Он считает меня недостойной его, но все же хочет, и нам обоим это известно. А почему бы ему не хотеть меня? Смертные мужчины падают к моим ногам, глупо улыбаясь и моля обратить на них благосклонное внимание. Бессмертные ведут себя так же, по крайней мере те немногие, которых я знаю. Так почему же единственный мужчина, о котором мечтаю я, отвергает меня? Почему он притворяется безразличным, хотя в его глазах таится страсть? Почему он приказал мне избавить его от моих визитов? Уж точно не потому, что я часто ему докучаю. Это происходит примерно раз в пятьдесят лет, когда фантазии о нем уже не удовлетворяют меня, а тяга становится настолько сильной, что сопротивляться ей более невозможно.

Мои посещения, однако, не приносят облегчения. Он снова и снова умоляет, чтобы я держалась от него подальше. Он сам отослал бы меня прочь, если бы мог.

Точно так же, как поступил мой отец.

Согласна, я не обладаю качествами, которые мужчины привыкли ценить в женщине. Я прямолинейна, сильна и не боюсь почти ничего ни в этом мире, ни в любом другом. Но не из-за этого я не любима мужчинами. Или, лучше сказать, нежеланна? Мой отец отверг меня до того, как я успела проявить характер. Он отверг меня просто потому, что я была его первенцем.

Великий фараон Египта, сын бога Солнца на земле, он ожидал, что высшие силы благословят его рождением мальчика, но вместо этого на свет появилась я. Он воспринял меня как кару небесную за свои прегрешения. До пяти лет мне было позволено жить с матерью. Думаю, милосерднее было бы сбросить меня с позолоченных стен дворца на радость голодным шакалам, когда я только родилась, но отец этого не сделал. Когда мне исполнилось пять лет, меня отдали на воспитание жрицам храма богини Исиды. Позднее у отца появились сыновья, и им воздавали почести, в которых мне было отказано. Их рождение пышно праздновали несколько месяцев подряд, в то время как я, рожденная, чтобы стать бессмертной, оказалась всеми забыта.

Тогда я поклялась никогда в жизни не иметь привязанности ни к одному мужчине, но сейчас понимаю, что нарушила эту клятву. И дело вовсе не в чувствах. Я слишком умна, чтобы пасть жертвой романтических мечтаний, я же, в конце концов, не глупая легковерная смертная дурочка. Нет, не романтики жаждет моя душа. Я хочу его. Моя тяга к нему осязаема так же, как и его ко мне. Поэтому меня злит, что он отрицает ее, считает недостойной.

В этот раз я намерена убедить его в обратном. Я докажу ему, что я самая храбрая, самая сильная и самая умная женщина, которую он когда-либо встречал.

Расскажу небольшую предысторию. Некоторое время назад у Роланда и двух других бессмертных были серьезные неприятности. Случилось это в Соединенных Штатах. Подробности не важны, а суть такова, что самым дорогим существом для Роланда сейчас является мальчик по имени Джеймисон Брайант. Он один из Избранных — то есть один из немногих людей, связанных с нами, бессмертными, узами кровного родства и схожими антигенами. Он тот, кого можно обратить. С Роландом у него особая связь, которая, честно признаюсь, вызывает у меня зависть. И мальчишка находится в смертельной опасности. Впрочем, сам Роланд, возможно, тоже. Поэтому я собираюсь не просто предупредить, а при необходимости защитить их обоих.

Не поймите меня превратно. Я стремлюсь к нему не из-за чрезмерной эмоциональной привязанности. Я уже говорила, что мои чувства к Роланду носят чисто физический характер, а он меня отвергает. Поэтому глупо причинять себе еще большую боль. Нет, я делаю это только ради того, чтобы доказать: я заслуживаю его доверия. Он раз и навсегда уяснит себе, что Рианнон — не горстка пыли, которую можно развеять и забыть. Я не обычная женщина, которую позволено игнорировать. Я достойна любви Роланда точно так же, как была достойна любви своего отца. Они ошибаются, отсылая меня прочь.

Они сильно ошибаются.

Хотя…

Бывают времена, когда я начинаю сомневаться. Иногда в моем сознании звучит порицающий голос отца, эхом разносящийся по секретным коридорам дворца. Тогда я думаю: а может, он был прав? Может, я и в самом деле его кара небесная? Марионетка в руках богов, призванная наказать грешного царя? Разве мой отец мог ошибаться? Он, в конце концов, был фараоном, стоявшим всего на ступень ниже самих богов! Разве он мог ошибаться?

Точно так же, как сейчас ошибается Роланд, избегая моих прикосновений? Может, ему известно что-то недоступное моему пониманию. Может, он считает, что мне нельзя доверять?

Нет!

Мое имя Рианнон — урожденная Рианикки, принцесса Египта, первенец фараона. Я бессмертная, богиня среди людей, которой завидуют женщины и поклоняются мужчины. Я могла бы с легкостью убить их всех, это не сложнее, чем пожелать им спокойной ночи.

Да, я могла бы!

Я действительно заслуживаю доверия и намереваюсь доказать это.

Мое имя Рианнон. Я поведаю вам свою историю.

Легко, словно тень, скользил он под навесами домов по узким извивающимся улочкам, ненавидя саму мысль о том, что он здесь, что он один из них. Некоторые проходили настолько близко, что он мог бы, протянув руку, дотронуться до них. Он ощущал тепло человеческих тел, видел пар их дыхания в морозном ночном воздухе. Он чувствовал пульсацию крови под кожей и слышал быстрое биение сердец. Он сравнивал себя с волком, бесшумно пробирающимся сквозь стадо домашних овец. С его сверхъестественной силой он мог бы играючи убить любого из них. Он содрогался при мысли, что в случае необходимости сделает это не задумываясь.

На мгновение мрачные картины прошлого затуманили его сознание. В пыльном воздухе чувствовался сильный запах пота и крови. Воины устилали телами землю, как опавшие осенние листья. Раздавался громкий стук лошадиных копыт — животные без наездников в панике разбегались прочь. В живых остался лишь один мужчина, точнее, совсем мальчик. Облаченный в доспехи, которые были слишком велики, он восседал на великолепном вороном боевом коне. Жеребец с призывным ржанием бил землю передними копытами. В ответ не раздавалось ни звука. Их окружали мертвецы, и вокруг стояла полная тишина.

Молодой Роланд увидел палаш, с которого медленно стекала алая кровь. Красный туман гнева постепенно рассеивался, и он выпустил оружие из рук. Наклонившись вперед, он стянул с головы стальной шлем, затем кольчужный капюшон и бросил их на землю. Пораженный ужасом, он взирал на кровавое побоище, слишком ослабевший, чтобы быть благодарным, что лица всех этих людей скрыты шлемами, а раны — доспехами.

Юноша не испытывал восторга от того, что он сделал. Даже потом, когда король Людовик VII произвел его в рыцари за проявленный героизм и отвагу, он не ощущал радости. Он не чувствовал ничего, кроме мрачного отвращения к собственной новой сущности.

Ему понравилось убивать.

Роланд потряс головой, отгоняя воспоминания. На это у него сейчас нет времени. Впрочем, как нет его и на сожаления. Он напомнил себе, что в этом стаде овец встречаются люди, отличающиеся небывалой хитростью и вероломством. Он испытал это на личном опыте. Если доносы, которые он получил из Штатов, верны, то один из таких людей, особенно изворотливый, может сейчас находиться на расстоянии всего нескольких ярдов от него. Необходимость убедиться в правдивости сообщения привела Роланда сегодня ночью в эту деревню, заставив нарушить свое привычное одиночество.

Его план был прост: проскользнуть незамеченным по средневековым улочкам Л'Омбрэ и проникнуть на постоялый двор, носящий название «Акула», чтобы послушать, какие разговоры там ведутся, и посмотреть на собравшуюся публику. Также он просканирует сознание людей и выявит злоумышленника, если таковой в действительности существует. А затем он разберется с ним.

Налетевший порыв ветра принес запах свежескошенной травы, благоухание роз, как цветущих, так и увядающих, а также тонкий аромат ликера и сигаретного дыма из-за двери, к которой он приближался. Она широко открылась, и запахи стали резче. Роланд замер на пороге. На улицу высыпала группа подвыпивших туристов. Когда они проходили мимо него, он отвернулся, прикрывая лицо, хотя в этом не было необходимости — компания не обратила на него никакого внимания.

Роланд расправил плечи. Он не боялся людей, как не боялся и себе подобных существ. Скорее, он опасался за них, случись какая-нибудь стычка. Благоразумнее было избегать нежелательных контактов. Если смертные узнают, что вампиры существуют не только в мифах и легендах, последствия будут необратимы. В мире тогда не сыщешь спокойного уголка. Уж лучше оставаться частью преданий.

Когда дверь еще раз широко распахнулась, Роланд придержал ее и проскользнул внутрь. Он быстро оценил обстановку. Низкие круглые столики были хаотично расставлены по комнате. За ними сидели люди, некоторые толпились вокруг, облокотившись на столешницы и разговаривая о всяких пустяках. Прокуренный воздух разъедал глаза и опалял ноздри Роланда. Голоса сливались в единый гул, нарушаемый время от времени всплеском ликера и ударами льда о стенки стаканов.

Внезапно над всей этой какофонией раздался ее смех. Низкий, хриплый, обволакивающий, он ласкал слух, словно окутывал Роланда. Его взгляд устремился в ту сторону, но он увидел лишь горстку мужчин, борющихся за место у барной стойки. Он мог лишь догадываться, что она находилась в самой гуще этой свалки.

Протолкнуться сквозь группу ее обожателей не представлялось возможным. Роланд не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Также он не собирался возобновлять бесконечное знакомство с ней. Зачем продлевать эту медленную пытку? Он подавил приступ гнева при мысли, что кто-либо из этих людишек может находиться достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. Ему вовсе не улыбалось становиться свидетелем того, как ее неуклюже лапает пьяный смертный. В действительности Роланд не верил, что способен свернуть ему шею, но не рискнул бы испытывать собственное терпение.

Он мог бы многое узнать, просто прислушиваясь. Роланд настроился на волну их мыслей, гадая, как она себя сейчас называет. Он жаждал подтверждения, хотя ни секунды не сомневался в том, кому принадлежит этот соблазнительный смех. Ни единой секунды сомнений.

— Спой еще одну, Рианнон!

— Да, милый. А как насчет рок-н-ролла?

Раздался хор умоляющих голосов, и из безликой массы выступила гибкая женская фигурка. Она двигалась настолько грациозно, что казалась плывущей, а не ступающей по деревянному покрытию пола. Созданию этой иллюзии способствовало ее длинное, до пят, слегка расклешенное платье из черного бархата. Роланд недоумевал, как она вообще ухитрялась передвигаться в своем наряде, плотно охватывающем ноги. Она могла бы с тем же успехом предстать перед своими восторженными поклонниками абсолютно голой, так как платье, казалось, слилось с ее кожей, обнимая тугие бедра и сужаясь на талии, поднималось вверх, собственнически охватывая высокую грудь, подобно рукам любовника. Ее длинные гладкие руки были обнажены и украшены на запястьях несколькими браслетами. Пальцы с длинными, острыми, как кинжалы, красными ногтями унизаны кольцами.

Изучающий взгляд Роланда поднимался выше, пока она пересекала комнату, очевидно не подозревая о его присутствии. Верх ее нелепого платья состоял из двух полосок ткани, завязанных на шее наподобие удавки. Ее кожа была невероятно гладкой. Острый взгляд Роланда проследовал от ее груди, где покоился кулон из оникса в виде полумесяца, до тонкой ключицы. Ее изящную лебединую шейку, на ощупь подобную атласу, частично прикрывали струящиеся блестящие волосы, которые она зачесала на правую сторону. Волосы спускались до середины бедра.

В ее левом ухе поблескивала украшенная бриллиантами и ониксом сережка, свисающая на нити до самого плеча. Он не мог сказать, была ли и в правом ухе такая же сережка, так как его скрывали волосы.

Она остановилась и, наклонившись к мужчине, сидящему за роялем, и положив руку ему на плечо, что-то зашептала на ухо. Роланд напрягся, почувствовав, что зверь, дремавший внутри него многие десятилетия, вдруг дал знать о себе. Он хотел выпустить его на свободу. Мужчина кивнул, и его пальцы запорхали по клавишам инструмента. Рианнон повернулась лицом к зрителям, одной рукой опираясь на рояль. Когда она взяла первую высокую ноту, в помещении стало очень тихо. Ее глубокий, тягучий, медовый голос затопил комнату, окутывая всех присутствующих с ног до головы. Выражение ее лица придавало словам песни глубинный смысл, о котором и не подозревали написавшие его.

Она пела так, словно каждая нота разрывала ей сердце, но ее голос ни разу не дрогнул и не сорвался, оставаясь ровным и текучим. Она полностью завладела вниманием смертных и наслаждалась каждой минутой своего триумфа, подумал Роланд. Он должен был развернуться и уйти, предоставив ей право и дальше разыгрывать этот маленький спектакль, но в то время как губы ее пели о разбитом сердце и невыносимом одиночестве, взгляд ее был устремлен прямо на него. Она словно поймала его в ловушку и не хотела отпускать. Вопреки своей воле Роланд вслушивался в звучание ее прекрасного голоса, одновременно рассматривая черты ее лица.

Ее лицо было овальным, плавные линии были совершенны, словно высеченные резцом скульптора. Маленький, слегка заостренный подбородок, ямочки на щеках, высокие скулы. Внешние уголки ее миндалевидных глаз были слегка приподняты вверх, и тени, нанесенные на веки, лишь подчеркивали этот экзотический разрез. Ресницы ее были такого же глубокого черного цвета, как и радужная оболочка глаз.

Против своей воли он сосредоточил внимание на ее полных, всегда надутых губах, которые выговаривали сейчас слова песни. Они были насыщенно-красного оттенка, словно дорогое вино. Сколько же лет он страстно желал поцеловать эти губы?

Роланд одернул себя. Этот плод должен навсегда остаться для него запретным. Его взгляд снова переместился на ее глаза, по-прежнему устремленные на него, словно песня, которую она пела, предназначалась для него одного. Постепенно он осознал, что посетители начинают проявлять к нему интерес. Все поворачивают головы в его сторону, чтобы узнать, кто же завладел вниманием прекрасной Рианнон. Несомненно, он подпал под действие ее чар так же, как эти глупые смертные, и забыл о риске быть раскрытым. Роланд решил предоставить ей право вести себя безрассудно, если ей так угодно. Он не собирается предупреждать ее. Очевидно, его пребывание здесь становится опасным. Близость этой женщины всегда возвращала к жизни зверя внутри него, пробуждала его основной инстинкт. Несомненно, делала она это намеренно. Однако, знай она всю историю, вела бы себя по-иному.

Все еще не в силах отвести от нее глаз, он рывком распахнул дверь и принудил себя выйти во всеобъемлющий холод осенней ночи как раз в тот момент, когда она тянула последний аккорд, так долго, что не оставалось сомнений в нечеловеческой природе ее существа. Однако никто не обратил на это внимания. Мгновение спустя комната взорвалась громовыми аплодисментами.

Роланд почувствовал себя Бастилией, которую берут штурмом революционеры в лице Рианнон. На долю секунды ему захотелось капитулировать. Затем он стал мысленно перечислять все ее недостатки: импульсивность, порывистость, непредсказуемость. Она всегда сначала действовала, а потом задумывалась о возможных последствиях. Рано или поздно ей придется заплатить за это. Роланд не без основания полагал, что Рианнон утаивает подробности своего пребывания в плену у Сент-Клера, но понимал, что выпытывать у нее что-либо бесполезно. Знай он о происходящем, собственноручно расправился бы с ублюдком! Если бы ученый остался в живых, он с большим удовольствием убил бы его.

Перечисление недостатков Рианнон не принесло Роланду облегчения. Зверь внутри него уже пробуждался ото сна. С появлением этой женщины он начал задумываться об убийстве и возмездии, ему приходилось обуздывать дикую сторону своей натуры. Посмотрев на Рианнон, он медленно покачал головой. До чего же она похожа на него самого в бытность его человеком, со всеми чертами характера, которые ему впоследствии приходилось подавлять!

Итак, требуется что-то более весомое, чем ее отрицательные качества, чтобы притупить его страсть к ней. Возможно, ему следует вспомнить о том, что стало с другими женщинами, к которым он испытывал влечение.

— Ты блокируешь свои мысли, Роланд. Они настолько ужасны?

— Я делаю это по привычке, поэтому не принимай на свой счет.

— А я думаю, что ты лжешь. Ты просто не хочешь, чтобы я о чем-то узнала.

Он неопределенно пожал плечами. Если Рианнон намеревается и дальше отпускать в его сторону колкости, он приложит максимум усилий, чтобы парировать их. Для ее же блага, а также и для его собственного он будет держаться на расстоянии, чтобы зверь, которого он носит внутри, не сумел вырваться на свободу. Она этого не заслуживает.

И возможно, пока Рианнон находится рядом, ему следует научить ее вести себя зрело и разумно, показать ей разницу между истинной леди и неуправляемым ребенком, которым она сейчас является. Это подобно превращению цветка кактуса в розу, подумал Роланд. Он не признавался даже самому себе, что был бы вполне доволен полученным результатом, потому он никогда не возбудился бы при виде розы так же, как при виде колючего растения.

Нет, сказал себе Роланд, этот урок осторожности необходим в первую очередь самой Рианнон. Временами эта женщина нравилась ему даже вопреки его здравому смыслу. Ему была ненавистна мысль о том, что из-за его истинной сущности она будет страдать… как он сам в далеком прошлом.

Роланд нахмурился и задумался над тем, сколько времени она планирует провести здесь. Она не потрудилась сообщить ему. Обычно она стремительно врывается в его жизнь, подобно урагану, приводит в замешательство его чувства и рассудок, а затем так же внезапно исчезает. Рианнон подобна буре в пустыне… вихрю с берегов Нила.

— Роланд, милый, ты меня игнорируешь.

Игнорировать эту женщину он был не в силах, но ни за что не признался бы в этом. Бросив на нее быстрый взгляд из-под ресниц, он произнес:

— Вот именно.

Она раздраженно вздохнула:

— Раз ты отказываешься обсуждать наши отношения…

— Между нами нет никаких отношений, Рианнон.

— …то мы хотя бы можем поговорить о мальчике, — продолжала она свою мысль, как если бы он ничего не сказал. Это была еще одна ее привычка, доводившая его до белого каления. Разговаривая с Рианнон, ты либо произносишь именно то, что она хочет услышать, либо тебя просто проигнорируют. Как это раздражает!

— О мальчике?

