Горы на противоположном берегу были покрыты лесом. Зубчатый силуэт его смутно различался на фоне ночного неба, но порывы ветра приносили едва уловимый запах хвои и ночную свежесть озера. А когда ветер стихал, пахло соломой и куриным пометом.

Этот запах птичника был всегда неприятен Тэду. Тэд сидел на стволе дерева около кучи срубленных сучьев. Собственно, в эту летнюю пору он не очень нуждался в топливе — просто молния разбила один из старых кленов и Тэд нашел себе еще одно занятие, по своей нелепости не хуже прочих.

Сегодня ему особенно нужно было сосредоточиться, обрести былую ясность мыслей, потому что завтра предстояла последняя попытка вырваться из засасывающей его трясины.

Но мысли лениво расползались, словно красные лесные клопы, когда сорвешь кору с их убежища в старом замшелом пне. Они перескакивали с предмета на предмет, совершая путешествие из прошлого в настоящее и будущее, хотя ни настоящее, ни будущее ничего хорошего сулить ему не могли.

Тэд никогда не надеялся на чужую помощь ни в игре, ни в драке; пожалуй, вот поэтому он был всегда так плох в бейсболе.

Ночь была ясная. Тэд посмотрел на небо. Среди звезд одна — красная — ярко сняла над горизонтом. Черт возьми, ведь это была его звезда!

«А я обещал им слетать туда и рассказать об этом при встрече или даже пригласить их с собой», — подумал Тэд.

Закончив учение, они назначили эту встречу.

Двадцать лет — достаточный срок, чтобы достичь славы или погибнуть в борьбе. Во всяком случае, так думали он и его друзья.

Это была обычная мальчишеская клятва, которую дают тысячи юношей и девушек, кончая колледжи, университеты и школы во всех уголках нашей старой планеты. Дают и почти никогда не исполняют…

Прошли годы, и Тэд лишь случайно вспомнил, что день этой встречи завтра, а он ничего не достиг, но и не побежден. Нет. Он еще сможет подняться и продолжать бой.

Друзья, если они остались такими же, как прежде, помогут ему не драться в одиночку.

Мысль о том, что можно надеяться на чью-то помощь, явилась у него, кажется, впервые.

Тэд рассеянно провел ладонью по шершавой коре ствола и снова взглянул на небо.

Среди звезд ровным красноватым светом сиял Марс. Не таким описывал его в своем романе Уэллс. В нем не было ничего зловещего, скорее, он манил к себе, как всегда, как и двадцать лет назад. И не только Тэда. Сколько пытливых умов стремились разгадать его тайну!.. И если верить Уэллсу — а Тэд верил ему, — то оттуда, с таинственной планеты, неведомые существа также с любопытством наблюдают за нами.

Кто сделает первый шаг? Кто первый протянет руку через бездну Вселенной? И будет это рука дружбы или меч войны?

— Конечно, первыми будем мы, и даже очень скоро… — пробормотал Тэд. — Даже очень скоро, — снова повторил Тэд, с силой вонзая топор в звенящий ствол.

Межпланетные полеты еще в ранней юности были «коньком» Тэда. Увлечение это не ограничилось детскими мечтами. Закончив колледж, он посвятил много бессонных ночей упорной работе. Проекты воздушных кораблей, рождаясь в его мозгу, воплощались в чертежи и цифры, они возникали и тускнели, чтобы дать место другим. Порой ему казалось, что решение близко. Часто он заходил в тупик, но не хотел ни с кем делить свои сомнения. Он не хотел обращаться за помощью к кому бы то ни было. Ему одному должна была принадлежать слава…

Годы шли. Незнакомые, далекие Тэду люди все ясней намечали дороги к звездам, и, когда первые спутники прочертили ночное небо и первые ракеты устремились в космос, Тэд понял, что напрасно растратил свои силы в одинокой бесплодной борьбе, что заветная звезда так же далека от него, как и прежде, а он, если не сдохнет на этой проклятой ферме, будет лишь свидетелем чужих побед.

Небо светлело на востоке. Резче обозначились силуэты гор. Тэд встал и направился к дому. Нужно было хоть немного поспать.

В глубине двора светлыми пятнами выделялись амбар и четырехугольник дома. Идя к нему. Тэд чуть не ударился и темноте об огромный котел и выругал про себя этот бесполезный хлам, доставивший ему в свое время столько хлопот.

Сейчас все было противно ему на этой ферме, где он жил почти отшельником уже третий год со старухой теткой, которую почему-то — он помнил это с детства — все в семье называли «Генерал Грант».

Тэд прошел темную кухню и поднялся в свою комнату наверху. Здесь, не зажигая света, он подошел к окну.

Глядя на темные, покрытые лесом горы, он старался не думать о предстоящей встрече. Что могла она принести?

Тэд постарался представить себе бывших друзей, но у него ничего не вышло. Он мог вспомнить только их хорошие ребяческие лица.

Может быть, увидев их вновь, он решится? Решится бросить все и уехать и начать все сначала. Это нужно, без этого нельзя, думал Тэд. А Бетси? Конечно, он возьмет Бетси с собой. Куда бы он ни уехал, он возьмет ее с собой…

Мысль о маленькой девушке из долины вернула его в реальный мир. Он понял, что простоял у окна очень долго. Лес черной щетиной выступал кое-где из клочьев тумана, окутавшего озеро и долину и медленно поднимавшегося вверх по утесам. Горы просыпались.

Одна за другой меркли звезды.

Внизу, в кухне, скрипнула дверь, и послышались легкие шаги. Это Генерал Грант проснулся и шел в курятник.

Солнце уже давно делало свой бизнес, когда Тэд подошел к газолиновой станции на шоссе.

Хозяин станции и маленького примыкающего к ней бара стоял в тени навеса, заложив пальцы за подтяжки. Веснушчатый рыжий мальчишка мыл у насоса кухонную посуду.

Тэд остановился и стал закуривать, но, заметив машину, шагнул на дорогу.

То, что промчалось мимо, было слишком шикарно, и Тэд, вернувшись под навес, стал раздумывать, не заговорить ли о погоде и урожае, когда на шоссе появилась другая машина. На этот раз это был тяжелый, груженный ящиками кар.

Тэд поднял большой палец. Взвизгнув тормозами, машина остановилась. Тэд влез в широкую кабину.

— Итак, на свадьбу, — безапелляционно заявил шофер, разглядывая костюм Тэда.

— У меня кое-какие дела в городе, — ответил Тэд.

Отвыкший от общения со сверстниками, несколько одичавший в своей глуши, Тэд рад был случаю поболтать с этим парнем.

— Вы верите в сказку про голову? — спросил он, глядя на убегавшее под колесо шоссе.

— Про отрезанную? Которая ест сандвичи и поет «Шелли, Нелли»?

— Нет, про мою и вашу. Считаете ли вы, что человек с головой обязательно должен преуспевать?

— Сколько, по-вашему, людей в нашей стране имеют голову? — спросил шофер.

— Не знаю. Но я-то ее имел, — задумчиво сказал Тэд. — Во всяком случае, в колледже меня считали самым способным малым.

— И как вы использовали этот беспокойный предмет?

— Выходит, плохо, — ответил Тэд. — Все удивлялись, как такой шалопай находит время для работы. А я, кроме всего другого, работал и складывал кое-что в свои папки, то, что должно было открыть мне дверь к славе. Но они-то ничего не желали об этом знать. Я говорю о людях, которых встретил после колледжа. Они платили мне ровно столько, чтобы я мог им еще что-нибудь придумать.

Он хотел рассказать, с каким упорством добился ученой степени и как мало дала ему эта победа, но посмотрел на простое лицо парня и подумал, что тот не поверит и сочтет его пустым хвастуном.

Разговор умолк. Тэд, не скакал своему случайному спутнику еще и о том, что одной заветной папки он так и не коснулся. Это была резервная колода, в которой каждая карта ему казалась козырем.

«Но и она сейчас ни к чему, — думал, смотря на дорогу, Тэд. — Они отберут и ее, не допустив меня к игре».

Солнце стояло в зените. Раскаленное шоссе бежало навстречу, и, если смотреть вдаль, асфальт казался залитым содой.

— И наконец, — снова прервал молчание Тэд, — мне повезло. Я получил в наследство от дяди маленькую ферму недалеко от той бензиновой лоханки, где вы меня подхватили.

Затерявшаяся в одной из северных лесистых долин ферма давала Тэду возможность, не отрываясь от научной работы, дожидаться лучших времен. В чем заключились эти «лучшие времена», он представлял очень смутно, а пока ему пришла в голову не очень новая мысль, что механизация всех, даже самых мелких, сельскохозяйственных работ освободит его от изнурительного труда земледельца.

Тэд, как всегда, горячо принялся за дело. Но сложные механизмы забирали массу денег да и не всегда оправдывали себя или не признавались теткой — суровым Генералом Грантом.

Доходы были ничтожны.

Около сарая до сих пор валялся старый котел, купленный им у разорившегося владельца лесопилки. Водонапорная башня, которая должна была питать оросительную систему, так и не была построена.

Если бы эта долина была гуще населена. Тэд, конечно, прослыл бы сумасшедшим. Но немногочисленные его соседи были слишком заняты собственной тяжелой борьбой за существование.

Глядя на затеи Тэда, Генерал Грант только качал головой и отправлялся кормить своих кур. Этих глупых птиц Тэд почему-то ненавидел с детства, но бесчисленное количество яиц (куры умудрялись производить их без технической помощи) поддерживало бюджет фермы.

— А вы не пробивали разводить водяных крыс? — перебил мысли Тэда шофер. — Этим занялся было мой приятель. Не знаю, какое болото он им устроил в своем дворе, но они здорово плодились, и он неплохо заработал. А потом проклятые крысы все сдохли. — Шофер резко вильнул машиной.

Мимо, чуть не задев их, промчался длинный автобус.

— А потом проклятые крысы все сдохли, — повторил шофер.

Потом… Что было потом, Тэд с трудом мог вспомнить. Потом все опротивело ему. Хозяйство он бросил на руки старухи, занялся рыбной ловлей и охотой, но и это не могло его удовлетворить. Лишь самые тяжелые работы, которые были не под силу тетке, возвращали его в мир реальности.

Тэд снова задумался, а может быть, вздремнул, потому что очнулся в каком-то полутемном складе. Шофер разговаривал с людьми в синих комбинезонах, очевидно грузчиками. В глубине между штабелями ящиков и тюков висели пыльные столбы заходящего солнца.

Тэд, пожав шоферу руку, направился к выходу.

Первое, что он увидел, выйдя на улицу, был великолепный ковбой.

Ковбой был нарисован на огромном щите, прикрепленном к стене дома напротив.

«Их можно увидеть теперь только в кинематографе», — подумал Тэд, и ему вдруг захотелось посмотреть этакий добрый ковбойский фильм, в котором герой лихо пляшет, стуча высокими каблучками, скачет на лошади и спасает от негодяя девушку в трогательном ситцевом кринолине. У негодяя усики, брюки со штрипками и крапленая колода карт.

Был восьмой час. До встречи, назначенной на десять, оставалось достаточно времени. Тэд перешел улицу. На плакате под фигурой ковбоя была надпись: «Покупайте рубахи „Черный Биль“».

Все же Тэд не изменил решения и нашел кино за ближайшим углом. Фильм назывался «Убийства на этажах». Некая экзальтированная девица поклялась соблазнить, а затем убить по одному мужчине на каждом этаже небоскреба, который на фоне вечернего неба показался ей почему-то роковым. После того как героиня бросилась с крыши, не преодолев настигнутую ее там настоящую любовь, зажгли свет.

Тэд вышел на улицу. Часы показывали девять тридцать. Тридцати минут было достаточно, чтобы дойти до места встречи.

Тэд давно уже не был в этом городе. Он шел по улицам, с интересом узнавая знакомые места, мало изменившиеся за это время.

Кафе, в котором они тогда собирались, держал итальянец Кароло Перотси, или просто Пери, как звали его все студенты.

«Может быть, кафе уже нет? Но я все равно зайду, если даже там будет молитвенное собрание евангелистов. А если нет самого дома, буду ждать у киоска», — подумал Тэд.

Но кафе было. Тэд узнал его издали. Завернув за угол, он увидел в конце улицы знакомый матовый свет витрины. Тэд ускорил шаги и, преодолевая волнение, толкнул дверь.

Даже запах помещения показался ему родным. Все было как тогда: та же обитая цинком высокая стойка и покрытые клетчатой клеенкой столы, только, может быть, больше плакатов и рекламных табличек пестрело на стенах.

Зал был почти пуст. Два молодых человека в шелковых рубахах и светлых шляпах стояли у стойки, прихлебывая из высоких бокалов. Тэд поклялся бы, что это не были студенты. Им наливала высокая блондинка, но это не была Джен.

«Джен, должно быть, сейчас старушка», — подумал он, и ему почему-то стало ее жаль, и жаль эту новую девушку, и немного самого себя.

За одним из столиков, повесив пиджаки на спинки стульев, сидела компания и разговаривала вполголоса. Две девушки с модными прическами молча курили, глядя на мужчин. В углу у витрины одинокий небритый человек медленно тянул лимонад.

Тэд взглянул на часы. Стрелки показывали без десяти десять. Никого из друзей еще не было. Как всегда, Тэд был первым. Оп заказал какой-то напиток с пестрой наклейкой и стал ждать. Хлопанье входной двери заставляло его то и дело поднимать голову. Люди входили, но это были не они.

И вдруг с внезапно охватившей его тоской Тэд понял, что никто не придет и он просидит тут, потягивая это пойло, а потом уныло будет искать ночлега в чужом городе.

Небритый человек у витрины пристально смотрел на Тэда. Тэд отвернулся.

«Сейчас он подойдет, сядет рядом и будет долго рассказывать о своих несчастьях, а может быть, просто попросит монету». — И Тэду захотелось, чтобы это случилось скорее, а потом встать и уйти и уехать домой, к сроим удочкам и курам Генерала Гранта.

Уголком глаз Тэд видел, как человек встал и направился к его столу. Еще раз хлопнула дверь. Вошедшую компанию окликнули те двое у стойки, а Тэд, стараясь не смотреть, чувствовал, как небритый посторонился, пропуская их, потерял па это секунду, н вот он уже рядом, стоит, не смея заговорить.

Тэд поднял глаза. Увидел сперва поношенный, когда-то приличный костюм, свитер с вытертым ворсом, а потом насмешливую, до невозможности знакомую улыбку.

— Джо?!

— Будь ты проклят! — сказал Джо и сел, отодвинув стул.

— Ты все-таки пришел?

Ты всегда хотел быть лучше меня. А из этой шайки никого не жди. — Джо тихо выругался и замолчал.

Они сидели и смотрели друг на друга, не обнимаясь и не хлопая друг друга по плечу, как это принято делать при встрече.

— Ты думаешь, никто не придет? — наконец спросил Тэд.

— Очень им интересно видеть наши рожи!

— Стоило ехать в такую даль?.. Я думаю, стоило, чтобы встретить старого ворчуна. А, Джо?

На этот раз Тэд все же ударил его по плечу, и они проделали это несколько раз, перегибаясь через стол.

Зал наполнялся. За стойкой включили радиолу, и, слушая ее резкие звуки, Тэд с сожалением вспомнил милые старые фокстроты 30-х готов.

— А где девушки? Помнишь Кэтрин, Мики…

— Девушки тем более не засиживаются на месте. Да и мне не до них.

Тэд посмотрел на сутулую фигуру Джо и подумал, что тот, должно быть, голоден и не прочь выпить.

— Что ты будешь пить?

— Я не пью.

— Два, — показал мальцами Тэд проходящей девушке.

Джо остановил Тэда:

— Я еще тогда не пил. Ты знаешь, это самое было у моего отца и деда. Это у нас в крови. Я дал слово никогда не пить.

— Есть-то ты будешь?

— Есть я, пожалуй, буду, черт возьми! Чтобы не отвыкнуть от этого дела, — сказал Джо.

Тэд заказал спагетти и какое-то кушанье с лакрицей и перцем.

Был слышен приглушенный говор, смех девушек в углу и: звон посуды, которую убирали со стойки. Неожиданно на жестяной навес над дверью упало несколько капель и забарабанил дождь.

— Теперь по всем правилам надо рассказывать, — сказал Тэд. — Начинай первый. Тебе не сладко?

— Ты не помнишь, я кончил химический…

— Я часто вспоминал тебя. Больше, чем других. Ты мне был очень нужен… Продолжай, Джо, о себе потом.

— Потом почему-то дьявол толкнул меня заняться медициной. Помнишь, еще тогда я чуть не отравил эту толстую свинью Бена, когда вздумал лечить его от косноязычия.

— А Сэма взялся избавить от веснушек, и лицо его лупилось, как картофель.

— Сэм всегда выбрасывал моих ящериц и лягушек, а когда я приносил змей, он боялся и всю ночь хныкал на подоконнике.

— Он их боялся, а выбрасывать их приходилось мне, — рассмеялся Тэд.

— Если бы я тогда это знал, то здорово тебя вздул бы, — сказал Джо. — Итак, я кончил второй факультет… Но у меня не хватило подлости, нахальства и еще того, чего у меня никогда не было и без чего нельзя… ничего нельзя… О чем говорить… Пытался заняться частной практикой — местные врачи меня съели. Работал недолго па химическом заводе. Это дало мне возможность писать диссертацию… о полимерах. Помешала война. Военный завод, а потом… у меня опять этого не хватило. Главное — я не хотел им помогать. Тогда они попытались сделать меня красным.

— Тебя? Это не для нас с тобой. — сказал Тэд.

— Не знаю уж, какого я цвета, но не мог молчать, видя их штуки, и, когда они мне очень надоели, я высказал этим типам то, что о них думаю. После этого перед моим носом захлопнулись все двери. — Джо замолчал.

Новая шумная компания ввалилась в дверь, отряхивая мокрые плащи.

— Уйти бы отсюда.

— Куда? Искать друзей, которые не пришли?

— Да их тут, пожалуй, и нет… кроме Лори.

— Он здесь? Забыл?

Джо горько улыбнулся:

— Я сказал, что никогда не пью, а когда хочется, стоит вспомнить о Лори. Он плох.

— До такой степени?

— Хуже быть не может. Совсем плох. Хуже меня, хоть я не пью… А мне иногда хочется плюнуть на все. Не лучше ли погибнуть от этого, чем от другого?

— Идем. Ты знаешь, где он живет?

— Постараюсь найти. Пойдем. Я люблю его, хоть он всегда был никчемный тип.

Они поднялись. Дверь открылась в прямоугольник ночи, полный ветра и водяных брызг.

Проносились машины, подметая фарами пляшущие пузыри дождя.

Друзья шли, подняв воротники пиджаков. Миновав сияющий вход в кино, они свернули в узкую боковую улицу. Было темно. Ветер гнал их в спину. Дождь усиливался.

Друзья остановились под навесом уже закрытого киоска. Перед ними была большая площадь. Среди газонов застыл на своем коне бронзовый всадник. Сквозь мерцающую сетку дождя силуэт ею четко выделялся на фоне городского зарева.

— А если мы не найдем Лори?

— Ты думаешь, я совсем спятил?

— Если его нет дома, мы сможем пойти к тебе?

Хотя лицо друга было в тени, Тэд уловил усмешку в его глазах.

— Вот уже неделю я ночую на улице, — промолвил Джо. — Я решил держаться до сегодняшней встречи, а потом…

Он вытащил руку из кармана. В ней был зажат маленький плоский пистолет. От вороненой стали бисером отскочило несколько капель дождя.

— Брось эту штуку. Нет ничего глупее дырявить свой организм, — сказал Тэд.

— Я всегда был не прочь немного пострелять, — меняя тон, проговорил Джо и спрятал пистолет в карман.

— Нечего сказать, хороший вид для бакалавра!

— Для трех, — сказал Джо.

— Кто же третий?

— Я же тебе говорил, что кончил два факультета.

— Третьим ты считаешь меня? Но учти, что я доктор… без малого, у меня тоже чего-то не хватило.

— Если прибавить к нам Лори, то с такой кучей ученых мы могли бы открыть частный колледж.

— Чему мы могли бы там учить?

— Во всяком случае Лори учил бы выпивке.

— А ты — ругани. В наше время такое заведение было бы в большой моде.

Дождь немного утих. Они вышли из-под навеса и пошли дальше.

— Откроем колледж? — спросил Тэд.

Джо молчал, перепрыгивая через лужи.

Улицы стали темней и угрюмей. Начались окраины. Друзья миновали бойни. Темные, закопченные здания терялись в пелене дождя.

— Здесь, — не совсем уверенно сказал Джо, сворачивая в один из дворов.

Обходя лужи, Тэд направился к тускло освещенной двери.

— Куда тебя несет? — Джо указал на железную лестницу, приросшую к красной кирпичной степе.

Решетчатые марши сменяли друг друга. Руки скользили по мокрым перилам. Двор тонул во мраке, и казалось, что дом раскачивается, как мачта. Подъем кончился. Так же внезапно прекратился дождь. В разрыве тяжелых дождевых туч показалась луна.

Друзья стояли на верхней площадке. Лестница еще гудела от шагов и ветра.

Джо толкнул низкую дверь с выбитым стеклом. Оказавшись в темном коридоре, они ощупью пробрались до поворота и увидели слабый свет, пробивавшийся через дверную щель. Без стука они вошли в нечто похожее на полутемную прихожую, заваленную всяким хламом.

Дверь в комнату была открыта. Там горел свет.

Комната своей обстановкой мало отличалась от прихожей. Книги, перевязанные бечевкой и просто беспорядочно сваленные па полу, составляли главное се убранство. В углу, на продавленном диване, укрыв голову пиджаком, лежал человек. На стене висела засиженная мухами иллюстрация к Данте: среди суровых скал знаменитый флорентинец угрюмо взирал на грешников. Грешники корчились, как черви в жестянке рыболова.

Джо подвинул себе единственный стул и сел, выразительно взглянув на Тэда.

Человек на диване сделал движение и, не меняя позы, глухо произнес:

— Черные лебеди столь же прекрасны, как белые слоны магараджи Джапара, но равенство людей перед законом еще прекрасней.

Не получив ответа, он отодвинул полу пиджака, взглянул одним глазом па вошедших, а потом сел, спустив на пол ноги и дырявых носках.

Лицо было покрыто черной щетиной. Два больших глаза смотрели вопросительно на вошедших.

— Лори, ты рехнулся совсем, — сказал Джо.

Глаза вдруг стали добрыми, в их уголках заиграли веселые морщинки.

— Джо! — И потом, взглянув на Тэда: — Тэд!

— Ты совсем рехнулся, — повторил Джо. — Что ты там молол о черных слонах и конституционном праве?

— Я думал, вы клиенты. — Лори заморгал глазами. — Я всегда стараюсь говорить что-нибудь непонятное своим клиентам.

— Я не знал, что ты занялся адвокатской практикой, — сказал Тэд, недоверчиво осматривая «приемную».

Лори засуетился. Обрывая шнурки, надел стоптанные туфли, подвинул к столу две объемистые вязанки книг, а потом неожиданно растянулся на полу и стал шарить под диваном, предоставляя друзьям рассматривать своп ягодицы.

Наконец он выпрямился, торжественно держа в руке начатую бутылку. Содержимое ее, несмотря на протесты Джо, было поровну разлито в банку из-под джема и две треснувшие кружки.

— На сколько тебе хватит твоих книг? — спросил Джо.

— Я перестал продавать книги. — Лори самодовольно взглянул на гостей. — Кстати, их в этом городе никто не покупает. Но я нашел способ, как они могут прокормить интеллигентного джентльмена.

— Вываривать бульон из переплетов?

