспокоишь меня, когда тебе будет действительно что сказать мне. Полетели, Джарус.
Ферре отшатнулся от развернувшихся, ударивших о воздух крыльев. Дракон унесся прочь, загасив пламя костра и оставив инквизитора в полной темноте.
Астерет, сидя на покрытой чешуей спине чудовища, дрожала и от услышанного, и от холода. В лицо ей били мириады снежинок. Стой она на земле, они бы казались ей легкими и нежными, как пух. Но здесь, на высоте, в стремительном полете при встречном ветре, они колючими иглами впивались ей в лицо. Кроме того, несмотря на вихрь, ее донимал запах тления. И в итоге она не выдержала, отвернулась, уткнулась лицом в плечо эльфа. Он чуть теснее прижал ее к себе, согревая. Астерет вдохнула его запах — запах осеннего солнечного леса, и на душе ее стало спокойнее. Она согрелась и заснула…
— Астерет! — позвал ее эльф, вырвав из объятий сна.
Она открыла глаза. Дракон приземлился на заснеженной поляне. И небо уже слегка посветлело от близкого рассвета.
— Где мы?
— Все там же, в горах Тимории. Совсем недалеко от храма Вознесения.
Эрин спрыгнул со спины Джаруса, помог спуститься Астерет. Навстречу ей качнулось дерево, и прорицательница вскрикнула от ужаса.
— Здесь пять хуорнов. Не бойся — они будут охранять тебя. — Эрин вновь забрался на спину дракона.
— Куда ты? — воскликнула Астерет.
— Надо еще кое-что сделать. Никуда не уходи! Помни — я не снял с тебя проклятия, и мне трудно будет найти тебя. Я скоро вернусь, и мы займемся Ферре!
Джарус прянул ввысь.
Ночь промелькнула как один миг. Несмолкающий рокот водопадов ущелья пробирался в сны, тревожил, и утром путники поднялись хмурые, не отдохнувшие. Они посмотрели вниз, в пропасть, но ничто не напоминало о вчерашней битве. Играли радуги на водяных струях, а пенные потоки, должно быть, смыли с каменных плит синюю кровь мерфолков и алую — имперцев.
— Пойдемте. — Белгор положил руки на плечи удрученных и мрачных своих спутников.
Они заглянули в пещеру. Однако там стояла непроглядная тьма, а факелы остались в суме у Барна…
— Выходит, идем в обход горы, — обронил Нордек.
Бросив последний взгляд на ущелье, где они потеряли верных товарищей, путники ступили на тропу. Дорога стала подниматься, прошла над правым туннелем, из которого вырывался правый рукав Подгорной реки, затем нырнула в лощину. Когда путники вышли из нее, Ущелья тысячи водопадов уже не было видно, но еще долго слышался его рокот. Редкие, усыпанные осенней листвой деревья кончились, земля оголилась, посыпал легкий снежок. Путники ступили на земли гномов.
Пролетел день в горах, другой. Зима полностью вступила в свои права. Путники шли по тропе, по колено проваливаясь в снег. Стоял легкий морозец, и к счастью, снежные бури миновали их. Белгор время от времени смотрел на карту, пока не понял, что пришло время спускаться. На третий день своего пути в Тимории они уже шли по равнине. До храма Вознесения оставались считаные мили. Снега в долине было мало, и путники зашагали гораздо быстрее.
— Дорога! — воскликнул Гил.
— Слава Всевышнему! Она ведет прямиком к храму. — Нордек вгляделся в даль.
И вот среди заснеженного леса вырос холм. Лестница из сотен ступеней вела на его вершину. Светился бело-голубым огнем алтарь, и два каменных ангельских крыла устремлялись ввысь к небесам.
— Дошли… — Белгор ощутил облегчение и вдруг снова напрягся, прислушиваясь: — Звуки битвы?
— Там, наверху! — Гил глядел на холм, но ничего не мог разобрать.
— Ламберт! — воскликнул Нордек и бросился вверх по ступеням.
