Структура украинского национально-освободительного движения в 40–50-х годах XX столетия имела общие черты с традиционными, или «типовыми» моделями партизанско-повстанческих движений, успешно действовавшими в 1940–70-х гг. (Югославия, Индонезия, Китай, Въетнам).

Структура украинского повстанческого движения включала четыре основных компонента: политическую организацию (ОУН); военные формирования (УПА), центр военного командования и контроля (Главное командование УПА), координационный национальный орган (УГОР).

Исторически сложилось так, что Организация украинских националистов в 1930 — начале 1940-х гг. была единственной политической организацией Западной Украины, поддерживавшей идею революции как способа освобождения нации и создания независимого национального государства. Она содействовала развертыванию украинского повстанческого движения и возглавила его. Это осуществлялось несколькими способами:

— Через систему двухфункционального руководства: большинство членов Главного командования и командных структур УПА были членами и даже должностными лицами высокого ранга в ОУН.

— ОУН формировала и контролировала инфраструктуру повстанческих и вспомогательных (полупартизанских) отрядов.

— ОУН наладила каналы связи как в политической, так и в войсковой сети подполья (систему курьерской связи и сеть связи через посыльных, передающих информацию «от пункта к пункту»).

— Служба безопасности ОУН (СБ) работала также и внутри УПА в качестве контрразведки; она же контролировала военную полицию.

— ОУН отвечала за идеологическую пропаганду в рядах УПА и поставляла политвоспитателей для ее отрядов.

Цели украинского повстанческого движения во время Второй мировой войны подразделялись на две категории: далекой и близкой перспективы.

Цели далекой перспективы выражали основные стремления сознательной части украинского народа. Они являлись «постоянно действующими факторами» национального движения и разделялись как борцами (ОУН, УПА), так и теми социальными слоями, которые непосредственно не участвовали в повстанческой или подпольной деятельности, ибо предпочитали легальные методы действий. Эти цели формулировались следующим образом:

— достижение независимости украинского государства любыми необходимыми способами (т. е. легальными или революционными);

— достижение если не полной независимости, то хотя бы национально-культурной автономии, которая позволит сохранить и упрочить национальные ценности и институты, будет содействовать развитию национального самосознания народа и, таким-образом, заложит фундамент будущей независимости.

Цели близкой перспективы отражали специфику тех регионов, где действовали украинские повстанцы, и ситуацию в них. Они часто менялись, наполнялись новейшим содержанием и т. п. Например, в качестве такой цели после окончания мировой войны в Западной Украине и за бывшей линией Керзона выступало противодействие депортации украинского населения, чтобы обеспечить на этой территории поддержку формированиям УПА. Без этого нельзя было рассчитывать на продолжение их боевой деятельности в массовых масштабах.

Как уже отмечалось, ОУН отвечала за создание и развитие организационной структуры в украинских сообществах (громадах). Основным звеном был так называемый куст, смоделированный по схеме «типовых» кустов, основанных на Украине в 1943 г. во время немецкой оккупации. Кусты исполняли преимущественно административные функции в громадах (по сути, в большинстве из них кусты оставались теневыми органами местного самоуправления вплоть до начала 50-х годов) и отвечали за поставку новобранцев.

Каждый куст имел собственный отряд самообороны в составе 30–40 вооруженных селян. Они легально жили и работали в селах, но как члены организации имели определенный круг обязанностей: собирали разведывательную информацию, обеспечивали охрану бункеров-складов УПА, охраняли отряды УПА во время их остановок в селах на отдых и для пополнения припасов.

К их функциям относилось также выполнение специальных боевых заданий (акты саботажа) и периодическое Предоставление вооруженной помощи повстанческим формированиям в бою. После выполнения специальных заданий бойцы СКО возвращались к обычной жизни.

Согласно руководящим программным документам ОУН (Б), борьба за свободу имела два основных пути — мирный (парламентский) и военный (революционно-освободительный). Последний не признавал компромиссов и выступал одновременно «как против оппортунизма собственного народа, так и против чужого порабощения». Борьба подобного типа подразумевала столь радикальные формы, как бойкот, саботаж, террористические акции, вооруженные нападения, физическое истребление врагов — как внешних, так и внутренних.

Для успешного ведения революционной борьбы с целью сокрушения оккупационного режима и достижения независимости руководство ОУН считало необходимым:

— иметь политическое и военное руководство, способное управлять всем революционным движением;

— опираться на широкие слои населения, для чего национально и политически образовать его, идейно воспитать и ввести в горнило освободительной войны.

Подчеркивалось также, что любое освободительное движение должно быть плановым и базироваться на платформе какой-то революционной организации, руководство которой возглавляло бы освободительную борьбу, а члены ее были бы тем ядром, вокруг которого формируются народные массы. Освободительная борьба за независимость Украины, по мнению ОУН, наталкивалась на большие препятствия, обусловленные вражескими режимами — немецким и советским. Поэтому для того, чтобы вооруженная борьба увенчалась успехом, вовлекла различные социальные слои народа, она прежде всего должна была быть подготовленной.

Подготовительному периоду в ОУН—УПА уделялось особое внимание. Основными требованиями к нему были:

— вырастить и идейно воспитать членов подпольной организации;

— обучить кадры военному делу;

— накопить оружие, боеприпасы и снаряжение для начала вооруженной борьбы;

— путем пропаганды убедить массы в необходимости вооруженной борьбы;

Продолжительность подготовительного периода специально не оговаривалась, но подчеркивалось, что как восстание, так и строительство революционной организации — дело длительное.

При этом от ОУН требовалось:

— охватить своими первичными организациями весь народ, все социальные слои;

— всю работу проводить в условиях строгой конспирации;

— бороться с соглашательским мировоззрением, овладевшим частью украинского народа.

От каждого члена ОУН в подготовительный период требовалась высокая активность, предприимчивость, готовность к тяготам подпольной деятельности, а также прохождение начального военно-партизанского обучения.

Для решения этих задач было произведено разделение Западной и частично Северной Украины на несколько территорий. Они, в свою очередь, подразделялись на области, надрайоны и районы, делами в которых ведали территориальные руководители, подчинявшиеся Главному Проводу ОУН. Такое разделение позволяло также осуществлять гибкий контроль.

Территориальные руководители (проводники) назначали себе в помощь несколько референтов: организационного, пропагандистского, хозяйственного, военного, безопасности, связи. Референты должны были руководить своими отраслями, отчитываться своему руководителю-проводнику о положении дел на данной территории и проделанной ими работе.

Главный Провод, получая отчеты и сообщения от территориального руководства, благодаря этому был детально информирован о положении на той или иной территории и мог реально оценивать перспективы дальнейшей работы.

Необходимо также отметить, что именно такая структура обеспечивала фактическое двоевластие на территории Украины. Станицы, кусты, районные, надрайонные, окружные, областные и краевые проводы ОУН представляли нелегальную власть, которая противостояла органам советской власти.

Для нас прежде всего представляет интерес работа военного референта и его связь с другими референтами.

Обычно Главный Провод назначал территориальным войсковым референтом (комендантом) такого члена организации, который уже прошел надлежащую военную подготовку в УПА или в другой армии. Помимо знания военного дела, кандидат на пост военного референта должен был обладать организационными способностями.

Подавляющее большинство краевых и областных военных референтов были бывшими офицерами польской армии либо коллаборационистских украинских формирований в рядах немецкой армии. Так, сам Главнокомандующий УПА Р. Шухевич в 1941 г. фактически командовал батальоном «Нахтигаль», потом служил в 201-м батальоне вермахта в Белоруссии. После разоружения этого батальона он сумел избежать ареста и перешел на нелегальное положение; а осенью 1943 г. стал Главным командиром УПА.

На уровне надрайона—района военными референтами обычно являлись бывшие офицеры и унтер-офицеры польской армии, старшины УПА, прошедшие подготовку в спецшколах повстанцев, иногда даже офицеры или сержанты Красной Армии (еще больше было последних среди командного состава повстанческих формирований на уровне от роя до куреня).

Военный референт имел право мобилизовать на подопечной ему территории любого бывшего военнослужащего. Он был обязан:

— создать штаб;

— разделить функции между членами штаба;

— руководить и контролировать работу всех членов штаба;

— находиться в постоянном контакте с другими референтами территориального руководства;

— регулярно отчитываться своим начальникам: территориальному руководителю, проводнику и организационному референту.

В штабе, как правило, было порядка шести человек референтуры. Комендант — военный референт, как уже сказано, возглавлял штаб, руководил его работой, проверял деятельность каждого референта штаба, связывался с другими референтами территориального провода, отчитывался перед начальниками, представлял штаб.

Референт разведки руководил разведкой на территории, инструктировал своих подчиненных о том, какие именно сведения они должны получить, устанавливал время исполнения задания, а также по возможности рекомендовал способ его выполнения. Референты разведки готовились на курсах разведчиков в ОУН, где специалисты обучали их собственным методам, а также методам других разведслужб — в первую очередь польской, немецкой и советской. Хорошая организация работы разведки позволяла ОУН постоянно получать сведения о военных, государственных и политических секретах врага цри относительно небольшой затрате материальных и физических сил.

Референт-оружейник вел учет вооружения и амуниции, заботился об их консервации и следил за поступлением новых единиц. Именно этот референт знал места расположения секретных складов оружия и снаряжения («схронов»).

Мобилизационный референт вел учет взрослого мужского населения на своей территории. Он получал из станиц и кустов поименные списки боеспособных и небоеспособных мужчин, на основе которых вел общий статистический учет, подразделяя при этом мужчин по родам войск, военным званиям и гражданским специальностям, а также устанавливал очередность их мобилизации.

Референт военной подготовки, как правило, был заместителем референта-коменданта. В его задачи входило составление программы и плана военной подготовки, контроль за их выполнением, организация и контроль самооборонных кустовых отделов, проведение больших тактических учений с привлечением нескольких таких кустов.

Самооборонные кустовке отделы (СКО) — это вооруженные отделы, организованные при станицах. Они осуществляли военную подготовку мужского населения без отрыва от повседневных работ, чтобы в случае вражеских репрессий те могли защитить собственные селения и свои семьи. Организационная структура СКО была подобна структуре регулярной армии: звенья, рои, четы, сотни, курени, загоны. Их соответственно возглавляли звеньевые, роевые, четовые, сотенные, куренные, окружные коменданты. Военную подготовку СКО проводили местные инструкторы на основе программы, составленной референтом военной подготовки. Наибольшее внимание уделялось полевой выучке (проводилась в воскресные и праздничные дни в лесах, горах, вне населенных пунктов), изучались также внутренняя и караульная служба, краеведение и картография. Именно на базе СКО были созданы позже различные формирования УПА.

Референт связи создавал линии и пункты связи, назначал связных и контролеров; лично следил за исправным функционированием пунктов связи (наличие явочных квартир, опознавательных знаков и т. п.). В случае возникновения подозрений либо обнаружения врагом линий связи, референт немедленно их менял. Техника связи, безусловно, была наиболее законспирированной областью. Все же известно, что связь ограничивалась курьерской работой; сколько-нибудь широкого применения технических средств не отмечено.

Референту-интенданту вменялось в обязанности ведение бухгалтерии, наблюдение за складами, создание баз поставок, ремонтных мастерских, типографий. Именно он добывал финансы, канцелярские принадлежности, учебное оборудование, а самое главное — продовольствие. Референт-интендант должен был находиться в постоянном контакте с гражданскими хозяйствами, делать заказы и обеспечивать боевые отделы всем необходимым.

Референт службы здоровья должен был лечить членов подполья и бойцов боевых отделов, накапливать лекарства, организовывать больницы и амбулатории, создавать санитарные курсы, закупать соответствующие медицинские учебники и писать инструкции, осматривать призывников.

Штабы военных референтов-комендантов территориальных Проводов доказали свою эффективность во всех последующих событиях.

Еще задолго до создания УПА ОУН (Б) началось устройство военных курсов для командиров повстанческо-партизанских отделов. Преподавателями являлись члены штабов более высокого уровня. По конспиративным соображениям количество участников курсов было невелико, поэтому практиковалось несколько выпусков.

На таких курсах проводилась преимущественно теоретическая подготовка. В нее входили следующие предметы: полевая тактика, внутренняя и караульная служба, изучение вооружения, топографии и картографии, интендантуры, а также санитарно-медицинская подготовка.

Основной целью учебы будущего командира было овладение боевой тактикой. С этой целью курсанты изучали боевые уставы различных армий (в основном советской, немецкой и польской). Они также учились на практических примерах, перенимали опыт преподавателей, уже прошедших военную школу в регулярной армии. Специально изучались различные варианты партизанской тактики (марши и постой; бой в особых условиях; наступление, оборона и плановый отход; налеты и засады; тактика борьбы десантных подразделений; огневая дисциплина; боевые задания для автоматчиков; маневрирование; отдача боевых приказов и т. п.). Завершали курс полевые занятия.

Характеризуя специфику подготовки командных кадров на военных курсах при ОУН (Б), надо отметить следующее:

— в процессе обучения использовалась, как правило, украинская терминология для каждого упражнения;

— рассматривались методы объединения одиночных укрытий и полевых укреплений в систему обороны;

— при изучении вооружения курсантов знакомили прежде всего с новейшими образцами пулеметов, автоматов, гранат, пистолетов и другого ору-жиг врага, а также учили использовать это оружие;

— при преподавании интендантского дела обращали особое внимание на обеспечение калорийности питания в полевых условиях, а также изучали схему организации снабжения продуктами;

— в медицинской подготовке главный упор делался на способы оказания первой помощи в бою.

Командирские кадры, подготовленные на этих курсах, впоследствии стали ядром руководства повстанческо-партизанских формирований УПА.

Вообще говоря, ОУН воспитывала в народе любовь к оружию и вырабатывала воинские традиции. Особенно это касалось молодежи как наиболее благодатной среды для пропаганды идей украинского национализма. Националисты использовали все легальные возможности для подготовки обученных военных кадров. Военные школы или курсы часто организовывались под видом профессиональных курсов сельскохозяйственных рабочих, спортивных клубов и т. п.

Например, по данным докладной записки штаба партизанских отрядов Ровенской области о деятельности ОУН—УПА, в городе Луцке действовала школа подготовки военных кадров численностью до 600 человек молодежи в возрасте от 18 до 24 лет. Слушатели были одеты в польскую военную форму. Эта школа и подобные ей школы в селах Лаврове и Пличаново Волынской области (по 100 человек в обеих) работали под видом курсов для сельскохозяйственных рабочих. Школа в селе Шпаково (под Ровно), включавшая 200 человек (в том числе девушек), в апреле 1943 г. была разогнана, часть ее курсантов попала в лагерь за антигерманскую деятельность.

В сообщении гитлеровской службы безопасности о деятельности ОУН на Украине от 13 ноября 1942 г. также шла речь о политическом воспитании молодежи через объединения «Бойтур», «Юнацтво», «Просвита». Собираясь под предлогом спортивных тренировок, инструкторы проводили с молодежью военные упражнения согласно Предписаниям (уставам) ОУН «Внутренняя служба», «Полевая служба», «Стрелковый устав».

Нелегальным же образом подготовка военных кадров руководящего звена проводилась в старшинских и подстаршинских школах как в период немецкой оккупации, так и при советской власти.

В Западной Украине для подготовки офицерских кадров в июле 1943 г. была создана первая старшинская школа с 3–4-месячным сроком обучения. Уже в конце октября 1943 г. эта школа, получившая название «Дружинники», выпустила 120 старшин. Она размещалась около города Мосты Великие; ею руководил Дмитро Грицай (псевдоним Перебийнос), впоследствии генерал и шеф Генерального штаба УПА. Руководил этой школой на Волыни и майор Поль-Полевой.

Вскоре была создана еще одна школа — «Олени», возле села Брязы в Карпатах, которая с начала 1944 г. стала готовить офицеров-старшин УПА. Ею руководил командир Хмель, а позже — Поль-Полевой (после объединения обеих школ).

Появление таких школ было обусловлено ростом УПА, обострившим потребность в офицерских кадрах вообще, а в первое время ее существования — особенно. Как в любой подпольной армии, офицерские посты в УПА люди занимали в соответствии с проявленным характером и способностями. Но данное обстоятельство не отменяло необходимости специальной подготовки. Военные курсы, организованные ОУН, давали лишь общие и элементарные воинские знания, которых, однако, было недостаточно для подготовки специалистов-старшин. Между тем офицеров-старшин, пришедших в УПА из бывшего Украинского Легиона, Красной Армии, Польской армии, абсолютно не хватало.

Ввиду этого именно старшинские школы УПА взяли на себя подготовку специалистов военного дела. Так, Волынская старшинская школа УПА-Север выпустила к весне 1944 г. два старшинских и три подстаршинских курса, а старшинская школа УПА-Запад (Карпатская) — два старшинских и два подстаршинских курса. Все вместе, с учетом подстаршинских школ при других военных округах, школы УПА подготовили около двух тысяч старшин и трех тысяч подстаршин.

Весной 1944 г. школы «Дружинники» и «Олени» были объединены в одну старшинскую школу «Олени» в Карпатах. Командиром ее стал майор Поль-Полевой. Школа «Олени» провела два старшинских курса: первый с 1 марта по 18 июля 1944 г. и второй с 20 июля до ноября 1944 г. В каждом из курсов прошли выучку по 500 курсантов, в том числе по 225 кандидатов в старшины и 275 кандидатов в подстаршины.

Интересная особенность: майор Поль-Полевой, командир старшинской школы УПА-Север, а затем объединенной старшинской школы УПА «Олени», принадлежал к фракции ОУН (М). Однако политические взгляды не мешали ему быть прекрасном организатором и преподавателем, вполне удовлетворявшим ОУН (Б).

В старшинской школе УПА-Север преподавали: сотник Босой, майор Лесовой, майор Степовой, майор Кацо и майор Гамалия, Сотник Босой был галичанин, в прошлом — старшина Украинского Легиона. Майоры Лесовой, Степовой и Гамалия были приднепровцами, в прошлом — офицеры Красной Армии, майор «Кацо» был осетин, ранее тоже офицер РККА. Духовником школы являлся отец Рафаил.

В объединенной школе «Олени» преподавали: сотник Береза, приднепровец, бывший преподаватель офицерского училища РККА, автор учебника «Основы партизанской войны»; перешедшие из СШ УПА-Север майоры Степовой и Кацо; инженер Крутой, надднепрянец, бывший офицер техчастей Красной Армии; сотник Ярема (Остап Линда), старшина легиона; политвоспитатель Руслан, начальник разведки Ждан. Адъютантами командира школы были поручики Змеюка (Витовский) и Ткачук; врачами — доктора Максимович и Кум, евреи по национальности.

Наличие в составе преподавателей старшинских школ украинцев с Левобережной Украины, бывших офицеров Красной Армии, не случаен, он соответствовал составу всех старшинских кадров УПА.

Подстаршинские школы с шестинедельным курсом подготовки действовали в каждом военном округе (видтинке). Среди них были:

— подстаршинская школа в местности Поморяны (командир Роса);

— подстаршинская школа в Малиновцах (Гуцульщина), командир Чмелик;

— подстаршинская школа возле Космача (командир Степовой);

— подстаршинская школа при старшинской школе «Олени» (командиры Хмель, Поль-Полевой);

— подетаршинская школа имени подполковника Коника за линией Керзона.

К подстаршинским школам УПА можно также отнести курень «Гайдамаки», возглавлявшийся хорунжим Хмелем. Официально курень не имел названия школы, но там готовился инструкторский состав почти для всех отделов военного округа «Говерла», и частично также для Львовщины, Тернопольщины и для Волыни.

Общая численность подстаршин УПА, прошедших специальное обучение, не поддается точному подсчету. Все же на основе архивных данных и сведений из эмигрантских публикаций можно сказать, что к началу 1945 г. профессиональную военную подготовку получили не менее 4000 подстаршин.

Кроме перечисленных школ, специальное обучение производилось на курсах. Там готовили специалистов: минеров, связистов, радистов, разведчиков, политвоспитателей. Подготовку медицинских работников производил на своих курсах Украинский Красный Крест (УКК), курируемый подпольной сетью ОУН. УКК имел три отдела: медицинский (лечение и опека раненых и больных бойцов), фармацевтический (заготовка лекарств) и отдел общественной опеки (для местных жителей). Естественно, что своих работников и специалистов УКК имел и непосредственно в отрядах УПА.

Обучение в военных школах старшин и подстаршин велось по специальным программам, утвержденным Главным командованием УПА, обзор которых мы дадим ниже.

УПА состояла из вооруженных формирований, которые комплектовались смешанным способом: на добровольной основе и путем призыва (мобилизации) местных жителей. При этом предпочтение отдавалось принципу добровольности, особенно в период партизанских действий УПА. Правда, ОУН(Б) считала необходимой мобилизацию всего боеспособного украинского населения. Но всеобщей мобилизации на Западной Украине не было (несмотря на попытки провести ее в отдельных районах).

Интересным феноменом движения сопротивления ОУН—УПА было участие в нем представителей других национальностей. Среди сугубо добровольческих подразделений, организованных по национальному признаку, были сотни и даже курени (сотни обязательно входили в состав каких-либо украинских куреней).

Первый национальный курень УПА появился во второй половине 1943 г. Он состоял из узбеков, командир — майор Ташкент. В том же военном округе (ВО) «Заграва» (Ровенщина) организовался курень из грузин и армян, появилась сотня кубанских казаков. В военном округе «Туров» был курень азербайджанцев. Количество национальных частей в УПА достигло во время перехода фронтов (1944 г.) 15 формирований. Австрийцы, бельгийцы, французы, немцы и югославы своих отдельных частей не создали. Они входили по одиночке в состав формирований УПА (югославы, немцы) либо работали в администрации повстанцев. Попытка организовать российскую часть закончилась неудачей. Сотня россиян, организованная из офицеров и старшин РККА в 1943 г. в округе «Заграва», принимала участие в боях с немцами и отличалась храбростью. Однако частые конфликты с другими частями и отдельными повстанцами вынудили командование УПА ее расформировать.

Призыв в УПА осуществлялся на основании приказа Главного Провода ОУН (Б). В нем организация определяла и количество требуемых призывников. Приказ через систему связи спускался вплоть до станицы. Эти нижние звенья военно-административной структуры посылали мужчин на призывные пункты, где проводился медицинский осмотр последних. Призыву подлежали здоровые мужчины в возрасте от 18 до 40 лет.

На призывном пункте работала призывная комиссия, назначаемая Проводом, в следующем составе: врач, по одному члену ОУН от областного и окружного руководства, окружной военный референт; при необходимости включали в комиссию и референта СБ (службы безопасности).

Врач призывной комиссии должен был подтвердить состояние здоровья призывника, а в случае какой-либо болезни или телесного дефекта — принять решение об его освобождении от военной службы. Другие члены комиссии проверяли списки призывников, обращая особое внимание на рекомендации членов территориальной подпольной сети.

Призыв далеко не всегда проходил спокойно. Так, еще до прихода РККА в сентябре 1943 г. в районах Волыни и Полесья была проведена мобилизация мужского населения с уходом в леса. Здесь ОУН путем применения террористических мер к семьям и родственникам уклоняющихся от мобилизации насильно втянула в УПА определенное количество украинского населения, в основном крестьян.

Добровольцы в ряды УПА попадали по собственной инициативе. Однако они также проходили по возможности призывные комиссии, которые призывали их уже задним числом. Это хорошо видно на примере добровольного прихода в УПА большого количества мужского населения Волыни после начала репрессий немецких оккупационных властей в конце 1943 — начале 1944 гг. Все мероприятия по организации формирований из их числа были подобны призывным действиям, но уже как бы постфактум.

По соображениям конспирации призывные пункты организовывались каждый раз в новых местах, а призывников вызывали туда небольшими группами. После медосмотра и собеседования вновь прибывших отправляли на повстанческие базы специальными группами.

Во главе каждой такой группы стоял проводник. Как правило, это был авторитетный и энергичный человек, способный поддерживать в группе железную дисциплину. В обязанности проводника входили следующие задачи:

— разъяснять призывникам требования режима и поддерживать военную дисциплину;

— следить за тем, чтобы призывники не покидали мест квартирования;

— обеспечивать строгое соблюдение «сухого закона»;

— обеспечивать группу продовольствием;

— выставлять охрану из числа бывших военнослужащих, знающих обязанности постового;

— назначать на марше одного из призывников (бывшего военнослужащего) для следования за группой на удалении от нее;

— проводить на постоях беседы об основах конспирации, не допускать хвастовства призывников перед гражданским населением, передавать письма родным;

— совершать марши только ночью, обходя местности, где размещены вражеские формирования.

Во время постоя в населенных пунктах с местным населением необходимо было вести себя вежливо и тактично. Запрещалось требовать лучшего продовольствия и квартир.

Для поддержания дисциплины разрешалось разделять большую группу на подгруппы, с назначением в каждой звеньевого или роевого.

Согласно правилам призыва, проводники группы не могли лично наказывать призывника, но ради поддержания дисциплины имели право давать наряд. В случае тяжелого проступка (попытка бегства, мародерство и т. п.) виновного арестовывали и передавали руководству призывной комиссии или командиру того отдела, в который группа направлялась.

Прибыв на повстанческую базу, проводник группы обращался к постовому через пароль. Постовой уведомлял командира отдела о прибытии группы призывников. Командир отдела и бунчужный (писарь штаба) проверяли призывников и назначали их в четы.

С момента прибытия в отдел призывники становились воинами данного отдела, т. е. повстанцами. С этого времени они подчинялись требованиям Предписаний, нормировавших повседневную жизнь и боевую деятельность повстанцев. Далее новоприбывшие бойцы должны были пройти обучение военному делу, а затем — боевое крещение.

Во время призыва в повстанческо-партизанские отделы необходимо было тщательно отбирать призывников, руководствуясь принципом: «требуется не количество, а качество». Большую помощь в этом деле оказывала территориальная подпольная сеть, референты которой, постоянно находясь среди людей, знали каждого. Референты часто подвергали потенциальных призывников испытаниям, давая им задания — сначала легкие, потом более трудные, и наблюдали за их исполнением. Также обращалось внимание на характер человека и его отношение к национально-освободительному движению.

Повстанческо-партизанские отделы формировались из всех социальных слоев общества: крестьян, рабочих и интеллигенции. Однако боевая и идейная значимость каждого слоя населения для УПА не была одинаковой.

Крестьяне составляли наибольшую прослойку в УПА (более 60 %) и делились на две группы — бедняков и середняков (третья группа — богачи — в УПА практически отсутствовала).

БЕДНЯКИ. В довоенной Польше (Западная Украина входила в состав Польского государства до сентября 1939 г.) наибольшему социально-экономическому гнету подвергалось именно крестьянство. Основную его массу составляли бедняки. Однако именно они, разочаровавшиеся как в немецкой, так и в советской власти из-за их отношения к вопросу о земле, отличались наибольшей сознательностью. Бедняки поняли, что только в свободном национальном государстве они получат землю в свою вечную собственность. Их веру в это всячески подпитывала и пропаганда ОУН.

Что касается военной значимости бедняцкой части крестьянства, то надо отметить: она поставляла в УПА прекрасный воинский контингент; здоровый, нетребовательный, выносливый, отважный в бою.

СЕРЕДНЯКИ. Это те крестьяне, которые имели ровно столько земли, чтобы выжить ценой огромного труда и предельной бережливости. Многие середняки до сентября 1939 г. прислушивались к коммунистической пропаганде. Но после того как они познакомились с реалиями жизни в «государстве рабочих и крестьян», середняки стали противниками колхозно-совхозного устройства сельской жизни. Они увидели в национально-освободительном движении защиту своих интересов, поэтому относились к УПА доброжелательно и материально ей помогали. Именно из числа середняков вышла значительная часть национальной интеллигенции, а также большинство деятелей ОУН. Относительно воинских качеств бойцов из середняков можно сказать, что они отличались стойкостью характера и большим патриотизмом.

БОГАЧИ. Зажиточных крестьян в точном смысле этого слова в галичанских отделах УПА практически не было. Но в волынских и полесских отделах они имелись. Это было обусловлено разницей в уровне жизни: полесские села богаче, каждый волынский крестьянин имел вдвое больше земли, чем галичанский. Кроме того, еще перед Первой мировой войной Столыпин провел там хуторизацию. Зажиточные крестьяне Волыни и Полесья были самыми упорными националистами: им было что терять, особенно с созданием колхозов.

Надо сказать несколько слов о различиях между повстанцами-крестьянами Подолья и Карпат. Подоляне — это отважные, дисциплинированные, выносливые воины. По складу характера спокойные, малоподвижные, упорные, не склонные к отчаянию. Любые задания, даже самые сложные, выполняли до конца. Как бойцы были менее приспособлены к боям в горах, но быстрее акклиматизировались в горной местности, чем верховинцы — в долинах.

Верховинцы — подвижный и проворный народ. Отважные до самозабвения, малотребовательные, инициативные. Но их негативной чертой была сильная привязанность к родным местам. Без гор, лесов и полонин они чувствовали себя неважно, скучали. Поэтому как бойцы были наиболее пригодны для действий в составе горных партизанских отрядов.

Можно сделать вывод, что именно крестьяне составляли лучшую часть военного контингента. Недаром немцы, узнав военную ценность украинских крестьян, назвали их «русскими тирольцами». (Тироль — область в Швейцарии, издавна славившаяся своими воинами-крестьянами.)

РАБОЧИЕ. В отделы УПА вступали прежде всего те рабочие, которые давно связали своюсудьбу с национально-освободительным движением, т. е. члены ОУН или симпатизирующие ей. Основная же часть работников заводов и фабрик желала остаться дома, пережидая там смутное время. Поэтому на первом этапе партизанской борьбы (1943–44 гг.) рабочих в повстанческих отделах насчитывалось не более 20–25 %.

Но с приближением фронта к границе и под влиянием слухов о войне СССР с западными союзниками в ряды УПА влилось довольно много работников лесопильных, нефтяных, продовольственных предприятий, а также ремесленников из городов. Среди рабочих можно было выделить как бы две группы-генерации — старшую (семейные люди) и младшую (свободные).

Старшая группа состояла из людей, имевших семьи, преимущественно зрелого возраста. С затягиванием борьбы представители этой группы быстро теряли физические и моральные силы, у них появлялись различные тяжелые болезни, не связанные с ранениями. В результате отделы, состоявшие из таких повстанцев, быстро теряли боеспособность. Например, действовавший в Надверянщине отдел Блакитного почти полностью состоял из рабочих старшей группы. К концу 1945 г. они настолько устали и переболели, что отдел пришлось расформировать, а немногих сохранивших боеспособность присоединять к другим отделам. Нередко встречались среди старшей группы рабочих и симулянты.

А вот младшая группа оказалась даже лучше, чем крестьяне. Хотя рабочие физически были слабее, но так упорно занимались на свежем воздухе, что силой и быстротой не раз превосходили крестьян. Их позитивными качествами были определенная интеллигентность, изобретательность, предприимчивость. В бою вели себя отважно. Молодых рабочих, как правило, выдвигали на командирские должности нижнего уровня.

Таким образом, от военных отделов, укомплектованных старшими рабочими, было мало проку, зато младшие давали много преимуществ.

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ. Интеллигенты составляли до 15 % состава в боевых формированиях УПА. Преимущественно это была молодежь, а также некоторые старые члены ОУН.

Откликаясь на призыв Главного Провода ОУН (Б), старшеклассники и студенты массово вступали в повстанческие отделы. В УПА не призывали лиц моложе 15 лет, однако многие школьники все-таки прорывались в отряды по собственной инициативе. Поэтому при ОУН был образован Краевой Провод Юношества, ставший инициатором создания отдельных юношеских отделов для военной подготовки будущих командиров повстанцев. Штаб УПА подхватил инициативу КПЮ и создал в Карпатах подстаршинскую и старшинскую школу «Олени» именно как школу молодых кадров из числа старшеклассников и студентов.

Студенчество представляло наиболее образованную и сознательную часть УПА. В армии повстанцев можно было встретить студентов всех факультетов, даже теологов. Как военный контингент студенты являлись одними из лучших. Во-первых, они, в силу полученного общего образования, быстрее и легче осваивали военное дело. Во-вторых, физически были более развиты, чем рабочие и даже крестьяне, легко переносили тяготы партизанской жизни. В-третьих, будучи идейно убежденными, в тяжелые времена подполья репрессий они не ломались, а с верой смотрели в будущее, отдавали все свои силы борьбе.

После окончания старшинских и подстаршинских школ выпускников из числа старшеклассников и студентов разослали по отделам в качестве инструкторов — вести боевую подготовку. Но некоторые командиры увидели в них конкурентов, якобы претендующих на их должности, поэтому с первого дня отмежевались от выпускников. Иногда дело доходило до того, что последним не выдавали ни теплой одежды, ни продуктов. Такие негативные случаи не были единичными, что не повышало боеготовность подразделений УПА.

Интелигенцию старшего поколения врядах УПА представляли закаленные профессиональные деятели ОУН. Именно они создали эту организацию и повели массы в бой. Твердость характера, сильная воля, упорство, отвага, патриотизм, честность — таковы их отличительные качества. Во имя идеи освобождения Украины они еще в 30-е годы отреклись от всего личного и ушли в подполье. Загнанные врагами, они не сдавались в плен, предпочитая погибнуть в неравном бою или кончить свою жизнь самоубийством. Таким образом, интеллигенция количественно составляла меньшинство в УПА, но отличалась наилучшими идейными и профессиональными качествами.

В заключение следует отметить, что партизанская борьба тяжела и сурова, она связана с серьезными физическими и психологическими испытаниями. Поэтому в ОУН—УПА самым тщательным образом заботились о пополнении повстанческих отделов новобранцами.

Структура УПА в годы немецкой оккупации изменялась и развивалась, в советское же время она оставалась устойчивой, но количественно постоянно уменьшалась.

Во второй половине 1943 г. Главный военный штаб перебазировался от Костополя на Львовщину. В августе 1943 г. Главный военный штаб (ГВШ) был отделен от Центрального (Главного) Провода ОУН (Б), хотя Р. Шухевич одновременно выполнял функции главы ОУН (Б) и главнокомандующего всеми военными формированиями УПА.

Военное командование УПА осуществляли Главный командир (Главнокомандующий) и его штаб (Главный штаб УПА).

Главными командирами УПА были: с весны 1943 г. — Д. Клячкивский (Клим Савур); в 1943–50 гг. — Р. Шухевич (Тарас Чупринка), в 1950–55 гг. — В. Коваль. Главному командиру подчинялись краевые командиры и краевые штабы УПА.

