Здесь, в Доме Правительства, всё было не привычно, всё иначе. Высокие потолки, идеальная чистота, везде яркое освещение, воды — хоть залейся. Даже в сортире! Рассказать кому при возвращении в казарму — не поверят. Марат и сам бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами.

Шагая вместе с остальными офицерами по коридору, он понял, почему им позволили помыться и выдали новое обмундирование. Иначе бы они попросту опозорились в своей потёртой форме среди здешнего блеска.

Марат, конечно, слышал, что Зал Свободы большой, но только войдя он понял, насколько большой… У него даже мурашки побежали по телу от охватившего благоговейного трепета. Вот это размах! На трёх стенах висели огромные полотнища с символикой Республики, а на четвёртой — гигантский портрет Президента. Кто бы подумал, что подобное может быть на сотом уровне под землёй.

Офицеры выстроились. Важность момента усиливалось тем, что за построением следил ни кто-нибудь, а сам генерал Васнецов. В ожидании прошло минут пять. Но вот, наконец, раздалась команда «смирно», и заиграл гимн.

На возвышение к трибуне, как раз под портретом, откуда-то сзади прошествовал Президент, и музыка смолкла.

— Здравствуйте, господа офицеры!

— Здравия желаем, господин Верховный Главнокомандующий! — чётко и громко, как один человек, отозвались сотни голосов.

Президент начал речь. О том, что жизнь становится день ото дня лучше; что увеличена суточная норма хлеба на одного гражданина; что ещё несколько лет — и война будет победоносна завершена.

— Здесь для торжественного награждения, — сказал Президент в конце, — собрались офицеры, наиболее отличившиеся в ходе военных действий против ненавистных захватчиков и попирателей свободы. И я думаю, с такими героическими солдатами и офицерами победа наступит даже раньше, чем мы предполагаем.

У Марата даже слёзы выступили от гордости. Никто ещё до него не удостаивался чести в пятнадцать лет оказаться в Зале Свободы!

Затем началось непосредственно награждение. Оно продолжалось долго: генерал выкрикивал имена, и каждый, чеканя шаг, подходил к Президенту для получения ордена.

— Капитан Марат Кильсимбаев!

Вот, наконец, и его очередь! Марат вышел из строя и, круто повернув на каблуках, так замаршировал к Верховному Главнокомандующему, что в ушах зазвенело.

Вблизи Президент оказался тщедушным морщинистым стариком низенького роста. Не то, что на портретах. Выглядел он на все тридцать. Как никак, четвертый срок правления. Марат даже почувствовал себя несколько разочарованным.

Президент пожал ему руку, коротко поздравил (вернее, сказал только «Поздравляю») и вручил орден «За храбрость».

— Служу Свободной Республике! — ответил, как полагается, Марат и вернулся с заветной коробочкой в строй.

Церемония закончилась только через час. Под звуки гимна Президент с почётом покинул зал, и старшие офицеры начали командовать, чтобы вывести остальных. Все двинулись к выходу; некоторые уже цепляли награду на китель.

Марат почувствовал, что кто-то, схватив под локоть, отводит его в сторону. Это был один из старших офицеров.

— Капитан Марат Кильсимбаев, если не ошибаюсь? — тихо, почти шёпотом спросил тот.

— Так точно, — несколько озадаченно ответил Марат.

— Пройдите со мной.

Офицер вывел его назад из толпы и повёл в угол под портретом Президента. Только сейчас Марат заметил, что там есть дверь. За ней оказалась небольшая комната, в которой их ждал генерал Васнецов. Марат тотчас же вытянулся в струнку.

— Господин генерал, капитан Кильсимбаев, доставлен, — почти вкрадчиво заявил его проводник.

Генерал кивнул, и только через несколько секунд Марат понял, что остался с ним наедине, настолько бесшумно исчез старший офицер. Генерал оценивающе осмотрел Марата с ног до головы.

— Значит, это ты у нас самый молодой кавалер ордена «За храбрость»?

— Так точно! — по привычке гаркнул Марат и, по тому, как скривился генерал, понял, что переусердствовал.

— Вольно, капитан.

Марат позволил себе несколько расслабить члены.

— Как тебе наш Президент, сынок?

— Старый… — брякнул Марат и тут же прикусил язык.

— Выглядит на все тридцать? — хохотнул генерал. — На самом деле Президенту тридцать шесть.

Тридцать шесть?! Да не может человек так долго жить.

— Медицина развивается, — продолжил генерал, видимо, увидев удивлённое лицо капитана. — Скоро человек будет жить не то что тридцать пять — все сорок лет. Пусть только война кончится…

Генерал подошёл поближе и устремил на капитана строгий взгляд. Марат снова непроизвольно вытянулся.

— Всё, что ты увидишь и услышишь далее, — тихо проговорил генерал, — это государственная тайна. Разглашение приравнивается к измене. Понял?

— Так точно, — также тихо ответил капитан. Всё у них тут, в Центре, делают не так, как принято.

— Следуй за мной, — бросил генерал и, не оборачиваясь, вышел из комнаты, но уже через другую дверь.