— Нордек, погоди! — Белгор помчался за ним, а следом и Гил.
Но могущий страж бежал все выше, позабыв об усталости, перелетая через несколько ступеней. И вдруг, добежав до каменной площадки, которая делила лестницу пополам, остановился. Нагнавшие его Белгор и Гил застыли от удивления, увидев то же самое, на что смотрел Нордек.
Ощетинившись мечами и копьями, к вершине холма отступал отряд капитана имперской гвардии рука об руку с эльфами… На них ползла, подобно багровой, посверкивающей молниями крест-мечей туче, армия инквизиторов.
— Мой сын в союзе с эльфами? — изумленно пробормотал Нордек.
— Смотри! Здесь сам Себастьян! — вскричал Белгор, вглядываясь во вражеское войско. — Не верю своим глазам, он стал Верховным инквизитором!
Себастьян что-то кричал отступавшим воинам Ламберта, но те, похоже, его слушать не собирались. Тогда багровая туча наступающих зашевелилась, раздалась серпом, стараясь окружить беглецов, захватить в свои смертоносные клещи. И тут инквизиторы ринулись в бой. Закипела битва.
Путники, не сговариваясь, сорвались с места и ринулись в гущу битвы. Но в самый последний момент Белгор вдруг метнулся в сторону.
— Ферре! — воскликнул воин и бросился к лесу.
Спутники Белгора замерли. Мелькнули за присыпанными снегом деревьями синяя сутана и шляпа и пропали. А следом пропал и Белгор. Гил бросился за учителем. И как бы Нордек ни рвался на помощь к сыну, он тоже повернул за Белгором.
Выхватив меч и позабыв обо всем, Белгор мчался вперед. Следы Ферре уходили в сторону широкой дугой, словно он пытался зайти в тыл отряда Ламберта. Наконец капитан нагнал инквизитора.
— Ферре! — позвал Белгор.
Инквизитор обернулся, и гримаса ненависти исказила его черты.
— Безумно рад тебя видеть, друг, — низко загрохотал его голос. — Ты умеешь появляться вовремя.
— Да… Мы ведь не закончили одно старое дело. — Белгор указал на Ферре мечом. — Кроме того, ты, кажется, спешишь избавить мир от спасительницы?
— Ты все еще веришь, что она спасет Невендаар? — расхохотался Ферре. — Глупец! Хочешь остановить меня? Но ты опоздал! Верховному инквизитору известна истинная цель небесной девы, и он бросил все силы инквизиции, чтобы уничтожить ее.
— И он поверил тебе?
— Как он мог не поверить мне, своему верному помощнику?
В одной руке инквизитора возник крест-меч, другая рука нырнула в карман сутаны, нащупала кольцо нежити. Но надеть его Ферре не успел. Белгор шагнул к инквизитору, и вдруг упал лицом в снег, парализованный болью в проклятой ране под ключицей. Едва не теряя от боли сознание, Белгор услышал знакомый голос:
— У тебя есть более важные дела!
— Но…
— Ступай, — властно произнес голос.
Перед глазами Белгора возникли носы черных сапог.
— Тебя решительно нельзя было оставлять одного, имперец, — произнес Эрин насмешливо. — Стоило мне снять с тебя проклятие, как ты умудрился подцепить его вновь…
Он неодобрительно поцокал языком. Послышался звук вынимаемого из ножен меча, а потом он вдруг воткнулся в снег рядом с лицом Белгора. Воин смотрел на свое искаженное болью лицо, отражавшееся на лезвии Клинка Грани.
— Я вижу, Мортис еще не совсем прибрала тебя к рукам, эльф, — прошептал Белгор. — Хочешь убить меня?
— Даже не знаю…
— Ты не видишь мою судьбу из-за проклятия, ты сомневаешься?
— Твою судьбу я уже видел, имперец, когда первый раз снимал заклятие…
Клинок исчез, и Белгор закрыл глаза, слыша, как он поднимается в последнем замахе. Но вдруг он услышал, как сталь ударилась о сталь.