Краевому командованию подчинялись командиры военных округ и их штабы, а им, в свою очередь, — командиры секторов (видтинков) со своими штабами. На задачах, функциях и организации работы штабов остановимся чуть позже, а пока рассмотрим генезис органов командования.

Предтечей Главного командования был ГВШ — Главный войсковой штаб ОУН (который сначала назывался Краевым войсковым штабом — КВШ), созданный перед началом советско-германской войны во исполнение постановлений 2-го Большого сбора ОУН, состоявшегося в апреле 1941 г. КВШ ОУН руководил майор Перебийнос (Д. Грицай), военный референт Провода ОУН. После его ареста весной 1943 г. руководство КВШ осуществлял майор Тур (Р. Шухевич).

Членами КВШ и руководителями его отделов были:

1. Майор А. Гасин (Рыцарь) — Организационно-мобилизационный отдел.

2. Вейс — Разведывательный отдел.

3. Чернота — Хозяйственный отдел.

4. Майор С. Новицкий (Вадим), сотник В. Сидор (Вышитый-Шелест), полковник В. Евтимович — Отдел военной выучки.

5. Пропагандистский отдел: Я. Старух (Стояр), И. Позычанюк (Шаблюк-Шугай).

6. Политвоспитательный отдел: Батько (О. Грабец), В. Коваль, Л. Шанковский, Омелько.

В связи с организацией УПА на Полесье и Волыни, УНС в Галиции, осенью 1942 г. этот КВШ был переименован в ГВШ — Главный военный штаб и организовались два других КВШ: Карпатский для галицкой УНС и Волынский для УПА-Север.

В сентябре 1943 г. произошло формальное отделение Главного командования УПА от Центрального Провода ОУН. ГВШ ОУН был переименован в ГВШ УПА и была создана должность главного командира УПА, которую в ранге подполковника под псевдонимом Тарас Чупринка занял Р. Шухевич, повышенный постановлением Украинской главной освободительной Рады с 9 февраля 1946 г. до звания генерала, с датой старшинства от 22 января 1946 г. Волынский КВШ ОУН стал штабом УПА-Север, во главе с генералом Гончаренко (Леонид Ступницкий), а Карпатский КВШ ОУН с января 1944 г. — штабом УПА-Запад под руководством майора Вадима.

Все эти изменения формально зафиксировали реальное положение дел, существовавшее с весны 1943 г. Фактически руководство всей УПА с весны 1943 г. было сосредоточено в руках тройки: главного командира УПА подполковника Тараса Чупринки, командира тыла Павленко (Ростислав Волошин) и политического руководителя УПА Шаблика-Шугая (Иосиф Позычанюк).

Шефом штаба УПА (начальником штаба) был с момента переименования ГВШ ОУН в ГВШ УПА и создания должности ГК УПА — руководитель ГВШ майор Перебийнос. Но формально должность шефа штаба УПА была учреждена лишь в начале 1945 г.

После смерти Перебийноса (в ранге генерала с 1 ноября 1945 г.) пост ШШ УПА занял в начале 1946 г. майор Рыцарь (А. Гасин), с 22 января 1948 г. — полковник. После смерти полковника Рыцаря в июле 1949 г. и.о. ШШ УПА стал майор В. Сокол.

С помощью военных штабов командиры осуществляли руководство воинскими формированиями. Основной задачей военного штаба было обеспечение своевременного принятия обоснованного командирского решения и претворение его в жизнь. Воинские штабы охватывали следующий круг деятельности:

— производили размещение формирований в своем регионе;

— поддерживали постоянную связь с находящимися в их подчинении формированиями и учреждениями;

— собирали сведения о противнике, о его дислокации, силах и планах; составляли сводки разведывательных данных для командира;

— вели учет сведений о подчиненных воинских подразделениях и учреждениях (их командный состав, численность, вооружение, снаряжение, обеспечение продовольствием, выучка, моральное состояние) и докладывали эти сведения командиру;

— готовили приказы командира и передавали их к исполнению подчиненным повстанческим формированиям, а также собирали рапорты от этих воинских частей и передавали их командиру; контролировали точное исполнение приказов и своевременное предоставление полных отчетов;

— руководили поставкой продовольствия, снаряжения и вооружения для подчиненных воинских частей, управляли эвакуацией тыловых учреждений (госпиталей, хозяйственных баз).

Местонахождение штаба и его отделов выбиралось таким образом, чтобы:

— обеспечивать по возможности одинаковую связь штаба со всеми подчиненными формированиями;

— обеспечивать скрытость и конспирацию;

— обеспечивать быструю связь внутри штаба (отделы штаба не удалялись от шефа штаба и друг от друга дальше чем на пять минут ходьбы);

— обеспечивать эвакуацию штаба без вреда для его работы;

— пункт связи штаба не был удален от самого штаба более чем на час-полтора ходьбы.

Шефу штаба, являвшемуся прямым заместителем командира, вменялось в обязанность:

— руководить работой Подчиненного ему штаба и отвечать за это перед вышестоящим ШШ и своим командиром;

— контролировать работу своего штаба и нижестоящих штабов;

— представлять для утверждения в должности начальников отделов подчиненных ему штабов;

— отрабатывать приказы командира, подписывать их вместе с ним (на левой стороне документа) и передавать эти приказы для исполнения;

— собирать от нижестоящих штабов и подчиненных повстанческих формирований отчеты и передавать их командиру (при этом ШШ требовал особой конспирации);

— докладывать командиру о текущих делах и выражать свое мнение относительно способов их решения.

Начальники отделов военного штаба руководили подчиненными им отделами и отвечали перед ШШ за их работу. Начальники отделов штаба являлись деловыми руководителями соответствующих начальников нижестоящих штабов. Письменные отчеты они представляли командиру через шефа штаба, а устные — перед командиром в присутствии ШШ или перед самим шефом.

С целью более четкого руководства войсками УПА была разделена по территориальному принципу на четыре главных территориальных управления — Генеральные военные округи (ГВО).

Каждая из этих ГВО в свою очередь делилась на военные округи (ВО).

Низшим звеном территориального раздела УПА были «тактические видтинки» (ТВ) — секторы, на которые делились военные округи.

Охарактеризуем эту структуру конкретно. Как уже указывалось, вся УПА делилась на четыре ГВО:

УПА-Север (район действий — Волынь и Полесье), УПА-Запад (Галичина, Буковина, Закарпатье и области за бывшей линией Керзона), УПА-Юг (Каменец-Подольская, Житомирская, Винницкая и южная часть Киевской областей), УПА-Восток (северная полоса Житомирской, северная часть Киевской и частично Черниговской областей).[1]

Широко применяемые термины «отдел» и «подотдел» не определяли величину формирований УПА, а являлись функциональным признаком самостоятельной или несамостоятельной части. Структурно-самостоятельную в данное время и на данной территории боевую единицу называли отделом, а ее часть— подотделом. В 1942 г. отдел УПА насчитывал 100–150 бойцов; в 1943–45 гг. (а в Карпатах до 1947 г.) отделом называли обычно курень, а подотделом — сотню. В 1945–47 гг. отдел УПА составлял одну-две сотни (в том числе неполного состава), а подотдел — чету. С 1948 г. отдел УПА насчитывал лишь 50–100 бойцов, а подотдел — от 10 до 30 повстанцев.

Командовали частями соответственно роевой, четовой, сотенный, куренной, или командир отдела, командир подотдела. Все эти наименования указывали на признаки исполняемых функций, а не на старшинские или офицерские звания. Даже после основания старшинских школ УПА (1943 г.) и с момента начала работы УГОР, которая могла присваивать старшинские звания, функциональные признаки командования остались прежними (например, сотенный; фактически командиром сотни мог быть сотник, майор, полковник, как и старшина низшего ранга, и даже подстаршина).

Организационным принципом УПА являлась троичная система. Высшая единица-формирование состояла из трех низших. Так, курень состоял из трех сотен, сотня из трех чёт, чета — из трех (двух-четырех) роев. Определенные отклонения были обусловлены количественным составом, тактическими задачами, нехваткой командиров или местными обстоятельствами.

Основной организационной и тактической единицей УПА был курень, т. е. отдел, имевший устойчивую организацию и постоянный состав, способный решать тактические задачи.

Организация и состав повстанческого куреня имели определенные отличия от штатного состава и вооружения батальона регулярной армии. Повстанческий курень включал в себя: штаб (куренной, его заместитель, адъютант куренного, политвоспитатель, врач), три стрелковые сотни, одну сотню тяжелых пулеметов, одну чету тяжелых гранатометов, одну чету другого тяжелого вооружения (пушки, минометы — в зависимости от имеющегося оружия).

Численность куреня колебалась от 300 до 600 бойцов. Во главе куреня стоял куренной, по службе подчиненный командиру ТВ, а организационно-территориальному и окружному руководству.

Куренной обладал следующими полномочиями: был командиром всем старшинам и бойцам своего отдела; имел право отдавать приказы; руководил администрацией куреня; определял тактические задачи сотням и самостоятельным четам; подавал аттестации на награды и продвижение по службе; имел право административного расследования и наказания.

Куренной мог иметь адъютанта. Документацию куреня вел писарь (бунчужный). Часто адъютант куренного командира одновременно исполнял обязанности бунчужного.

Повстанческая сотня нередко называлась отделом. В ее состав входили сотенный со своим эскортом, три стрелковых четы, рой тяжелых пулеметов, боевое, продовольственное и складское звенья. Численность сотни была 60–200 повстанцев в зависимости от условий и специфики боевых действий. Обязанности сотенного в пределах сотни были подобны обязанностям куренного в курене. В руководстве внутренней службой сотенному командиру помогал бунчужный.

Повстанческая чета (или подотдел) состояла из четового, трех роев и звена легкого гранатомета.

Повстанческий рой состоял из роевого, его заместителя (звеньевого), пулеметного звена (1 пулемет, 3 амуниции с боеприпасами) и стрелкового звена (звеньевой и четыре стрелка).

Указанная организационная схема могла изменяться по боевым причинам: гибель, ранения, командировки, переформирования. Часто повстанческий рой состоял из двух звеньев стрелков. Поэтому нельзя сказать, что данная система всегда была одной и той же, все зависело от условий боевых действий. Однако при организации и реорганизации повстанческих формирований всегда вводилась именно она.

Организационная структура УПА предусматривала также создание полков (загонов) из 8–10 сотен, но этого никогда не было достигнуто.

Кроме организованных куреней и сотен, которые постоянно находились под командованием куренных и сотенных, в УПА входили еще и территориальные части (от роя до сотни), которые выполняли местные специальные задания территориального и даже центрального руководства. Структура и численность их была различной, но в общем тоже соответствовала троичной системе. Иногда в округе действовало до тридцати таких формирований.

В УПА, как и в любых других вооруженных силах, имело место разделение личного состава на командиров и рядовых бойцов. Командирами могли быть как старшины (армейский аналог — офицеры), так и подстаршины (армейский аналог — прапорщики, фельдфебели и т. п.). Однако куренями, сотнями и специальными отрядами командовали преимущественно старшины. Каждый командир имел псевдоним (впрочем, как и любой другой повстанец), а его формирование обладало кодовым названием.

Командир полностью отвечал за общее состояние и боевую готовность своего формирования, за организацию руководства и за его действия в бою. В частности, командир был обязан:

— обеспечить высокий моральный дух, дисциплинированность, боеспособность и боевую готовность подчиненных;

— быть для подчиненных постоянным примером активности, храбрости, образцом самообладания и упортства, особенно в тяжелые минуты боя;

— знать тактические приемы в боевые возможности противника;

— знать личные особенности своих бойцов, их настроение, уровень выучки, состояние оружия, наличие боеприпасов, продовольствия, одежды, обуви и вообще всего необходимого для боя и повседневной жизни;

— отмечать подвиги подчиненных, обеспечивать сплоченность подразделения, поддерживать его боевые традиции.

Командир также должен был являться примером революционной бдительности, беспощадно бороться со шпионами, вредителями и диверсантами. Он был обязан строго хранить военную тайну, твердо искоренять вредные и пораженческие слухи.

Для успешного выполнения каждого задания командир должен был проявлять инициативу и находчивость, широко применять военную хитрость.

Быть образцом для подчиненных — это значит, прежде всего, отдавать все свои силы (а если надо, то и жизнь) делу борьбы с врагом.

Так, у истоков Украинской национальной самообороны Галиции стоял краевой проводник Роберт. Его активность и энергия были чрезвычайно высоки. В сутки ему хватало двух-трёх часов сна, стакан чая и сухарь были его обычной едой. Несмотря на огромный объем работы, он находил время на организацию и подготовку отрядов УНС, а потом и УПА. Создание украинской армии стало делом всей его жизни, за которое он и погиб в бою с поляками.

Мужество и отвага командира поднимает боевой дух воинов, подвигает их на геройские поступки. Отважных командиров подчиненные буквально боготворили. История УПА сохранила множество примеров героизма ее командиров.

Например, командир отдела «Хорьки» Бей был ранен наибольшее количество раз среди всех командиров УПА, так как всегда находился впереди отдела. Он был награжден «Золотым крестом боевой заслуги» обеих степеней, имел наибольшее количество звездочек за ранения.

Осенью 1944 г. большевики проводили большую облаву в Черном Лесу. Чтобы сделать возможным безопасный выход из окружения, куренной Гамалия привлек на свой отдел самый сильный удар противника. В том бою 1 ноября 1944 г. тяжелораненный Гамалия сдерживал атаки, спасая своих повстанцев, а потом в безвыходной ситуации окружения застрелился.

Быть примером самообладания — это значит сохранять присутствие духа во всех критических случаях. Ведь в такие минуты воины смотрят лишь на командира, ожидая от него спасения. Его растерянность легко передается бойцам, и те, обуреваемые страхом, превращаются в стадо. Тогда неизбежен разгром даже опытного боевого подразделения. Поэтому командиру УПА ни при каких условиях нельзя было терять выдержку и хладнокровие.

Так, 4 марта 1947 г. отряд КБП (корпус безпеченства публичнэго) Польши численностью более 500 человек по следам на снегу вышел на два отдела УПА, остановившиеся в лесном массиве Турница около Перемышля. Повстанческие отделы быстро развернулись и завязали бой. Главный натиск противника сосредоточился на одном из флангов. В течение двух часов поляки потеряли здесь 40 человек убитыми. Но погибли и 13 повстанцев. Отделы УПА, продолжая обороняться, начали планомерный отход. Они уносили с собой всех своих раненых воинов. И хотя все окрестные села окружил противник, отделы пробились с боем в село Гралеву, где взяли подводы для раненых. Дальнейшее отступление затруднял глубокий снег, достигавший более метра. Лошади грузли и не могли идти. Тогда в сани с ранеными запряглись сами повстанцы и тянули их под вражеским огнем. Командиры роев и чет несли на руках своих товарищей, поддерживали ослабленных и уставших повстанцев. В конце концов противник, утомленный тяжелым переходом и понесший значительные потери, прекратил преследование. Успех повстанцев стал возможен прежде всего благодаря твердости и выносливости командиров.

Предприимчивость, умение принять правильное решение в сложной ситуации — это такие качества, которыми обязательно должен обладать партизанский командир. Он должен хорошо разбираться в людях, ориентироваться в местных условиях и в любой ситуации обеспечивать поддержку действий повстанцев местным населением, в том числе даже за пределами Украины.

Например, летом 1949 г. отдел УПА под командованием сотника Хмары проводил политико-пропагандистский рейд в Румынию. Отдел пересек границу на горе Радеска и пошел по окрестностям городов Вишев и Сигит, задерживаясь в некоторых селах на несколько дней. Население повсюду приветливо встречало повстанцев. Они распространили тысячи листовок, провели сотни бесед, десятки митингов. Заместитель командира отдела старшина Перебийнос хорошо владел румынским языком и был душой этих встреч. Румынские войска получили приказ остановить повстанцев. Однако местное население своевременно сообщало повстанцам о передвижениях правительственных войск. Это позволило отделу Хмары обходить все засады и избегать облав. Позже из-за концентрации в районе рейда большого количества войск противника, отдел УПА ушел в лесные массивы румынских Карпат. Еще несколько недель сотня продолжала рейд по горным селам, а в конце июля, не потеряв ни одного человека, вернулась на Украину.

В период организации повстанческих отделов возникла потребность в обеспечении их вооружением. ОУН имела некоторые запасы оружия, но небольшие: Поэтому на начальных стадиях борьбы отделы часто располагали не более чем 50–75 % необходимого вооружения.

Например, по данным куренного Хмеля в его курене в 1942 г. было три ручных пулемета без прицелов, подставок и сошек, личный состав вооружался даже обрезами.

Наиболее плохо обстояли дела с оружием в учебных отделах, от чего страдали подготовка и выучка. В тот период основным оружием повстанцев была винтовка польского, немецкого или советского образца. Не все командиры имели пистолеты, не хватало гранат. Например, на весь курень Гайдамаки поначалу было всего лишь 305 винтовок и три пистолета.

Но с расширением партизанской войны увеличивались и запасы оружия. Практически каждый отдел накопил такие запасы оружия, что его хватило бы еще на несколько отделов. Недостаток оружия и амуниции был преодолен. Во многом этому способствовало и то, что немцы оставляли вооружение при отступлении в 1944 году: Также имели место случаи обмена оружия и амуниции на разведданные о наступавшей Красной Армии. Количество стрелкового оружия увеличивалось и вследствие активизации борьбы отделов УПА с немцами в виде налетов с целью захвата вооружения.

Перед рейдом отделов из Черного Леса в Дрогобычину (1944 г.) краевой командир УПА издал приказ о пересмотре состава вооружения повстанческих формирований. К тому времени практически все повстанцы были вооружены автоматами. Каждый рой имел по два пулемета, на чету приходилось по несколько легких и тяжёлых гранатометов, сотни имели фаустпатроны и минометы. Все это было неплохо в плане огневой мощи, но делало повстанческие отделы тяжелыми, неповоротливыми, зависимыми от большого обоза. Поэтому возникла необходимость реорганизации отделов в аспекте вооружения.

Согласно изданному приказу, партизанские отделы считались пробивными (т. е. штурмовыми) и должны были отличаться легкостью, подвижностью и силой огня. Отмечалось, что «пушки и тяжелые гранатометы дают большую силу огня и действуют на врага деморализующе, но они сильно отяжеляют отделы и вынуждают пользоваться дополнительной тягловой силой для транспортировки тяжелого вооружения и принадлежности к нему. Это делает отделы перегруженными и малоподвижными, а во время долгих рейдов такая маршевая колонна, вместе с обозным и амуниционными звеньями, очень растянута. Хотя повстанческий отдел сам себя охраняет, но в таких случаях есть опасность, что враг разорвет маршевую колонну или атакует спереди или сзади».

В этом же приказе говорилось о нерациональности вооружения всех повстанцев автоматами. Хотя автоматы обеспечивают сильный и плотный огонь, они эффективны на дистанции не далее 200 метров, часто дают осечки и быстро портятся (ломаются). Винтовка тяжелее, но имеет большую дальность стрельбы и ею можно воевать врукопашную, пробиваться штыком. Поэтому командование УПА приказало сократить число стволов автоматов, а вместо них снова взять винтовки.

В УПА избыток оружия сдавался на хранение и являлся резервом для новых отделов. Каждый отдел имел подстаршину-оружейника, в обязанности которого входило раз в десять дней осматривать оружие и контролировать его исправность; отправлять поврежденное вооружение в оружейную мастерскую. УПА организовала оружейные мастерские почти на каждой повстанческой базе. В них работали, как правило, несколько профессиональных слесарей, ремонтировавших поврежденное вооружение и переделывавших его составные части, а также несколько столяров, изготовлявших приклады и накладки к оружию.

Оружейник обязан был также осуществлять инвентаризацию оружия. Излишки он отправлял в ведомства ОУН или отсылал на склады, так называемые магазины. Магазины оружия (схроны) — это глубокие подземные бункеры с двойными стенами (чтобы уберечь оружие от влаги). Кроме того, внутренние стены покрывались железом. Каждая единица оружия хорошо смазывалась и оборачивалась непромокаемой тканью. Амуниция лежала в ящиках с описями вложения. Помимо всего, в обязанности каждого повстанца входило бережное обращение с оружием, а также ответственность за его состояние.

С тактической точки зрения партизанская война предполагает проведение крупных боевых операций малыми силами.

Такие специфические формы этой войны, как рейды, засады, налеты, маневрирование требуют, чтобы партизанское вооружение было наиболее рациональным, отличалось легкостью и большой силой огня. В этом плане наиболее ценным является автоматическое стрелковое оружие, легкие гранатометы, противотанковые ружья.

На вооружении УПА находилось много образцов автоматического оружия различных систем и производства, но наибольшее распространение имели немецкие пистолеты-пулеметы МП-40, венгерские 39М, советские ППД-40, ППШ-41, ППС-43. Например, на фотографии вооружения одного из отделов УПА, хранившейся в архиве КГБ, можно насчитать около ста пистолетов-пулеметов системы Судаева из ста двадцати единиц стрелкового оружия. Кратко рассмотрим наиболее распространенные в УПА образцы вооружения.

Автоматы. Пистолет-пулемет ППД-40 (СССР): калибр — 7,62 мм, масса со снаряженным магазином — 5,45 кг, длина — 788 мм, прицельная дальность — 200 метров, практическая скорострельность 100–120 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 500 м/с, емкость магазина — 71 патрон. Может вести как непрерывный, так и одиночный огонь.

Пистолет-пулемет ППШ-41 (СССР): калибр — 7,62 мм, масса со снаряженным магазином — 5,45 кг, длина — 843 мм, прицельная дальность — 200 метров, практическая скорострельность 100–120 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 500 м/с, емкость магазина — 35 или 71 патрон. Может вести как непрерывный, так и одиночный огонь.

Пистолет-пулемет ППС-43 (СССР): калибр — 7,62 мм, масса со снаряженным магазином — 3,67 кг, длина с прикладом 907 мм, без приклада — 691 мм, темп стрельбы— 600 выстр./мин, начальная скорость пули — 500 м/с, емкость магазина — 35 патронов, прицельная дальность — 200 метров, дальность убойного действия — 800 метров. Возможен только непрерывный огонь, стрельба ведется короткими (3–6 выстрелов) и длинными очередями (15–20 выстрелов).

Советские пистолеты-пулеметы отличались простотой конструкции, приемлемой дальностью и кучностью стрельбы, удобством в эксплуатации, меньшей массой по сравнению с другими пистолетами-пулеметами. В УПА, в особенности на последних этапах ее борьбы, советское автоматическое оружие получило широчайшее распространение.

Пистолет-пулемет МП-38/40 (Германия): калибр — 9 мм, вес со снаряженным магазином — 4,7 кг, длина без приклада — 635 мм, прицельная дальность — 200 метров, боевая скорострельность — 80–90 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 380 м/с, емкость магазина — 32 патрона. Мог вести огонь только очередями.

Пистолеты-пулеметы 39М и 43М (Венгрия): калибр — 9 мм, вес со снаряженным магазином — 4,5 кг, длина — 1040 мм или 960 мм (43М имел складной приклад), прицельная дальность — 600 метров, темп стрельбы— 750 выстр./мин, начальная скорость пули — 450 м/с, емкость магазина — 40 патронов. Мог вести огонь одиночными выстрелами и очередями. Этот пистолет-пулемет больше похож на карабин, его ствол имел значительную длину, для стрельбы применялись мощные патроны. Хорошая баллистика и большие габариты стали поводом, чтобы называть 39М «гей-пушкой».

Пистолет-пулемет ЗК-383 (Чехия): калибр — 9 мм, вес — 4,5 кг, темп стрельбы — 500–700 выстрелов в минуту, имел коробчатый магазин с правой стороны и сошки. Этот пистолет-пулемет нередко использовался в качестве ручного пулемета (особенно в начальный период борьбы).

Легкие (ручные) пулеметы. Легкие пулеметы отличаются скорострельностью, точностью и большой-дальностью прицельного огня, значительной пробивной силой пули (особенно в бронебойных патронах). Наибольшее распространение в УПА получили советский ручной пулемет ДП и немецкий МГ-42.

Ручной пулемет Дегтярева ДП-27 (СССР): калибр — 7,62 мм, длина — 1266 мм, вес — 8,9 кг, вес магазина — 2,8 кг, скорострельность — 80 выстрелов в минуту, прицельная дальность — 1500 метров, емкость магазина — 47 патронов, начальная скорость пули — 850 м/с. Применялся и модернизированный пулемет ДПМ (более тяжелый).

Ручной пулемет МГ-42 (Германия): калибр — 7,92мм, вес с лентой на 50 патронов — 12,9 кг, длина — 1220 мм, скорострельность — 125 выстрелов в минуту, прицельная дальность — 2000 метров, емкость ленты — 50 и 250 патронов, начальная скорость пули —710 м/с.

Легкие гранатометы. Они имеют приемлемую дальнобойность, но требуют специального обслуживания. В УПА применялись в основном немецкие гранатометы однократного действия типа «фаустпатронов».

Противотанковый гранатомет «Панцерфауст-44» (Германия): калибр — 43,8 мм, бронепробиваемость до 375 мм, вес — 7,4 кг, длина — 880 мм (с гранатой — 1130 мм), прицельная дальность — 200 мм, максимальная дальность — 1000 метров. Он имел механический прицел, позволявший вести огонь на дистанциях 100, 150 и 200 метров, граната — надкалиберная диаметром 81 мм, вес— 2,3 кг, начальная скорость гранаты — 110 м/с. Граната снабжалась кумулятивным зарядом с донным взрывателем. Количество таких гранатометов в УПА постоянно уменьшалось вследствие боевого применения.

Винтовки. Как уже отмечалось выше, в отделах УПА были распространены магазинные и автоматические винтовки и карабины преимущественно советского и немецкого производства.

Магазинная винтовка Мосина образца 1891/30 г. и карабин образца 1938/44 г.: калибр — 7,62 мм, масса — 4 кг, длина винтовки — 1230 мм, карабина — 1020 мм (без штыка), прицельная дальность стрельбы из винтовки — 2000 метров, из карабина — 1000 метров (фактическая, естественно, значительно меньше), скорострельность до 10 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 860 м/с, емкость магазина— 5 патронов. Использовалась также снайперская винтовка, созданная на базе винтовки обр. 1891/30, с прицелами ПЕ и ПУ, массой 4 кг без патронов и длиной 1230 мм.

Магазинная винтовка Маузера образца 1898 г. и карабин 98К: калибр — 7,92 мм, вес винтовки — 4,1 кг, карабина — 3,9 кг (без штыка), длина винтовки — 1250 мм, карабина — 1050 мм. Скорострельность до 20 выстр./мин, прицельная дальность до 2000 метров, емкость магазина — 5 патронов, начальная скорость пули — 875 м/с. Встречались чешские и польские варианты винтовки Маузера.

Автоматическая винтовка Вальтера Г-43 (Германия): калибр — 7,92 мм, вес — 4,3 кг, длина — 1115 мм, скорострельность — 15–20 выстрелов в минуту, прицельная дальность — 1200 метров, начальная скорость пули — 700 м/с. Использовался и снайперский вариант этой винтовки.

Применялись и другие образцы автоматических винтовок — самозарядные советские винтовки СВТ-38/40, немецкие СТГ-44 и МП-43, но широкого распространения в УПА они не получили. Из других магазинных винтовок в УПА использовали 7,92-мм венгерскую винтовку М-43 с магазином на 5 патронов, массой 4 кг и прицельной дальностью 2000 м.

Пистолеты. В УПА они служили для личной обороны и для нападения на близких расстояниях. На вооружении состояли несколько десятков систем разных калибров. Но особенно широко были распространены советские пистолеты ТТ и немецкие пистолеты П-38.

Пистолет Токарева «ТТ» образца 1930/33 г.: калибр — 7,62 мм, вес с магазином — 0,94 кг, прицельная дальность — 50 метров, скорострельность — 30 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 420 м/с, емкость магазина — 8 патронов.

Пистолет Вальтера П-38: Калибр — 9 мм, вес с магазином — 0,88 кг, прицельная дальность — 50 м, скорострельность — 30 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 350 м/с, емкость магазина — 8 патронов. Пистолет прост в обращении и надежен в эксплуатации.

Гранаты и мины. На вооружении повстанческих отделов находились ручные гранаты немецкого, венгерского и советского производства. Их применяли в наступлении и обороне, для борьбы с танками обычно использовали связки гранат. Находили применение и бутылки с зажигательной смесью («коктейль Молотова»).

Для проведения диверсий (уничтожение мостов, дорог, важных объектов, укреплений) повстанцы широко использовали мины — как штатные образцы немецкого и советского производства, так и самодельные.

Тяжелое оружие. Кроме стрелкового оружия, формирования УПА имели тяжелое вооружение: артиллерийские орудия небольших калибров, минометы, крупнокалиберные и станковые пулеметы, противотанковые ружья, зенитные установки.

Станковый пулемет Максима образца 1910 г. (СССР); калибр — 7,62 мм, вес со станком — 63,6 кг, прицельная дальность — 2700 метров, скорострельность — 250–300 выстрелов в минуту, начальная скорость пули — 800 м/с, емкость ленты — 250 патронов.

Станковый пулемет Горюнова СГ-43 (СССР): калибр — 7,62 мм, вес со станком — 40,4 кг, без станка — 13,8 кг, масса ленты в 250 патронов — 10,25 кг, прицельная дальность—2000 метров, боевая скорострельность 250–300 выстр./мин, предельная дальность полета пули — 5000 м, начальная скорость пули — 855 м/с.

Крупнокалиберный пулемет Дегтярева-Шпагина ДШК образца 1938 г.: калибр— 12,7 мм, вес со станком — 170 кг, без станка — 34 кг, длина — 1626 мм, практическая дальность — 3500 метров, практическая скорострельность — 80 выстр./мин, начальная скорость пули — 865 м/с, темп стрельбы— 550–600 выстр./мин, емкость ленты— 50 патронов.

В качестве станкового пулемета применялся и немецкий единый 7,92-мм пулемет МГ-42 на станке образца 1942 г.

Противотанковое ружье Дегтярева ПТРД: калибр — 14,5 мм, вес—17,3 кг, длина — 2000 мм, начальная скорость пули — 1012 м/с, однозарядное, с ручным заряжанием.

Противотанковое ружье Симонова ПТРС: калибр — 14,5 мм, вес — 20,9 кг, длина — 22 200 мм, начальная скорость пули — 1012 м/с, самозарядное, магазинное.

Противотанковое ружье PzB-39 (Германия): калибр — 7,92 мм, вес — 12,1 кг, длина — 1600 мм, начальная скорость пули— 1175 м/с, однозарядное, с ручным заряжанием.

Противотанковое ружье «Солотурн» 8–18 (Венгрия): калибр — 20 мм, вес — 45 кг, длина — 1760 мм, начальная скорость пули — 750 м/с, самозарядное, магазинное.

Миномет образца 1937 г. (СССР): калибр — 85 мм, вес снаряженной мины — 3,4 кг, начальная скорость мины — 211 м/с, дальность стрельбы — 3,1 км, скорострельность до 25 выстр./мин, вес — 61 кг.

В УПА встречались также 51-мм минометы советского и 62-мм минометы немецкого производства.

Противотанковая пушка образца 1937 г. (СССР): калибр — 45 мм, вес снаряда — 1,4 кг, начальная скорость снаряда — 760 м/с, дальность стрельбы — 4,6 км, скорострельность до 20 выстр./мин, вес — 560 кг.

Полковая пушка образца 1927 г. (СССР): калибр — 76 мм, вес снаряда — 6,2 кг, начальная скорость снаряда — 387 м/с, дальность стрельбы— 8,5 км, скорострельность 10–12 выстр./мин, вес — 1620 кг.

Зенитная пушка образца 1939 г. (СССР): калибр — 37 мм, вес снаряда — 0,77 кг, начальная скорость снаряда — 880 м/с, дальность стрельбы по горизонтали — 4 км, по вертикали — 3 км, скорострельность — 180 выстр./мин, вес с установкой — 2100 кг.

Зенитная пушка образца 1940 г. (СССР): калибр — 25 мм, вес снаряда — 0,28 кг, начальная скорость снаряда— 910 м/с, дальность стрельбы по горизонтали — 2,4 км, по вертикали — 2 км, скорострельность — 250 выстр./мин, вес с установкой — 1060 кг.

Хотелось бы отметить некоторые особенности, касающиеся использования тяжелого вооружения отделами УПА. Во-первых, относительно небольшое количество такого оружия по сравнению с легким стрелковым. Например, согласно справке Ровенского обкома КП(б)У о состоянии борьбы с УПА иа территории области в 1944 г. в результате проведения 500 чекистско-войсковых операций за полгода в качестве трофеев были захвачены одно 76-мм и двенадцать 45-мм орудий, 80 минометов и даже един самолет У-2. Там же указано количество стрелкового оружия: 375 ручных пулеметов, 28 противотанковых ружей, 30 станковых пулеметов; автоматов и винтовок — четырехзначные цифры.

Во-вторых, количество тяжелого вооружения постепенно уменьшалось. Это было обусловлено естественным износом, захватом его противником, но в основном, сознательным отказом от его применения по соображениям мобильности отделов (особенно в последние годы борьбы). Например, по данным секретной справки НКВД на всей территории западных областей УССР в 1944 г. было захвачено 35 пушек, 328 минометов, 211 противотанковых ружей и 321 станковый пулемет, а в 1945 г. — только 3 пушки, 28 минометов, 13 ПТР и 66 станковых пулеметов.

В-третьих, в борьбе УПА прослеживается стадиальность применения вооружения: сначала преобладало оружие немецкого, польского, венгерского, чешского производства, затем — исключительно советских образцов. Это касается как тяжелого, так и легкого вооружения. Подобное перевооружение оправдано тактическими соображениями. Действуя в тылу Красной Армии, на территории Украины и Польши, можно было использовать оружие и боеприпасы, захваченные у противника. Кроме того, советское оружие не позволяло идентифицировать повстанцев в бою по звукам выстрелов.

В-четвертых, встречались факты применения повстанцами новых для того времени систем вооружения (как правило, тяжелых). Это говорит о большом потенциале специалистов УПА. Например, по данным совершенно секретного доклада начальника Управления НКВД УССР вышестоящему начальству за март 1945 г., при ликвидации сотни УПА «Ягода» на территории Польши был обнаружен и изъят склад реактивных снарядов калибра 400 мм в количестве 110 штук. Эти снаряды германского производства бросили немцы при отступлении, но их подобрали повстанцы. Сотня Ягоды дважды применяла эти РС для огня по польским гарнизонам. При этом снаряд устанавливали в специально вырытой яме с приданием ему определенного угла, в отверстие для патрона вставляли бикфордов шнур. При воспламенении зарядов РС приводился в движение. Эффект применения снарядов не установлен.