— В среде, в которой я вращаюсь, обладатель такого количества книг — лицо необыкновенное и даже сверхъестественное. Эту счастливую мысль внушила мне старая привратница, когда хозяин дома прислал ее узнать, не умер ли я наконец. Нужно сказать, я собирался уже это проделать. Почтенная леди, которую я встретил не очень приветливо, проявила неожиданную робость. Обстановка, очевидно, так поразила ее, что, найди во мне сходство с библейским Иовом, она попросила предсказать ей будущее. Не желая огорчать ее, и взял о руки первую попавшуюся книгу — это была «Божественная комедия» — и, ткнув пальцем в открытую страницу, прочитал грозную строфу. Дай бог здоровья этой доброй старухе, она была так напугана, что, спускаясь с лестницы, споткнулась и вывихнула ногу. С тех пор слава пророка широко окружила меня… — Лори показал руками, как именно окружает его слава — Хозяин дома даже перестал требовать с меня плату. И я стал пасти стадо заблудших овец всего квартала. Платят эти бедные люди мало. Главное, они избавили меня от всяких забот. Всегда найдется женщина, которая за доброе слово принесет миску бобового супа или оладьи с яблочным джемом. Теперь я стараюсь никого не пугать. Дорэ вывешен здесь для рекламы — ведь все они любят возвышенное. Большой успех имеет «Потерянный рай» Мильтона, а для романтической молодежи — строки из «Трех мушкетеров» Удивительным народ! Ко мне заходят иногда очень приличные люди, с университетским образованием, тогда я стараюсь не показывать обложки и цитирую наизусть.

Тэд улыбнулся.

— Мне приходится выходить из дому только за виски. Я прячу его под диваном, так как эти люди почему-то очень не любят пьяниц.

Озябший Тэд, по примеру Лори, отхлебнул из кружки.

— Этот подлый тип забыл, что я не пью, — решительно отстранил свою кружку Джо.

— Ты так не ругался в наше время, — сказал Тэд.

— Нужно же научиться чему-то с годами.

Лори пошел в прихожую, важно заявив, что сварит настоящий кофе. После долгой возни, сопровождаемой нечленораздельными проклятиями и звоном опрокинутой посуды, он вернулся и сел на диван, подобрав под себя ноги.

— Итак… Что пришли мне сообщить высокочтимые лорды?

«Высокочтимые лорды» переглянулись и сообщили своему собрату, что он свинья. Настоящая свинья, если он мог забыть о заседании на столь высоком уровне, назначенном двадцать лет назад.

Пока друзья рассказывали о событиях, происшедших за эти годы, Лори выбегал еще раза два и наконец появился с дымящейся кастрюлей в руках.

Беседа замолкла. За окном была ночь, и звезды сияли на вымытом дождем небе.

— В таких случаях говорят, что родился дурак, — нарушил молчание Лори.

— Когда-то их родилось трое.

— Трое дураков, которые всегда считали себя лучшими.

— Мы ведь действительно были лучшими и лучшими остались… И будем лучшими, — повысив голос, заговорил Тэд. — Неужели ты себя считаешь хуже толстого Бена? — Тэд до боли в руках сжал свою чашку. — Неужели мы трое, которые могли в своё время придумывать такие штуки, как никто другом, не можем придумать сейчас что-нибудь такое…

Лори, улыбаясь своей доброй улыбкой, посмотрел в окно и после паузы спросил:

— Ты видишь эту красную звезду? Помнишь, как ты мечтал о ней в юности? Нам осталось только полететь туда. Ты, кажется, даже придумал способ, как до нее добраться.

— Что мог я придумать один! Одному нельзя, — ответил Тэд, а затем обратился к Джо: — Ты был мне очень нужен. Если бы ты был рядом, может быть, все было бы иначе. Мне не хватало малого… Ты знаешь.

Джо как-то странно посмотрел на Тэда.

— Кстати, это у меня есть… почти. Точно я не могу сформулировать. Я наткнулся на это, работая на заводе, но тогда стали поговаривать о новой войне, и я закрыл свой ящик на ключ. Я решил никогда им этого не давать… Потом меня вышибли… — Джо зло выругался, а Тэд подумал о том, как много общего у них даже в мыслях. — После этого я решил разбогатеть мирным путем и несколько лет потратил на средство для ращения волос… Черт… но добился только их полного уничтожения. Как видишь, это не могло оказаться хорошим бизнесом.

— Вы еще сможете своего добиться, — с грустью сказал Лори, — у вас есть багаж под ключом. А кому нужен в наше время филолог?

Тэд отвернулся к окну. Казалось, все сказанное с трудом укладывалось в его мозгу.

— Никто из вас не разговаривает во сне? — неожиданно спросил он. Лицо его прояснилось, и теперь это был прежний веселый к вдохновенный Тэд. Он встал и, опершись о стол, смотрел на удивленных друзей. — Вы помните этого парня из книги, который хотел построить себе башню из слоновой кости, чтобы спрятаться от земных невзгод? Наша башня может быть выше. — Тэд показал в окно на усеянное звездами небо.

— Если ты думаешь купить там участок, то, боюсь, тебя уже опередили. Во всяком случае, на Луне.

— Не знаю, дойдет ли до этого, но нечто в этом роде поможет нам укрепиться на Земле. Готовы ли вы, достопочтенные лорды и соратники, отречься от всего, что связывает вас с этой милой планетой? Готовы ли вы на лишения, еще большие, чем те, что вы претерпели? Путь будет долог и труден. Если готовы — клянитесь!

— Клянемся! — в один голос ответили лорды и соратники, не зная еще, говорит ли Тэд серьезно.

— У нас есть все для штуки, которую я придумал: бывший инженер, истративший полжизни на фантастические бредни, химик, дважды доцент разных полезных наук…

— Ты, кажется, болтал еще насчет полета?

— Я не сказал этого слова. — Тэд сделал нетерпеливый жест. — Ей-богу, то, что я расскажу вам, стоящая мысль.

— А я снова останусь за бортом. Зачем для полетов филолог? — пробормотал Лори.

— Для такого полета филолог — самый подходящий человек. Покажи мне свои зубы.

Тэд говорил загадками. Друзья заявили, что они не лошади, и отказались открывать рты.

— Тогда слушайте, — властно сказал Тэд.

Весь остаток ночи друзья провели, склонившись над столом.

Когда серый рассвет забрезжил в окне, они еще сидели возбужденные, горячо споря. Тэд кончил делать заметки на листе бумаги.

— Мелких неприятностей не избежать, и вам все-таки придется сходить к дантисту, — сказал он, вставая, и прибавил более торжественно: — Первое заседание межпланетной ассоциации считаю закрытым. Джо и я уезжаем сегодня. Он бездомный бродяга, и исчезновение его пройдет незамеченным. А тебе, Лори, придется покончить с собой.

— Что?!

— Кончить самоубийством. Утонуть, например, оставив записку на берегу. Тогда никто не станет тебя искать.

Лори с тоской посмотрел на свою пустую банку, потом на полную кружку Джо, в которой виски оставалось нетронутым. Тэд понял его взгляд и разделил жидкость поровну.

— Выпьем за успех, и ты тоже, Джо. По такому случаю можно. Здесь немного.

За окном светлело. Где-то запел петух. Это было так неожиданно, что друзья подошли к окну.

Серебрились крыши. В темном еще колодце двора какой-то старик разгребал железным крючком мусор. Грузовик разворачивался, чтобы выехать из ворот. Сверху было видно, как в его кузове перекатывается пустой бидон.

Тень от длинного амбара, крытого ребристым шифером, стелилась до середины поросшего травой двора. Вдоль свежевыкрашенного известкой забора рос жесткий кустарник, а за ним сквозь ветви старого вяза были видны утренняя гладь озера и маленькое желтое пятно заброшенной лесопилки на противоположном лесистом берегу. Перила веранды были нагреты солнцем, и кое-где золотыми искрами блестели выступившие капли смолы. Ветер шевелил страницы блокнота в руках Тэда. Джо через его плечо читал подчеркнутые ногтем места.

— Вот что нужно сделать в первую очередь. — Тэд указал на исписанные листы бумаги. — Завтра мы перекроем яму накатом из бревен. И засыплем все это землей. Получится славный блиндаж в самом конце участка, отдаленный от дома четырьмястами ярдами и гребнем холма.

— Когда я взорвусь, дьявол вам между глаз, вы останетесь вполне здоровы, — проворчал Джо.

— Великий боже! Да как же это так? — воскликнул оказавшийся поблизости Генерал Грант, со звоном опуская ведро.

Неизвестно, что ответил бы на это Тэд, если бы на веранде не появился Лори в грязном комбинезоне. Генерал Грант сплюнул и уже собирался уйти, но внезапно остановился, устремив леденящий взгляд на чашку в его перепачканных землей руках. Тонкий фарфор светился в лучах утреннего солнца. Не сказав ни слова, Генерал выхватил чашку из его рук и величественно удалился.

Эта чашка была одной из реликвий тетки — остатком сервиза, привезенного еще предками Тэда, первыми переселенцами. Тэд не помнил, чтобы из нее когда-нибудь пили.

— Я здорово поработал сегодня, — как бы оправдываясь, пролепетал Лори.

— Труд облагораживает таких типов, — сказал Джо.

— Если бы вы мне помогли, яма была бы готова еще сегодня.

В это время в дверях снова появился Генерал и со стуком поставил на стол большую эмалированную кружку.

— Я хорошо поработал сегодня, — снова начал Лори и, подождав, пока старуха удалится, налил себе в кружку молока. — Наша проклятая яма почти готова.

— Оказывается, ты годишься не только для того, чтобы предсказывать будущее. А сейчас помолчи и слушай. Первое время Джо будет занят только взрывчаткой. В амбаре мм установим горн и прочее оборудование. Так как он служит гаражом, это не вызовет подозрений. Мастерская точной аппаратуры будет в доме. Кончив все это, я еду в город и закладываю ферму. Привожу приборы и материалы — все необходимое для работ.

Тэд отдавал распоряжения с видимым удовольствием. Он чувствовал себя капитаном этого маленького корабля, и команде которого самым непокорным был Генерал Грант.

Бедная старуха никак не могла понять происходящего. В доме творилось что-то неладное. Она воспринимала это как очередную затею Тэда и с грустью смотрела, как быстро катится вниз хозяйство фермы. Она все чаще грезила о том, что уедет к своей младшей сестре, которая давно звала ее на родину. Тэд не разубеждал ее, видя в этом единственный выход. Однако Генерал страшился непривычной жизни в городе и решил до последней возможности удерживать хозяйство от полного развала.

…В упорном кропотливом труде прошли лето и осень. Наступила зима.

Друзья работали теперь дома. В комнате Тэда изготовлялись различные мелкие детали. Тэду помогал Джо, изобретательность и усидчивость которого поражали всех. Тут же была лаборатория.

В этих примитивных условиях Джо умудрялся делать чудеса.

По вечерам, когда все собирались вместе, Генералу Гранту удавалось подслушать отрывистые фразы на незнакомом и странном языке, что еще больше раздражало старуху, совершенно переставшую понимать происходящее, тем более что инициатором этой новой затеи был всегда тихий и скромный Лори. В такие вечера Генерал Грант не переставал ворчать, сражаясь с кастрюлями на кухне.

По понедельникам Тэд и Джо отправлялись в лавку у газолиновой станции и привозили продукты на неделю. Денег день ото дня становилось все меньше и меньше. Скудные запасы генеральской кладовой подходили к концу. Их могло не хватить до весны.

Порой друзья подсчитывали ресурсы и обсуждали денежный вопрос. После чего Тэд ходил мрачный, пока работа вновь не отвлекала его от невзгод.

Иногда Тэд доставал из шкафа бутылку и точно отмерял порцию виски для Лори. Эта порция постоянно уменьшалась. В этом Тэд был неумолим.

Во время поездок в лавку Тэд иногда встречал Бетси там или у калитки ее дома. Тогда он останавливался, чтобы сказать ей несколько слов, всегда шутливых, скрывающих тревогу. Она чувствовала, что он избегает более частых встреч, и не могла найти этому причины. Уединенный образ жизни Тэда и отсутствие подходящих соперниц на ближайших фермах сбивали ее с толку.

Об этом, пожалуй, знал бы ее брат Рики. Вероятно, он ничего бы ей не сказал — негодный мальчишка, не очень-то он разговорчив, — но такое дело было бы ему, конечно, не по душе и он перестал бы пропадать на ферме Тэда, куда в последнее время зачастил… Пусть ходит туда, если ему нравится. Хотя от него ничего не добьешься, все же это ниточка, связывающая ее с Тэдом и его странными друзьями.

Приближалась весна, а с ней — новые заботы.

Первую неприятность принесла голубая повестка.

Повестка напоминала, что срок уплаты процентов давно прошел. Деньги кончались, но во что бы то ни стало нужно было закончить все к началу осени.

Возня с огромным котлом забирала уйму времени. По указаниям Тэда котел разрезался на причудливые части, которые затем подвергались обработке, до того сложной, что даже Джо, не отстававший в выдумках от Тэда, считал ее, пожалуй, излишней.

Друзья сидели в маленькой столовой, кончив свой невеселый ужин.

— Через две недели сюда явится агент, который будет совать свой нос всюду, — сказал Тэд, чертя пальцем на клеенчатой скатерти. — Успеем ли мы кончить все или нет, главная задача сейчас — маскировка. Я поеду просить отсрочки, но они все равно могут нагрянуть. Нам уже нечего делать в пороховом погребе, его нужно засыпать мусором и навозом. Мастерская в амбаре вряд ли вызовет подозрения, по части аппарата нужно спрятать, и я думаю, каким образом это сделать: засыпать соломой их едва ли удастся, они слишком громоздки, да, кроме того, это уж очень наивный способ прятать ценности.

— Нужно построить вторую стенку в амбаре, — сказал Джо. — Эти олухи не догадаются, что амбар имеет пятьдесят футов снаружи и только сорок внутри.

— Тем более, когда помещение завалено всяким хламом, — добавил Тэд. — Стену ставить завтра. Оштукатурить, запачкать, завести на ней пауков. Пауки и летучие мыши по твоей части, Лори.

— Пауков не буду… — попытался жалобно возразить бывший пророк.

— Ладно, мы поручим это дело Рики, — сказал Тэд.

— Можно еще расклеить объявления в поселке, — процедил Джо.

— О чем?

— О сарае и обо всем прочем, о том, что мы готовим маленький бизнес с фейерверком и переодеванием.

— Рики не будет болтать.

— Да, пожалуй, и ничего не поймет в нашем деле, — сказал Лори.

— Конечно, с мальчишками лучше жить в дружбе, — нехотя согласился Джо.

Лихорадочные дни сменяли друг друга. Друзья валились с ног.

К тому же заболел Генерал Грант, и Джо, кроме прочего, пришлось заниматься стряпней. Он, не имевший своего дома, всегда чувствовал влечение к подобным делам.

Иногда во дворе раздавался громкий голос Бетси. Тогда для друзей наступала передышка. На короткое время хозяйство приходило в норму.

В дела Тэда Бетси никогда не вмешивалась. Мало ли чем могут быть заняты мужчины.

Но визиты Бетси были не часты. У нее было свое хозяйство, свои заботы, да и старики косо смотрели на эту дружбу, не считая завидным женихом своего чудаковатого соседа.

Однажды после завтрака Тэд заявил, что едет в город. По этому случаю он долго брился и вытащил из шкафа костюм, тот самый, в котором ездил год назад на знаменательную встречу.

Ночью следующего дня Джо сидел при свете лампы н шлифовал какой-то металлический предмет странной формы. Тут же, не раздевшись, спал уставший за день Лори. Внизу хлопнула дверь. Джо поднял глаза и прислушался. Ночь была тихая. Лестница заскрипела под тяжелыми шагами. Джо замер, а затем быстрым движением смахнул со стола работу в ящик с инструментами.

В комнату вошел Тэд. Взглянув на его лицо, Джо понял, что случилась беда.

Земельный агент оказался тем самым Сэмом, которому они когда-то пускали в кровать лягушек.

— Он меня не узнал, а когда я назвал себя, не проявил никаких признаков восторга. Этот тип смотрел на меня пустыми глазами и болтал что-то о том, что дружба кончается там. где начинаются деньги и бизнес. Кончил он тем, что если я не хочу платить, то могу убираться ко всем чертям, захватив только то, что можно увезти в ручной тележке. И что пришлет человека проверить, хорошо ли я его понял. Я сдержался, чтобы не испортить дела, и ушел, не сказав ему даже, что он скотина. А теперь, когда они приедут, здесь не должно быть ни вас, ни аппарата — ничего. Мы должны погрузить необходимое в машину, захватить все, что нам нужно для дороги, сжечь бумаги, уничтожить все следы работ. Вечером мы выедем в Барсучий овраг и замаскируем машину. Я вернусь, чтобы их встретить и устроить отъезд Генерала Гранта. Вы живете в овраге до моего прихода. У Тони Челса, у которого маслобойня в долине, я попрошу «форд» и довезу Генерала до станции. Я дам телеграмму, и ее там встретят. А теперь за работу, куча лентяев!

Когда куча лентяев скатилась вниз по скрипучей лестнице, солнце уже высоко поднялось над лесом, озером и долиной.

Старый грузовик, доставшийся Тэду вместе с фермой, огромная нелепая машина, марку которой никто никогда не мог определить, с плотно увязанной брезентом высокой, как дом, поклажей стоял посреди двора. Джо возился с мотором, Тэд и Лори мылись, поочередно качая насос.

Когда последние лучи солнца погасли за лесом, старая машина, чихая и скрипя рессорами, выкатились за ограду и, свернув с дороги, поползла в гору.

Поздно ночью Тэд подошел к дальнему, обращенному к лесу краю фермы и, раздвинув кустарник, перелез через ограду.

Справа чернел развороченный, ненужный теперь блиндаж. Сквозь ветви деревьев белел дом.

Внезапно из кустов вынырнула маленькая фигурка Рики.

— Что ты здесь делаешь?

— Мистер Тэд… — начал было Рики.

— По-моему, нехорошо следить за друзьями и слоняться по ночам около их дома.

— Я вас ждал и хотел с вами… хотел кое-что сказать, — смущенно заговорил Рики.

— И не нашел для этого лучшего времени?

— Но ведь это секрет! Я хотел… Я хотел вас попросить взять меня с собой…

— Куда?

— На Марс, — выпалил Рики.

— Ты думаешь, что старый грузовик — самая подходящая вещь для такой цели?

— Я видел, что вы делали из котла. Ракета и все прочее не могут служить для другого дела.

— Рики! — серьезно сказал Тэд, присаживаясь на ограду. — Если ты не маленький, то должен знать, с каким трудом запускали спутники и ракеты у нас и в других странах. Государства тратили на это годы, и часто их постигала неудача. Неужели ты думаешь, что можно лететь туда в старом котле?

— Можно, — уверенно сказал Рики. — Все можно, если очень хочешь.

— Я тоже так думал в твоем возрасте, — сказал Тэд. — Но сделать что-нибудь очень трудно, особенно без хороших друзей. Когда ты вырастешь и будешь очень этого хотеть, может быть, ты полетишь туда с нами или с кем-нибудь другим, а сейчас выбрось это из головы. Ты наш друг, Рики? Тогда ты никому не должен рассказывать о том, что видел. Все это большая тайна.

— Я понимаю, что такое тайна, — сказал Рики, — и клянусь. Я клянусь Большой Клятвой, — он стал зачем-то на цыпочки и вытянул руку к небу, — что буду нем, как эти звезды, потому что рыбы иногда кричат.

— Ого! — сказал Тэд.

— Я слышал, как сомы сзывают других на рассвете.

— Тогда еще вот что, Рики. Если ты когда-нибудь узнаешь нас на фото в журнале или газете, не говори об этом никому, даже родителям.

— Они никогда не читают газет, — сказал Рики. — Они грызут меня, если я поздно жгу лампу… и Бетси тоже, за книги и за то, что она не может «выскочить» замуж… А за кого она может выйти замуж, если нет ни одного приличного пария но всей округе. — Рики испытующе посмотрел на Тэда. — Из-за вас они тоже ее грызут.

— Я думаю, ты все хорошо понял, Рики, а теперь спать.

— Мистер Тэд, — серьезно сказал Рики, — мне думается, не следует болтать даже Бетси… все же она девчонка.

— Ты все хорошо понял, маленький вождь. — улыбнулся Тэд. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр. — И Рики исчез в кустах.

Мало радости принесло ясное летнее утро. Генерал был очень плох. Проснувшись, она попыталась встать, но не смогла и лежала, не переставая ворчать и поучать Тэда.

А после полудня молодой человек в светлой шляпе громко захлопнул дверцу пыльной машины и поднялся на крыльцо. Не ожидая ничего хорошего, Тэд вышел ему навстречу. Буркнув приветствие, приезжий уже оценивал профессиональным взглядом дом и хозяйственные постройки. Участок оглядел бегло. Нагло, как хозяин, задавая вопросы, он снисходительно выслушивал ответы Тэда.

Войдя в дом, гость повесил пиджак на спинку стула, приподняв скатерть, скептически осмотрел стол и сел за него, разложив перед собой бумаги. Просмотрев их, он поднялся и подошел к буфету.

— С этого мы начнем, — сказал он, ковыряя пальцем отставшую в углу фанеру. — Буфет еще новый, что даже удивительно среди прочего барахла. Можно записать приемник и холодильник, который я видел в кухне.

Тэд был поражен.

— Вам мало фермы и участка? Вы хотите забрать и вещи?

— Если вы называете эту дрянь вещами. Я запишу только то, что можно еще реализовать. Пожалуй, кое-что из вашей мастерской в сарае. Не собирались ли вы тут открыть мыловаренный завод? Странная идея в этой глуши. А что касается фермы и участка, то они вместе с вашей ветошью не покроют стоимости бензина, истраченного на поездку. Буфет тоже дрянь, я просто хочу избавить вас от возни с этим хламом. — И, очевидно, чтобы показать, каким хламом является буфет, он подошел к нему и открыл дверцу.

Тонким золотом ободков блеснули шесть чашек старого английского фарфора.

Глаза агента заблестели.

— У вас в доме много таких штучек?

В это время странный звук заставил их обернуться. Как привидение, в дверях стоял Генерал Грант. Одетая в белое, старуха казалась выше своего роста, лицо ее было строгим.

Появление это было так неожиданно, что даже агент на мгновение смутился, но вскоре снова принял скучающий вид. Он вопросительно взглянул на Тэда.

— У вас в доме много таких штучек?

— Поставь на место, — сказал Генерал Грант и сделал шаг вперед.

Непрошеный гость резко оттолкнул старуху. Изменившись в лице, она вдруг рухнула, как статуя. Тэд едва успел подхватить ее на руки.

Агент, казалось, был мало смущен происшедшим. Он с любопытством смотрел, как Тэд оттащил безжизненное тело к креслу. Затем Тэд подошел к агенту, и тот с тем же выражением любопытства на лице упал в угол комнаты, ударившись затылком о косяк двери.

— Дайте-ка ему еще раз, — неожиданно раздался голос за спиной.

Рики, стоя коленями на подоконнике, смотрел на Тэда с восхищением.

Тэд ничего не ответил и не сдвинулся с места, пока агент собирал со стола свои бумаги, пока во дворе не хлопнула дверца машины и звуки ее не замерли вдали. Тогда он подошел к Генералу и бережно перенес его на кровать.

— Беги к Бетси. Пусть она съездит за врачом, — не оборачиваясь, сказал Тэд. — Машину попроси у Бена Паркера, он, кажется, неплохой парень.

Старуха еще подавала слабые признаки жизни. Тэд как умел старался привести ее в чувство. Усилия его были тщетны.

Бетси привела врача поздно вечером, когда Генерал Грант перестал дышать. Врачу осталось только засвидетельствовать смерть и уехать, сказав несколько обычных слов соболезнования.

Тэд и Бетси, не зажигая света, сидели в столовой.

— Завтра меня здесь не будет. Вы передадите врачебное свидетельство в Нижний поселок, Бетси. Я похороню тетю сам.

— Тэд…

— …под старым вязом в углу сада. Бетси, вы никогда ничего не спрашивали, — рука Тэда нашла в темноте руку девушки, — не спрашивайте и теперь.

— Вы будете мне писать, Тэд? — все-таки спросила она, не отнимая руки.

— Я не хочу вас обманывать… Писать я не буду. — И после недолгого молчания добавил: — Писать я не буду, если не случится несчастье… Впрочем, если оно случится, я вам тоже этого не напишу. Но, может быть, когда-нибудь я вас найду, и тогда будет очень хорошо… Все будет о'кэй, — стараясь казаться бодрым, сказал Тэд. Он пожал ей руку и встал. — Теперь идите, Бетси. Родители будут недовольны вашим долгим отсутствием. — Тэд подошел к столу и зажег лампу.

Девушка плакала, склонившись на подоконник. Какая-то ночная мошка билась, запутавшись в ее волосах. Тэд нежно поднял Бетси, чтобы усадить ее в кресло, и увидел в окно три темные фигуры, идущие к дому. Через минуту в комнату ввалились Джо и Лори. Рики остановился в дверях.