Быстрым шагом они прошли пару коридоров, несколько караульных постов и сели, наконец, в лифт. Марат с удивлением почувствовал, что едут они вниз. А ведь по слухам в правительственном бункере было только сто уровней…

Судя по прошедшему времени, опустились ещё на уровня три. Здесь их ждал ещё один пост. Марата, уже в который раз, тщательно обыскали и пропустили, наконец, дальше. Пройдя ещё один коридор, узкий и длинный, они оказались в просторной комнате, где их за рабочим столом дожидался… Президент. От неожиданности Марат так оторопел, что только и смог, как вытянуться по стойке «смирно».

— Господин Президент, — сказал генерал, — вот капитан Кильсимбаев — самый молодой герой нашей Республики.

Президент встал и вышел из-за стола. Только теперь Марат заметил, что он курил. Сигарета, правда, у него была какого-то странного бурого цвета.

— Капитан, — с чувством начал Президент, подходя ближе, — командование поручает вам секретное и опасное задание, от которого, быть может, зависит судьба всего нашего государства.

— Служу Свободной Республике! — восторженно ответил Марат. Надо же — ему даёт задание сам Верховный Главнокомандующий! На этом он не надеялся даже в самых смелых мечтах.

— Иного не ждал, — положив руку ему на плечо, проникновенно сказал Президент.

Марат подумал, что нет высшего счастья, чем погибнуть за Родину и за Президента.

— Следуйте за мной, — велел глава государства и направился вглубь кабинета.

Генерал последовал за ним, а Марат — за генералом. Они прошли в соседнее помещение, которое оказалось лабораторией. Такого количества компьютеров Марат не видел, наверное, за всю свою жизнь.

В лаборатории присутствовал только один старик в белом халате, суетившийся возле одного из компьютеров; к нему и направился Президент.

— Всё готово, профессор?

— Да, конечно, господин Президент, — заискивающе ответил тот и сдёрнул белое покрывало с рядом стоявшего аппарата.

Марат по привычке потянулся к пистолету, запоздало вспомнив, что всё оружие пришлось сдать на первом же посту правительственного бункера. Под покрывалом оказалась большая, в человеческий рост, капсула, стоявшая под наклоном к полу. В ней полулежал вражеский солдат: на нём была форма Западной Федерации.

Приглядевшись, Марат заметил, что тот не двигается: вроде как спит. Или даже мёртв.

— Активировать, господин Президент? — спросил профессор.

— Вы уверены, что эта адская машина… — Президент понизил голос, и дальнейшее Марат не расслышал.

— Абсолютно, господин Президент! — отвечал профессор.

— Капитан, — подозвал Президент. Марат подошёл. — Этот солдат — киборг, кибернетический организм. Его нельзя убить, ему не страшна радиация, не нужна еда, не нужен сон, он не знает усталости. Это идеальный солдат… Его задача в ходе диверсионных действий уничтожить Строкскую подземную электростанцию Федерации. Ваша задача, капитан, обеспечить ему на вашем участке переход через линию фронта.

Президент строго посмотрел на Марата, и тот сразу вытянулся:

— Есть обеспечить переход!

— Активируйте! — бросил Президент профессору и отошёл назад. Видимо, на всякий случай. Генерал сделал то же самое. Подумав, Марат тоже отступил на шаг.

Профессор подскочил к компьютеру, стоявшему рядом, и, несмотря на свой возраст, бодро застучал по клавиатуре. В капсуле мелькнул электрический разряд, киборг дёрнулся и через некоторое время медленно поднялся. Все кроме профессора, попятились назад; чуть слышно выругался генерал, а Марат чуть не опрокинул какой-то горшок.

— Назови своё имя, солдат. — Марат даже не предполагал, что голос профессора может быть таким жёстким.

— Макс Железнов, — послушно ответил киборг, странно картавя звуки.

— Прими пароль: да здравствует Президент Григорий Меченов.

— Пароль принят.

— Назови своё имя.

— Киборг девяносто семь.

— Какое у тебя задание?

— Уничтожить Строкскую подземную электростанцию Западной Федерации и вернуться.

— Разрешено ли тебе убивать солдат Свободной Республики?

— Только если они препятствуют выполнению задания или намереваются уничтожить меня.

— Можешь ли ты причинить вред Верховному Главнокомандующему Свободной Республики, если даже он мешает выполнению твоего задания?

— Никак нет.

Старик задавал ещё какие-то вопросы, но Марат уже не слушал. Воспользовавшись тем, что все заняты киборгом, он вернул на место сдвинутый им нечаянно горшок. Сначала он подумал, что это какой-то аппарат, но горшок был набит доверху непривычно чёрной землёй, из которой поднималось до полутора метров в высоту непонятное воздушное сооружение зелёного цвета.

Больше всего было похоже на пластмассу. Марат тронул один из множества пластинчатых окончаний, и тот, внезапно оторвавшись, остался у него на ладони. Испугавшись, Марат поспешно шагнул в сторону от горшка и спрятал пластину в карман. «Уф, кажется, никто не заметил».