— Вот именно. Где он, Роланд? Он в безопасности?

Почувствовав, что их разговор переключился на более нейтральную тему, Роланд несколько расслабился.

— Сначала они с матерью жили в замке, — начал он.

— В этой развалине?

Он смутился.

— В восточном крыле, Рианнон. Оно пригодно для жизни.

— Монаха, — отрезала она. — Но продолжай.

У Роланда не было ни малейшего намерения вступать с ней в словесную перепалку, поэтому он произнес, нахмурившись:

— Затем Кэтрин заболела.

— Ну еще бы! В твоем замке гуляют сквозняки.

Он не обратил внимания на ее новый выпад.

— У нее был рак, Рианнон. Спустя восемь месяцев ее не стало.

Ее руки взметнулись ко рту, и она сдавленно вскрикнула.

— Так мальчик теперь один?

— Не совсем. У него есть я и Фредерик, конечно.

— Фредерик? — Она слегка наклонила голову. — Этот медведь, который обитал на улицах Нью-Йорка, пока ты его не подобрал? Роланд, и ты доверяешь ему мальчика?

Он кивнул. Фредерик туговато соображает, но сердце у него поистине золотое. И ребенка он обожает.

— Да, доверяю. В противном случае его не было бы в моем доме. Джейми нуждается в присмотре на время между окончанием школьных занятий и закатом.

Рианнон поднесла пальцы ко лбу, словно цыганка-гадалка, вещающая о том, что ждет в будущем.

— Без сомнения, ты поместил его в частную школу.

— Нет, мальчик не захотел. Сказал, что он не сноб и не имеет намерения им становиться. — Роланд покачал головой. — У него сильная воля. Кстати, в школе он известен как Джеймс О'Брайен, что максимально приближено к Джейми Брайанту.

— И где твой подопечный сейчас? Посапывает в своей постельке в замке?

— У него сегодня вечером футбольный матч. Он должен появиться с минуты на минуту. — С этими словами Роланд посмотрел вперед, на высокую серую каменную стену, которой был обнесен замок Кортманш, и на опускающуюся решетку крепостных ворот.

— Ты купил Фредерику машину, не так ли? Как он справляется?

Проследив направление ее взгляда, Роланд нахмурился.

— Черт побери! — воскликнул он.

Схватив Рианнон за руку, он нырнул в заросли кустов на обочине узкой дороги.

— Что ты творишь?

— Тише, Рианнон. — Роланд передвигался медленно и бесшумно, приближаясь к воротам, у которых был припаркован «кадиллак». — Этой машины здесь быть не должно.

— Так это не… — Она прикусила губу и, прищурившись, воззрилась на темный автомобиль. — За рулем сидит человек.

Роланд кивнул. Он уже пытался просканировать разум незваного гостя, но тщетно. Прочесть мысли большинства людей не составляло труда, но этот человек намеренно закрылся для подобного рода вмешательства. Даже обладая сверхострым зрением, Роланд не мог в темноте установить личность самозванца. О том, что это не кто иной, как сам Кёртис Роджерс, подсказывал ему тугой узел в желудке. И этот человек наблюдает и поджидает Джейми.

— Но я не ощущаю присутствия мальчика поблизости, — прошептала Рианнон. Она разочарованно покачала головой. — В машине сидит Роджерс?

— Точно не уверен, но если это действительно он, жаждущий мести, то Джеймисон в опасности.

Она глубоко вдохнула.

— Ты правда веришь, что этот тип может убить ребенка только из желания досадить тебе?

Роланд покачал головой:

— Вероятнее всего, он похитит его и будет ждать, когда я приду спасать его. Но, держа мальчика в заложниках, Роджерс не упустит возможности провести над ним опыты, эксперименты, призванные исследовать узы между Избранными и немертвыми.

— Да, я наслышана о любви ОПР к… экспериментам.

Роланд быстро посмотрел в ее сторону, снова чувствуя приступ бессильной злобы при мысли о том, что она пережила, будучи в руках агентов этой организации. Естественно, ему хотелось защитить ее, точно так же, как хотелось защитить Джеймисона. Он понимал, что это невозможно глупое стремление. Рианнон ненавистна мысль о том, что кто-то — кто бы это ни был — станет охранять ее. Более того, находись она постоянно рядом с ним и вноси сумятицу в его мысли, ей потребовалась бы защита от него самого.

— Где же мальчик? Уже довольно поздно.

Тряхнув головой, Роланд освободил свой разум от посторонних мыслей, сосредоточившись на главном.

— Когда его команда побеждает, они обычно заскакивают куда-нибудь перекусить, отпраздновать и иногда засиживаются допоздна. — Говоря это, он мысленно искал разум Джейми и вскоре обнаружил, что мальчик приближается к замку с другой стороны, не подозревая о поджидающей его здесь опасности.

Человек в машине тоже заметил ребенка, и уже открыл дверцу, намереваясь выбраться наружу. Джейми подошел ближе, и, прежде чем Роланд успел продумать свои дальнейшие действия, Рианнон вскочила на ноги и метнулась к мужчине.

— О, благословенны боги, я наконец-то нашла хоть кого-то!

Он повернулся к ней, подозрительно оглядывая с головы до ног. Теперь Роланд мог до мельчайших подробностей рассмотреть лицо мужчины. За последние два года Кёртис Роджерс ничуть не изменился. Его белокурые волосы свисали на лицо слишком низко и явно нуждались в стрижке. Светлые брови и глаза придавали ему вид слабака, и Роланд знал, что так оно и есть. Однако, принимая во внимание ресурсы ОПР и их постоянно совершенствующийся арсенал оружия и других средств борьбы, Кёртиса нельзя было недооценивать.

Прямо сейчас Рианнон стояла достаточно близко к нему, стоило лишь протянуть руку.

— Кто ты, черт возьми, такая?

— Всего лишь женщина, нуждающаяся в помощи. В нескольких милях отсюда у меня сломалась машина. Я шла, кажется, целую вечность, и… — она приближалась к Роджерсу, убедительно прихрамывая, — и вы просто обязаны подвезти меня.

«Только попробуй сесть к нему в машину, и я лично извлеку тебя оттуда», — послал ей Роланд гневную мысль. Неужели у этой женщины напрочь отсутствует здравый смысл? Если ее убьют, он…

«Тихо, Роланд, ты совершенно отстал от жизни», — прозвучал у него в голове ее ответ.

Улыбнувшись Кёртису, она еще на шаг сократила расстояние между ними.

— Вы же не оставите меня здесь совсем одну, правда? Никогда не прощу вам этого, — промурлыкала Рианнон, и Роланд почувствовал, как внутри него закипает гнев.

Роджерс тем временем медленно скользил взглядом по ее фигуре, не пропуская ни единого изгиба и надолго задержавшись на слишком низком вырезе декольте.

— Я бы с радостью помог вам, леди, но у меня дела.

«Хорошего понемножку», — подумал Роланд, начиная медленно выбираться из укрытия. Он не мог позволить им продолжать в том же духе. Если Роджерс хоть пальцем ее тронет, он…

«Не делай этого, дорогой! — Рианнон дотронулась до него своим разумом, словно пальцами. — Джейми уже слишком близко. Проскользни мимо нас и перехвати его. Я отвлеку внимание Кёртиса».

«Если он догадается, что ты бессмертна…», — начал было Роланд. До него донесся ее хриплый низкий смех, вызвавший недоумение Роджерса.

«Посмотри на него, Роланд. Он слишком поглощен осознанием того, что я женщина». Словно в доказательство этого она еще на шаг приблизилась к мужчине. Ее рука взметнулась вверх, и она провела длинным пальцем по лацкану его пиджака, полностью поглотив его внимание. Роланд подумал, что мог бы станцевать джигу перед ними и этот идиот ничего бы не заметил. Теперь место гнева в его душе заняла ревность. Держась в тени деревьев, он быстро проскользнул мимо стоящей на дороге парочки и поспешил навстречу Джейми, который находился на расстоянии всего нескольких ярдов.

— Джеймисон, — позвал он, — это я, Роланд. Иди сюда.

Ни секунды не колеблясь, мальчик нырнул под сень деревьев.

— Что случилось? — спросил он.

Заметив синяк под левым глазом Джейми и его припухшую нижнюю губу, Роланд стал мрачнее тучи.

— Бога ради, ответь, что с тобой стряслось?

С напускным безразличием четырнадцатилетнего подростка Джейми пожал плечами:

— Футбол — жестокая игра. — Его взгляд устремился к воротам замка, и маска небрежности мгновенно спала с его лица. — Кто это там?

Временами он вел себя не по годам рассудительно и столь же заботился о Роланде, как когда-то о Тамаре.

— Не хотел бы расстраивать тебя, Джеймисон, но человек в машине — это…

— Роджерс! — воскликнул мальчик, узнав Кёртиса, когда тот заерзал, принимая более удобное положение.

Джейми глубоко вдохнул. Роланд крепко обнял его за плечи.

— Что ты задумал?

— Этот подонок чуть не прикончил меня! Когда я доберусь до него, я…

— Следи за своей речью, Джеймисон! Успокойся и делай то, что я тебе скажу. Тебе нельзя ввязываться в драку со взрослым мужчиной.

— За два года я здорово вырос, — произнес Джейми пугающе низким голосом. — Пришло время рассчитаться со старыми долгами. И ему это тоже известно. — В его глазах цвета молочного шоколада бушевала ярость.

Роланд почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Боже, как ему все это знакомо!

Гнев мальчика, приступы бешенства — в его возрасте он тоже испытывал эти чувства, чуть не уничтожившие самое его существо. Другим повезло меньше. Гораздо меньше.

— Конечно известно, Джеймисон. Но…

Внезапно Джейми перестал трястись, глаза его широко распахнулись.

— А это кто?

Проследив направление его взгляда, Роланд увидел Рианнон, играющую волосами Роджерса. Он снова почувствовал, как ярость порабощает его сознание.

— Это моя подруга. Ее зовут Рианнон, и сейчас она отвлекает внимание Кёртиса, чтобы мы могли незамеченными проскользнуть в замок.

Джейми судорожно сглотнул.

— Она великолепна.

Какое-то время Роланд молча смотрел на нее, залитую лунным светом.

— Да, — тихо произнес он. Затем, тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, добавил: — И Роджерс, видимо, тоже так считает.

Рука Кёртиса ласкала обнаженное плечо Рианнон, медленно спускаясь вниз по предплечью. Кровь вскипела в венах Роланда, что случалось с ним довольно редко. На мгновение ему захотелось снова сжать пальцы на холодящей рукоятке палаша, затем он напомнил себе, что оружие ему больше не нужно.

— Идем, Джейми, пока она не решила… — Он замолчал, не закончив мысли.

Мальчик посмотрел сначала на Роланда, потом — вдаль, на Рианнон, и понимающе кивнул. Он молча последовал за Роландом к высокой крепостной стене. Взгромоздившись вампиру на плечи, Джейми забрался наверх и, спрыгнув с противоположной стороны, неловко приземлился. Поднявшись на ноги, он отряхнул пыль с джинсов. Роланд одним мощным прыжком перемахнул через стену. В этот момент тишину нарушил глубокий чувственный смех Рианнон.

— Она… такая же, как ты? — спросил Джейми. Он никогда не произносил слова «вампир» вслух, но наверняка догадывался об истинной природе своего покровителя. Мальчик был достаточно проницательным, и сделанные им выводы, как правило, оказывались верными. Роланд утвердительно кивнул.

— Ей не следует быть там с Кёртом Роджерсом, — заметил мальчик.

— Ты абсолютно прав. Иди внутрь и жди меня в главной гостиной, — произнес Роланд, глядя через решетку ворот. Джейми никак не отреагировал на его слова, поэтому он бросил на него выразительный взгляд.

Паренек упрямо помотал головой:

— Нет. Я не маленький ребенок и устал, что другие участвуют в сражениях вместо меня.

Роланд хотел было рявкнуть на него, но сдержался. На долю мгновения ему показалось, что он видит сейчас самого себя, спорящего с отцом за день до того, как сбежать из дома навсегда, как ему тогда казалось.

Четырнадцать. Да, именно столько лет ему в то время и было. А два года спустя…

Он запретил себе вспоминать то кровавое побоище.

— Нет никаких сражений, — спокойно возразил он. — Пожалуйста, иди в замок, чтобы я мог сходить за Рианнон. Одному Богу известно, какие неприятности она может навлечь на свою голову.

Джейми с силой пнул камешек и взъерошил себе волосы.

— Ну почему Роджерс просто не оставит нас в покое? — спросил он.

— Потому что он еще дышит. — Голос Рианнон, прозвучавший совсем рядом, испугал мальчика.

Он резко поднял голову. Роланд же медленно повернулся, наблюдая за ее приближением. Его сверхъестественно острый слух уловил момент, когда она перепрыгнула через стену и приземлилась с внутренней стороны.

Как оказалось, ее появление заметил и кое-кто еще. Из тени, тяжело ступая, появилась высокая массивная фигура, заслонившая собой Джейми. Рианнон остановилась. Брови ее удивленно взметнулись вверх.

— Все в порядке, Фредерик, это друг.

Их взгляды — высокомерный и недоверчивый — встретились. Рианнон сделала еще шаг вперед.

— Ты что же, не помнишь меня, Фредди?

Нахмурившись, он склонил голову к плечу, затем, улыбаясь, кивнул.

— Риа… Риан…

— Рианнон, — подсказала она.

Фредерик снова нахмурился, явно пытаясь вспомнить несколько другой вариант ее вечно меняющегося имени. Вперед выступил Роланд и вклинился между ними. Он надеялся, что на его лице не отразилось облегчение, которое он испытывал, увидев Рианнон живой и здоровой.

— Что ты сделала с Роджерсом? — спросил он.

В свойственной ей манере она проигнорировала его вопрос, полностью сосредоточив внимание на Джейми, который также смотрел на нее во все глаза, словно она была сделана из шоколада.

— Здравствуй, Джеймисон. Я много слышала о тебе. — Говоря это, она протянула мальчику руку для приветствия, и он поспешно схватил ее, но тут же отвел глаза, словно не зная, что ему делать дальше.

— Приятно… э-э-э… познакомиться, — промямлил он, отпуская ее ладонь после краткого рукопожатия.

— Рианнон, — раздался голос Роланда.

Она посмотрела на него в упор.

— Боишься, что я убила этого агента? Для нас всех это было бы наилучшим решением, я полагаю.

— Согласен, — тихо произнес мальчик.

Роланд покачал головой:

— Убийство никогда не бывает оправданным, Джеймисон. Никому не будет от этого лучше. Убийца губит не только свою жертву, но и самого себя. Осознание совершенного злодеяния разъедает его душу.

При этих словах Рианнон театрально округлила глаза, отчего Джейми чуть не рассмеялся. Она одарила его своей очаровательной улыбкой и повернулась к Роланду:

— Раз ты такой мягкосердечный и не одобряешь убийства, предложи свой вариант действий. Кёртис раскрыл местонахождение Джейми. Не можем же мы просто сидеть здесь и ждать, когда он придет за ребенком.

— Я уже не ребенок! — запротестовал Джейми.

— Думаю, Джеймисону не повредит пожить некоторое время в Штатах с Эриком и Тамарой. Там он будет в безопасности, — предложил Роланд. Он взглянул на своего подопечного, чтобы узнать, что тот думает по этому поводу.

Мальчик расправил плечи и гордо вздернул подбородок.

— Я не собираюсь пускаться в бега, — заявил он.

Взгляд Рианнон светился пониманием. Осознание этого придало мальчику смелости. Роланд понял, что оказался в меньшинстве.

— Что ты сделала с Роджерсом? — повторил он свой вопрос.

Она притворно опустила глаза долу.

— Я просто устала от его приставаний. Этот идиот хотел засунуть язык мне в ухо!

При этих словах Джейми рассмеялся, и его длинные черные кудри запрыгали в воздухе. Рианнон улыбнулась ему, а Роланд нахмурился.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Она безразлично пожала плечами:

— В данный момент монсеньор Роджерс почивает. Полагаю, в последнее время он слишком много работал и несколько переутомился.

— Рианнон! — Терпение Роланда было на исходе, но она не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая украдкой обмениваться с Джейми взглядами.

— О, Роланд, я совсем легонько стукнула его по голове. Честное слово. У него даже шрама не останется.

— Замечательно! — воскликнул он, воздевая руки к небу. — Теперь Кёртису известно, что ты с нами заодно. Он будет выслеживать тебя, так же как меня, мечтая отомстить. — Роланд приходил в бешенство от осознания того, что она постоянно намеренно подвергала себя риску. Затем он понял, что его беспокойство Рианнон может воспринять как заботу о себе. Если она узнает о его истинных чувствах к ней, то никогда не прекратит попыток соблазнить его. А закончится все тем, что он причинит ей боль.

— И ты просто-напросто оставила его лежать у ворот, не так ли? — продолжил он, стараясь, чтобы его голос звучал сурово.

Поймав взгляд Джейми, Рианнон заговорщически подмигнула ему.

— Ладно, моя птичка, поиграли, и хватит. Ты не оставила его бесчувственное тело у ворот, правда?

— Ну конечно нет. Я же не идиотка. — Она положила руку на плечо Джейми. — Иди, собери свои вещи. Этот миленький «кадиллак» готов к отправлению.

— Куда мы поедем?

— Ко мне домой. Я живу прямо за деревней. Роджерс тебя там не найдет.

— Нет, Рианнон, Джейми лучше оставаться здесь под присмотром Фредерика и моим, — возразил Роланд.

Она смотрела на него, казалось, целую вечность, что-то обдумывая.

— Хорошо. Тогда я скоро вернусь.

— Рианнон, куда ты…

Не успел он договорить, как она исчезла.

Спустя мгновение взревел мотор автомобиля Кёртиса Роджерса. Вскоре звук затих в отдалении.

Ей нравилось ехать на машине. Не то чтобы пешком она передвигалась медленнее, вовсе нет. На огромной скорости она пронеслась по извилистым улочкам крошечной деревушки Л'Омбрэ, резко вписываясь в повороты и непрерывно смеясь. Постепенно тротуары становились шире, и движение на дороге усилилось.

Наконец она резко затормозила у аэропорта в Париже, вытащила ключи из замка зажигания и, выйдя из машины, направилась открывать багажник.

Оттуда показался Роджерс. Он со стоном сел, сжимая голову руками и зло посмотрел на Рианнон, но убежать не пытался, даже не шевелился.

— У тебя шприц в нагрудном кармане, — мягко произнесла она. — Вытащи его.