— Не сердитесь, — смущенно заговорил мальчик. — Я думал, что вам нужна будет помощь.

— Что случилось? — спросил Джо. — Проклятый мальчишка нашел нас в лесу и наговорил…

Тэд молча повел их в соседнюю комнату, где лежал Генерал Грант.

Ветер шумел в листьях старого вяза, у подножия которого был опущен в могилу грубо сколоченный гроб.

Лори, не скрывая слез, прочел молитву из старого молитвенника, найденного наверху. Могилу засыпали, и на стволе дерева глубоко вырезали крест и настоящее имя той, которую всю жизнь шутливо называли чужим именем.

Молча стояли они у свежем могилы. Молча проводили Бетси, отказавшуюся уйти раньше, несмотря на уговоры Тэда.

У тропинки, ведущей к их ферме, брат и сестра попрощались с друзьями, и, когда светлое платье Бетси скрылось в темпом кустарнике, трое пошли обратно по направлению к дому, а потом, свернув с дороги, углубились в лес.

Кончился третий день утомительного пути. Пыльная, тяжело груженная машина катилась на запад среди бесконечных солончаковых песков.

Около шести часов вечера глубокий каньон преградил дорогу.

Тэд стоял у обрывистого откоса рядом с Джо и Лори. Обведя глазами пустынный пейзаж, он сказал, повернувшись к приятелям:

— Дальше мы не поедем. Это произойдет здесь.

Каньон тянулся среди невысоких холмов. По дну его вилось русло пересыхающей в это время реки, а намного южнее, и глубокой впадине, небольшое озеро отражало красноватые обрывистые берега.

— Это самое подходящее место, — сказал Тэд, указывая на озеро.

— Во всяком случае, дальше ехать нельзя.

— Не только поэтому. Это место нам подходит. Вы думали о машине? Нам пришлось бы закапывать ее в песок.

— Мда… — промычал Лори, вспомнив, как он копал погреб.

Трое залезли в кабину, и машина, прочихав около мили, остановилась недалеко от обрыва. Теперь, когда цель была так близка, усталость покинула друзей. Тэд отдавал короткие команды. Четко, как солдаты в виду неприятеля, работали трое.

Укрытое холмами место оказалось действительно очень удобным. Громоздкую кладь быстро выгрузили. Огромные куски бывшего котла доставили особенно много хлопот, но все же наконец их сложили по указанию Тэда в небольшой ложбине. Туда же снесли приборы. Закончив эти работы, в кузов грузовика бросили всё оставшееся: инструменты, продукты и утварь, служившие в пути. Наконец друзья разделись, и положили в кузов свою одежду.

Тэд тщательно проверил, не осталось ли что-нибудь на песке. Все было в порядке. Тогда, не сговариваясь, все трое сорвались с места и, обгоняя друг друга, бросились к обрыву. Они скатились вниз к озеру и долго ныряли и плескались, резвясь, как школьники, в прохладной воде.

Потом они поднялись наверх, карабкаясь по скалам. Джо и Лори остановились на краю обрыва, а Тэд пошел к старей, верно послужившей им машине и сел за руль.

Грузовик медленно двинулся к каньону. Не доезжая до его края, Тэд перевел скорость и выскочил из кабины. Теперь машина катилась сама, смешно виляя по ухабам, и, когда Тэд, догоняя ее, подбежал к друзьям, они увидели, как машина накренилась над обрывом и рухнула радиатором вперед, словно игрушка, отскочила от скалы и, опрокинувшись, с тяжелым всплеском исчезла в воде озера.

Они стояли, три голых человека в голой пустыне, и смотрели на медленно расходящиеся круги. Потом повернулись и пошли к тому месту, где аккуратно на песке были разложены странные костюмы.

Закончив переодевание. Тэд посмотрел на то, что они до сих пор называли «космическим снарядом».

— Пора, — сказал он и опустился на одно колено, в то время как Джо и Лори быстро пошли по направлению к холму, возвышавшемуся в несколькистах ярдах от них.

Маленький голубой огонек, рассыпая искры, пополз по земле. Тэд поднялся и догнал друзей. Все трое побежали, тяжело увязая в песке. Перевалив через холм, Тэд посмотрел назад и стремительно растянулся за складкой почвы. Рядом плюхнулся Джо. Лори, прыгнувший последним, угодил ему ногой висок.

В этот момент ослепительный свет озарил красные волны пустыни, и вслед за этим раздался страшный грохот. Плотная воздушная волна придавила друзей, обрушив на них тучи пыли и мелких камней.

Оглушенные, Тэд. Джо и Лори поднялись на гребень. Там, где еще недавно лежало то, на что они потратили около двух лет титанического труда и лишений, из-за чего под старым вязом лежало тело Генерала Гранта, из-за чего ни у одного из них не было теперь ни родного дома, ни имени среди живых людей, зияла огромная воронка, вокруг которой были разбросаны куски покореженного металла, и обломки необычных приборов поблескивали среди песка.

Но трое чувствовали облегчение, легкую пустоту, как люди, выздоровевшие от тяжелой болезни. Молчание нарушил Тэд.

— Джентльмены, — сказал он, — в такие минуты торжественные речи излишни. Я прошу только поискать вокруг и в складках своей одежды, не оставило ли прошлое своих следов, кроме этих изящных обломков. У меня лично остался один сувенир. — Он показал смятую ассигнацию. — Всю дорогу я хранил его, как талисман. Это последние деньги от капиталов, сложенных в наше предприятие. Сейчас мне придется с ними расстаться. Мы начнем новую жизнь нищими.

Тэд опустился па песок и принялся руками разгребать яму.

— Пусть она даст обильные всходы, — сказал он, бросая ассигнацию на дно ямы.

Джо опустился рядом с Тэдом.

— Вот единственное оружие, охранявшее нашу экспедицию. — С этими словами он бросил в яму пистолет. — Теперь эта чертова штука вряд ли нам пригодится.

— И пусть он не дает всходов. — добавил Тэд.

Лори, смущенно улыбаясь, доставал что-то из складок своего наряда.

— Мой талисман лучше ваших. Он нам пригодится еще разок. — В его руках блеснула фляжка с виски.

Тэд взял ее и бросил в яму.

— Нет, не пригодится. Вы подумали о том, что скажут добрые жители этом планеты, если от нас будет разить водкой?

Умоляющий взгляд Лори встретил стальные глаза Тэда и Джо. С прошлым было покончено.

С трудом свороченный камень увенчал могилу.

— Теперь в путь, — сказал Тэд.

И три фигуры двинулись на восток, где в сумеречном небе уже появились первые звезды. А между ними была и их путеводная звезда — Марс.

Одни лишь шарики пыли на дороге напоминали о прошедшем дожде. Необычный в это время года, он не напоил земли, но жара к вечеру спала.

Священник поселка, преподобный Иеремия Джонс, сидя в кресле-качалке на веранде своего дома, беседовал с мистером Питсом, владельцем мелочной лавки для индейцев, единственным белым, кроме священника, живущим в этой дыре.

— Вчера в Новом Вифлееме только и говорили, что об этом взрыве, — рассказывал Питс, цедя из стакана.

— Мы спали и ничего не слышали, — сказала миссис Джонс. — Может быть, стороной прошла гроза?

— Разговор был об этом взрыве, — повторил Питс. — Роб слушал радио и клянется, что в приемнике не было никаких разрядов, когда на западе вспыхнуло зарево и послышался глухой удар. Миссис Тортон, жена налогового инспектора, тоже видела вспышку. Она пила чай, и стакан подскочил на блюдце.

— Мы уже спали, а у этих дикарей ничего не узнаешь, — пробурчал священник. — Но мне думается, что это все же была гроза.

— У миссис Тортон стакан подскочил на блюдце, — упрямо твердил Питс. — В Новом Вифлееме все очень обеспокоены. Не станут же делать ядерные испытания у нас под боком?

— Милосердному богу виднее, что это могло быть, — сказал мистер Джонс.

— А что, если это упал их новый спутник? — миссис Джонс подняла глаза от вязания и испуганно взглянула на мужа.

— Милосердному богу виднее, но зачем же спутнику так взрываться? Кроме того, я, признаться, никогда не верил во все эти штуки, придуманные газетами, чтобы пугать добрых людей.

— Как летающие тарелки, о которых когда-то так много болтали, — робко вставила миссис Джонс.

— Напрасно говорите. — Мистер Питс отставил стакан и наклонился к собеседнику. — Они управляются по радио.

— И начинены атомами? — воскликнула миссис Джонс, опуская руки.

— Об этом я читал давно, но помню, там было подробно все сказано об этих штуках. Отец Патрик еще тогда упомянул об этом в проповеди. Это только вы, мистер Джонс, со своими дикарями забыли, что вы белый человек.

Отец Иеремия побагровел и стал придумывать достойный ответ, но в это время внимание его привлек неясный шум.

— Опять у них драка, — сказал он, всматриваясь туда, где в конце ряда глинобитных хижин виднелась растущая куча мальчишек и доносился собачий лай. — Пойду разберусь, в чем дело.

— Посидел бы спокойно, там обойдутся без тебя, — остановила его жена.

— Пойду разберусь. Я им все же отец, — сердито сказал преподобный Иеремия и, отодвинув стул, спустился с веранды.

В конце улицы царило необычное оживление. Детвора, одетая в пестрые лохмотья, и тощие собаки с любопытством глазели на что-то, чего мистер Джонс не мог разглядеть. То, что он увидел, пройдя сквозь расступившуюся толпу, было до того необычно, что преподобный отец прирос к земле.

Три нечеловеческие фигуры стояли у входа в хижину. Странного покроя комбинезоны из какой-то полупрозрачной муаровой и, казалось, флуоресцирующей ткани облегали их тела. Израненные, покрытые пылью ноги были обуты в сандалии из легкой металлической сетки. Сквозь шарообразные стеклянные колпаки виднелись лысые головы и изможденные, лишенные бровей и всякой растительности лица.

Женщина вынесла из хижины глиняный кувшин. Один из странных люден, отвернув свой колпак, достал из прореза костюма изогнутою металлическую трубку и стал жадно втягивать в себя воду. То же сделали остальные.

Наконец мистер Джонс сумел выдавить из себя нечто вроде «э… э» и шагнул вперед.

Необыкновенные люди заметили его и залопотали на каком-то щелкающем, птичьем языке.

— С кем имею честь? — с достоинством осведомился мистер Джонс.

Пришельцы снова залопотали и несколько раз смешно подпрыгнули. Один из них поднял руку к небу, издав свистящий звук.

Преподобный Иеремия снова выдавил из себя «э… э», подыскивая подходящую к данному случаю фразу.

— Was wollen Sic? Schprcchen Sie deutsch? — наконец выпалил ой. — Usted comprendes espanol? Что вы хотите?

Ему снова послужило ответом неясное щебетание. Роясь в скудном запасе иностранных слов, мистер Джонс вдруг пришел к блестящей догадке. Сдерживая нервную дрожь, отец Иеремия расплылся в улыбке и стал знаками приглашать незнакомцев следовать за собой. Странная процессия, окруженная сбежавшимися со всего селения детьми и вертящимися между их ног собаками, двинулась к дому.

Взойдя на веранду, мистер Джонс застал лишь жену, убиравшую со стола бутылки. При виде вошедших она вздрогнула, и бутылка, выпав из ее рук, издала жалобный звон.

— Успокойся, Сара, — сказал священник. — Эти джентльмены наши гости, кто бы они ли были. Долг христианина велит нам покормить и приютить путников.

Вслед за пятящейся женой отец Иеремия вошел в комнату, оставив гостей на веранде. За закрытой дверью был слышен быстрый шепот и треск вертящеюся телефонного диска. Спустя некоторое время миссис Джоне в сопровождении мужа появилась с подносом в руках.

Гости сидели кучкой на полу в углу веранды. Хозяин пригласил их к столу, отодвинув стулья, но они, казалось, не поняли приглашения. Тогда мистер Джонс сел, потом встал, показывая, что нужно сделать то же.

Тот из пришельцев, который казался старше, встал и неуверенно подошел к столу, потом взгромоздился с ногами на стул и улыбнулся. Остальные последовали его примеру. Три фигуры, как странные птицы, возвышались вокруг стола. Миссис Джонс жестами приглашала есть.

Незнакомцы потянулись к тарелкам и стали беззастенчиво нюхать их содержимое. Они совершенно отказались от ветчины с бобами, лопоча что-то по-своему. Живо расправились с яйцами, а потом, понюхав хлеб, накрошили его в стаканы с фруктовым соком и стали втягивать эту смесь через свои трубки.

Миссис Джонс смотрела на все это широко раскрытыми голубыми глазами, и только присутствие мужа заставляло ее не кричать от страха.

Летние сумерки переходили в ночь. Дружный храп сотрясал веранду. Миссис Джонс, пересилив страх, выглянула из дверей. Пришельцы спали. В наступающей темноте ровным голубым светом светилась их одежда.

На стуле, загородив вход, сидел огромный добродушным негр Том с двустволкой на коленях. Во дворе взад и вперед ходил мистер Питс с огромным пистолетом у пояса и преподобный Иеремия, забыв про ссору, оживленно рассказывал ему что-то, едва поспевая за его шагами.

Один из пришельцев повернулся, бормоча что-то во сне. Миссис Джонс послышались слова, похожие на явное ругательство. Она не могла поверить своим ушам и больно укусила себя за палец, чтобы проснуться. Но это вовсе не был сон.

Джон Джемс, которого все называли Малюткой Джоном, шеф полиции Нового Вифлеема, резко повесил телефонную трубку, и по тому, как он уставился на аппарат, было видно, что он пытается что-то сообразить. Потом он глухо выругался и закурил сигарету.

— Если этот старый осел ничего не напутал, то дело серьезное и нужно немедленно звонить в город.

Но принять всерьез то, что плел почтенный отец Иеремия, считавшийся во всей округе человеком вздорным, годным только чтобы просвещать туземцев, было так нелепо, что, приняв это всерьез, можно было стать общей мишенью для насмешек.

Когда сигарета была докурена, мистер Джемс взялся было за вторую, но скомкал ее и надел висящий ни спинке стуле пиджак.

«В самом деле, лучше всего поехать и убедиться во всем самому».

Войдя в свою канцелярию, Малютка Джон растолкал спящего на столе Джона II, мальчишку-метиса, исполнявшего в этом учреждении роль рассыльного и прислуги, и велел ему немедленно разыскать Гарри и Роба, двух городских полисменов.

— И пусть они выведут машину и подъедут к заправочной станции на площади, где я буду ждать их в баре.

В баре среди шоферов, толкущихся у стойки, мистер Джемс увидел Майка и обрадовался этой встрече. Это был именно тот человек, который был ему сейчас нужен. Хотя Майка, просто Майка, он знал только со вчерашнего вечера, но это был именно тот человек, который был ему нужен в эту минуту и который мог дать дельный совет в столь щекотливом деле.

Майк был корреспондентом крупной газеты, застрявшим в Новом Вифлееме из-за поломки машины. С ним мистер Джемс провел вчера очень приятный вечер в этом самом баре и понял, как хорошо встретиться в такой дыре с настоящим шикарным парнем из столицы.

— Хэлло, Майк!

— Хэлло, мистер Джон… Джим… Джимс… О'Джем…

Мистер Джемс показал бармену пальцами «две» и, подозрительно взглянув на типа, угрюмо жующего у стойки свой сандвич, указал Манку кивком головы на столик в углу зала.

— Ты должен мне дать дельный совет, Майк, иначе я не оторвал бы тебя от стойки. Моя голова, кажется, перестала варить, после того как я услышал это…

Мистер Джемс наклонился к репортеру и стал шепотом передавать ему услышанное.

После первых же слов Джемса рука Майка крепко сжала его локоть. Шеф понял, что сболтнул лишнее, и осекся. В обычно неповоротливом мозгу Малютки Джона вдруг ясно встала картина, смутно тревожившая его все время после этого проклятого телефонного звонка: скандал может разнестись далеко за пределы округа. Ведь Майк прежде всего газетчик, а эти ребята умеют делать из мухи слона, и посмеяться над наивным провинциальным полицейским ему ничего не стоит, даже после того как они в течение двух дней осушали бутылки.

Но сказанного оказалось вполне достаточно. Хмель вылетел из головы Майка. Он был слишком опытным репортером, чтобы выпустить такую добычу. Вполголоса он стал горячо убеждать Джона, пока тот не сдался и не выложил все начистоту.

Майк не выпустил из своих рук добычу и тогда, когда в бар, запыхавшись, вбежал Джон II и сообщил, что машина стоит на улице, что Гарри и Роб на месте и что они и он, Джон, ждут дальнейших распоряжений.

Малютка Джон слушал болтовню своего подчиненного, рассматривая дно стакана. Он никак не мог сообразить, хорошо ли сделал, доверившись Майку.

Майк нежно тронул его за локоть:

— Бэби, нужно слушаться старших.

Мистер Джемс поднял на него глаза и решительно встал.

Пока мистер Джемс смутными намеками объяснял полисменам необыкновенную важность предстоящей операции, Майк, обогнув угол, вывел из гаража свой серый «форд», и, прежде чем толпящиеся у бара вифлеемцы поняли, что происходит нечто значительное, обе машины нырнули в ночь.

…Когда преподобный Иеремия и мистер Питс ввели приехавших на веранду, три человеческие фигуры мирно храпели в углу, сияя голубым фосфоресцирующим светом.

При виде их Майк понял, что приехал недаром. Мистер Джемс, Гарри, Роб и мистер Питс стояли полукругом за его спиной и вопросительно смотрели ему в затылок.

Прежде всего незнакомцев нужно было разбудить. Это оказалось нелегким делом. А когда они наконец проснулись, их странный вид смутил даже Майка, главным образом Майка, потому что полисмены вряд ли были способны па столь тонкое проявление интеллекта.

Безволосые, с изможденными лицами, незнакомцы смотрели на вошедших доброжелательно и с любопытством. Улыбаясь, они стали лопотать что-то друг другу.

Майк, оправившись от смущения, обрел дар речи и попытался завязать разговор на тех языках, с которыми знаком мало-мальски опытный, скитающийся по свету репортер. Но беседа не клеилась.

Приветливые улыбки служили ему ответом. Видя бесполезность этих попыток, Майк пустил в ход свой главный козырь.

— Ребята, закурим… по маленькой. — И зачем-то добавил: — На берег Катьюша.

Это были те немногие русские слова, которые он почерпнул еще в 1945 году при фронтовых встречах.

Но и это заманчивое предложение не вызвало никакой реакции у незнакомцев. Нелегко было обескуражить Майка, но он многое дал бы в эту минуту за то, чтобы знать, что же делать дальше.

— Нужно их обыскать, — нарушил молчание мистер Джемс, нашедший наконец нужное направление своим мыслям.

Эта идея понравилась всем, особенно полисменам, ожившим от этого предложения. По Майк не мог отдать инициативу в другие руки. Властно отстранив Гарри и Роба, он подошел к незнакомым и движением, известным ему по бесчисленным фильмам, провел руками по тем местам, где у обычных людей бывают карманы. Карманов не оказалось.

Незнакомцы не проявляли при этом никакого беспокойства. Одни из них попытался проделать то же с Майком, приняв этот жест, очевидно, за проявление вежливости.

При ближайшем осмотре все же было обнаружено на их груди некоторое подобие карманов или футляров; из них без всякого сопротивления было извлечено несколько странных предметов. Предметы эти, выложенные на стол, вокруг которого столпились все присутствующие, представляли собой следующее: во-первых, три изогнутые металлические трубки, через которые, как объяснил преподобный Иеремия, странные джентльмены пьют и принимают пишу; три пачки маленькие круглых подушечек из неизвестного материала, похожих на дамские пуховки для пудры. Взяв одну из них, незнакомец провел ею по лбу и носу.

— Носовые платки, — угадали присутствующие.

Самым ценным в этом открытии было то, что начинал устанавливаться контакт. Затем нашли еще Солее странный предмет. Он походил на толстый карандаш или авторучку и издавал легкое жужжание. В прозрачной щели из одного конца в другой двигались маленькие фосфоресцирующие значки или цифры. Понять назначение этого предмета оказалось гораздо труднее. Около получаса незнакомец и Майк объяснялись знаками и односложными восклицаниями. Главным препятствием в этом разговоре оказался мистер Джемс, который, услышав жужжание, окончательно поверил, что имеет дело с бомбой замедленного действии.

Перебивая Майка, он настаивал на том, что «бомбу» следует бросить в колодец или, запрятав подальше, немедленно мчаться в город, захватив с собой диверсантов. Только энергия Майка, любопытство которого не могла остановить никакая бомба, избавило незнакомцев от ареста.

Пыл мистера Джемса утих после того, как с помощью владельцев странный предмет был разобран, и, кроме очень любопытного механизма, в нем не было обнаружено никаких следов взрывчатого вещества. Это были часы.

За часами последовали две катушки, похожие на кассеты фотоаппарата. Серебристая пленка была испещрена черным узором. Незнакомец провел по чистому месту ногтем, оставив на нем черный след.

Майк вынул из кармана записную книжку и написал в ней какое-то слово. Незнакомец издал одобрительное шипение. Кассеты были блокнотами этих странных людей. На такой серебристой пленке запись оставалась от простого нажима любым предметом.

Это натолкнуло Манка па мысль. Открыв свою записную книжку, он тщательно стал рисовать карту Америки. Как только очертания ее стали ясны, незнакомцы издали звуки одобрения. Они поняли значение рисунка. После этого Майк так же тщательно нарисовал Европу, что вызвало такие же восклицания, но поставленный на этом старом материке вопросительный знак не произвел на них никакого впечатления.

Попытка изобразить Африку была неудачной. Справиться с Азией оказалось еще труднее. Сложные очертания этой части света никак не давались Майку, а когда он с раздражением вырвал страницу и попытался приняться за вторую, тот из незнакомцев, который казался главным, быстро выхватил из рук Манка ручку и стал чертить левой рукой концентрические окружности. Поставив в центре нечто вроде кляксы, он нарисовал на каждом из колец маленький кружок.

Этот чертеж изображал несомненно солнечную систему. Незнакомец указал пером на один из наиболее близких к Земле кружков, а потом на себя и своих товарищей.

Кровь отлила от лица Майка. Смертельно бледный, он посмотрел на присутствующих:

— Будь я проклят, если они не болтают, что свалились с Марса!

Но даже такое ошеломляющее открытие не могло надолго вывести из равновесия этого газетного зубра.

— Бэби, мы сделаем на этих парнях большой бизнес, — пробормотал он сквозь зубы, наступив на ногу мистеру Джемсу. — Только слушай меня. Твой котелок сразу не поймет, что это значит.

Через несколько минут в комнате оставались лишь не пришедшая в себя чета Джонсов и мистер Питс с бесполезным револьвером в огромном кобуре.

Два автомобиля, лизнув светом фар стены глинобитных хижин, вырвались на шоссе и исчезли во мраке.

16 июня 19… года мир потрясла сенсация. Утренние выпуски газет разошлись в небывалых тиражах. Огромные заголовки гласили:

По проводам, по волнам эфира эта необыкновенная весть мгновенно облетела весь земной шар. Из коротких сообщении удивленное человечество узнало, что:

«В ночь на 15 июня в западной пустыне упал межпланетный снаряд, направленный, очевидно, с Марса. По не известным еще причинам при падении снаряд взорвался. Трое из марсиан живы. С ними устанавливается интеллектуальный контакт. О подробностях читайте в специальных выпусках».

В дневных выпусках были помещены фотографии:

огромная воронка среди сурового пейзажа пустыни. Рядом с воронкой человек в клетчатой рубахе держит в руках исковерканный кусок металла;

скалистое пустынное плато, снятое с самолета. Как лунный кратер, зияет воронка. О ее размерах можно судить по рядам маленьких автомобилей, которые привезли сюда любопытных со всех концов страны;

рядом с очаровательной женском улыбкой странное безбровое лицо безучастно смотрит в аппарат. «Самая красивая женщина мисс Диана Сентон и самый красивым из марсиан».

«Марсиане среди сотрудников „United information“» — групповая фотография, в центре которой джентльмен со сверкающей улыбкой жмет руку одному из марсиан. Читатели узнавали в нем одного из лидеров правительственной партии.