Профессор протянул киборгу железный прут толщиной с палец со словами:

— Согни прут посередине под прямым углом.

Киборг без видимых усилий сделал требуемое, словно в его руках была алюминиевая проволока. Профессор обернулся к Президенту с таким видом, будто сам погнул железку:

— Всё точно, можно даже не измерять. Всё запрограммировано!

— Скажите, профессор Соммерс, — кашлянув, подал голос генерал, — а враг может поймать эту штуку и перепрограммировать против нас.

— Ну, — скривился профессор, — теоретически возможно, конечно, но это очень трудно.

— Заканчивайте демонстрацию, — велел Президент.

— Сними пароль, — профессор снова повернулся к киборгу.

— Пароль снят, — без всякого выражения отвечал тот.

— Назови своё имя.

— Макс Железнов.

— Кто ты?

— Солдат Западной Федерации.

— Киборг готов, господин Президент, — вновь елейным голосом заявил профессор.

— Тогда, — Президент посмотрел на генерала, — выполняйте.

— Следуйте за мной, — коротко бросил тот и двинулся к выходу. Марат с киборгом поспешили за ним.

Теперь они шли в обратном направлении. В кабинете Президента Марат сделал вид, что замешкался и пропустил киборга вперёд. Не хотелось держать у себя за спиной эту адскую машину. «Чего доброго, решит ещё, что я препятствую выполнять задание».

В этот раз Марату не пришлось топтать многочисленные коридоры в Доме Правительства. Тот же лифт, что опустил их на самый низ, домчал их прямиком на вокзал, который находился на третьем уровне.

Двери лифта открылись в неприметном коридорчике на некотором отдалении от железнодорожной платформы. «Ведь ни за что не догадаешься», — прикинул Марат. Его и киборга сразу же подвели к стоявшему бронепоезду. Не успел Марат и глазом моргнуть, как их уже посадили, и состав тронулся. Генерал успел всучить ему конверт с надписью «Вскрыть по прибытии».

Вагон был не общий, их поместили в отдельное купе только двоих. На столике лежал вещмешок — только теперь Марат вспомнил о своих вещах и табельном оружии. Капитан сразу же нацепил кобуру с пистолетом, и они уселись напротив друг друга.

Киборг смотрел на противоположную стенку в одну точку, а Марат — на него и не знал, что делать. Не будешь же разговаривать с роботом?

Принесли еды — на двоих. «Никто ж не знает, что он не кушает!» — догадался обрадованный Марат и с удовольствием съел обе порции. Хлеба теперь, конечно, дали больше, но теперь он больше стал похоже на глину.

— К линии фронта есть путь короче, — произнёс вдруг киборг, — через Чёрную Пустошь.

Железная дорога и в самом деле вела в обход Пустоши.

— Там никто не сможет пройти, — ответил Марат. — Там радиация! Хотя… тебе же не страшна радиация?

— Мои биологические клетки подвержены радиационному воздействию, но это не влияет на функциональность.

После еды капитан, не раздеваясь, завалился спать. Проснулся он часа через два. Киборг сидел всё в той же позе. «А ведь мы ни разу не останавливались, — подумал Марат. — Значит, спецпоезд». Когда он ехал на награждение, его эшелон раза три стоял на запасных путях по нескольку часов.

По поезду дали одиночный звуковой сигнал — предупреждение о выходе на Поверхность. Через некоторое время в узких окнах посветлело и поезд замедлил ход из-за снежных заносов. Что-то гулко ударилось о крышу вагона, и застучал поездной пулемёт. Опять мутанты камнями кидаются.

Но ничего, скоро всю железную дорогу построят под землёй, и поездам не придётся больше выезжать на Поверхность. Марат всмотрелся на снежные равнины за окном. Поверхность — холодная и враждебная среда, полная диких животных и мутантов, человек не приспособлен для жизни в ней. То ли дело под землёй, подземелье — колыбель человечества.

Люди выходили наверх только в случае необходимости и то только в районах со слабой радиацией. Именно в таком месте и пролегала линия фронта.

Капитан повертел в руках конверт и вздохнул. Пришлось вскрывать только по прибытии. Приказ был коротким: «Операцию начать немедленно!». Хорошо хоть в поезде успел поспать…

Из-за этого секретного задания возможность обмыть орден представилась только через неделю после возвращения. Марат выменял в соседнем полку месячную норму сахара на самогон, друзья скинулись, кто чем мог, сумели достать даже сало. Праздничный стол накрыли прямо в казарме на трёх тумбочках, сдвинутых вместе между койками.

Приготовления много времени не заняли. Расселись и разлили спиртное в разнокалиберную посуду. Марату пришлось снять орден с кителя, чтобы положить в свой стакан: традиции надо чтить.

— Ну, Марыч, давай! — сказал лейтенант Кошкин, поднимая свой бокал.

Марат, стараясь не нюхать, залпом осушил свою посуду и, как полагается, поймал орден. Собравшиеся одобрительно загалдели и тоже выпили. Затем все дружно потянулись за салом — деликатес.