Командир каждого формирования УПА обязан был определять характер и количество используемого вооружения в зависимости от решаемой задачи, руководствуясь при этом главным партизанским принципом: внезапно для противника открывать сильный и плотный огонь.

Амуниция (снаряжение) в Украинской повстанческой армии подразделялась на два типа — амуниция отдельного бойца и снаряжение повстанческого отряда.

Амуниция повстанца. Под амуницией (снаряжением) воина УПА понимались те необходимые ему предметы, которые он, как правило, имел при себе. Снаряжение повстанца, в отличие от снаряжения солдата регулярной армии, было более рациональным, малым и легким. Это, прежде всего, плащ-палатка, заменяющая сразу зимний плащ и одеяло. Она защищала повстанца от дождя и холода, ей он укрывался на ночь, из нее строил палатку. Запасной обуви повстанцы с собой не носили, зато имели сапожные принадлежности — лапу, шило, дратву. То же касалось и запасной одежды — ее «заменяли» иголка, нитки и куски ткани для латания. Рюкзаки использовали для переноски продуктов и снаряжения отряда.

Правда, в период организации повстанческих отделов командование УПА требовало, чтобы новобранцы вступали в них в полном снаряжении. Оно включало в себя: запасную одежду и обувь, постель (покрывало, простыни и наволочки), принадлежности для бритья и умывания, санитарно-медицинские принадлежности (вата, йод, индивидуальный перевязочный пакет), противогаз. Но довольно быстро выяснилось, что такое количество снаряжения сильно обременяло воина, делало его неповоротливым, привязывало к собственным вещам. Поэтому не позже января 1944 г. было приказано свести полное снаряжение одиночного повстанца к минимуму, так чтобы вся его амуниция без оружия весила не более 6 кг. Для сравнения, полный комплект снаряжения польского солдата весил 42,5 кг, немецкого — почти 50 кг.

Амуниция отряда. Хотя повстанческие отделы редко находились на одном месте более трех-четырех месяцев, но и такие сроки требовали организации лагеря. Поэтому каждый отдел имел снаряжение, необходимое для совместной жизнедеятельности большого количества людей. Какой бы примитивной ни была партизанская жизнь в лагерях и рейдах, без простейших вещей отдел не обходился (в лагере их было больше, в рейдах — меньше). Все предметы снаряжения повстанческого отдела делились по своему назначению на шесть групп:

— связанные с саперным делом: лопаты, топоры, пилы, ломы;

— связанные с питанием: полевая кухня, котлы, чугуны, ведра, половники;

— связанные с канцелярией: служебные документы, печатная машинка, радиостанция, топографические карты;

— связанные с обучением: военная и политическая литература;

— связанные с медициной: носилки, ящики с лекарствами, санитарные сумки;

— разное: сапожные, швейные, кузнечные принадлежности.

Для доставки продуктов, перевозки тяжелого вооружения и поклажи формирования не менее отдела имели лагерное звено, состоявшее из 10–15 повстанцев, как правило бывших артиллеристов или кавалеристов, прошедших кузнечный или ветеринарный курс и хорошо разбирающихся в лошадях. Начальником лагерного звена был подстаршина. Он регулировал отправку возов в села, заготовлял фураж, одежду, белье; следил, чтобы на постоях повстанцы имели помещения для ночлега. Начальник звена находился в постоянном контакте с бунчужным, интендантом, оружейником.

Начальник лагерного звена следил также за соблюдением норм нагрузки на лошадей. В УПА нагрузки были такими: на ровной дороге пара средних коней могла тянуть 400–600 кг груза, на горных дорогах — до 300 кг. На одноконный воз можно было нагрузить до 400 кг на ровной дороге и до 200 кг на горной; вьючный конь нёс не более 80 кг груза.

Во время рейда начальник лагерного звена следил за порядком в звене, заботился, чтобы в дороге имущество отдела не терялось.

На позднейших этапах партизанской борьбы повстанческие отделы еще больше сократили свое лагерное снаряжение и уже пользовались не возами, а лишь вьюками. Некоторые отделы в рейдах по занятой противником территории передвигались вообще без лагерного звена. Для переноса вооружения сотни, продуктов, кухонных принадлежностей назначался служебный рой, который ежесуточно сменялся. Имущество канцелярии отдела бунчужный умещал в своей сумке. Еще позже повстанцы перешли на чисто партизанское обеспечение; все лагерное снаряжение делили между собой, перенося его в рюкзаках, а тяжелые котлы — по два человека на смену.

Без котлов обойтись было невозможно, особенно в отрыве от помощи населения. Так, командир Рен, чтобы его повстанцы не носили тяжелых котлов, приказал каждому рою иметь ведро и в нем варить пищу отдельно. В результате его курень численностью около тысячи человек вынужден был раскладывать до 50 костров (по два ведра на костре). Это очень демаскировало его, создавая зарницу, видимую издалека. Тактика сотенного Среднего тоже оказалась неправильной. Целыми днями его отдел вынужден был обходиться без горячей пищи и лишь ночью, придя в какой-либо населенный пункт, один раз в сутки питался. В осенние и зимние месяцы это очень обессиливало повстанцев.

Каждая регулярная армия имеет свою униформу, соответствующую точно определенным образцам. В Украинской повстанческой армии единой формы одежды не было, а все попытки ввести ее (на польской, немецкой или советской основе) результата не принесли. Поэтому одежда украинских повстанцев представляла смесь предметов военного и гражданского происхождения. На начальных этапах партизанской борьбы преобладала гражданская одежда. Позже, когда все необходимое «приобреталось» у противника, встречались отделы, полностью обмундированные в немецкую, венгерскую или советскую униформу. Это не раз становилось причиной несчастных случаев и ложных тревог.

Например, четовой Морской из старшинской школы «Олени», будучи в карауле, застрелил связного Стального, возвращавшегося из дозора. Стальной был в одежде бойца НКВД, и четовому показалось, что это враг.

Летом 1945 г. к селу Баня Березов подошел партизанский отдел. Все повстанцы были в советских мундирах. В селе началась паника, в результате которой его срочно покинули командир участка «Гуцульщина», начальник штаба «Говерлы» и территориальный референт Коломыйщины со своими отрядами. Лишь позже выяснилось, что это был отдел УПА.

В январе 1946 г. комендант боевки СБ Друг, сам того не желая, стал причиной ложной тревоги, объявленной в повстанческом отделе «Заграва». Друг со своей боевкой (все одетые в советское обмундирование) и с двумя собаками проходили вблизи лагеря отдела. Дозор объявил тревогу: в лагере подумали, что это большевистская облава и чуть не начали бой.

Головные уборы повстанцев также не имели какой-либо установленной формы и цвета. Бойцы УПА носили и «мазепинки», и фуражки, и пилотки, и кубанки, и «петлюровки». Общей для всех головных уборов была только кокарда — трезубец. Однако по существу и она была разной, так как трезубцы повстанцы изготавливали сами.

На позднейших этапах борьбы в отдельных частях УПА был введен покрой обмундирования, подобный английскому: воротник отложной, карманы накладные, шапки-петлюровки. Но, как бы там ни было с покроем, в любое время года форма одежды отвечала практическим потребностям повстанцев.

Знаки различия. Согласно приказу ГК УПА № 3/44 от 27 января 1944 г., в повстанческой армии были введены знаки различия, основанные на должностной системе.

Простой повстанец не имел знаков различия. Командиры всех у ровней носили на левом рукаве полосы, нашитые из разноцветных тканей.

Роевой имел одну красную полосу. Признаком четового были две красные полосы. Сотенный носил три желтые полосы. Куренной отличался от всех прочих римской цифрой «V» (пять) красного цвета, его адъютант имел на рукаве «V» зеленого цвета, а бунчужный (писарь) — «V» желтого цвета. Командир загона имел две красные «пятерки», а командир военной округи — три. Краевой командир УПА на рукаве носил красный трезубец внутри римской «пятерки». А главный командир УПА имел отличие в виде серебряного трезубца с дубовыми листьями.

Шефы штабов, инспекторы, начальники отделов штабов и одиночные работники штабов носили соответствующие отличия желтого цвета. Все отличия носились на черном фоне.

Выполняя специальные разведывательные задания, старшины и подстаршины УПА, находившиеся на командных должностях, могли не иметь указанных знаков отличия. Собственно эмблем (кроме распространенного в некоторых частях трезубца) УПА не имела, но боевые награды были введены.

Награды. С 27 января 1944 г., согласно приказу ГК УПА № 3/44, существовали следующие воинские награды и отличия.

Награды за боевые заслуги:

«Золотой крест боевой заслуги» I и II класса, присуждаемые УГОР по представлению ГК УПА;

«Серебряный крест боевой заслуги» I и II класса, присуждаемые главным командиром УПА по предоставлению краевого командира;

«Бронзовый крест боевой заслуги», присуждаемый краевым командиром УПА по представлению командира ВО.

К отличиям боевой заслуги относились «отличия» и «похвала» в приказах краевого командира или командира ВО соответственно; низшим войсковым отличием за боевые заслуги было признание заслуг в приказе командира подотдела какой-либо части.

Награды за особый труд для УПА (для военных и гражданских лиц):

«Золотой крест заслуги» и «Серебряный крест заслуги», которыми награждала Главная освободительная Рада по представлению ГК УПА;

«Бронзовый крест заслуги», присуждаемый ГК УПА по представлению краевого командира.

Отличия за ранения. От одного до пяти ранений отмечались «Серебряной звездой», а от шести до десяти — «Золотой звездой» на стяжке, которую носили над клапаном левого кармана.

Другие награды. Памятное отличие УПА выдавалось всем лицам, военным и гражданским, принимавшим участие в боях УПА или в работе подполья.

В 1948 г. появилась медаль «За борьбу в особо тяжелых условиях».

В честь 25-летия УПА в 1967 г. был введен «Золотой крест УПА», которым награждались бывшие участники движения сопротивления, находившиеся в эмиграции на Западе.

По своему внешнему виду почти все награды представляли собой фигурные двойные кресты с небольшим трезубцем в центре. Материал, из которого они были изготовлены, говорил о ступенях отличия (позолота, серебро, бронза). Классы наград отмечались ромбиками на стяжках наград.

Данных о количестве награжденных теми или иными крестами и медалями практически не сохранилось, а имеющиеся носят противоречивый характер.

Все повстанцы и гражданские лица, погибшие в бою и имевшие при этом заслуги перед УПА, представлялись К посмертному награждению «Крестом заслуги», а все погибшие воины УПА, отличившиеся особым героизмом, посмертно награждались «Крестом боевой заслуги». При этом к представлениям добавлялись точные описания подвига и данные об его свидетелях. О фактах таких награждений известно еще меньше, так как их можно проследить лишь до начала периода послевоенного подполья.

Как мелкие, так и крупные отряды УПА основную часть времени размещались вне населенных пунктов в базовых лагерях.

Базовые лагеря — это места, специально предназначенные для длительного размещения военных отделов. Как правило, они находились в больших лесных массивах, горах, болотах, густых зарослях по берегам рек. При этом главные требования к дислокации баз сводились к тому, чтобы они находились на значительном удалении от основных дорог и чтобы доступ к ним был затруднен.

В базовых лагерях повстанцы могли организовываться, проходить боевую выучку, отдыхать после боев и длительных рейдов. Базы тщательно маскировались и конспирировались. Доступ туда имели только проверенные люди и только на основании паролей.

Охрану баз обеспечивали передовые заставы, выставлявшие тройное кольцо постов и дозоров. В число мероприятий по обеспечению безопасности баз входили также разведка противника, наблюдение за местным населением и за всеми подступами к ним. Разведка определяла, в частности, наиболее вероятные пути подхода сил противника. На этих путях выставлялись секреты, каждый в составе двух-трех человек. На дорогах и тропах, ведущих в лагерь, размещались сигнальные средства, известные только повстанцам.

Базовый лагерь повстанцев представлял собой комплекс бараков или землянок, расположенных симметрично либо асимметрично в зависимости от решения командира. Кроме жилых помещений, базовый лагерь имел места для хранения различных запасов и оборонительные позиции на случай внезапного нападения противника.

Бараки повстанцы строили сами: корчевали деревья и кустарник, потом рыли котлован, закладывали фундамент и возводили невысокие стены (до метра высотой). Затем настилали двухскатную высокую крышу, которую покрывали драницей (досками) или лубом (корой). Последней часто утепляли и стены, сдирая луб в сезон от апреля до половины августа. Гвозди изготавливали из телефонной проволоки.

Обычно старались делать бараки, вмещающие одну чету. В этом случае его размеры составляли 12 на 6 метров, В бараке устраивали два очага с отверстиями-дымарями над ними, в центре устанавливали лежаяки. Встречались также бараки размером 12 на 4 метра, в которых размещались по два рея.

Но тому же принципу, что и жилые бараки, в лагере строили и другие помещения: для штаба (в нем размещался командир с помощниками), караульные помещения, кухню, госпиталь, склады, баню и отхожее место. Помещения для других целей возводились по мере необходимости.

Посреди лагеря находилась тревожная площадка, где происходили сборы отделов. Поскольку она использовалась ежедневно и быстро заболачивалась, повстанцы выкладывали ее деревом. Если позволяли местные условия, то вблизи лагеря устраивали площадку для упражнений. Около тревожной площадки иногда разбивали цветники в виде трезубца или желто-синего национального флага. Отхожие места размещались на удалении не менее 100 метров от лагеря.

Вместо бараков в базовых лагерях часто строили укрытия в грунте — землянки. Их тщательно маскировали и снабжали несколькими выходами. Землянки строили как двухскатные, так и односкатные, в зависимости от местности.

При кратковременном пребывании отдела в данном районе повстанцы размещались в простейших укрытиях из подручных средств: в шалашах, палатках и под навесами.

Для хранения запасов оружия, продовольствия, обмундирования и других материальных средств в районе базирования отделов повстанцы создавали крупногабаритные тайники — схроны. При их строительстве обязательно использовались различные способы маскировки с учетом возможных изменений внешних условий в период хранения. Тайники должны были обеспечивать сохранность оружия и имущества, их пригодность для использования по прямому назначению в течение длительного периода времени. В любом случае предусматривалась надежная гидроизоляция, меры защиты от повреждений хранимых средств. Тайники-схроны обязательно привязывались к местным предметам-ориентирам для быстрого отыскания.

«Резерв прочности» крупногабаритных тайников, созданных повстанцами УПА в 40-е годы, не исчерпан до сих пор. Этот факт подтверждают неоднократные обнаружения таких схронов в наше время.

Повстанческие отделы подразделялись на два вида — учебные и боевые. Учебные отделы — это такие формирования, где довольно долгое время проходили обучение кандидаты на командные должности. Их выпускники становились старшинами либо подстаршинами.

В боевых отделах период начального военного обучения был коротким, дальнейшую выучку повстанцы проходили в боях.

В учебных отделах, находившихся далеко от противника в горах, лесах или болотах, командование посвящало все время выучке. Там, естественно, дисциплина была строже.

В боевых отделах, как правило, дисциплина была менее строгой. Там не существовало резкой грани между командным составом и рядовыми повстанцами; имело место большое доверие к командиру, а Я между повстанцами господствовало побратимство.

Однако это не значит, что дисциплина в боевых отделах УПА находилась на низком уровне. Пример в решении вопросов дисциплины подавала ОУН. Ее члены, находившиеся в рядах УПА, должны были строго придерживаться всех правил и законов организации. В частности, до сведения всех членов ОУН был доведен приказ от 10 января 1943 г. об ответственности за нарушение дисциплины. Согласно ему вводились два вида наказаний — расстрел и публичное исключение из членов ОУН.

Расстрелу подлежали члены ОУН (мужчины и женщины) за предательство, неподчинение начальнику, растрату или кражу имущества организации, деморализацию местных жителей, подрыв авторитета ОУН или нанесение ей вреда, одновременную работу в других организациях, втягивание своих начальников в разврат, безосновательную критику Проводов ОУН, деконспирацию ОУН, самовольный выход из нее.

Публично исключали из организации за пьянство, легкомысленную трату времени, халатное отношение к своим обязанностям, нежелание учиться, грубое отношение подчиненного к начальнику. Ответственность за выполнение этого приказа возлагалась на проводников ОУН различного уровня.

В УПА был разработан проект дисциплинарного устава.[2]

В нем дисциплина определялась как точное, безусловное подчинение всех членов УНА своим начальникам и приказам. В дисциплинарном уставе определялся порядок подчиненности в зависимости от исполняемых функций, устанавливались меры взыскания и поощрения. К числу поощрении относились: благодарность командования, внеочередной отпуск, награждение, авансирование. Среди взысканий предусматривались: предупреждения разного рода, внеочередные работы, выговоры, аресты (обычные — до 30 дней, строгие — до 21 дня, тяжелые — до 10 дней; дни ареста могли заменяться часами стойки под ружьем в полной выкладке).

Устав разъяснял административные права начальников от роевого до командира группы. Устав вводил военный полевой суд, созываемый командирами крупных соединений, а также куренным для рассмотрения дел о предательстве, систематическом вредительстве, дезертирстве, невыполнении приказов, краже военного имущества и пьянстве. Согласно его решению, могли применяться такие меры наказания, как направление в исправительный лагерь на срок до трех месяцев (за невыполнение приказа, не повлекшее тяжелых последствий, пьянство, кражу имущества в личных корыстных целях) и смертная казнь (за предательство, вредительство, дезертирство, невыполнение приказа, повлекшее тяжелые последствия, сознательную кражу военного имущества с целью наживы).

Этот же устав определял порядок арестов и организацию исправительных лагерей, которые должны были создаваться при каждом загоне и контролироваться военной полевой жандармерией. Хотя данный устав не был утвержден, но предусмотренная им система наказаний и поощрений применялась в УПА на практике, чему есть масса свидетельств.

Подъем повстанцев производился по сигналу «Утренняя зоря»: летом раньше, зимой на час позже рассвета. Все выходили на зарядку, которую проводил подстаршина. Она включала пробежку или маршировку, упражнения для мышц всего тела, заключительную пробежку либо маршировку с песней (если позволяли условия конспирации). После зарядки повстанцы вытрушивали покрывала, застилали лежанки и умывались, затем дежурный старшина объявлял сбор на молитву. Повстанцы строились в три ряда; по команде «К молитве» становились смирно, правой рукой снимали головные уборы. Один из повстанцев читал ежедневные молитвы «Отче наш» и «Богородица Дева», а после по команде «Смирно!» тот же повстанец читал молитву «Украина, святая мать героев…». По команде «По молитве» повстанцы надевали головные уборы.

Сразу после молитвы дежурный старшина объявлял сбор на завтрак и проверял чистоту котелков. Завтракали, как правило, кашей.

После завтрака дежурный старшина объявлял «Ранний сбор». Все повстанцы в боевом снаряжении становились в три шеренги. После проверки состояния снаряжения дежурный докладывал бунчуж-ному, указывая в своем рапорте количество подстарший и рядовых повстанцев на сборе, количество больных, караульных, занятых в лагере или в командировках.

Бунчужный проверял состояние обмундирования и вооружения, необходимого для упражнений, и докладывал командиру. Командир собирал сотню на площадке для упражнений, где до обеда проходили занятия согласно установленному плану подготовки. В лагере оставались больные, дежурные и готовившиеся к выполнению специальных заданий.

После возвращения отдела в лагерь повстанцы чистили оружие и обмундирование. По команде «Сбор к обеду» они становились в три шеренги, дежурный осматривал их котелки и отдавал приказ идти на кухню.

После обеда производилась смена караула. Для каждого отдела было установлено время смены караула, состояние караула, количество постов. Отправка караула производилась с дежурным подстаршиной, который проверял состояние и амуницию бойцов, заступающих в караул, а также знание ими правил караульной службы. Во время смены караула сменялись также дежурные старшина и подстаршина. Тогда же командир или его заместитель принимали отчеты, просьбы и жалобы.

После обеда до 18 часов шли занятия по боевой подготовке.

После их окончания дежурный подстаршина проводил сбор, на котором бунчужный зачитывал дневной приказ. В нем определялось, кто на следующий день должен заступать дежурным старшиной и подстаршиной, какая чета высылает караул, сообщалось расписание занятий на завтра, оглашались распоряжения командира.

Затем повстанцы шли на ужин, после которого занимались личными делами до вечернего сбора.

В 21 час дежурный давал команду на вечернюю молитву, проводившуюся подобно утренней. После этого повстанцы расходились по своим баракам и ложились спать. Дежурный обходил все бараки, проверяя наличие личного состава и чистоту в помещениях, и занимал свое служебное место.

Ночью в лагере все, кроме дежурных и караульных, отдыхали.

Все дни, кроме выходных и праздников, были подобны описаному. В праздники занятия проводились только до обеда, потом у повстанцев было свободное время. Часто в воскресенье устраивались богослужения, костры, концерты или лекции в честь национальных праздников.

Конечно, такой порядок в повстанческих отделах соблюдался не всегда. Вносили свои коррективы ревды и боевые действия. В наибольшей мере он соблюдался в учебных подразделениях, в наименьшей — в малочисленных отделах.

Боевым обеспечением отделов УПА заведовал организационно-мобилизационный отдел командования повстанческой армии. Ему подчинялись все склады оружия и оружейные мастерские. Боевое довольствие организовывалось в рамках военной округи, а с 1945 г. — тактического видтинка. Если какой-то отдел УПА оказывался на территории других ВО или ТВ, его командование должно было как можно быстрее войти в контакт с организационно-мобилизационным отделом командования данного ТВ (ВО), чтобы использовать их оружейные или амуниционные «пункты». Эти пункты (лесные склады, где хранилась часть вооружения и амуниции) размещались по всей территории так, чтобы после каждого боя отдел данного ТВ мог добраться до какого-либо из них.

С собой боевые отделы брали запас боеприпасов, достаточный для длительного боя: 200–300 патронов на винтовку, 4000–5000 патронов на пулемет Дегтярева, 5000–7000 на немецкий пулемет МГ-42.

Поставками продуктов и одежды занимался хозяйственник УПА, который, однако, ведал этими делами больше теоретически. Фактическое исполнение продовольственных и вещевых заготовок лежало на хозяйственнике соответствующей клетки ОУН, а с 1944 г. — Самооборонного кустового отдела. УПА имела, помимо «пунктов» оружия и боеприпасов, еще и продовольственные «пункты» — продовольственные склады в лесных крыевках. Но пользоваться продуктами из них разрешалось лишь в случае необходимости, например во время блокад или облав.

В нормальном же положении продукты для отделов УПА заготовлял хозяйственник подполья в селах, ближайших к месту пребывания отделов. Или же отдел сам заходил в оговоренное заранее село. После прихода советской власти продукты относили в лес подростки. Во всех походах каждый повстанец получал «железную порцию» (НЗ), в рейдах она удваивалась, однако есть ее можно было только с разрешения командира.

В отделе УПА связями с подпольным руководством сел и организацией поставок занимался интендант, как правило старшина. Ему помогало лагерное звено во главе с подстаршиной. Кроме поставок от местного населения, находившегося на территории ответственности формирования УПА, повстанцы обеспечивали себя сами и трофеями: имуществом и продовольствием, отбитым у противника.

Хозяйственник УПА заведовал также всеми предприятиями, принадлежащими непосредственно УПА: швейными и портняжными мастерскими, мыловарнями и т. д. Подобными предприятиями в селах заведовал хозяйственник подполья, причем данное предприятие обычно было легализовано как частная собственность какого-либо члена ОУН или симпатизирующего ей.

О механизме функционирования системы поставок зернопродуктов, жиров, соли, скота, домашней птицы, а также полотна, овчин, обуви и прочих предметов есть немало свидетельств, в том числе из среды противников украинского сопротивления. Например, в книге «Под небом Волыни» некий П. Хуртовина, ненавидящий УПА, рассказывает о том, как в 1944 г. ему довелось работать в хозяйственном отделе ВО. Он приводит массу примеров точного и быстрого исполнения сельским подпольем всех заказов боевых отделов.

Мелкие подразделения УПА, действовавшие самостоятельно, обеспечивали себя сами: и за счет противника, и за счет местных жителей. При этом обычно они руководствовались принципом добровольной передачи селянами продуктов питания, одежды и обуви. Однако встречались также и случая мародерства, жестоко пресекавшиеся командованием.

Подготовка личного состава Украинской повстанческой армии производилась по нескольким направления. Рядовых повстанцев обучали непосредственно в боевых отделах. Старшин и подстарший готовили вспециальных школах. Существовали также курсы подготовки специалистов: минеров, радиотехников, связистов, разведчиков, политвоспитателей. Кроме того, Главный Провод ОУН проводил курсы для старшин-командиров крупных формирований с целью углубления их военных знаний. Дальнейшая выучка повстанцев происходила в боях и рейдах.

Обязательным в УПА было обсуждение каждой боевой операции. Командир анализировал ее не только с подчиненным ему командным составом, но и с рядовыми бойцами, выделяя все позитивные и негативные стороны проведенного боя или рейда. Считалось, что такое подведение итогов учит повстанцев тому, что необходимо в дальнейшем успешно использовать, а чего — избегать.

Обучение повстанцев осуществлялось по программам, введенным ГШ УПА еще в 1943 г. Различали два вида обучения — полное и сокращенное (для подстаршин). Была введена градация обучавшихся по следующим уровням:

— обучение рядового повстанца,

— выучка кандидатов и старшин в старшинских школах;

— подготовка кандидатов и подстаршин в подстаршиноких школах (полная или сокращенная).

При этом лица, обучавшиеся в старшинских и подстаршийских школах, обязательно проходили курс подготовки рядового повстанца. Но сокращенный такой курс мог проводиться только в подстаршинских школах.

Курс рядового повстанца как в старшинских и в подстаршинских школах, так и непосредственно в отделах включал прохождение девяти предметов, с общим объемом 359 часов.

Основная часть учебного времени (86 часов) отводилась полевой выучке. Ее целью была подготовка бойца к действиям в одиночку и в составе роя, а также при выполнении самостоятельных специальных заданий (каждый повстанец обучался как наблюдатель, разведчик, постовой, снайпер и автоматчик), После окончания одиночного обучения наступала очередь выучки в составе роя (рой в разведке, в наступлении, в обороне, в боевом охранении, в карауле). Во время полевой подготовки делался упор на варианты действий, связанных с партизанской тактикой. Это ведение боя на пересеченной местности, ночью, в тумане, в дождь и снегопад, охранение на марше и на постое, засада, налет, маневрирование.

Оружейное дело изучалось 36 часов. Сообщались основные сведения о боевых возможностях различных видов оружия, его устройстве и особенностях обслуживания. Изучались винтовки (системы Мосина образца 1891/30 гг. и системы Маузера образца 1898 г.), автоматы (ППД, ППШ, ППС, МП-48/40 и др.); ручные пулеметы (ДП-27, МГ-42) и станковые (Максим), а также пистолеты. Особое внимание уделялось изучению ручных гранат — советских РГД и Ф-1, немецких «штильгранат» и «аэргранат», венгерских образцов.

Строевая подготовка рядового повстанца по программе занимала 50 часов. Она служила отработке определенных движений, выполняемых по команде, выработке воинской выправки и дисциплины. На нее отводилось по часу ежедневно.

На огневую подготовку отводилось 30 часов. В ходе ее кратко сообщались основные понятия внутренней и внешней баллистики, а основное время посвящалось обучению стрельбе и огневой дисциплине.

Почти столько же времени (31 час) отводилось минному и саперному делу. Повстанца обучали окапываться и маскироваться; большая же часть времени уделялась изучению мин и способов борьбы с ними, методам минирования.

33 часа обучения уходило на знакомство с правилами внутренней службой. Курс внутренней службы знакомил повстанца с общей организацией военной жизни, с обязанностями бойца, с требованиями воинской дисциплины, с организацией караульной службы.

Для изучения способов ориентирования на местности с компасом и без него отводилось 16 часов.

Повстанцы овладевали приемами оказания первой медицинской помощи, изучали правила личной гигиены.

В УПА обязательным было политическое воспитание. Оно осуществлялось на основе специальной программы, разработанной Проводом ОУН, и занимало 72 часа учебного времени.

Как уже указывалось, выучка подстарший проводилась в специальных подстаршинских школах по полному (579 часов) или сокращенному (393 часа) курсу.

Все курсанты подстаршинских школ сначала обязательно проходили подготовку рядового повстанца, с некоторым уменьшением количества часов на политическое воспитание. Потом шло углубленное обучение кандидатов в подстаршины полевой службе, строевой подготовке, минному делу, внутренней службе, топографии, санитарно-медицинской службе.

Дополнительно вводились (при полном курсе) 19 часов по вопросам организации войск (своих, немецких и советских) и 14 часов по вопросам связи (изучение азбуки Морзе, видов и способов связи в рое, в чете, сотне, курене).

При прохождении полного курса в рамках углубленного изучения полевой службы изучались тактика действий повстанческой четы и сотни (72 часа) В стрелковой подготовке большее внимание уделялось оценке расстояний, управлению огнем, стрельбе ночью и по воздушным целям. В минно-саперном деле (22 часа) подробно изучались способы и методы переправы, маскировки, обеспечения взрывных работ. В топографии более детально знакомились с картами, их масштабом, условными обозначениями на них. Медицинская подготовка включала вопросы соблюдения правил гигиены в подразделениях. Дополнительно отводилось 24 часа на политподготовку.

При прохождении сокращенного курса на все предметы отводилось меньше времени, не изучались вопросы связи и организации войск. Но не уменьшалось количество часов на стрелковую подготовку (16) и минное дело (22 часа). Курс политического воспитания вообще отсутствовал.

Она проходила только по полному курсу и тоже с обязательным изучением курса рядового повстанца. Соответственно, она занимала 768 часов (359 часов курс рядового бойца и 409 часов курс кандидата в старшины). Специализированное обучение кандидатов производилось по 14 предметам.

Полевая служба дополнялась 106 часами (изучалась организация и тактика действий повстанческой четы, сотни и куреня в различных условиях). Строевая подготовка занимала 18 часов и сводилась к обучению управлять строем. Огневая подготовка (16 часов) была аналогична дополнительной подготовке подстаршин; это же касалось и минно-саперного дела. Внутренняя служба также сводилась к привитию командных навыков и умения контролировать несение службы подчиненными. Более глубоко (дополнительно 64 часа) изучалась топография, включавшая ориентирование и картографию. 48 часов отводилось на изучение порядка отдачи приказов и проведения инструктажа роя, четы и сотни, на организацию огня подразделения. Организация войск и связь как предметы по своему содержанию и времени изучения были аналогичны предметам подстаршинских школ полного курса.

Но в отличие от них для старшинских школ были введены курсы интендантуры (16 часов) и разведки (14 часов). На занятиях по этим предметам сообщались сведения о различных видах довольствия и обеспечения, о правилах конспирации, об особенностях действий разведорганов противника. Кандидаты в старшины изучали также войсковой учет в течение 6 часов учебного времени. Медицинская подготовка занимала 8 часов и включала изучение вопросов войсковой гигиены, гигиены питания, профилактики инфекционных заболеваний.

Жизненно важной сферой для УПА был тыл, обеспечивавший все основные поставки продовольствия, одежды и обуви, разведку, деятельность службы безопасности, а также мобилизацию призывников и направление добровольцев в ряды УПА. Тылом УПА являлась разбросанная по территории Западной Украины сеть ОУН (Б) (или, как она тогда себя называла, ОУН-СД — «самостийников-державников»).

ОУН имела свою, отдельную от УПА, сеть и организационную структуру — Украинские Земли, во главе которых стоял Провод ОУН на Родных Землях. В свою очередь, они разделялись на край с краевыми Проводами, например Станиславовский край (СК) с краевым Проводом (КП) — КП ОУН СК. Край подразделялся на округи, округи — на надрайоны, надрайоны — на районы, и последние — на станицы и кусты.

Будучи в определенной мере административным аппаратом УПА, ОУН на всех уровнях своей сети была тесно связана с сетью УПА. Так, хозяйственный референт (хозяйственник) УПА должен был находиться в непосредственном организационном контакте с хозяйственным референтом ОУН соответствующей клетки. Служба безопасности ОУН одновременно являлась службой безопасности УПА. Организационно-мобилизационный отдел штаба УПА имел своих представителей во всех клетках ОУН сверху донизу.

Для лучшего взаимодействия обеих формаций движения сопротивления широко практиковалось персональное сочетание соответствующих постов ОУН и УПА. Так, главный командир УПА был одновременно Головой Провода ОУН на Родных Землях, командир УПА-Север — одновременно краевым проводником ОУН Северо-западных Украинских Земель, командир УПА-Запад — Краевым Проводником ОУН Карпатского края. Однако из этого правила были исключения, так как в УПА служили и не члены ОУН. Они, занимая высокие посты в армии, не имели никаких постов в ОУН (Б).

Особенно тесное взаимодействие УПА и ОУН происходило с момента возвращения советской власти, в связи с переходом к новым формам борьбы. Перед развертыванием ширркого вооруженного сопротивления УПА действовали боевые группы ОУН, разрастаясь путем присоединения к этому сопротивлению и не членов организации (в отделах Украинской народной самообороны). Основным признаком этих боевых групп ОУН и отделов УНС, отличавших их от отделов УПА, было следующее: их члены жили и трудились как обычные гражданские лица, и только по призыву своего командования брали спрятанное оружие для выполнения определенного боевого задания, а потом снова расходились по домам. К таким формам борьбы было решено перейти после прихода советской власти, в связи с чем заранее создавались СКО, по образу бывших отделов УНС.

СКО формировались путем укрепления клеток ОУН боеспособными элементами УПА. До создания СКО в каждом селе насчитывалось 10–30 человек, связанных какими-либо функциями (обычно административными) с УПА. Но это были не только члены ОУН. С приближением возврата большевиков лица, менее испытанные в организационной работе, освобождались от дальнейшего труда, а вместо них в каждую станицу приходили повстанцы из рядов УПА. Четыре-семь станиц составляли Самооборонный кустовой отдел, который являлся административной единицей вооруженного подполья, способной действовать самостоятельно.

В СКО насчитывалось 30–50 человек, или 3–4 роя. Руководил СКО Провод СКО, в состав которого входили: кустовой (руководивший всей вооруженной борьбой на данной территории), войсковик (командир СКО, он же заместитель кустового и командующий во время боя), хозяйственник, пропагандист, референт службы безопасности, референт Украинского Красного Креста. Боевое ядро отдела составляла боевка СКО. Кустовой (всегда член ОУН) подчинялся по ступени более высокому проводнику ОУН; командир СКО (член ОУН либо нет) подчинялся организационно-мобилизационному отделу соответствующего штаба УПА. Свои вооруженные акции СКО проводил самостоятельно» вместе с другими СКО, или с отделом (подотделом) УПА, причем в последнем случае им командовал командир данного отдела повстанческой армии.