В течение ближайших дней газеты всего мира захлебывались от волнения, однако подробности были скупы. Они ограничивались описанием марсиан, их одежды, странного поведения, места падения снаряда, найденных там вещей и обломков. Это объяснялось трудностью общения.

Но начало предвещало необыкновенное открытие. «United information», целиком завладевшая марсианами с момента их появления на Земле, крепко держала их в своих цепких руках.

Помещенные в небольшом, но роскошном отеле «Маджестик» марсиане тщательно охранялись и лишены были всякой возможности общения с посторонними. Сообщения о них поступали только через газеты объединения, в строго размеренных дозах, постоянно подогревая любопытство публики. А акции и доходы «United information» росли с фантастической быстротой.

Остальной прессе оставались лишь рассказы и подробнейшие биографии очевидцев и участников этих необыкновенных событий.

В журналах и газетах всего мира стали появляться научные статьи о таинственном соседе нашей планеты.

Общих восторгов не разделяла лишь пресса Советского Союза. Она ограничилась кратким сообщением с ссылкой на источники, а через некоторое время появилась статья известного всему миру астронома, в которой подлинность марсиан не только ставилась под сомнение, но опровергалась рядом научных фактов.

Такие же мысли высказывали видные ученые еще нескольких стран, но это вызвало только бурю негодования и нападок на Советский Союз, который якобы не может простить, что на этот раз не он провозгласил свой приоритет в разгадке волнующей всех тайны.

Марсиане были объявлены чем-то вроде национальной ценности. Советских ученых обвиняли в зависти, в марксистской ограниченности и доктринерстве.

Научным рассуждениям противопоставлялись бесспорность фотодокументов, свидетельских показаний и сам факт существования трех живых марсиан в столице страны.

В журналах стали печатать интервью с учеными. Некоторые из них доказывали, что, например, рыбы, организм которых, приспосабливаясь к жизни в водной среде, принимают одинаковую веретенообразную обтекаемую форму, или летающие животные обязательно в той или иной форме приобретают крылья, так и организм, приспособившийся к высшей психической деятельности, должен иметь анатомическое строение человека как единственно рациональное для такой формы существования. Муравьи, обладающие, по мнению многих, высоким интеллектом, никогда не могли и не смогли бы из-за своего строения прийти к высотам техники и культуры.

Шумиха достигла высшего предела, когда неожиданно на защиту марсиан встал святой престол в Риме.

Папа в специальном послании провозгласил, что появление марсиан па Земле является актом божественного провидения. Святая церковь, говорилось в послании, давно отбросила вражду к подлинной науке, что ставили ей в вину со времен Галилея и Бруно.

Люди, верующие в бога и спасителя нашего Иисуса Христа, могут в наше время совмещать веру с научным представлением о Вселенной. Блестящим подтверждением этому служит аббат Ле-Метр, крупнейший астроном и верный слуга церкви.

В конце послания наместник бога посылал марсианам свое пастырское благословение.

Это заявление святого отца было подхвачено клерикальной и теософской прессой многих стран и еще более укрепило веру одних и острое любопытство других к таинственным пришельцам.

По инициативе одной газетки преподобный Иеремия, шериф Джемс и полисмен Роб Робинзон были объявлены волхвами. Это подкреплялось тем, что все трое происходили из города, носящего священное имя Вифлеема.

В газетных очерках Малютка Джон наделялся необыкновенными моральными качествами и благочестием, чему сам он был немало удивлен, но наконец поверил.

Второй полисмен, Гарри о'Кнель, был забыт, вероятно, потому, что волхвов было только трое, а возможно, ему помешало ирландское происхождение. Узнав об этом, Гарри напился, буянил в баре и громко ругал своего шефа, господа бога и всех марсиан, из-за чего потерял службу.

Когда ажиотаж достиг предела, было объявлено, что 1 августа состоится первое публичное выступление, вернее, показ марсиан, сопровождаемый проповедью епископа и лекцией известного профессора.

Билеты по баснословной цене были распроданы в течение нескольких часов.

В душный, пропахший бензином вечер огромная толпа запрудила площадь перед зданием. Уже за два часа до выступления прекратили доступ в огромный зал. Два ряда полицейских машин оцепили входы.

В толпе, не нашедшей себе места в зале, кроме любопытных, падких на всякие зрелища, были видные общественные деятели и ученые. Многие из них ради этого пересекли океан.

Все стремились хотя бы во время проезда взглянуть на необыкновенных пришельцев из другого мира.

Ожидание толпы было напрасным — участники задолго до этого были доставлены в здание в закрытых машинах.

Много позже другая толпа, освещенная оранжевым заревом реклам, осаждала вход в прославившийся за эти дин отель.

Высоко над рокочущим человеческим потоком неоновым светом сиял красный диск планеты; на нем возникал знакомый всем контур бутылки и мерцающая надпись «Марси-Кола».

На фасадах домов плясали, зажигались и гасли смешные головастые марсиане. Они были вооружены зубными щетками, пылесосами и автомобильными шинами, они курили сигареты и играли на саксофонах; они кривлялись за стеклами киосков, на пестрых журнальных обложках и валялись под ногами толпы на пачках из-под сигарет и смятом целлофане оберток.

В эту безумную ночь маленькая, незаметная фигура, проделав длинный, извилистый путь, с упорством пловца пробиваясь в волнах людского моря, достигла заветного подъезда и чудом проникла внутрь.

Сейчас преподобный отец Иеремия, истерзанный и измятый, стоял в роскошном вестибюле. Вылощенный джентльмен, который еще с утра утратил вежливость, выслушивал его просьбу.

Почтенный отец решил, что судьба, пославшая ему марсиан, возложила на него священную миссию первым приобщить их к лону святой церкви. Для этого он, никогда не выезжавший дальше Нового Вифлеема, притащился в этот Вавилон и ценой невероятных усилий приблизился к благодатной цели.

Священник настойчиво просил доступа к сэру Арчибальду Рувинскому, о котором знал из газет как о некоем импрессарио, ведавшем всеми делами марсиан.

Мистер Лост, одни из референтов объединения, отказывавший сегодня и более видным лицам, хотел было дать знак выкинуть вон этого назойливого просителя, но внезапно изменил решение — старикашка мог дать интересный материал для утренних выпусков. Снисходительно взглянув на отца Иеремию, он велел ему ждать и поднялся наверх.

В просторном банкетном зале отеля было шумно, несмотря на то что, за длинным столом собрались только избранные. Кончился поздний ужин. Все были утомлены, но возбужденно этого вечера сказывалось в оживленном разговоре и громком смехе.

Марсиане, с трудом научившиеся сидеть на стульях, рассеянно перебирали руками содержимое своих тарелок. До сих пор они упорно отказывались от мяса. Очевидно, из-за особенностей марсианской фауны такая пища была для них непривычна.

Майк, которого события этих дней вознесли на высокую ступень газетного мира, оставив омара, пытался объяснить что-то одному из сидевших рядом марсиан.

Бойкий корреспондент справлялся лучше всех с этом трудной задачей, оставив далеко позади ученых, переводчиков и художников, приглашенных для этом цели. Он усвоил систему своеобразных ребусов-иероглифов. Скатерть вокруг него была испещрена рисунками, так же как салфетки, валяющиеся под столом у его стула.

Дружный смех встретил вошедшего мистера Лоста. Один из марсиан, всегда отказывавшийся от спиртного, поддался настойчивым уговорам Майка и хлебнул через свою трубку добрую порцию виски. Теперь он задыхался, широко открыв рот, и жалобными жестами отвечал на чириканье своих друзей.

Арчибальд Рувинский, большой, тучный мужчина, выслушав мистера Лоста, встал, с шумом отодвинул стул и. продолжая улыбаться, вышел из зала. За ним последовал Майк, без которого не могло обойтись ни одно событие.

Уже спускаясь по лестнице, Майк узнал жалкую фигуру священника и, опередив спутника, бросился к нему, как старый знакомый.

Арчибальд, не дойдя донизу, остановился и с удивлением смотрел на входную дверь.

Прорезая толпу нанятых и добровольных вышибал, в вестибюль вошла группа коренастых парней в одинаковых, нагло заломленных шляпах. Двое из них уселись в кресла по сторонам входа, небрежно рассматривая присутствующих, остальные направились к лестнице, на которой возвышалась грузная фигура Рувинского.

Один из них, поднявшись, сказал вполголоса несколько слов и, встретив удивленный взгляд и не вынимая руки из кармана пиджака, ткнул ею в живот мистера Арчибальда. Рувинский изменился в лице и повел вошедших наверх.

Майк, до сознания которого дошел наконец смысл этой сцены, внезапно оставил преподобного отца и побежал вслед за ними по устланной ковром лестнице.

Отец Иеремия, чужой среди жужжащего, как потревоженный улей, вестибюля, так до конца и не понял происшедшего.

На лестничной площадке показался один из парней и свистнул сквозь зубы. Двое, сидевшие у дверей, встали и направились к нему.

Когда они исчезли, вестибюль взорвался от невообразимого шума. Толкая друг друга, все бросились к выходу и давились в дверях, стремясь выйти.

В это время из задних дверей отеля, выходящих в темную, безлюдную улицу, выводили марсиан. Три больших лимузина поблескивали черным лаком в тусклом свете фонаря. Стекла их были плотно занавешены.

Когда закрывалась дверца последней машины, внезапно в дверях появился Майк.

Раздался выстрел.

Тот, который захлопывал дверцу, наклонился и головой вперед вывалился на асфальт. Никто не стал его поднимать. Дверца захлопнулась, и машина сорвалась с места.

Припав к косяку двери, Майк, целясь в шины, выстрелил еще несколько раз, но промахнулся.

Проснувшись, Тэд увидел над собой потолок. Потолок был обыкновенный. Тэд понимал, что попал в неволю, но смысл ее был не совсем ясен.

Комната, в которую их провели этой ночью но полутемной лестнице, насколько он помнил, тоже была обыкновенная, по окна были задернуты занавесями, а за ними, вероятно, были решетки.

Наконец он привстал к посмотрел вокруг. Сквозь полупрозрачные шторы мягко пробивался утренний свет. У изголовья постели на спинке стула висел костюм из мягкой фланели. Марсианская одежда исчезла.

Тэд встал и подошел к окну. Отдернув занавеску, он увидел обширный двор, залитый ранними лучами солнца. Крытая, примыкающая к зданию галерея окаймляла его с трех сторон, четвертую замыкала высокая стена. По нескольким небольшим окнам он понял, что эго задняя сторона хозяйственной постройки. Со стены, сплошь увитой зеленью, свисали лиловые гроздья глициний Посреди двора бил небольшой фонтан, окруженный газоном и подстриженными кустами самшита.

Решеток на окне не было.

Эта мирная обстановка поразила Тэда, а также Джо и Лори, появившихся в дверях соседней комнаты.

После короткого совещания друзья сделали попытку выйти.

Дверь оказалась незапертой.

За дверью была лестница, пустой холл и широко открытая по двор стеклянная дверь.

— Что вы скажете? — шепотом спросил Тэд.

— Мне кажется, мы здорово влипли, — сказал Джо.

— Если бы я очутился в тюрьме, я не чувствовал бы себя хуже.

— Если бы в тюрьме был разбит такой садик, многие предпочли бы там остаться, — закончил Лори.

Тэд пристально посмотрел на него, неожиданно перешагнул через скамейку, пошел по газону и уселся в самой середине клумбы. Остальным пришлось последовать за ним.

— Разговаривать будем только в самих странных местах, недоступных жалкому человеческому уму. В местах, куда эти пошляки не догадаются поставить магнитофоны.

— Если при людях мы можем пытаться есть вилкой, прокалывая себе губы, оставшись наедине, мы должны сидеть на полу, смешно подпрыгивать и особенно тщательно проделывать все марсианские штучки. Забудьте наконец, что вы люди. Научитесь мыслить по-марсиански. А теперь, если это нам понятно, пойдем взглянем на ворота.

В воротах сквозь ажурную решетку была видна дорога, окаймленная зеленью, и роща на дальних холмах. Но туда их не пустили.

Когда они подошли к воротам, из не замеченной ими ниши вышел человек и преградил путь.

Марсиане, казалось, обрадовались его появлению и с улыбкой продолжали идти. Тогда человек вынул из кармана темный металлический предмет, направил его на мраморного мальчика, стоявшего у дорожки, и нажал спуск. Голова мальчика откололась и со звоном покатилась по гравию.

Это предостережение оказалось понятным даже выходцамм из другого мира.

На звук выстрела в одном из окон показалась голова.

— Все в порядке, сэр, — сказал человек, пряча пистолет в карман.

Марсиане, взволнованно щебеча, повернули обратно. В холле их ожидала более приятная встреча. Приветливая девушка в белой наколке жестами пригласила их пройти в одну из дверей.

В столовой был подам «марсианский» завтрак. Рядом с приборами, кроме ножей и вилок, лежали даже их изогнутые трубки.

А после завтрака марсиан провели в одну из соседних комнат, где их, очевидно, давно ждали. Стенографистка, разложившая на столике бумагу, с любопытством смотрела на вошедших.

Когда все расселись, девушка включила магнитофон. Тот, которого все называли мистером Харли, начал допрос. Он прямо предложил марсианам выкладывать все начистоту, что послужит им только на пользу, и долго повторял на разных языках обычные при допросах фразы.

Марсиане были невозмутимы.

Начались угрозы. Порой кто-нибудь из сидящих за столом задавал неожиданный вопрос, в упор глядя на допрашиваемых, стараясь уловить страх или смущение. Вполголоса отдавались распоряжения, которые могли вызвать дрожь у каждого, кто мог понять их значение.

Тэд, больше всего беспокоясь о Лори, бросал на него ободряющие взгляды. Но Лори держался молодцом. Чтобы разрядить атмосферу, Тэд, не слушая вопросов, говорил друзьям шутливые фразы, вроде того, что нос сидящего напротив очень похож на нос смотрителя кислородной станции шестого южного канала.

Девушка, склонившись над бумагой, быстро водила карандашом. Когда говорили марсиане, она в замешательстве останавливалась. Вертелся магнитофон.

Допрашивающие не владели методом, выработанным в свое время Майком, и Тэд завладел инициативой. Он исчертил десяток листов бумаги каналами Марса, карту которого знал на память, фантастическими машинами, растениями, похожими на водоросли из сновидений.

Рисунки машин были необыкновенны и вызвали видимый интерес.

После того как арсенал обеих сторон был исчерпан, мистер Харли встал. Марсиан провели в комнату рядом, где они были подвергнуты тщательному медицинскому осмотру и рентгеноскопии.

Когда друзьям осматривали рот, Джо и Лори мысленно поблагодарили Тэда, предусмотрительно заставившего их вырвать зубы, носившие следы пломб и коронок.

В ближайшие дни допросы продолжались.

Все усилия допрашивающих были напрасны, но друзья улавливали кое-что для себя из случайно брошенных фраз. Так, они узнали, что место их заключения называлось «Серебряный ручей». Остальное оставалось тайной.

Однажды марсиан познакомили с мисс Амалией Олсоп и после этого оставили в покое. Жизнь в «Серебряном ручье» потекла обыденным скучным руслом. Глядя со стороны, можно было подумать, что три джентльмена отдыхают в загородном доме от юродского шума.

Ежедневно после завтрака мисс Олсоп два часа занималась с марсианами. Всегда приветливая, она быстро завоевала симпатии друзей. Чтобы доставить ей удовольствие, Тэд старался изо всех сил усвоить трудный язык.

После урока до самого вечера марсиане были предоставлены самим себе.

Единственным развлечением была библиотека. Большая, обставленная тяжелыми шкафами и удобными креслами комната располагала к беседам и чтению, но ни то, ни другое друзья не могли себе позволить. Они ограничивались рассматриванием иллюстрации. Особенно удручало отсутствие свежих газет и журналов.

Свои маленькие совещания друзья устраивали обычно на лестничной площадке. Вряд ли в таком месте мог быть установлен микрофон.

— Когда мы научимся их языку, мы должны будем заговорить, — Тэд, облокотившись на перила, смотрел вниз, на блестящий паркет пустынного холла, — и, для того чтобы продолжать игру, выложить кое-что из своего запаса.

— А мальчики военного ведомства упрячут все это в свои сейфы, — съязвил Джо.

— Я хочу только вернуться на свой чердак комментировать Данте тетушке Джесси.

— Если они будут очень любезны, они дадут тебе возможность открыть шикарную чревовещательную контору на главном проспекте. Мы с Тэдом рассчитываем на другое.

— Вы с Тэдом всегда давали мне понять, что я глуп.

— Не ссорьтесь, — сказал Тэд. — Сейчас наша задача тянуть, до крайности разжигая их любопытство, отделываться мелкими сведениями и деталями. Всё это мы должны обдумать сейчас, пока еще есть время. Помните: люди разочарованы тем, что мы похожи на них, поэтому надо дать им побольше того, чего от нас ждут.

— Делать то, чего люди не делают, — вставил Лори.

— Чудачества скоро надоедают.

— Мне, например, уже надоело есть эту бурду. — Лори скорчил гримасу.

— Я говорю, что нужно им дать то, чего от нас ждут. Представление о Марсе для большинства основано на Уэллсе.

— Что же, повторять сказку о красной растительности и отсутствии в технике колес?

— Почти. Хотя красная растительность звучит сейчас нелепо. Проблемы техники гораздо сложнее. Приготовьтесь к тому, что нам придется отвечать изобретательством на каждый вопрос, а вопросов будет миллион.

— А какому бесу мы нужны со своей дурацкой затеей, если не сможем это сделать? — сказал Джо.

Рассеянный на первых занятиях, Лори, заявлявший, что гораздо лучше подождать, пока люди научатся изъясняться по-марсиански, внезапно стал проявлять излишний интерес к мисс Олсоп. Но его неуклюжее ухаживание получило решительный отпор.

Друзьям он смущенно объяснил, что его не совсем джентльменские поступки простительны для марсиан, нравы которых, очевидно, иные. Ему было строго предложено, чтобы он проявлял эти нравы в более подходящих случаях.

Лори не замедлил воспользоваться этим советом. Он перенес свое внимание на горничную Полли. Тэд и Джо с тревогой замечали, что марсианский способ ухаживания не вызывает в ней удивления.

Время шло. Марсиане делали заметные успехи и, несмотря на скверное произношение, могли уже кое-как объясняться с окружающими.

Их покой нарушал иногда мистер Харли. Чаще всего он приходил один. Это были не допросы, а мирные беседы, в которых противники нащупывали друг друга.

В библиотеке, куда раньше никто не заглядывал, все чаще стала появляться мисс Олсоп. Она садилась в кресло у окна с какой-нибудь книгой и делала заметки и тетради. Иногда начинала разговор, касаясь незначительных тем. Чаще всего с Тэдом. И он часто ловил на себе ее пристальный взгляд.

Лори, оставивший было все попытки покорить учительницу, однажды на уроке прощебетал друзьям какое-то замечание о прелестях неприступной мисс.

Джо заметил, как легкая краска залила ее лицо.

На следующий день, когда Амалия выходила из библиотеки, Джо неожиданно сказал на языке марсиан:

— Вы выронили что-то из книги.

Учительница вздрогнула и взглянула под ноги, потом с улыбкой обернулась:

— Вы меня испугали. Вы знаете, что, занимаясь с вами, я незаметно научилась понимать ваш язык.

Этот случай заставил друзей с еще большей осторожностью относиться к своим словам и поступкам. Джо, проявляя при этом особое техническое чутье, обезвредил уже три микрофона в стенах библиотеки и спальне.

— Они водятся здесь, как клопы, — сказал Лори.

Но шутка не развеселила друзей.

Его поведение внушало все большую тревогу. Он часто куда-то пропадал, и однажды Джо столкнулся с ним у маленькой двери, ведущей на кухню. От Лори явно несло спиртным.

Джо был так зол, что, не найдя нужных слов, нежно назвал Лори «деткой». Детка может погубить все дело, если не бросит своих глупых ухаживаний и привычек.

Лори оправдывался как мог, но ему не удалось убедить Джо и Тэда. Он вынужден был поклясться, что прекратит свои экскурсии в кухню. А через несколько дней Лори снова пропал.

Тэд, стоя у окна библиотеки, подозвал к себе Джо. Здесь, перегнувшись через подоконник, удобно было говорить, не боясь быть услышанным.

— Что тебе? — спросил Джо.

— Клянусь, что он снова на кухне.

— Его нужно вздуть, — сказал Джо.

— Ты думаешь? — спросил Тэд, и после минутного молчания добавил: — Возможно, это соответствует его теории о марсианских нравах.

В дверях появился Лори. Он сиял.

Друзья встретили его не очень приветливым взглядом, но Лори, продолжая улыбаться, подошел к столу.

— Смотрите, — сказал он и выложил на стол толстую пачку газет и журналов. — Я выпросил это у Полины. Смотрел картинки, а потом дал понять, что хочу показать их вам. Таких дамочек нет в наших книгах. Смотрите. — Лори перелистал несколько страниц. — Оказывается, нас не забыли.

Джо и Тэд склонились над столом, не отводя глаз от заголовков, которые Лори показывал пальцем. Потом Тэд сгреб весь ворох:

— Только не здесь. Сюда может зайти Амалия.

В спальне наступила тишина. Закрыв дверь, друзья разложили измятые листы на кровати и надолго углубились в их изучение.

Они действительно не были забыты. Газеты пестрели марсианами. Их таинственное исчезновение все еще тревожило умы.

Прежде всего друзьям стало известно, что их похитила банда Барнета. Это установили, опознав личность убитого при похищении. Но цель похищения оставалась неясной, как и дальнейшая судьба марсиан.

Романтические вымыслы чередовались с нападками на правительство за то, что оно оставило безнаказанным такую разнузданность бандитов. Проскальзывали намеки на прямое пособничество.

Близились выборы в сенат. В предвыборной кутерьме оппозиционная партия вытащила это начавшее уже забываться дело.

Был создан ряд комитетов и комиссий по защите марсиан. Различные общественные организации даже за пределами страны требовали расследования и возвращения миру небесных гостей.

Особенно неистовствовала пресса объединения, потерявшего на этом деле немалый доход.

В одном журнале в ярких красках был изображен подвиг Майка.

Художник нарисовал героического репортера с горящими глазами и дымящимся «томпсоном» в руках, Тэд, оторвав глаза от журнала, возбужденно сказал друзьям;

Как нужно нам сейчас вырваться из этой клетки!

— Не считаете ли вы, полковник, что они очень хорошо чувствуют себя в вашем пансионе? — сказал один из сидящих за столом, пытаясь утопить соломинкой кусочек льда в своем стакане.

— Вы думаете, что полезно изменить режим?

Полковник Харли задернул штору, у которой стоял, задумчиво гляця на городские огни, и, бесшумно ступая по ковру, подошел к сидящим.

— Что они, по-вашему, расскажут, если придется наконец их выпустить? Вы читали выступление Брока?

— Кто принимает всерьез Брока?

— Если он пройдет на выборах, вам придется с ним считаться.

— Он их сразу забудет.

Тогда шумиху подхватят другие.

Третий протянул ему развернутую газету, которую рассматривал, не принимая участия в споре. Мистер Харли взглянул на страницу и бросил на стол пухлую тетрадь:

— Вы видели это, Уэнли? Этот проклятый репортер как-то разнюхал, что они находятся в наших руках. И это только начало. Кампанию подхватила левая пресса. Вы знаете, как скептически она отнеслась к этой истории сразу, а сейчас рада случаю нам насолить.

— Этого писаку надо обуздать, — сказал Уэнли, откладывая газету.

— Сейчас, к сожалению, не время сводить счеты.

— Вы только что признали свое бессилие перед этими марсианами, а сейчас не в силах проучить мальчишку.

— С марсианами мы справимся, когда они как следует научатся говорить.

— Скажите, полковник, вы в самом деле верите, что они марсиане?

— С тех пор как ими занялся старый джентльмен из Ватикана, это стало вопросом философии, а я не философ Я знаю только, что, если на них не действуют наши методы, они из другого теста. И еще я знаю, что у них что-то есть.

— Для этого мы и собрались.

— Во всяком случае, мной установлено, что они не имеют иностранных связей. В этом деле я пока умею разбираться.

— Откуда же они взялись?

— Это загадка, если они в самом деле не свалились оттуда. Их материалы поддаются анализу, но способ изготовления остается тайной. Приборы основаны на совершенно новых принципах, машины тоже. Что удивительно — в машинах почти полностью отсутствует принцип колеса. Вы читали Уэллса, Уэнли? Впрочем, вы не читали Уэллса.