Его рука скользнула за лацкан пиджака в карман рубашки. Рианнон пристально наблюдала за его действиями, поэтому, заметив, что он напрягся, сделала молниеносный выпад вперед и схватила его за запястье. Роджерс, вероятно, даже не успел заметить ее движение.

— Терпеть этого не могу. Роланд говорит, что эта штука действительно работает. — Она вытянула его руку из-за отворота пиджака, и его сопротивление было столь ничтожно по сравнению с ее силой, что она чуть не рассмеялась. Рианнон отняла у него шприц свободной рукой. — Какая ужасная тоненькая иголочка. Подозреваю, что это все же лучше, чем старые методы Сент-Клера. Он, бывало, выкачивал из нас кровь, пока мы не ослабевали настолько, что не в состоянии были бороться с ним, и тогда он проводил свои садистские эксперименты.

Кёртис быстро поднял голову, все еще потирая запястье, за которое она схватила его.

— Так ты — та самая, да? — произнес он.

— Та самая — это какая, дорогой? Уж точно не одна из новообращенных, которых Сент-Клер держал в плену. Он выпустил из них слишком много крови, а затем убил. Нет, я не одна из них. Совсем нет, как видишь.

— Ты… Рианнон. Тебе удалось сбежать. Ты убила одного из лучших ученых ОПР…

Она взмахнула рукой, прерывая его.

— Ученых? Я думаю, название «грязный извращенец» подходит ему гораздо больше. Ему доставляло удовольствие наблюдать за страданиями своих жертв. — Она склонила голову набок. Рианнон старалась не выдать своих истинных чувств при воспоминании об этом. Ее саму пытали до умопомрачения. Древняя бессмертная, каковой она являлась, страдает от боли гораздо сильнее, чем человек или, к примеру, молодой вампир. — Знаешь, что я тебе скажу? — продолжала Рианнон холодным, лишенным эмоций голосом. — В ту ночь я испытала истинное наслаждение, расправившись с Сент-Клером. А теперь ответь мне, Кёртис Роджерс, этот транквилизатор испытывали на людях? Интересно, какой будет эффект, если я введу его, к примеру, тебе?

Он побелел как полотно, и на лице его отразился ужас.

— Этот медикамент не оказывает на человека никакого воздействия.

Закинув голову назад, она громко рассмеялась.

— Как же ты меня позабавил. Видишь ли, я могу читать твои мысли. Ты сейчас слишком напуган, чтобы блокировать их, но тем не менее ты лжешь мне. Препарат убьет тебя, не так ли?

Он отрицательно покачал головой: Рианнон подняла шприц и слегка надавила на поршень, выпустив в воздух серебристую струю жидкости. Кертис выпрыгнул из багажника, приземлился на бетонное покрытие парковки, намереваясь сбежать. Рианнон схватила его за шею и с силой сжала.

— Это бесполезно, знаешь ли. Я сильнее двадцати взрослых мужчин, и благодаря твоим исследованиям тебе это отлично известно. Я древнее и могущественнее, чем любой представитель моего рода, с которым тебе когда-либо приходилось иметь дело. Я могу убить тебя и глазом не моргнув, Роджерс, детка.

Все еще удерживая его мертвой хваткой за шею, Рианнон легонько провела по нему пальцем с острым ногтем.

— Как бы ты хотел умереть? Хочешь, я просто сверну тебе шею? Это будет наиболее быстро и милосердно. Или могу сделать тебе инъекцию твоего собственного творения. Наркотик, достаточно сильный, чтобы усмирить вампира, вероятно, может убить слона, не говоря уже о таком слабеньком человечишке, как ты.

Она развернула Роджерса лицом к себе и увидела, как он напуган. Его страх имел вкус и запах. Она медленно покачала головой:

— Нет, эти методы недостаточно поэтичны для меня, Кёртис, детка. — Рианнон сильнее надавила на поршень шприца, и вылетевшая оттуда струя жидкости забрызгала рубашку и пиджак агента. Она отбросила пустой инструмент прочь. — Думаю, в твоем случае, — схватив его за галстук, она привлекла его ближе к себе, — старый добрый способ будет самым лучшим.

— Нет, — прошептал он, — нет, бога ради!

Рианнон наклонилась к его шее и вонзила в нее зубы. Почувствовав вкус его крови, такой восхитительный, она едва сдержала себя. С трудом поборов свою жажду, она подняла голову.

— Ах, дорогой, ты такой вкусный! Но Роланд предупредил меня, что убивать тебя нельзя, а лишь задержать до отлета… — Она прикусила губу, словно сболтнув лишнего. — Не важно. Теперь они вне досягаемости. — Она ослабила хватку, и Кёртис отшатнулся назад, прижимая руку к горлу. Заметив кровь, он чуть не лишился чувств, настолько был выведен из равновесия.

Будучи вампиршей, Рианнон с легкостью читала его мысли.

— Еще раз побеспокоишь мальчика, монсеньер, и я завершу начатое и глазом не моргнув. Уверяю тебя, несмотря на все протесты, ты с радостью подчинишься моей воле и умрешь с улыбкой на устах.

Глаза Роджерса беспокойно забегали по сторонам в поисках подкрепления, но поблизости никого не было.

— Ты за это заплатишь, — пригрозил он, оказавшись на безопасном расстоянии от Рианнон. Он потихоньку продвигался к подъезжающей машине. — Я заставлю тебя заплатить. Всех вас заставлю.

— Не сомневаюсь. Последнее напутствие, дорогой, и я тебя покину. От вкуса твоей крови у меня аппетит разыгрался.

— Ты животное!

Она лениво улыбнулась:

— Совершенно верно. Если быть совсем точной, я хищник. Еще раз побеспокоишь Роланда, и я открою на тебя охоту. Поверь, если мне придется мстить за него, ты не обрадуешься! Я причиню тебе колоссальную боль, Кёртис Роджерс, и умирать ты будешь в страшных муках.

С этими словами Рианнон сорвалась с места и убежала, зная, что для человеческого зрения, не способного улавливать мельчайшие движения, могло показаться, что она просто растворилась в воздухе. Роджерс не пойдет сейчас в замок. Ей удалось убедить его в том, что Роланд с Джейми улетели на самолете. Этот агент ОПР такой легковерный! Он станет искать где угодно, только не в замке, и до рассвета те, о ком она беспокоится, будут в безопасности. Однако необходимо предпринять дополнительные меры предосторожности и забрать кошку. Рианнон поспешила к небольшому домику, расположенному недалеко от деревни, который она снимала.

Роланд проснулся в полной темноте, ощущая, как его нервные окончания пронизывает осознание чего-то значимого. Быстро открыв сложный внутренний замок крышки, он, прежде чем откинуть ее в сторону, мысленно просканировал комнату. Легко выпрыгнув из гроба, он беззвучно приземлился на каменный пол.

Сон его не был спокойным. Он не раз парил на грани сознания, в то время как его разум наполняли обрывки видений. Роланд беспокоился не только из-за Джейми, его покой нарушал образ Рианнон, прекрасной, желанной, безрассудной Рианнон. Неужели он ничем не отличается от обычного похотливого смертного мужчины? Неужели он не может отличить банальное, даже вульгарное желание обладать ее телом от чувства истинной привязанности? Неужели он не в состоянии изгнать из своей головы эту искусительницу?

В кромешной темноте Роланд медленно продвигался по осыпающимся коридорам темницы, полностью полагаясь на свое сверхъестественное зрение, хотя он нашел бы выход и с закрытыми глазами, так как он глубоко запечатлелся в его сознании. Он знал этот замок как свои пять пальцев, ведь он служил ему домом в детстве, был его проклятием в юности и тюрьмой в бытность его молодым человеком. Теперь замок стал чистилищем для бессмертного вампира, местом, где он будет отбывать наказание за грех, совершенный им по отношению к своей обожаемой семье. Да, обожаемой, но осознание пришло слишком поздно.

К чему вспоминать об этом сейчас?

Роланд потянул за железное кольцо, торчащее на первый взгляд из цельной каменной стены, и, прилагая свою нечеловеческую силу, сдвинул ее в сторону. Ни один смертный не сумеет открыть эту дверь без взрывчатого вещества. Он проскользнул в образовавшийся проход и стал подниматься по проржавевшим ступеням, спиралью уходящим вверх. Каждый его шаг эхом разносился в темноте. Когда-то здесь была хорошая лестница, ведущая прямо из тюрьмы замка в нижний уровень темницы. Со временем ее потребовалось заменить, и эти спиральные ступени показались Роланду наиболее подходящими.

Он открыл дверь, ведущую в жилые комнаты замка, и оказался прямо в просторном гардеробе, заполненном вешалками с одеждой. Он тщательно сдвинул их, маскируя выход, затем выбрал костюм и направился в покои, расположенные в западном крыле здания.

Пройдя прямиком к антикварному столу, Роланд вынул из держателя длинную спичку, чтобы зажечь масляную лампу. Он повторил этот ритуал несколько раз, и комната озарилась мягким золотистым сиянием. Осмотревшись вокруг, он подумал, что Рианнон осмеяла бы место, которое он называет своим домом. Тяжелые драпировки, скрывающие большие аркообразные окна, выцвели от времени и пахли пылью веков. Некогда они были изумрудно-зеленого цвета, а сейчас поблекли, словно он смотрел на них сквозь густой туман. Сами окна — дань современности — были проделаны в стенах замка уже после смерти законных владельцев и давно нуждались в промывке. Они напоминали затянутые бельмом глаза очень старого человека.

Роланд решил, что подобрал удачное сравнение. Его замок действительно являлся очень-очень старым человеком, все друзья которого давно умерли и оставили его одиноко коротать свой век.

Парчовая обивка старинного стула вытерлась и потеряла блеск. Камин являл собой холодную черную разверзнутую пасть, еще хранящую золу давно потухшего огня. Жесткие деревянные стулья, напоминающие трон, раньше казались внушительными и величественными, а сейчас понуро стояли в комнате, словно ровесники минувших веков; текстура их древесины была едва различима, а некогда вышитые подушки на сиденьях износились и выцвели. Под потолком призраком прошлого висел покрытый паутиной канделябр с несколькими рядами свечей, темный и погруженный в раздумья. Он являлся безмолвным свидетелем того, как Роланд влачил свое жалкое бессмертное существование, запертый в старом замке.

Рианнон возненавидела бы эти комнаты.

Но ему какое до этого дело, правда?

Она уже здесь.

Роланд ясно почувствовал ее присутствие. Она находилась во владениях, и он ощущал яркие цвета ее ауры, улавливал неистовое колебание воздуха, потрескивание электрических искр, возвещавших о ее приближении. Не в силах ничего с собой поделать, Роланд поспешил завершить ежевечерние водные процедуры и быстро оделся. Он уверял себя, что торопится вовсе не потому, что стремится вновь увидеть эту женщину. Совсем не поэтому. Он просто хотел лично проследить за ее действиями. Одному Богу известно, что она может натворить, оставшись без присмотра.

Следуя за зов ее запаха, Роланд быстро и бесшумно скользил по гулким коридорам и вскоре вступил в главный зал. Но Рианнон видно не было. Теперь он ощущал присутствие Джейми, а также Фредерика и… этой кошки, но не в замке, а во дворе.

Открыв тяжелую, обшитую тисом дверь, он различил силуэт Рианнон в сумраке. Ей частенько удавалось удивлять его, но он никак не мог привыкнуть к ее выходкам.

Она бегала по лишенной растительности земле, залитая лунным светом, и гоняла футбольный мяч. Одета она была в черные джинсовые шорты, выгодно подчеркивающие ее совершенной формы бедра. Маленькие белые носочки едва прикрывали ее щиколотки, а на ногах у нее красовались черные с красными полосками ботинки со шнурками и шипами, выступающими из подошвы.

Роланд смотрел на нее, не в силах сдвинуться с места. В это время Джейми сделал выпад вперед и выбил у Рианнон мяч. Она споткнулась и упала, разбрызгивая вокруг фонтанчики грязи. Она испачкалась с головы до ног. Роланд рванулся было вперед, но замер, заслышав ее звонкий смех. Поднявшись на ноги, она принялась отряхиваться.

— Очень хорошо, Джейми, — произнесла она, снова засмеявшись. Откинув с лица волосы цвета воронова крыла, она оставила на щеке темный след. — Покажи мне еще раз, хочу запомнить этот прием.

Роланд прочистил горло, и Рианнон обернулась, словно только сейчас заметила его.

— Не смотри так на меня, милый, — проворковала она. — Я не причиню вреда мальчику.

В этот момент Роланд с ужасом осознал, что больше беспокоится о том, как бы она не причинила вреда самой себе. Подумать только! Он опасался, как бы самая могущественная бессмертная из всех, что он когда-либо встречал, не поранилась, играя в футбол с подростком. Чертовски странно. Не секрет, что бессмертные ощущают боль гораздо острее, чем обычные люди, и Рианнон в этом отношении особенно чувствительна. Но любые повреждения, которые она может получить, исцелятся во время часов ее дневного покоя. Тем не менее Роланда потрясла мысль о том, что ему невыносимо видеть ее страдания.

— Будь осторожна с Джейми, — ответил он, не желая раскрывать ей своих истинных мыслей, — у него завтра важный матч.

— Означает ли это, что ты перестал упрямиться и разрешаешь ему принять участие?

Он неохотно кивнул. Рианнон порывисто бросилась ему на шею, заляпав грязью его белую сорочку и строгий пиджак. Роланд с честью выдержал это испытание, даже несмотря на то, что она прижалась к нему всем телом, заставляя его кровь быстрее бежать по жилам.

— У меня есть несколько условий, Рианнон.

Она посмотрела на него снизу вверх — он был очень высоким мужчиной, хотя и она не могла похвастаться миниатюрностью.

— Условий? — разочарованно повторила она, удивленно поднимая брови.

Роланд снова прочистил горло. Он собирался сказать нечто, что рассердит ее. Скорее всего, любые сказанные им слова вызовут ее недовольство, тем не менее ему необходимо было прояснить ситуацию. Дурное предчувствие относительно их предприятия тугим узлом стянуло его желудок, и он никак не мог отделаться от ощущения, что она собирается подвергнуть себя риску… снова!

— На этом матче ты будешь вести себя как можно скромнее.

— Правда?

— Да. Хотя бы один-единственный раз за все свое существование ты постараешься не привлекать к себе чрезмерного внимания. Ты притворишься благовоспитанной, ненавязчивой и учтивой дамой.

Ее глаза засверкали.

— Чего ради мне прикидываться тихоней?

Роланд вздохнул. Он просто хотел, чтобы о ее присутствии не стало известно Роджерсу или ему подобным людям. Почему эта женщина все воспринимает в штыки?

— Потому что я попросил тебя, Рианнон. А также потому, что такая линия поведения самая верная. Кёртис вовсе не глуп, к тому же в округе есть и другие агенты. Любой, кто знает Джейми, отправится на этот матч.

Ее подбородок опустился вниз. Она едва заметно кивнула, и Роланд почувствовал облегчение, смешанное с удивлением. Он-то был уверен, что она станет возражать. Защищать Рианнон — такая же непростая задача, как и защищать Джеймисона, угрюмо подумал он.

Роланд закрыл глаза, чувствуя, как губы Рианнон порхают у его шеи. С их прикосновением его жажда крови многократно усилилась. Сексуальное влечение накрыло его с головой, и он почувствовал, что не в силах бороться с ним. Нельзя отрицать, он хочет ее. То, что она сейчас делала, лишь увеличивало силу его желания, медленно, но неотвратимо преодолевая сдержанность, которую он намеренно практиковал. Роланд почувствовал, что задыхается.

— Достаточно! — воскликнул он, и голос его прозвучал гораздо жестче, чем ему бы хотелось.

Рианнон немедленно подняла голову, моргая. Даже сквозь пелену тумана, застилающую ее глаза, он ясно читал в них желание.

— Еще немного, и у меня не хватит сил отнести тебя домой, Рианнон, — соврал он гораздо более мягким тоном. Конечно, его беспокоило ее состояние, но правда заключалась в том, что еще секунда этой сладкой пытки — и он повалит ее на листья, устилающие землю, и овладеет ею прямо здесь, сколь бы болезненным это для нее ни было.

— Тогда поставь меня на ноги. Я могу идти сама.

Роланд отрицательно покачал головой и продолжил двигаться к замку, держа Рианнон на руках.

— Я сказала, поставь меня на ноги. Я никогда не нуждалась в помощи мужчины, так будет и впредь. Сама прекрасно справлюсь.

— Сегодня вечером без мужской помощи ты бы не обошлась, Рианнон. Не сомневаюсь также, что, продолжай ты и дальше вести себя в свойственной тебе безрассудной манере, она снова тебе понадобится. И сейчас тоже нужна, вне зависимости от того, признаешь ты это или нет, поэтому успокойся и не дергайся.

Она последовала его совету и устроилась поудобнее в его объятиях, но ее упрямо поджатые губы свидетельствовали о том, что дискуссия еще не окончена.

— Хорошо, я сделаю, как ты сказал, но только потому, что знаю правду. Ты несешь меня на руках потому, что тебе самому это доставляет удовольствие. Тебе нравится ощущение того, как мое тело прижимается к твоему. А что касается моей нужды в мужской помощи, то ты сильно заблуждаешься. Я просто выжидала подходящего момента, чтобы оторвать этому идиоту голову. Я ничуть не уступаю любому мужчине, смертному или бессмертному, молодому или старому, и прошу не забывать об этом.

Роланд округлил глаза.

— Я надеялся услышать хотя бы одно слово благодарности за спасение твоей жизни. Вместо этого ты осыпаешь меня упреками за то, что я посмел подумать, будто ты нуждаешься в помощи.

На какое-то время Рианнон замолчала, словно обдумывая его слова.

— Ладно, полагаю, ты заслужил мою благодарность. Но не смей считать меня слабой.

— И в мыслях такого не было.

— Это чистая ложь.

Роланд хмуро изучал ее лицо, продолжая прокладывать себе путь через лес. Сухие листья и сучки потрескивали у него под ногами.

— Зачем ты так говоришь? — спросил он.

— Глупый вопрос.

Он постарался сосредоточиться на ее словах, а не на ощущении ее бедра, с каждым его шагом скользящего по его животу. Ему приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы не обращать внимания на ее голову, покоящуюся у него на плече, на ее мягкие груди, упирающиеся в его торс.

— Полагаю, стычка с агентами ОПР сделала тебя такой раздражительной, — сказал он.

Она собралась было ответить, но внезапно нахмурилась, озаренная догадкой.

— Не уверена, что этот человек вообще связан с ОПР. Даже если он и оттуда, то ставил собственные интересы превыше долга службы.

— Что ты хочешь сказать?