— А теперь рассказывай, как награждали, — закусывая, потребовал капитан Анисимов, и общество его бурно поддержало.

— Ну… — растерялся Марат, вытирая орден, — что рассказывать-то?

— Президента видел? — поинтересовался Кошкин.

— Как тебя, даже руку жал.

— То-то руку не моешь! — хохотнул Анисимов.

— Как там, в столице? Что удивительного?

Марат хотел отшутиться, но, смотря на ожидающие лица своих товарищей, его внезапно посетила мысль, что все они за всю свою жизнь — 15–20 лет, а Кошкин и все 25 — ничего не видели кроме войны и этой казармы. И они действительно ждали его рассказа.

Он прокашлялся.

— В Доме Правительства сто уровней. Везде освещение, и до того яркое, что аж свет белый, — Марат махнул на единственную в казарме тусклую лампу, исторгающую неровный желтый свет. — Вода есть круглые сутки, а не как у нас по два часа в день. Даже в сортире.

— А ночью проверял? — подкольнул Анисимов.

— Специально ходил! — И это была правда.

— После войны везде так будет, — проронил Селиванов, поднимая кружку — давайте за нашу победу.

— За победу! — вразнобой откликнулись все.

Самогон дал в голову, и сразу захорошело, но больше пить Марат не стал; сидел и больше слушал, откинувшись на спинку койки. Разговор полился в обычном русле: про еду, про войну. Кошка, опьянев, как обычно завёл речь про то, что раньше на Земле всё было по-другому.

Марат усмехнулся. Странный этот Кошкин. Вроде не дурак и офицер неплохой, а всё ещё в лейтенантах ходит. А ведь ему уже 25, считай — старик. Марат подозревал, что из-за этих своих абсурдных разговоров он и застрял в звании.

— Кошка, это всё пустые рассуждения, ты мне доказательства давай! — Анисимов любил подначивать Кошкина. — Без доказательств это всего лишь бред сумасшедшего!

Лейтенант всё больше распалялся и, наконец, из-за расстёгнутой гимнастёрки вдруг вытащил какую-то бумагу.

— Вот! — заявил он и сунул её под нос Анисимову.

— Ну и что? — не сдавался тот. — Такое каждый из нас видел! Это ничего не доказывает.

Клочок пошёл по рукам и добрался до Марата. Едва взглянув, он понял, что бумага из тех, какие, согласно специальной директиве, надо уничтожить без ознакомления. Потому что — с Поверхности, а значит — вражеские.

Конечно, все офицеры, обнаружив во время вылазки бумаги, тайком просматривали их хотя бы одним глазком, перед тем как сжечь. Но притащить их с собой в казарму — это уже чересчур.

Пока Марат рассматривал клочок, все уже начали говорить о другом, поскольку Кошкин замолк, в очередной раз посрамлённый Анисимовым. Марат спрятал бумагу в карман и вылез из-за импровизированного стола, перемахнув через койку.

Подошёл сзади к Кошкину и тронул тихонько за плечо:

— Пошли, проверим посты.

Лейтенант, хоть и пьяный, но послушно встал. Марат вышел из казармы и, убедившись, что Кошкин успевает за ним, быстрым шагом двинулся по коридору. Здесь всегда много народу, так что поговорить получится только в одном месте. Они поднялись до третьего уровня на лифте, там облачились в костюмы радиационной защиты и наверх уже поднялись пешком.

Караульные у выхода отдали честь и выпустили их на Поверхность. Сильный ветер и мороз сразу подействовали отрезвляюще. Марат медленно зашагал к бронемашинам, стоящим в сторонке. Зона входа под землю всегда охранялась хорошо и была окружена колючей проволокой от диких животных и мутантов. Часовой, узнав их, пропустил.

Облака, как обычно, сплошной завесой неслись над самой землёй. Иногда в этом потоке мелькало какое-то подозрение на просвет, и тогда Марату казалось, что там, за облаками скрывается какая-то гигантская лампа… Но это, конечно же, только игра прибора, встроенного в стекло шлема.

— Марыч, — виновато заговорил Кошкин сзади, — извини… Не знаю, что на меня нашло…

— Лейтенант, — обернулся Марат, — прекратил бы ты свои разговоры про то, что Земля раньше была другая. Зачем тебе это?

— Потому что раньше Земля была другая.

— Раньше всё было другое.

— Ты не понимаешь, — Кошкин говорил быстро и сбивчиво, — раньше наша планета была совсем другая. Люди жили прямо на Поверхности. Было светло, не было никакой радиации, вода не была отравленной…

— Картинок насмотрелся что ли? Это же сплошная компьютерная графика…

— Не только картинки, я читал! — Кошкин заторопился. — Я служил в разных частях Республики, и ты даже не представляешь, сколько всего я вычитал в документах с Поверхности! Но я ничего не мог взять с собой…

— Почему же тогда всё изменилось?

— Люди сами, мы сами всё испортили, всё уничтожили своими же руками! Намеренно или по стечению обстоятельств — не знаю, но началась война, страшная бесчеловечная война! Эта война до сих пор и продолжается!