— Человеку вашей профессии нельзя так увлекаться, Харли.

— А я еще не утратил этой способности. Они меня просто удивляют. Язык их отличается от всех существующих фонетикой и грамматическим строем, счет тринадцатиричный, в основе геометрии — окружность. Вы понимаете, как можно с обыкновенными мозгами разобраться в этой штуке? Кстати, их ракета, насколько я понял, была также ступенчатого типа. Я бы сказал, сверхступенчатого; она была вроде змеи или кольчатого червя, который во время полета беспрерывно отбрасывал лишние кольца. Катастрофа произошла, по их словам, от самовозгорания какого-то особого горючего в соприкосновении с кислородом. Сохранившиеся резервуары не были абсолютно герметичны. Марсиане не учли этого из-за бедности кислорода на своей планете. При приземлении они заметили, что стенки прибора раскаляются, и едва успели выскочить и добежать до ближайшего холма. Впрочем, я больше верю версии, что они сами взорвали снаряд, чтобы он не попал в наши руки.

— Тут вы, пожалуй, правы.

— Главное в горючем. Очевидно, оно страшной силы. Может, быть, мы имеем дело с новой атомной реакцией при ничтожных критических массах. Вы понимаете, что это значит для тактического оружия?

— Была ли обнаружена радиации осколков и воронки?

— В том-то и дело, что нет. Во всяком случае, нужно научить их как следует говорить, засадить за формулы и чертежи, но, насколько я понял, они не являются инженерами или изобретателями, а лишь водителями машины и всячески дают попять, что техническом документации не знают. Тот, глазастый, биолог и не может отличить болта от гайки.

— И вы им верите?

— Я никогда никому не верю.

— Откуда бы они ни были, нужно сказать, что вы произвели на них хорошее впечатление, раз они не хотят открывать секреты.

— Вы только что обвиняли меня в мягкости.

— Вы опытный человек, Харли, иначе мы не поручили бы Вам такое тонкое дело, но поймите, что мы не можем бесконечно возиться с вашей воскресной школой. Если придется их разоблачить, неизбежен грандиозный скандал.

— К этому вы и ведете. Есть только один выход, — сказал тот, который еще не проронил ни одного слова в этой беседе.

— Что вы предлагаете?

— Предлагаю не я, а старик. Их нужно выпустить.

— Ничего не добившись?

— Нужно скорее кончать с этим делом. Вспомните, что старик сразу не одобрял эту затею. Вы знаете, как он дорожит престижем страны. На свободе они также могут быть окружены нашим вниманием… вашим, полковник. Вы окружите их своими людьми. Пусть газетчики берут свое, а вы свое. Нужно просто включить Марс в нашу орбиту. Пресса поняла это раньше нас.

— Но каким образом…

— Выпуская этих ребят, мы опубликуем коммюнике официальной комиссии, что они якобы находились на экспертизе. Коммюнике должно быть обтекаемо объективным. Это по вашей линии, Уэнли. В этой истории заинтересовано слишком много лиц, и она начинает давать нежелательные плоды, поэтому времени я вам даю мало…

Мягкий телефонный зуммер перебил говорящего. Уэнли взял трубку.

— Вас, Харли. Звонят из «Серебряного ручья».

— Алло!.. Это я, Харли… Что? Говорите яснее!

Полковник опустил трубку на стол, растерянно глядя на присутствующих.

— Проклятые марсиане исчезли!

Тэд перебрал в памяти все случаи побегов, прочитанные им когда-либо в книгах. Ни один не годился.

Все трое задумчиво бродили по пустынному дому. Даже Лори утратил аппетит и не пытался улизнуть от друзей. Он ходил за Тэдом по пятам, излагая ему различные фантастические проекты.

— Все это ерунда, — отвечал Тэд. — Ты прекрасно помнишь все, что писал о наших предках старик Клеменс, в частности о Томе Сойере. Но никто из нас не похож на негра Джимма, и нам некому бросать из тюрьмы тарелки. Молчал бы лучше и не мешал мне думать!

Однажды, войдя в библиотеку, они застали в ней Джо. Он стоял у окна и знаком подозвал к себе Тэда.

Это было единственное окно в помещениях, отведенных марсианам, выходящее не в сад, а в отдельный хозяйственный дворик. Оно было прорезано в гладкой стене. Внизу были двери кладовой и кухни. За высокой оградой росли клены, и их ветви с поредевшей листвой шевелились на фоне чистою осеннего неба. Внизу под окном стоял фургон, привозивший два раза в неделю запасы для кладовой.

Фургон был крытый, и меж ребер каркаса в провисшем брезенте три длинные лужи от прошедшего ночью дожди отражали опрокинутое небо и черный узор ветвей.

Джо кивком показал на двор. Тэд увидел грузовик, прилипший к мокрому брезенту кленовый лист и черные точки, скользящие в зыбком голубом осколке неба.

Тэд поднял глаза. Высоко над старыми кленами кружили птицы.

— Что ты думаешь об этом? — спросил Джо.

— Они готовятся к отлету.

— Нам тоже не мешает подумать.

— Почему же ты хочешь, чтобы я что делал за тебя?

— Я тебе показываю открытую дверь.

— Я полюбил одну девушку за то, что она мало болтала, — сказал Тэд.

— При чем тут девушка?

— Тебе не мешало бы издавать побольше понятных звуков

— Я же не виноват, если человек не видит открытой двери.

— Лори! — позвал Тэд. — Скажи, кто из нас пьяный?

— Клянусь, я ничего не пил! — ответил Лори. — Я со вчерашнего дня не ходил вниз.

— Тэд, — настаивал Джо, — посмотри еще раз и расскажи понятными словами, что ты видишь.

— Я вижу стену и птиц, которым лучше, чем нам, — сказал Тэд. — Через такую стену можно перепрыгнуть только на Марсе. А еще я вижу лужи на крыше фургона…

— Если бы ты лег в такую лужу, — спросил Джо, — тебя было бы видно снизу?

— Я привык к теплой ванне по утрам.

— Не каждый день идет дождь.

Тэд наконец понял и с восторгом посмотрел на Джо.

В ближайшую среду было пасмурно, но сухо. Трое с нетерпением ждали вечера. В это время года уже рано темнело. Свет из кухонной двери длинной полосой лежал на земле. Из-за двери доносился шум. Потом стало тихо, и свет в кухне погас.

Тихо было во всем доме. Мисс Олсоп давно ушла, пожелав марсианам доброй ночи. Свет в библиотеке был погашен.

Первым вылез из окна Тэд. Став коленями на подоконник, он спустил вниз ноги, а затем, держась за оконную раму, стал спускаться, нащупывая ногами едва заметный выступ стены, невидимый в темноте.

Держась за оконный карниз, он должен был продвинуться по выступу на несколько шагов вправо, а затем, нагнувшись, схватиться правой рукой за железный кронштейн. Это было самое трудное. Остальное уже легче.

Если повиснуть на кронштейне, ноги почти коснутся крыши фургона. Тэд разжал руки и упал на брезент. Не обошлось без шума. Друзья прислушались. В доме было тихо. Следующая очередь была Лори.

Джо, лежа на подоконнике, поддерживал его рукой, а Тэд, стоя на крыше фургона, старался смягчить его прыжок. Несмотря на неуклюжесть Лори, эта опасная возня кончилась благополучно.

Последним полез Джо. Когда он схватился за кронштейн, скрипнула кухонная дверь. Все застыли. Во двор вышел шофер Дэви. Он остановился и стал закуривать, долго чиркая спичками. Джо застыл над самой его головой. Выступ стены был очень мал.

Шофер взглянул на небо, бросил спичку и не спеша направился к дому.

Джо не выдержал и свалился на брезент. Шум его падения совпал со звуком хлопнувшей двери.

Трое, растянувшись на брезенте, затаив дыхание прислушались. Было тихо.

Настало время томительного ожидания. Тэд закрыл глаза и старался не думать о странном и опасном положении, в котором они находились. Несколько холодных капель упало ему на лицо.

«Этого не хватало!» — подумал Тэд, слизывая с губ каплю.

К счастью, дождь не усиливался. В доме послышалось движение. Кухонная дверь открылась. Тэд слышал скрип — очевидно, дверь придерживали рукой — и неясный шепот, в котором узнал голоса Полины и Дэви.

Тэду показалось, что Лори, лежавший рядом за ребром каркаса, беспокойно заерзал. Тэд похолодел и до боли сжал зубы. Внизу снова зашептались, потом щелкнула дверца. Машина качнулась и затряслась ровной дрожью мотора. Еще раз хлопнула кухонная дверь. Фургон, переваливаясь, двинулся с места, но вскоре снова остановился.

На этот раз послышался голос охранника и шутливый ответ шофера.

Над самым лицом Тэда был шершавый кирпичный свод. Тэд с трудом удержался, чтобы не потрогать его рукой. Потом он поплыл в сторону, открыв темное небо, по которому неслись рваные облака.

Это была свобода.

Минувшие события казались теперь странным увлекательным сном, и можно было с интересом вспоминать последний вечер в «Серебряном ручье», тряскую ночную езду на крыше фургона, прыжок на темное полотно шоссе, когда машина замедлила ход у дорожного знака.

Лори подвернул во время прыжка ногу и еле плелся, стараясь не хныкать. Потом на пути неожиданно возникли люди. Это были рабочие, чинившие дорогу. Первым побуждением марсиан было поглубже втянуть голову в плечи и пройти, стараясь не привлечь внимания.

Но разве не у людей они должны искать помощи и защиты?

Джо смело двинулся им навстречу. За ним Тэд и Лори.

Молодые парни очень обрадовались, узнав, какая удача выпала на их долю. Не каждый день, возвращаясь с работы, встретишь живых марсиан. Но после первых слов знакомства всем пришлось лезть в кювет — вдали блеснул яркий свет фар, и мимо промчалась машина, за ней вторая. Похоже было на погоню.

— Мне очень не хотелось бы снова попасть к ним в руки, — сказал Джо, вылезая на шоссе.

— Мы обещаем доставить вас в целости, но вряд ли это удастся сделать, не повредив упаковки, — ответил один из парней, счищая с него грязь рукавом.

— Мы редко видим такие приключения, — проговорил второй, — даже в кино: для этого тоже нужна монета.

— Монета? — спросил Тэд. — Эти металлические кружки, которые у вас принято давать друг другу?

— Они еще не знают, что без этих сувениров здесь не получишь и старого сухаря! Правда, за решеткой и нашего брата кормят даром.

Тэд не успел ответить, так как снова пришлось прятаться в кювете. Машина пронеслась с громким воем сирены.

— Ого! Вы здорово насолили полиции, если вас так ищут.

— Мы сбежали от гангстеров, — сказал Тэд, — Кажется, так называют у вас разбойников? Мы узнали об этом из газет.

— Их ловят и сажают в тюрьмы, — рассудительно добавил Лори.

— Иногда, — сказал парень, — когда они не платят налогов.

— ?

— Налоги? Это деньги, которые взимает государство даже за право на грабеж.

— Снова деньги, — вздохнул Джо. — Я, кажется, свободно обходился без них с детства.

— В этом мой друг прав, — рассмеялся Тэд. — Но разве они дают и такое право?

— Право гоняться за людьми, разъезжая в машинах.

— Гангстер без машины считался бы просто воришкой.

— А вы чините для них дороги и ходите пешком?

— Объясни им, Джо, — обратился парень к одному из ребят.

И бедному марсианину стоило больших усилий не отозваться на свое имя.

— Можно подумать, что вы с Луны свалились! Мы обещали доставить вас в город. Там ребята помогут разобраться в наших делах, хотя и сейчас можно рассказать кое-что, чтобы скоротать время

Разговор обрывался, так как приходилось часто нырять и кусты или придорожную канаву, когда машины проносились по шоссе.

Наконец свернули на боковую дорогу.

— Я знаю адрес, где вы сможете побыть денек или сколько будет нужно, — сказал тот, которого тоже звали Джо. — У Летучего Билла будет для них самое подходящее место, — обратился он к товарищу. — Никто не догадается сунуть туда нос.

— Он был «летающим фермером», — пояснил второй из парней. — Не знаю, слыхали ли вы о таких.

— Был «летающим фермером», пока «Юнайтед Фрут» не сбило цены на рынке, а самолет, на ваше счастье, у него остался; там вы побудете день-другой, пока мы найдем нужных людей.

Самолет стоял на пустыре. Разбитые машины, землянки и какие-то подобия хижин обступили его в густой мгле. На обломках крыльев, как на провинциальном балконе в консервных банках рос лук и какие-то цветы.

Второй Джо поднялся по кирпичной лесенке и осторожно постучал в обшивку. Дверь отворилась, и марсиан водворили в бывшее багажное отделение — вторую «комнату» этого странного жилища.

Бесконечно тянулось время в этой душной конуре. Только на вторую ночь друзей перевезли в город. Через задворки, заваленные кучей бумажного хлама, телеграфными лентами и порванными корректурами, их провели в редакцию прогрессивной газеты.

А утром многочисленные читатели узнали о тем, что марсиане на свободе, и увидели их фотографии на свежих, пахнущих типографской краской листах.

В редакционной статье было сказано, что марсиане вернутся в мир лишь после получения от правительства гарантии неприкосновенности.

Сегодня газета праздновала победу. Сотни машин съезжались к подъезду редакции, и из первой машины, конечно, вышел Майк.

Не отрывая карандаша от блокнота, он засыпал марсиан вопросами, а затем сообщил, что в Мажестик-отеле все с нетерпением ждут возвращения старых друзей, что его машина в полном их распоряжении, как только они захотят вернуться в первый приютивший их город — подлинную столицу земного шара, в чем легко убедятся марсиане, когда ближе познакомятся с этим шаром, который не так уж велик, как кажется.

— Не так велик, но достаточно разнообразен.

— Для туристов с другой планеты, — иронически заметил Джо.

— Ха! — засмеялся Майк. — Туристы с другой планеты — это годится. Годится для лихого заголовка.

— Мы многому научились за это время, — прибавил Джо.

— И много видели, хотя бы из самолета.

— Тс-с!.. — сказал Майк. — Вы же прилетели на ракете!

— Мы успели полетать и после этого. Из нашего самолета все было видно как на ладони.

— Мы видели, как роются в мусоре дети и женщины развешивают белье. Они судачили, не подозревая о нашем присутствии. А ночью, когда нас выпускали, чтобы поразмять ноги, собирались ребята из соседних лачуг, и мы могли немного поболтать с ними. До сих пор мы не можем понять, почему люди, вовсе не похожие на дикарей, живут в ящиках и старых экипажах.

— Это вам просто повезло, — сказал Майк. — Повезло заглянуть к нам с черного хода. Мы не пускаем туда туристов. А в остальном у нас все в порядке.

Маленькая приемная редакции быстро наполнялась, она напоминала теперь набитый людьми автобус или дансинг, когда музыканты ушли отдохнуть. Марсиан совершенно затолкали. Им стоило больших усилии отвечать всем сразу, не забывая при этом коверкать слова и не болтать лишнего.

— Поздравляю вас, господа, — говорил оказавшийся рядом высокий седеющий человек в строгом синем костюме. Поздравляю дорогих гостей и соседей, если можно считать соседством тридцать миллионов миль, вы можете жить теперь спокойно на нашей старой Земле. Правительство обещало охранять вас и наказать виновных. Конечно, в том случае, если их удастся обнаружить.

— Да вот же один из них, — внезапно сказал Лори, указывая на фигуру, с некоторых пор маячившую у входа в зал. — Клянусь, он один из тех, кто спер нас из отеля.

— «Сперли»… — сдержанно улыбнулся собеседник. — Ловко же вы научились выражаться!

— Я учился языку по вашей литературе, — ответил Лори.

— Охотно верю, что они снабжали вас таким чтивом. Однако покажите мне этого парня, я выясню, что это за тип. — С этими словами человек в синем костюме стал пробираться через толпу.

— Что они с ним сделают? — с тревогой спросил Лори.

— Ничего, — ответил Майк, не отходивший от марсиан. — Просто постараются, чтобы он не попадался вам больше на глаза. Ведь они оба оттуда.

— Не знаю, что и подумать, — сказал Лори. — Я считал, что гангстеры и полиция только и знают, что стрелять друг в друга. Я читал это во всех ваших книгах, а оказывается, они похожи, как родные братья.

— Не говорите этого громко, — остановил его Майк. — Нас слышат, и кое-кто может обидеться. Все же они обещали вас охранять. Мальчики, теперь вы можете смело возвращаться в свой отель.

— Прежде чем ехать, — сказал Джо, — нам нужна еще одна гарантия от вас и вашего кон… концерна (не поймешь, кто управляет этой планетой): избавьте нас от опеки и не слишком вмешивайтесь в наши дела. Мы кое-чему научились и постараемся сами постоять за себя…

Последовали шумные, сумбурные дни банкетов, приемов и пресс-конференций. Марсианам показывали все, что, по мнению окружающих, могло их интересовать: музеи, фильмы, достопримечательности города.

Теперь, когда в тесном общении с людьми марсиане быстро и в совершенстве освоили язык, перед удивленным человечеством стала раскрываться волнующая тайна соседней планеты.

Многое было предугадано земными учеными — суровый климат с резкими скачками температуры, бесконечные красноватые песчаные пустыни, местами покрытые чахлой растительностью, широкие полосы возделанных полей вдоль каналов. Здесь начиналось царство фантастики. Среди пустыни мощные насосные станции беспрерывно качают с обоих полюсов воду тающих снегов, кислородные станции питают огромные города и поселки на скрещении каналов. Эти города прекрасны и необыкновенны. Если бы люди могли увидеть их в мощные телескопы, они напомнили бы им клочки пены, состоящие из тысяч сверкающих пузырьков. Друзами драгоценных камней возвышаются они над поверхностью планеты. Куполообразные здания из прозрачной пластмассы герметически закрыты — в них созданы искусственная атмосфера и климат. Люди выходят из домов в сферических колпаках-скафандрах с достаточным запасом кислорода. А если этот запас кончится, вдоль всей оросительной системы, на равных расстояниях расположены кислородные заправочные станции-колонки.

Как было уже замечено астрономами, сеть каналов распределена так рационально, что ни одна точка поверхности планеты не удалена от них более чем на триста километров… Одной заправки с избытком хватает для преодоления этого расстояния.

Когда-то, в незапамятные времена, атмосфера Марса была пригодна для жизни. Флора и фауна были богаче, жизнь напоминали земную, и так же, как на Земле, планету раздирали междоусобицы и войны. Но природные условия изменились, и перед лицом гибели марсиане объединились. Только дружной семьей, направив всю технику на борьбу с природой, можно было надеяться на победу.

— И, разум победил. Может быть, понадобится приближение космической катастрофы, чтобы все жители Земли последовали нашему примеру.

Так закончил одно из своих выступлении Марси Уан.

Как выяснилось, марсиане не носят имен в нашем земном понимании, а обозначаются сложной нумерацией, в которую входит, кроме индивидуального номера, обозначения канала и города или поселка. Имя марсианина является одновременно его точным адресом. Так как имена межпланетных гостей показались очень сложными, а на Земле их было всего трое, то, сохраняя марсианский обычай, их называли просто: первый, второй, третий.

В конце выступления последовал ряд вопросов.

Вопрос. Чем питаются марсиане, и все ли марсиане вегетарианцы?

Марси Уан. Вегетарианская пища обусловлена бедностью марсианской фауны. С переходом к искусственным условиям жизни, слишком большой расточительностью было бы тратить кислород на домашних животных. На Марсе, кроме простейших кишечнополостных и червей, сохранились некоторые виды рыб, членистоногих и пресмыкающихся, яйца которых мы употребляем в пищу. Эти виды сумели приспособиться к новым условиям. Ведь кислород на нашей планете все же существует!

Вопрос. Значит, на Марсе нет птиц?

Марси Уан. Существование летающих животных затруднено еще и малой плотностью атмосферы, но встречаются полулетающие животные, вроде ваших кузнечиков. На Марсе ведь все живое передвигается прыжками. Эти же условия повлияли на развитие нашей техники. Я в свое время уже упоминал об отсутствии у нас колесных механизмов. Земная техника рождена высоким тяготением. Для передвижения тяжестей первобытный человек подкладывал катки, из которых родилось колесо. У нас это решалось иначе. Первые транспортные механизмы были шагающие или прыгающие на суставчатых ногах, из прыжка родилась авиация, отсюда — прямой путь к ракете.

Вопрос. Наблюдают ли с Марса Землю и что там о нас знают?

Марси Уан. Наши оптические приборы, насколько я успел ознакомиться, сильнее ваших. Вернее назвать их не оптическими, а электронными. Мы свободно различаем на поверхности Земли города и селения, а в год последнего противостояния мы наблюдали даже на улицах городов движущиеся точки. На Марсе до сего времени считают их жителями Земли, мы же теперь поняли, что это автомобили.

Вопрос. Почему вы не прилетали раньше?

Марси Ту. Мы ждали окончания ваших бесконечных войн.

Вопрос. Какой у вас образ правления?

Марси Ту. Нами руководит Совет инженеров. Оплата труда натуральная. Денежной системы у нас нет. Этим мы избегаем накопления и захвата власти отдельными лицами, что было бы гибельно для мира, в котором мы живем. Эту тему мы подробно осветим в отдельном докладе.

Голос в зале. Прыгающие социалисты!

Вопрос. Следует ли понимать, что вам не нравится наш образ жизни?

Марси Уан. Мне очень нравится гостеприимство, с которым нас принимают, но я воздержусь от точного ответа, так как я и мои товарищи не имели еще времени подробно ознакомиться со всеми сторонами вашего быта. Кроме того, нам для сравнения нужно изучить образ жизни других областей планеты.

Вопрос. Известно ли вам ядерное оружие?

Марси Уан. Зачем ядерное или какое бы то ни было оружие па планете, где уже несколько тысячелетий нет войн? Мы владеем атомной энергией — без этого была бы невозможна наша культура.

Вопрос. Употребляют ли на Марсе спиртные напитки?

Марси Уан. Нет.

Марси Три. Я впервые познакомился с ними у вас на банкетах.

Голос из зала. И каково ваше мнение об этой штуке?

Марси Три. Я постараюсь захватить несколько бутылок, улетая с Земли.

Вопрос. А как обстоит дело с преступностью?

Maрси Уан. Основным преступлением считается глупость. Уличенные в ней не допускаются к руководящим постам и направляются в специальные заведения, где им стараются привить хотя бы чувство юмора.

Вопрос. Цель вашего посещения Земли?

Марси Уан. Мы надеемся, та же, что руководит вами, когда вы готовитесь к аналогичным полетам.

Вопрос. Каковы женщины на Марсе?

Марси Три. Они все блондинки.

Оживление в зале.

— После того как ты выдумал нам язык, следовало бы укоротить твой собственный! — с раздражением сказал Тэд, когда они вернулись с пресс-конференции. — Кто тебя дернул говорить о блондинках, когда все знают, что марсиане лысые! Теперь придется обратить это в шутку, и еще неизвестно, во что это выльется.

Лори молчал, виновато моргая.

— Ты знаешь, Джо, что он сказал вчера на банкете, когда ты ездил с докладом в институт? Этот тип напился и заявил, что он гриб. Он заявил, что мы грибы, анероидные грибы или что-то в этом роде, что население Марса произошло от грибов, подобно тому как на Земле — от обезьян. Мне пришлось болтать бог весть что, чтобы поставить все на место. К счастью, все были пьяны. А ты тоже хорош! Зачем ты выскочил со своим социализмом? Мы должны хорошо обсудить, что ты будешь говорить о социальной системе. Нельзя сразу раздражать этих людей.

— Если бы я перенес на Марс их пресловутые образ жизни и рассказал о нем, так сказать, глядя со стороны, это показалось бы настолько диким, что они перестали бы верить, что мы марсиане.

— Да… и мы-то стали это понимать, только «приземлившись», — сказал Тэд.

В комнату шумно ворвался Майк и уселся на ручки кресла.

— Вы здорово придумали про блондинок. Лысые женщины никак не прошли бы в нашем городе. Не знаю, как у вас там, но я напишу, что когда-то все марсиане были волосатыми, как старик Эйнштейн, и марсианки в память об этом носят золотистые парики. Это будет клад для союза парикмахеров, и мы сорвем на этом изрядный куш.