— Роланд, он проявил необычайную осведомленность о нашей сущности, перечислил все наши слабости. Он даже назвал меня по имени.

Роланд остановился, глядя на каменные стены, со всех сторон окружающие замок Кортманш. Он слышал, как слева от него неистово плещутся воды реки Торду, извиваясь и устремляясь к месту слияния с более спокойной Луарой. Справа, прямо от кромки леса начинался луг, раскинувшийся, словно зеленый ковер, до пыльной змеистой дороги. Но ни аромат трав, ни свежесть воды, ни прохлада ночи не шли ни в какое сравнение с запахом кожи и волос Рианнон.

Взяв себя в руки, Роланд своими обостренными органами чувств принялся сканировать территорию на предмет присутствия посторонних. Ему нравилось проводить время наедине с Рианнон, но он страшился, что агенты ОПР помешают им.

— Роланд, ты меня не слушаешь. Я же сказала, что послала мысленную пробу, но не обнаружила ни следа постороннего присутствия, хотя этот человек сидел в засаде. Он может маскировать свое присутствие, становясь недосягаемым для наших мыслей.

Он согласно кивнул.

— Это был всего лишь вопрос времени, Рианнон. Не стоит беспокоиться по этому поводу.

— Он приказал мне обратить его.

Роланд замер, и по позвоночнику у него побежали мурашки нехорошего предчувствия.

— Но это же смешно. Он не может быть обращен, если не является одним из Избранных. Любой, кто работает в ОПР, должен знать, что…

— Это означает только одно — он действительно является одним из Избранных. Роланд, мы должны бы были почувствовать его присутствие. Каким-то образом ему удалось усилить свои экстрасенсорные способности. Этот человек опасен.

Роланд снова вспомнил, каким потрясенным был разум Рианнон, когда она взывала к нему на стадионе. Вспомнил свой гнев, когда увидел этого подонка, атакующего ее, прижимающего нож к ее чувствительной коже, а у нее от боли текли слезы.

— Тебе бы следовало позволить мне убить этого негодяя.

Она замерла, напряженно всматриваясь в его лицо.

— Ты почти довел свое намерение до конца, Роланд. Никогда не видела тебя таким.

— На то были причины, — последовал его ответ. Он всем сердцем желал, чтобы она не заметила тьмы, таящейся внутри него, но теперь, когда она раскрыла его, он не собирался отпираться. — Я способен на невероятную жестокость, Рианнон. Внутри меня скрывается демон, который жаждет крови.

Она нахмурилась, и ее узкие брови почти сошлись на переносице.

— Я знаю тебя с самых первых минут твоего вампирского существования, Роланд, но никогда не замечала ни следа присутствия демона.

— Мне удавалось тщательно скрывать его, по крайней мере до настоящего момента, — ответил он, глядя в ее прекрасное лицо и гадая про себя, почему в ее присутствии ему так сложно сохранять контроль. Она, словно магнит, притягивала зверя, возвращая его к жизни. — Это чудовище жило во мне еще тогда, когда я был простым смертным.

— Но ты же был рыцарем, известным своим мужеством и доблестью и…

— Это всего лишь красивые слова, чтобы замаскировать страшную правду. Я в совершенстве овладел искусством ведения боя. Я был всего лишь талантливым убийцей, и никем иным.

Она напряглась в его руках.

— Ты заблуждаешься относительно себя. Демон, который, как ты утверждаешь, владеет тобой, не что иное, как воля к жизни. Времена, о которых мы говорим, были жестокими, и в сражении нужно было убивать, чтобы не быть убитым самому. Ты просто делал то, что было необходимо. — Она теснее прижалась к его шее.

Он ощущал ее боль так же остро, как свою собственную.

— Не отнимай платок от раны, Рианнон. У тебя снова начинается кровотечение.

Роланд покрепче прижал ее к себе и, преодолев оставшееся до стены расстояние, легко перепрыгнул через нее. Время обвинений и признаний вины прошло, сейчас важность представляла только Рианнон, жизнь которой медленно, но верно покидала тело. Роланд с удивлением почувствовал, что она словно забирает с собой его душу.

Он пронес ее на руках через пустынный внутренний двор с полуразрушенным фонтаном в центре, затем открыл скрипучую дверь. Чтобы затворить ее, ему пришлось поставить Рианнон на ноги.

С нижней ступеньки лестницы спрыгнула Пандора, и, подойдя к хозяйке, принялась тщательно изучать ее своими проницательными умными глазами. Подняв голову, пантера осторожно обнюхала пропитанную кровью блузку Рианнон и издала низкий тревожный рык.

— Привет, котенок. Не волнуйся, я не собираюсь умирать, — произнесла Рианнон, поглаживая свою любимицу одной рукой, прижимая другую к ране на талии.

Джейми сбежал по ступеням в сопровождении Фредерика. Мальчик остановился в ярде от Рианнон, и лицо его превратилось в гранитную маску ужаса, совсем не свойственную его юному возрасту.

Фредерик выступил вперед и, опустившись на колено, отнял от раны платок. Бросив один беглый взгляд на повреждение, он снова плотно прижал его.

— Плохи дела, — произнес он. — Нужно швы накладывать.

— В этом нет необходимости, — возразил Роланд, стараясь не показывать, что это заявление полностью выбило его из колеи. Швы. Он тут же представил, как ее чувствительную нежную кожу прокалывает острая игла, причиняя невыносимую боль.

Фредерик лишь головой покачал.

— Иначе кровотечения не остановишь.

Роланд судорожно сглотнул. До того, как Фредерика поразило умственное расстройство, сделавшее его во многом похожим на ребенка, он служил медиком в армии, поэтому в ранах разбирается прекрасно.

— Ей просто нужен покой.

— Глупости, — мягко возразила Рианнон. — Я, конечно, могу отдохнуть, но восстанавливающий сон придет ко мне лишь с рассветом, а к тому времени я истеку кровью.

Роланд почувствовал себя так, словно его ударили кулаком под дых. Она, конечно, безрассудная и временами надоедливая, но он не мог допустить, чтобы она скончалась у него на руках. Ему ненавистна была сама мысль об этом. Он посмотрел на Фредерика.

— Ты можешь сделать это?

Голубые глаза мужчины расширились от ужаса, и он отрицательно покачал головой, всем своим видом показывая, что эта идея ему не по душе.

— Зашей рану сам, Роланд, — уверенно произнесла Рианнон, превозмогая слабость. — В этом замке наверняка найдется иголка. А нитку можешь выдернуть из моей шелковой блузки. Она все равно безвозвратно испорчена.

Он посмотрел в ее медленно затуманивающиеся глаза, осознавая правоту ее слов. Представив в своих пальцах иголку, которой он прокалывает ее кожу, Роланд почувствовал дурноту, но тут же взял себя в руки. Конечно, он сделает для этой женщины все, что в его силах.

— Я принесу иглу, — тихо предложил Фредерик.

Развернувшись, он заковылял к каменным ступеням, держась за стену, словно боялся упасть.

Роланд снова подхватил Рианнон на руки и понес ее по сводчатым коридорам, ведущим в западное крыло. Тут раздался голос Джейми:

— Это Роджерс сделал, да?

Рианнон оторвала голову от его плеча, когда Роланд поворачивался лицом к дрожащему от гнева мальчику.

— Нет, Джеймисон, — ответила она, — это был человек, которого я никогда прежде не встречала.

— Он из ОПР?

Она лишь вздохнула.

— Точно не знаю.

Тогда Джейми устремил взгляд на своего опекуна:

— Ты убил его?

— Нет.

— Он был близок к этому, — быстро добавила Рианнон, словно защищая Роланда. — Мне пришлось настоять, чтобы он оставил нападавшего, пока нас не обнаружили агенты ОПР.

— Убийство не поправило бы ситуацию, Джеймисон, а только создало бы еще больше проблем.

Джейми упрямо покачал головой.

— Плохо. — Он снова воззрился на Роланда, и в его юных глазах светилась такая решимость, что вампиру стало не по себе. Он словно смотрелся в зеркало и видел там свое отражение в молодости. — Ладно, не важно, — добавил мальчик.

Посмотрев на Пандору, он просто склонил голову и прошел мимо, обогнав их, вперед по коридору в сопровождении пантеры.

Рианнон нахмурилась, всматриваясь в тускло освещенное пространство.

— Ты это видел? Он общается с моей кошкой!

Голос ее звучал осуждающе.

Погружаясь в свинцовые глубины восстанавливающего сна, Рианнон ощущала головой твердые бедра Роланда, но, наверное, единственный раз в жизни у нее не было ни малейшего намерения соблазнять его. Сейчас она была к нему ближе, чем когда-либо прежде, а он даже не поцеловал ее.

Странный поворот сюжета, особенно принимая во внимание, что ее влечение к нему было чисто физическим по своей природе. Тем не менее Рианнон нравилось чувствовать близость его тела, это было так правильно и естественно. Также это обстоятельство беспокоило ее. Она намеревалась доказать Роланду, что ничуть не уступает по качествам мужчине. Она может быть такой же храброй, свирепой и выносливой. Ей хотелось быть уверенной в том, что Роланд не отвергнет ее по тем же причинам, что ее отец, — что она недостаточно хороша.

Теперь, зная о безграничном мужестве Роланда и его ожесточенности, проявленных в битве, несмотря на то что он был совсем еще мальчиком, Рианнон собиралась приложить максимум усилий, чтобы добиться желаемого. Она понимала, что мужчину, обладающего подобной отвагой, сложно впечатлить. Мужчину, который, будучи подростком, вступил в схватку с волком, чтобы защитить младенца… это был очень героический поступок с его стороны, как бы он сам ни трактовал его. Поэтому ей необходимо как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Последнее, что она запомнила до того, как ее разум заволокло черной пеленой, было прикосновение его пальцев, ласкающих ее лицо. Рианнон улыбнулась… и погрузилась в сон.

— Она сказала, что пошла за покупками.

Роланд думал, что взорвется от негодования. За покупками! Бог мой, Рианнон не просто безрассудна, она совершенно выжила из ума!

— Почему никто не предупредил меня, черт подери?

Эрик загородил Тамару своим телом, словно стараясь оградить ее от гнева Роланда.

— Я битых два часа искал тебя, дружище. Я понятия не имел, где ты можешь быть, а на мысленные призывы ты не реагировал. Что еще мы могли сделать?

Прикрыв глаза, Роланд одной рукой взъерошил себе волосы.

— Мы обязаны найти ее. В деревне кишмя кишат агенты ОПР. Если Кёртис и не сообщил им о замке, то уж о Рианнон он умолчать не мог. Они заметят ее в мгновение ока. Она отличается от других женщин, как лебедь от ворон.

Он проигнорировал многозначительный взгляд, который Тамара послала Эрику.

— Было бы здорово, если бы она могла услышать эти слова, — заметила девушка, но Роланд лишь покачал головой. — В самом деле, Роланд, тебе не о чем волноваться. Рианнон не сделает ничего рискованного, я уверена.

— Ха! Ей доставляет удовольствие рисковать своей хорошенькой шеей при любой удобной возможности. Если бы ты была с ней лучше знакома, то тоже бы беспокоилась, — озабоченно произнес Роланд.

Он винил себя за то, что упустил Рианнон из виду после того, как ее чуть было не убили. А теперь он решил, что она извлекла из того случая урок и станет вести себя осторожнее. Ему ли было не знать, что это не так?! Нужно было следить за каждым ее шагом, а он вместо этого намеренно заблокировал свой разум, чтобы она не смогла отследить его во время посещения маленького кладбища, расположенного в лесу недалеко от замка. Он почувствовал необъяснимое желание сходить туда, напомнить себе о том, какое зло причинили его семье и какое преступление совершил он сам по отношению к той, другой женщине, которая тоже доводила его до безумия. Вчера он почти позволил себе забыть об этих грехах, но подобная неосмотрительность привела бы к новым.

Роланд направился к двери, но Эрик схватил его за плечо.

— Я пойду с тобой.

Он посмотрел в окно на Джейми и Фредерика, забавляющихся с Пандорой во внутреннем дворе замка. Здесь они были в относительной безопасности.

— И оставишь одну Тамару присматривать за мальчиком?

— Что, по-твоему, Роджерс предпримет, увидев ее в компании Фредди и этой кошки?

Тамара тряхнула головой, отбросив волосы назад так же, как всегда делала Рианнон.

— Я не беспомощная смертная, — заявила она, — и могу о себе позаботиться.

Роланд заметил, что Эрик прикусил губу, чтобы сдержать улыбку.

— Ты слишком много времени проводишь с Рианнон, и это не идет тебе на пользу, — произнес Роланд.

— А вот ты проводишь с ней слишком мало времени, — парировала она. — Либо это, либо ты просто слепой глупец. Она думает, что не нравится тебе. Она полагает, ты считаешь ее недостойной себя. Если она сделает что-то безрассудное, то только для того, чтобы показать тебе, как ты ошибаешься.

— Где, черт возьми, ты нахваталась таких мыслей? Рианнон полагает себя достойной богов, не говоря уже обо мне.

— Важно не то, что она думает, а то, что, по ее мнению, думаешь о ней ты. — Роланд нахмурился и покачал головой. Тамара взорвалась: — Как бы мне хотелось схватить тебя за плечи и как следует встряхнуть!

Эрик обнял девушку и прижал к себе.

— Полегче, любовь моя, ты можешь его поранить. — Он посмотрел на своего друга. — Отправляйся на поиски своей бунтарки, а я присмотрю здесь за всем.

Роланд так и поступил. Слова Тамары не шли у него из головы. Неужели Рианнон и правда считает, что должна доказывать ему что-то? Конечно, это было совершенно смехотворное предположение. С другой стороны, Рианнон требовала, чтобы он не смел считать ее слабой. Может, в словах Тамары и была доля правды.

Но сейчас у него не было времени волноваться по поводу чьих бы то ни было слов и предположений. Рианнон разгуливала где-то сама по себе, когда в округе находились по крайней мере два ее смертельно опасных врага. Ему нужно было найти ее первым.

Роланд начал поиски с дома, который она снимала. Рианнон, несомненно, заходила сюда, о чем свидетельствовали заляпанная кровью юбка и его собственная рубашка, валяющиеся на полу. В ванной на стенах еще не просохли капельки влаги, значит, ею пользовались совсем недавно. В комнате витал аромат свечей, которые она зажигала, а воск не успел остыть.

На кровати лежал чемодан, заполненный одеждой. Роланд предположил, что Рианнон планирует захватить его с собой на обратном пути в замок. Затем он подумал, что она, быть может, намеревается отправиться куда-то еще, ведь во время их последней встречи она просто кипела от гнева.

Роланд тщательно осмотрел комнату. Заметив рядом с телефоном блокнот для записей и карандаш, он поспешил туда. Несомненно, Рианнон записала что-то на верхнем листе, а затем вырвала страницу. Он поднял блокнот к свету, стараясь разобрать что-либо по оттиску, оставленному карандашом, но безуспешно. Разозлившись, Роланд хотел было с силой швырнуть блокнот в мусорную корзину, как вдруг заметил лежащий в ней скомканный кусочек желтоватой бумаги. Он вытащил его и разгладил.

На листе был записан адрес и номер комнаты. Ниже значилось одно-единственное слово, подчеркнутое жирной чертой: Роджерс.

В его глазах застыло странное выражение, которое должно было бы насторожить Рианнон, но она была полностью сосредоточена на том, чтобы сдержать собственный рвущийся наружу гнев.

— Ответ на этот вопрос мне уже известен. Ты хочешь не меня, Роланд, а другую женщину, похожую на меня лишь внешне, но обладающую кротким и покладистым нравом. Ты прикасался ко мне, пока я спала, когда отреагировать могло только мое тело, но не разум. — Она разочарованно покачала головой. — Ты жаждешь овладеть совсем не мной.

Руки Роланда, крепко держащие Рианнон за плечи, внезапно обмякли и скользнули вниз. Ни на секунду не отводя от нее пронзительного взгляда, он схватил ее за запястья и вытянул вперед ее руки. Затем он прижал ее ладони к своему паху и провел ими вверх и вниз, демонстрируя силу своего возбуждения.

— Ты сильно ошибаешься! — прорычал он.

Рианнон захлестнула волна желания, заставляющая ее дрожать всем телом. Она прикрыла глаза. В следующее мгновение Роланд впился в ее губы неистовым поцелуем, прижимая ее к себе настолько крепко, что она не могла пошевелиться. Его язык ураганом ворвался в ее рот, порабощая ее язык, небо, зубы.

Рианнон хотелось обвить его тело руками, но его объятие было слишком сильным. Тогда она принялась расстегивать его брюки, и через несколько секунд ее пальцы сомкнулись на твердом, как камень, доказательстве его страсти. Надавливая и поглаживая, она принялась ласкать его возбужденную плоть.

Роланд застонал и одним мощным движением разорвал на ней блузку. Во всех его движениях сквозила ярость, словно его рассудком завладела иная сила, руководящая его действиями. Роланд сорвал с нее бюстгальтер и наклонился, чтобы поцеловать грудь. В этом поцелуе не было ни намека на нежность. Он неистово кусал и посасывал ее чувствительный сосок, пока ее ноги не задрожали, а пальцы не вплелись ему в волосы, поощряя к продолжению.

Тогда Роланд упал на колени, дергая Рианнон за юбку, пока та не треснула по швам. Обдавая ее своим горячим дыханием, он прижался губами спереди к ее трусикам, схватив ладонями за ягодицы. Секунду спустя она уже стояла перед ним полностью обнаженной, а он продолжал покрывать ее тело поцелуями.

Рианнон не могла больше выносить агонии чувственности. Ее ноги стали ватными и едва держали ее. Она опустилась на пол, и Роланд последовал за ней. Из его глотки вырвался низкий, почти животный стон, и он, разведя руками ее бедра в стороны, зарылся лицом в потаенное место между ними. Его горячий язык скользнул в складки ее плоти, безошибочно находя дорогу внутрь.

Это была пытка, сладкая, всеобъемлющая пытка, Роланд продолжал штурмовать языком ее тело, безжалостно усиливая вторжение в ворота ее тайной крепости, и Рианнон, громко закричав, капитулировала. Она попыталась оттолкнуть его голову, но Роланд железной хваткой сжал ее запястья, продолжая целовать ее лоно, доводя ее до исступленного восторга.

Затем его тело скользнуло вверх, и руки Рианнон, вновь обретя свободу, приспустили его трусы. Ни секунды нё колеблясь, Роланд вошел в нее одним мощным движением.