— Отойди прочь от него, убийца! — прорычал Гил и бросился в атаку.
Юноша с яростью наступал, тесня эльфа от Белгора. Молниеносные выпады, удары, обманные, режущие, скользящие… Меч в руках Гила обернулся смертоносным жалом.
— Мальчишка, а я вижу, ты научился драться, — насмешливо бросил эльф. — Согласись, военный поход — это совсем не то, что рубить пугало на соседском огороде.
— Убийца, — повторил Гил.
— Ты заблуждаешься.
Гил усилил натиск, но эльф, казалось, без особого труда отбил атаку. Тогда Гил применил секретные приемы, отработанные на тренировках со стражей. В голове его мелькнула мысль, что хоть один должен сработать и он сможет отомстить виновнику гибели товарищей Нордека и его отца. И вдруг он вспомнил, как когда-то Белгор говорил о легкости эльфа и о том, чему его учил Олаф… Гил отвел своим клинком клинок эльфа и обрушился на него всей своей тяжестью.
Эрин опрокинулся навзничь, Клинок Грани отлетел в сторону. А Гил, придавив эльфа, опустил острие своего меча на его шею.
— Ловко, ничего не скажешь, — заметил эльф, и смешинки заиграли в его глазах.
— Тебе не страшно? Или ты до сих пор веришь, что лишь Мортис сможет забрать твою жизнь? — хрипло, с яростью в голосе спросил Гил.
— Прежде всего я верю своему дару, юный имперец…
На лице Гила отразилось непонимание, а потом он вспомнил о проклятом провидении.
— И ты видел, что я не смогу отомстить тебе? — процедил сквозь зубы Гил.
— Да, потому что я не убивал твоего отца. — И эльф показал глазами куда-то в сторону.
Гил обернулся и в тот же миг, позабыв об эльфе, вскочил на ноги. На снежную поляну вышел Римил… Гил, опомнившись, взглянул на эльфа, но тот уже стоял на ногах, держа в руке поднятый клинок. Взор Гила вновь метнулся к мельнику.
— Здравствуй, Гил, — произнес охрипшим голосом Римил.
— Но ты… умер! — воскликнул юноша.
Он глядел на бледное, обескровленное лицо отца, на его синие губы, лишенные блеска глаза, длинную рубаху — единственную одежду мельника в морозном лесу, в разрезе ее был виден серый рубец раны. На юношу дохнуло запахом тления, и он в ужасе отшатнулся. Его меч вновь был направлен в сторону эльфа.
— Как ты посмел?! Как посмел ожить мертвого?
Эльф развел руками.
— Извини, имперец, но уж такова была моя договоренность с мельником. Жизнь после смерти в действительности не такая уж большая плата за его пироги.
— Я не верю тебе! Мой отец не мог пойти на такое! — На лице Гила появилось отвращение.
— И в тихом омуте мерфолки водятся, — заметил Эрин. — Подтверди, Римил, что воскреснуть — это было твое желание.
— Гил, послушай, я не смог удержаться… Я так любил жизнь и так боялся смерти…
— Вот видишь!
— Лжешь! Он стал твоей куклой, которой ты легко управляешь!
— Зачем мне это? — рассмеялся эльф. — Мне вполне хватает другой нежити…
— Ты не уйдешь отсюда живым! — Гил шагнул к Эрину.
— Гил, прошу тебя! — Римил протянул руки к сыну. — Неужели после смерти я перестал существовать для тебя? Неужели ты от меня отвернешься?
Римил вцепился своими холодными пальцами в запястье Гила. Юношу передернуло от ужаса и отвращения.
— Пусти меня! Я должен убить того, кто погубил тебя и всю нашу деревню!
— Но тогда и я сгину, — прошептал онемевшими губами мельник.
— Пусти! Другого выхода нет! Прости, отец! — Гил с трудом вырвался.
— Убей его, Римил! — коротко приказал эльф.