СКО заботились о поставках продуктов и одежды для отделов УПА. Обычно они организовывали в лесных краевках продуктовые и вещевые склады еще до их прихода. Еще они выполняли функцию связи и принимали под свою опеку раненых и больных бойцов УПА. Этими повстанцами непосредственно занимались станицы Украинского Красного Креста.

Организационную форму сопротивления в виде СКО впервые испытали после прихода советской власти на Полесье. Она себя оправдала. После этого Волынь, Галичина, Буковина и Закерзонье покрылись сетью СКО. Таким образом, был решен вопрос пропитания УПА, а также затруднена борьба с ней и подпольем. Благодаря СКО стало возможным осуществлять неожиданные вооруженные акции. При хорошей организации подполья небольшое формирование УПА, опираясь на СКО, быстро разрасталось в сильный отдел, а после проведения акции еще быстрее рассеивалось.

Украинская повстанческая армия была боевым крылом украинского национально-освободительного движения середины XX века, возглавлявшегося Организацией украинских националистов. ОУН создала УПА, подготовила для нее командные кадры и мобилизовала гражданское население в ее ряды. Эта армия возникла практически с нуля, без всякой помощи или поддержки извне. По сути дела, сам украинский народ создал собственную армию для защиты своих национальных и экономических интересов.

УПА достаточно быстро стала мощной вооруженной силой, способной противостоять немецко-фашистским войскам, РККА и войскам НКВД, а также польским вооруженным формированиям. Однако УПА формировалась, развивалась и воевала примерно так же, как и другие армии партизанско-повстаческого типа. Поэтому как и у них, ее слабыми сторонами были вопросы управления, боевой подготовки личного состава, тылового обеспечения. Недостаточно отработанными являлись тактические приемы.

Но при всех своих недостатках это была такая вооруженная армия, которая смогла вести борьбу с превосходящими силами противника около 15 лет. Следовательно, организация и тактика действий УПА имели, помимо недостатков, еще и несомненные достоинства.

Тактика боевых действий Украинской повстанческой армии была обобщена в боевом уставе партизанских отделов («Бойовий правильник для партизанських відділів»), разработанном опытным командиром УПА, руководителем школы «Олени» С.Ф. Хмелем в 1948 г. За основу своей тактики украинские повстанцы взяли советский «Боевой устав пехоты», пересмотрев его положения в духе особенностей партизанской войны.

Партизанские отделы — это исключительно пешие отделы, которые действуют в глубоком тылу врага. Их задачей является уничтожение живой силы противника, его штабов, линий связи, путей сообщения, учреждений, складов, укреплений.

Хотя для повстанческих отделов в целом характерна тактика боевых действий пехоты, все их боевые операции должны максимально походить на операции парашютных и десантно-штурмовых подразделений. Благодаря этой особенности, повстанческие отделы, действуя малыми силами и сочетая огонь с постоянным движением и маневром, были способны:

— в наступательном бою приближаться к противнику, уничтожать его живую силу или брать ее в плен;

— в оборонительном бою отражать наступление врага и наносить ему тяжелые потери в живой силе и технике.

Успешность боевых действий отделов УПА обеспечивали многие факторы, среди которых надо выделить следующие:

— повстанческие отделы всегда сохраняли полную боевую готовность;

— вели постоянное наблюдение за противником, сохраняя при этом в тайне от него свои передвижения и действия.

Инициатива действий обычно принадлежала повстанцам, а не их противникам.

Тактика повстанческих отделов включала в себя такие понятия (разделы), как огонь, маневр, боевые порядки, общие обязанности повстанца, действия роя, четы, сотни, куреня.

Огонь. Успех боевых действий подразделений УПА в основном определялся одновременным грамотным применением различных видов оружия. В связи с этим командиры роев и чет были обязаны:

— указывать цели, давать ориентиры, обозначать секторы обстрела для каждого вида оружия;

— следить за совместными действиями огневых средств и непрерывно наблюдать за полем боя.

Маневр. Это размещение и перемещение отдела на поле боя таким образом, чтобы дезориентировать противника и нанести ему удар в самом уязвимом месте. В зависимости от обстоятельств боя, подразделения УПА применяли такие виды маневра, как охват, окружение, прорыв, отступление.

Охват использовался для окружения одного из флангов противника с целью частичного его уничтожения.

Окружение использовалось для схватывания обоих флангов врага, выхода ему в тыл и замыкания кольца с целью полного уничтожения.

Если повстанческий отдел попадал в окружение, тогда путем вклинивания в боевой порядок врага он осуществлял прорыв.

Отход применялся в трех случаях:

— если противнику удалось закрепить свое положение, а повстанческий отдел хотел оттянуть на себя часть вражеских сил;

— если повстанцы стремились заманить врага, под перекрестный огонь своих подотделов;

— если повстанческий отдел стремился оторваться от противника.

Боевые порядки. Повстанческий отдел вел бой в различных боевых порядках, которые определялись характером местности и сложившимися обстоятельствами. Так, для сотен и чет боевыми порядками являлись: в линию, уступом вперед, уступом назад, шахматным порядком, ступенчатым порядком.

Для роев боевой порядок был един — стрелковая цепь.

На интервалах и флангах боевых порядков обычно размещалось тяжелое вооружение: крупнокалиберные пулеметы, гранатометы, противотанковые ружья, пушки.

Формы боевых порядков отдела (куреня) были таковы:

— в линиях все сотни на одной линии;

— уступом вперед: одна сотня выдвинута вперед, две позади, на удаления от головной сотни, в одной линии, соблюдая между собой интервал;

— уступом назад: две сотня впереди на одной линии с интервалом между ними, третья — на удалении сзади за ними;

— в шахматном порядке (влево или вправо): в отделах, в которых было более трех сотен, две или три сотни размещались с интервалами по линии впереди, две на удалении за ними, с интервалами между собой;

— в ступенчатом порядке (влево или вправо) — одна сотня впереди, другие на удалении за первой сотней в виде ступенек влево или вправо.

Место командира в бою. Роевые — в стрелецкой цепи; четовые, сотенные и куренные — в боевых порядках на таких местах, с которых можно наблюдать за полем боя и управлять своим подразделением.

Участвуя в боях, каждый повстанец как бы постоянно сдавал экзамен на морально-психологическую и физическую выносливость. Он мог надеяться только на безотказность своего оружия, на свою смекалку и отвагу, и даже в самой отчаянной ситуации не имел права сломаться. В критический момент он последней пулей лишал себя жизни, чтобы не сдаться живым и не предать своих командиров и друзей, не выдать повстанческие тайны.

Повстанец был обязан:

— быть отважным, храбрым, революционно бдительным и беспощадным к врагам;

— точно выполнять все приказы командиров;

— не оставлять своей боевой позиции даже ценой жизни;

— в бою быть верным побратимом своим товарищам и оборонять командира;

— в бою не нервничать, а спокойно выполнять поставленную задачу;

— в случае утраты командира не впадать в панику, а смело проявлять инициативу, продолжать бой и поддерживать слабых духом;

— в случае разгрома своего отдела добраться до другого отдела и дальше продолжать бой.

Обычно повстанец воевал в составе роя как стрелок либо выполнял специальные обязанности: был наблюдателем, снайпером, автоматчиком, подносчиком боеприпасов, связным, находился в секрете, дозоре или на полевом посту.

Наблюдатель. Для наблюдения за противником командир подразделения назначал наблюдателей. Они занимали соответствующие места перед оборонной линией. Там они сами выбирали наблюдательные пункты на местности с учетом возможностей маскировки и открывающейся с таких пунктов перспективы. Обо всем замеченном они докладывали своему командиру, не прекращая процесс наблюдения.

Снайпер. В снайперы отбирали лучших стрелков. Их целью было обнаружение и уничтожение офицеров, снайперов, наблюдателей и пулеметных гнезд врага. Для успешных действий снайпер должен был максимально использовать местность, умело маскироваться, метко стрелять. Во время атаки противника снайпер сдерживал наступление на дальних подступах (более 500 метров).

Автоматчик. Он действовал либо самостоятельно, либо вместе с другими стрелками в составе подразделения. Задача автоматчика — неожиданно применив свое оружие, нанести наибольший урон противнику, вызвать панику в его рядах и исчезнуть. Автоматчики охраняли отделы УПА на переходах и постоях, устраивали засады и налеты.

В наступлении автоматчики двигались в первой цепи. Выявив слабые места во вражеских позициях, они стремились проникнуть туда и ударить своим огнем по флангам и с тыла. В обороне автоматчики сдерживали противника, уничтожали его огневые средства и командиров, поэтому должны были иметь заранее подготовленные позиции. В ночном наступлении двигались впереди и стремились захватить передний край обороны врага. Автоматчики также обеспечивали стыки подразделений, размещаясь группами по двое-трое в интервалах и применяя перекрестный огонь. При выходе из боя автоматчики (вместе с пулеметчиком) сдерживали противника огнем, прикрывая отступление.

Подносчик боеприпасов. Это боец, который доставлял ящики с боеприпасами к пулемету, гранатомету или противотанковому ружью. В бою он помогал пулеметчику, подавая магазины или ленты с патронами, следил за передвижением противника, указывая направление, дальность и цели. В случае гибели или ранения пулеметчика (гранатометчика) продолжал вести огонь вместо него.

Связной. В повстанческих отделах имелись связные двух типов. Одних командир посылал во время боя к младшим командирам со своими приказами (или подчиненный ему младший командир посылал такового своему командиру, передавая сведения об обстоятельствах боевых действий). Других связных командир подразделения (сотни или куреня) посылал к вышестоящему начальству с письменными или устными отчетами, сообщениями и т. д.

Связные должны были быть физически развитыми, обязательно грамотными и храбрыми. Связные второго типа, кроме того, должны были отличаться сдержанностью в разговорах и хорошим умением ориентироваться на местности. Если командир посылал связного во время боя, то обязательно информировал его о содержании приказа» времени вручения последнего. Если же связной по дороге заболевал или получал тяжелое ранение, то передавал почту ближайшему командиру, чтобы тот вручил ее адресату. Если донесение могло попасть в руки противнику, связной должен был уничтожить почту (разорвать, закопать, сжечь, съесть).

Дозор. Для обнаружения противника или получения сведений о нем командир высылал дозор из двух повстанцев. Задача дозора — своевременно выявить противника и предупредить о нем своего командира. Дозор должен был хорошо понимать суть своего задания; с оружием наготове продвигаться отодного укрытия к другому, одновременно проводя наблюдение. В случае появления больших сил противника дозор немедленно уведомлял командира, а встретив небольшую группу или его разведчиков, старался уничтожить их во внезапном рукопашном бою либо взять в плен.

Дозор в боевой походной колонне двигался впереди нее на расстоянии прямой видимости. В случае обнаружения противника предупреждал своего командира условным сигналом, чтобы тот имел возможность приготовиться к бою.

Секрет. Для более тщательной разведки противника двух-трех повстанцев посылали в секрет. Чтобы не выдать себя, секрет беспрепятственно пропускал мимо себя небольшие вражеские группы, но тем или иным способом сообщал командиру о передвижениях врага. Секрет не сменялся. По окончании того времени, на которое он был выставлен, секрет самостоятельно возвращался на заставу. Секреты и дозоры широко применялись при организации обороны какого-либо района силами отделов УПА.

Как и в любой другой армии, знания, умения и навыки каждого рядового бойца в значительной мере определяли успех действий всего подразделения, результат операции. Именно поэтому в учебных программах УПА основное внимание уделялось выучке бойцов, особенно их одиночной подготовке (например, полевой выучке в составе роя и четы, а также при выполнении специальных обязанностей программа уделяла почти 120 часов из общей суммы 359 часов на всё предметы).

Рой — это наименьшее самостоятельное боевое звено отдела УПА, примерно соответствующее отделению в регулярной армии. Благодаря своему количественному составу и вооружению, рой мог решать целый спектр боевых задач. В основном он действовал в составе четы, однако мог оперировать и самостоятельно.

Важнейшее оружие роя — ручной пулемет. Часто оба звена роя имели пулеметы и гранатометные насадки к винтовкам. Это было связано с тем, что рой мог разделяться на звенья с различными боевыми заданиями, но при этом в каждом из них требовалось обеспечить большую силу огня.

Перед наступлением командир четы собирал командиров роев и давал им точные задания. Он указывал исходные позиции для выдвижения, направление выдвижения, расположение противника, огневые позиции для пулеметчиков и гранатометчиков, предельную линию продвижения, зоны соседних подразделений. Он также оговаривал способы связи, сигналы, опознавательные знаки, определял место сбора и сообщал свое местоположение во время наступления.

Получив боевой приказ, каждый роевой командир должен был проверить состояние бойцов своего роя, их вооружение и объяснить боевую задачу. В определенное время рой сближался с противником, выходя на исходное положение. Таковым считалось то место, дальше которого рой уже не мог перемещаться колонной, а используя рельеф, разворачивался в цепь и двигался вперед бросками (перебежками). В зависимости от обстоятельств (открытая местность, огонь противника) рой перемещался в бою бегом или ползком.

Для обеспечения наступления рой с расстояния 800 метров открывал пулеметный огонь по врагу, с 600 метров — начинал стрелять из гранатометов, винтовок и карабинов (огонь вели лучшие стрелки). С расстояния в 400 метров стреляли уже все повстанцы. Через заградительный огонь противника рой проходил, как правило, единым броском.

В 40–50 метрах от противника роевой давал команду примкнуть штыки и приготовить гранаты. После этого по команде (с криком «Слава!») повстанцы бросали гранаты, бежали в направлении врага, уничтожая его огнем, штыками, прикладами и ножами. Пулеметчик с исходной позиции для наступления или броска все время поддерживал свой рой пулеметным огнем.

Заняв вражеские позиции, рой должен был расчистить их гранатами и штыками с целью надежного закрепления их за собой, а в случае контрнаступления — ответить решительным наступлением. Если враг атаковал при поддержке танков, рой стремился уничтожить их связками гранат и стрельбой по смотровым щелям.

Наступление роя ночью имело ряд особенностей. Используя темноту, необходимо было действовать внезапно и решительно, несмотря на вражеский огонь. Повстанцы, не открывая огня, приближались к противнику так близко, чтобы можно было уничтожить его штыковым ударом и в рукопашном бою. Если местность внезапно освещали вражеские ракеты или прожекторы, бойцы бросались ниц и, выждав момент, наступали дальше.

В наступлении важнейшую роль играло взаимодействие роев (в составе подразделения). В случае усиленного огня противника по какому-либо одному рою, остальные должны были подавить этот огонь.

Задача роя в этом случае — упорная оборона определенной позиции. Роевой, получив от четовото приказ об обороне, занимал со своим роем указанный ему отрезок местности (протяженностью до 40 метров), определял наблюдателей, места для пулемета и гранатомета и приказывал замаскироваться.

В обязанности роевого входило также указание сектора огня и ориентиров с определением расстояния до них.

В случае затишья на позиции оставался наблюдатель, а все повстанцы в полной боевой готовности находились в укрытиях.

Если противник наступал, рой занимал свои позиции и когда враг приближался на 800 метров, по приказу роевого открывался пулеметный огонь. Начиная с 600 метров, стреляли все бойцы. Рой не должен был допустить врага на рубеж атаки. Однако если противник все же подходил к позициям роя на 20–30 метров, то повстанцы бросали гранаты, стреляли в упор, действовали штыком и прикладом. Когда приближались вражеские танки и другие бронированные машины, противотанковые ружья и гранатометы вели огонь по смотровым щелям и гусеницам. Бойцы бросали связки гранат и вели огонь по пехоте, наступавшей за танками.

Если враг атаковал крыло роя, то роевой посылал туда часть бойцов для усиления обороны. Остальные бойцы продолжали обороняться в определённой им зоне. В случае окружения рой должен был использовать слабейшее место в кольце противника, сосредоточить по нему огонь из всего имеющегося оружия и прорваться.

Свои позиции рои оставлял только по приказу четового. Отход старались производить незаметно, в одиночку или мелкими группами. Последним покидал позицию пулеметчик под прикрытием отступающих повстанцев.

Рой, действовавший в составе сотни (отдела), мог использоваться для боевого охранения или как авангард. При этом основными функциями роя в охранении были: защита сотни от неожиданного нападения противника; обнаружение засад врага, его минных полей и заграждений; захват выгодных позиций для боевого разворачиваиия сотни.

Действуя в авангарде, рой должен был как можно быстрее занять определенные позиции. В случае обнаружения количественно меньшего противника, уничтожить его огнем или штыками. Захватив позицию, роевой уведомлял об этом командира сотни, а когда сотня развертывалась, рой присоединялся к своей чете.

Сотня (отдел) на постое обеспечивала свою безопасность заставами, караулами и полевыми постами. Караул выставляла застава (подотдел, чета). Расстояние от подразделения до заставы днем составляло до 800 метров, ночью — до 200 метров. Отдельные караулы могли размещаться на удалении до одного километра от подразделения (сотни или куреня).

Служба роя в карауле продолжалась сутки. Получив приказ, роевой по возможности скрытно отводил роя к назначенному ему месту. Там роевой становился комендантом караула. Он выставлял наблюдателя и полевые лосты, определял позицию для пулемета и гранатомета, сообщая повстанцам места размещения соседних караулов, откуда могли появиться свои посты и дозоры, давал сигналы, опознавательные знаки и пароли.

Указав место каждому, комендант караула уводил повстанцев в укрытие, за исключением полевых постов и наблюдателя.

Повстанцы в карауле должны были пребывать в полной боевой готовности. Наблюдатель следил за полевыми постами и принимал от них сигналы. Бойцы, сняв рюкзаки, отдыхали сидя и лежа (половина караула, потом другая — по очереди), но только днем; ночью весь караул не спал. В карауле не разрешалось разжигать костры.

Комендант караула, прибыв к месту назначения и разместив бойцов, посылал командиру доклад о ситуации; поддерживал постоянную боевую готовность и порядок; лично контролировал смену постов и наблюдателя. Услышав выстрелы на каком-либо из постов, он давал сигнал караульным повстанцам действовать согласно обстоятельствам.

Полевые посты караула сменялись ежечасно. В случае задержания постом людей, комендант караула подходил к посту (с одним или несколькими бойцами), держа оружие наготове. Собственных разведчиков и дозоры (после сообщения пароля) пропускал, а перебежчиков и других задержанных отсылал под конвоем к командиру заставы.

Пароль и отзыв вводились для того, чтобы отличить своих от противника и для свободного прохода связных. Как правило, оба слова начинались с одной буквы. Например, паролем являлось название предмета воинской амуниции, отзывом — название местности, реки и горы. Например, пароль «Нож», отзыв «Новая гора». Во время проверки пароль и отзыв произносили только шепотом.

Малые вражеские группы караул подпускал на близкое расстояние, а затем захватывал в плен или уничтожал огнем. Если враг атаковал соседний караул, комендант должен был помочь ему огнем своего караула. Комендант не имел права оставлять место караула, даже если соседние караулы отступали. Караул выходил к заставе только по приказу командира заставы или в том случае, если он был выставлен на определенное время (одни-двое суток).

Полевой пост могла выставлять и чета. Он состоял из двух повстанцев — постового и подпостового. Они занимали места для наблюдения, оставаясь при этом замаскированными. Обязанности полевого поста были подобны обязанностям часовых в карауле.

Смена полевого поста зависела от характера местности и времени года: летом служба на посту занимала от 1 до 3 часов, зимой — 1 час. В случае наступления врага, пост присоединялся к своей заставе или чете.

Чета — это тактическая боевая единица УПА, примерно соответствующая взводу в регулярной армии.

Успех ее действий в решающей мере зависел от командира — четового. Четовой был обязан:

— отличаться энергией и отвагой;

— хорошо знать качества своих бойцов;

— командовать четой в бою таким образом, чтобы всех видеть и иметь возможность всем давать указания;

— в случае необходимости помогать соседним четам.

Четовой должен был вести непрерывное наблюдение за противником (в чем ему помогал наблюдатель), чтобы не попасть под неожиданный огонь. Если чета имела тяжелое вооружение (минометы, тяжелые пулеметы, пушки), четовой должен был указывать их наводчикам цели для уничтожения — пулеметные и гранатометные гнезда, танки, укрытия и т. п.

До момента получения боевого приказа чета находилась в составе сотни. После рассредоточения сотни четовой вел чету сомкнутым или свободным порядком, обусловленным обстоятельствами (пересеченная местность, ночь, дождь, снег или туман). Впереди своего отдела четовой должен был выслать дозор.

В движении четовой следил за сохранением заданного направления и готовностью отдела вступить в бой. Заняв исходный рубеж для выдвижения, чета разделялась на рои и передвигалась от укрытия к укрытию. Для того чтобы наблюдать за врагом и местностью, четовой шел в первой линии четы. Во время наступления четовому помогали постоянно находившиеся рядом с ним наблюдатель и связной. Если какой-либо рой попадал под сильный огонь противника, четовой принимал меры для помощи ему огнем других роев.

Чета открывала огонь тогда, когда уже двигаться дальше было невозможно. Тогда одни рои подавляли противника своим огнем, а другие подбирались ближе к нему. Далее бойцы четы перемещались бросками в составе роев, групп или по одному.

Когда чета выходила на рубеж атаки, четовой обязан был дать указания роевым командирам и рядовым бойцам, а также подтянуть тяжелые лулеметы и гранатометы для обеспечения атаки. Перед наступлением чета стремилась подавить и деморализовать противника всеми видами огня, при этом особое внимание уделялось тяжелому оружию. Затем с возгласом «Слава!» чета устремлялась к вражеским позициям.

Захватив позиции противника, повстанцы атаковали следующие опорные точки врага и наступали дальше, даже если соседние четы задерживались. Задачей четы в наступлении был охват фланга и удар в тыл противнику. Если во вражеское расположение прорывался лишь один рой, то четовой поддерживал его огнем и маневром других роев. Если противник отступал, чета обязана была преследовать его до полного уничтожения.

Если противник на атаку четы отвечал своей контратакой, то четовой концентрировал на противнике всю огневую мощь четы. Во время контратаки врага, подкрепленной танками, часть повстанцев вела огонь из фаустпатронов и противотанковых ружей но наблюдательным бойницам танков, другие бросали связки гранат под гусеницы. Остальные бойцы обстреливали вражескую пехоту, следовавшую за танками.

Если противник задерживал чету перед своими позициями сильным огнем, тогда четовой, удерживаясь на захваченном рубеже, укреплял фланги своего отдела и повторял атаку.

Если четы наступали в боевых порядках сотни (уступами вперед либо назад, шахматным или ступенчатым порядком), тогда каждая следующая чета двигалась на удалении 250–300 метров от предыдущей. В ее задачу входила поддержка предшествующей ей четы огнем и маневром. Для связи между этими подотделами выделялись посыльные.

Если наступление происходило в условиях ограниченной видимости (ночью, в туман, сильный дождь или снегопад) четовой должен был точно разведать положение противника, его силы, размещение, обеспечение и в соответствии с полученными разведданными разработать план действий. Активным действиям повстанцев в данной ситуации должна была сопутствовать полная тишина, расстояние и дистанции сокращались, четовой находился во главе своего подотдела. Обязательно высылался дозор, спереди и по флангам двигалось охранение, определялись связные между четами. В случае вражеского обстрела чета, как правило, не открывала ответный огонь, а продолжала скрытное продвижение и атаковала противника без возгласа «Слава!».

Наступление в лесу чета проводила также с уменьшенными расстояниями и дистанциями. Особое внимание уделялось фланговому огню на дорогах, просеках и полянах. К противнику чета приближалась незаметно, используя для маскировки деревья и кусты, чтобы атаковать врага с близкого расстояния огнем, гранатами и штыками.

Наступая на населенный пункт, чета тоже должна была подойти к противнику как можно более скрытно — огородами, садами, складками местности, избегая улиц и открытых пространств. Противника, засевшего в строениях, повстанцы уничтожали гранатами.

При наступлении в горах чета передвигалась, избегая долин и верховий; использовала закрытые подходы (лес, теснины, мертвые поля), чтобы окружить или схватить противника.

Зимой бойцы четы пользовались белыми накидками, применяли маневр (охват или обход), атакуя врага, ударяли по нему всей силой огня. В остальном все происходило так же, как и летом.

Во всех случаях чета наступала по фронту протяженностью 100–150 метров.

Во время наступления следовало экономить боеприпасы, беречь оружие; а также захватывать их как можно больше, поскольку задачи своего боевого снабжения чета решала самостоятельно.

Задача четы в обороне: удержать указанный ей район, нанести противнику потери и не позволить ему перейти в наступление. Даже в случае захвата врагом части позиций, чета, применяя круговую оборону, должна была продолжать бой, помогая контрнаступлению своей сотни.

Чета могла оборонять участок до 300 метров по фронту.

Четовой, выбирая участок для обороны, должен был найти такое место, чтобы в его предполье не было мертвых зон, оттуда удобно было наблюдать за противником и помогать своим соседям. Требовалось расположить все четы таким образом, чтобы система огня сотни включала все огневые средства первого и второго эшелонов обороны.

Четовой должен продуманно разместить рои своего подразделения и указать им секторы обстрела, скрытно от противника установить ручные и тяжелые пулеметы (так, чтобы они могли вести кинжальный огонь), гранатометы расположить в глубине участка обороны. Четовой также устанавливал связь с соседними отделами (подотделами) и с подразделением тяжелого оружия.

В случае наступления противника четовой должен был обязан оборонять свой участок таким образом, чтобы преждевременно не выдать врагу систему огня четы. Если позволяла местность, противника подпускали на расстояние 300 метров или еще ближе и только тогда открывали по нему огонь.

В иных случаях на дальней дистанции его обстреливали из тяжелых пулеметов и гранатометов, на ближней — из ручных пулеметов и снайперы, а с расстояния 400 метров — из всех видов стрелкового оружия. Если противник атаковал участок обороны четы танками, то с помощью имеющегося противотанкового вооружения (в том числе связками гранат) повстанцы старались повредить танки, а также уничтожить огнем и гранатами пехоту, идущую за танками. Наиболее эффективным способом обороны в УПА считалось забрасывание противника большим количеством ручных гранат.

Если врагу удавалось ворваться на участок обороны четы, четовой должен был атаковать его, любой ценой уничтожить или отбросить.

Чета не могла отступить самостоятельно, она отходила бросками только по приказу командира сотни. Сначала под прикрытием огня роя, находящегося в глубине участка обороны, отходили передние рои; потом они закреплялись и прикрывали огнем отход роя, который прикрывал их. Последним отходил четовой, следя за тем, чтобы все раненые повстанцы были эвакуированы с поля боя.

Оборона ночью требовала основательной подготовки, а именно: определение днем позиций для роев и дополнительных огневых средств, а также ориентиров. Выставление дозора, наблюдателей и секретов; определение паролей и опознавательных знаков; обеспечение подотдела осветительными средствами (ракеты, осветительные боеприпасы). Для большей успешности обороны ночью рекомендовалось освещение предполья с равномерным его обстрелом.

В лесу чета размещалась перед предлеском или в глубине леса, но никогда на опушке. Обороняясь в лесу, четовой обязан был организовать систему огня, пересекающую все тропы и дороги в районе участка обороны, размещая при этом свои рои в шахматном порядке.

Обороняясь по берегу реки, огневые точки размещались так, чтобы перекрестным огнем закрывать к ней доступ, а в удобных для переправы местах концентрировать максимальный огонь. При этом задачей четы было; не допускать обследования противником русла и берегов реки, препятствовать его выходу к урезу воды, уничтожать огнем во время переправы.

Во время обороны населенного пункта чета защищала отдельный сектор или несколько соседних домов. В обязанности четового при этом входило создание укрытий от обстрела и укреплений, размещение огневых средств для круговой обороны, создание скрытых проходов для связи и маневра. Врага, ворвавшегося на участок обороны четы, повстанцы уничтожали в основном ручными гранатами.

При обороне зимой требовалось остановить противника и вынудить его залечь на открытом месте. Зимняя оборона, обязательно требовала маскировки.

В горах чета занимала какую-либо высоту, создавая вокруг нее круговую оборону. При этом че-товой размещал свои рои так, чтобы они располагались не на хребте горы и не возле топографических точек-ориентиров. При организации системы огня требовалось устранять «мертвые зоны» обстрела. Обязательно устанавливалась зрительная связь и огневое взаимодействие с соседними подразделениями.

Повстанческая сотня — это боевая единица, способная самостоятельно вести бой или решать какую-либо тактическую задачу. Сотня примерно соответствовала роте в регулярной армии.

Перед выполнением боевого задания командир сотни был обязан:

— назначить наблюдателей для наблюдения за боем, за сигналами командира куреня, за своими четами и соседними подразделениями;

— проверить личный состав сотни, состояние оружия, обеспеченность боеприпасами, а также индивидуальными медицинскими средствами.

Сотенный в ходе боя передавал приказы с помощью посыльных и сигналами (свистком, ракетами, выстрелами).

Первую помощь раненым оказывали сотенные санитары и врачи. Затем тяжелораненых эвакуировали в полевые госпитали, находившиеся под опекой Украинского Красного Креста.

Сотня наступала самостоятельно или вместе со всем куренем, если входила в его состав. Фронт наступления сотни занимал от 350 до 500 метров.

До начала боя сотня скрытно выдвигалась на выгодную позицию как можно ближе к противнику, а развертывание ее в боевые порядки происходило таким образом, чтобы можно было атаковать врага внезапно и с наименьшими потерями.

Заняв выгодные позиции, сотенный вместе с четовыми и командирами расчетов тяжелого оружия проводил рекогносцировку предполья, определял четам рубежи наступления и места расположения дополнительных огневых средств. После этого он отдавал боевые приказы каждой чете и группе огневых средств, организовывал взаимодействие между ними и обеспечение собственных флангов, назначал наблюдателей и посыльных.

Сотенный выбирал такой рубеж для атаки, с которого можно было одним броском ударить по врагу, т. е. как можно ближе к нему. По сигналу сотенного о наступлении сотня поднималась в атаку. При этом те четы и группы огневых средств, что оставались на месте, своим огнем поддерживали атакующие подразделения. Вражеские огневые точки, сдерживающие атаку, сотенный приказывал уничтожать сосредоточением на них огня из всех видов оружия. Во время наступления сотенный наблюдал за противников и передвижением своих подразделений. Если позволяла обстановка, он приказывал ударить по врагу с тыла или с фланга.

Атакуя, сотня должна была умело и уверенно преодолевать все препятствия, уничтожать врага огнем, штыками и ручными гранатами. Прорыв сквозь проволочные заграждения четы осуществляли роями, под прикрытием огневых средств сотни.

Ворвавшись на вражеские позиции, сотня очищала их от остатков живой силы противника. Сотенный тем временем внимательно следил за действиями врага, чтобы в случае контратаки отбить ее. Поэтому сюда быстро подтягивались тяжелые пулеметы, противотанковое оружие и минометы. Кроме того, сотня помогала своим огнем соседним отделам.

Если наступающая сотня вынуждала врага отступать, то сотенный решал: преследовать его вплоть до полного разгрома или ждать приказ командира куреня о выходе из боя.

Чтобы защитить собственные четы от фланговых ударов, сотенный выделял часть огневых средств для охраны своих флангов. Как правило, это были тяжелые пулеметы и минометы, которые могли создать сильный огонь и отбить атаки противника.

В случае неудачи дальнейшего наступления, сотня закреплялась на захваченных позициях. Затем командир повторял атаки и продолжал их до полного уничтожения врага.

Особенности наступления ночью. Планируя ночное наступление, сотенный основательно его готовил в режиме строгой секретности. Для этого он был обязан сориентироваться на местности и определить направление наступления, обозначить ориентиры и дать азимут, назначить проводников, организовать взаимодействие подразделений. Сотня разделялась на четы и в определенном порядке выдвигалась к вражеским позициям, сохраняя соответствующую дистанцию между четами. Командир сотни шел за первой четой, руководя подразделениями с помощью сигналов. Вперед и на фланги высылались дозоры. Перед сближением с противником проверялось по ориентирам и азимуту направление наступления, подтягивались отстающие.

На дистанции 300–400 метров от позиции противника сотенный разворачивал сотню в боевой порядок. Пулеметам и гранатометам указывались их места в интервалах между четами. Повстанцы уничтожали (либо захватывали в плен) вражеские дозоры, не открывая огня. Если противник освещал местность, необходимо было при появлении света ложиться, а с возвращением темноты — двигаться дальше. Искусственные препятствия надлежало преодолевать скрытно и тихо. Если это удавалось, то сотня врывалась на вражеские позиции не открывая огня и без возгласа «Слава!».

Заняв вражеские позиции, сотенный высылал дозоры, приводил сотню в порядок, организовывал систему огня и закреплялся на позициях.

В случае неудачной атаки сотня отходила (получив соответствующий приказ командира куреня) под прикрытием темноты и собственного огня.

Особенности наступления в населенном пункте. Сотенный, получив приказ захватить населенный пункт, уведомлял об этом своих четовых и командиров огневых средств. Вместе с ними он готовил план наступления, при этом указывал ближайшую и дальнейшую задачи чет, огневых средств, а также их взаимодействие. Четам, как правило, придавались саперные принадлежности, взрывчатка, дополнительные огневые средства (тяжелые пулеметы, минометы, противотанковое оружие) и гранаты. Формировались штурмовые группы.

После огневой подготовки (сильный огонь из всех имеющихся средств) сотня, маневрируя, врывалась в населенный пункт сразу с нескольких направлений. При этом особое внимание уделялось преодолению минных полей и мин-сюрпризов. В населенном пункте штурмовые группы захватывали опорные пункты противника. Атакующие группы старались избегать прямых улиц, они передвигались дворами, садами, огородами, через проломы в стенах домов.

В каменных зданиях противник уничтожался огнем тяжелого оружия и ручными гранатами. Очищая населенный пункт» группы тщательно осматривали подвалы, ямы и чердаки. Сотня, заняв часть населенного пункта, закреплялась там. На перекрестках улиц создавались мощные заграждения и баррикады, устанавливались огневые средства. В случае контратаки противника отдельные здания использовались как опорные пункты.

Например, 14–16 апреля 1944 г. отдел УПА форсировал реку Гучву на Холмщине и после ожесточенных боев с польскими боевками занял села Гостинне, Гонятички, Гонятичи и Черемно. Польские подразделения были рассеяны с большими для них потерями, колонии сожжены. В ответ на эту акцию поляки начали наступление на села. И хотя им помогал немецкий самолет, хорошо закрепившиеся повстанцы УПА отбили атаку.