— Бросьте шутить, Майк. Скажите лучше, что о нас пишут?

— Вы же знаете. — Майк ударил по куче лежащих на столе газет.

— А там, за океаном?

— То же самое и другой вздор. Во всяком случае, пока прессу делаем мы, а пресса — вас, вам нечего беспокоиться. Я думаю, вы уже поняли, что значат на нашей планете деньги. Конечно, хорошо говорить правду, но перед каждым выступлением советуйтесь со мной. Мы найдем массу всяких пустяков для рекламы. Не забывайте, что пресса живет рекламой.

Джо искоса взглянул на Тэда, но Тэд не разделял его подозрений. Этот парень, который никак не хотел от них отстать, располагал к себе своей шумной энергией и оптимизмом, ему определенно нравился.

Майк встал с кресла.

— Там, внизу, вас ждет один добряк продюссер. Вы знаете, что это значит? Будьте с ним повежливее и старайтесь не продешевить. После нас, газетчиков, кинематографисты — самые стоящие люди. — С этими словами, не спросив разрешения, Майк выбежал из комнаты звать добряка наверх.

Друзьям казалось, что счастье наконец развязало свой мешок. Различные предложения, контракты и пухлые пачки кредиток сыпались прямо оттуда, с дымного городского неба.

— Это очень милая контора на главном авеню, — сказал Тэд, выходя на балкон, где, удобно развалившись с плетеных креслах, ждали его Джо и Лори. — Совсем скромная. На дверях я заметил вывеску «Тоди Райт и Тоди», но меня водили по стольким коридорам, что, боюсь, я очутился совсем в другом доме. По тому, как секретарь ввел меня в кабинет, видно, что это немаловажная птица, этот джентльмен. Очень славный пожилой джентльмен. Сперва он долго уверял меня, что я марсианин, хотя я сам это отлично знаю, а потом стал говорить о том, что если мы марсиане, то, очевидно, прилетели с Марса.

— Логично, — процедил Джо.

— Я не стал его разубеждать. Тогда он начал выкладывать начистоту. Если мы прилетели оттуда и сами вели снаряд, то, очевидно, знакомы с его конструкцией.

— Он не лишен проницательности.

— Тем более, что о наших технических способностях ему кое-что известно. Тук вот, они или он — я так не понял, от чьего имени он говорил, — могут предложить сумму, которая нам и не снилась, за полную техническую документацию ракеты, всех находившихся в ней приборов, а также за секрет источника энергии. Так как он понимает, что сразу это невозможно сделать, нам будет предоставлено конструкторское бюро с проверенными сотрудниками и лучшие лаборатории.

— Вплоть до лаборатории X?

— Судя по его тону, он располагает даже этим. За все остальное, чем мы сможем заинтересовать их из марсианской техники, будет заплачено особо. Потом он бормотал что-то о патентах, а когда я притворился, будто ничего не знаю об этих штуках, прочел мне лекцию на этот счет, снова вернулся к принципам наших приборов и технологии полимеров, вскользь упомянув о взрывчатых веществах, но я понял, что это больше всего их интересует.

— Ты согласился? — спросил Лори.

— Нет. Я сказал, что такая щедрость не очень нас прельщает, так как мы не утратили надежды вернуться на Марс, где деньги не нужны, и не лучше ли было бы помочь нам в этом деле. Если всем известно, что одно из государств уже опередило их в космосе. Мне ответили, что фирма оставляет за собой право осуществить проект, когда сочтет нужным, или использовать его для другой цели. За это нам платят такие деньги, с которыми мы сможем спокойно ждать возвращения на родину, чувствуя себя как в раю, если о таком месте известно на Марсе. После этого он намекнул, что отказ сильно повредит нашему престижу, и просил ответить через три дня. Я дал ему понять, что не очень дорожу этим престижем, и продолжал настаивать на своем. Тогда он смягчил тон и сказал, что фирма может предложить нам сотрудничество и работу на своих заводах, причем лишь от нас будет зависеть осуществление проекта такого масштаба, чтобы утереть нос любому государству. При этом он стал болтать о патриотизме, но, очевидно, понял, что призывать к этому марсиан не очень уместно, и замолчал. Расстались мы очень мило.

Джо нахмурился и молчал, Лори боялся говорить первым, чтобы не попасть впросак, а Тэд, ожидая, что скажут друзья, облокотился на перила и молча смотрел вниз. Из маленького, как лесной клоп, автомобиля, вышел человек в ярком пиджаке и розовых брюках. С высоты казалось, что он без штанов. Тэд улыбнулся и повернулся к друзьям.

— Чему ты смеешься? — спросил Джо.

— Так… увидел одного типа…

— Какого черта ты мог увидеть с эдакой высоты?

— Клянусь, он ходит без штанов.

— Нашел чем развлекаться в такое время!

— Это просветляет мозги, — сказал Тэд. — А в такое время это главное.

— Так или иначе, они вытянут из нас все, что найдут для себя нужным. Ведь не для этой своры мы затеяли всю возню?

— Вытянут или сотрут в порошок, — вставил Лори.

— Это будет очень скверный порошок. Вряд ли он кому-нибудь пригодится. Слишком много людей нашло около нас кормушку.

— А я иногда думаю, не ударить ли их по носу первыми. Славный вышел бы переполох в осином гнезде, — сказал Джо.

— Мы всегда успеем это сделать. Помните, мальчики, о чем мы говорили в каморке Лори? Наш маленький бизнес с переодеванием перерос самого себя и, как ни странно, может приблизить нас к смутной мечте, которая тогда родилась. Ведь, если они готовят серьезный полет, это не обойдется теперь без нас.

— Если мы выдержим этот маскарад.

— Нужно стараться, Джо. Раз мы начали, нужно продолжать до конца.

— Боюсь, потом будет слишком поздно — башня начинает качаться.

— Пока мы обдумаем все это, не говорите ничего Майку: в случае отказа он сочтет нас сумасшедшими.

— Он готов сделать бизнес и на нашем провале.

— Напрасно ты так плохо о нем думаешь.

— Я просто знаю, что мы остались одни, но, пожалуй, твой Майк лучше, чем все эти типы, которые лезут к нам в друзья…

— …и от которых, надо сказать, он хорошо нас ограждает.

— Просто не хочет с ними делиться. К дьяволу твоего Майка, лучше решим, что делать дальше.

Лори подумал, что, пока эти двое решают, неплохо было бы немного освежиться, и незаметно улизнул с балкона. Он прошел комнату и открыл дверь. В дверях стоял человек в розовых брюках Лицо его мало соответствовало их нежному цвету.

— Тэд, — позвал Лори. — Иди, тут пришел твои знакомый.

Человек вошел и развязно развалился в кресле.

— Хэлло, ребята! — сказал он. — Что вы скажете о ста тысячах?

Тэд поблагодарил его за щедрость.

— Нам только что предложили немного больше, — вставил Лори.

— Тем более нет оснований торговаться. Я знал, что вы парни с головой.

— И за что вы предлагаете нам такую сумму? — с растущим раздражением спросил Джо.

— Вы плохо меня поняли.

— Говорите яснее.

— Вы дадите мне эту сумму.

— Я уже попросил вас выражаться яснее, черт возьми!

— Некоторые люди, от имени которых я пришел, заинтересовались масляными пятнами на поверхности одного озера.

— Нефтяные акции нас не интересуют.

— Перестаньте вилять, ребята. В это озеро были спущены водолазы и нашли там грузовик и некоторые другие предметы. Мы предлагаем вам купить эту машину всего за сто тысяч. Мы знаем, что вы имеете гораздо больше на этом дельце, и просим так дешево только потому, что машина не на ходу и порядочно отсырела. Сто тысяч, и валяйте свою игру дальше.

— Мастер? — вежливо спросил Тэд.

— Мистер Толби, к вашим услугам.

— Мистер Толби, не считаете ли вы, что Марс населен кретинами?

— Марси… Простите, я не знаю вашего номера.

— Марси Уан.

— Мистер Марсс Уан, я всегда рад встретить умного противника.

— Я не разделяю вашею восторга. А кому вы сплавите вашу рухлядь, если мы откажемся ее купить?

— Я не думаю, что вы нас так огорчите.

— Вы знаете, что пресса имеет на этом, как вы говорите дельце, гораздо больше нашего?

— Предполагаю

— И кто стоит за спином прессы?

— Угу… — неопределенно промычал гость.

— Остается правительство… Вы видели когда-нибудь правительство, которое хотело бы стать посмешищем из-за старого грузовика?

— Я думаю, вам все же следовало бы его купить, — задумчиво сказал обладатель розовых брюк. — Ей-богу, мы не можем уступить дешевле.

— Выгони его вон! — предложил Джо.

Гость поспешил встать, пока Лори широко раскрывал дверь.

— Вот это да! — сказал Лори, когда дверь захлопнулась.

— Башня дала трещину, — подвел итог Джо.

Тишину нарушил телефонный звонок. В трубке трещал голос Майка. Одному из бесконечных комитетов межпланетного сотрудничества на вечер необходимы были марсиане. Джо сперва выругался в трубку, а потом дал согласие, потому что лучше ведь, черт возьми, развлечься и потолкаться среди людей, чем киснуть в этим проклятом номере после таких передряг.

Когда марсиане вышли из машины, они, как всегда, оказались среди кишащей у подъезда толпы. Сотни людей толкались, чтобы разглядеть их поближе.

Сотни любителей автографов протягивали карточки и блокноты. Маленькая, записная книжка особенно назойливо преграждала дорогу Тэду. Доставая авторучку, Тэд рассеянно поднял глаза и увидел Бетси.

Необычное оживление и скрип кресел прервали на полуслове доклад Лори о марсианской литературе. Все встали, чтобы поглазеть на группу, только что вошедшую в зал. Председатель с трудом установил тишину. Когда доклад был закончен, седая дама с кольцами на руках попросила слова для внеочередного сообщения. Мисс Дональдо-Аршевская, патронесса многих теософских обществ, сообщила о необычных явлениях, нарушивших ее последний спиритический сеанс.

Потусторонние стуки участились, как звук радиопередачи, встретивший помехи в эфире. Сквозь задернутые занавески в комнату проник странным зодиакальный снег. Все бросились к окнам и явственно увидели светящееся блюдечко, которое проплывало на уровне соседних крыш. Приблизившись к окну, оно как бы растворилось в пространстве, а затем в комнате появилась легкая туманность, материализовавшаяся на глазах у всех в пришельца неземной красоты.

Мисс Дональдо замолкла, наслаждаясь произведенным эффектом.

— И он, нездешний гость из далеких галактик, сейчас здесь, рядом с нами! — выкрикнула она наконец кудахтающим голосом, направилась к роялю и заиграла каком-то религиозный гимн.

Гимн был подхвачен девицами и заросшими юнцами неопределенного возраста, столпившимися в проходе. Мимо них важно шествовала к эстраде живописная фигура, облаченная в прозрачный газ.

Бльшая часть зрителей встретила этот балаган улюлюканьем и дикими звуками импровизированного джаза. После небольшого скандала пришелец из далеких галактик со всей своей компанией был выдворен.

Прощаясь, председатель общества, профессор философии и права одного из старейших колледжей, долго извинялся перед марсианами.

Следующий день прошел без происшествии, если не считать визита Боба и Роя.

Неизвестно, как они проникли сквозь все рогатки, хитроумно расставленные Майком против армии любопытных, но, но всяком случае, они были здесь и клялись, что только крайне важное дело заставило их так бесцеремонно ворваться к марсианам.

Тот, которого звали Боб, видно, очень стеснялся и смущенно мял в руках шляпу, не зная, куда ее пристроить.

— Поверьте, мы не посмели бы надоедать вам, — сказал он. — Я и Рой много слышали о вас и вашей чудесной планете, и хотя нам никогда не приходилось встречаться, нам всегда очень этого хотелось.

— Очень, — подтвердил Рои и покраснел, как девица.

— Кроме того, мы думали, что вам не мешало бы кое-что узнать, о чем пишут или, вернее, хотели написать в нашей газете.

— Да, мы из газеты, но, пожалуйста, ни слова об этом.

— Вряд ли они станут болтать. Дело в том, что кое-кто принес в нашу редакцию письмо, которое могло бы вам повредить, если бы мы не были убеждены, что вы настоящие марси. Шеф тоже не поверил этим типам.

— Шеф сказал, что сам знает, о чем нужно писать, и выставил их вон, — вставил Рой.

— Так вот, мы решили, что вам интересно было бы об этом узнать, и достали копию этой заметки. Вот она. — Боб протянул сложенный листок. — Какая-то глупая история с автомобилем.

Тэд небрежно пробежал глазами листок:

— Спасибо, мы тоже выставили за дверь этих типов.

— Поймите, — перебивая друг друга, заговорили вместе Боб и Рой. — Шеф был бы очень недоволен, узнав, для чего мы здесь. Вас окружает слишком много глаз. Мы бы очень просили ответить па несколько вопросов. Это оправдает наше посещение.

— Валяйте ваши вопросы, и поскорей, — предложил Джо, в то время как Тэд только улыбался, глядя на их смущенные лица.

— Очень милые мальчики, — бросил им вслед Лори, когда они ушли.

Нельзя сказать, чтобы Майк был в восторге, когда ему рассказали об этом посещении.

— Вы говорите, Боб и Рой? Я что-то не слышал о таких парнях. Впрочем, не могу же я знать всех сосунков из бульварных газеток. Хорошо, что вы отделались только глупым интервью. А это, — Майк показал на брошенную на стол бумажку, — все равно никто не стал бы печатать, пока это невыгодно большой прессе. Но посмотрите, что пишут подобные грязные листки.

Майк стал вытаскивать из всех карманов смятые газеты и торопливо листать страницы.

— Полюбуйтесь, — наконец показал он на то, что искал.

Описание вчерашнего происшествия было приукрашено совершенно невероятными подробностями.

Очевидно, это пришлось по вкусу многим бездельникам, которым не хватало собственных оригинальных идей, так как в ближайшие дни межзвездные скитальцы посыпались как горох с газетных страниц на землю. Большинство из них скоро разоблачили, только один, прилетевшим якобы с Венеры на утонувшем в океане снаряде, подвизался на модном южном пляже среди курортников, а затем, объявив себя баптистом, завоевал шумный успех в провинции. Он продержался дольше всех.

— Все это подстроено, — раздраженно говорил Майк. — Кто-то хочет вас скомпрометировать, и я знаю зачем. До сих пор вы тянете и не даете согласия фирме, а у ассоциации достаточно средств, чтобы защитить или уничтожить своих марсиан.

— Мы еще не решили у них работать.

— Не думаю, что вы сделаете такую глупость. — Майк серьезно посмотрел на друзей. — Не забывайте, что от них зависим и мы. Вы можете кончить так же, как этот сброд: в лучшем случае — аттракционами в луна-парке, рядом с женщиной-пауком или говорящим тюленем. Если вы только не поворочаете своими марсианскими мозгами и не придумаете новую штуку.

— Об этом рано говорить, — ответил ему Тэд. — Я просто сказал, что мы еще не дали согласия.

— Поступайте как знаете, только помните, что я вас не брошу, как Рувинский.

— Кстати, где он? — спросил Тэд.

— Бедный старый Арчибальд чуть не умер от страха после того вечера и наотрез отказался снова заняться вами. Сейчас он возит за границей сестер Польди.

— Вы хороший друг, — сказал Тэд. — Но можете ли вы забыть свою профессию и быть только другом?

— Постараюсь.

— Может быть, странно говорить об этом в таксе время… Вы можете представить, что марсианину понравилась земная девушка?

— Ну да… Марси Три доказывает это ежедневно.

— На этот раз он тут ни при чем.

— Чудесный заголовок: «Женщина-вампир и три бедных марси». — Майк засмеялся и чуть не свалился с ручки кресла.

— Не смейтесь, Майк. Вы можете наконец забыть, что вы газетчик?

— Дорогой Уан, заголовок не состоится… Но когда вы успели?

— Завтра в одиннадцать часов к вам обратится девушка. Попросит устроить ее к нам. Нам давно нужна секретарша, а если мы примем предложение ассоциации, она нам особенно потребуется.

— Вы всегда всем отказывали, — сказал Майк, снова удобно устраиваясь на ручке кресла.

— А эта нам подходит.

— В вестибюле толпятся дюжины две девушек с подобными предложениями. Я мог бы составить целый штат.

— Она назовет себя Бетси… Бетси Флетчер.

— Я думал, речь идет о вашей старой знакомой, мисс Олсоп.

— Амалия очень милая девушка, Майк. Нам приятно иногда поболтать с ней… но не слишком долго.

— Кажется, она это поняла и давно не появлялась. А с этой… Флетчер, вы сказали?.. все будет о'кэй.

Теперь их снова было четверо, и маленькая девушка, утонув в большом кресле, с укором смотрела в глаза Тэда.

— Почему ты молчал?

— Я не знал, что из всего этого может выйти, Бетси.

— Все равно ты должен был сказать.

— Хорошо, что ты никогда ни о чем не спрашивала. Я, может, и рассказал бы, если бы это дело касалось меня одного.

— Ты знаешь, если бы не Рики, я не узнала бы тебя на снимках. Он узнал тебя в телевизоре и сказал об этом только мне. Он тоже хотел приехать, но мы решили, что сейчас это ни к чему. Он был очень огорчен. Правда, мы вызовем его к себе, когда все будет хорошо, Тэд? А маме я сказала, что тетя Польди обещала мне место в городе.

— Я хотел найти тебя, когда все будет хорошо. Сейчас, может быть, будет очень трудно. Не знаю, появилась ли ты вовремя. Сейчас будет очень трудно, — грустно повторил Тэд. — Я не знаю, чем кончится работа, которую нам предлагают. Боюсь, что ничего хорошего она нам не принесет.

— Самое разумное было бы уехать отсюда, — сказал Джо.

— Куда? Мы то и дело пытаемся вырваться.

— Ты видел это? — спросил Джо. Порывшись в иностранных журналах, он протянул Тэду один из них.

Под необычным заголовком врезалась в ночное небо островерхая башня. На вершине ее красным светом сияла звезда.

— Мы мечтаем о звездах, а об этой еще очень мало знаем.

Тэд молча смотрел на страницу и тоже думал, о том, как мало он знает об этой далекой стране, а она ведь ближе всех подошла к осуществлению его мечты.

— Да, мы очень мало о них знаем, — наконец проговорил он, отдавая журнал.

— Кроме того, что они, того и гляди, окажутся первыми на нашем Марсе.

— Ты хочешь сказать, что нам лучше было бы работать с ними? А ты подумал о том, что с ними трудно будет столковаться? Они, кажется, не очень верят в сказки.

— В таком маскарадном виде, пожалуй, действительно трудно, а насчет того, во что они верят — ведь у них тоже есть своя звезда,

— Успокойся, — сказал Тэд. — Нас все равно никто туда не пустит, а если мы не примем предложения этого босса, то сможем, пожалуй, продержаться здесь всего два года.

— Откуда такая точность?

— До ближайших выборов. Сейчас они ограничатся мелкими укусами, но, если к власти придет другая партия, легко будет свалить скандал на предшественников.

— Бедные мы марсиане, — вздохнул Джо. — прилетели, чтобы наняться на вонючий завод. Всю жизнь, сидя на Марсе, мечтал мастерить для них хлопушки. Мы могли это делать гораздо раньше — через биржу труда.

— Не горячись, — сказал Тэд. — Теперь совсем другое дело. Не забывай, что мы свалились к ним с неба. Господа земноводные, говорим мы им, или уважаемые сэры, как вас здесь называют, до сих пор вы прыгали, как лягушки, силясь оторваться от своей планеты. Мы прилетели к вам с чисто благотворительной целью, предоставьте нам свои лаборатории, кибернетические машины, придуманные для замены ваших жалких мозгов, и мы повезем вас в небольшую экскурсию по Вселенной. В порядке помощи слаборазвитым странам.

— Господа марси, скажут эти типы, закатывайте рукава и беритесь за дело, мы посмотрим, на что вы способны, а маршрут мы уж наметим сами.

— Если в этом деле запахнет порохом, ми сможем насыпать им в лягушку дроби, как сделал это парень из Калаверасса в рассказе дядюшки Твена.

— Боюсь, что раньше тебе всыплют хорошую порцию дроби другое место.

— Неужели у тебя не появилось ни на грош оптимизма после того, что мы навертели?

— Вы сказали, что нас сейчас не тронут, — вмешался Лори. — А в течение двух лет можно придумать какую-нибудь новую штуку.

— К сожалению, решать нужно сейчас.

Теперь, когда Тэд и Джо целые дни проводили на заводе или ракетных полигонах, Лори приходилось принимать посетителей, писать статьи и с помощью Бетси вести всю переписку марсиан.

— Я сегодня принимал старого чудака иностранца, профессора, — сказал однажды Лори. — Не думаю, чтобы он очень нам верил, но, во всяком случае, он толковал о мире и говорил, что в этом мы должны помочь людям, если мы действительно марсиане.

— Твой профессор может быть спокоен: «Циклон» никуда не полетит, пока мы этого не захотим.

— А нас не вышибут за это вон?

— Рано или поздно это случится.

— Тогда не лучше ли самим кончать этот маскарад? Джо, ты как-то намекал на маленький переполох, — сказал Лори.

— Боюсь, для этого мы упустили время, — возразил Тэд. — Сейчас, когда мы связались с этим заводом, просто разоблачить себя, не заручившись поддержкой, невозможно. Они съедят нас живьем.

— Но самое главное — так или иначе нужно покончить с этим грязным делом.

— Плохо, что мы должны обманывать тех, на кого могли опереться, — сказал Джо.

— По-моему, мы уже никого не обманываем, — устало макнул рукой Тэд. — Нами еще интересуются либо чудаки, либо шпионы, а наша башня так раскачалась, что я не вижу способа слезть, не сломав себе шеи.

…Ждать им пришлось недолго. Бурная жизнь гостеприимном планеты, на которой так уютно могли бы устроиться трое марси, беспокойный нрав ее обитателей неожиданно вовлекли друзей в новые события.

«Волнения на заводе „Циклон“ охватывают новые предприятия», «Подстрекатели с того света», «Хватит нам своих» — Майк свирепо подчеркивал ногтем жирные заголовки.

— Объясните мне, что это значит?

— Мы же не виноваты, что ваша конституция дает право рабочим бастовать.

— Но какого черта вы влезли в эту историю?

— Один из основателен вашей демократии говорил следующее: «Мне нравится система, при которой каждый трудящийся может по своему желанию бросить работу». Видите, он был даже этому рад, этот человек, а мы видели памятники, поставленные ему во многих городах, — им до сих пор не перестают восхищаться, — сказал Джо. — Чем же вы недовольны?

— Поймите, что мне наплевать на ассоциацию и ее заводы, но вы сами рубите сук, на котором сидите. Сумасшедшие люди или черт знает, кто вы такие!

— Мы не затевали этой истории, — стараясь успокоить Майка, продолжал Джо. — Началось с того, что администрация нажала на ребят. Одной стране с большими претензиями (у нас она называлась бы просто «междуканальная зона 73», а здесь именуется государством, оно состоит с вами в союзе) зачем-то понадобились ракеты. Конечно, не для космических прогулок. Ракеты им понадобились очень срочно, и администрация здорово нажала на ребят. Они и воспользовались своим правом. — Джо старался говорить спокойно, едва сдерживая злость. — Так как нас тоже заставили делать эти штуки, мы не могли оставаться в стороне. Даже улетев отсюда, нам не хотелось бы видеть, как ваша Земля разорвется на части. Надо сказать, что ребята на заводе сперва относились к нам с предубеждением, но, когда мы познакомились ближе, то нашли общий язык.

— И это все? По-вашему, очень просто.