Его бедра исполняли неистовый танец, и Рианнон задохнулась, ощущая длину его члена и силу толчков. Его язык снова терзал ее рот. Пальцы Рианнон впились ему в плечи, как сигнал того, что нужно двигаться чуть медленнее. Она совсем не так представляла себе близость с Роландом, ее тело жаждало иного обращения, но он просто схватил ее за руки и прижал их к полу. Ритм его тела становился все более настойчивым и требовательным.

Ее бедра выгнулись ему навстречу, а язык сплелся с его языком в неистовом танце. Он двигался быстрее и быстрее, и его губы, оторвавшись от ее рта, скользнули к шее, пробуя на вкус ее кожу. Рианнон запрокинула голову. Ее тело захватил второй неистовый оргазм, и она с радостью растворилась в приятных ощущениях.

Роланд достиг наивысшей точки блаженства одновременно с Рианнон, она догадалась об этом, почувствовав внутри себя пульсацию его семени. Затем его зубы погрузились в ее горло, и он снова зарычал. Она хрипло постанывала, покачиваясь на волнах экстаза, а потом, содрогнувшись всем телом, обмякла.

Рот Роланда был по-прежнему прижат к ее шее, и она чувствовала движение его губ — он еще пил ее кровь, похищая ее жизненную силу. Рианнон поняла, что слабеет. Ее тело стало вялым, желая погрузиться в милосердные объятия небытия. Но она была уверена, что это состояние быстро закончится — Роланд остановится, и сознание ее прояснится.

Он, однако, продолжал пить ее кровь, и ее первоначальный восторг сменился страхом.

— Роланд! — воскликнула она, надавливая ему на плечи.

Он неохотно поднял голову. Его глаза еще были затянуты пеленой страсти.

— Ты такая сладкая, — прошептал он. — Вся сладкая.

Рианнон почувствовала замешательство. Она подумала, что в ответ на такие слова положено улыбнуться, но ей тем не менее хотелось плакать. Почему? Бога ради, ну почему? Разве она не получила именно то, чего так давно добивалась?

Роланд откатился в сторону и поднялся, натягивая трусы.

— Пойдем, рассвет близится, — произнес он, протягивая ей руку. — Ты чувствуешь его приближение, не так ли?

Она проглотила комок в горле. Он даже одежду не снял! Его взгляд не отражал ничего, кроме желания.

— Да, чувствую, — ответила Рианнон, позволяя Роланду взять себя за руку и помочь подняться. Но ее ноги отказывались держать ее, и она качнулась, как пьяная, и непременно упала бы, если бы не схватилась за подлокотник дивана. Голова ее откинулась на грудь, и волосы закрыли лицо, подобно черному покрывалу. Она не могла видеть, но слышала, как дыхание Роланда из прерывистого стало размеренным. Мысленно она ощутила, как его неистовый приступ страсти отступил.

Роланд поймал ее за плечи, удерживая в вертикальном положении и с тревогой вглядываясь ей в лицо.

— Что произошло?

В его глазах плескалось смятение. «Боже мой! — подумала Рианнон. — Он не понимал, что делает!»

Взгляд Роланда сфокусировался на свежей ране у нее на шее. Он мгновенно побелел как полотно и принялся изрыгать неистовые проклятия. Рианнон ощутила, что падает, но, как бы это ни было странно, не почувствовала своего приземления к его ногам. Она словно продолжала лететь вниз, в полную всеобъемлющую тьму.

Должно быть, эта женщина и правда дура. Как еще можно объяснить тот факт, что она все еще находится рядом с ним, невзирая на его сущность? Даже сейчас, когда сознание его переполняли угрызения совести, он не переставал думать о ней. Его тело болело от желания снова слиться с ее телом, вновь испытать блаженный оргазм, почти разбивший ледяную кору, которой покрылось его сердце. Глядя на ее руки, он вспоминал, как они ласкали его возбужденную плоть — нежно, но неистово. Очень неистово. Ее губы напоминали о жаркой влаге, скрывающейся за ними, и о вкусе ее поцелуя. Под тонкой шелковой блузкой она не носила нижнего белья. Роланд размышлял о том, сможет ли простое прикосновение ткани к ее груди возбудить ее соски до каменной твердости и сумеет ли он в таком случае сдержаться, чтобы не сорвать с нее блузку и не начать посасывать их до тех пор, пока она не начнет молить о пощаде?

Будь она неладна, на ней надеты облегающие брюки. Они прижимаются к ее бедрам так же тесно, как это делал он сам. Ему хотелось приникнуть губами к горько-сладкому источнику наслаждения у нее между ног, вдохнуть его аромат, снова захмелеть от ее воодушевления.

— Роланд, — прошептала Рианнон чуть слышно, протягивая ему руку. Повинуясь ее призыву, он опустился на землю подле нее, прислонившись к стволу дерева. — Расскажи мне, — снова попросила она.

Он кивнул.

— Эта история не из приятных, Рианнон, — предупредил он, вздыхая и готовясь к ее ответной реакции. — После сражения, о котором я тебе рассказывал, я не мечтал ни о чем ином, кроме как вернуться домой, навсегда оставив в прошлом и меч, и жажду крови. — Он прервался, вглядываясь в ее бездонные глаза. Когда он закончит рассказ, она, без сомнения, будет презирать его, но это и к лучшему. Возможно, тогда в Рианнон проснется хоть капля здравого смысла и она, наконец, оставит его в покое.

— Вернувшись в отчий дом, я обнаружил его в руках врагов — барон Розбрук и его клан захватили замок. — Роланд прикрыл глаза, вновь переживая тот момент. Первой его приветствовала разрушенная крепостная стена, а затем обугленные почерневшие стены замка.

Ладонь Рианнон коснулась его лица.

— Что стало с твоей семьей? — спросила она.

— Убита.

Одно-единственное слово, лишенное выразительности. Никакими словами не описать чувств, бушевавших в его душе в тот роковой день. Роланд, внешне уже почти сформировавшийся мужчина, но внутренне все тот же мальчишка, обуреваемый детскими страхами, пересек пустынный внутренний двор как раз вовремя, чтобы увидеть, как обмякшее тело его отца срезают с виселицы и закидывают на телегу, доверху груженную трупами. Он стоял не шевелясь, не в силах поверить своим глазам, а телега тем временем с грохотом прокатилась мимо него и исчезла в пасти поднятых крепостных ворот. Не осознавая, что делает, он направился следом, пока повозка не остановилась у подножия высокой крутой насыпи. Трупы один за другим сбрасывались с противоположного склона.

Роланд задрожал всем телом, как тогда, в прошлом. Сейчас ему хотелось запереть на замок свои воспоминания, как раньше хотелось отвести взгляд от душераздирающей сцены, свидетелем которой он стал. И снова он не мог сделать этого. Его отец и братья были выброшены, словно мусор, и тела их катились по склону до самого дня каменистой расщелины. За ними последовали трупы других рыцарей, без доспехов, одни с устрашающими ранами, другие без видимых повреждений. Кровь лилась рекой. Убитые отбрасывались прочь без слез и сожалений, и некому было прочесть над ними молитву. Затем последовали тела женщин. Первым сбросили труп, обугленный до неузнаваемости, покуда Роланд не посмотрел на чудом уцелевший кусочек платья. Это было платье его матери.

— Бог мой, Роланд! — задохнулась Рианнон, с силой сжимая пальцами его плечи. Он равнодушно подумал о том, что она мысленно проникла в его разум и переживала сцены долгожданного возвращения домой вместе с ним. — Я и понятия не имела о случившемся. Мне очень жаль.

— И мне тоже, Рианнон. Останься я дома, где мне было самое место, я сумел бы предотвратить это.

— Каким образом? Роланд, ты был всего лишь мальчиком, лишенным какой-либо боевой подготовки. Что бы ты смог сделать? Да тебя бы просто-напросто убили вместе с остальными.

Он посмотрел в ее поднятое кверху лицо и покачал головой, борясь с подступившими слезами и неистовым жжением в глотке.

— Я этого никогда не узнаю, не так ли? — Он сумел, наконец, проглотить комок в горле и сморгнуть влагу с глаз. — К несчастью, я покинул отчий дом, а впоследствии тренировался вместе с рыцарями. Я принимал участие в битвах и приобрел репутацию свирепого воителя. Все это благодаря семье сэра Гарета. До встречи с ним я, может, и был беспомощным, но впоследствии…

— Если убийство Гарета привело тебя в неистовство, то убийство твоей собственной семьи и захват твоего дома, должно быть, вызвали в твоей душе настоящий ураган чувств.

Он кивнул, снова переживая события тех давно минувших времен.

— Все произошло внезапно. В первый момент я находился в состоянии парализующего шока, я был охвачен горем, но затем меня обуял гнев и жажда мести, доводящие почти до безумия. Недели потребовались мне на то, чтобы собрать армию, и я сделал это. Ко мне примкнули друзья отца, но большинство составляли рыцари, которые прежде служили сэру Гарету. Оказать мне поддержку было для них долгом чести. Как я отомстил за Гарета и его друзей-рыцарей, так и они помогли мне отомстить за гибель моей семьи.

— А что случилось потом?

Он посмотрел в глаза сидящей рядом с ним женщины, всем сердцем желая не продолжать своего повествования, но остановиться не мог. История должна быть рассказана до конца.

— По моему приказу они не щадили врагов, и я поступал так же. Никому из клана Розбрука не удалось избежать справедливой кары, все они погибли от наших рук. Осталась лишь одна девушка, его молодая дочь, почти моя ровесница.

Роланд заметил, что Рианнон прикрыла глаза, словно страшась услышать продолжение.

— Ее звали Ребекка, и она обладала ангельской внешностью. Светло-серебристые кудри, огромные голубые глаза, невинное тело. Я приказал заточить ее в темницу замка.

Рианнон шумно выдохнула.

— Чему ты так радуешься, Рианнон? Тому, что я не убил ее на месте? Было бы лучше, если бы я так и поступил.

Она покачала головой.

— Я знаю тебя, Роланд. Через несколько дней ты, должно быть, осознал, что дочь не должна нести наказание за грехи отца, и отпустил ее.

— Отпустил ее? — эхом повторил он, сдерживая горький смех. — Нет, Рианнон. Ты совершенно меня не знаешь. Но частично ты права. По истечении времени я стал сожалеть, что девушка страдает за деяния своего недостойного родителя. Я выпустил ее из темницы и поселил в одной из спален на третьем этаже замка, намереваясь вернуть ее родственникам, но узнал, что у нее никого не осталось. Ребекка, конечно, возненавидела меня за то, что я сделал, точно так же как я возненавидел ее семью за убийство моей.

— Что стало с девушкой, Роланд?

Он убрал руки Рианнон со своих плеч, положил их ей на колени, прикрывая сверху собственной рукой. Он пристально изучал ее лицо, ища признаки порицания, которые скоро должны были появиться.

— Я решил, что лучшее, что я могу сделать, — это жениться на ней, оставить ее в замке и попытаться исправить то, что я натворил, сделав ее своей женой, разделив с ней свое имя и свое богатство.

Рианнон моргнула.

— А ты… ты любил ее?

— Любовь — это чувство, на которое я не способен. Ни тогда, ни теперь. Разве чудовище может любить?

Она хотела было что-то сказать, но прикусила губу.

— Что девушка ответила на твое предложение? — спросила она наконец.

— Я не делал ей предложения, я приказал ей выйти за меня замуж или навсегда вернуться в темницу.

Рианнон выдержала его суровый взгляд, не отведя глаз.

— И что она выбрала?

— Ни то ни другое. Она сбросилась с башни.

— Боже милосердный! — Рианнон прикрыла глаза, и он заметил, что в них стояли слезы.

— Итак, теперь ты знаешь, — произнес он, роняя голову на грудь. Секундой позже он ощутил ее пальцы, ласкающие его волосы. Его удивил уже сам факт, что она вообще может дотрагиваться до него после всего, что он рассказал. А нежность, с которой она это делала, выходила за пределы его понимания.

Подняв голову, он воззрился в ее полные слез глаза.

— Клянусь тебе, у меня и в мыслях не было причинить тебе боль, Рианнон. Я просто потерял контроль, позволив моей истинной жестокой сущности господствовать над ситуацией. Ты и представить не можешь, как я сожалею.

— Я знаю. Несомненно, ты раскаялся в смерти девушки и, более чем вероятно, испытывал чувство сожаления после каждой битвы, в которой тебе приходилось участвовать.

Он покачал головой.

— Я сделался наемным рыцарем, я воевал за деньги, оставив замок в руках надежных людей. Я не мог дольше оставаться в нем, преследуемый призраками прошлых ошибок, поджидающих меня за каждым углом.

— И ты изменился, Роланд. Честно признаться, мне стало известно о тебе задолго до того, как ты узнал о моем существовании. О тебе ходила слава галантного рыцаря, который сражается за деньги, но всегда на стороне слабого и всегда борется за справедливость. Я знала, что ты являешься одним из Избранных, Роланд, и была очарована тобой.

Он недоверчиво нахмурился.

— Это правда, — сказала она. — Конечно, я услышала о тебе, когда ты был рыцарем, и о тех ужасах, что выпали на твою долю в юношестве, мне ничего не было известно. Меня достигли слухи о твоей отваге, и я решила разыскать тебя. Некоторое время я просто следовала за тобой и твоими людьми. Боже, ты и представить не можешь, что я испытывала, наблюдая, как ты, сверкая взором, ведешь их в бой, восседая на своем великолепном боевом коне. А видя, как ты сражаешься, я просто теряла голову. Сияющие доспехи, сила, с которой ты орудовал мечом, твое бесстрашие…

— Ты видела меня в бою?

Она кивнула.

— Полуночная битва в Лотарингии ради спасения похищенной леди Ла Клэр. И еще одна в Нормандии, когда ты уносил с поля боя раненых: и друзей и врагов. Мне отлично известно, что ты преувеличиваешь свою пресловутую жажду крови.

Роланд весь словно обмяк.

— Рианнон, почему ты раньше никогда не говорила мне об этом?

Она лишь пожала плечами.

— Боялась, что ты будешь смеяться надо мной, бессмертной вампиршей, потерявшей голову от человека, с которым она даже не знакома. Я хотела прийти к тебе, даже тогда. Никогда в жизни не доводилось мне видеть мужчину столь сильного и столь отважного. Я влюбилась в тебя, Роланд. Затем ты услышал о сыне Гарета Брайане, тот самом младенце, спасенном тобой от волка, который к тому времени вырос и возмужал. Он находился в крайней нужде, и ты поспешил ему на помощь.

Роланд кивнул.

— Да, его замок осаждали, и он был не в состоянии более выдерживать атаки неприятеля. Одному человеку удалось ускользнуть и передать мне весточку.

— И ты отправился ему на выручку, прекрасно сознавая, что у тебя недостаточно людей, которые к тому же еще не восстановили силы после минувшей схватки. У тебя было недостаточно провизии, а оружие требовало ремонта, но ты все равно пошел. Ночью, поэтому я смогла следовать за тобой и наблюдать.

Он снова кивнул.

— Враг имел десятикратный численный перевес, — произнес он, вспоминая, какой шок испытал тогда, производя разведку.

— Ты все равно атаковал, но только после того, как отпустил тех из своих людей, кто хотел уйти. Насколько я помню, таковых нашлось немного. Битва была жестокая, Роланд, и я опасалась за тебя. Ты сумел разбить неприятеля, но в конце тебя ранили. Я нашла тебя лежащим в грязи, полумертвым. Помнишь?

Он склонил голову на плечо, соглашаясь и вспоминая, как первый раз увидел Рианнон, загадочную даму неземной красоты в струящемся черном платье, склоняющуюся над ним и шепчущую со слезами на глазах, что он будет жить, что она не позволит ему умереть.

— Конечно, помню. Я одной ногой стоял в могиле, когда ты обратила меня.

— Отлично сознавая, что ты достоин дара бессмертия. Достоин гораздо больше, чем любой другой из нас. Однако ты проводишь вечность, горюя над ошибками прошлого и обвиняя себя в несдержанности.

Роланд встал и, возведя глаза к небу, стал смотреть на звезды.

— Ты называешь несдержанностью то, что я зову злом.

Она тоже поднялась на ноги и встала рядом с ним, прежде чем он сумел уловить ее движение. Двигаться бесшумно, словно перетекая с места на место, — ее особый талант. Рианнон нежно дотронулась ладонями до его лица и опустила его, заставив Роланда смотреть себе в глаза, а не на звезды. Из двух этих зрелищ он конечно же предпочел ее прекрасные глаза, сияющие подобно бриллиантам.

— Пришло время отпустить прошлое.

Его сердце болезненно сжалось в груди.

— Я не могу.

— Нет, можешь. Настоящее тоже способно многое предложить тебе. Многое, от чего ты сознательно отказываешься. Многое, что ты можешь получить и чем сможешь насладиться…

— Ничего нет, Рианнон.

— А как же Джейми?

Он глубоко выдохнул, но боль внутри лишь усиливалась.

— Да, Джейми. В последнее время я много о нем думаю.

Ее руки скользнули с его лица ему на плечи.

— Склоняюсь к мысли, что ты права — мальчику будет лучше с его биологическим отцом. Ему нужно жить нормальной жизнью, где нет места опасности и бессмертным вампирам, жить в загородном доме, а не в разрушенном замке.

Рианнон задумалась.

— Даже если тебе и удастся отыскать его отца, тебе все равно придется присматривать за Джейми. К тому же не стоит забывать о вероятности того, — она внезапно замолчала, и глаза ее наполнились слезами. Роланду оставалось лишь гадать о причинах, причиняющих ей такую боль, — что отец не захочет видеть своего сына, — выговорила она. Руки ее бессильно опустились, и она отвернулась.

— Рианнон, что…

— Мальчик важен для тебя, но не стоит забывать и о своих друзьях. Эрик и Тамара обожают тебя, Роланд.

— Они есть друг у друга. — Он покачал головой, не желая признать, что, наблюдая за их счастьем, сам он чувствовал себя крайне одиноким и изолированным.

— А как же я? — Рианнон снова повернулась к нему лицом, схватив его руки в свои. — Не пытайся убедить меня, что забыл всю ту боль, которую ощущал, разделяя со мной ложе. Не говори, что подобно мне, ты не испытал то же самое острое чувство радости от осознания того, что все еще жив.

Роланд закрыл глаза.

— Я не делил с тобой ложе, а просто взял тебя штурмом.

Она положила его руки себе на поясницу, а сама обняла его за шею и прижалась к нему всем телом.

— Возможно, в следующий раз ты сделаешь все несколько по-иному.

Роланд не оттолкнул ее, просто не мог. Глядя в ее бездонные глаза, он не находил в себе силы сделать это.

— У нас не может быть никакого следующего раза, Рианнон.