Особенности наступления в лесу. Чаще всего наступление в лесу сотня проводила уступом вперед, уменьшив дистанции и интервалы между четами. Вперед и на фланги в пределах зрительной видимости (до 100 метров) высылалось обеспечение, в обязанность которого входил также осмотр деревьев, где мог скрываться враг. Для прочесывания леса выделялись автоматчики и бойцы с ручными пулеметами. Лесные дороги и просеки повстанцы преодолевали броском, чтобы избежать прицельного огня противника. Сотенный шел вслед за направляющей четой.

В лесу сотня атаковала в первую очередь очаги сопротивления противника, а его вылазки с флангов пресекала сосредоточенным огнем пулеметов и гранатометов. Вражеские контратаки сотня отражала огнем с близкого расстояния, ручными гранатами и в штыковом бою.

Например, 25 апреля 1944 г. попала в «мешок» сотня командира Коры. В ходе девятичасового боя между селами Городец и Антоновка, около железнодорожного пути Ковель—Сарны, в густом лесу сотня атаковала противника. От зажигательных пуль загорелся лес. Повстанцы умело маневрировали в нем и нанесли советским пограничникам значительные потери. Солдаты противника отступили к реке Горынь, пытаясь ее форсировать, но неудачно, так как снова попали под обстрел повстанцев из леса.

Особенности наступления в горах. В горной местности фронт наступления зависит от характера обороны противника и рельефа местности. Обычно сотня атаковала противника так: одна чета наступала по фронту, а две другие обходили врага с флангов. Огневые средства чет также выдвигались вперед, закреплялись на горных вершинах и отражали оттуда контратаки противника.

Захватив объект наступления, сотня преследовала врага своим огнем, закреплялась на занятых позициях, организовывала наблюдение, высылала разведку и подтягивала огневые средства. Затем наступление продолжалось. Если сотенный получал приказ охватить противника, он должен был по карте заучить местный рельеф и определить направление движения. В этом ему помогали надежные проводники. Продвигаясь в горах, сотенный назначал головных, фланговых и задних наблюдателей. Вражеские засады сотня старалась обходить, а если это было невозможно, уничтожала их. Сотня стремилась зайти на фланги и в тыл противника, отрезая ему путь к отступлению.

Сотня обороняла участок местности до 700 метров в ширину и глубину. Обороняемый участок сотни складывался из обороняемых участков чет и их опорных пунктов, которые соединялись один с другим. Важнейшие опорные пункты чет составляли главные опорные пункты сотни, поэтому укреплялись более сильно как в фортификационном отношении, так и огневыми средствами.

Сотенный, получив приказ об обороне, размещал свои огневые средства на первой линии и в глубине обороны. Расположение опорных пунктов должно было обеспечивать:

— круговую оборону сотни

— уничтожение врага огнем уже на максимальной дистанции;

— возможность концентрации огня по важнейшим направлениям и условным разграничительным линиям;

— заградительный огонь пулеметов и гранатометов;

— фланговый огонь, а также огневое взаимодействие с соседними отделами УПА.

Скрытые подходы от противника обычно простреливались косым огнем пулеметов, а свои огневые позиции тщательно маскировались. Если сотня размещалась на фланге куреня, то фланговый опорный пункт должен был гарантироваться от внезапного захвата и от обхода его врагом.

Сотенный определял каждой чете участок обороны и опорные пункты на нем, а также полосу обстрела, и еще дополнительные направления для обстрела мертвых зон. Расчетам противотанкового оружия и пушек сотенный указывал наиболее вероятные направления возможного наступлении танков противника, сообщал местоположение передней линии чет и огневых средств, условные рубежи первого обстрела танков.

Для тяжелых пулеметов и гранатометов он определял места размещения основных и запасных позиций, полосы обстрела предполья, запасные полосы по флангам и в тылу, а также секторы для сосредоточенного и кинжального огня. Для борьбы с вражескими самолетами командир сотни выделял четы, размещенные в глубине обороны.

Сотенный должен был иметь два КП: один в главном опорном пункте, другой — запасной. Основное требование, которое к ним предъявлялось, это хороший обзор для наблюдения за действиями противника, своих и соседних подразделений. Для КП следовало выбирать места, недоступные танкам противника, и тщательно их маскировать.

Подготовив свой участок к круговой обороне, сотенный организовывал фланговый огонь возле природных и искусственных заграждений перед первой линией обороны. Те объекты, которые могли стать ориентирами для врага (отдельные деревья, дома или другие строения), он чаще всего приказывал уничтожать.

Во время огня вражеской артиллерии сотня находилась в укрытиях (землянках, окопах), а на позициях оставались лишь наблюдатели и дежурные пулеметчики. Когда вражеская артиллерия переносила огонь вглубь, сотня быстро занимала свои позиции и огнем сдерживала наступление противника.

Небольшие силы противника сотня отбивала внезапным огнем с близкого расстояния. На крупные вражеские силы направлялся огонь тяжелых пулеметов и гранатометов с запасных позиций. Огневой удар по противнику не был равномерным: сначала огонь концентрировался на одной части вражеских войск, потом переносился на вторую, третью и т. д. Если противник приближался к рубежу атаки, сотня максимально усиливала свой огонь, вынуждая его залечь и не дать ему возможности атаковать. Сотенный отдавал приказ открыть кинжальный огонь из пулеметов. Если противнику удавалось ворваться на позиции сотни, требовалось сосредоточить на нем огонь всех своих средств и решительно атаковать его фланг.

Сотенный руководил огнем, направляя все боевые средства на помощь тем четам, которые оказались в наиболее тяжелом положении. Если противник наступал при поддержке танков, то одна часть сотни вела борьбу с ними, а другая уничтожала наступающую за танками пехоту.

Смена сотни. Смена сотни на боевых позициях производилась исключительно ночью и осуществлялась постепенно, четами. В условленном месте встречались четовые и скрытно вели четы на определенные им опорные пункты.

Командир сменяемой сотни оставался комендантом участка вплоть до конца периода смены. Командир сообщал своему сменщику схему обороняемого участка, обо всех оборонительных сооружениях, средствах связи и остатке амуниции, а также передавал известные ему сведения о противиике.

Четы смененной сотни скрытно собирались в определенном месте, где ожидали приказа в полной боевой готовности. Смененная сотня отходила лишь тогда, когда новая сотня полностью занимала участок обороны, устанавливала связь и выставляла обеспечение. Командир новой сотни, заняв позиции, докладывал о произведенной смене командиру куреня. Если во время смены противник начинал наступление, то она срочно прерывалась, а вновь прибывшая сотня тотчас подчинялась Сотенному сменяемого отдела и помогала отбивать вражеские атаки.

Особенности маневренной обороны. Командир куреня определял сотням участки для обороны и границы между ними. Сотенный должен был подготовить скрытые подходы от одного участка к другому на флангах и стыках. Расстояния между ними не должны были превышать дальность действительного огня из тяжелых пулеметов. Намечались места размещения огневых средств, замершись расстояния до ориентиров на местности. На границах каждого участка обороны, как правило, выставляли наблюдателей.

В маневренной обороне сотня использовала огонь своих средств, внезапные решительные контратаки. Ослабив силы противника огнем, подотдел сотни под охраной огня тяжелых пулеметов отходил на запасную границу; наиболее целесообразно это было делать под охраной огневых средств и засад, предварительно размещенных в глубине. Сотенный уходил с последней четой.

Особенности обороны населенного пункта. Сотня могла оборонять небольшой населенный пункт или группу домов в городе. Для этого сотенный выделял несколько чет, а остальные четы оставлял в резерве.

Для устройства опорных пунктов использовались крепкие строения и каменные стены. Огневые точки на окраине населенного пункта и на улицах располагались так, чтобы можно было вести огонь вдоль улиц. Готовились скрытые проходы через проломы в стенах, погреба и подвалы служили убежищами от огня артиллерии противника. Все строения опорного пункта укреплялись. Иногда их огораживали колючей проволокой, улицы перекрывали баррикадами.

Особенности обороны в лесу. Получив задание оборонять лес, сотенный внимательно изучал местность, особое внимание обращая на танкоопасные направления. В зависимости от этого он определял расположение опорных пунктов и составлял план обороны. Оборона большого лесного массива подразделялась на оборону края леса, глубины леса, выходов из леса. Организовывая систему обороны, сотенный учитывал:

— расположение дорог, просек, полян, путей выхода из леса;

— заграждения и препятствия, которые размещались так, чтобы противник, преодолевая их, оказывался под пулеметным огнем;

— возможность устраивать на перекрестках и стыках дорог заграждения и отдельные огневые точки;

— возможность связи с опорными и командными пунктами;

— пути сообщения в лесу (их специально обозначали зарубками на деревьях, сломанными ветками и другими способами, известными лишь бойцам обороняющейся сотни).

Свои огневые средства повстанцы размещали в кустах и перелесках, маскировали, подходы к ним минировали, иногда ограждали колючей проволокой. Часто их охраняли засады (численностью по три бойца каждая).

Противника, наступающего на лес, старались уничтожать фланговым и кинжальным огнем еще перед опушкой. Если он внедрялся в лес, то бой принимал вид отдельных столкновений, успех которых зависел от точного выполнения боевого плана, своевременных контратак и инициативы четовых. Считалось полезным устраивать пожары во время выхода сотни из боя.

Особенности обороны на реке. Организовывая оборону на реке, сотенный на основании изучения местности и берегов реки был обязан:

— наладить взаимодействие собственных огневых средств и с соседними повстанческими отделами;

— организовать сосредоточенный огонь по противоположному берегу реки в местах переправы;

— вдоль реки организовать продольный огонь из тяжелых пулеметов;

— попытки противника провести разведку, спустить на воду переправочные средства или организовать переправу пресекать огнем;

— боевое ночное охранение и наблюдателей выдвинуть к берегу реки или на острова (если такие имелись), чтобы своевременно выявить подготовку противника к переправе и открыть заградительный огонь;

— переправившиеся вражеские формирования уничтожать огнем и решительными атаками.

Особенности обороны зимой. Так как зимой характер местности на Западной Украине создавал серьезные препятствия действиям пехоты и танков, то особое значение приобретала оборона населенных пунктов.

Наблюдатели боевого охранения в зависимости от погоды сменялись через два или четыре часа. Промежутки между опорными пунктами и соседними отделами охраняли повстанцы на лыжах. Ночью, особенно во время снегопада или метели, усиливалось наблюдение и выделялись дополнительные секреты. Сотенный больше чем обычно уделял внимание маскировке, а также заботилось о строительстве землянок, в которых повстанцы могли согреться и набраться сил.

Наступающего противника сотня обстреливала с дальней дистанции, чтобы удержать его как можно дольше на морозе и тем самым снизить его боеспособность.

Так, в середине марта 1945 г. дивизия НКВД нанесла удар по лесу Заболтщина, в котором находилась сотня «Галайда-І» под командованием Перемоги. Она насчитывала 167 повстанцев (три четы, пулеметное и артиллерийское звенья, рой разведчиков). 20 марта дивизия ВВ НКВД окружила лес заставами и начала наступление. Результат боя, продолжавшегося в зимнем лесу целый день, таков: повстанцы потеряли 40 человек убитыми и 18 ранеными (в том числе командир Перемога), а большевики — 470 убитыми, в том числе 38 офицеров, которых позже захоронили в городке Жовква. Ночью повстанцы скрытно и организованно отступили в Радванецкие леса. Полевой госпиталь НКВД после этих событий был переполнен обмороженными военнослужащими.

Особенности обороны ночью. Для ночной обороны сотенный распределял все огневые средства днем, указывал им секторы обстрела, устанавливал сигналы, служившие приказами для открытия и прекращения огня.

Ночью командир усиливал наблюдение и разведку, выставлял секреты, в подходящих для этого условиях использовал осветительные ракеты. Особая бдительность требовалась в предрассветные часы.

Если враг входил в зону огня либо приступал к уничтожению заграждений, сотенный приказывал ударить по нему из всех огневых средств и Забросать его ручными гранатами. Противника, который врывался на позиции сотни, повстанцы уничтожали в штыковом бою, забрасывали ручными гранатами. Успех обороны ночью, по мнению военных специалистов УПА, зависел не от количества повстанцев, а от их решительности, отваги и стойкости.

Сотня в качестве разведывательного отдела получала полосу для разведки шириной до трех километров. Главная дорога должна была проходить через середину этой полосы. В зависимости от задания сотня вооружалась тяжелыми пулеметами, гранатометами и другими специальными средствами, ей добавлялись саперы и связные. Разведка проводилась наблюдением или боем на удалении от своих главных сил: днем — от 3 до 5 километров, ночью — до 3 километров.

Сотня в разведке подразделялась на ядро и разведывательные дозоры. В главном направлении высылался дозор силой до четы. Дистанция между ним и ядром сотни зависела от местности (на открытой местности — в пределах прямой видимости).

Сотенный, получив задание на разведку, изучал по карте местность, пути движения и возвращения, определял исходный пункт для выдвижения сотни, делил сотню, устанавливал порядок движения и сигналы для связи с дозорами, сообщал бойцам поставленную задачу, сигналы, пароль и отзыв.

Сотенный находился с ядром или в переднем дозоре (если он разрабатывал план дальнейшей разведки).

Ядро сотни передвигалось скрытно, открытые пространства бойцы проходили цепью. В села и в лес входили только после проверки их дозорами. Во время пребывания сотни в населенном пункте из него никого не выпускали и не впускали.

Если дозоры натыкались на противника, сотенный должен был определить его количество, особенно на флангах. Разведчиков противника сотня брала в плен или уничтожала. Если дозоры была не в силах выполнить свою боевую задачу, то сотенный делал это силой всей сотни. Ее удар должен был быть внезапным, решительным и быстрым.

Разведка на марше заключалась в наблюдении за теми дорогами и путями подхода, по которым двигался враг. Вражеское охранение необходимо было обходить, своевременно обнаружив. В самом слабом месте походного охранения противника сотенный, как правило, осуществлял прорыв неожиданным ударом всей своей сотни.

При разведке противника в обороне требовалось выявить фланги, стыки, необеспеченные промежутки, местоположение огневых средств. Сотня отдельными группами или полностью втягивалась в неприкрытые врагом промежутки стыков и флангов, где захватывала в плен вражеских солдат или начинала бой. Кроме того, сотня пробиралась в тыл противника, организовывая засады, производя неожиданные нападения на его штабы и узлы связи, осуществляя разведку сил, огневых средств, искусственных препятствий.

Для разведки ночью сотенный обязан был днем выучить с помощью карты местность и маршрут, определить ориентиры, расстояния между ними и до них, определить азимуты движения, установить опознавательные знаки. Он же намечал пути и порядок возвращения после окончания разведки. В ночные дозоры назначали повстанцев, обладавших хорошим слухом и зрением; при себе они обязательно имели часы, компасы и карманные фонарики. Количество людей в ночных дозорах было меньше, чем днем, их удаление от главных сил тоже сокращалось в соответствии с местными условиями и погодой.

В горах требовалось вести разведку верховий и хребтов, ущелий и горных потоков. Наблюдательные пункты сотенный размещал вблизи вершин гор. Сотня закреплялась на господствующей высоте. Организовывались засады в ущельях, на дорогах и линиях связи противника, практиковались внезапные нападения на него. При разведке в горах связных по одному не высылали, лучшими способами связи считались визуальные (оптические) и по радио.

Порядок проведения разведки боем днем был таков:

— обстрел вражеских позиций по фронту;

— перенос огня на фланги и тыл противника с последующей атакой сотни;

— захват сотней намеченных участков (и пленных) на вражеских позициях под прикрытием огня куреня;

— закрепление на занятых позициях;

— отражение контратаки противника; отправка в тыл пленных и раненых.

Сотенный перед этим разведывал объект атаки и подходы к нему, намечал план атаки, организовывал взаимодействие огневых средств и охранение флангов. Обычно разведку боем проводили перед рассветом, занимая исходное положение для атаки еще ночью. Сотню усиливали пулеметами и противотанковыми средствами. Ее атаке предшествовал короткий, но сильный артиллерийский (или минометный) огонь.

Разведка боем ночью проводилась таким способом:

— группа преодоления заграждений проделывала проходы в них,

— атакующая группа скрытно подходила к объекту и атаковала его;

— одновременно обеспечивающие группы выдвигались на фланги атакующей группы и охраняли ее от контратак;

— выполнив задание, первой отходила атакующая группа, затем группа преодоления заграждений, последними — группы обеспечения.

Сотенный, получив задание на разведку боем, изучал по карте и путем наблюдения указанный ему район, отрабатывал план операции, инструктировал командиров чет, устанавливал сигналы, время начала и конца разведки. Он также организовывал группу преодоления заграждений, атакующую группу (с обязательным заданием ей по захвату пленных) и две обеспечивающие группы. Если сотня входила в курень, для обеспечения разведки он вел заградительный огонь.

Зимой сотня в разведке использовала незанятые промежутки в расположении противника, проникая в его тыл, а также делая обходы, устраивая засады и налеты. В зимнем лесу усиливали наблюдение и боевое охранение, старательно осматривали заросли кустарника, искали замаскированные снегом заграждения и минные поля противника. Зимой сотня находилась в разведке не больше 24 часов.

Повстанческий курень — это боевое формирование УПА, примерно соответствующее батальону регулярной армии.

Командир куреня (куренной) командовал им в бою посредствомустных приказов. Во время боя куренной находился в том месте, откуда можно было наиболее успешно наблюдать за полем боя.

Куренной имел штаб, находившийся всегда при нем. В штаб входили штабной старшина и связные. В боюосновной задачей штаба являлась быстрая и точная передача приказаний куренного подчиненным, а также связь с командирами сотен и сил поддержки, с соседними формированиями, кроме того — осуществление непрерывного наблюдения за полем боя. На штаб возлагалась также обязанность по сбору разведданных о противнике.

В наступательном бою курень атаковал противника на участке шириной от 400 до 1000 метров по фронту. Боевой порядок куреня зависел от местности и имел различные варианты. Обычно для боя курень разворачивался в два эшелона сотен (или отдельных чет).

После получения приказа о наступлении куренной высылал одну чету в качестве боевого охранения, а сам вместе с сотенными и командирами расчетов дополнительных огневых средств выдвигался вперед для личного осмотра местности. В это время курень передвигался в сомкнутом строю. Для регулирования скорости передвижения куренной определял направляющую сотню и средства обеспечения. Если возникала опасность обстрела противником, курень немедленно рассредоточивался.

Основным тактическим приемом наступления куреня являлся бой с целью окружения противника путем прорыва через промежутки в его расположении. Курень разворачивался в наступление с ближайшего к противнику исходного рубежа. Под исходным рубежом в УПА понималось то место, с которого курень наступал в боевом порядке под прикрытием огня всех видов оружия. Исходный рубеж долженбыл обеспечить скрытый подход и возможность применения тяжелого вооружения. Исходный рубеж курень занимал быстро и скрытно, сохраняя готовность к отражению противника. Соответственно плану наступления куренной выделял часть своих сил в резерв, а приданным огневым средствам указывал секторы обстрела в полосе главного удара.

С исходного рубежа курень атаковал, как правило, внезапно и быстро, одновременно всеми сотнями. Атаку обязательно поддерживал огонь всех огневых средств; при этом тяжелые пулеметы передвигались вперед. Для преодоления препятствий на пути движения повстанцев куренной должен был обеспечить нужное количество проходов через них. Конкретно этим занималась артиллерия куреня (если она имелась) или одна сотня первого эшелона.

Атака производилась также и после обстрела вражеских позиций из артиллерийских орудий и минометов (если они были на вооружении куреня). Для этого применялся огонь по флангам противника. Затем огонь артсредств переносился в глубь вражеской обороны.

Вторгнувшись в полосу обороны противника, курень решительно продвигался вперед. Вражеские контратаки он отбивал огнем и своими атаками. Для поддержки первого эшелона куренной подтягивал сотни второго эшелона и резерв. Если сотня первого эшелона была ослаблена потерями и ее атака захлебывалась, куренной бросал на фланги противника сотню второго эшелона.

Во время боя в глубине обороны врага куренной подтягивал огневые средства для обеспечения уверенного руководства ими. Хорошо укрепленные опорные пункты противника первый эшелон, как правило, обходил, выставив огневое обеспечение. Ликвидацией этих пунктов занимался второй эшелон.

Когда сопротивление противника было сломлено, куренной организовывал его преследование, используя для этого тяжелые пулеметы (артиллерию). При этом он как можно дольше обрабатывал огневыми средствами отступающего врага. Куренной должен был ликвидировать любые попытки противника возобновить сопротивление, для чего он постоянно подтягивал резервы и приданные огневые средства.

Наступление зимой. Особенности наступления зимой заключались в том, что курень наступал на противника по фронту, но главный удар наносил по его флангам и тылу, используя для обхода промежутки в системе обороны. Особая роль отводилась повстанцам на лыжах, вооруженным ручными гранатами и пулеметами. Главным требованием к зимнему наступлению выступала внезапность. Потому длительное пребывание перед позициями противника не применялось (во избежание обморожений). Большое внимание обращалось на успешное преодоление препятствий, на ловушки и мины. Согласно опыту УПА, наибольшего успеха зимой повстанцы достигали, наступая ночью во время метели или снегопада.

Наступление в лесу. Наступление на позиции противника в лесу курень начинал с проникновения небольших групп бойцов в выступы лесного массива и в предлесье. После занятия полосы предлесья куренной направлял приданные огневые средства в сотни, и сам двигался вместе с одной из них.

В лесу курень обеспечивал свою охрану спереди, с флангов и с тыла. Боевое охранение удалялось не далее 100 метров, т. е. в пределах визуального контакта. Оно должно было обнаруживать противника, в том числе на деревьях. Все дороги и просеки повстанцы проверяли на удалении до 400 метров и постоянно держали их в поле зрения.

Действуя в лесу, бойцы УПА надеялись не на технику, а на смелые, отчаянные атаки, ручные гранаты и штыки. В лесу соблюдали полную тишину и были готовы ко всяким неожиданностям (минное поля, завал, внезапное нападение с любой стороны). Поэтому оружие всегда было готово к стрельбе, гранаты — к броску. В подотделах имелись также топоры, пилы, лопаты для уничтожения препятствий. Встретив противника, курень обстреливал его сосредоточенным огнем исмело устремлялся в штыковую атаку.

Например, в апреле 1945 г. в Пустомских лесах отделы Энея и Дубового, сведенные в курень, дали бой подразделениям НКВД. И хотя действия внутренних войск поддерживали танки и авиация, повстанцы отбили большое количество атак, а потом сами пошли в наступление, уничтожив при этом 5 танков. 24 апреля 1945 г. авангард повстанцев под командованием Квартиренко-Полевого вышел из леса на болыпевистские заставы возле села Виткович и разгромил их, убив не менее 100 бойцов НКВД. Остальные отделы тем временем форсировали реку Случь и ушли в Ленчинские леса.

Наступление с форсированием реки. Основным требованием устава УПА к форсированию реки являлась внезапность (для противника). Курень должен был выделить сотню для переправы ночью или перед рассветом. Она обязана была уничтожить посты противника на берегу, разведать реку и подходы к ней, выявить огневые точки противника.

Основным тактическим приемом при форсировании было введение противника в заблуждение путем создания мнимой переправы. Тем временем основные силы форсировали реку в другом месте. Переправа организовывалась таким образом, чтобы основные силы куреня вышли на другой берег с рассветом. Курень делилсяна два эшелона. Отделы первого подносили переправочные средства к реке и быстро переправлялись. Куренной был вместе с ними и лично руководил боем на вражеском берегу.

Если противник открывал в это время огонь по переправе, его огневые точки повстанцы уничтожали огнем из пулеметов и гранатометов (артиллерии). Первый эшелон, переправившись через реку, наступал дальше, либо занимал выгодную позицию и обеспечивал переправу второго эшелона.

Наступление на населенный пункт. Перед наступлением на населенный пункт куренной проводил детальную разведку его окраин, характера строений, уличной сетки, оборонительных сооружений и системы огня противника. В плане наступления куренной должен был предусмотреть последовательность захвата, использование огневых средств, боевой порядок, способы уничтожения опорных пунктов.

В целом, такое наступление происходило по тем же правилам, что и наступление на лес. Первое задание — захват фланговых выступов, затем всех окраин. В небольшой деревне курень наступал от одного ее края до другого. В ходе боя рекомендовалось двигаться не улицами, а садами, огородами и дворами. Если же приходилось наступать улицей, то следовало продвигаться вдоль строений, осуществляя поиск мин и фугасов. Огневые средства противника уничтожались из гранатометов, минометов, пушек. Успех атаки зачастую определялся инициативой и храбростью отдельных повстанцев, поскольку имели место разрозненные стычки в разных местах. Главной задачей куренного становилась в таком случае организация надежной связи со всеми своми отделами и подотделами.

Так, 28 марта 1943 г. курень УПА захватил в результате грамотного наступления районный центр Олик; а потом вел бой возле городов Деражно, Луцк, Ковель, Кременец, частично заняв их. Немецкие войска, несмотря на эшелонированную оборону и превосходство в тяжелом вооружении, понесли значительные потери. В течение зимы—весны 1945 г. курени УПА «Черный лес» и «Говерла» осуществляли временный захват районных центров Закарпатья с пропагандистской целью. Всего они захватили в этот период 5 из 8 райцентров, несмотря на противодействие войск НКВД.

Наступление ночью. Ночью курень приближался к противнику колоннами, по сотням, высылая вперед разведку и охранение, а на фланги — дозоры. Между сотнями поддерживалась тесная связь. Куренной определял направляющую сотню и лично руководил куренем. Он чаще делал остановки для подтягивания отстающих, проверял направления и связь. Курень передвигался и наступал в полной тишине, курить тоже запрещалось, приказы отдавались вполголоса.

При наступлении на противника огневые средства передвигались во втором эшелоне, поддерживая наступающих огнем во время атаки. Подотделы, предназначенные для уничтожения препятствий, шли с сотнями первого эшелона. Эти саперные подотделы (четы) немедленно делали проходы в заграждениях, после чего подавался сигнал к атаке. Сотня первого эшелона не открывала огня и врывалась на позиции противника без криков. Врага уничтожали штыками и гранатами.

Если противник контратаковал первый эшелон, то второй атаковал врага штыками и гранатами, не открывая огня, чтобы не поразить своих товарищей. Если противник отступал под прикрытием темноты, то курень старался преследовать его, производя короткие атаки. В УПА считалось, что ночное наступление даже малыми силами способно вызвать у противника панику и привести к определенному успеху.

Курень в обороне занимал участок шириной до 2 и глубиной до 3 километров. Куренной должен был так организовать оборону, чтобы в случае прорыва противника на участках соседних формирований его курень мог бы вести бой и в окружении.

Куренной, получив приказ об обороне, высылал боевое охранение (в составе одной четы с тяжелыми пулеметами) и лично проводил разведку:

— обороняемого участка (включая предполье и фланги);

— возможных путей подхода противника;

— местности в тылу для определения складок местности, удобных для обороны, и преград, затрудняющих контратаки.

Территория, обороняемая куренем, разделялась на три части. Каждую из них обороняла одна сотня. Каждый сотенный участок должен был иметь заранее пристрелянные ориентиры для организации перекрестного и кинжального огня. Промежутки между сотенными участками обязательно должны были находиться под перекрестным огнем.

При ширине обороняемого района в 1 километр куренной ставил одну сотню в первый эшелон, а две другие размещал в глубине второго эшелона. При большей ширине обороняемого района куренной выделял в первый эшелон две сотни. В резерве оставалась одна чета, находившаяся позади сотни, стоявшей на главном направлении. При размещении куреня на открытом фланге обороны куренной располагал одну сотню уступом назад. Второй эшелон куреня ставился так, чтобы он мог отражать атаки с любого направления и защищать открытый фланг.

Система огня куреня организовывалась таким образом, чтобы на 200–400 метров перед своей охраняемой линией создавать огневую завесу. Заградительный огонь вели все огневые средства куреня. В важнейших местах обороны и там, где противнику было удобнее всего наступать, куренной обеспечивал возможность концентрации огня.

Организуя оборону, куренной обязательно приказывал вырыть окопы и траншеи, установить искусственные заграждения, оборудовать огневые позиции, командные и наблюдательные пункты; упорядочивал тыл (склады амуниции, пункт медицинской помощи» пути подноса боеприпасов и эвакуации раненых).

Разрабатывая планобороны, куренной предусматривал следующие этапы боя:

— действия боевого охранения;

— отражение наступления противника на обороняемый участок;

— действия при частичном проникновении врага воборрнительную линию куреня;

— действия при прорыве противника сквозь участок обороны куреня;

— выход куреня из боя и отход.

Как показала практика боевых действии куреней УПА, сотни первого эшелона обороняли район и вели концентрированный огонь в указанных им секторах. Сотни второго эшелона поддерживали огнем и контратаками первый эшелон. Тяжелые пулеметы обстреливали полосу перед передним краем обороны, вели также огонь по дальним подступам и по отдельным участкам местности. Гранатометы обстреливали овраги, открытые площадки и танкоопасные места. Артиллерия (пушки и минометы) уничтожала огневые средства противника, поддерживала боевое охранение, вела заградительный огонь, производила поддержку контратак и выхода из боя.

Свой командный пункт куренной выбирал в таком месте, откуда можно было видеть весь участок обороны и которое было недоступно танкам. Кроме этого неподалеку от КП имелись еще один-два наблюдательных пункта для старшин штаба. Связь с куренем поддерживалась по возможности беспрерывно. В обязанности куренного входил также контроль за маскировкой обороняемого участка и за созданием противовоздушной обороны (назначение наблюдателей, оборудование укрытий, система сигналов).

Для борьбы с танками подбирались по возможности позиции, размещенные за естественными препятствиями. Иногда противника вводили в заблуждение сооружением ложных позиций обороны.

На дальних дистанциях врага обстреливала артиллерия, применялись также гранатометы и тяжелые пулеметы, а с расстояния в 400 метров открывали огонь все повстанцы. Огонь при этом достигал максимальной плотности. Во время наступления противника куренной внимательно следил за ходом боя и руководил огнем приданных огневых средств таким образом, чтобы остановить противника перед передним краем и не допустить его атаки.

Если наступающий противник все же достигал позиции куреня, то его уничтожали любой ценой, особое внимание уделяя танкам. Пехоту врага стремились уничтожить кинжальным огнем тяжелых пулеметов. Если враг захватывал часть позиций, то все огневые средства второго эшелона и резерва концентрировали огонь на его флангах и решительными контратаками старались отбить у противника утраченные позиции.

Отбив атаку, куренной должен был сразу же упорядочить курень (установить огневые средства, возвратить на прежние позиции сотни второго эшелона и резервы). Огневые позиции, вскрывшие себя, сменялись.

Подвижная оборона куреня представляла собой совокупность боевых действий в ряду последовательно занимаемых краев обороны. Во всех краях обороны, кроме последнего, курень не должен был контратаковать, а лишь своевременно выходить из боя, который имел преимущественно огневой характер. При этомсопротивление на промежуточных позициях задерживало продвижение противника и позволяло выиграть время для занятия очередного края обороны. Успех подвижной обороны зависел в значительной мере от правильного выбора этих краев. Каждый из них должен был иметь широкое поле обстрела. Огонь в подвижной обороне открывали с дальних дистанций. Позиции огневых средств часто менялись. Если куренной считал, что противник уже подготовился к атаке, то он принимал решение на отход. На закрытой местности сотни могли сами принимать решение об отступлении. Контратаки проводились лишь в благоприятных условиях. Переход с одного края обороны на другой осуществлялся бросками, под прикрытием заднего маршевого охранения.

Особенности обороны реки. Основное требование при обороне реки куренем, это такая организация системы огня, чтобы вся река на отрезке куреня попадала под косой и фланговый огонь всех его средств.

Все местные средства переправы повстанцы сосредотачивали на своем берегу, а если сделать это было невозможно — уничтожали. Ночью куренной высылал дозоры и на вражеский берег. На бродах и в выгодных для переправы местах создавались заграждения. Противника, переправлявшегося на берег куреня, повстанцы стремились контратаками сбросить в реку.

Оборона в лесу. Обороняясь в лесу, курень занимал предлесье или же закреплялся в глубине лесного массива. При этом старались избегать небольших лесов из-за того, что противник мог простреливать их насквозь. Организовывая оборону леса, куренной определял, чтобы каждый выступ леса и все пути из него в направлении противника входили в расположение одной сотни. Сотню второго эшелона он размещал на перекрестках дорог и просек. Основная часть огневых средств находилась на переднем крае. Все дороги и просеки простреливались из тяжелых пулеметов. Для удержания противника повстанцы создавали заграждения из завалов, колючей проволоки, минировали подходы, делали засады, а на деревьях размещались снайперы. Оборонительный край имел вид ломаной линии для создания условий перекрестного боя. Боевое охранение было более сильным, чем обычно, оно имело задачу задержать противника до вступления в бой главных сил.

Бой в лесу происходил яа близких дистанциях, он отличался внезапностью и скоротечностью. Во многом его успех зависел от смелости и выучки мелких подразделений (роев и чет), а также отдельных повстанцев. В лесу широко применялся маневр — удары по флангам и тылу противника.

Например, большой бой, занявший целый день, состоялся 15 апреля 1944 г. при обороне леса около города Людопрля между куренем Дубового и подразделениями НКВД. Он окончился победой повстанцев, уничтоживших 147 солдат, один крупнокалиберный пулемет 4 ручных пулемета, один гранатомет и взявших в плен 22 человека. В этом бою повстанцы широко применяли маневр малыми группами.

Оборона населенного пункта. Организовывая оборону, куренной размещал свои силы в глубине населенных пунктов, устраивая позиции в садах и огородах, создавая опорные пункты в подвалах крепких строений (численность мини-гарнизонов — до четы). Тяжелые пулеметы ставили низко в проломах и окнах подвалов, на улицах строили баррикады. Для маневра создавали сильную ударную группу, организовывали взаимодействие с другими формированиями УПА.

Так, во второй половине января 1945 г. войска НКВД блокировали более 70 сел в Радеховщине, Сопалыцине и смежных районах Волыни. Курени «Дружинники», «Кочевники», «Пролом» и «Тигры», а также «Туров» (на Волыни) упорно оборонялись в большинстве населенных пунктов, нанося формированиям НКВД ощутимые потери.