Гил едва успел увернуться. Римил, подхватив меч Белгора, бросился на сына. Ни намека на добродушие и приветливость не осталось на лице мельника. На нем застыла неподвижная маска смерти. Гил увернулся от молниеносного выпада и с ужасом понял, что, управляя мертвецом, на короткое время эльф одарил его своим мастерством.
Вполглаза наблюдая за боем, Эрин подошел к Белгору.
— Что ж ты делаешь, злодей? — прохрипел воин.
— Ты беспокоишься за своего ученика, имперец? Я бы на твоем месте за него не волновался… Так на чем нас прервали? — полюбопытствовал эльф. — Ах да, мы говорили о твоей судьбе…
— Не хочешь поговорить о своей? — превозмогая боль, прошептал Белгор. — Или тебе даже страшно думать о том, когда тобой завладеет Мортис? Как она завладела Дэлиан…
— Ты меня огорчаешь, имперец. — Клинок Грани как маятник раскачивался перед лицом воина, роя в снегу узкую ямку. — Ты думаешь, служа Мортис, я пытаюсь вернуть Дэлиан? Нет, это бесполезно для любого, кто ступил на эту мертвую дорожку, не важно, по собственной воле или нет… Существует лишь одно спасение — вернуть нашу богиню Солониэль…
— Ты считаешь, что это воскресит тысячи жизней, которые погубила Мортис? Но как ты вернешь богиню?
— У твоего друга Ферре — удивительная судьба, — заметил эльф. — Честно говоря, я был очень удивлен, что прославленного охотника за ведьмами до сих пор не прокляли. Хотя, может, у него очень хорошие защитные амулеты.
— Как Ферре поможет вернуть Солониэль?
— Его посетит некая божественная сущность, заполучив которую, я смогу вернуть изначальный облик и дух Солониэль… Что же касается твоей судьбы, имперец, ты посадишь свой маленький сад… Прощай!
Клинок исчез из поля зрения Белгора, в нос ударил запах трав, и воин с изумлением увидел удаляющиеся от него прочь черные сапоги. А потом боль вдруг стала разжимать свои когти. Белгор с трудом сел, в глазах у него потемнело. Он провел рукой по шее, нащупал капли, сбегавшие за ворот одежды под рубаху на рану. Он растер травяное зелье. Перед глазами прояснилось, но встать сил еще не было. И Белгор в ужасе увидел, как, выбив меч из рук Гила каким-то невероятным, неуловимым приемом, живой мертвец бросился вперед с явным намерением покончить с ним.
— Ах ты нежить! — Отпихнув Гила в сторону, перед мертвецом оказался Нордек.
Римил вдруг остановился, опустил меч, а по лицу его успели мелькнуть осмысленное удивление и ужас, прежде чем Нордек опустил на него свой клинок. Прочь отлетела мертвая голова, а туловище качнулось, бухнулось на колени и завалилось набок. Белгор наконец нашел в себе силы подняться.
— Гил! Ты как?
Юноша стоял бледный, дрожа от перенесенного напряжения.
— Где ты запропастился, Нордек? — Белгор тяжело оперся о плечо друга.
— Прости, заплутал. А еще я увидел Ферре, погнался за ним, но он как к Бетрезену провалился. Что произошло?
— Не время сейчас рассказывать. — Белгор указал наверх.
Они увидели, как по лестнице наверх спешит хрупкая девушка. А за ней, отбиваясь от инквизиторов, следовал отряд гвардейцев и эльфов.
— Гил! — Нордек вырвал юношу из оцепенения. — Мертвеца надо сжечь, чтобы он вновь не восстал. Но позже!
Они бросились верх по склону.
— Обойдем с другой стороны.