— Нет, не все, — в свою очередь, вспылил Тэд. — Чего мы могли ожидать, отправляясь на небольшую планету, наделенную прелестным климатом, водой и всеми, так сказать, удобствами для квартиронанимателей? Свирепых чудовищ, пожирающих друг друга? Первобытную культуру, то есть людей, пытающихся навести здесь какой-то порядок? Развитое государство с циклопическими храмами, воинами и жрецами, приносящими человеческие жертвы во имя какого-нибудь божества? Людей, владеющих машинами, чтобы поработить друг друга? Или людей, ставших рабами машин? А может быть, высокую технику, интеллект и разумный, справедливый общественный строй? Ваши писатели-фантасты писали, что все это существует уже на Марсе и других планетах. К своему удивлению, мы встретили на Земле поразительную смесь. На площади всего в пятьсот девять миллионов квадратных километров умудрилось разместиться то, чего хватило бы на добрую сотню обитаемых миров: скопище культур самой разном степени развития, языков, религии, богов и божков, и все это, так сказать, в провинциальном масштабе. Причем достигшие, казалось бы, высшей ступени превосходят прочих в желании тузить и угнетать соседей. Ваш пресловутый свободный мир роднит лишь преклонение перед тем, что здесь называют деньгами. Свободно собирать дрянные бумажки — основная цель каждого отдельного лица или государства. И еще — желание во что бы то ни стало раздавить другую часть планеты, которая осознала это безумие. Людей, желающих объединиться, чтобы идти по дороге разума, называют красными и всячески преследуют. Мы гордимся, что наша планета такого цвета. Действительно, стоило лететь издалека, чтобы увидеть ваш бедлам…

— …и понять его нелепость, — добавил Джо.

— Поэтому, — переведя дыхание, продолжал Тэд, — мы приготовили для вас новую сенсацию. Не знаю, как вы к ней отнесетесь. Мы когда-то обещали, что все новости будут проходить через ваши руки. Читайте. — Он протянул Майку исписанные листы.

— Вы написали на этих листах все, что сейчас сказали?

— В несколько более мягкой форме.

Прочитав первые строки, Майк поднял глаза на марсиан. На его лице было удивление и несвойственная ему серьезность.

— И вы решились на это именно теперь? — спросил он, кончив чтение.

— Вы хотели, чтобы это случилось раньше?

— Я не буду от вас скрывать, ребята…

— Жизнь больного в опасности?

— Я не буду скрывать, что дела наши… — Майк сделал гримасу и полез и карман за сигаретой, — что добрая половина человечества начинает скучать.

— Вы говорили уже это и просили придумать новую штуку.

— Вы восстановите против себя самую сильную половину, а остальные…

— Мы все обдумали, Майк. Мы должны выйти из игры с честью. Вы думаете, что мы будем одни? В том-то и дело, что одни мы ничего не сможем.

— Вы твердо хотите, чтобы я отдал это в печать?

— Да, Майк, и как можно скорее.

Майк сложил бумагу и встал с кресла:

— Я сделаю все, что смогу, но я-то один…

Когда он направился к двери, Тэд подошел к нему и взял его за локоть:

— А вы верите в нас, Майк?

— Я был бы совсем негодным журналистом, если бы верил во все, что пишу. Но я люблю вас. И знаете, за что? Это очень трудно, будучи марсианином, остаться настоящим человеком.

На следующий день газеты опубликовали следующее заявление марсиан:

«Наблюдая Землю, маши ученые видели периодически возникающие световые вспышки. Вспышки эти косили характер цепочек, передвигавшихся по поверхности планеты. Мы предположили, что это были огни войны, по которым на Марсе довольно точно определили границы некоторых государств. В последнем столетии эти вспышки не наблюдались только на одном материке. Исходя из этого, мы считали этот континент самым миролюбивым, и именно сюда было решено направить наш снаряд. В последние годы наступило затишье на всей планете. Атомные взрывы в пустынных областях обоих полушарий, а также новые спутники Земли, несомненно искусственного происхождения, позволили заключить, что с окончанием войн люди перешли к грандиозным созидательным работам. Но, все же сомневаясь в точности этих выводов, мы, приземлившись, умышленно взорвали свой летательный аппарат, чтобы не дать возможность жителям Земли перенести свои воинственный пыл в другие миры. В течение короткого знакомства с земными нравами, особенно во время работы на ракетном заводе, мы убедились, что поступили правильно, и заявляем, что, пока у людей не восторжествует разум, мы не откроем своих секретов даже в том случае, если нам будут угрожать гибелью.

Нам известно также, что с каждым годом на Земле растет стремление к миру. Поэтому мы всегда с радостью окажем техническую помощь в творческих стремлениях человечества, все свои знания мы готовы отдать только тем борцам за расцвет науки и мира во всей Вселенной, в искренности которых мы будем убеждены».

Как по волшебству, у марсиан кончились пышные приемы, пресс-конференции и заседания научных обществ. Газеты умолкли. Лишь сенсационные и порой скандальные мелочи еще находили место в бульварной прессе.

По-прежнему еще собирались толпы зевак, сопровождая каждое появление марсиан, но иногда раздавались враждебные выкрики и угрозы.

Прогрессивные организации, в свое время живо откликнувшиеся на мирный призыв марсиан, все же относились к ним с осторожностью, а порой с ироническим недовернем.

Один Джо не терял надежды получить от них помощь. Он стал надолго исчезать и, как заметила Бетси, еще больше молчать и меньше ругаться.

— Нельзя считать дураками тех, на кого хочешь опереться, — часто говорил он Тэду. — Они хотят знать правду обо всей этой затее, хотя, может быть, и понимают, что правду мы можем сказать только там.

Под этим расплывчатым «там» друзья понимали неизвестный, раскинувшийся за океаном мир. Все навязчивей становилась мысль — вырваться, и как можно скорее.

Среди наступившего затишья приглашение, полученное от одного из давно прекративших существование комитетов, удивило и обрадовало друзей. Комитет транспланетных культурных связей приглашал их для обсуждения «вновь возникших вопросов в связи с гуманистической декларацией марсиан», — туманно говорилось в письме.

Прелесть весеннего дня не могла испортить даже противные физиономии шпиков, которые в последнее время, уже не пытаясь скрываться, всюду назойливо сопровождали друзей.

Только Лори, казалось, не очень был рад поездке. Не лучше ли по-прежнему спокойно сидеть дома в окружении любимых книг?

— Я не хочу ехать дальше, — жалобно начал он, когда машина остановилась на запруженном перекрестке. — Обидно тратить время на пустую болтовню. Они без меня прекрасно обойдутся. — Лори показал на черную машину, застрявшую несколько сзади. — Забавно было бы одурачить этих парией.

— Пожалуй, это стоило бы сделать, — улыбнулся Джо.

— Никто не заметит меня в толпе.

— Если бы не твои привычки… — сказал Тэд.

— Ей-богу, — заверил Лори, — подышу свежим воздухом и вернусь домой.

— Ну что ж, — Тэд, вопросительно взглянув на Джо, — валяй!

Оба с завистью смотрели вслед Лори, пока он не растаял с уличной толпе.

— Как бы он что-нибудь не натворил, — с тревогой сказала Бетси.

— Не беспокойся, — ответил Тэд. — Лори простак, но ровно настолько, чтобы вносить оживление в наше дело. Без него все давно бы решили, что марсиане очень скучные люди…

Машины тронулись с места и длинной вереницей поползли через мост.

— Ты не можешь себе представить, какие у них были мины, когда они заметили, что тебя нет! — сказал Тэд, заходя в комнату. — Особенно у рыжего.

Лори перестал рассматривать свой подбородок и отложил зеркало:

— Мне показалось, что появилось несколько волосков.

— На тебя действует весна, — буркнул Джо.

— Это просто сажа. В этом городе ее хоть отбавляй.

— Ты, видно, провел время лучше нас, если не успел даже умыться.

— Не очень скучал. На соседней улице меня узнали мальчишки, они сбежались со всего квартала. Я поспешил домой. И, вероятно, скучал бы больше вашего, если бы не эти ребята…

— Ты привел их сюда?

— Нет, — сказал Лори. — Когда я вернулся, два милых мальчика возились здесь, как у себя дома.

— Здесь? Какие мальчики? У тебя не двоится в глазах?

— Я не знаю, как они зашли. Дверь была закрыта на ключ. Они очень удивились моему приходу, потом тот, которого называли Рой, ткнул мне пистолетом сюда, — Лори показал на среднюю пуговицу костюма, — попросил сесть и вести себя спокойно. Они перерыли все вверх дном. Я объяснил, что мы предпочитаем держать свое добро в голове, но они не очень хотели этому верить и захватили с собой уйму бумаги. По-моему, ничего существенного, кроме моей статьи о марсианской литературе. Ее придется начать сначала.

— Ты молодец! — сказал Джо. — Тебе пришлось убирать комнату после этих свиней?

— Конечно. Уходя, они предупредили, что я смогу поднять шум не раньше чем через десять минут. Когда они отойдут на пистолетный выстрел. Я сказал, что кричать не намерен, и предложил им виски. Пить они почему-то не стали.

Этот случай не очень взволновал марсиан. Большим поводом для беспокойства был их бюджет. После быстротечной головокружительной славы им не хотелось соглашаться на предложения зрелищных предприятий, которые, по пророчеству Майка, одни еще интересовались марсианами. Все же пришлось вспомнить о выгодном договоре, заключенном некогда с одной кинофирмой. Он мог бы поддержать их еще некоторое время. В ближайшие дни студия приступала к производству многосерийного боевика по забытым романам Берроуза, и марсианам предстоял выезд для консультации и участия в съемках.

Эта работа в случае удачи могла вновь возбудить к ним интерес общества.

Приготовления к поездке немного отвлекали от мрачных мыслей. Накануне отъезда, когда Тэд и Джо просматривали какие-то бумаги, в комнату вошел Лори, который, по обыкновению, околачивался в холле, болтая с девицами и завязывая подозрительные, по мнению Джо, знакомства.

— В вестибюле с утра торчит Амалия, — сообщил он, обдавая друзей опьяняющим запахом.

— Черт ее возьми! Слишком уж часто она стала тут вертеться! — сказал Джо, делая пометку карандашом. — Соскучилась по тебе?

— Я не стал бы о ней говорить, если…

— Ну, что за «если»?

— Если бы она не обрабатывала там Бетси.

— Бетси? — спросил Тэд, откладывая бумагу.

— Они воркуют, как две голубки.

Тэд на минуту задумался.

— Лориан, а не сходить ли тебе вниз, чтобы немного её развлечь?

— Кого? Бетси?

— Сколько ты выпил?

Лори виновато уставился на друзей.

— Лориан, — вразумительно произнес Тэд, — иди вниз и не поднимайся наверх, пока не выяснишь, что ей нужно.

— Я же хотел это предложить, — обиженно сказал Лори и поспешил к двери.

Вечером Тэд спросил у Бетси:

— Ты, кажется, познакомилась с мисс Олсоп?

— Она очень милая. Вспоминала ваши первые уроки. Смешно рассказывала о Лори. — Бетси улыбнулась.

— И что еще?

— Она говорила, как рада за меня, как мне повезло, что я попала к вам. Никому это не удавалось, даже ей. Она сказала, что ее почему-то не любит Майк, что ему нужны только деньги и бизнес, что нужно быть осторожными с такими людьми.

— И что еще?

— Ничего. Потом она, наверно, заметила, что мне это неприятно, и замолчала. Она очень откровенна, Тэд. Она даже созналась, что сперва думала, будто вы не марсиане, а просто ловкие парни.

— Даже?

— Я возразила, что парни такие не бывают, а она засмеялась и сказала, что я, значит, мало встречала парней, но все равно, вы трое — самые лучшие. Тут я чуть не проговорилась, что давно это знаю, по вовремя замолчала.

— Хорошо, когда секретарши обладают этим свойством.

— Ты плохо о ней думаешь, Тэд?

— Она очень милая девушка, Бетси, и ты можешь с ней дружить, только старайся всегда соображать вовремя.

— Ты же знаешь, что я не болтунья.

— Она спрашивала о нашем отъезде?

— Спрашивала, надолго ли и не думаете ли вы ехать в Европу. Я ответила, что не знаю, — ты ничего мне об этом не говорил.

— Лучше бы она поговорила о себе.

— Она еще расспрашивала о моем прошлом. Я рассказала о стариках, о Рики, о ферме, обо всем, кроме вас. Я сказала, что мне очень жаль маму, которую, может быть, никогда не увижу.

— Почему?

— Если мы уедем навсегда…

— Ты сказала это Амалии?

— Нет, Тэд. Ты знаешь, я не стала бы болтать.

— Ладно, Бетси. А сейчас спокойной ночи, а да хранит нас бог, как сказал бы Генерал Грант.

Тэд направился в свою комнату, но по дороге постучал к Джо:

— Джо, ты можешь выругаться за меня?

— Пожалуйста. — Джо разразился длинной руладой.

— Еще.

— Зачем это тебе нужно? — наконец спросил Джо.

— Просто так, — ответил Тэд. — Спокойной ночи, Джо.

— С тех пор как бедняга Харли уехал на острова, старик беспокоит нас уже третий раз по поводу этих проклятых марсиан, — сказал один из сидящих за столом.

— Я всегда говорил: не нужно было раздувать эту историю, а кончать сразу. Можно было поручить дело Барнету.

— Вы же знаете, Уэнли, что скандал был бы слишком велик.

— Сейчас он будет не меньше.

— С самого начала мы замешкались и упустили время. Старик хотел во что бы то ни стало заглянуть в их карты.

— Кто же думал, что им удастся бежать?

— Харли виноват в этом меньше всего. Они ловко обошли всех нас.

— Харли меня удивляет: он вел себя, как девица.

— До этого он никогда не имел дела с марсианами.

— Он был фантазер. В нашем деле нельзя увлекаться.

— Я всегда говорил, что нужно кончать сразу, — упрямо повторил Уэнли.

— Теперь мы всё знаем об этих парнях и не можем решить, что с ними делать.

— Они уже обошлись нам не дешево, даже если не считать того, что мы заплатили этим типам за негодный грузовик.

— Можно разоблачить их, обвинить в подрывной деятельности, но после всего самим признать их обыкновенными людьми просто глупо.

— Обыкновенные они или нет, но у них какие-то особые головы, и, что они в них держат, остается секретом.

— Два ваших болвана не сумели даже чисто выудить никчемные бумажки, а ведь главное — узнать, на что они рассчитывают и что думают делать дальше. До сих пор вы не нашли к ним ключа.

— Вы забываете про девчонку.

— Знаю. Они мечтают удрать за границу. Это уже давно ясно. Так просто не отказываются от работы и денег.

— Вы думаете, им предложили больше?

— Вы примитивно мыслите, Уэнли, в этом секрет ваших неудач. Если бы они думали, как вы, все давно было бы ясно.

— То, что они думают не так, как люди, с самого начала сбило всех с толку.

— Однако есть люди, которые думают так же.

— Вы думаете, ими руководят?

— Не знаю, кто ими руководит, но о своих симпатиях они заявили открыто.

— Это только подтверждает мою мысль, — сказал Уэнли, — о чем я толкую все время.

— Все для вас очень просто, но, к сожалению, приходится считаться с общественным мнением и прессой. Газетчики привыкли снимать с этого дела пенки.

— А тут еще этот проклятый репортер, который сидит с ними, как наседка, всюду сует свой нос, мешает нашим людям…

— С ним давно пора покончить, — сказал Уэнли.

— «Ассоциация» до сих пор заинтересована в их секретах. Помните, с какой легкостью они решили вопрос с прыгающим вездеходом для исследования Антарктики? Очень интересно все, что удалось из них вытянуть, и есть основания думать, что это небольшая часть, а работая на заводе, они только усмехались и лопотали что-то по-своему; наши переводчики не всегда могли уследить за их болтовней. Нельзя допустить, чтобы они отдали все в чужие руки.

— Старик очень зол и свалит все на нас.

— Что вы скажете о теплом местечке на островах, Уэнли? Или на севере, если вам не нравится теплый климат?

— Когда у них не будет выхода, они могут затеять скандал, хотя бы для того, чтобы насолить нам.

— Не думаю, чтобы они это сделали. Ради скандала не стоило затевать такую штуку.

— Во всяком случае, они не станут этого делать, пока мечтают от нас вырваться.

— Не знаю, на что они рассчитывают, но никто их туда не пустит. — Уэнли повернулся к сидящему в кресле у окна. — Вы снова молчите. Что вы скажете на все это?

— Я рад вас выслушать, господа.

— Вы молчите, а потом снова скажете, что нужно выпустить марсиан и что это мнение старика.

— Вот именно. Мы их туда пустим.

Уэнли смял в руках соломинку и резко отодвинул стакан.

— Один раз такие штуки кончились плохо.

— На этот раз они могут бежать только туда. Вот мы и пустим их сами.

— Они увезут неплохой багаж, если у них в самом деле есть то, что нам нужно. Кроме того, я подозреваю, что именно там они постараются высмеять нас на весь мир.

— Старик дает иногда странные советы.

— Это не совет, а приказ, Уэнли. Странный стариковский приказ. Не забывайте, что старик с юга — он знает, как делать такие дела.

Говоривший хотел еще что-то добавить, но его прервал телефонный звонок. Когда он взял трубку, все с напряжением следили за его лицом.

— Хэлло!.. Это я, дорогая… Да, я уже свободен. Ну конечно, мы поедем в «Концерт-холл», Говорят, что в пятой симфонии он великолепен.

Лори выглядел очень эффектно на скамье подсудимых. Тэд даже сказал ему об этом, хотя настроение у всех было неважное.

Не прошло и месяца в этом мире иллюзии, как Лори влюбился в мисс Стеллу Лиль, или «мисс XX век», как назвали ее за полученную когда-то премию. Это была второстепенная актриса, тщетно пытавшаяся пробиться в звезды. На этот раз Лори был так увлечен, что вступил даже в Лигу по борьбе с пьянством. Подарки, принимаемые с истинно королевским снисхождением, и бесконечные благотворительные вечера, на которых Лори появлялся со своим белокурым ангелом, забирали больше денег, чем он мог пропить в компании забулдыг. Как-то ноги Лори не были в согласии с образом его мыслей. Это несоответствие заставило их однажды свернуть к двери ночного бара. Здесь он застал будущую звезду в обществе преуспевающего продюссера и изрядного количества бутылок. Ни их соблазнительный вид, ни стереотипный оклик: «Хэлло, мальчик!» — не заставили его подойти к этой компании. Он бежал, позорно оставив поле боя.

А через несколько дней «мисс XX век» возбудила против убитого горем марсианина иск за нарушение обещания жениться.

Звезды всех величин слетелись в зал суда, привлекая к процессу внимание всей страны.

Казалось бы, эта история могла грозить Лори лишь денежным штрафом, если бы один из членов суда не поднял вопрос: можно ли считать марсианина белым человеком? Ведь в противном случае дело должно рассматриваться как соблазнение белой женщины цветным и принять несколько другой оборот. Суд был поставлен в туник, по после долгих прений принял решение: ввиду того, что марсиан невозможно отнести к какому-либо этническому типу земною шара, они не подлежат суду, призванному конституцией защищать права человека. Девице Лиль в иске было отказано.

Это решение не удовлетворило ни одну из сторон.

— Спасибо, что ты помог этим безмозглым скотам поставить нас вне закона! — сказал Джо, когда друзья очутились дома и их усталые глаза могли наконец отдохнуть от вспышек репортерских ламп.

Потянулись унылые дни. Было пыльно и жарко. Друзья жалели об отсутствии Майка, оставшегося в столице «защищать спину». Сейчас его совет был бы особенно полезен.

Бетси не ездила на съемки, предпочитая сидеть дома, а трое марсиан проводили душные летние дни, сидя на складных стульях под полосатым зонтом, который давал некоторое подобие прохлады, и безучастно наблюдали, как голенастые металлические пауки хватают и волокут по песку визгливых студийных девиц. Иногда девы мчались на розовых бритых мустангах или плясали на террасе фантастического дворца. Сегодня стройная марсианка в золотых кудряшках и с очаровательно накрашенным ртом млела в объятиях дюжего молодца в форме лейтенанта воздушных сил, не замечая, что сквозь заросли странных растений к ним подкрадываются какие-то типы в стеклянных колпаках.

Когда лейтенант выпускал возлюбленную из объятий, две гримерши приводили в порядок их лица, а типы, присев на раскаленный песок, отвинчивали шлемы, пытаясь вылить из них воду. Все отчаянно потели.

Режиссер и оператор спорили о цвете плоских холмов и пили что-то из термоса.

Настоящих марсиан давно оставили в покое. После первых дней консультаций, выяснив, что стеклянные шлемы имеют в своей верхней внутренней части амальгамированную поверхность, предотвращающую рассеивание мозговых излучений, передовые кинодеятели стали прикреплять зеркала к донышку своих шляп, утратив к остальному всякий интерес.

Марсиан уже перестали спрашивать о цвете пустыни, о формах растений и об архитектуре. Они скучали, сидя на складных стульях, и исполняли свой нелепый служебный долг.

Им приносили содовую воду и после окончания съемки вежливо приглашали в машину.

На этот раз расписание дня было нарушено. В тот момент, когда озверелые толпы жителей Марса должны были наброситься на злосчастного лейтенанта, помощник режиссера сообщил на ухо Тэду, что их вызывает директор.

После доклада секретаря марсиане были немедленно впущены в кабинет. Мистер Эндрик Хьюз, один из директоров фирмы, встал из-за полированного стола и, широко улыбаясь, пошел навстречу друзьям.

— Вы знаете, марси, как высоко мы ценим вашу работу, — сказал он после приветствий. — Вы помогли нам ознакомить публику с жизнью нашей далекой родины, к которой чувствует симпатию каждый житель Земли. Она была отделена от нас завесой тайны. Вы приподняли этот железный занавес… Xa-xа-xa! — засмеялся мистер Хьюз. — Именно железный занавес. Устные выступления и пресса — сущие пустяки по сравнению с кино. В кино мы имеем возможность показать простым людям то, чего не разглядеть ученым сквозь свои допотопные трубы.

Где-то мягко загудел телефон. Мистер Хьюз подошел к столу и из выдвижного ящика вынул трубку:

— Хэлло… Я занят!.. Нет, не читал… Отдайте сценарий Джерри. Колла настаивает, чтобы мы поставили эту штуку… Ничего не знаю, пусть сделает его хорошим… Вот видите, в чем великая сила искусства, — сказал Хьюз, возвращаясь к друзьям. — Наша фирма, которая всегда была передовой, высоко оценила ваши услуги. Вы ведь не имели основания к жалобам за все время пребывания здесь? — С этими словами директор ударил Тэда по плечу и подсел к марсианам. — Но, дорогие марси, с публикой нужно считаться. Публика дает нам деньги, и не учитывать ее интересы просто странно. Искусство есть искусство, и точное воспроизведение реальности иногда бывает скучным. Не знаю, поймете ли вы меня, но художественные интересы заставляют меня иногда грешить против истины для достижения, так сказать, эмоциональных и других эффектов. Например, все давно привыкли считать растительность Марса красной. Это очень эффектно и поэтому воспринимается, как правда. Голубоватый цвет, на котором вы настаиваете, может вызвать недоверие. Появление лысых героев не встретит сочувствия у дам; а из них состоит большая половина населения Земли.

Мистер Хьюз достал из степного шкафчика бутылку и вопросительно взглянул на марсиан. Лори проглотил слюну, но, по примеру друзей, отрицательно мотнул головой.

— Съемки уже в разгаре и благодаря вашей консультации в основном правильно знакомят общество с жизнью вашей родной планеты, но мы хотели бы сохранить за фирмой право свободной трактовки некоторых мелких деталей, чтобы они… э… не влияли на коммерческие интересы. — Мистер Хьюз снова достал бутылку и, шевеля пальцами, пригласил выпить.

— Френк вчера велел выкрасить суриком пальмы на милю в окружности, — вместо ответа сказал Тэд. — Кстати, на Марсе пальм нет.

— Вот видите. С ними нельзя спорить.

— Мы не спорили, потому что было слишком жарко, — объяснил Джо.

— Я же знал, что вы меня поймете. Фирма, высоко ценя ваши заслуги, все же считает возможным самостоятельно закончить съемки. — При этих словах мистер Хьюз привстал, как бы желая предотвратить протест марсиан. — Но ваши интересы нисколько не пострадают. Фирма всегда свято чтит взятые на себя обязательства. Я приготовил чек, полностью отражающий договорную сумму.

Видя, что марсиане спокойно выслушали эту тираду, Хьюз глубже уселся в кресло и перешел на дружеский, несколько шутливый тон:

— Кроме того, я должен сказать, что похождения одного из вас имели некоторый резонанс в нашем обществе, не совсем подготовленном к принципам марсианской морали. Впрочем, это пустяки, у нас случаются и не такие вещи, но я думаю, что отъезд отсюда соответствует и вашим интересам. Я очень не хотел бы, чтобы вы покинули нас с горьким чувством, и хочу доставить вам маленькое удовольствие. Что вы скажете об автомобильном путешествии по континенту? Насколько я знаю, вы не имели еще возможности подробно ознакомиться со страной. Фирма готова предложить вам машину для возвращения. Нужен ли вам шофер?.. Нет? Отлично! — обрадовался мистер Хьюз. — Машину вы получите, как только пожелаете. Приехав в столицу, можете сдать ее в отделение фирмы.