— Наша война справедливая, — возразил Марат.

— Нет, — лейтенант замотал головой, — справедливых войн не бывает! И эти картинки не компьютерная графика, они настоящие.

— Я знаю.

— Что?.. — от удивления Кошкин запнулся.

— На твоей картинке, в левом углу есть нечто…

— Это дерево.

— Я видел такое у… в Доме Правительства, в общем.

— Ты видел? — Через стекло шлема Марат не мог видеть лица товарища, но по интонации понял, что тот глубоко взволнован.

— Сначала я думал, что оно, это дерево, из пластмассы. Я случайно оторвал кусок и… — Марат пожал плечами. — Я не знаю, из чего оно.

Кошкин не успел ничего сказать в ответ — на холме, в окопах полыхнул взрыв, и застрекотали автоматные очереди. На ходу выхватывая оружие, офицеры бросились в ту сторону. Это не было похоже на обычную перестрелку.

Стрельба усилилась, но из-за возвышения ничего не было видно. Когда они почти уже добежали, наверху рвануло сразу несколько раз подряд. Взрывной волной Марата бросило на землю, и он свалился прямо в окоп сообщений, ударившись о железную стойку.

Уже пытаясь подняться, он услышал, что стрельба на холме захлебнулась. Либо атака отбита, либо… Совсем рядом с окопом громыхнула автоматная очередь. Марат нашарил в окопе выроненный автомат, но встать не успел — что-то тяжёлое обрушилось на него, придавив обратно.

Извернувшись, Марат увидел, что на него упал человек. Марат начал вылезать из-под него, и тот застонал. Ещё живой, и голос знакомый…

— Кошкин?!

— Марыч…

Кинув быстрый взгляд на товарища, Марат понял, что тот уже не жилец: ран не было, но тело лежало, согнувшись неестественным образом. Позвоночник.

— Марыч… — Пришлось соприкоснуться шлемами, чтобы услышать голос Кошкина. — А то дерево… оно было высокое?

— Высокое, — Марат почувствовал, что у него наворачиваются слёзы.

— Я… я знал, — еле слышно прошептал вечный лейтенант.

Он говорил что-то ещё, но уже бессвязно, а потом замолк. Марат поднялся. Из-за слёз глаза словно заволокло.

Марат проморгался и, стиснув зубы, выскочил из окопа. На вершине холма что-то горело, но стрельба там возобновилась с новой силой. Сверху бегом спускались несколько человек, снизу, со стороны входа в подземелье — бежало подкрепление.

Марат прицелился в несущегося прямо на него солдата, но потом, заметив, что этой свой, кинулся ему навстречу.

— Стоять! Куда?!..

— Капитан! Атака отбита, но двоим или троим удалось прорваться…

Марат обернулся. С холма, явно направляясь в сторону бронемашин, бежали несколько человек, перестреливаясь между собой. Значит там и свои есть.

— За мной! — коротко бросил Марат и кинулся следом.

Возле броневиков завязалась ожесточённая перестрелка, которая, впрочем, быстро смолкла. Но кто-то должен был остаться… А если он прячется, то это враг. Марат начал крадучись обходить выстроившиеся рядком бронемашины спереди, а боец — сзади. Только бы не успели заминировать.

Короткая очередь с той стороны разорвала тишину, и снова всё смолкло. Одна машина, вторая… Марат двигался, присев, чтобы сбить прицел врага, если тот вздумает выскочить.

Вдруг третья бронемашина, перед которой проходил капитан, взревела и рванула с места. Марат еле успел отпрыгнуть назад. Снеся ограждение Зоны, броневик умчался прочь.

— Оружие на землю! — У четвёртой машины стоял вражеский офицер — тоже капитан — с автоматом, и Марат не заставил повторять приказ дважды.

Чужой сразу же подскочил к нему и ткнул дулом под ребро:

— Живо лезь в броневик и заводи!

Судя по голосу, совсем ещё мальчишка. Марат забрался на место водителя, и ствол автомата крепко упёрся ему под лопатку. Заведя двигатель, он рванул машину с места, надеясь, что этот маневр выведет противника из равновесия, но нажим ствола в спину нисколько не ослаб.

— Езжай за ним, — только и приказал тот.

«Врежусь в него!» — сразу же решил Марат и, сняв шлем, погнал в полную силу. Но водитель первого броневика тоже нёсся как ненормальный, и Марат еле поспевал за ним, не обращая внимания на неровности снежного покрова. Сначала он думал, что диверсанты направляются к железнодорожной станции, но они всё сильнее забирали влево. А там на 200 километров ничего не было — Чёрная Пустошь. Счётчик радиации уже начал предупреждающе пищать.

Чужак перестал давить стволом в спину, но Марат, даже не оборачиваясь, прекрасно понимал, что он на прицеле. Вдруг раздался знакомый хлопок и на экране возник хвост пущенной ракеты. Марат обернулся и не поверил своим глазам — чужак сидел за пусковой установкой и целился в переднюю бронемашину.