— Может. И будет. — Она прижалась губами к его губам, раздвинула их и скользнула языком в его рот.

Собрав в кулак остатки самообладания, он отстранился от нее.

— Нет.

— Но, Роланд, я…

— Нет, Рианнон. Неужели ты не понимаешь? — Он взъерошил себе волосы. — В тебе так много черт, которые были у меня прежде. Импульсивность, страстность, то, как ты смеешься в лицо опасности. Черт побери, Рианнон, когда я рядом с тобой, мне особенно тяжело контролировать свою сущность. Одно твое присутствие воскрешает в моей душе качества, с которыми я веду многолетнюю борьбу.

Она ничего не ответила. Роланд не находил в себе сил посмотреть ей в глаза из боязни снова попасть во власть зверя. Иронично, но то, чего он больше всего на свете хотел, он должен был подавлять. Боги словно насмехались над ним, дразня желанной наградой, но требуя прежде расплатиться за грехи прошлого.

— Рианнон, временами мне кажется, что ты мое наказание. Мое проклятие.

Произнеся эти слова, он, наконец, повернулся к ней и замер на месте. В ее глазах застыло невиданное страдание, но они оставались совершенно сухими. Не говоря ни слова, она направилась к воротам кладбища, но вынуждена была остановиться, когда прямо перед ней из тумана, словно призрак, возник Эрик.

— Рианнон, слава богу, я нашел тебя! А Роланд…

— Я здесь, Эрик, — отозвался он, выходя вперед и бросая взгляд на лицо Рианнон, на котором застыло уязвленное выражение. Он снова причинил ей боль, на этот раз действительно очень сильную. Он ощущал это так же ясно, как несущий влагу ветерок у себя на коже, и не имел ни малейшего представления о том, как и когда он сможет искупить содеянное.

— Извините меня, — пробормотала Рианнон, устремляясь в лесную чащу.

Роланд сделал было шаг, чтобы догнать ее, но, почувствовав руку Эрика у себя на плече, остановился. Он услышал, как где-то в отдалении Рианнон вырвало. Сбросив руку друга, он снова устремился за девушкой.

— Черт возьми, Роланд, да послушай же меня. Джейми ушел.

Роланд замер на месте. Его легкие вдыхали насыщенный речной влагой воздух, брюки снизу были мокрыми от росы, а сердце словно сжали ледяными тисками. Он развернулся.

— Ушел? Что значит — ушел?

— Ушел. Сбежал. — Пошарив в кармане, Эрик выудил сложенный листок бумаги и протянул его Роланду: — Мы обнаружили это в его комнате.

Роланд снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Рианнон, но ничего не услышал. Послав ей мысленный призыв, он понял, что она закрыла для него свой разум.

— Я отыщу ее, — мягко предложил Эрик, — а ты прочти эту чертову записку. Встретимся в замке.

Роланд наблюдал за тем, как его друг скрылся среди деревьев, затем разгладил трясущимися пальцами клочок бумаги и прочел:

Роланд медленно закрыл глаза, комкая записку в кулаке.

— Проклятье!

Ничего не получилось. По крайней мере, ничего из того, что должно было быть. Рианнон резко села и пальцами затушила свечи. Со вздохом она принялась растирать себе виски.

Это была ее комната. Ребекки. Девушки, которая сбросилась с башни, чтобы только не выходить замуж за Роланда. Образы молодой прекрасной девушки заполнили сознание Рианнон, не позволив ей сконцентрироваться на Пандоре. Дух Ребекки пребывал в беспокойстве, он не мог упокоиться с миром.

— Рианнон?

Она взглянула на Роланда и прочла немой вопрос в его глазах.

— Мне очень жаль.

— Он в машине.

Тихий голос Тамары испугал всех присутствующих. Она все еще лежала на спине, но с открытыми глазами. Она не шевелилась, словно боясь, что любое движение разрушит явившееся ей видение.

— Он в маленькой черной машине. На коленях у него лежит голубая спортивная сумка, в которой одежда, немного денег и его коллекция наклеек. Он взял ее с собой. — Голос ее задрожал, глаза наполнились слезами.

Эрик подался вперед, но Рианнон остановила его предупреждающим взмахом руки.

— Тамара, кто за рулем этой машины?

Девушка нахмурилась.

— Этот человек мне незнаком. Он очень большой, как борец. У него коротко подстриженные черные волосы, торчащие на висках в разные стороны. А нос у него как у бульдога. — Она снова нахмурилась. — На правом предплечье у него татуировка в виде кобры.

— Люсьен, — прошептал Роланд.

— Можешь сказать, в какую сторону они едут, Тамара?

Она покачала головой.

— Я вижу вокруг горы с покрытыми снегом вершинами. — С этими словами она медленно села, и Эрик, нагнувшись, помог ей подняться на ноги. Встретившись с ним глазами, она спросила: — Это тот же самый человек, который напал на Рианнон, да? А сейчас у него в руках Джейми.

Эрик кивнул.

Никогда раньше не доводилось Рианнон видеть на лице Тамары подобное выражение. Девушка всегда казалась такой кроткой и нежной, а сейчас ее глаза сверкали гневом, словно надвигался ураган. Она вскинула голову, подобно львице, челюсти ее были плотно сжаты.

— Если он хоть пальцем тронет мальчика, я убью его, — произнесла она спокойным, будничным голосом, не оставляя никаких сомнений в своих намерениях.

Она проследовала мимо Эрика и вышла из комнаты. Он поспешил за ней.

— Никогда ее в таком состоянии не видела, — заметила Рианнон.

— А я видел, — мягко ответил Роланд. — Но только тогда, когда жизнь мальчика была под угрозой.

Она стояла у двери и наблюдала, как уходили Эрик с Тамарой, а затем, обернувшись к Роланду, осознала, что осталась с ним наедине. Проглотив комок в горле, она поинтересовалась:

— Это была ее комната, не так ли?

Он осмотрелся вокруг и кивнул.

— Да. Но как ты узнала?

— Почувствовала ее присутствие. И она, между прочим, не так сильно ненавидит тебя, как ты думаешь.

Он покачал головой:

— Не могу в это поверить.

Рианнон пожала плечами:

— Мне все равно, веришь ты или нет. Я просто подумала, что тебе интересно будет это узнать. — Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за плечо.

— То, что я наговорил тебе на кладбище… я не хотел причинить тебе боль, Рианнон. Я очень сожалею о случившемся.

Она презрительно фыркнула.

— Словами мне боль уж точно не причинишь. Можешь об этом не волноваться.

Он развернул ее лицом к себе, и она прочла в его глазах раскаяние.

— Рианнон, я действительно ранил тебя. Я знаю это, но поверь мне, я все на свете бы отдал, чтобы забрать назад те жестокие слова.

— Зачем забирать назад правду? — Она убрала его руку со своего плеча. — Нам надо искать мальчика, Роланд. Этот разговор лишь отсрочивает его спасение.

Роланд проснулся раньше остальных и принялся яростно вытряхивать из волос и одежды пахнущее плесенью сено. Сон его был беспокойным.

Он напомнил себе, что на то существует несколько причин: то, что Тамара злится на него, их с Эриком размолвка, беспокойство за физическое и психическое благополучие Джеймисона, тревога за пантеру — выкарабкается ли она? — а если нет, как это отразится на ее хозяйке.

В действительности вовсе не эти обстоятельства тревожили его разум, а его собственные беспечные слова, причинившие боль Рианнон.

Боже, если бы только у него была возможность отправиться в прошлое и все исправить! Если бы он только знал, что отец Рианнон отверг ее той же фразой — «Ты мое проклятие!», — он никогда бы не посмел повторить эти слова. Действительно, ему нужно держаться на расстоянии от Рианнон, но он ни за что не стал бы намеренно ранить ее чувства.

Истина заключалась в том, что он беспокоился об этой женщине, беспокоился гораздо больше, чем мог предположить. Когда она находилась вдали от него, время от времени нанося ему неожиданные визиты, это волнение было не так заметно. Но когда Рианнон вернулась, Роланду стало очень сложно, если не сказать невозможно, скрывать свои истинные чувства. Ее безрассудное поведение вкупе с взрывным характером помогало ему выдавать свою тревогу за неодобрение и неприязнь.

Но когда он увидел ее распростертую на сырой земле, с плачем баюкающую раненую Пандору, он не в силах был более отрицать своих истинных чувств. Боль Рианнон была и его болью, она проникла в глубины его сердца. Ему ничего на свете не хотелось сильнее, как успокоить ее, уберечь от страданий.

Роланд направился к боковой двери, увязая в сене. Три птички вспорхнули с балки, растревоженные его присутствием. Они шумно хлопали крыльями, и звук эхом разносился под высоким потолком сарая. Одна птаха уронила перо, и Роланд наблюдал, как оно, танцуя в воздухе, медленно опускается на пол.

Выйдя из сарая, он зашагал по жухлой поблекшей траве. Жесткие растения царапали его ботинки. В воздухе уже ощущалось дыхание приближающейся зимы, но на небе не было ни облачка. Роланд мысленно пытался отыскать поблизости посторонний разум, но слышал лишь стройный хор сверчков, свист крыла пролетающей летучей мыши да завывание ветра, треплющего старый флюгер на крыше сарая.

Он не хотел, чтобы Рианнон покинула его. Понимание этого родилось в его душе в тот самый момент, когда с ее губ слетели слова об уходе. Если он удостоверится в том, что никогда больше ее не увидит, он будет чувствовать себя бесконечно одиноким. Да, она ни разу не задерживалась рядом с ним надолго, но он знал, что она есть. Он всегда знал, что стоит ему призвать ее, и она явится; а по собственному желанию она приходила, когда он меньше всего ее ждал. Рианнон увлекала его в ураган чувств, выслушивала его непременные замечания о ее безрассудности и неразумности, а затем ускользала прочь, подобно легкому летнему ветерку.

Роланд не мог попросить ее остаться. Ее присутствие напрочь лишало его контроля и самообладания, делало его неосторожным. Он бы только снова и снова причинял Рианнон боль.

Закрыв глаза, он увидел перед мысленным взором ее лицо. Он и помыслить не мог о том, чтобы намеренно ранить ее. На долю мгновения Роланд позволил Эрику убедить себя, что поступил с Рианнон грубо, находясь под воздействием препарата. Затем он резко покачал головой. Какая разница? Это не могло изменить правду о его истинной сущности. Как он мог просить Рианнон остаться с ним, зная, что ее присутствие будет постоянно заставлять его балансировать на грани хаоса?

Если бы только эта женщина могла обуздать свою сущность, стать чуть менее безрассудной и импульсивной. Он мог бы помочь ей, а она могла бы помочь ему. Если бы только ему удалось убедить ее в необходимости этого, тогда, возможно…

Нет. Рианнон никогда не изменится. Он страшно боялся одним далеко не прекрасным днем узнать о ее смерти, которая, несомненно, окажется мучительной и ужасной.

— Роланд?

Он повернулся на звук женского голоса, угадывая по отсутствию в нем глубины и характерного тембра, что он принадлежит не Рианнон, а Тамаре.

Она выступила вперед. Голова ее была опущена, и она избегала его взгляда. Когда носки ее обуви почти коснулись его ботинок, она остановилась и крепко обняла его руками за шею.

— Я очень сожалею, что наговорила тебе много отвратительных вещей. Я знаю, как сильно ты любишь Джейми.

Роланд принял ее в свои объятия, наслаждаясь близостью другого существа.

— Все в порядке, Тамара. Просто ты находишься на грани. Как и все мы.

Опустив руки, она отступила на шаг и, наконец, посмотрела ему прямо в глаза.

— Я так боюсь за него.

— Мы не позволим кому-либо причинить ему зло, милая.

Она быстро кивнула, на мгновение крепко зажмурившись. Открыв глаза, она снова стала вглядываться в его лицо.

— А как ты? Я же вижу, как тебе плохо. Это написано у тебя на лице.

Он отвел взгляд и отрицательно покачал головой.

— Не нужно лгать мне, Роланд. Ты мечешься в агонии. И Рианнон тоже.

Он тут же посмотрел на девушку.

— Она говорила с тобой об этом?

— Ну конечно нет! Она даже не хочет признать, что ей больно. Но это так. Когда все закончится…

— Когда все закончится, Рианнон отправится своей дорогой, а я своей. Поступить по-другому означает подвергнуться риску… да, слишком большому риску.

Тамара слабо улыбнулась, погладив ладонью его щеку.

— О, Роланд! Как же ты, такой мудрый, можешь быть таким ограниченным? Не бывает больших рисков, когда речь заходит о любви.

— Любви? — Он затряс головой, и ей пришлось убрать руку. — Нет здесь никакой любви. Тамара, романтические представления застилают тебе глаза.

— А тебя лишает зрения твое упрямство.

— Все готовы? — спросил Эрик, появившись в сопровождении протестующего скрипа петель двери.

Взгляд Роланда проследовал мимо Эрика и задержался на Рианнон, вынимающей из волос соломинки. Она проследовала к машине и рывком распахнула дверь. Роланд не мог совладать с желанием подойти к ней до того, как она сядет внутрь. Она напряглась всем телом, а он вытащил запутавшуюся у нее в волосах соломинку и, зажав между пальцами, показал ей:

— Смотри, одну пропустила.

Она устремила на него взгляд своих бездонных черных глаз. Роланд пытался разглядеть в их эбеновой глубине хоть малейший намек на то, что она позволит ему снова стать ее другом.

Вместо этого он увидел пляшущие языки пламени и ощутил ответный огонь в своей душе. Рианнон все еще хочет его. Боже помоги, и он тоже хочет ее! Она облизала губы, сглотнула и, наконец, отвела взгляд. Когда она садилась в машину, Роланд прикрыл глаза и чуть слышно выругался.

— Ты справишься, дружище, — ободряюще произнес Эрик у самого его уха, похлопывая его по плечу. — Если, конечно, прежде не сойдешь с ума.

Роланд бросил на него сердитый взгляд и, обойдя автомобиль спереди, скользнул на пассажирское сидение, не решаясь сесть сзади рядом с Рианнон, несмотря на яростный протест собственного тела, стремившегося быть к ней как можно ближе. Сейчас ему нужно полностью сосредоточиться на Джейми. Его мучительные душевные терзания подождут до тех пор, пока мальчик не будет спасен.

Незадолго до рассвета они нашли приют в старом заброшенном доме, находящемся в нескольких милях от деревни. Рианнон храбро разожгла огонь в древней на вид пузатой печи, используя в качестве топлива полусгнившие кусочки ставней.

— Не слишком ли ты рискуешь, разводя огонь, а, Рианнон? С твоей-то чувствительностью к пламени. Эта печь в таком же плачевном состоянии, что и весь дом, — предостерегающе произнес Роланд.

— Тебе не о чем волноваться. Прямого контакта моей кожи с огнем не будет. К тому же я залью его водой, прежде чем мы ляжем спать.

Эрик и Тамара уже спустились в подвал, чтобы устраиваться на ночлег. Рианнон подозревала также, что они хотят побыть наедине. Подавив чувство зависти, она попыталась сосредоточиться на более материальных проблемах. Ей бы очень хотелось иметь под рукой большое мягкое одеяло, в которое она могла бы завернуться. Прошлый день она провела зарывшись в пахнущее плесенью сено, что само по себе было плохо; в этот раз ей предстояло спать на совершенно невообразимых отбросах.

— Рианнон, время пришло.

Осторожно, чтобы не обжечься, она подбросила еще один кусок деревяшки в разгорающееся пламя и, закрыв железную дверцу печи, вытерла испачканные сажей руки.

— Время?

— Время посвятить меня в свои планы касательно Люсьена.

— Чтобы ты незамедлительно сообщил мне, как это рискованно и безрассудно? — Она отрицательно покачала головой и направилась в дальний конец комнаты, чтобы внимательнее осмотреть стоящий там видавший виды диван. — Спасибо, но я в этом не нуждаюсь. Я хочу предоставить вам с Эриком и Тамарой достаточно времени, чтобы отыскать мальчика, а сама в это время займусь Люсьеном. Он будет жив и слишком занят… пока вы не найдете Джейми.

— Поэтому ты и придумала какой-то мифический ритуал, который якобы требует долгого времени, да?

Она кивнула.

— Он хочет обрести силу, жаждет ее так же, как пьянчужка — еще капельку спиртного. Желать что-то так страстно — это слабость, и я намереваюсь использовать ее против Люсьена. Раз он верит, что мой ритуал сделает его более могущественным, он примет в нем участие.

Она принялась интенсивно взбивать ветхие подушки, всякую секунду ожидая, что оттуда выскочит какое-нибудь мерзкое существо, вроде крысы, но этого не случилось, поэтому она отважилась присесть на диван.

Роланд подошел и сел рядом с ней.

— А что еще за требование, чтобы он не ел и не спал?

Они находились так близко друг от друга, что соприкасались плечами. Бедро Роланда упиралось в ее, но, казалось, его это нисколько не заботило. Рианнон не была уверена, стоит ли ей отодвинуться, но знала, что делать это ей совсем не хочется.

— Отказ от пищи и сна истощает разум. К этой хитрости прибегают все самые удачливые культовые фигуры, так тебе известно. Мне бы хотелось, чтобы он пребывал в таком состоянии как можно дольше до момента нашей с ним встречи.

Она не двигалась с места. Если Роланд ничего не имеет против, так почему же она должна лишать себя этого удовольствия?

— Вашей встречи, Рианнон? Ты говоришь об этом так зловеще, словно собираешься на битву.

Вздохнув, она откинулась на спинку дивана с потрескавшейся серой обивкой и скрестила руки на груди.

— Это и будет чем-то вроде битвы. Битвы разумов. — Прикрыв глаза, она проигрывала в голове свой наскоро состряпанный план действий. Рассказывая о нем Роланду, она хотела, чтобы ее слова звучали солидно и обдуманно, а не как бессвязное лепетание беспечного ребенка. — Пока Люсьен будет медитировать, Роланд, я буду работать над его разумом. Я введу его в состояние транса, как делала прежде с бесчисленным количеством смертных в случае необходимости. Я полностью подчиню его своей воле.

Роланд повернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Рианнон хотела было отвести взгляд, но он взял ее за подбородок двумя пальцами, удерживая ее лицо и не давая отвернуться.

— Тебе отлично известно, что это не простой смертный. Он обладает недюжинными экстрасенсорными способностями и может закрыть для тебя свой разум. — Глаза Роланда сверкали от избытка чувств, но не от гнева. Он сжал губы в тоненькую ниточку.

— Люсьен будет слабым и уставшим, а я, напротив, сильной и готовой к битве. Благовония и свечи рассеют его внимание, а мне, наоборот, помогут сосредоточиться.