Оборона ночью готовилась заранее. Куренной разрабатывал схему ведения огня при искусственном освещении (осветительные ракеты) и без него, определял необходимые сигналы, места караулов, секретов и позиции огневых средств для ведения заградительного огня, особенно в промежутках между подразделениями. Большое значение в подготовке ночной обороны уделялось созданию искусственных заграждений. Второй эшелон подтягивался ближе к переднему краю и приводился в полную боевую готовность.

Ночью огонь вели только там, где обнаруживали противника. Контратаки производили на флангах и в тылу врага, старались уничтожить его раньше, чем он закрепится и подтянет свои огневые средства. Если атаковал противник, его подпускали ближе и уничтожали огнем из всех видов оружия. Отбив атаку, курень снова организовывался, чинил заграждения и готовился к отражению новых атак. Отступать курень мог лишь тогда, когда становилось ясно, что дальнейшее сопротивление бесполезно.

Особенности обороны зимой. Зимой курень оборонялся в основном в населенных пунктах, а на окрестных дорогах выставлял наблюдение. При этом куренной высылал боевое охранение по всем направлениям возможного наступления противника, а в незанятые промежутки между подотделами — дозоры. Боевое охранение сменялось через два или четыре часа.

Особое внимание уделялось созданию ложных сооружений из снега и подручных материалов. После подготовки оборонительных позиций, там оставались только наблюдатели и дежурные подотделы, остальные повстанцы размещались в жилых строениях или в укрытиях. Наблюдателей меняли чаще, чем летом. Средство связи — курьер. Ночью выставлялось усиленное охранение: постоянное — на дорогах, подвижное — в промежутках между формированиями.

Курень встречал наступающего противника огнем на дальних дистанциях, чтобы заставить его залечь. Во время ночного снегопада или вьюги курень усиливал наблюдение и высылал дополнительные дозоры. Отделы и огневые средства приводились в полную боевую готовность.

Например, 9 января 1945 г. в селе Горожанном большая колонна войск НКВД наткнулась на организованную оборону куреня «Зубры». Солдаты внутренних войск атаковали повстанцев с трех сторон, но потерпели поражение. Они потеряли в восьмичасовом бою много людей убитыми, ранеными и обмороженными, а также 1 танк, 1 танкетку и 11 автомашин. Погиб и командир батальона НКВД майор Кука.

11 февраля того же года, в сильный мороз курень «Победа» отбил все атаки противника под хутором Сеньковским у села Гринявы. Бой шел весь день, воинская часть НКВД потеряла 104 военнослужащих убитыми и 90 ранеными. Многие солдаты получили обморожения из-за того, что огонь куреня заставил их залечь в снег.

Смена куреня. Курени менялись только ночью и только при отсутствии натиска со стороны противника. Куренной сменяемого куреня лично знакомил старшин сменяющего куреня с участком и планом обороны, с размещением сотен и огневых средств. Смена куреня проводилась тем же способом, что и смена сотни. Если в это время противник начинал атаку, то оба куреня должны были ее отбивать. Сменяющий курень при этом переходил под командование сменяемого куренного.

Если после отражения атак противника наступал рассвет, то смена куреней откладывалась до следующей ночи.

Выход куреня из боя. Курень выходил из боя:

— под натиском противника;

— для уклонения от удара и чтобы выиграть время.

В обоих случаях выход следовало производить планомерно. Наиболее подходящим временем считалась ночь; выход днем допускался на пересеченной местности и в лесу.

Планируя выход, куренной предусматривал новую оборонительную позицию, определял пути движения каждой сотни и огневых средств, назначал силы прикрытия, отрабатывал мероприятия по задержке противника (уничтожение мостов, дорог, переправочных средств, строительство заграждений, минные поля), отрабатывал также порядок выхода для тыла куреня.

Прежде всего эвакуировали раненых. Выход из боя сотен первого эшелона обороны производился под прикрытием огня тяжелых пулеметов и гранатометов (артиллерии). Считалось целесообразным применять пулеметы с флангов. Если противник не вклинивался в оборону, то сначала выводили первый эшелон и резерв, затем, как и в подвижной обороне, второй эшелон — под прикрытием боевого охранения.

Если противнику удавалось ворваться в расположение куреня, сначала отбивался от врага первый эшелон под прикрытием второго и резерва. Отход осуществлялся бросками под прикрытием оставленных на месте чет. Куренной лично руководил выводом своих подразделений из боя. А для организации обороны в новом месте куренной заранее направлял туда кого-нибудь из подчиненного ему командного состава. Когда курень отступал на дистанцию огня артиллерии, то сворачивался в маршевую колонну.

Ночью в тумане курень отходил всеми сотнями сразу под прикрытием специально выделенных пулеметных расчетов и подотделов (чет) сотен первого эшелона обороны.

Курень на постое. Курень размещался на отдых биваком (в палатках), квартиробиваком (часть в палатках, часть — на квартирах) или на квартирах. В случае самостоятельного размещения в населенном пункте куренной исполнял обязанности начальника гарнизона.

Расположение куреня на отдых должно было обеспечить:

— скрытое размещение подотделов от воздушного и наземного наблюдения врага;

— возможность обороны при неожиданном нападении;

— быстрое развертывание в боевой порядок. Курень становился биваком в укрытых местах (леса, рощи, овраги), а если размещался в населенных пунктах (преимущественно на окраине), то имеющих скрытые удобные подходы для перемещения.

Куренной называл место сбора по тревоге, уточнял сигналы, назначал дежурного старшину, обязанного проверять внутренние посты. Под охрану брались все источники воды. Тяжелые пулеметы приводились в полную боеготовность. Каждый старшина и каждый рядовой повстанец должны были знать свои обязанности в случае тревоги. На важнейших направлениях выставлялись заставы, несущие службу в карауле.

Теоретически курень мог решать ряд задач в качестве боевого охранения более крупных формирований — загонов. Но так как последние никогда не были созданы, то курень таким способом никогда не использовался. Как уже неоднократно указывалось, в период повстанческо-партизанской войны УПА на Украине и в Польше столь крупные формирования, как загоны, не создавались. Однако в боевом уставе партизанских отделов довольно подробно рассматривалась тактика боевых действий подобных соединений. Отмечалось, в частности, что загон (повстанческий полк) являлся наибольшей боевой единицей и мог самостоятельно вести бой собственными силами и средствами.

Загон, согласно уставу, мог наступать в три эшелона на фронте шириной от 1000 до 3000 метров и вести встречный бой. При переходе к обороне и в самой обороне тактика ничем не отличалась от тактики стрелкового полка. Несколько разнились тактические приемы подвижной обороны, выхода из боя.

На практике бывали случаи совместных действий значительных сил УПА, однако не соединенных в крупные подразделения.

Например, первой попыткой ликвидации УПА, а также самым большим боем повстанцев против советских войск был бой под селом Гурбы на Кременеччине 23–24 апреля 1944 г. Уже в начале апреля командование НКВД начало сосредотачивать большие силы на линии Збараж—Здолбунов—Острог для уничтожения частей УПА, которые оказались в этом «котле».

Главные силы повстанцев — отделы командира Ясеня, общей численностью до загона, и армейская группа УПА-Юг, пришедшая с Винничины, находились в Гурбенских лесах. По данным начштаба 18-й стрелковой бригады ВВ НКВД капитана Березина от 15 апреля 1944 г., в «кольце смерти» находились примерно 4000 повстанцев.

Внутренние войска утром 23 апреля, силой до 30 тысяч человек, с артиллерией, танками и при поддержке авиации, заняли исходное положение вокруг Гурбенских лесов на линии Обгов—Острог—Шумск—Кременец. В этот же день начались ожесточенные бои в подлесных селах Антоновка, Забара, Андрушевка, Обгов. Под натиском превосходящих сил противника отделы УПА отступили в лес и заняли там заранее подготовленные оборонительные позиции. Кроме них, в лесу находилось большое количество местного гражданского населения, скрывавшегося от облав.

24 апреля, в семь часов утра, началось генеральное наступление сил НКВД на оборонительные позиции украинских повстанцев. Наиболее сильным оказался их удар на северо-западном участке обороны (села Мосты—Будки—Хиивка—Гурбы), однако его сдержал курень УПА командира Сторчана.

После мощного минометного и артиллерийского обстрела части НКВД пошли в атаку. Повстанцы подпустили противника на 150 метров и засыпали огнем из пулеметов, минометов и четырех пушек. Войска не выдержали обстрела и в панике отступили.

После короткого перерыва противник, при поддержке танков, начал вторую атаку — уже на всех участках повстанческой обороны. Он прорвал оборону на южном участке (сотня командира Ястреба из куреня УПА командира Дика) и окружил курень Сторчана. В бою погибли сам Сторчан, сотенный Вулька, еще трое старшин и 60 повстанцев.

Но за это время повстанцы создали вторую линию обороны. Упорный бой на всех участках длился до наступления ночи. Например, ожесточенно и тактически правильно оборонялась сотня командира Шума, и только вечером, с помощью танков, войскам НКВД удалось отбить у нее Гурбенскую гору.

Под прикрытием ночи повстанцы прорвались через вражеские заставы сразу в трех направлениях. Курени Довбенка и Бывалого ушли в Суразские леса. Курень Мамая прорвался на север и после боя около Бущи перешел железную дорогу Здолбунов—Шепетовка, уничтожив ее участок. Отделы командиров Ясеня и Докса направились в сторону Клевани.

Всего в бою под Гурбами были убиты 80 повстанцев. НКВД признало потерю 120 человек убитыми, хотя на самом деле потери внутренних войск были намного больше. Своей цели — уничтожить окруженную группировку УПА войска не достигли. А формирования УПА продемонстрировали, что могут вести успешные боевые действия объединенными силами.

Рассмотренные тактические положения позволяют говорить о том, что УПА была способна решать разнообразные боевые задачи. Ее подразделения (от роев до куреней) зачастую противостояли превосходящим силам противника, но при этом побеждали либо выходили из боя с минимальными потерями. В этом заслуга повстанческих командиров, творчески применявших на практике положения своего боевого устава.

Достоинствами боевого устава УПА являлись его конкретность и ясность. Он был понятен всем воинам, выходцам из разных слоев населения; он четко разъяснял командирам их цели и задачи. Некоторые тактические приемы, лишь вскользь упоминаемые даже в современных боевых уставах (например, оборона по берегу реки, в лесу и т. п.), получили детальную проработку в уставе партизанских отделов. В нем нашел отражение накопленный удачный опыт.

Слабой стороной устава являлась, выраженная в нем «пехотная направленность», хотя в УПА были и конные, и механизированные отделы. Мало внимания уделялось вопросам взаимодействия различных формирований. Сам факт появления боевого устава в 1948 г., т. е. тогда, когда УПА уже перешла к чисто партизанским действиям и все реже встречалась в открытом бою с Красной Армией и войсками НКВД, тоже нужно отнести к минусам.

Однако надо отметить, что основы партизанской тактики изучались не по уставам. Их разрабатывали сами отделы. При этом существовали, конечно, и рекомендации общего характера по ведению партизанской борьбы, которые так и не стали наставлением либо составной частью боевого устава.

Украинская повстанческая армия, особенно на заключительных этапах своей борьбы, вела преимущественно партизанскую войну. Методы и способы этой войны повстанцы отрабатывали до совершенства.

В УПА не было специальных наставлений, полностью посвященных тактике партизанской войны. Однако по сохранившимся документам (приказам и директивам ОУН—УПА, докладам командиров, воспоминаниям повстанцев), а также на основе источников советского, германского и польского происхождения можно составить достаточно ясное представление по этому вопросу.

Каждый воин УПА должен был владеть методами и способами партизанских действий. Как в учебных подразделениях, так и в полевых условиях овладению ими уделялась львиная доля времени и сил.

Главную роль в организации партизанской войны играли командиры повстанческих отделов. Помимо использования общеармейских тактических приемов, они изобретали и свои собственные. Благодаря удачным импровизациям, им удавалось наносить ощутимые удары более сильному противнику, а также держать его в постоянном нервном напряжении. Чаще всего успех давало сочетание маневра (охват, окружение, прорыв, отход) с внезапным и мощным огнем.

Весьма характерно для УПА было то, что Командир любого повстанческого формирования не боялся брать на себя ответственность и проявлять инициативу. Не имея указаний от своих прямых начальников, командиры отделов сами решали, где и когда им надо ударить по противнику, когда совершить отход, где скрываться, где размещать раненых и больных, откуда получать продовольствие. Командиры стремились к тому, чтобы их бойцы были умелыми и отважными воинами. Поэтому они всячески поощряли инициативу рядовых повстанцев, беспощадно карали трусов и разгильдяев.

Важнейшей особенностью партизанских действий отделов УПА являлось постоянное движение.

Бойцы передвигались преимущественно пешком, лишь иногда используя конные упряжки и верховую езду. В основном партизаны двигались ночью, под покровом тумана или снегопада. Их маршрут пролегал по бездорожью, по лесным и горным тропам. Проселочными и шоссейными дорогами они пользовались достаточно редко.

Поэтому каждый повстанец умел ориентироваться на местности как днем, так и ночью. Он был обязан настолько хорошо изучить район действий своего отдела, чтобы даже в темную ночь безошибочно выходить в назначенную ему точку. На незнакомой местности повстанец должен был находить путь с помощью карты и компаса.

Ночью требовалось передвигаться весьма осторожно. Следовало помнить, что ночью, особенно по росе, далеко слышны шаги, шепот, скрип обуви, шелест обмундирования. Цвет одежды тоже имел значение: повстанцы стремились к тому, чтобы он сливался с окружающей местностью. По мнению специалистов УПА, наиболее подходящими являлись серые и выцветшие зеленые тона.

Долгие переходы, особенно в непогоду, требовали от повстанцев выдержки и выносливости, умения терпеливо переносить усталость, жажду, холод и голод. Естественно, что они обладали теми навыками выполнения специальных обязанностей в разведке, охране, связи, огневом обеспечении, речь о которых шла выше.

Каждый партизан должен был иметь при себе индивидуальный медицинский пакет, чтобы в случае ранения сделать себе перевязку.

Рейдами в УПА называли походы по территориям, не охваченным повстанческим движением. Например, походы повстанческих отделов по восточно-украинским землям в годы немецкой оккупации и после возвращения туда большевиков; походы в Белоруссию, Польшу, Словакию и Румынию. Кроме того, рейдами называли также походы с целью выполнения каких-либо особых заданий (диверсионных, пропагандистских и т. п.).

В рейды обычно уходили наиболее подготовленные и наилучшим образом вооруженные формирования. Нередко рейд предварял курс специальной подготовки повстанческого отдела, назначенного к рейдированию.

Главным тактическим принципом рейдов являлось быстрое перемещение. Рейдирующие отделы УПА внезапно появлялись там, где их меньше всего ждали. Как только противник направлял в этот район свои силы, повстанцы исчезали и появлялись вновь уже в нескольких десятках километров от прежнего места. Отлично организованная разведка значительно способствовала успешному проведению рейдов.

В число задач рейдирующих отделов входили:

— пропаганда идей украинского национально-освободительного движения;

— активизация повстанческого движения на данных территориях;

— защита населения от действий немецкой, советской, польской администрации путем уничтожения ее официальных представителей и местной агентуры.

Согласно инструкциям командования, рейдирующие отделы должны были, как правило, избегать боевых столкновений с подразделениями противника, вступать с ними в бой только в крайних случаях. Однако на практике это получалось далеко не всегда.

Именно рейды были основным видом боевой пропаганды Украинской повстанческой армии в течение всего времени ее существования. Она широко практиковала их не только в Западной Украине, но и на востоке, а также в Белоруссии, Польше, Словакии, Румынии.

В УПА маршем называлось передвижение повстанческих отделов на относительно небольшое расстояние. Более длительные по времени и по расстоянию походы (марши) именовались рейдами.

Командир повстанческого отдела, получив приказ на рейд (который, как правило, планировался Главным командованием УПА), должен был по карте и с помощью местных жителей (если таковые были в его отделе) определить наиболее целесообразный маршрут. При этом выбирался такой путь, который бы максимально гарантировал безопасное проведение рейда.

Поэтому командиры отделов избегали:

— главных путей, по которым осуществлялось интенсивное движение войск противника и гражданского населения;

— населенных пунктов, в которых стояли гарнизоны противника или которые находились поблизости от районных центров и мест сосредоточения вражеских воинских группировок;

— лесных полян, предлесья, крупных лесных дорог;

— мостов и бродов, которыми часто пользовались.

Перед тем как окончательно спланировать маршрут, командир посылал разведку в районы движения отдела, чтобы выяснить дислокацию и состав подразделений противника, их вооружение, обеспечение, морально-психологическое состояние.

Перед началом марша роевые должны были проверить правильность обматывания ног портянками, состояние обуви и одежды, оружия и снаряжения. Требовалось уничтожить следы пребывания (кострища, окурки, тряпки, банки из-под консервов, остатки пищи).

Когда отдел был готов к началу марша, командир на коротком сборе отдавал боевой приказ сотенным, четовым и роевым. В нем сообщались цели рейда, его маршрут и наиболее опасные участки, сведения о противнике, действия при встрече с ним, время начала и конца рейда, построение на марше, состав и порядок движения боевого охранения, способы маскировки, условные знаки и сигналы, место сбора в случае рассредоточения.

Так, в июне 1943 г. два сильных куреня УПА совершили рейд на восток. Один из них прошел через Чоповицкие и Маленские леса над рекой Иршей. Часть этого куреня прошла через Тетеревские леса до Днепра и вернулась в район города Малин. Другая часть прибыла в Базарский район и целый месяц кружила в окрестностях города Коростень.

Второй курень совершил рейд под Бердичев. Перейдя затем в Андрушевский район (Житомирская область), он соединился там с небольшим местным отделом повстанцев (30 бойцов). Здесь осталась одна чета, остальная часть куреня разделилась. Один подотдел ушел на территорию современной Черскасской области, чтобы выяснить возможности развития повстанческого движения. Второй подотдел отправился на юг, в район Винницы и Гайсино. И наконец, третий подотдел вернулся в Чоповицкие и Маленские леса для усиления находившихся там повстанческих сил.

Таким образом, это был в основном разведывательный рейд, прощупывавший возможность новых походов на оккупированные немцами восточно-украинские земли. Подготовке таких рейдов ГК УПА придавало большое значение. Получив оптимистические доклады от рейдировавших куреней, оно начало готовить второй рейд на восток. С этой целью из Пустомицких лесов выдвинулся еще один курень УПА. Однако в погоню за повстанцами бросились немецкие войска, совершила налеты вражеская авиация. Засады против рейдировавших отделов пытались организовать и советские партизанские отряды.

Во время сбора младшего комсостава перед началом марша караульные следили за тем, чтобы противник не мог совершить внезапного нападения. По приказу начать марш сначала выдвигалось боевое охранение.

В боевое охранение командир мог выделить до трети личного состава своего отдела. Охранение должно было:

— оберегать отдел от внезапного нападения противника;

— при встрече с противником занять подходящую позицию и сдерживать его натиск до тех пор, пока авангардное подразделение не развернется к обороне;

— своевременно докладывать командиру обо всех опасностях и выявленных препятствиях.

Боевое охранение двигалось перед авангардным отделом, на удалении от него до 300 метров днем и до 100 метров ночью. Авангардный отдел шел вслед за боевым охранением, в 300 метрах днем и до 100 метров ночью от главных сил. Командир боевого охранения перед началом марша выделял разведчиков и связных, которым указывал направление марша, сообщал условные сигналы и пароли.

Разведчики постоянно держали оружие наготове. Они должны были задавать темп марша и проверять дорогу впереди отдела, особенно мосты, заросли, лесные участки, отдельно стоящие здания. В том случае, если разведчик обнаруживал что-то подозрительное, он условным знаком останавливал отдел. Боевое охранение тогда залегало, а его командир с одним-двумя повстанцами осторожно приближался к разведчику. После проверки либо устранения препятствия разведчики и охранение двигались дальше, дав соответствующий сигнал отделу.

В случае задержания подозрительных гражданских лиц, им приказывали лечь на землю. Командир боевого охранения устанавливал их личности, цель и маршрут передвижения, расспрашивал об увиденном и услышанном в пути. Затем он оставлял одного бойца сторожить задержанных, пока не пройдет вся колонна. Когда же последний стрелок арьегарда исчезал из глаз караульного, тот отпускал задержанных, а сам догонял отдел.

Крупные населенные пункты боевое охранение обходило. Если требовалось войти в небольшое село или хутор, повстанцы сначала обследовали околицы, потом крайние хаты и брали там заложников. Получив от них сведения об отсутствии противнике в данном населенном пункте, приступали к осмотру других домов. При отходе из села боевое охранение старалось действовать так, чтобы жители не знали, куда оно направилось. Большие тропы повстанцы проходили по краям, чтобы не оставлять следов на земле. На перекрестках выставляли пулеметные заставы (или посты), которые затем указывали отделу направление марша.

Охрана обязательно осматривала заросли кустарника, кучи валежника и деревья, чтобы своевременно обнаружить вражеских снайперов («кукушек»). Небольшие рощи и заросли проходили только дозоры, боевое охранение и главный отдел их обходили. Склоны и ущелья в горах детально осматривали с обеих сторон, так как в таких местах часто бывали засады.

При переходе магистральных дорог и железнодорожных путей боевое охранение выставляло 2 пулеметных заставы (на расстоянии 200–300 метров одну от другой). Главный отдел перебегал шоссе (пути) цепью. Если повстанческому отделу надо было пройти часть маршрута вдоль магистральной дороги, то он делал это ночью, когда интенсивность движения снижалась до минимума. И в этом случае впереди и позади каждого отрезка пути боевое охранение выставляло 2 пулеметные заставы. Этот очередной отрезок отдел перебегал четами. За маскировкой следов отдела лично наблюдал его командир.

При столкновении с мелкими группами противника боевое охранение старалось захватить их без стрельбы. Если же это оказывалось невозможным, то оно уничтожало врагов огнем, гранатами, штыками. О встрече с крупными силами противника командир охранения тотчас докладывал командиру отдела. Заняв соответствующие позиции, охранение должно было сдерживать натиск врага до тех пор, пока главный отдел не развернется в боевой порядок.

Роль боевого охранения на войне очень важная Об этом свидетельствуют обстоятельства разгрома войсками НКВД старшинской школы «Олени» 13 октября 1944 года. Чекисты устроили засаду на склонах ущелья Глубокий Поток в Карпатах. Из-за непродуманной организации боевого охранения и его недостаточной бдительности повстанцы понесли тогдаа большие потери, погибли многие опытные преподаватели и инструкторы.

Арьегард (т. е. замыкающее охранение) двигался позади главного отдела на дистанции зрительной видимости. Днем до 300 метров, ночью до 100 метров. Он был обязан:

— уничтожать мелкие группы противника, пытающиеся прорваться к охраняемому отделу;

— сдерживать огнем натиск более крупных сил противника, чтобы главный отдел мог оторваться от него;

— нести караульную службу во время отдыха главного отдела.

На марше отдел шел стрелковой колонной, змейкой или колонной по двое, реже — походной колонной по трое. Роевые отвечали за состояние своих роев. Выходить из колонны без разрешения запрещалось. Обычно старались идти равномерным шагом. Темп ходьбы задавало боевое охранение.

Приказы, замечания, причины задержек передавались по цепочке вперед и назад шепотом. Разговаривать и курить днем можно было только с разрешения командира, делать, то же самое ночью категорически запрещалось. Повстанцы должны были следить за тем. чтобы никто не отставал и не терялся, особенно ночью. Кроме того, ночью командир специально выделял двух бойцов для отслеживания отстающих. В безлунные ночи рекомендовалось одевать на рукава белые повязки. На перекрестках и при смене направления движения выставляли постового-регулировщика.

Если в отделе имелись больные или раненые бойцы, то к каждому из них на время марша приставляли двух повстанцев, помогавших им.

Свое снаряжение повстанцы старались сделать легким, не брали лишних вещей. Всю экипировку, снаряжение и вооружение требовалось подтянуть и закрепить таким образом, чтобы ничто не скрипело, не звенело, не громыхало.

Некоторые большие отделы (например, курени) имели подводы, тачанки, лошадей, на которых они везли тяжелое вооружение, продовольствие, амуницию. Малые отделы (сотни и четы) имели лишь вьючных лошадей, а часто обходились без них. Поэтому повстанцы несли на себе станковые пулеметы, гранатометы, боеприпасы, продукты и котлы. Командир назначал на каждый очередной переход дежурную чету (рой), которая несла грузы. При этом требовалось следить, чтобы люди не переутомились.

Во время марша зимой, когда выпадало много снега, чаще менялись направляющие. То же самое делали во время сильного встречного ветра. Необходимо было беречь уши, нос, лицо и руки от обморожения.

При переходе бродов на обоих берегах реки выставляли по одной пулеметной заставе. Повстанцы преодолевали реку по двое, держась за руки, чтобы противостоять сильному течению (реки Западной Украины преимущественно горные). Если позволяла погода, реку переходили босиком. Зимой, испытав лед на прочность, водоем переходили по льду. При переходе через болото отделы старались использовать проводников, хорошо знающих данную местность.

Место командира в маршевой колонне было во главе основного отдела. Командир имел возле себя заместителей и связных. Приказы передавались через связных либо условными знаками (выстрелом, свистом, ракетой).

Многокилометровые марши, тем более — с боями, сильно изнуряли повстанцев. Командир должен был своевременно замечать признаки переутомления, заботиться о физическом отдыхе и психологической разрядке.

Признаки физического переутомления — остекленевший взгляд, запекшиеся губы, охрипший голос, свист в груди, спотыкающаяся походка. Чтобы избавиться от обычной усталости, иногда хватало нескольких минут отдыха. А вот в случае полного изнурения повстанцев им нужен был долгий и основательный отдых, примерно в течение суток. Во время такого отдыха повстанцы получали усиленный паек (до 4000 калорий), который содержал больше белков (мясо, горох), жиров (сало, масло) и углеводов (хлеб, галушки).

Психологическая усталость одолевала после тяжелого боя, внезапных налетов, засад, тревог. Ее усиливало физическое переутомление. При этом воин все время хотел спать и буквально проваливался в глубокий сон, стоило лишь ему присесть на минутку. Бывали даже такие случаи, когда повстанцы засыпали прямо на марше, пробуждаясь лишь тогда, когда голова колонны останавливалась, и они по инерции наталкивались на людей перед собой. Обнаружив факт психологической усталости, командир должен был как можно скорее обеспечить отдых бойцов, проследить, чтобы они выспались и получили увеличенный продовольственный паек.

Для профилактики физической и психологической усталости каждому командиру надо было заботиться о том, чтобы его отдел на марше и после боя имел возможность: зимой — согреться, в дождливую погоду — просушиться.

Для сохранения и восстановления сил на марше время от времени устраивали короткие привалы (по 10–15 минут), во время которых запрещалось лежать на спине (можно было сидеть), а курить разрешалось только в светлое время суток. Через каждые 10–15 километров марша командир объявлял более длительные привалы (до 1–2 часов). Во время форсированных переходов и движения в горах такие привалы могли устраиваться через 5–10 километров. В качестве места для отдыха командир старался выбирать такие места, которые подходили для обороны в случае внезапного нападения противника, защищали от ветра, солнца, дождя, а неподач леку располагался источник питьевой воды.

Во время коротких привалов разрешалось пить воду только перед выходом на марш. На любом привале усиливалась охрана и наблюдение, караул, как уже сказано, несли бойцы арьегарда.

При встрече с противником командир разворачивал свой отдел в боевой порядок, стремясь огнем опередить врага и не дать ему занять выгодные позиции. Пока главный отдел готовился к бою, боевое охранение сковывало своим огнем вражеские войска.

Разбив противника, повстанческий отдел собирал трофеи и немедленно продолжал свой путь.

Если отдел натыкался на крупные вражеские силы, то командир разворачивал его таким образом, чтобы можно осуществлять круговую оборону. Если же позволяли условия, то командир приказывал отходить. При этом сначала одна за другой отступали четы главного отдела. Боевое охранение превращалось в арьегард и удерживало противника до тех пор, пока главный отдел не отходил, на соответствующее расстояние. При неблагоприятном стечении обстоятельств отдел продолжал обороняться до наступления темноты, а отступал ночью.

После окончания боя отдел стремительно уходил в другое место, отдаленное от пункта встречного боя не менее чем на 10–15 километров. При этом переход осуществлялся как можио быстрее и с соблюдением всех возможных мер маскировки.

Узнав о рейде повстанцев, противник нередко блокировал села на пути отдела УПА, устраивал засады, а в лесу размещал свои подразделения в шахматном порядке. В таком случае опытный командир и его разведчики узнавали последам, голосам, запахам и другим приметам, доступным только опытным партизанам, где находится враг, и обходили ловушки стороной.

Попав в окружение в лесу, горах или в других закрытых местах, отдел обычно оставался там до темноты, а ночью обходил заставы противника и уходил из заблокированного района. В случаях применения войсками НКВД тактики засад или размещения своих застав в шахматном порядке на вероятном пути отдела УПА, его командир старался спровоцировать противника, чтобы выяснить его дислокацию и размещение позиций огневых средств. Для этого он приказывал одному подотделу (чете) привлечь к себе внимание противника и вызвать на себя огонь. Определив таким образом местоположение врага, командир принимал необходимые меры.

Так, летом 1945 г. отдел «Рыси» осуществлял рейд по Закарпатской области. 6 сентября на переходе из Закарпатья в Галичину отдел встретился с отрядом пограничных войск, который обстрелял повстанцев, «Рысь» отступила, оставив в арьегарде один рой. Обстреливая цепь наступающего противника, он также двинулся за отделом. На тропе, по которой отступали «Рыси», повстанцы устроили засаду и с расстояния 30 метров внезапно обстреляли врага. После этого пограничники были вынуждены отступить, забрав с собой троих убитых.

14 апреля 1947 г. возле села Бук (повет Лисько) повстанческий отдел под командованием Бора, переправляясь через речку, столкнулся с подразделением Войска Польского. Во встречном бою противник потерял 8 человек убитыми и 12 ранеными, после чего повстанцы стремительно отступили назад.

Про подготовку облавы командиру отдела обычно докладывала собственная разведка. Об этом свидетельствовали: блокирование лесных сел, аресты гражданского населения, высланные в лес дозоры, заставы на дорогах около леса и возле мостов, засады. Иногда дозоры противника переодевались в гражданскую одежду (бойцы НКВД любили маскироваться под лесорубов) и начинали искать следы рейдирующего отдела либо места его постоев. Во время борьбы УПАс советской властью были случаи использования большевиками в качестве разведчиков детей (пионеров), якобы собирающих грибы или ягоды.

Генеральная облава на лес осуществлялась, как правило, большими силами, охватывавшими лес со всех сторон и несколькими волнами проходившими сквозь лесной массив. Поисковые цепи противника были густыми, они тщательно прочесывали всю местность, не оставляя повстанцам никаких шансов ускользнуть от их глаз. Поэтому считалось, что лучше всего перейти отделу на другой участок. Уходя, командир рейдирующего отдела постоянно вел разведку, высылая передовые дозоры на удаление до 5 километров от главных сил.

Если противник оказывался близко от места пребывания повстанцев, но никак не мог его обнаружить, вражеские солдаты в провокационных целях начинали стрелять во все стороны. В этом случае командир запрещал своим бойцам отвечать. Он приказывал им отползти на 200–300 метров, после чего, развернув отдел в боевой порядок, направлял его в тыл противнику.

Если противник гнал повстанцев яа свои заставы либо окружал отдел, то повстанцы старались прорвать кольцо окружения, выйти во вражеский тыл и отступить в безопасном направлении.

Особое внимание при подобных действиях обращали на поляны и дороги. Если противник был недалеко, то пробирались ползком. Поляны сначала разведывали, потом перебегали. Если командир выходил на вражескую заставу, то ниже или выше ее посылал один рой повстанцев для отвлекающего маневра, а тем временем весь отдел, воспользовавшись этим, перебегал опасное место.

Повстанческий командир был обязан применять при облавах противника различные хитрости. Например, если противник двигался в глубине леса, то повстанцы стремились занять такую позицию, чтобы отдел оказался в стороне, и продвигались в противоположном направлении. Если противник производил облаву в небольшом лесу, то формирования УПА старались уйти из него в соседний лес или же прятались в прибрежных оврагах и кустарниках возле реки. В крупных лесных массивах и в горах повстанцы могли переждать облаву на месте, тщательно замаскировавшись или переходя с места на место.

Чтобы сберечь свой отдел, командиры часто применяли тактику рассредоточения. Они разделяли его на сотни, четы, даже рои, и, установив новое место сбора, приказывали им пробиваться сквозь окружение самостоятельно.

Например, 10 апреля 1945 г. большая спецгруппа внутренних войск НКВД выдвинулась на Черный лес. В облаве принималиучастие до 20 тысяч военнослужащих, в том числе кавалерия, авиация, бронетанковые соединения и артиллерия, размещенная возле леса. Цепью бойцы НКВД прочесывали лес, начиная с одного края, и сходились возле речек. Так они прошли леса Космача, Прислопа, Майдана, Расельной. Но отделам УПА в составе трех куреней удалось выйти из облавы малыми группами, потеряв всего лишь 15 человек убитыми и троих ранеными.

Во время облав зимой при преследовании отделы обычно отходили и заманивали в глубь леса силы противника. Выиграв время до ночи, под покровом темноты повстанцы пытались оторваться от преследователей. Для введения противника в заблуждение они оставляли следы, ведущие в разные стороны.

Постой в лесу. Когда командир отдела приказывал остановиться на постой в лесу, боевое охранение автоматически превращалось в караульное подразделение и несло свою службу до тех пор, пока его не сменяли.

Командир охранения распределял свой подотдел на необходимое количество застав и караулов, выставляя их на самых опасных направлениях. Кроме застав и караулов командир рассылал дозоры.

Порядок службы в карауле был рассмотрендедше. Однако в данном случае постовой, заметив противника, не оставлял своего места для доклада командиру, а залегал и начинал стрелять. Также и дозор при столкновении с противником не должен был отступать, а, наоборот, ударял по врагу.

Если повстанческий отдел задерживался на длительный привал в лесу, то командир выбирал место, удаленное от опушки, дорог и троп, но вблизи воды. Запрещалось останавливаться на реке, так как противник, как правило, там и искал повстанцев. Нельзя было также становиться в овраге, между его высокими склонами.

Каждый подотдел (сотня, чета) располагался отдельно. Летом и в хорошую погоду никаких шалашей не строили, повстанцы отдыхали на сломанных ветках хвойных деревьев. Если позволяли условия, то разрешалось приготовить горячую пищу, но соблюдая дымовую маскировку. Для этого использовали сухие дрова или такие, которые не дают густого дыма; за этим следил повар. В лесу на постое сохранялось полное спокойствие, запрещалось громко разговаривать, петь, играть На музыкальных инструментах.