Они чуть повернули, потеряв из виду лестницу, и наткнулись на отряд инквизиторов, подбирающихся к храму с тыла. Пробившись, они вылетели на вторую лестницу, побежали вверх по ступеням. Крылья алтаря нависали над ними, давили на смертных своей тяжестью. Но вот мелькнули последние ступени, и имперцы выбрались на площадку. У Гила вырвался крик ужаса. У алтаря лежала небесная дева, а рядом лежал Себастьян, вонзивший клинок в ее хрупкую плоть.
— Опоздали, — прошептал Белгор.
— Но куда все делись? — воскликнул Нордек. — Где Ламберт?
— Он…
Путники обернулись на хрип. У стены храма лежал в луже крови раненый гвардеец.
— Нордек, это ты? — с трудом произнес он.
— Это я, Карн.
— Инквизиторы все же добились своего, — прошептал умирающий, и на его губах проступила кровь. — Ламберт… он узнал, что дева на самом деле послана уничтожить Невендаар… Но она… Она увидела наш мир и не смогла этого сделать…
— Но где же Ламберт и остальные?
— Она открыла портал и… Кажется, она забросила их на небеса.
Путники растерянно переглянулись.
— Ты бредишь, Карн, — ласково и грустно прошептал Нордек, опустившись подле воина, тронул его лоб.
— Нет, Нордек, клянусь… — Он закашлялся. — Клянусь Всевышним…
И раненый утих навсегда.
— Прощай, Карн. — Нордек закрыл глаза мертвецу.
— Учитель, смотрите! — воскликнул Гил.
Нордек и Белгор обратили взгляды вниз. Там, у подножия холма стояло несколько отрядов имперцев.
— Запоздавшая подмога, — хмуро обронил Нордек и вдруг удивился: — Бетрезен меня побери! Это ведь твой ученик Олаф!
Они спустились вниз.
— Похоже, мы опоздали, Белгор. — Олаф оглядывал усеянную телами инквизиторов, эльфов и гвардейцев лестницу.
— Но как ты оказался здесь? — поразился Белгор.
— Я, как обычно, не дождался вестей из столицы, — сказал Олаф. — Потом получил весточку от Сорга, что он очень обеспокоен произошедшими событиями. И вместе с весточкой посылает мне один из отрядов, возглавляемый Давиусом, чтобы я отправился к храму Вознесения тебе на подмогу.
Белгор в изумлении воззрился на старого знакомого, и тот ему приветственно кивнул.
— Но как ты узнал, что я буду здесь?
— Я подумал, что от Речного вы, несомненно, продолжите путь с Ламбертом и доберетесь сюда. Кстати, я видел отступающие отряды инквизиции.
— Себастьян мертв, вот они и разбежались как крысы… — Белгор запнулся. — Вот, похоже, Ферре и достиг желаемого…
— Нагоним инквизиторов! — воззвал Олаф. — Только мой второй отряд лишился командира. Белгор, возглавишь?
Но воин покачал головой.
— Но я знаю кое-кого достойного, — произнес он и указал на Гила. — Гил возмужал в битвах и стал настоящим воином.
Олаф улыбнулся.
— Гил достойный воин, но его еще не посвятили в рыцари.
Он соскочил с лошади, обнажил меч, и Гил, затрепетав, преклонил колено. Олаф коснулся мечом плеча юноши:
— Будь храбр, Гил! — торжественно произнес он.
Затем вскочил на коня и махнул рукой:
— А теперь найдем оставшихся инквизиторских псов и восстановим справедливость!
К вечеру рыцари очистили холм от инквизиторов. Белгор и Нордек искали Ферре, но того нигде не было. Нордек посмотрел наверх, взглянул на оставленную охрану, однако сверху ему сделали знак, что в храме по-прежнему никто не появился. Гил отыскал на склоне холма тело Римила. Воины соорудили костер и жгли мертвеца до тех пор, пока не сгорели даже кости.
На храм Вознесения опускалась ночь. Воздух сделался более студеным. Воины собрались у подножия лестницы, развели большой костер.
— Что будем делать дальше? — спросил Олаф.
— Я остаюсь дожидаться Ламберта, — отозвался Нордек.