Директор встал и протянул марсианам руку, воровато пряча глаза.

Решено было выезжать немедленно после оформления всех дел.

Вертевшийся всегда около марсиан бойкий помощник режиссера Эдди помог наметить подробный маршрут. Ночевки должны быть в малонаселенных пунктах, чтобы избежать надоевшего всем скопления зевак.

Машина катилась навстречу восходящему солнцу. Сверкающая лента шоссе слепила даже сквозь темные стекла очков.

Что ждало их впереди — дома, как называли они шумный и капризный город?

Но друзья, привыкшие бросаться очертя голову в неизвестность, отдавались сейчас чудесному чувству свободы, испытанному только один раз — в памятную ночь бегства из «Серебряного ручья».

Тэд развалился на заднем сиденье рядом с Бетси. Никто не говорил о делах в такой день.

— Парни из «Бизона» оказались сильнее, — начал Тэд.

— Странно, когда марсианину нравится эта нелепая игра, — промолвил Джо, не отрывая глаз от шоссе.

— В колледже ты думал о ней иначе.

— Это было слишком давно.

— Мне и сейчас нравится эта игра, — сказал Тэд. — Сейчас она мне особенно нравится. На бейсболе они меньше пялят на нас глаза.

— Во время матча это дурачье не станет смотреть даже на президента, — ответил Джо и прибавил скорость.

— Сравнил себя с президентом! — съязвил Лори.

— Когда они смотрят на Длинного Клеменса, они готовы забыть всех марсиан.

— Я сам забыл, что я марсианин, — вставил Лори.

— Ты часто это забываешь! — буркнул Джо.

— Ты же сам орал, как мальчик из табачной лавки.

— Мне всегда нравилась эта игра.

— Ты только что заявил, что марсианину она не может нравиться.

— Заткнись! — Джо зачем-то сбавил ход.

— А еще с большим удовольствием я поставил бы капканы на выдру в Барсучьем овраге, — после недолгого молчания проговорил Тэд. — Или ловил бы рыбу.

— Едем домой, — сказала Бетси. — Мы не можем свернуть, куда захотим. Я это так… пошутила. Не думай, что я совсем глупая.

— А я, пожалуй, сыграл бы на банджо, — мечтательно произнес Джо.

— Он играл в нашем школьном оркестре, — обращаясь к Бетси, сказал Тэд.

— Джо? Я не слышала его ни разу.

— Я умел только плохо говорить, плохо понимать, плохо есть, плохо уступать дорогу дамам…

— Первое время я очень плохо пил виски, — пошутил Лори.

— Но я никогда не смог бы плохо играть на банджо.

— Но теперь, когда мы одни?

— Одни? — спросил Джо.

— С тех пор как мы бежали из «Ручья», мы в первый раз один. Это больше всего меня удивляет. Почему они решили отпустить нас одних?

— Потому что в дороге вы скорее сможете себя выдать. Мы одни до первого города, — рассудительно сказала Бетси.

Джо повернулся к говорящим и показал на зеркальце.

— Ну! — спросил Тэд.

Джо повторил жест. Тэд и Бетси оглянулись назад. Только Лори блаженно дремал, подставив лицо солнцу.

Вдоль ленты шоссе убегали назад столбы. На линии горизонта, там, где шоссе соприкасалось с небом, одинокой тенью поблескивало ветровое стекло.

— Ну? — еще раз спросил Тэд.

Джо выразительно свистнул.

— Ты видел эту чертову машину? Она ни разу не отстала. — Джо прибавил газ, и машина резко рванула вперед.

Тэда и Бетси подбросило на сиденье, белые столбики на обочине слились в одну линию, ветер сорвал шляпу с головы Тэда, и он едва поймал ее. Когда он обернулся, маленькая точка маячила на шоссе на том же расстоянии.

Джо стал притормаживать. Машина увеличилась. Теперь можно было разглядеть светло-желтый цвет ее кузова. А потом она стала отставать.

— Может быть, — сказал Тэд.

Проскочив маленький городок, решили передохнуть в рощице, попавшейся на пути. Им так надоело любопытство зевак, что эта идея поправилась всем.

Когда машина остановилась у обочины и друзья расположились на траве, желтый «крайслер» пронесся мимо, мягко шелестя шипами.

— Ну? — снова спросил Джо.

Тэд ничего не ответил и стал открывать консервы.

Джо молчал и с наслаждением затягивался сигаретой, чего никогда не позволял себе при людях.

После еды все разлеглись на мягкой траве и лениво следили за муравьями, затеявшими возню в своем муравейнике.

Потом друзья смотрели на машины, проносящиеся по дороге, и гадали, какая пробка образовалась бы на шоссе, если бы проезжающие знали, что компания на лугу — марсиане.

Наконец снова двинулись в путь. У первой заправочной станции Тэд увидел желтый «крайслер», стоящий возле открытых дверей бара. Ни у этой, ни у других станций друзья не останавливались. Нужно было спешить. До сих пор они строго придерживались маршрута. Заночевать следовало в маленькой, не очень посещаемой гостинице, комфорт которой живо описал им Эдди, знавший, кажется, все гостиницы и бары страны.

Наступил вечер. Бистро сгущались южные сумерки. Впереди Тэд заметил зарево, на котором резко выделялись силуэты столбов. Дорога шла на восток. Это не могло быть отблеском заката. Миновав темную чащу кустов, друзья увидели невысокий холм, на котором пылал крест. Это странное и жуткое зрелище вызвало любопытство и тревогу.

— Я слыхал о таких штуках, но никогда их не видел, — проворчал Джо. — В этой области мало негров.

— Если бы кругом не было так тихо, я бы подумал, что это зажгли ради нас.

— Мы же не негры, — сказал Лори.

— Один раз ты напился и заявил, что мы грибы, это еще куда ни шло.

— Невидимая империя не воюет с грибами.

— Заткнись! — почти закричал Джо. — Теперь благодаря тебе мы никто.

— Не ругай его, — сказал Тэд. — Лори не виноват. Дело в том, что мы сами, как Антей, оторвались от земли. Кто мы теперь? Ни белые, ни цветные — марсиане.

— Бедные мои мальчики, бедные мои марсиане! — со вздохом произнесла Бетси.

Пылающий крест и черные силуэты кустов па холме остались далеко позади. Ехали молча.

Через несколько миль, ревя сиреной, их обогнала машина. Тэд снова узнал желтый «крайслер».

Красная точка фонарика исчезла во мраке. Потом появилась снова и стала быстро приближаться. Это была не машина, а фонарь на загородившей дорогу рогатке.

В свете фар была видна стрелка, указывающая объезд, и надпись о том, что шоссе в ремонте.

Выехав на боковую дорогу, которая оказалась узкой, по асфальтированном, Джо мог снова развить скорость. Дорога была безлюдной. Если на шоссе то и дело мелькали огни ферм и каких-то построек, здесь черный провал ночи окружал машину. Только фары вырывали из него мчащийся треугольник асфальта.

Резкий толчок бросил всех вперед. Тэд больно ударился о переднее сиденье. Визжа тормозами, машина остановилась.

Джо, наклонившись вперед, неподвижно сидел у руля. Затем он встал и медленно вышел на дорогу.

Перед машиной, передние колеса которой чудом удерживались на краю, зияла пропасть. Это была заброшенная каменоломня, у которой обрывался подъездной путь. Было темно и тихо.

Пока Джо разворачивал автомобиль, Тэд напряженно всматривался в темноту.

Когда все расселись, Джо рванул вперед. Бешено били в лицо струи ветра.

— Тише! — испуганно прошептала Бетси.

Джо ничего не ответил ни ей, ни Лори, который повторил ее просьбу.

Опомнились только у поворота.

Рогатка загораживала дорогу, по которой они мчались. Пришлось вылезти, чтобы свернуть ее в сторону. Надпись на ней исчезла.

— Я думал, они будут стрелять, — сказал Джо, снова садясь за руль.

— Если бы эти болваны не зажгли крест, мы здорово влипли бы в эту яму, — рассказывал Джо. — После того как я увидел эту штуку, я, будь они прокляты, был дьявольски осторожен.

— В ближайшем городке мы бросили машину у первой же колонки и пересели в поезд. — Тэд в первый раз попросил у Майка сигарету и закурил. — Если они готовили такие штуки по всей дороге, они могут кусать себе локти.

Все говорили наперебой. Они были снова здесь, «дома», и Майк, сидя на ручке кресла, разделял радость своих трех марси и мисс Марси, как назвал он Бетси.

Встретил Майк друзей сюрпризом. Первое, что преподнес он им при встрече, был официальный пакет на их имя. Еще до вскрытия конверта нетрудно было угадать его содержание. Во вчерашних газетах сообщалось, что марсианам разрешен выезд за пределы страны для участия в международном съезде астрофизикой в Париже. Съезд начинался в конце недели. С оформлением выезда нужно было спешить.

Если событиями последних дней не была омрачена радость Бетси и Лори, то Тэд был очень обеспокоен, и Джо разделял его опасения.

Почему их наконец решили отпустить? В свое время различные организации и даже правительства некоторых стран ходатайствовали об их приезде. Может быть, тянуть дальше и прятать от человечества пресловутых межпланетных гостем стало невозможным и смешным?

А их заявление? Как могли допустить, чтобы они увезли свой секрет? Эти вопросы не давали покоя.

Отъезд был решен, но сколько опасностей и подвохов ожидало их до этого дня!

Майк успокаивал друзей:

— Не вешайте нос и никогда не забывайте, что вы марсиане. Не забывайте, что вы на ладони земного шара, у всех на виду. А случай в дороге — вы чем-то не понравились местным кланам или легиону. Поверьте, я знаю нравы нашей провинции. Для них нипочем даже решение парламента, а здесь, в столице, эти вещи невозможны.

— Здесь, в столице, нас вряд ли станут предупреждать, зажигая дурацкий фейерверк, — ответил Джо

— Я думаю, что война объявлена, — сказал Тэд. — У Уэллса это выглядело иначе.

— Прекрасно, — вмешался Лори. — По Уэллсу, мы можем погибнуть только от бацилл.

— Поэтому ты так часто дезинфицируешь утробу! — проворчал Джо.

— Меня больше беспокоит другое, — продолжал Майк. — Там придется очень трудно. За границей никто не обязан с вами считаться и, конечно, встретят с предубеждением. Ученые уже давно точат на вас зубы.

— С учеными мы найдем общий язык. Особенно с теми, у кого тоже есть своя звезда.

— Кстати, о звездах, — оживился Лори. — Хотите, Бетси, я составлю ваш гороскоп? Вы родились в марте под знаком Близнецов.

— Не надо об этом, Лори.

— Право, мне хочется составить вам гороскоп. Мне кажется, что, приехав туда, вы обязательно обвенчаетесь с Тэдом. Здесь это невозможно. Девушке должно быть приятно перед таким путешествием знать, что она родилась под знаком Близнецов.

— Я думал, ты уже оставил свои бредни, — недовольно пробурчал Тэд.

— А вы знаете, что мне скучно? — неожиданно вспылил Лори. — Вы оба заняты любимым делом. У вас его по горло. А я? После того как придумал язык, умираю от скуки. Не стану же я собирать почтовые марки! Очень мило — марсианин собирает почтовые марки.

Но Лори на этот раз не пришлось скучать. Его и Бетси засадили за разбор корреспонденции и других скопившихся перед отъездом дел. Джо и Тэд пропадали в городе. Джо были поручены дела с зачахнувшими в последнее время марсо-земными комитетами и другими общественными организациями.

Более практичный Тэд был занят выколачиванием долгов по различным контрактам.

В день отъезда Бетси неожиданно вызвали к телефону. Говорила ее мать. Из сбивчивых слов старухи Бетси поняла лишь то, что с Рики случилось несчастье, и только после долгих расспросов она постепенно вникли в суть. Еще зимой в окрестностях появились какие-то люди. Сперва они заигрывали с Рики, стараясь расположить к себе мальчика мелкими подарками, расспрашивали его о пропавших друзьях. Один раз они даже предложили прокатить его на машине в ближайший городок. Незнакомцы, по-видимому, не нравились Рики, он отказался от подарков и молчал. Тогда ему стали угрожать. Мальчик пожаловался взрослым, и эти люди исчезли.

А третьего дня его жестоко избили. Кто это сделал, остается неизвестным. От Рики этого не добиться — он без сознания. Врач говорит, что спасти его может только переливание крови, но здоровье не позволяет матери дать свою, а у Тодди Брена, Сеймона, тетушки Фли, которые согласились бы на операцию, не подходит группа. Здесь рассказ старухи стал совсем сумбурным. Смутные понятия о группах крови помогли благонамеренным соседям убедить ее, что консервированную кровь переливать никак нельзя — она может оказаться цветной. Вообще это не божеское дело, но влить мальчику цветную кровь — значит, погубить его на всю жизнь. Но Рики по-прежнему плохо, и растерявшаяся мать просит у Бетси помощи и совета.

— Тебе нужно немедленно выезжать, — сказал Тэд. — Не горюй, Бетси, все будет хорошо, все должно быть хорошо. Рики не может погибнуть, он один из немногих настоящих в этом поколении.

— Не знаю, что будет с нами, но его нужно спасти. Вылетай… нет, самолеты не летят в эту дыру. Выезжай первым поездом, — посоветовал Джо. — Ты должна успеть.

— Когда все будет в порядке, ты догонишь нас с Майком. Океан не так широк в наше время.

Этот разговор происходил, когда в обширном холле уже шумели приглашенные на прощальную пресс-конференцию.

Предстоящий отъезд возбудил заглохший интерес общества к марсианам. Пресс-конференция напоминала минувшие дни славы. Было шумно, накурено и очень весело, как говорил Майк, чувствовавшим себя здесь в родной стихии.

Наконец, утомленные вопросами, речами, вспышками репортерских ламп и щелканьем аппаратов, марсиане направились к выходу

Как и прежде, улица была запружена толпой, дружелюбной и любопытной. Махали шляпами и толкались, стараясь лучше видеть. Какие-то типы пытались прорваться к машинам, выкрикивая: «Катитесь скорее к красным!» Но полиция сравнительно быстро установила порядок.

Машины тронулись, и Бетси осталась одна. Она не могла даже проводить Тэда на аэродром, потому что пропустила бы поезд.

Бетси поднялась в свою комнату. До выезда на вокзал оставалось больше часа. Вещи были уложены еще накануне. Не зная, как убить время, она взяла книгу, но слова сливались в ничего не значащие серые строчки. Раздался телефонный звонок.

Из холла звонила Амалия. Понимая состояние Бетси, она приглашала ее выпить чашку кофе в баре. Бетси была рада как-нибудь провести томительные минуты и отложила книгу.

Женщины сели у открытого окна. Раскаленный за день город еще дышал жаром. Вентилятор шевелил легкие занавески. Где-то па ближайшей крыше играла радиола и, может быть, танцевали, но из окна этого не было видно. Заходило солнце. В душном тумане сверкали окна далеких зданий.

— Самолет поднимается в восемь сорок, — зачем-то сказала Амалия, хотя Бетси это прекрасно знала.

Амалия посмотрела на часы, и Бетси невольно проследила за ее взглядом. На часах, висевших в зале, стрелки только приближались к восьми,

— Вы счастливая, Бетси, — заговорила Амалия. — Рики поправится, и вы увидите Париж. Вы ведь никогда не были в Париже? Я была переводчицей во время войны. Тогда там все было иначе. Сейчас вы увидите настоящий Париж. Сейчас он лучше.

— Я никогда не была в Париже, — ответила Бетси.

— Мы и тогда чувствовали себя там неплохо… Я не знаю, каково будет вашим марси.

— Они будут чувствовать себя хорошо везде, где найдут друзей, — сказала Бетси.

— Хорошо находить друзей… не нужно их отталкивать. — Амалия опять посмотрела на часы. — Немного позже я расскажу вам одну сказку, а пока я познакомлю вас с Парижем.

Амалия долго болтала, и Бетси ждала, когда она наконец заговорит о модах, а потом подумала, что мисс Олсоп слишком серьезна, чтобы говорить о тряпках, и что ей, Бетси, все равно, о чем говорить, лишь бы скорей прошло время.

— Вы счастливая, Бетси, — с каким-то странным упорством повторила Амалия. — Вам повезло — вы нашли настоящего мужчину. Марси Уан настоящий мужчина… Тем больнее будет его потерять. Не смотрите на меня так.

Амалия долила в стакан воды и повернулась к окну. В тусклом свете уходящего дня лицо ее было бледно. В зрачках отражались вертикали города. Рука Амалии лежала на скатерти, пальцы барабанили по столу, Бетси послышалось, как губы ее в такт пальцам повторяют одно слово: «Тэд, Тэд… Тэд…»

Бетси почувствовала, как холодная волна прокатилась по ее спине.

— Что вы говорите?

— Так, я вспомнила одну мелодию. Вы любите оперу, Бетси? У вас белокурые волосы и голубые глаза. В вашем краю встречаются немцы-переселенцы. Если бы вы были немкой, вы, наверно, знали бы сказку о Зигфриде. Зигфрид был тоже настоящий мужчина. В молодости он любил убивать драконов. Раз он проделал это с одним из них и выкупался в его крови. Так было принято в то время. Это делало его неуязвимым. Но дубовый лист прилип к его спине, и в это место его могла поразить смерть. Зигфрида любила женщина, а он любил свою жену. Жена была болтлива, как все жены, и женщина узнала от нее о дубовом листе. Однажды Зигфрид пошел па охоту, и, когда он наклонился к ручью, черный рыцарь пронзил ему копьем спину. Жена долго ждала мужа с охоты и вышивала кисет, а может быть, вязала носки. А та, другая, знала, что он лежит в лесу, не дотянувшись до ручья, и внутри… внутри у нее было пусто.

Казалось, чья-то рука сдавила шею Бетси.

— Брунгильда была царица, а вы… вы просто шпионка.

Бетси порывисто встала и, едва не опрокинув стул, бросилась к телефонной будке.

Стрелки часов приближались к девяти.

Самолет должен был подняться в восемь сорок, а посадку еще не объявляли. Кроме марсиан, этим рейсом вылетал на гастроли «Метрополитен-джаз». Очевидно, ожидали приезда музыкантов. В восемь пятьдесят стало известно, что у джаза возникли какие-то затруднения с визами и вылет его откладывается.

Под перекрестным огнем объективов все двинулись к выходу на лётное поле. Когда маленькая толпа прошла половину расстояния до серебристой птицы, в стеклянных дверях показалась девушка из диспетчерской.

— Верните марсиан! — окликнула она двух провожавших, которые немного отстали и пыли к ней ближе других. — Их вызывают к телефону. Что-то очень срочное.

Высокий рыжий мужчина обернулся и двумя шагами оказался радом с ней.

— Мало ли что могут придумать любители автографом, мисс… Скажите, что самолет в воздухе.

Девушка пыталась возражать.

— Скажите, что самолет в воздухе, — повторил рыжий. — И без того вылет задержали.

Тэд припал к окошку, тщетно разыскивая что-то глазами. Горизонт наклонился, и видение огромного города косо ушко назад.

Рискуя продавить лбом стекло, Тэд пытался проследить за ним глазами, по ничего не мог разглядеть, кроме свинцовой чаши залива, на которой белели топкие полоски зыби.

Нелепое недоразумение лишило марсиан спутников в полете. Между друзьями было столько сказано за последние дни, что сперва осе молчали.

— Вот мы и одни, — заговорил Лори. — Совсем… Не видно даже стюардессы. Вы заметили, что ее заменял какой-то парень. Им, наверно, тоже скучно в своей кабине.

— Если бы этот проклятый джаз оставил нам инструменты, — сказал Тэд, — мы смогли бы устроить здесь концерт.

— Хотя бы забыли банджо. Я наконец смог бы немного поиграть, — сказал Джо.

— И мы спели бы наш школьный гимн.

— Давайте просто споем. Тихо-тихо.

— Зачем же тихо? — спросил Тэд. — Мне надоело скрываться. Попросим радиста передать нашу песню в эфир: — Всем! Всем! Всем!

— Прощальный концерт для тех, кто остался снизу?

— Хотел бы послушать их аплодисменты.

— Я пойду попрошу радиста, — оживился Лори. — Летчики — хорошие ребята, они споют вместе с нами.

— Не дури, — сказал Джо.

Разговор прекратился. От однообразного шума слипались глаза.

Тэд очнулся от дремоты, когда за стеклом было совсем темно. Он никогда не летал ночью и сейчас поддался ощущению приятной и странной жути. Он представил себе окружающую тьму и маленькую серебряную птицу, которая несли его в беспредельной черной бездне. Затем он представил себе ракету, мчащуюся сквозь такую же мглу к заветной цели, а потом увидел паруса.

Надутые паруса со всех сторон окружали фантастический корабль. Корабль под давлением лучистой энергии величаво плыл в океане Вселенной. Кругом ярко сияли звезды. Матросы в стеклянных скафандрах усеяли реи, убирая марселя. Матросы пели.

Раздался взрыв, и все провалилось в каскаде цветных искр.

Резкий толчок окончательно разбудил Тэда. Лори растерянно тряс его за плечо:

— Их нет!

— Кого?

— Никого, — сказал Лори, указывая на дверь, ведущую к пилотам. — Там Джо, он пошел их спросить…

Тэд рванулся к открытой двери, пробежал отсек и застыл среди тишины. Шум моторов исчез из его сознания. Это было ничто, ночь, пустота. В пустой кабине медленно двигались штурвалы. Рядом Джо, неестественно бледный, не отрываясь смотрел на светящиеся приборы.

— Автопилот, — с трудом процедил Джо.

Тэд ничего не ответил. Он силился понять, хотя уже знал и не хотел знать правды.

— Они спрыгнули давно, — сказал Джо. — Иначе их не смогли бы подобрать в открытом океане.

— Долго мы сможем так лететь? — спросил Тэд.

— Не знаю.

— Всю ночь, пока…

— …не взорвемся. Они не могли рассчитывать только на это.

За их спиной всхлипнул Лори.

— Не бойся, мальчик, — успокаивал Джо. — Может быть, мы разобьемся сами, они могли просто не долить бензина в баки. Не бойся, я постараюсь сделать все, что смогу. У меня были друзья в воздушных силах, мне не раз приходилось с ними летать. Нужно кружить, если мы достигнем берега, а главное — выравнивать и выравнивать машину. Вода смягчает удар. — Джо выразительно взглянул на Тэда. (Черт возьми, если я сумею это сделать!) — Корабли не раз спасали тонущих в море.

Джо неуверенно сел в пилотское кресло. Штурвалы медленно, как живые, ходили перед ним.

Силясь улыбнуться, Джо сказал:

— Мальчики, мы были и не в таких переделках.

— Мы хотели дать им последний концерт.

— Но мы можем еще сказать последнее слово, — обернулся Джо и встал с кресла. — Подтянись, Лори, посмотри на Тэда и подтянись. Мы мужчины и скажем это слово. Не думаю, чтобы они догадались, что нам следует заткнуть рот.

В ночь на 8 сентября 19… года многие коротковолновые станции и корабли, идущие в океане, приняли радиограмму:

«Земля! Земля!

Мы — марсиане! Мы — марси, марси, марси!..

Команда покинула самолет…

Команда покинула самолет…

Наши имена: Теодор Сойер, Джозеф Финн, Лориан Гарпер.

Наши имена: Теодор Сойер, Джозеф Финн, Лориан Гарпер!

Мы не марсиане, Земля. Мы люди! Люди! Люди! Мы хотели отдать людям все, что у нас было, — талант! Мы хотели отдать людям все, что у нас было, — талант! Мы не хотели делать бомбы, Земля.

В сорока милях от Нового Вифлеема, в пятистах ядрах на юг, от взрыва мнимой ракеты лежит камень почти прямоугольной формы. Лежит камень почти прямоугольной формы.

Под этим камнем мы закопали все, что смогла дать нам страна, в которой мы родились: пистолет, смятый кредитный билет и недопитую бутылку виски.

Ты слышишь, Земля?.. Мы летим в рассвет».