Его рука переместилась с ее подбородка на плечо.

— Допустим, это сработает и он попадет под твое влияние. Что потом?

Рианнон с трудом поборола желание потереться щекой о его руку, покоящуюся у нее на плече.

— Я прочту его мысли и передам вам, где он прячет мальчика, и вы отправитесь на выручку.

— Ты говоришь об этом так просто!

— Потому что так и есть.

— А если ты потерпишь неудачу? Что, если его разум слишком силен?

— Этого не случится.

— Но может, Рианнон.

— Нет. — Она погладила ладонью его по щеке. — Хотя бы в этот раз, Роланд, попытайся поверить в меня. Забудь о моих слабых сторонах, вспомни о сильных. Я справлюсь.

На лицо его словно туча набежала, но тут же ушла.

— Я никогда не подвергал сомнению твою силу, Рианнон. Я действительно верю в тебя и никогда не сомневался. Но я боюсь…

— …что я совершу ошибку, которая будет стоить Джеймисону жизни? — закончила она, стряхивая его руку со своего плеча.

— Нет, моя птичка. Я боюсь, что ты спасешь ребенка ценой собственной жизни. — Роланд порывисто встал, схватил ее за руки и рывком поставил на ноги. — Люсьен уже однажды чуть не убил тебя, Рианнон. Подозреваю, что это по-прежнему входит в его планы, даже в данной ситуации.

— Мне плевать на риск. Я хочу одного — вернуть ребенка.

— Я пойду с тобой, — хрипло произнес Роланд, — и буду наблюдать за происходящим. Если он тронет тебя хоть пальцем, я прикончу его на месте.

Она отрицательно покачала головой:

— Ты не можешь. Он ждет меня одну.

— Я буду сопровождать тебя, или ты никуда не пойдешь. Решай, Рианнон. — Глаза его горели огнем.

Она вздохнула и отвернулась.

— Ну зачем ты все усложняешь?

Его рука железной хваткой сомкнулась на ее плече, и он с силой развернул ее к себе лицом, отчего она ударилась о его грудную клетку. Другая рука обвила ее за талию, словно замкнув на замок. Его горячее дыхание омыло ее лицо, а губы безжалостно впились поцелуем. Его язык преодолел преграду ее сомкнутых губ и ворвался в рот.

Рианнон, быстро оправившись от потрясения, включилась в любовную игру. Они покусывали друг друга за нижнюю губу, а их языки исполняли чувственный танец, извиваясь, посасывая и облизывая. Руки Рианнон обвились вокруг шеи Роланда, который схватил ее за ягодицы и тесно прижал к себе, чтобы она ощутила силу его желания.

Затем, содрогнувшись, он прервал поцелуй и зарылся лицом ей в волосы, словно пробуя их на вкус.

— Вот почему я все усложняю, безрассудная ты моя. Без тебя эта планета будет таким же мрачным и неприглядным местом, как… как этот дом. И таким же пустым.

Рианнон блаженно прикрыла глаза, смакуя каждое его слово. Она слышала учащенное сердцебиение Роланда, чувствовала его дыхание в своих волосах.

— Но ты же по собственной воле стремишься к пустоте и хочешь, чтобы я не беспокоила тебя своим присутствием.

Роланд крепче сжал ее в объятиях. Каждое произнесенное им слово было исполнено глубоким смыслом.

— Нет, Рианнон, я совсем к этому не стремлюсь, поступать так меня вынуждает необходимость. Не тебя я хочу изгнать из своей жизни, но монстра, что живет во мне. Как же ты не можешь этого понять?

Она чуть слышно вздохнула.

— Не хочу ничего понимать. Я хочу только тебя. — Подняв голову с его плеча, она посмотрела ему прямо в глаза. — Я поклялась, что не дам тебе шанса снова отвергнуть меня, Роланд, но вот я стою перед тобой, предлагая себя в обмен на твои язвительные слова. Когда мы спасем Джейми, и я снова окажусь вдали от тебя, мне не останется ничего, кроме воспоминаний о твоих прикосновениях и поцелуях. Призрак того единственного раза будет недостаточной поддержкой моего морального духа.

Она увидела, как потемнели его глаза и задрожали губы.

— Подари мне еще одно воспоминание, Роланд. Ни о чем больше я не попрошу тебя, обещаю. Люби меня прямо сейчас.

Глаза его расширились, и пламя, бушевавшее в них, прожгло ее сердце насквозь. Рианнон положила голову ему на грудь, не в силах смотреть на него, если он снова ее отвергнет.

— Ну, продолжай же, — прошептала она. — Прикажи мне оставить тебя в покое. Напомни мне, что леди не пристало говорить подобные вещи. Окати меня снова своим презрением. Может быть, тогда я наконец-то уясню для себя, что недостойна твоей… — Она замолчала, испугавшись слова, которое чуть было не сорвалось с ее губ. Любовь. Она хотела сказать, что недостойна его любви. Что такое творится с ее чувствами?

— Прости, Рианнон.

Она прикусила губу, мысленно готовясь к его ответной реакции. Руки Роланда медленно заскользили вверх по ее позвоночнику, затем его пальцы стали ласкать ее затылок. Он снова повернул ее лицом к себе.

— Не ты недостойна, а я. Я не должен был позволять себе даже этого объятия после того, как потерял контроль в прошлый раз. — Он склонился над ней так, что их губы почти соприкоснулись. — Но я не в силах оттолкнуть тебя. Желание испепеляет мою волю.

Его рот накрыл ее, а руки все еще поддерживали ее затылок. Его поцелуй был не похож на предыдущие — он был неторопливым и нежным. Каждое движение его языка являлось чувственным исследованием, каждое движение губ — лаской. Его пальцы снова и снова ныряли в волны ее волос. Когда Роланд отстранился, Рианнон дрожала от снедавшего ее желания.

— Разденься для меня, Рианнон, яви моему взору свою красоту.

Она кивнула и принялась трясущимися руками расстегивать шелковую блузку. Его глаза неотступно следовали за ее пальцами. Когда ткань распахнулась, обнажив великолепные груди, он не сумел сдержать восхищенного возгласа. Рианнон спокойно стояла перед ним, чувствуя, как от одного его взгляда затвердевают ее соски.

Не испытывая ни малейшей толики стыда, она расстегнула «молнию» брюк и, не колеблясь, сняла их вместе с трусиками и отбросила прочь.

Роланд шагнул к ней, протягивая руки, но она поспешно отступила назад, поясняя в ответ на его недоуменный взгляд:

— Теперь твоя очередь.

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, быстро снимая рубашку и бросая ее на пыльный пол.

Она принялась рассматривать его грудь с завитками волос, приглашающими ее пальцы и губы познакомиться с ними поближе.

— Мне всегда нравился твой торс, и тебе это известно. Такой широкий, такой… — Не в силах совладать с собой, Рианнон дотронулась руками до его мускулистой груди и, склонив голову, вдохнула аромат его кожи.

Затем ее руки поднялись чуть выше.

— А еще я люблю твои плечи, — прошептала она, удивляясь тому, как хрипло звучит ее голос. — И бицепсы. Глядя на тебя, можно подумать, что ты культурист.

— Тебе отлично известно, что я поднимал не гантели, а меч.

Она запечатлела поцелуй на его плече.

— Чему я безмерно рада. — Теперь Рианнон целовала его шею, наслаждаясь вкусом его кожи. Ее руки скользнули к ремню его брюк и завозились с застежкой. — Поспеши, Роланд.

Он засмеялся, помогая ей снять с него оставшуюся одежду. Наконец, их обнаженные тела соприкоснулись. Он терся своим торсом о ее груди, а его возбужденная плоть крепко прижималась к ее животу. Ее пальцы пробежали по его спине, задержавшись на ягодицах, которые сократились от ее прикосновения.

Руки Роланда покоились у нее на талии, и он целовал ее глубоким, жадным поцелуем. В едином порыве они опустились на пол. Рианнон мягко надавила, заставляя Роланда лечь на спину, и распростерлась на нем, покрывая поцелуями его шею и плечи. Затем ее губы переместились ему на грудь, беспощадно захватив в плен его сосок. Роланд вскрикнул от удовольствия или неожиданности, она не могла точно сказать до тех пор, пока его руки не схватили ее, теснее прижимая к себе. Она посасывала маленький твердый сосок, затем ее язык проследовал вниз вдоль груди и живота, оставив влажный след вокруг пупка.

В ответ на ее ласки его тело содрогнулось, дыхание участилось, а она продолжала свою сладкую пытку. Когда язык Рианнон коснулся головки его члена, из уст его вырвался стон, похожий на раскат грома в отдалении, а бедра приподнялись и выгнулись навстречу ее рту. Пальцы Роланда вплелись в ее волосы и он, задыхаясь, попытался оттолкнуть ее голову прочь. Но губы Рианнон настойчиво продолжали ласкать его мужское естество, и звуки, издаваемые Роландом, превратились в слабую мольбу, а пальцы сильнее вцепились ей в волосы.

Сдавленным голосом он произнес ее имя, и его тело напряглось, исторгая струю семени. Постепенно он расслабился, все еще дрожа при прикосновении пальцев Рианнон. Она подняла голову и заскользила вверх, не отводя взгляда своих пронзительных глаз и облизывая губы. Когда его плоть уперлась в ее бедро, Рианнон приподнялась над Роландом, готовясь принять его в себя.

Его сильные руки потянули ее бедра вниз, и одним мощным движением он вошел в нее. Рианнон запрокинула голову, закрыв глаза. Каждой клеточкой своего тела она ощущала, что Роланд заполняет ее, причем не только физически. Их близость оживила заброшенную потайную пещеру в ее душе, неизведанное место, где никто прежде никогда не был.

Она почувствовала, как его руки гладят ее спину и плечи. Затем он потянул ее на себя и, приподняв туловище, поймал губами одну ее грудь и принялся посасывать, сначала нежно, затем более настойчиво, ускоряя движения губ согласно толчкам его плоти внутри нее.

Рианнон поняла, что он подгоняет ее к точке наивысшего блаженства. Она и сама страстно стремилась достигнуть экстаза и охотно помогала Роланду, поднимая и опуская бедра. Она прижала его голову к своей груди, ощущая, как мир вокруг нее взорвался, заставляя ее сотрясаться всем телом, а Роланд продолжал двигаться внутри нее все быстрее и быстрее. Он щипал и покусывал ее сосок до тех пор, пока она, закричав, не отстранилась.

Затем он замер, глядя прямо ей в глаза, и она догадалась, что он не достиг оргазма одновременно с ней. Он привлек ее к себе на грудь, щекоча волосками лицо, и удерживал в таком положении. Тело Рианнон все еще сотрясалось в конвульсиях.

Крепко прижимая ее к себе, Роланд перекатился, оказавшись сверху. Он принялся настойчиво целовать ее, пока дыхание ее не стало рваным, но она продолжала желать близости с ним. Он, казалось, знал об этом, потому что возобновил любовную игру сначала, и его неспешные, но настойчивые движения сводили Рианнон с ума. Ей казалось, что ее нервные окончания обнажены и в тысячи раз усиливают любое прикосновение к ее телу. Она ощущала вес распростертого на ней мужчины, слышала его хриплый бессвязный шепот, чувствовала, как смешиваются их волосы, прикрывающие крайнюю плоть, наслаждалась вкусом его поцелуя.

Внутри нее снова вспыхнуло пламя страсти, и Рианнон обхватила Роланда ногами, сцепив их в лодыжках. Его руки скользнули под ее ягодицы, приподнимая бедра, чтобы облегчить доступ к ее лону. Он вошел в нее и стал двигаться, постепенно наращивая темп. Его язык проследовал от ее губ к мочке уха, которую он прикусил зубами.

Рианнон беспомощно молила о пощаде, а движения его тела настойчиво увлекали ее за собой, пока они оба одновременно не достигли экстаза и не закричали в унисон, разделяя пронзительную радость полного единения. Она ощущала пульсацию его тела и своего собственного.

Постепенно окружающие предметы приняли привычные очертания. Рианнон осмотрелась вокруг, остановив взгляд на черных как ночь глазах Роланда.

— Нам крупно повезло, что Эрик с Тамарой внезапно не вошли в комнату.

На его лице появилась обольстительная улыбка.

— Они бы этого не сделали. Не без оснований полагаю, что они сейчас в каком-нибудь укромном уголке занимаются тем же, чем и мы.

Она понимающе кивнула, снова ощущая укол ревности при мысли о счастье Тамары и Эрика. Для нее самой эта ночь любви станет последней. Отчаяние медленно, но верно заполняло все ее существо.

— Нам, вероятно, нужно подыскать место для ночлега, пока не рассвело.

— До рассвета еще целый час, Рианнон, — произнес Роланд, гладя ее по волосам. — И я намереваюсь посвятить этот час одному очень приятному занятию.

Ее душевные терзания поблекли.

— Что же это за занятие?

— Позволь показать тебе.

Рианнон остановилась в нескольких футах от маленькой двери и, закрыв глаза, попыталась собраться с мыслями. Сейчас ей нельзя отвлекаться на беспокойство о мальчике или на горечь приближающегося расставания с Роландом. Ей нужно полностью сосредоточиться на Люсьене.

Внезапно дверь открылась, застав ее врасплох, и человек, занимавший ее мысли, показался на пороге.

— Входи, Рианнон. Надеюсь, ты верна своему слову и действительно пришла одна? — Произнося эту тираду, он осматривал пространство позади нее своими глазами-бусинами, а также мысленно сканировал территорию. Ему не удастся обнаружить ни намека на присутствие поблизости Роланда, который без труда спрячет свое пребывание здесь. Несмотря на неординарный разум, Люсьен был всего лишь человеком.

— Конечно. Неужели ты думаешь, что я стану рисковать жизнью мальчика? Или ты полагаешь, что я так боюсь тебя, что не решилась бы прийти без подкрепления? — Теперь его глаза изучали ее странный наряд. — Не льсти себе, Люсьен. Ни один смертный не может испугать меня.

Он отступил в сторону, чтобы она могла войти внутрь. Рианнон шагала уверенной походкой, высоко держа голову, чтобы Люсьен не увидел в ее движениях ни намека на нерешительность.

— Нет? Даже Кёртис Роджерс?

Это замечание было призвано шокировать ее?

— А он меньше всех. Всего лишь слабак, ослепленный жаждой мести. Я могу убить его так же легко, как ты — прихлопнуть муху. Но это же не относится к делу, правда?

Пожав плечами, Люсьен закрыл дверь. Рианнон мысленно изучила дом, но не обнаружила присутствия в нем посторонних. Они были вдвоем. Сделав шаг к камину, она всем телом ощутила тепло.

— Ты одета совсем не так, как в прошлую ночь. Этот наряд имеет какое-то особое значение?

Она бросила на него удивленный взгляд:

— А я-то думала, ты все обо мне знаешь. Неужели не узнаешь облачение египетской жрицы? Плохо же ты проводил свое расследование!

Люсьен ничего не ответил, внимательно рассматривая ее с головы до ног.

— Сними по крайней мере плащ.

— В этом нет необходимости.

— Как скажешь.

Она внимательно всматривалась в его лицо. Взгляд его был слегка затуманен, а под глазами обозначились темные круги.

— Ты соблюдал мои требования?

— Да. Не спал, не ел и не пил. Признаюсь откровенно, я хочу пить так сильно, словно оказался под палящим солнцем пустыни.

— Это пройдет, — пообещала Рианнон. — Как чувствует себя мальчик?

— Хорошо. По крайней мере пока. Уверен, твои друзья из кожи вон лезут, чтобы найти его.

Она лишь подняла брови.

— Ты можешь думать все, что тебе заблагорассудится.

— Не имеет значения. Им не удастся его отыскать. — Люсьен пересек комнату и, открыв неприметную дверку, жестом пригласил Рианнон следовать за ним.

Она подалась вперед, и плащ развевался за ее спиной при каждом шаге, а кимоно шуршало по полу. Задержавшись у двери, она увидела маленькую комнатку, которая раньше, возможно, была спальней, но сейчас в ней совсем не было мебели, за исключением стола и стоящей на нем керосиновой лампы.

— Давай покончим с этим поскорее, — произнес Люсьен, дыша ей прямо в затылок.

Рианнон вошла внутрь, и он последовал за ней. Из кармана плаща она вытащила маленький мешочек. Люсьен зорко следил за каждым ее движением.

— Что это?

Развязав завязки, она извлекла несколько свечей, пакетик с благовониями и серебряное блюдо и поставила все это на пол.

— Ничего такого, чего стоило бы опасаться. Посмотри сам.

Он опустился на колени, взял одну свечу и принялся тщательно ее осматривать, даже понюхал. Высыпав немного трав на ладонь, он также внимательно их изучил.

— Благовония, — пояснила Рианнон. — Их насыпают в блюдо, окруженное свечами.

Он посмотрел на нее с опаской, затем расставил свечи.

— Хочешь, чтобы я их зажег?

Он явно нервничал. Это было заметно по тому, как он облизывал губы и стрелял глазами.

— Нет. Мы вернемся к ним чуть позже. Потуши свет, если тебе не сложно.

Нахмурившись, Люсьен повиновался. Протянув руку, он погасил лампу, и комната погрузилась в непроницаемую мглу. Рианнон могла четко его видеть. Он же, напротив, видеть ее не мог, но старался не упускать из поля зрения, изо всех сил щурясь, словно крот.

— А теперь сядь на пол и скрести ноги, — приказала Рианнон.

Он сделал что было велено. Обойдя круг, образованный незажженными свечами, Рианнон опустилась на пол напротив Люсьена. Она попробовала его разум, просто ради проверки, и обнаружила, что он ревностно охраняет свои мысли.

— Тебе нужно сосредоточиться, Люсьен. Очисти свои мысли, думай только о свечах. Сконцентрируйся на их фитилях. Не думай ни о чем другом. Представляй себе пламя, которое возникает по твоему желанию. Ну же, делай как говорю.

Она увидела, что он напряженно пялится на свечу перед собой. Сосредоточив на ней свой разум, Рианнон зажгла ее.

Люсьен вздрогнул, словно его ударили.

— Очень хорошо, — промурлыкала она. — Твой разум силен для смертного. — Она снова попыталась прочесть его мысли, но безрезультатно. — Но ты недостаточно концентрируешься. Сфокусируй свой разум на свече!

Он так и сделал. Его глаза выбрали другую свечу, и она позволила ему некоторое время глядеть на нее, прежде чем зажгла ее усилием собственной воли. Постепенно запылали все свечи, и защита Люсьена стала слабеть.

Его глаза в изумлении расширились, лицо озарялось мягким желтоватым светом.