Вот это да! Но удивляться было некогда — Марат чуть не наехал на какую-то большую кучу, торчащую из снега, и еле успел вывернуть в сторону.

— Потише! — рявкнул сзади чужак, пуская следующую ракету.

— Не могу — отстанем!

Вторая ракета улетела куда-то в сторону. Следом полетели ещё три ракеты, но ни одна из них не сумела накрыть цель. От двух ракет неприятельская машина ловко увернулась, а третью уже на подлёте уничтожил встречный кумулятивный заряд.

Они всё дальше и дальше забирались в Чёрную Пустошь. Счётчик радиации уже даже не пищал, а верещал как безумный. Марат остановился: ехать дальше было равносильно самоубийству. Преследуемый броневик сразу же скрылся далеко впереди.

— Дальше не поедем, — твёрдо сказал Марат, но ответа не последовало.

Он обернулся. Противник неподвижно полулежал на месте наводящего.

— Дальше не поедем, — повторил Марат.

Никакой реакции. Он осторожно потянулся со своего места и выхватил автомат, лежащий у офицера на коленях. И только тогда заметил, что у того прострелена нога. Теперь понятно: без сознания от потери крови.

Сначала Марат отъехал немного в сторону, где радиация была слабее, а потому уже занялся обездвиженным противником. Первым делом обыскал в поисках оружия — нашёлся только пистолет. Вытащив аптечку, он разрезал штанину и осмотрел рану, которая, к счастью, оказалась сквозной.

Марат привычными движениями обработал и перевязал рану и вколол ампулу первой помощи. Противник от потери крови наверняка так ослаб, что можно даже не связывать. И он поднёс к его носу нашатырный спирт.

Чужак сразу закашлялся и начал приходить в себя. «Совсем мальчишка, — подумал Марат, глядя на юное лицо, — тоже, наверное, самый молодой капитан в своих войсках».

— Держи, — Марат протянул таблетку.

— Что это? — еле слышно просипел тот и прокашлялся.

— А-эр-тэ. (АРТ — антирадиационная таблетка)

Чужак молча проглотил, поблагодарив кивком, и запил водой.

— Как твоё имя, капитан?

— Елена.

Марат растерялся и почувствовал, что краснеет. Вот почему она показалась ему мальчишкой…

— А как твоё имя, капитан?

— Марат.

— Ушёл?

Марат кивнул и спохватился: это же он собирался задавать вопросы!

— Кто находится в броневике и куда они направляются?

— Не знаю, — девушка устало усмехнулась. — Теперь — не знаю.

Марат вопросительно посмотрел на неё.

— Сначала я думала, что это ваш диверсант прорывается к линии фронта, к своим. Но после того, как он штурмом прошёл ваши укрепления, убивая всех подряд, я уже не знаю, кто он такой и кому он служит. Наверное, я схожу с ума, но мне кажется, что это вообще не человек.

Марата словно мешком ударили по голове. Конечно! Теперь всё стало ясно, кто это такой и куда он направляется! И почему убивал своих.

— Надо ехать. — Он наспех привязал руки пленницы к одному из сидений, хотя мог бы этого и не делать — настолько она была слаба, — и снова уселся на водительское место. Девушка даже не стала спрашивать, куда они направляются. «Понимает, что всё равно не скажу».

Мотор взревел, и Марат снова погнал броневик со всей скоростью. Как же он сразу не догадался, ведь он единственный на передовой знал про киборга. Только бы успеть! У киборга большая фора: он может проехать Чёрную Пустошь напрямую. Им же придётся обойти это радиационное пекло.

Вперёд и только вперёд! Генерал Васнецов не зря опасался. Киборга всё-таки перепрограммировали, и теперь он направляется в Дом Правительства, чтобы убить Президента.

Страшная усталость смежала глаза. Марат уже почти три часа без остановки гнал броневик по бесконечным снежным равнинам. От такого длительного сидения тело стало как деревянное. Но это было не самое страшное — кончалось топливо. А судя по бортовой карте, ехать ещё столько же. Других подробностей карта не давала — местность была помечена как Чёрная Пустошь.

Несколько раз на пути мелькали в свете фар какие-то неясные тени, поскольку уровень радиации спал, но они тут же разбегались в стороны при неожиданном появлении ревущей машины. В этих краях Поверхности, наверное, люди ни разу ещё не появлялись…

Рация здесь уже работала, и Марат первым делом связался со своими. Но это оказалось только напрасной тратой времени. Про киборга сказать он не имел права, а за разговоры про покушение на Президента ему пригрозили трибуналом…

Стали попадаться маленькие, но крутые холмики, торчащие из сугробов. Их приходилось объезжать. Они стали встречаться всё чаще, и Марат был вынужден сбавить ход. Но постепенно он понял, что странные кучки расположены в правильном порядке, и вскоре нашёл между ними прямой проезд. Выходит, здесь когда-то всё-таки были люди.

Вдруг, не веря своим глазам, Марат ударил по тормозам у одного из холмиков.