— Я останусь с тобой, если Олаф позволит. — Гил взглянул на командира гарнизона.
— Пусть так. Я оставлю здесь весь твой отряд, Гил. Когда все разрешится, возвращайтесь в гарнизон. А ты, Белгор?
— Я отправлюсь в столицу.
— Но друг? — воскликнул Нордек. — Ферре все еще жив, и он, более того, теперь стал Верховным инквизитором!
— Мне надо достучаться до Мередора…
— Я отправлюсь с тобой, — сказал Давиус. — Ни один инквизитор не посмеет приблизиться к тебе.
— Что ж, тогда в путь! — Олаф тронул коня.
За ним двинулся отряд Давиуса. Белгор немного помедлил. Товарищи обнялись на прощание.
— Возвращайся скорее, Нордек!
— Дождусь только возвращения Ламберта…
— Гил, береги себя!
— Конечно, учитель! Не печальтесь — мы еще увидимся!
Белгор чуть грустно улыбнулся и поспешил за уходящими в сторону Империи отрядами.
Тихо шел снежок, сияли в морозном небе звезды. Белгор смотрел на них и думал, что при всех своих недостатках и несправедливостях Невендаар покорил небесную посланницу и она даже пожертвовала собой для сохранения этого мира. И вдруг словно в ответ на его мысли где-то в небе загрохотало. Воины остановились, подняли головы. В небе клубились тяжелые черные тучи, в просветах между ними сверкали россыпи звезд. Но одна из них вырвалась из темной туманной пелены, прочертила белым росчерком небосвод и исчезла.
— Что это, просто падучая звезда или… Неужели все началось сначала? — прошептал изумленный Белгор и крикнул друзьям: — Спешим в столицу! К императору!
Ферре в ярости сжимал свои перчатки. Гнев переполнял его, обжигал так, что он даже оголил руки, невзирая на мороз. Себастьян совершил задуманное. Власть теперь принадлежит Ферре! Но откуда взялись здесь эти отряды воинов, что добивают сейчас его слуг?
Инквизитор процедил проклятие. Его рука вновь потянулась к темному кольцу. Но нет, он больше не будет призывать ни нежить, ни темного эльфа. Власть теперь в его руках, стоит только добраться до столицы…
Он дождался, пока отряды разделились, и направился окольной дорогой в Фергал. И вдруг гром прокатился по ясному небу. Инквизитор с удивлением посмотрел, как в вышине, словно из ниоткуда, возникли тучи, а потом, шипя, прямо на него понесся ослепительно-белый огненный шар.
Ферре рухнул на землю, обхватив голову руками. Где-то совсем рядом громыхнуло в вечерних сумерках. Содрогнулась, заколебалась под ним земля. Он вскочил на ноги и увидел в двадцати шагах от себя испускающую светящийся белый дым воронку.
Инквизитор осторожно приблизился к месту, куда упала звезда, замирая от ужаса и сжимая в руке крест-меч. Неужели еще один посланник Всевышнего? Он так увлекся, что даже не заметил, как неподалеку опустился дракон.
Со спины Джаруса сошли Эрин и Астерет. Астерет в немом изумлении следила за Ферре, потом решилась. Достав кинжал, она шагнула вперед. Но Эрин удержал ее:
— Ты отомстишь, Астерет, но чуть позже. Подожди…
Ферре заглянул внутрь воронки, пытаясь разглядеть, что же скрывается за прядями светящегося тумана.
Вдруг он вскрикнул. И так ужасен был его крик, словно ему причинили самую страшную в мире боль, такую, какой не способен был причинить ни один инквизитор в мире… Ферре пошатнулся, закрыв лицо руками.
Астерет, испугавшись его крика, дрожала от охватившего ее напряжения.
Но вот Ферре медленно отвел руки, посмотрел куда-то вдаль. И за его спиной неожиданно раскрылись черные крылья.
Астерет обернулась к Эрину, и тот кивнул:
— Нам очень пригодится мертвый ангел, Астерет…