Чистку оружия подотделы производили в разное время, пулеметы и гранатометы никогда не чистили все сразу.

Не разрешалось никого впускать в лагерь или выпускать из него. Если требовалось пойти в село за продовольствием, командир посылал рой или чету. Местным жителям по соображениям конспирации не дозволялось самим приносить продукты в лесной лагерь.

Маленький пример обороны постоя в лесу. Утром 5 декабря 1945 г. отдел «Летуны» ушел из села Балич в лес, где стал лагерем. Через час наблюдатель доложил, что к опушке по следам, оставленным насвежем снегу, быстро приближается группа в 30–40 красноармейцев. В овраге, по которому проходили бойцы РККА, повстанцы быстро заняли позиции и подпустили преследователей на расстояние 20–30 метров. После первых выстрелов красноармейцы попытались развернуться в цепь, но «Летуны» обошли их с флангов. Зажатые в овраге, «советские» заняли позицию для обороны. После короткого боя они начали отступать, а вскоре под натиском повстанцев бросились бежать. Еще 3 километра «Летуны» преследовали противника.

Постой в селе. Повстанческие отделы могли останавливаться на постой и в населенных пунктах.

Если в селе должен был остановиться курень, то куренной высылал вперед одну чету для проведения разведки и подготовки квартир. Чета шла к селу, выслав вперед в качестве боевого охранения один рой. Рой приближался к крайним домам и разведывал село. Как правило, разведка заключалась в опросе местных жителей в нескольких домах и собственном наблюдении. Убедившись, что противника в селе нет, роевой посылал связного в чету, находившуюся в укрытии. В то же время на главных выходах из села он размещал заставы с пулеметами либо автоматчиков.

Получив сведения разведки, четовой вызывал из куреня сотню для охраны его четы, находящейся в селе, от внезапного нападения. Если село было большим и имело несколько подходов, четовой мог взять из этой охранной сотни еще одну чету для организации застав и дозоров.

В населенном пункте четовой подбирал квартиры таким образом, чтобы весь курень мог разместиться компактно. Каждая сотня для размещения получала отдельную улицу или участок. Квартиры для сотенных и их связных должны были находиться по соседству. Куренной со штабом квартировал при одной из сотен.

После организации охраны, распределения квартир и обеспечения поставок продовольствия четовой посылал в курень связного. На околице села курень встречали бойцы передовой четы. Они разводили сотни по местам их размещения. Все это старались делать по возможности скрытно и тихо.

После размещения куреня и обеспечения охраны куренной командир собирал сотенных и четовых. На этом совещании он:

— ставил задачи каждому подразделению на последующий день;

— отдавал детальные распоряжения комендантам застав и дозоров, дежурным и проверяющему;

— объявлял пароли, условные знаки и сигналы;

— оговаривал действия подразделений в случае появления противника;

— определял место сбора на случай рассредоточения куреня;

— уточнял маршрут дальнейшего движения, если курень должен был выходить из села на следующий день.

Разместившись в селе, отдел должен был сохранять спокойствие и тишину. Хозяевам домов приказывали забрать собак в хаты. Каждый рой возле своей квартиры ставил дежурного. Проверяющий четовой назначал своего заместителя, если его чета не была служебной, а также контролировал полевые посты, составы, дозоры и дежурных. Обо всем он докладывал командиру отдела. Посты и заставы никого не впускали в село и никого не выпускали из него.

К селу, где находился отдел, мог приблизиться противник. Если об этом сообщали гражданские лица, требовалось разведать силы противника и определить, откуда он приближается. Как правило, отделы обороняли населенный пункт в том случае, если силы противника были невелики, а районные центры, откуда противник мог получить подкрепление, находились далеко. В противном случае отдел скрытно оставлял населенный пункт. Свое отступление куренной прикрывал арьергардом, а сам вместе с частью отдела устраивал засаду.

Бой в населенном пункте проводился по правилам обороны села (см. выше). Например, в ночь под новый, 1945 год сотня «Стрела» под командованием Хмары завязала бой с большими силами НКВД в селе Рудники. Бой продолжался весь следующий день. Под обстрелом станковых пулеметов повстанцев чекистам пришлось отступить в город Заболотов. В ходе наступления повстанцы приблизились к железнодорожной станции. В это время сотню Хмары поддержал подошедший на помощь ему курень Кныша. В городе началась паника. Лишь вечером под натиском превосходящих сил противника и танков повстанцы отступили. Среди них потерь не было. Потери чекистов, по данным доклада Хмары, составили около 60 человек убитыми и 45 ранеными.

Налет — это внезапное нападение на противника с определенной целью (уничтожить объект, отбросить врага с его позиций, захватить склад). После окончания налета отдел быстро отходил.

Повстанческие отделы УПА очень часто осуществляли налеты, так как эта форма борьбы считалась одной из наиболее эффективных. Налетами можно было причинить серьезный урон противнику, а пребывание в состоянии постоянной тревоги и боевой готовности сильно изнуряло его.

Готовясь к налету, командир отдела УПА в обязательном порядке разрабатывал детальный план акции. Налеты осуществлялись преимущественно ночью. Командир выводил свой отдел на исходный рубеж, где отдавал боевой приказ младшим командирам. После развертывания отдел по условному сигналу командира начинал наступление. Отдел атаковал одновременно с нескольких сторон или сразу несколько объектов. При этом двигались так, чтобы не стрелять друг в друга. Наступление осуществлялось цепью и бросками. Если отдел занимал какие-то строения, то незадерживался в них, а наступал дальше. Путь себе повстанцы очищали огнем и гранатами. Постройки, обороняемые противником, старались поджечь зажигательными пулями или ракетами. После уничтожения врага по знаку «Сбор» отдел отходил на условленное место.

Если противника уничтожить не удавалось и кроме того, к нему подходило подкрепление, командир подавал сигнал к отступлению. Сначала отступали те подразделения, которые осуществляли налет. Отход ударной группы обеспечивало охранение. В случае угрозы окружения ударной группы, охранение оборонялось максимально активно, обеспечивая ее отход, Если были убитые или раненые, их не оставляли, а обязательно забирали с собой. Командиры всех уровней должны были бороться с паникой в подразделениях; паникеров расстреливали на месте.

Например, 7 февраля 1943 г. недавно организованная первая сотня УПА совершила успешный налет на районный центр — город Володимирец. Она уничтожила пункт немецкой жандармерии, разгромила подразделение «шуцманов» (немецкой вспомогательной полиции) и отряд казаков, находившихся на немецкой службе, захватила оружие и трофеи. В этом бою отличился сотенный командир Коробка (Иван Перегийняк).

В период немецкой оккупации, когда шел интенсивный процесс создания повстанческо-партизанских отделов УПА, насущной проблемой являлась добыча вооружения, боеприпасов, снаряжения. Поэтому повстанцы в то время весьма активно совершали налеты на германские склады и воинские части. Так, в ночь с 10 на 11 марта 1943 г. был проведен успешный налет на фабрику в Оржеве, где находилось большое количество оружия и амуниции. К сожалению, в ходе налета погиб повстанческий командир Остап (Сергей Качинский).

Отступление немецкой армии отделы УПА использовали для того, чтобы добыть как можно больше оружия и боеприпасов. Повстанцы старались захватывать крупные немецкие склады и обозы, и нередко это им удавалось. Например, в селе Набруж отдел УПА «Волки» под командованием Ягоды-Черника, при поддержке отделов Громового и Голубя, совершил налет на колонну немецких войск. В этом бою повстанцы захватили 3 немецких танка, однако потеряли более 50 человек убитыми.

После прихода Красной Армии и установления советской власти в западно-украинских областях повстанцы производили многочисленные налеты на районные центры. Например, только в Галичине произошли успешные налеты на Букачивцы (10 августа 1944 г.), Комарно (17 августа 1944 г.), Копичинцы (28 августа 1944 г.), Езуполь (30 августа 1944 г.), Лисец (2 и 12 сентября 1944 г.), Болшевцы (27 октября 1944 г.) и т. д.

После каждого удачного налета работа советской администрации райцентра парализовалась на несколько недель. Население района месяц и более жилоспокойно, так как нападение на районный центр заставляло войска НКВД и милицию заниматься организацией своей собственной обороны. В это время им было не до того, чтобы внедрять советские порядки в местных селах. Налеты терроризировали партийно-советский аппарат, который, по свидетельству бывшего офицера Петра Пирогова, сбежавшего на Запад, долгое время чувствовал себя неуверенно на западно-украинских землях.[3]

В период завершения повстанческой борьбы и перехода УПА преимущественно к подпольным действиям изменилась и тактика налетов на районные центры. Было признано нецелесообразным нападать большими отделами для разгрома целого райцентра в период активных блокад и облав. Теперь налеты осуществлялись малыми силами с ограниченной целью: террористический акт против представителей власти, разгром какого-либо учреждения или предприятие захват продовольствия или лекарств. Так, налет на Ваздел (4 января 1946 г.) дал повстанцам запас обуви, а налеты боевки отдела «Подкарпатский» на город Станиславов (1 февраля 1946 г.) — лекарства из местной больницы.

Осуществлялись налеты и с пропагандистскими целями. Так, в самый разгар большой блокады 1945 г. отделы УПА «Галайда», «Перебийнос», «Тигры», «Пролом», «Кочевники» и боевая группа Клея (СБ) тайно собрались под городом Радехов и неожиданно напали на него. Они освободили 550 человек, предназначенных для депортации в Сибирь, уничтожили здания НКВД и военкомата, убили 24 чекиста. После налёта внутренние войска бросились в погоню за отходившими подразделениямия УПА и навязали им бой в Радванеаких лесах. Используя силу огня 30 тяжелых пулеметов, повстанцы нанесли противнику ощутимые потери. Уже в сумерках бойцы НКВД прекратили своё преследование из-за недостатка боеприпасов. Этим воспользовались повстанцы. Похоронив 37 погибших товарищей, они покинули лес.

7 апреля 1945 г, курень «Скаженных» совершил налет на лагерь войск НКВД в селе Посич. Бой против 150 солдат противника происходил ночью и продолжался три часа. Враг был окружен и уничтожен. Его потери — 120 убитых, 16 пленных (14 смогли убежать), много оружия и снаряжения. Потери «Скаженных» — один убитый.

Под беспокойством понимались действия повстанческих отделов, имевшие своей целью держать противника в постоянном нервном напряжении.

Акции беспокойства противника отдел проводил как в полном составе, так и разделившись на сотни, четы или рои.

Беспокойство большими силами было похоже на налет; его задача — уничтожить противника. Если акцию производил разделенный отдел, то план действий разрабатывался для каждого отдельного подразделения. 6 этом случае командир разделял район операции на отдельные участки, каждому подотделу назначал один из них, ставил конкретные задачи (налет, засада, обстрел, диверсия) и определял общее время продолжительности акции.

Беспокойство часто выполнялось способом рейдирования. В этом случае командир разделял курень на сотни или четы. Далее одной сотне он ставил задачу, скажем, обойти район операции по ходу часовой стрелки, второй — в противоположном направлении, а третьейсотне — через центр района. В том пункте, где сотни должны были сойтись, командир планировал большую акцию силой всего куреня. После окончания операции курень мог снова разделиться или продолжать рейд по заранее определенному маршруту.

Подобная тактика, по мнению специалистов УНД, была весьма эффективной, ибо она превращала в зону партизанской борьбы обширную территорию. Противник в этом случае не мог определить ни силы повстанцев, ни направление их последующих ударов.

Одна из форм беспокойства, применяемая УПА, — это переодевание повстанцев в гражданскую одежду или в форму противника и создание паники в самой гуще врага. С этой целью чаще всего использовали политические митинги и государственные праздники, гастроли театров. Группа повстанцев, пробравшись на мероприятие, бросала несколько гранат и обстреливала из пулемета то место, где находились представители власти и карательных органов. Как правило, это вызывало большой переполох, стрельба в населенном пункте продолжалась еще долгое время.

Беспокойство противника осуществлялось и ночью. Повстанцы легко и удобно одевались, досконально изучали окрестности, тропы, проходы, броды. К назначенному месту подходили как можно тише. По сигналу командира открывали ураганный огонь, захватывали трофеи и отходили. Для лучшей маскировки зимой повстанцы надевали белые плащи.

Так, в течение февраля 1946 г. отдел «Летуны» провел беспокоящие налеты на гарнизоны в селах Станьков, Чертеж, Корчивка, Збора, Лискив, Завадка, Большая Турья (все села расположены в трех районах Станисладовской области) способом рейдирования. В это же время отдел командира Ясеня прошел рейдом через районы Колки, Цумань, Дераньже и другие. Ночью с 9 на 10 февраля 1946 г. отдел УПА «Рыси» напал на гарнизон в селе Петранька. Среди бойцов НКВД началась паника, одни обратились в бегство, другие в одном белье занимали окопы и отстреливались. В эту же ночь отдел взорвал железнодорожную станцию в селе Колодинцы (Куликовский район), уничтожил все телефонные линии связи. Потерь за время акции «Рыси» не имели.

Беспокойство часто применялось для срыва каких-либо акций новой власти. Так, 20 декабря 1944-г. сотня «Мстители» напала на районный центр Толмач. Из тюрьмы были выпущены 45 узников, само ее здание разрушено, разгромлен милицейский пункт, убиты и ранены 60 милиционеров и советских функционеров.

Засада повсюду считается наиболее характерным видом партизанской войны. Посредством засад повстанцы УПА наносили противнику серьезные потери, сковывали его действия, создавали панику.

Считалось, что лучше всего устраивать засады в закрытой местности и ночью, хота их делали и на открытой, местности, как ночью, так и днем. Успех засады определялся, во-первых, удачным выбором места и времени, во-вторых, хорошей маскировкой. Засады могли быть большими (силой куреня или сотни) и малыми (силой четы, роя или даже звена).

Наиболее подходящими для засад местами считались:

— местность, закрытая со всех сторон;

— дорога, с одной стороны которой горная стена или лес, а с другой — открытое пространство;

— поворот горной дороги, где с одной стороны находилась скала, а с другой стороны обрыв;

— место, где дорога выходила на лесную поляну.

Главным в засаде считалось внезапно обстрелять противника и забросать гранатами, чтобы не дать ему залечь и отбиться. Повстанцы потому и выбирали для засад такие места, которые обеспечивали им выгодные секторы обстрела, а также имели пути для удобного отхода.

Устраивая засаду, командир чаще всего разделял свой отдел на три группы. Самая сильная из них являлась главной ударной силой, при ней находился сам командир. Другая группа, поменьше, размещалась справа или слева от главной на удалении 100–150 метров от нее. Она должна была сообщать о приближении противника, а в случае залегания врага уничтожать его фланговым огнем. Третья группа находилась позади первой, она прикрывала своим огнем отход первой и второй групп.

Практиковались также засады цепочкой. В этом случае повстанческий отдел (курень, сотня или чета) распределялся вдоль дороги несколькими группами, занимающими закрытые позиции на равном удалении друг от друга. Когда вражеская колонна полностью входила на участок засады, повстанцы по условному сигналу все сразу открывали огонь по целям перед собой. Массированный огонь выбывал панику и позволял уничтожить значительное количество живой силы и транспорта противника.

Для большей результативности засады повстанцы нередко минировали дороги, преимущественно за мостами. После того как головная машина (или танк) наезжала на мину и взрывалась, остальные автомобили (танки) останавливались и по ним было удобно вести сосредоточенный прицельный огонь.

Разумеется, наилучшие результаты давала засада ночью. Благодаря панике и неразберихе, ночью удавалось Причинить врагу больше потерь, чем днем и даже обращать его в бегство. При этом для дезориентации противника несколько повстанцев всегда размещались на противоположной от главной ударной группы стороне дороги. Эти бойцы стреляли трассирующими пулями и пускали осветительные ракеты. Тем самым они увеличивали переполох в колонне противника и создавали иллюзию окружения.

Если противнику удавалось занять оборону или получить подкрепление, повстанцы немедленно отходили. Тогда правая или левая охраняющая группа прикрывала отход главной группы, а та, отойдя на выгодную позицию, прикрывала отход охраняющей группы. Бежать или отходить в беспорядке в УПА категорически запрещалось.

Опыт партизанской войны показал, что засады не удавались в случаях:

— если было выбрано неподходящее место для засады;

— если противник заранее обнаружил засаду;

— если одна из групп преждевременно открывала огонь.

Немецкие войска, советские и польские подразделения, органы местной милиции часто сами использовали засады против повстанцев УПА. Но повстанческие отделы выработали определенную тактику преодоления этих засад.

Прежде всего, повстанцы всячески скрывали свои маршруты и часто меняли их. Зная, что противник предпочитает устраивать засады в горных узкостях, возле лесных полян, на перекрестках, около мостов и бродов, в отдельно стоящих строениях, отделы УПА старались обходить эти места. Они делали это очень тихо и всегда были готовы немедленно открыть огонь. Если обойти подозрительное место не представлялось возможным, его обязательно обследовали разведчики.

Опасный рубеж повстанцы могли преодолевать и по-другому. Предвидя засаду, командир отдела усиливал боевое охранение спереди и с флангов. Когда передовой дозор проходил через опасное место (мост, ущелье, дорогу, перекресток), он тотчас залегал, готовый к обороне. Группами вслед за передовым дозором перебирался сначала авангард, а затем весь отдел. Когда этот участок миновал арьергард, он тоже залегал и охранял сзади уходящий вперед отдел.

В том случае, если противник пропускал передовые дозоры и открывал огонь по главной части отдела, или же пропускал и главную часть, ударяя ему в тыл, повстанцы применяли следующую тактику. В первом случае авангард и арьергард должны были прикрывать главный отдел перекрестным огнем. Во втором случае на противника направляла огонь главная часть, давая арьергарду возможность отойти. Иногда ударяли по противнику огнем с фланга или посылали в его тыл несколько автоматчиков. Но никогда в УПА дело не доходило до панического бегства.

Во время отхода боевое охранение повстанческого отдела тоже могло попасть в засаду. В этом случае командир приказывал своим главным силам мощным огнем подавлять противника, чтобы обеспечить отход охранения, вынос раненых и убитых повстанцев.

С прорывом из окружения неизбежно встречался каждый отдел УПА и каждый повстанец, особенно в последние годы существования подполья. Поэтому прорыв из окружения как форма борьбы стал в УПА вершиной искусства партизанской тактики. Об этом говорит тот факт, что отделы и подотделы УПА умели прорываться из окружения противника, как это было, например, во время больших облав 1945–46 гг. в Карпатах, или в 1947 г. в Закерзонье. На тактических приемах прорыва из окружения мы останавливались выше, рассматривая общепартизанскую тактику УПА. В период вооруженного подполья, в условиях противостояния превосходящим силам противника, попавшие в окружение повстанцы часто заканчивали жизнь самоубийством.

Например, 24 февраля 1949 г. в селе Княгиничи Крукенеческого района Дрогобычской области рота МВД окружила хату, в которой квартировали два повстанца. Завязался бой. Милиционеры призывали повстанцев сдаться. Те ответили, что лучше погибнут, чем сдадутся живыми. Они сожгли все свои документы и записи, бросили несколько гранат и пошли на прорыв. Получив ранения, оказавшись в безвыходном положении, бойцы УПА застрелились. Нечто подобное произошло спустя три дня в селе Камень Перегинского района Станиславовской области, где 27 милиционеров напали на укрытие подпольщиков ОУН. Завязался бой, в ходе которого окруженные противником подпольщики взорвали себя гранатами.

Понятно, что отделы УПА устроили множество засад за годы своей борьбы. Упомянем лишь несколько из них.

В апреле 1943 г. на Ковельщине начал действовать отдел УПА «Месть Полесья». Это формирование в первые дни мая на дороге Ковель—Брест уничтожило Виктора Люце, шефа штурмовых отрядов СА, одного из ближайших соратников Гитлера. Засада была устроена неподалеку от села Кортилисы, которое в 1942 г. отряд СС сжег вместе со всеми жителями. Немцы долгое время не признавали, что Люце погиб от рук украинских повстанцев, а сообщили, что он попал в автомобильную катастрофу. Впрочем, эта версия отчасти соответствовала действительности: автомобиль Люце взорвался на повстанческой мине.

Одной из наиболее ощутимых потерь, которую понесла Красная Армия от действий УПА, стала ликвидация командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Н.Ф. Ватутина (1901–44 гг.). Детали этой операции до сих пор еще полностью не выяснены. Встречаются данные о том, что бойцы УПА разработали план нападения на штаб 1-го Украинского фронта и захвата советского генерала в плен. В течение 19 лет в СССР скрывали сам факт гибели Ватутина от рук повстанцев. Лишь в 1963 г. об этом сообщили в одном из томов «Истории Великой Отечественной войны».

Детально описал засаду 29 февраля 1944 г. член военного совета 1-го Украинского фронта генерал-майор Крайнюков в докладе Сталину по ВЧ. При этом он приводил численность сторон: якобы на 4 машины, в которых ехали Ватутин, еще несколько высших армейских чинов и охрана (10 человек), напали примерно 350 «бандеровцев». На южной окраине села Миляты (18 километров на юг от Гощи), завязалась перестрелка. Генерал Ватутин получил ранение в правое бедро с переломом кости. Его госпитализировали в Ровно с тяжелой, но не смертельной раной. Через определенное время состояние здоровья Ватутина улучшилось, но неожиданно возникло осложнение — началось заражение крови. Врачи считали, что нужно ампутировать ногу, на что генерал согласился. Ногу отняли, однако было уже поздно, и 15 апреля 1944 г. Ватутин умер в Киеве.

По уточненным данным, засаду на Ватутина организовала сотня командира Зеленого. Его отряд численностью 80–90 человек засел в районе села Миляты. При появлении красноармейского обоза повстанцы напали на него и захватили четыре подводы (остальным удалось бежать). Во время преследования обоза была также обстреляна грузовая машина. Уже в сумерках повстанцы увидели четыре автомашины, три из которых были легковые. Зеленый приказал открыть по ним сосредоточенный огонь из засады. Одна машина получила повреждения и остановилась, три другие быстро развернулись и уехали, оставив на дороге одного раненого.

Расследованием обстоятельств ранения генерала Ватутина занималась армейская контрразведка СМЕРШ. По некоторым сведениям, ей удалось найти место базирования сотни Зеленого. Этот отдел в полном составе насчитывал около 150 человек, имел на вооружении 15–20 автоматов, до 30 ручных пулеметов, 8–10 станковых пулеметов, одну 76-мм пушку. Сотню окружили войска и почти полностью уничтожили.

28 марта 1947 г. отдел УПА под командованием командира Хрена устроил засаду на шоссе между Балигородом и Тисней, в которую попал автомобиль генерала Кароля Сверчевского, вице-министра Польши. Это польский руководитель лично выехал в Закерзонье, чтобы на месте разработать план ликвидации военного округа УПА «Сан». В перестрелке генерал был убит, а эта акция УПА получила широкую известность.

В засадах, организованных УПА, погибали и другие высокопоставленные офицеры противника. Так, отдел «Рыси» 8 января 1949 г. организовал засаду на дороге Журавно—Кадуш у села Монастырей. В ней погибли 4 офицера МВД и политинструктор Журавинского военкомата, а еще 5 тяжелораненых офицеров и партработников вскоре умерли от ран. Бойцы этого же отдела организовали засаду на хуторе Должок у села Башковцы Шумского района, в которой они убили несколько офицеров МВД, а двоих взяли в плен.

Подотдел УПА «Мстители» 3 мая 1949 г. возле железнодорожной станции Тязив устроил засаду, в которую попали 4 военные автомашины, немедленно уничтоженные огнем и гранатами повстанцев. В одной из них находился командующий войсками блокады на территории Станиславовской области генерал-полковник Москаленко, вместе с полковником и двумя майорами МВД. Все они погибли на месте.

Первый тактический период борьбы УПА (конец 1942 — конец 1944 гг.) характеризовался деятельностью больших отделов. Они очищали от вражеской администрации целые территории и закреплялись на них, организуя так называемые «уповские республики». В связи с этим УПА формировала и содержала курени и другие крупные соединения, имевшие в своем составе даже кавалерийские и артиллерийские части с тяжелым вооружением. Они были способны воевать общевойсковыми методами.

Новая политическая ситуация, сложившаяся после окончания Второй мировой войны на украинских землях, заставила командование УПА вернуться к типично партизанским формам борьбы. Но, как известно, с лета 1946 г. украинское движение сопротивления продолжало существовать и действовать только в форме вооруженного подполья. УПА была реорганизована, ее отделы и подотделы переформированы еще в меньшие подразделения. Широкое распространение получили типично подпольные формы борьбы — террористические акты и диверсии.

Террористический акт — это убийство отдельного представителя оккупационной власти, проведенное небольшим количеством повстанцев. Часто для его непосредственного исполнения хватало одного человека, естественно, имевшего надлежащую подготовку и обеспечение. Теракт УПА проводила обычно на той территории, где были невозможны действия сколько-нибудь крупного повстанческого отдела.

Например, 26 июня 1949 г. группа УПА под командованием Орла получила сообщение, что между селами Волошинов и Билич будет возвращаться с курсов в Дрогобыче один участковый МВД, а ему навстречу выйдет другой участковый. В семь часов вечера повстанцы выдвинулись в район встречи участковых и обнаружив, что те уже встретились, открыли по ним огонь. Оба участковых, лейтенант и старший сержант, были убиты на месте, возница ранен.

Под диверсией в УПА подразумевали активные действия, направленные против существовавшего государственного строя; акции против колхозов и выборов, вооруженные покушения, уничтожение соглашательских элементов.

Диверсионную акцию повстанческие отделы проводили методом разделения на малые группы — рои И звенья. Каждой группе командир повстанческого отдела ставил свою задачу и указывал время на ее выполнение. Малая диверсионная группа могла легко и быстро передвигаться через открытые и заблокированные места, не привлекая к себе особого внимания военных и гражданских лиц. Такие малые группы перерезали или обрывали телефонные линии, раскручивали железнодорожные рельсы, поджигали различные строения, скирды, склады, спускали под откос вагоны с грузами, уничтожали оборудование фабрик, мастерских, ферм, МТС и других предприятий, разбрасывали антисоветские листовки, производили вооруженные покушения на деятелей режима, уничтожали агентов вражеских спецслужб.

Например, весной 1946 г. советские власти начали интенсивно вырубать карпатские леса. Туда проложили железные дороги, по которым осуществлялся вывоз лесоматериалов и подвоз батальонов «лесорубов» — замаскированных отрядов НКВД. Отделы УПА и боевки ОУН начали широкую войну с «лесорубами» диверсионными методами. Они постоянно разрушали узкоколейные железнодорожные линии Креховичи—Луг, Выгода—Луг, Надвирно—Рафаилов и другие. Так, 23 января 1946 г. была основательно разрушена железная дорога на отрезке Каменец—Перегинск, а 24 июня 1946 г. — на нескольких участках между селами Рафаилов и Зеленое, Рафаилов и Надворное. Параллельно с разрушением узкоколеек уничтожались телефонные и телеграфные линий вдоль них.

26 июня 1945 г., во время массовых арестов в Перекосах, милиция арестовала примерно двадцать мужчин и женщин. Тогда подотдел из сотни «Ветрогоны» под командованием сотенного Тдотюнника обстрелял сельсовет. Власти разбежались, и арестованные смогли убежать в лес.

Только за февраль 1949 г. по данным сводки о вооруженных действиях УПА и подполья (Выпуск N8 6 Бюро информации УГОР, февраль 1950 г.), сельские советы и клубы были уничтожены в селах Гаи Зарудянские, Нетерпимцы, Лонушаны, Ратицы, Загорье Тернопольской области. 17 февраля 1949 г. в селе Ивачков Здолбуновского района Ро-венской области подпольщики сожгли помещение сельсовета, а после восстановления подожгли его вторично. Через два дня в селе Вишенки Острогского района той же области повстанцы сожгли все колхозные строения и весь инвентарь. То же самое произошло в селе Спасов Львовской области.

В украинском движении сопротивления последнего периода борьбы УПА и ОУН подобные акции не прекращались, однако главной задачей подполья постепенно стала широкая политико-пропагандистская работа. Об этой психологической войне УПА-ОУН далее мы расскажем более подробно.

Разведка — это специально организованный сбор сведений о противнике, его силах, вооружении, командном составе, дислокации, обеспечении, настроениях, планах и способах действий, складах и т. д.

Войсковая разведка. Для ведения разведки командир отдела высылал двух-трех повстанцев или целую группу численностью до четы, перед которыми ставил конкретную задачу, определял участок или зону разведки, время начала операции и возвращения, оговаривал условные знаки и пароли. Разведка проводилась наблюдением или боем.

Командир подотдела, получив задание, должен был по карте изучить местность, маршрут движения, проверить готовность роя (четы), забрать у повстанцев все документы, фотографии и письма и передать их бунчужному (писарю) отдела. На исходной позиции он выставлялнаблюдателя, а сам в это время рассказывал бойцам о задании. Потом расчленял подотдел, определяя парные дозоры спереди и по флангам.

Передовой дозор должен был двигаться перед четой на расстоянии 300 метров днем и не более 100 метров ночью. Продвижение дозоров, самого подотдела в разведке осуществлялось бросками и перебежками. Подотделу следовало вести разведку незаметно, тщательно маскируясь. На каждом очередном рубеже командир лично производил наблюдение.

Разведку учились вести все повстанцы без исключения. В УПА был выработан целый ряд рекомендаций и советов, следуя которым можно было обнаружить противника. Так, о наличии врага в населенном пункте свидетельствовал лай собак, слишком поздняя или наоборот преждевременная топка печей. Осмотр села или хутора следовало начинать от крайних домов. На присутствие противника в лесу указывали вспугнутые птицы, летающие и садящиеся на деревья. Шелест листьев и треск веток также свидетельствовали о движении людей. Места остановок и привалов указывали кострища, окурки, спички, жестянки. По количеству оставленных банок из-под консервов можно было примерно определить численность вражеского формирования. Движение противника по дорогам можно заметить по клубам пыли, скрипу колес и другим демаскирующим признакам.

Разведку можно было также проводить боем, организуя засады и нападения с целью захвата пленных и документов.

Агентурная разведка. Для разведки глубокого тыла противника в штабах высших ступеней УПА (не ниже территориального видтинка) назначались специальные старшины-разведчики. Они подбиралисебе людей со всей округи, которые должны были собирать необходимые сведения исообщать их старшине-разведчику. Как правило, такая разведка давала реальное представление о противнике. Удавалось более или менее точно определить его дислокацию и численность, командный состав, вооружение, систему охраны и обеспечения, настроения военнослужащих, места размещения складов, административных и иных учреждений. Удавалось также устанавливать личности и выявлять места проживания служащих советского административного аппарата, членов партии, сотрудников органов милиции и НКВД и многое другое.

Используя подобную схему, УПА имела хорошо разветвленную, эффективную и надежную разведывательную сеть. Это стало возможным не только благодаря поддержке населения в тех районах, где действовали повстанцы, но и благодаря эффективности тайной сети ОУН. Именно данная организация, помимо создания собственной разведывательной сети (через референтов разведки), поддерживала разведывательную инфраструктуру повстанческих формирований. Более того, под юрисдикцией ОУН находилась служба безопасности (СБ), которая одновременно являлась и контрразведкой, и полицией безопасности, а также добывала разведывательную информацию для ОУН и УПА.

Функции политической контрразведки в ОУН исполняла служба безопасности (СБ) во главе с Николаем Лебедем (псевдоним Семен (Максим) Рубан). Она предупреждала проникновение в состав Организации украинских националистов вражеских агентов, выявляла в ней предателей и провокаторов.

СБ действовала посредством референтов безопасности при подпольной администрации, распоряжавшихся своими боевками в составе трех-пяти человек. СБ включала в себя два отдела — политический и криминальный, а также сеть информаторов, сообщавших агентурные сведения референтам. В целом такая организация системы безопасности оказалась эффективной, что подтверждается фактом слабого проникновения вражеских агентов в ряды УПА.

Например, в важнейшие звенья ОУН и УПА за весь период украинского национально-освободительного восстания на территории Закерзонья (1944–47 гг.) не просочилось ни одного агента. Один из командиров польских правительственных войск, действовавших против повстанцев, полковник Ян Гергард вспоминал: «Благодаря нашим агентам-информаторам среди организации (имеется в виду польская повстанческая организация ВИН. — Авт.) мы имели точные данные о ней. Однако агентурная работа не дала никаких позитивных результатов по отношению к бандам украинских повстанцев».

К сожалению, СБ не только противостояла немецким и советским спецслужбам, но и была повинна в трагическом братоубийстве, которое вело, по сути, к изоляции ОУН. Именно боевки СБ были активными исполнителями операций по уничтожению поляков, а также террористических акций среди западно-украинского населения, нелояльного по отношению к ОУН (Б). Часто жертвами политического террора СБ становились люди, которые верой и правдой служили идее суверенной Украины, но в мелких деталях расходились с генеральной линией ОУН (Б). Именно руководство СБ самолично приняло решение об уничтожение руководителей конкурентной фракции ОУН (М), в частности Я. Барановского, О. Сеника, Ю. Соколовского, Р. Сушко.

И не только их. Так, 9 апреля 1943 г. ОУН (Б) предложила Бульбе-Боровцу, руководившему сопротивлением на Волыни и Полесье, подчиниться ОУН и стать командиром УПА. Боровец не принял предложения Лебедя, бывшего тогда руководителем организации. За это партизанского командира обвинили в атаманстве, анархии и раскольничестве. Несколько позже ОУН (Б) заочно вынесла смертный приговор всему штабу УНРА — Полесской Сечи, а боевка СБ напала на «бульбовцев» 19 августа 1943 г. в лесу Людвипольского района. Она захватила в плен полковника Савенко, полковника Навацкого с женой, полковника Трейко с женой и детьми, поручика Гудимчука и Анну Боровец (жену Боровца-Бульбы). Последняя была обвинена в шпионаже в пользу Польши и замучена 14 ноября 1943 г. Судьба других захваченных неизвестна. Правда, оперативная часть штаба УНРА во главе с Бульбой-Боровцом вырвалась из окружения.

В присяге воинов Украинской повстанческой армии содержались два пункта, касавшихся агентуры и провокаций: 1) «Буду революционно бдительным воином», 2) «Буду сурово беречь военную и государственную тайну». Они обязывали каждого повстанца быть дисциплинированным в смысле конспирации и зорко следить за тем, чтобы противник не проник в ряды УПА.