— Что случилось? — от резкой остановки проснулась пленница: ослабленная, она спала всю дорогу.

— У нас кончается топливо.

Марат оглядел через экран местность перед броневиком. За холмами что-то мелькнуло. Похоже, вылазка будет небезопасной. Марат надел шлем, взял автомат и, подумав, развязал руки Елены.

— Я могу не вернуться, — сказал он в ответ на её немой вопрос и открыл люк.

Снаружи, как всегда, дул сильный ветер. Броневик был весь покрыт толстым слоем инея. Взяв автомат наизготовку, Марат спрыгнул на снег и направился к холмику, возле которого он остановился.

Вернее, это был не холмик, это было сооружение. Оно было целиком занесено снегом, но сбоку, из-под снежной шапки, виднелась часть стены. На которой можно было разобрать крупную надпись «Бензин».

Марат подошёл и, согнувшись, ступил под нависающий козырёк. Стена кирпичная. Совсем как там, под землёй. Выходит, когда-то люди и в самом деле жили на Поверхности? Марат, встав на четвереньки, пролез внутрь здания через одно из двух разбитых окон.

Здесь царила темень, но благодаря шлему всё было прекрасно видно. Большая часть помещения тоже занесена снегом так, что пройти можно было только согнувшись. Весь наст был испещрён многочисленными следами.

Но Марат всё равно двинулся дальше. Через полузасыпанный дверной проём он пролез в следующую комнату. Снежный пол опустился ещё ниже, и наружу торчали какие-то обломки, вероятно, мебели.

Дальше шёл, по-видимому, склад. Стояли покорёженные и полуразрушенные стеллажи. Пришлось продираться, словно через полосу препятствий. Несмотря на обилие следов, никого не было. Возможно, следы старые, и здесь уже давно никого нет.

Марат добрался до противоположной стены и там, в углу, заметил торчащие из снега несколько канистр. Непонятный звук заставил его обернуться в другую сторону, и он увидел мутантов.

Их было много. Волосатые, с узкими глазами, они сидели, прижавшись друг к другу. Большие и маленькие — детёныши. Верно, тут их логово. Несколько секунд Марат смотрел на них, а они — на него. Так близко он ещё их не видел. Эти обитатели Поверхности были удивительно похожи на людей. Он бы даже поклялся, что в их взгляде чувствуется разум.

Не сводя с них глаз, Марат боком медленно двинулся в сторону канистр. Схватив одну, он приподнял: внутри бултыхалась какая-то жидкость. Пробовал открыть, но заржавевшая крышка не поддавалась. Придётся нести так. Тем же способом капитан пошёл в обратном направлении.

Споткнувшись обо что-то, он чуть не упал. Мутанты подняли невообразимый вой, и Марат со всех ног припустил к выходу. С канистрой в одной руке и автоматом — в другой он продирался через стеллажи, как бешеный, отстреливаясь во все стороны, наугад.

Выбравшись из склада, офицер ненадолго остановил их у дверей, но когда он вылезал из окна наружу, его уже нагнали и схватили за ногу. Дав короткую очередь, он вырвался и изо всех помчался к броневику, понимая, что добежать-то он успеет, а забраться внутрь — уже нет.

Внезапно мощно застучал башенный пулемёт машины, и Марат, задыхаясь, юркнул в люк с драгоценной ношей. Даже не отдышавшись, он сразу прошёл на водительское место и завёл двигатель.

Мутанты, конечно, сразу же скрылись от огня, но рисковать не стоило, и Марат повёл броневик прочь от этого места. Елена напоследок сделала ещё несколько одиночных выстрелов.

Выбравшись на открытое место, он остановился.

— Спасибо, — сказал он девушке, сидящей на месте пулемётчика; та кивнула.

Первым делом Марат бросился к канистре и, после некоторых усилий, сумел открыть. Ура — там действительно оказался бензин! Он аккуратно залил всю канистру в бак. Теперь хватит до самого Дома Правительства.

Только теперь Марат почувствовал, что страшно голоден. Из запасников броневика он выудил два сухпайка, вскрыл и один протянул спутнице.

Некоторое время они молча жевали безвкусные, но питательные плитки. Марат изредка бросал на девушку взгляды и не находил внутри себя прежней ненависти. Со смущением он чувствовал, что даже перестал относиться к ней, как к врагу.

— А почему мы воюем? — сказал он и только после понял, что произнёс это вслух.

— Мы хотим освободить ваш народ.

Марат хмыкнул.

— А мы хотим освободить ваш. Получается, мы воюем за одно и то же… Тогда зачем война?

— Наша война справедливая.

— Справедливых войн не бывает. Так говорил один мой друг, и я начинаю думать, что он был прав.

— Не знаю, — Елена пожала плечами. — Когда-то наши страны вообще были единым государством.

— Ты знала, что раньше, очень давно, люди жили на Поверхности?

— Жизнь на Поверхности невозможна.

«Своим бы он не осмелился рассказывать такое», — подумал Марат и, вытащив лейтенантскую картинку, и протянул её Елене.

