Вьюнок обвивал планки проволочного курятника. Каждый год на вьюнке распускались четыре маленьких цветка, белые скромные чашечки, а иногда распускался только один. Время от времени какая-нибудь курица клевала листья вьюнка, яростно взлетая вверх, дважды или трижды, а потом стояла на земле с гордостью во взгляде, с зеленью в клюве. Во дворе были еще коты. Дом значил для одинокого цветка очень мало. Все остальное было его миром — куры, а также коты, высокомерно ходившие мимо курятника или точившие когти о столб, и деревья, и цветы. Все, что его окружало, цветок очень любил и, грациозно танцуя на ветру, старался не упустить ничего из виду, уделяя столько же внимания травинкам, пушинкам и камешкам, сколько куры — червякам и зернышкам ячменя. Это был его крохотный мир, где ему ничто не грозило. Люди казались тенями, а тени цветов не срывают. Он был переполнен любовью к этому совершенно обычному саду и достаточно крепко прижимался к планке, чтобы не опасаться всерьез даже самого сильного ветра.

В тот полдень было настолько жарко, что коты не решались лежать под лучами солнца. Вьюнок уютно висел, глядя на землю. Куры сидели в вырытых ими ямках. Все затихло, даже птицы молчали; казалось, настала ночь, душная ночь, похожая на густую тень жарко натопленной печи. Только было светло. С наступлением темноты прохладней не стало. Зашуршало в соснах — тишина как бы пыталась найти последний приют в саду. Шуршание сменилось громом, гром — безобразным звуком, который издал ветер, сорвавший цветы с яблони и сломавший ветку.

Оперение на курах трепетало, как старинный веер возле губ вздыхающей женщины, и куриные перья носились по воздуху среди пуха и листьев. На все это вьюнок смотрел безучастно. Затем его вдруг рывком подняло кверху и он увидел небо. Он испуганно отвернулся и не узнал своего сада, такое там творилось. Маленькие птички, казалось, падали с высоты. Среди ломавшихся веток метались белки, скакали с одной наклонившейся сосны на другую. По саду пронесся кот с пушистым хвостом, внезапно остановился и помчался обратно. Сверкали молнии, высоко в небе кричали большие птицы, застигнутые вихрем. Содрогаясь всем своим тонким стеблем, вьюнок смотрел во все глаза. Происходили огромные изменения: в саду появился новый повелитель, незнакомый, не похожий на легкий привычный летний ветерок. Куры замерли в своих ямках, словно сидели на яйцах. Стало еще темнее, и в небе загорелись желтые вилы. Повелитель ударил по крыше дома, разбил окна, взметнул вверх занавески. Лес за садом был похож на бурное море, а в саду толстые ветки падали на кусты и грядки, вслед за ними летели обломки беседки. На крышу курятника легла большая сосна, но ничего не сломала. Ураган, пролетев над курятником, заставил гудеть проволоку и трещать деревянные планки. Над садом кружился хоровод из листьев, сосновых иголок, мелких веток, птичек, перьев и бумажек.

Тут цветок вьюнка отделился от стебля. Только теперь вьюнок ощутил страх. Черепица с соседних домов разбивалась в саду на кусочки. И курятника не было больше, куры бегали взад и вперед, натыкаясь то на котов, то на толстые ветви. Из этого ужаса, из разоренного сада вьюнок все же спасся. Ветер нес его с бешеной скоростью вверх, и чем выше он поднимался, тем сильнее завладевали им отвратительные тучи. Этой белой песчинке пришлось встретиться лицом к лицу с темной клокочущей массой, всего за минуту захватившей все, от края соседнего леса до края знакомого мира. Тучи были толстыми, рыхлыми, полными ярости и послушания. Еще выше поднялся он, и тучи расступились. Что ж оказалось над ними? Опять тучи, тучи, столь же быстрые и одержимые. Эти чудовища с торчащими по краям зубами поглощали желтые вспышки, как будто вновь и вновь пронзавшие их лучи молний служили им питанием.

Вьюнку сделалось очень страшно. Он раскрыл чашечку и выдохнул свой испуг, свое отчаяние прямо вверх, в пустыню ненавистных туч. Он выдохнул, словно белый котенок, все, что еще дышало в нем. И пока разлетались лепестки, подхваченные безжалостным вихрем, высоко над ним, среди туч, появился просвет, там царил покой, казалось, буря и время там утратили силу. Просвет напоминал по форме белый цветок и мог показаться громадным вьюнком, громадным белым вьюнком.

Но сохранялось это знамение недолго. Темные чудовища поспешили сорвать огромный цветок, и его не заметил ни один беженец на земле.