— Теперь очередь благовоний. Это чуть сложнее. Сконцентрируйся!

Она наблюдала, как Люсьен взирает на серебряное блюдо, но не спешила зажигать лежащие на нем травы. Вместо этого она снова попыталась выудить из глубин его разума информацию о местонахождении Джейми.

На мгновение перед ее мысленным взором появился мальчик, лежащий на койке и укрывающийся шерстяным одеялом. Едва Люсьен поднял на нее глаза, видение исчезло.

— Не получается.

— Ты плохо концентрируешься. Попробуй еще раз.

Он так и сделал. Рианнон едва не рассмеялась при виде его искаженного от усилий лица. Он даже сжал зубы, надеясь, что это ему поможет. Она снова попробовала проникнуть в его разум, и в этот раз ей удалось увидеть чуть больше. Джейми держали в темной комнате с заколоченным окном и паутиной в углах.

Она взглянула на благовония, и они якобы сами собой начали воскуряться. Она глубже погрузилась в его разум, пытаясь узнать, где он прячет Джейми. Оказалось, что темница мальчика где-то совсем рядом. Близко, но не в этой избушке, а в другом похожем строении, но более ветхом. Нужно подняться выше по склону горы? Нет, спуститься, но это не в деревне.

Внезапно его разум словно занавесом отгородили.

— Хочешь меня надуть, да?

Люсьен понял, что она пытается разузнать интересующие ее сведения. Рианнон смело встретила его обвиняющий взгляд.

— Не только наша кровь, но и мысли тоже должны смешаться. Ничего не получится, пока ты не станешь сотрудничать.

«Откройся, Люсьен, — мысленно заклинала она. — Моя воля — твоя воля».

Она заметила, как затуманились его глаза.

— Расслабься. Дыши глубоко. Вот так, как я. — Она показала, и он старательно принялся имитировать ее действия. Веки его отяжелели. Рианнон едва сдерживала победную улыбку.

— Так гораздо лучше. Расслабь сознание. Постарайся освободить свой разум, отпустить его от тела, почувствуй, что паришь.

Веки Люсьена стали опускаться, дыхание стало глубоким и равномерным без ее напоминаний.

— Представляй себя духом, если хочешь. Почувствуй, как рушатся оковы твоей телесной оболочки.

«Твоя воля — моя воля, Люсьен. Ты будешь делать только то, что я скажу. У тебя нет собственных мыслей, только те, что я внушаю тебе. Поддайся мне, Люсьен, поддайся», — мысленно внушала она.

Глаза его закрылись. Дыхание вырывалось из глотки со свистом. Голова склонилась на грудь.

«Где мальчик?»

Они дважды обошли вокруг полуразрушенной крепости, высматривая сторожей или дозорных, прежде чем вскарабкаться по осыпающейся стене и пересечь пустынный внутренний двор. Роланд страстно желал сжать рукой стальную рукоятку меча или арбалета. Замок был окружен рвом с зеленовато-черной водой, загрязненной отбросами. Разводной мост был поднят.

В древние времена из срубленных стволов деревьев они соорудили бы мост и таран. Сегодня все стало гораздо проще. Они просто перепрыгнули ров и, оказавшись в наиболее хорошо сохранившейся части крепости, стали искать способ незаметно проникнуть в замок. Оба тщательно блокировали мысли, даже друг от друга, словно прячась за железным занавесом, чтобы Люсьен не догадался об их приходе.

Роланду было тяжело осознавать, что где-то в этих руинах томится в заключении Рианнон. Ослабевшая, возможно, охваченная болью. Находись она в своем привычном состоянии, разорвала бы оковы и сровняла бы этот замок с землей, и Люсьена вместе с ним. Она никогда не отличалась терпеливостью.

Наконец, они обнаружили отверстие в стене, окно, никогда не знавшее стекол. Роланд первым пробрался внутрь, Эрик последовал за ним. Без сомнения, замок постепенно разрушался. Стены осыпались на глазах, на каменном полу пролегала гигантская паутина трещин и разломов. Сосредоточившись на Рианнон, Роланд медленно двинулся вперед, внимательно вглядываясь своим ночным зрением во тьму обветшалых коридоров.

Камень, лежащий у него на сердце, становился тяжелее с каждым шагом. Несомненно, эти ветхие стены не сумели бы удержать Рианнон взаперти, будь она в своей привычной форме. Он страстно желал увидеть ее в гневе, приводящей Люсьена в ужас одним своим видом. Роланд прикрыл глаза и потряс головой. Раньше он задумывался о том, чтобы укротить волю этой женщины, но это было совершенно смехотворно. Рианнон невозможно было укротить, иначе она перестала бы быть собой.

Миновав лабиринт больших и маленьких коридоров, Эрик и Роланд остановились у каменной лестницы, спиралью уходящей вниз, казалось, к самому центру Земли. Они начали спуск. В воздухе стоял запах сырости и разложения, откуда-то доносился звук капающей воды и пробегающих грызунов. Эхо собственных шагов оглушало их. «Рианнон находится совсем рядом, где-то в этом аду, и она верит в то, что я мертв», — подумал Роланд.

Они старались шагать как можно осторожнее и тише. Роланд едва дышал, боясь, как бы его не услышал Люсьен и не причинил зло Рианнон. Самая мысль о том, что ее держат взаперти в подобном месте, сводила его с ума. Неужели она заточена в какую-нибудь тесную ледяную камеру? Неужели она сейчас дрожит от холода и от горя из-за его кончины? Или она накачана наркотиками и совершенно беспомощна перед этим негодяем?

Люсьен причинил ей боль?

Если мерзавец тронул ее хоть пальцем, он немедленно умрет, поклялся Роланд. Нет, Люсьен в любом случае умрет, поправил он себя. Зверь вырвался на свободу, и впервые в жизни Роланд приветствовал его появление. Он с превеликим удовольствием разорвет Люсьена на куски.

Эрик дотронулся до его плеча, жестом призывая к вниманию. Тогда и Роланд услышал звуки голосов, эхом разносившихся по глухому подземелью. Голоса парили вокруг подобно неупокоенным призракам.

— Так ты готова?

— Да, я готова, Люсьен, — послышался слабый голос Рианнон, выдающий нынешнее состояние ее тела и разума. Для Роланда это было страшнее любой пытки. Он подобрался поближе.

— Запомни, никаких фокусов. Если причинишь мне вред, мальчишка умрет. Поняла?

— Да.

— Вот и хорошо.

— Я дождусь благоприятного момента, Люсьен. Ты заплатишь.

Раздался зловещий смех.

— Я знал, что ты взбесишься из-за кошки, но этот зверь не оставил мне выбора, Рианнон. Когда твоя пантера выскочила на дорогу прямо перед моей машиной, я не сумел побороть искушения. — На мгновение воцарилась тишина. — Мальчишка отреагировал так, словно я прикончил его лучшего друга.

Роланд сделал еще шаг вперед. Он пока не мог видеть Рианнон и Люсьена, но теперь лучше слышал происходящее. Рианнон дышала с трудом. Когда она заговорила, в голосе ее слышался лишь намек на тот гнев, который она могла бы явить, если бы не была под воздействием препарата.

— Ты не убил мою кошку. Она с удовольствием пообедает тобой, когда Джейми будет на свободе.

— Пантера выжила? Так почему же ты злишься?

— Ублюдок! — выплюнула Рианнон. Если бы словами можно было убивать, Люсьен уже был бы мертв. — Ты знаешь… причину моего гнева. Твое преступление перед Пандорой бледнеет… по сравнению с другими твоими злодеяниями. — Дыхание ее было прерывистым. — Ты… ты украл у меня… единственного мужчину, которого я когда-либо любила. — Последние слова она произнесла едва слышно, ее душили рыдания.

Когда к нему из темноты выплыли ее слова, Роланд застыл словно громом пораженный. Он закрыл глаза, не в силах совладать с ошеломляющей болью, затопившей все его существо, и открыл их снова только тогда, когда услышал голос Эрика:

— Спокойно, дружище. У тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к этой мысли.

С силой сглотнув, Роланд стал бесшумно продвигаться вперед. Шок, вызванный признанием Рианнон, уступил место всепоглощающей ярости.

— Я отомщу за Роланда, Люсьен, — прошептала она, — не сомневайся в этом.

— Ты не оставляешь мне выбора, Рианнон. Придется мне сделать так, чтобы у тебя не появилось шанса сделать это. Я начинаю думать, что ты ищешь смерти.

— Берегись, — произнесла она слабым голосом. — Мне терять нечего.

Послышалось лязганье цепей, затем сдавленный вскрик.

— Чувствуешь, как игла впивается тебе в кожу, Рианнон? Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что ты решила высосать всю мою кровь, я надавлю на поршень сильнее. Доза достаточна, чтобы умертвить тебя в течение нескольких секунд.

Они завернули за угол, и перед их глазами развернулась кошмарная сцена, освещаемая колышущимся светом единственного факела. Безвольное тело Рианнон было заковано в кандалы, не позволяющие ей упасть. В ее лишенных выражения глазах застыли боль и одиночество. Волосы в беспорядке свешивались вниз, подол кимоно был заляпан грязью.

Люсьен стоял спиной к ним, широко расставив ноги и полностью сосредоточив внимание на Рианнон. В кулаке он сжимал шприц, игла которого слегка впивалась ей в бок. Он вдавил иглу чуть глубже, и Рианнон захныкала, будучи не в силах закричать в полный голос.

Роланд подался было вперед, но Эрик схватил его за руку.

— Если ты нападешь на него прямо сейчас, он убьет ее, — прошептал он на ухо Роланду. — Сначала нужно заставить его убрать чертов шприц.

Вид страданий Рианнон приводил его в бешенство, но он понимал, что его друг прав. Он принялся осматриваться по сторонам, пристально вглядываясь в окружающую мглу. Прямо над их головами с потолка свисали цепи. Роланд без труда догадался о том, что их использовали в качестве орудия пыток. Он слегка подтолкнул Эрика и указал на них. Тот кивнул.

— Можешь беззвучно забраться туда?

— Вот сейчас и проверим. Ты сумеешь отвлечь внимание Люсьена так, чтобы это не стоило Рианнон жизни?

— Полагаю, ты рассчитываешь только на положительный ответ?!

Набрав в легкие побольше воздуха, Роланд нащупал руками выступающий камень и, опираясь на него, подтянулся вверх, упираясь носками ботинок в стену. Посмотрев вниз и встретившись взглядом с Эриком, он ободряюще кивнул.

Тогда Эрик выступил из темноты в красновато-оранжевый свет факела.

— Прошу прощения, Люсьен, но ты забыл рассказать леди кое о чем, не так ли?

Люсьен стремительно обернулся, убрав шприц с талии Рианнон. Ее лицо перекосилось от боли, и она вскрикнула. Роланд почувствовал себя так, словно его ударили под дых.

— Маркуонд, если не ошибаюсь? Роджерс говорил мне о тебе. — Люсьен выставил зажатый в мясистом кулаке шприц перед собой, как пику, и стал продвигаться вперед.

— До того, как ты прикончил его, не так ли?

Роланд выжидал, когда пространство между Рианнон и иглой увеличится.

Люсьен оглянулся через плечо на Рианнон. Она по-прежнему беспомощно висела на цепях с выражением безнадежности на лице.

— Заткнись, Маркуонд.

— Боишься, что я проболтаюсь, правда? Если она узнает правду, то не захочет сотрудничать с тобой.

Роланд одобряюще кивнул. Люсьену не поздоровится, узнай Рианнон, что Джейми находится в безопасности. Ему придется заставить Эрика замолчать.

— Какую… правду? — спросила Рианнон, с трудом поднимая голову. Глаза ее сфокусировались на Эрике.

— Что Джеймисон… — Он замолчал, грациозно отступая в сторону и пропуская бросившегося на него, словно бык на матадора, Люсьена.

Роланд оттолкнулся от стены и ухватился за свисающую с потолка заржавленную цепь. Секунду спустя он приземлился прямо на широкую спину Люсьена. Мужчины полетели на пол, Люсьен лицом вниз, Роланд прижал его сверху весом собственного тела.

Люсьен вывернул руку назад, пытаясь уколоть противника иглой шприца, который он все еще сжимал в кулаке. Роланд поднялся, поставив одно колено ему на спину и схватив его руку, принялся сжимать ее до тех пор, пока не почувствовал, как ломаются кости. Завизжав, Люсьен уронил шприц, но даже тогда Роланд его не отпустил. Зверь внутри него бушевал и жаждал возмездия.

«Нажав чуть посильнее, ты с легкостью переломишь его позвоночник пополам, — сказал себе Роланд. — Нужно только чуть сильнее надавить коленом…»

— Роланд?

Подняв глаза от бесформенной массы плоти под ним, он увидел Рианнон, взирающую на него так, словно перед нею привидение. Зверь в мгновение ока превратился в дым и исчез. Роланд больше не стремился отомстить, всем своим существом он тянулся к ней, мечтая ощутить прикосновение ее рук, запечатлеть на ее губах поцелуй, увидеть ее такую знакомую полуулыбку.

Он поднялся на ноги, и Люсьен тут же перекатился на спину, здоровой рукой баюкая раненую. Роланд немедленно забыл о его существовании, зная, что Эрик позаботится о нем. Не видя вокруг себя ничего, кроме Рианнон, он сделал шаг вперед. Глаза ее расширились, и она одними губами прошептала его имя.

Он подошел к ней и крепко обнял. Какое это восхитительное чувство — ощущать прикосновение ее тела, слышать биение ее сердца! Он прижал ее голову к своему плечу, запустив пальцы ей в волосы и бессвязно бормоча что-то. Ее место здесь, в его объятиях. Он понял, что никогда не сможет отпустить ее.

Подняв голову, она принялась так пристально всматриваться в его лицо, что он почти физически ощущал прикосновение.

— Я… я думала… — Теперь она ощупывала его лицо руками, все еще не в силах поверить, что он жив. При каждом ее движении раздавалось лязганье цепей.

— Знаю, — прошептал Роланд. — Знаю. Но я не смел отвечать тебе, памятуя об экстрасенсорных способностях этого поддонка. — Он взял ее за руку и с легкостью раздавил наручник, сковывающий ее запястье. На пол со звоном посыпались металлические осколки, а он проделал то же самое со вторым наручником. — Люсьен причинил тебе боль, Рианнон? Он обидел тебя?

— Ничто… не может причинить мне боль… большую, чем осознание… что я потеряла тебя.

Взгляды их встретились, и Роланд недоумевал, как он раньше был таким слепцом, чтобы не заметить любви в ее глазах.

Не зная, что сказать в ответ на такое искреннее признание, неуверенный, какой смысл оно имеет для них обоих, он опустился на одно колено, чтобы освободить от оков ноги Рианнон. Она положила руки ему на плечи, и он почувствовал вес ее тела, когда она пыталась сделать шаг самостоятельно. Он легко подхватил ее на руки, и она положила голову ему на плечо. Роланд закрыл глаза от этой сладкой муки. Как же приятно снова держать ее в объятиях!

Эрик отбросил в сторону бесчувственное тело Люсьена и подошел к ним.

— Мне следовало бы убить его, — пробормотал Роланд, глядя на человека, распростертого на полу темницы.

Удивленно подняв брови, Эрик кивнул в сторону Люсьена.

— Так сделай это, дружище. В данный момент он даже не сможет оказать сопротивления. Уверен, что зверю, который, как ты утверждаешь, живет внутри тебя, не составит труда раскрошить ему гортань. Это займет не больше секунды. А я подержу Рианнон.

Роланд посмотрел сначала на мужчину у своих ног, затем на Рианнон. Он не был в состоянии хладнокровно лишить человека жизни. В пылу сражения — да. Он бы с удовольствием сразился с Люсьеном на поединке и поразил бы его, но только не так, не в подобной ситуации. Глядя на Эрика, он вздохнул:

— Может, он извлечет из произошедшего какой-нибудь урок, дружище. Сейчас я ничего не хочу сильнее, как унести Рианнон из этого жуткого места.

И он стал подниматься по осыпающимся ступеням, оставив Люсьена в темнице. Может, он совершает ошибку, но по-другому он поступить не мог.

В мягком свете свечей Роланд накладывал завершающие мазки на полотно.

Он не видел женщину, изображенную на картине, уже целую неделю. Нет, физически Рианнон была здесь, и она больше ни слова не говорила о своем намерении навсегда покинуть его. Но она была всего лишь бледной тенью прежней оживленной и немного тщеславной принцессы Нила. Он хотел, чтобы она снова стала самой собой — необузданной и непредсказуемой. Он скучал по ней. Без ее кипучей деятельности замок был пуст и заброшен, словно склеп. Как же он не замечал этого раньше?

Его глаза созерцали красавицу, изображенную на холсте. Его кисти удалось передать шелковистость ее кожи, дьявольский огонь ее глаз, переливы волос. Он страстно желал ее, возможно, даже сильнее, чем прежде, но она казалась такой холодной и безразличной к нему. Если прежде она до умопомрачения доводила его своим бесконечным флиртом, то сейчас едва удостаивала его взглядом. Это сводило его с ума еще больше.

— Так вот чем ты здесь наверху занимаешься, — раздался из люка в полу голос Эрика. Спустя мгновение он появился в комнате и на какое-то время замер, скрестив на груди руки и внимательно рассматривая картину.

— Роланд, это потрясающе!

— Это же Рианнон! По-другому и быть не может.

Эрик улыбнулся, понимающе закивав.

— Ты сказал ей, что безумно влюблен в нее?

Роланд нахмурился:

— Она меня на смех поднимет. Ты же знаешь взгляды Рианнон на человеческие чувства.

— За последние недели ее взгляды могли поменяться, дружище.

— И не только они поменялись.

Эрик пристально вглядывался в лицо Роланда.

— Я начинаю думать, что она всего лишь выполняет твои требования.

— Что за чушь ты несешь? Разве я когда-либо просил ее превратиться в предмет мебели?

Эрик пожал плечами и, засунув руки в карманы, отошел подальше от Роланда.

— Ты не переставал твердить ей, как она безрассудна и импульсивна, ты критиковал ее стремление всегда быть в центре внимания, где бы она ни появлялась, ты осуждал ее вопиющее поведение. Множество раз в моем присутствии ты просил, нет, требовал, чтобы она вела себя как настоящая леди. А теперь ты жалуешься, потому что она делает все именно так, как тебе хотелось.

Нахмурившись, Роланд смотрел в пол.

— Ты и вправду так считаешь?

— Это единственное, что мне в данной ситуации приходит в голову, — пожал плечами Эрик.

Уронив кисть, Роланд воскликнул:

— И что же мне теперь делать?