— А! — протянула она. — Листовки ваши…

— У нас они запрещены, как вражеские. Они с Поверхности.

На картинке зелёной земле стоял небольшой дом с высоким раскидистым деревом рядом.

— Так раньше выглядела наша Земля. А вот и доказательство.

Марат достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист и, развернув его, осторожно протянул заветную пластинку, оторванную им нечаянно с дерева.

— Что это?

— Кусок дерева. Раньше она была ярко-зелёная, но со временем усохла.

— Ты нашёл её на Поверхности?

— Под землёй.

Елена протянула пластину обратно, и Марат убрал её обратно.

— Надо ехать, — глотнув воды с таблеткой АРТ, сказал он.

— Тебе сколько лет?

— Шестнадцать, — соврал Марат.

— А мне восемнадцать.

— Всё равно мы оба капитаны.

— Куда едем? — Решилась всё-таки спросить.

— Президенту угрожает опасность, — помедлив, ответил Марат и завёл мотор.

Зона входа под землю оказался там, где и указывала карта. Большое приземистое здание, наполовину скрытое под землёй. Подъехав к воротам ограждения, Марат увидел, что вся Зона покрыта следами недавнего боя: повсюду лежат трупы, и снег разворочен многочисленными разрывами гранат.

Не успели. Хотя он и гнал изо всех сил. Вторую половину пути киборг должен был проделать пешком, и Марат очень надеялся приехать сюда первым.

Часовых не было. Марат медленно подъехал к дверям здания и, взяв автомат, обернулся к девушке:

— Пошли.

Только поднявшись с водительского места, Марат почувствовал, что еле стоит на ногах от усталости. Елена выглядела не лучше: ранение давало о себе знать.

Надели шлемы; он вышел первым, она хромала следом. Осторожно ступили в здание через широкие двустворчатые двери. Как и предполагал Марат, внутри все были уже мертвы. Словно пронёсся смерч. Прислушавшись, они услышали далёкие выстрелы.

Превозмогая усталость, двинулись вниз по лестнице. Приходилось часто останавливаться, чтобы отдохнуть. Только бы добраться до третьего уровня… Выстрелы стали ближе и участились, теперь палили целыми очередями, несколько раз бухнули взрывы.

От усталости кружилась голова. Не сговариваясь, оба преследователя скинули шлемы — без них легче. Вот, наконец, и третий уровень. Открыв двери, Марат с девушкой оказались на железнодорожном вокзале, где и шла перестрелка.

Только приглядевшись, он понял, что творится нечто невообразимое. Несколько группировок, перестреливаясь, рвались к бронепоездам, стоявшим на путях. Солдаты, охранявшие составы, отстреливались ото всех. Все были в форме Республики: свои стреляли в своих.

Это паника, внезапно понял Марат. Киборга уже даже нет здесь. Он бросился было в небольшой коридорчик с потайным лифтом, но пришлось возвратиться за девушкой — она совсем ослабла и не поспевала за ним. Обняв за талию и положив её руку себе на плечо, он потащил её к лифту, но ещё успел увидеть, как один из поездов тронулся, задавив нескольких человек. Стрельба усилилась, и в бронепоезд полетели гранаты.

Казалось, что лифт ехал целую вечность. Наверняка киборг уже спустился, отрешённо подумал Марат. Двери наконец раздвинулись; он помог своей спутнице зайти внутрь, и они поехали вниз.

Самый нижний уровень встретил их полной тишиной и новыми трупами. Уже знакомый узкий коридор был весь завален мёртвыми солдатами. Марат с девушкой пробрались в кабинет Президента; у порога лежал навзничь генерал Васнецов.

Дверь в лабораторию была открыта, и они прошли туда. Там никого не было. Однако приглядевшись, Марат заметил в углу тело Президента и, отпустив девушку, подошел поближе. Лицо Верховного Главнокомандующего было так перекошено, что если бы не дыра на затылке, можно было бы подумать, что он умер от страха. В руках у него лежал пистолет: Президент попросту застрелился.

Марат обернулся на испуганный возглас Елены и, проследив за её взглядом, увидел киборга. Тот спокойно лежал в своей капсуле, неподвижно уставившись в потолок. Будто ничего не и случилось, если бы не разорванная форма и кровавые пятна.

И тут Марат всё понял. И засмеялся, медленно сползая на пол. Киборга никто не перепрограммировал, он просто выполнял своё задание: уничтожить и вернуться. Уничтожить ему мешали федералы, и он их убивал, а вернуться мешали свои — и их он тоже убивал. Задание было на первом месте.

— Мы сами… всё уничтожили, — сквозь смех пытался объяснить он удивлённой Елене. — Своими руками…

Теперь уже секретность не имела никакого значения, и Марат, успокоившись, рассказал ей всё.

— Это и есть твоё дерево? — спросила она вдруг.

Марат обернулся.

— Да.

— Красивое.

Марат подобрал валяющийся автомат киборга и бросил девушке. Та, несмотря на усталость, ловко поймала оружие.

— Ты уверен?

— Всё самое ужасное мы уже совершили.