Командиры отделов и подотделов УПА не могли зачислять в их ряды людей непроверенных, не имевших рекомендаций подпольной сети организация ОУН. Они должны быта внимательно прислушиваться ко всем оценкам и предупреждениям, особенно к те», которые исходили от службы безопасности. Командование любого подразделения было обязано учить повстанцев основам конспирации. В безвыходной ситуации рекомендовалось кончать жизнь самоубийством, нежели сдаваться в плен и становиться предателем.

Для предупреждения провокаций и их подавления в УПА на основе боевок СБ были организованы отделы особого назначения (ООН). В дальнейшем планировалось, что задачи ООН возьмет на себя военная полевая жандармерия (ВПЖ), но на практике до этого не дошло.

Например, в районе села Кропивник Выготского района Станиславовской области в 1946 г. произошла ожесточенная схватка отдела «Опришки» под командованием Буша с подразделением НКГБ. Чекисты скрытно окружили отдел, и ему пришлось с боем пробиваться из окружения. В бою повстанцы потеряли пять человек убитыми, еще троих — ранеными. Эти потери, как и весь инцидент вообще, стали возможными из-за предательства санитарки Елены. ООН выяснил, что она была любовницей оперативника НКГБ. Тот поручил ей «охмурить» сотенного Довбуша, выведать у него планы отдела, а также организовать в отделе агентурную сеть. Ей удалось добыть лишь сведения о расположении одной сотни и системе ее охраны, но и за это повстанцы заплатили жизнями своих товарищей.

Вообще разведывательная и контрразведывательная деятельность ОУН—УПА стала слабеть и терпеть провалы тогда, когда началась массовая депортация украинцев со своих земель, пошли повальные аресты лиц, подозреваемых в качестве членов подпольной инфраструктуры. Она ослабла еще больше, когда УПА пришлось использовать новобранцев (иногда призванных насильно), не получивших специальной подготовки к партизанско-повстанческой войне и плохо подготовленных к ней в морально-психологическом плане. Попадая в плен, они быстро «раскалывались» на допросах. Видимо, львиную долю разведывательной информации о размещении тайников и «схронов», о дислокации повстанческих отделов советские и польские спецслужбы получили именно от них.

В борьбе с партизанскими формированиями противника обе военные организации украинского сопротивления (УПА и УНРА) применяли два основных тактических приема:

— нападение небольшими отделами (рой—чета) на партизан-одиночек и мелкие группы;

— нападение крупными отделами (сотня—курень) на базовые лагеря и походные колонны партизанских отрядов.

Примером успешного противостояния ОУН советским партизанам может служить срыв операции партизанского соединения Сидора Ковпака по овладению Карпатами; Отделы УНС поначалу не обладали достаточными силами для остановки противника (неудачная попытка «самооборонцев» помешать ковпаковиам перейти через реку Днестр у села Бортники Товмацкого района). Тем не менее отдельные отряды соединения партизанского генерала (особенно в Черном Лесу) все же попали в окружение и были уничтожены. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что советские партизаны не пользовались никакой поддержкой местного населения в Карпатах. Кроме того, против советских партизан велась активная психологическая война путем воздействия на них печатными средствами.

С приближением советско-немецкого фронта к землям, охваченным украинским повстанческим движением, стало иметь место противоборство УПА и УНРА не только с советскими партизанами, но и с советскими разведывательно-диверсионным группами (РДГ). Это был, как правило, хорошо вооруженный и подготовленный противник. Подразделения УПА и УНРА, группы СКО вели упорные бои с армейскими РДГ. Обе стороны широко применяли партизанскую тактику, демонстрировали знание местных условий, умение маскироваться.

По мнению бывших повстанцев УПА, в этих боях повстанческая армия и ОУН приобрели важный опыт. Сражения с советскими партизанами и разведчиками-парашютистами напоминали «стычки трапперов с индейцами на Диком Западе». В них побеждали не столько сильные и смелые, сколько проворные и хитрые.

Например, в марте 1944 г. в Подгаеччине высадился десант советских парашютистов численностью около батальона. Против них командование УПА направило курень командира Крука и курень «Холодноярцев» вместе с группой «Лисоня». Повстанцы смогли разгромить десантников, однако последние тоже нанесли тяжелый урон отделам УПА.

Война национальных повстанцев и подпольщиков с советскими партизанами и разведчиками была одной из самых трагических страниц в истории. Украинцы уничтожали друг друга в братоубийственной борьбе.

Долгие годы подпольной работы в буржуазном польском государстве позволили украинским националистическим организациям выработать надежную систему конспирации. Были законспирирована не только руководящие кадры, ир и все рядовые подпольщики. Каждый округ, район, населенный пункт (где имелись подпольные ячейки), каждый командир, боевик, администратор и рядовой член имели псевдоним (кличку). Например, Высоцкий район имел кодовое обозначение «Нива», он входил в состав военного округа «Заграва».

Практика присвоения псевдонимов каждому члену ОУН и УПА, а также кодовых названий каждой боевой единице УПА вплоть до отдельных групп, помогала поддерживать меры безопасности и затрудняла вражеским спецслужбам сбор разведывательной информации, поскольку кодовые названия и псевдонимы часто менялись.

Связь между отдельными звеньями сопротивления осуществлялась через специальных связных, т. е. людей, доказавших свою преданность общему делу. Все приказы, распоряжения, донесения и прочие документы писали на папиросной бумаге, вкладывали в маленький (2 на 3 сантиметра) пакетик («грипс») и сдавали связному под расписку. Он вручал этот пакетик адресату тоже под расписку. Миниатюрные размеры «грипса» имели вполне конкретное практическое значение: в случае опасности перехвата почты пакетик следовало проглотить, сжечь либо уничтожить каким-то другим способом.

Была широко развита агентурная сеть. Как правило, в агенты вербовали кого-нибудь из сельской администрации: сельского старосту (солтыса) или его секретаря, а также несколько простых селян. Агентурной сетью были охвачены почти все села Западной Украины. Широко практиковалась засылка агентуры в большевистские партизанские отряды. Например, за период с 1 октября по 15 декабря 1943 года агенты ОУН—УПА были выявлены и ликвидированы в отрядах имени Ивана Богуна и Устима Кармелюка (Ровенская область).

В условиях подполья конспирация понималась как сокрытие и засекречивание организационных тайн ОУН. В условиях партизанской борьбы под конспирацией понималось также сокрытие от врага конкретных повстанцев. Так, после переформирования отделов УПА повстанцам приходилось зимовать в укрытиях. Для этого они строили специальные бункеры и крыевки.

Обычно рыли землянки для зимовки нескольких человек или целой группы (крыевка на 2–5 человек, бункеры на 10–15 человек). Они должны были быть достаточно просторными, обеспечены свежим воздухом, водой и продовольствием, защищены от влажности, тщательно замаскированы. В ходе строительства использовались различные способы маскировки входов, вентиляционных отверстий и т. д. Считалось, что малейшее невнимание к маскировке могло повстанцам стоить жизни.

Из рапортов и донесений УПА и подполья, а также войск НКВД и милиции видно, что подобных укрытий на территории, охваченной движением сопротивления, были тысячи. В случае обнаружения подобных «схронов» правительственными войсками в девяти случаях из десяти дело заканчивалось гибелью оборонявшихся. Не имея возможности прорваться, они предпочитали погибнуть в бою или покончить жизнь самоубийством, но не сдаваться в плен.

Боевая тактика Украинской повстанческой армии — это преимущественно партизанская тактика. Этим она отличалась от боевой тактики регулярной армии и самой УПА первого периода ее существования. Тактика партизанских действий украинских повстанцев основывалась на инициативе, мобильности, хорошем знании местных особенностей, отлично поставленной разведке. Основой всех повстанческо-партизанских действий было маневрирование. Подразделения УПА избегали лобовых. столкновений с превосходящими силами противника, наносили внезапные удары по самым слабым звеньям его войск карательного аппарата. Они обеспечивали себе свободу нападения и отступления, вели скоротечные бои с максимальным использованием огневых средств.

Главный принцип тактики УПА был аналогичен другим партизанским армиям: «отступать, когда враг атакует; беспокоить, когда враг отдыхает; ударять, когда враг измотан; преследовать, когда враг отступает».

Основные достоинствами украинских повстанческих формирований в партизанской войне были:

— идейность (знали, за что боролись);

— хорошее морально-психологическое состояние (отвага, энтузиазм, жертвенность);

— закаленность и выносливость (способность переносить холод и голод, большие физические и психологические нагрузки);

— воинская хитрость, изобретательность, предприимчивость;

— максимально рациональное использование всех имеющихся средств.

К числу недостатков УПА можно отнести:

— меньшую численность повстанцев по сравнению с силами противника;

— более слабую военную подготовку;

— разнообразие вооружения, затруднявшее обеспечение его боеприпасами и техническое обслуживание;

— недостаток специально подготовленных командных кадров;

— слабую оперативную базу на территориях, контролировавшихся противником;

— невозможность быстрой переброски сил на большие расстояния;

— отсутствие полноценного тыла и сильная зависимость от поддержки населения.

Эти сильные и слабые стороны были характерны для борьбы УПА на всех этапах. И тогда, когда она воевала формированиями армейского типа (первый этап), и тогда, когда стала действовать посредством партизанских отрядов (второй этап), и тогда, когда вела подпольную диверсионно-террористическую и пропагандистскую борьбу (третий этап).

УПА и ОУН, помимо боевых действий, широко вели и психологическую войну. Под таковой подразумевается специально организованное воздействие на сознание, чувства и волю вооруженных сил противника, гражданского населения Украины и сопредельных стран. По своему содержанию это воздействие складывалось из политических акций и разовых мероприятий.

Политические акции по их структуре, целям, срокам проведения, объектам, формам, способам и приемам воздействия были близки современному понятию «психологическая операция».

По срокам осуществления политические акции ОУН—УПА можно разделить на два вида: долгосрочные (имели выраженный политический характер, например, информационно-пропагандистские кампании в защиту украинского населения) и краткосрочные (направлялись преимущественно против войск противника).

Все политические акции (психологические операции) УПА и ОУН проводили, как правило, в тылу противника. Они осуществлялись с целью воздействия на:

— гражданское население Украины и сопредельных стран, поддерживавшее украинское вооруженное сопротивление;

— гражданское население Украины и сопредельных стран, поддерживавшее новую государственную власть (немецкую, советскую, польскую);

— вооруженные силы противника (регулярные воинские части, партизанские отряды, отряды самообороны).

Кроме политических акций, УПА и ОУН осуществляли разовые мероприятия по снижению морального духа и подрыву боеспособности военнослужащих противника.

Основной формой психологической войны ОУН—УПА являлась печатная пропаганда.

Осуществление мероприятий психологической войны украинских повстанцев сталкивалось с определенными трудностями. Так, пропагандистская деятельность УПА—ОУН серьезно ограничивалась нехваткой технических средств (радиопередатчиков и приемников, издательско-полиграфического оборудования, типографской бумаги), а также нехваткой квалифицированного персонала. К подобным объективным трудностям присоединялись проблемы этнического характера. Например, враждебные отношения между украинцами и поляками.

Тем не менее психологические операции и разовые мероприятия ОУН—УПА оказали определенное влияние на гражданское население Украины и сопредельных стран, на войска и спецподразделения противника.

Стратегическими целями психологических операций украинских повстанцев были:

— достижение морально-политического единства украинского народа;

— ослабление морального духа личного состава вооруженных формирований противника. Целями близкой перспективы были:

— подрыв доверия к правящему режиму (немецкому, советскому, польскому), лишение его поддержки местного населения;

— обеспечение поддержки местным населением украинского национально-освободительного движения;

— препятствие депортации украинского населения;

— склонение военнослужащих противника к отказу от участия в боевых действиях, к неповиновению командирам и к дезертирству;

— склонение военнослужащих (особенно украинской национальности) к сдаче в плен и переходу на сторону повстанцев.

В число задач психологической войны ОУН и УПА входили:

— обеспечение признания украинского освободительного движения в мире, особенно в ведущих странах Запада (США, Великобритании, Франции);

— подрыв доверия к военному и политическому руководству сначала Германии, затем СССР и коммунистической Польши, дискредитация их политики по отношению к другим народам;

— нейтрализация вражеской пропаганды, направленной на украинское население и на повстанцев УПА;

— запугивание военного командования и аппарата государственного управления противника сообщениями и слухами о потерях и лишениях;

— побуждение различных слоев населения СССР и Польши (особенно национальных меньшинств) к активному сопротивлению политике властей;

— создание паники, пораженческих настроений среди военнослужащих и среди работников аппарата государственного управления противника.

Особой задачей психологической войны ОУН— УПА являлось воздействие на украинское население с целью

— консолидации всех его слоев и групп вокруг идей национально-освободительного движения;

— формирования положительного отношения к Украинской повстанческой армии как защитнице украинского народа;

— яростной критики пораженчества;

— противодействия пропаганде противника;

Психологическая война УПА и подпольной сети ОУН прошла несколько этапов в своем развитии. Первым надо назвать период борьбы с немецко-фашистской властью. Это относительно короткий период (с 1942 по 1944 годы). Он характеризовался возникновением организационных структур пропагандистского назначения, совершенствованием существующих и созданием новых форм и методов пропаганды.

Вторым этапом стал почти семилетний период острого военного и политического противостояния ОУН—УПА советской власти. В это время психологические операции украинского подполья достигли наибольшего размаха, они осуществлялись разнообразными способами, в том числе весьма специфическими (в виде рейдов). К этому этапу можно также отнести мероприятия психологического воздействия в Закерзонье.

Особо значимым событием во время второго этапа психологической войны ОУН—УПА против коммунистических режимов СССР и Польши стала конференция Провода ОУН в июне 1946 г. На ней было принято решение о переходе от повстанческо-партизанской тактики борьбы к подпольной. Была издана инструкция, согласно которой главным направлением новой тактики считались «политико-пропагандистские действия, направленные на:

а) расширение революционных идей и лозунгов среди украинского и других народов, среди разных социальных классов;

б) защиту идейно-политических и программных положений украинской революции от воздействия противника;

в) беспощадную борьбу с государственными, политическими и социально-экономическими основами вражеской системы;

г) привлечение к революционному движению полезнейших индивидуальностей…

Боевые действия при подпольной тактике имеют выразительный политико-пропагандистский характер и проводятся в соответствии с политико-пропагандистскими требованиями и необходимостями. Работу организационную, политико-пропагандистскую и боевую вести так, чтобы безосновательно не провоцировать репрессии».[4]

Органы управления психологической войной ОУН—УПА, а также специалисты по ее осуществлению оперативно отслеживали обстановку в районах действий повстанцев и подпольщиков. Опираясь на опыт информационно-пропагандистского воздействия других государств, они достаточно профессионально решали практические задачи текущего момента.

Как ОУН, так и УПА располагали независимыми вертикалями пропагандистских подразделений. В организации националистов референт по вопросам пропаганды имелся в каждой ступени руководящих структур. Круг его обязанностей определяло то подразделение ОУН, где он работал. УПА имела кадрового офицера-пропагандиста (VI-й отдел) на каждом уровне командования. Он отведал в первую очередь за организацию работы по пропагандистской поддержке войсковых операций УПА. Кроме пропагандистов, в боевых формированиях УПА и ОУН имелись также старшины (офицеры) — политвоспитатели. Их деятельность была направлена в основном на самих повстанцев и выходила за рамки традиционной пропаганды. Она должна была обеспечить идеологическую мотивацию участников движения сопротивления. Командование УПА и Провод ОУН (Б) уделяли исключительное внимание пропагандистской и воспитательной работе среди бойцов, а также среди курсантов войсковых школ и курсов.

Наряду с нолитвоспитателями, важную роль в создании надлежащего морально-психологического климата в подразделениях играли священники. Их влияние на бойцов было очень велико. Священники не входили в штат формирований УПА, но постоянно находились при старшинских и подстаршинских школах; временно — в ряде боевых отделов.

В период подполья многие повстанческие рои и боевки получали морально-психологическую и даже материальную поддержку именно у духовных лиц. Причем в движении сопротивления были представлены священнослужители различных конфессий: православной, греко-католической (униаты) и католической. Всех их объединяла идея независимой украинской соборной державы.

В архивах сохранилось немало документов, свидетельствующих об участии священников в воспитательной работе среди повстанцев и подпольщиков, а также фотографии отправления в отрядах УПА религиозных обрядов. Подписи под ними гласят: «Богослужение в лесу, 1945 год», «Пасха в лесу, 1946 год», «Службу в лесу отправляет капеллан УПА» и т. д.

Общее руководство психологическими операциями осуществлял ГОП — Главный центр (осередок) пропаганды при ГК УПА. Именно ГОП разрабатывал планы политических акций, а также разовых психолого-пропагандистских мероприятий против войск противника. Он же координировал работу подпольных типографий, сети связных, а также назначал распространителей печатных средств. Офицеры VI отдела непосредственно выполняли указания ГОП по пропагандистскому воздействию на противника и на гражданское население. При этом они использовали информацию, поступавшую к ним от политвоспитателей и командиров формирований УПА, привлекали некоторых повстанцев (наиболее подготовленных в идейном плане) к работе с местным населением или с военнослужащими противника.

Численность VI отдела зависела от того, в штат какого территориального подразделения (Генеральный военный округ, военный округ, территориальный видтанок) он входил. В видтинке отдел насчитывал три-пять старшин, в военном округе — до десяти человек, в штабе ГВО VI отдел мог состоять из 20–30 старшин.

На VI отдел замыкались те редакции, готовившие информационно-пропагандистские материалы, которые подчинялись ГОП. В своем составе они имели старшин, занимавшихся сбором и обобщением информации, а также людей, отвечавших за подготовку и тиражирование материалов. Печатная продукция издавалась в подпольных типографиях, иногда печаталась на множительной технике.

В Организации украинских националистов аппарат психологической войны был организован сходным образом. Там тоже на каждом уровне руководства имелись подпольные редакции и типографии.

Таким образом, в УПА подразделения психологической войны являлись специальным штатным аппаратом штабов, а в ОУН — политорганов.

Украинское движение сопротивления во всех своих проявлениях (Украинская повстанческая армия, включая Украинскую народную самооборону и Буковинскую украинскую самооборонную армию; подпольная сеть ОУН вместе с Самооборонными кустовыми отделами; УПА-Полесская Сечь и Украинская народная революционная армия) неизбежно сталкивалось с оккупационными властями и их репрессивно-карательным аппаратом.

Тактические цели действий этих властей были различны, равно как их методы и формы (хотя было между ними и много общего). Однако главная цель — подавление освободительного движения украинцев — объединяла все тоталитарные режимы, боровшиеся с ОУН, УПА и УНРА.

В период своего существования движение сопротивления столкнулось со следующими противниками.

1. В 1941–44 гг. с немецко-фашистской карательной машиной. Она включала в себя: гестапо; войска СС (и службу безопасности СД при СС); вспомогательную полицию (из украинцев и поляков, находившихся на службе у немцев); венгерские и румынские войска; национальные батальоны в составе вермахта и войск СС; части и подразделения вермахта.

2. В 1944–53 гг. с советской репрессивно-карательной машиной. Она включала в себя: НКВД-МВД и НКГБ—МГБ (со всеми их структурными элементами); части и подразделения Красной Армии; просоветские партизанские отряды; вооруженные формирования просоветски настроенных украинцев (истребительные батальоны и др.).

3. В 1941–47 гг. с польскими репрессивно-карательными силами. Это Армия Краёва (ВИН); органы внутренних дел и служба безопасности; части Польской армии.

4. В 1946–48 гг. с чехословацкими органами внутренних дел.

Во всех случаях украинским национально-освободительным силам противостояли также местные органы власти и местные организации правящих тоталитарных партий.

С самого начала войны немецкая политика в отношении Украины являлась оккупационной. Украинские земли были разделены на четыре части. Их составляли:

— Дистрикт (округ) Галичина, присоединенный к Генеральной Губернии (1 августа 1941 г.).

— Райхскомиссариат Украина (с 20 августа 1941 г.), т. е. территория под прямым военным управлением немцев.

— Земли под румынским управлением (Северная Буковина, часть Бессарабии и Трансистрия (территория между Днестром и Бугом); (с 19 августа 1941 г.).

— Закарпатье, оккупированное Венгрией с осени 1939 г.

В каждой из этих частей оккупационный режим имел свои отличия, но повсюду украинские национально-освободительные силы боролись с новыми властями.

В округе Галичина украинцы составляли 70 % населения. Их было около 5 миллионов человек, в том числе один миллион католиков и калакутов (украинцев Подляшья и Холмщины, сменивших свою национальность на польскую). В Галичине господствовал полицейский режим, включавший полный запрет на политическую деятельность украинцев. Все же этот режим (по сравнению с другими украинскими землями) был здесь менее суровым. Главную роль в репрессиях против подполья ОУН на Галичине играла тайная государственная полиция фашистской Германии (гестапо).

Райхскомиссариат Украина включал в себя Волынь, Полесье, Правобережье, часть Полтавщины (с 1942 г. также остальную часть Полтавщины и Запорожье). Его территория занимала примерно 340 тысяч квадратных километров, где проживало население в 17 миллионов человек. Райхскомиссариат возглавлял гауляйтер Эрих Кох, назначенный Гитлером. Административным центром был город Ровно.

Формально райхскомиссариат подчинялся Министерству восточных оккупированных территорий. Но в действительности Кох управлял своим райхскомиссариатом, не контактируя с А. Розенбергом, возглавлявшим с 1941 г. указанное министерство.

Административно Райхскомиссариат разделялся на «генеральбецирки» (с генерал-комиссарами во главе), а те, в свою очередь, — на «крайхы», возглавляемые гебитскомиссарами. Местная администрация состояла из районных местных управ и сельских старост. Украинская вспомогательная полиция, как и в Генеральной Губернии, подчинялась немецкой полиции и немецким гражданским властям.

Немцы лишили местное население в Райхскомиссариате всех политических прав и установили там режим жестокого полицейского террора. В экономическом аспекте Райхскомиссариат являлся немецкой колонией, входившей в зону так называемого «жизненного пространства Германии». Он считался источником продовольствия и бесплатной рабочей силы. Весьма характерно то, что для интенсивной эксплуатации сельского населения немцы сохранили колхозную систему в виде «лагеншафтов» (немецких государственных хозяйств).

Физическое уничтожение украинцев на территории райхскомиссариата не ограничивалось членами ОУН(Б) и наиболее активными «самостийниками». Немцы применяли против украинского населения массовый террор. С целью запугивания мирных жителей гестапо арестовывало во всех регионах граждан в качестве заложников. Их всенародно вешали или расстреливали в ответ на любое сопротивление. Карательные отряды СС уничтожали целые села, беспощадно истязая их население.

Репрессии против украинского народа дополнялись массовым вывозом населения на принудительные работы в Германию. Набор «добровольных работников» начался во всех регионах Украины сразу после вступления в них немецкой армии. Работоспособная молодежь получала от специальных немецких бюро набора именной приказ явиться в ближайшие дни «добровольно» на отъезд в Германию, с предупреждением, что в случае уклонения они будут привлечены к строгой ответственности.

Сельское население, остававшееся по месту жительства, было в «интересах немецкого хозяйства» обложено трудовой повинностью в «лагеншафтах». Кроме того, с осени 1941 г. немцы ввели так называемые «контингента» — принудительную сдачу зерна, за которое платили водкой и деньгами по очень низким ставкам. Фактически это был принудительный обмен хлеба на водку.

Однако оккупационные власти находились только в городах и райцентрах, где немцы создали свои «шуцпункты» с сильными гарнизонами. Основную же часть территории сельских районов, особенно в Западной Украине, контролировали силы украинского сопротивления.

Помимо крупных населенных пунктов, немцы охраняли железные дороги, используя для их защиты венгерские войска и бронепоезда. На основных шоссейных дорогах также имелась охрана, усиленная бронеавтомобилями.

В сельских районах сильной оккупационной власти не было. Вместо колхозов создавались «лагеншафты» во главе с немецкими «ландвертами». А для исполнения полицейских функций немцы стремились использовать местных жителей. Уже осенью были сформированы так называемые «шуцманшафты» — полицейские участки из украинцев. Но так как в них намеренно вступали члены подполья, они были скорее обузой для оккупантов, нежели помощниками.

В период с 15 марта по 10 апреля 1943 г. «шуцманы» вообще в массовом порядке ушли вместе с выданным им оружием в УПА. Перед переходом немецкая власть в пределах своей станицы обычно ликвидировалась. В УПА перешла и полицейская школа во главе с полковником Ступницким, который позже возглавлял штаб УПА-Север под псевдонимом Гончаренко.

После этого немцы стали использовать в качестве полицейских преимущественно местных поляков. Из них в 1943 г. были сформированы три полицейских батальона, которые размещались в Ковеле, Рожищах и Олице на Волыни. Эти батальоны подчинялись штабу ББ («Банденбекемнфунг» — борьба с бандитами). Кроме того, было создано большое количество станиц польской полиции на месте бывших украинских «шуцманшафтов». Полицейские-поляки ненавидели украинцев и в последующем показали себя верными помощниками гестапо в борьбе с ОУН и УПА.

Создание УПА осенью 1942 — зимой 1943 г. на Волыни повлекло за собой и первые вооруженные столкновения с немцами. Поэтому они начали свою борьбу с УПА и ОУН. Если до этого немецкие власти ограничивались лишь розыском и арестами подпольщиков ОУН(Б) и отчасти ОУН(М), то с весны 1943 г. они начали активные боевые операции против повстанцев.

Главной ударной силой немецких оккупационных властей, действовавшей против УПА, были подразделения СС. В составе СС входили части «Мертвая голова» (предназначенные для охраны концлагерей), войска СС, служба безопасности СД (орган разведки и контрразведки).

Поначалу немцы пытались использовать против украинских повстанцев венгерские войска. Венгры при поддержке немецкой артиллерии организовали карательные экспедиции в Кременеччине (Гурбенские леса). Но повстанцы, применив против регулярных войск партизанскую тактику, разбили венгров.

Немецкие акции против УПА производились по определенному алгоритму. Они включали в себя:

— пропагандистские действия в отношении населения и повстанцев;

— террор для запугивания местного населения;

— собственно военные акции против УПА. Психологическое воздействие на местное население осуществляли роты пропаганды в войсках СС.

Оно включало распространение печатной продукции, устное вещание на население, воздействие изобразительными средствами (плакаты, транспаранты с лозунгами).

Массовый террор против населения немцы начали в 1942 г. и затем постоянно расширяли его масштабы. Так, 23 февраля 1943 г. немцы расстреляли в Кременце 40 заложников-украинцев, 8 марта — 485 узников Ровенской тюрьмы, 16 марта 1943 г. — 600 человек в селе Ремель Александровского района. 10 апреля 1943 г. перед войсковой операцией против УПА в селе Княжем (Гороховщина) истязанию подверглись 425 местных жителей.

Первой большой акцией против УПА стала военная акция на Горбховщине (май 1943 г.). Она проводилась три недели, в ней впервые принимали участие танки и авиация. Отделы УПА понесли некоторые потери, но в наибольшей мере от налетов авиации пострадали местные села и мирные жители. Разгромить повстанцев немцы не смогли.

В середине мая 1943 г. немецкие войска начали операцию на территории Луччины и Костопольщины. Серьезные потери вскоре вынудили их прекратить эту акцию.

В июле 1943 г. немцы предприняли. попытку централизации антипартизанских сил и службы безопасности. Был создан отдельный штаб ББ на Волыни (место дислокации — город Володимир), который взглавил штурмбанфюрер Плятте (чин штурмбанфюрера соответствовал армейскому чину майора). Ему были подчинены все воинские и полицейские силы. К одиннадцати уже существовавшим здесь моторизованным соединениям немецкой жандармерии добавились еще пять новых. Были созданы пять оперативных баз для концентрического наступления: в Любомиле, Володимире, Горохове, Дубно, Гоще. Общее военное руководство новой операцией против УПА было возложено на генерала Гинцлера. Основной упор делался на активные и подвижные способы борьбы.

Однако обеспечить внезапность операции немцам не удалось. Разведка УПА добыла немецкие приказы с указанием ее сроков, привлеченных сил, направлений ударов. Все моторизованные соединения немецких жандармов, наступавшие с пяти оперативных баз, так и не встретились с «бандами националистов». Зато в других местах (над рекой Горынь, у станций Немовичи и Малинская) повстанцы осуществили ряд удачных засад и налетов.

Провал операции вызвал неудовольствие гауляйтера Украины Коха и даже в Берлине. Сам Альфред Розенберг приехал с инспекцией в немецкие части на Ровенщине. Для спасения своего престижа Кох, посогласованию с Гиммлером, направил на Волынь известного специалиста по «борьбе с бандитами» обергруппенфюрера СС и генерала полиции Фон дем Баха.

Новую операцию против УПА он готовил методично, по канонам немецкой «антипартизанской науки», предусматривавшей указанные выше три этапа. Все началось с насыщения Волыни немецкой печатной продукцией, которую в основном сбрасывали с самолетов. Это были хорошо изданные листовки и плакаты, имевшие различное содержание, в том числе лозунги о миссии немецкого народа сокрушить большевизм и принести славянам свою культуру.

Подвергнув местное население пропагандистско-психологическому воздействию, Фон дем Бах приступил к проведению широкой кампании террора. Первым ее этапом стали массовые аресты украинской интеллигенции в ночь с 15 на 16 июля 1943 г. Были арестованы свыше 2000 человек; из них 200 в Ровно. Часть арестованных немедленно расстреляли. Одновременно немецкая авиация подвергла бомбардировке многие украинские села Волыни. Особенно сильные бомбежки были в населенных пунктах по берегам рек Стирь и Полонка, к югу от Луцка.

Следующим этапом операции стали налеты моторизованных отрядов жандармерии на украинские села. Но в них, как правило, повстанцев не было, поэтому фашисты уничтожали мирных жителей. В этих налетах немцы использовали и национальные батальоны. Так, 14 июля 1943 г. отряд немецкой жандармерии вместе с батальоном узбеков и подразделением польской полиции напал на чешско-украинское село Малин Острожского района на Дубенщине. Поляки и узбеки под руководством немцев загнали жителей села в местную деревянную церковь, в здание школы и в несколько сараев, где всех их сожгли заживо. Страшные крики несчастных жертв были слышны за пять километров. В огне погибло 740 человек: 624 чеха и 116 украинцев. 203 женщины из этого села были отправлены в концлагерь Равенсбрюк.

На защиту мирного населения встали повстанцы. Например, отделы УПА группы «Туров» завязали ожесточенный бой с карательным отрядом, насчитывавшим 500 человек и разгромили его. Потери карателей составили свыше 100 человек убитыми, примерно столько же ранеными, несколько автомашин и много оружия. Остатки отряда спаслись бегством в Ковель.

Последним этапом действий Фон дем Баха стала войсковая операция против УПА. В ней участвовали 10 моторизованных батальонов немецкой жандармерии с тяжелым вооружением и артиллерией, отряды польской полиции (приблизительно 10 тысяч немецких жандармов и польских полицейских). Их поддерживали 27 самолетов, 50 танков и бронеавтомобилей. Вспомогательными частями были венгры и национальные батальоны. На железных дорогах действовали 5 бронепоездов, базировавшиеся на Ковель (2 бронепоезда), Киверцы (1) и Здолбунов (2).

Действия этих карательных сил против отделов УПА развернулись по всей Волыни. Главные удары немцев были направлены на Южную Волынь (Володимирщина, Гороховщина, Дубенщина, Кременеччина). Однако здесь не было крупных сил УПА, которые находились севернее железнодорожной линии Ковель—Здолбунов—Шепетовка, в основном, между реками Случь и Горынь, а также в лесах к северу от линии Ковель— Сарны. Крупных боев между УПА и силами оккупантов не отмечено, но и в мелких столкновениях УПА потеряла 1237 человек убитыми, еще больше людей получили ранения. Потери гражданского населения превысили пять тысяч человек. Немцы и их союзники потеряли более 3 тысяч человек убитыми и ранеными. Повстанцы успешно применяли партизанскую тактику.

Несомненно, операция Фон дем Баха не дала ожидаемых результатов — УПА разгромлена не была. Наоборот, террор оккупантов окончательно доказал местным жителям, что кроме повстанцев, другой защитыу них нет. Это повлияло на настроения масс, усилилась поддержка ими УПА. Резко сократился объем поставок продовольствия в Германию, что вынудилоТиммлера заменить Фон дем Баха на генерала Прицмана.

В октябре 1943 г. под командованием нового «главноуполномоченного» — обергруппенфюрера СС и генерала полиции Прицмана была проведена новая антиповстанческая операция. Алгоритм действий остался прежним: пропаганда и террор — (сжигание сел и убийства их жителей, массовые расстрелы украинских политзаключенных и заложников, авиабомбардировки сел, помогавших УПА (только в районе Острога 16 сел). Кроме того, производились массовые расстрелы заключенных в концлагерях и тюрьмах в ответ на убийства функционеров Райсхкомиссариата Украина группой Николая Кузнецова.

Немцы массированно применяли авиацию и бронепоезда для бомбардировок и обстрела лесов. Оккупанты атаковали отделы УПА в тот момент, когда повстанцы сдерживали натиск советских партизан, наступавших на Волынь из Белоруссии. Однако немцы столкнулись с сильным отпором численно и качественно усилившихся отрядов УПА и СКО. Всего в октябре—ноябре 1943 г. УПА провела 47 боев с немцами, еще 125 боев провели СКО. Кроме обороны, УПА производила и беспокоящие акции (нападения на райцентры, где находились базы оккупационных сил, диверсии и т. п.).

В осенней операции против УПА немцы потеряли более полутора тысяч человек убитыми и ранеными, потери УПА (без СКО) составили 414 повстанцев. Впоследствии на Волыни крупных операций против ОУН—УПА немцы больше не проводили. Их основным тактическим приемом стало окружение и прочесывание лесных массивов.

В Карпатских областях Украины до августа 1943.г, сохранялось относительное спокойствие. Украинская национальная самооборона не выступала там против немцев, а боролась с советскими партизанами и копила силы для дальнейшей борьбы с большевиками.

Тем не менее успешные действия УНС против партизан беспокоили немецкие власти. Первой попыткой войск СС уничтожить УНС можно считать нападение на учебный лагерь самообороны, размещенный между селами Суходол и Липовица Долинского повета 30 сентября 1943 г. Но отделы УНС устроили засаду на противника, возвращавшегося узкоколейной железной дорогой. Немцы потеряли 200 человек убитыми и оставили горы.

После этого случая немцы предприняли крупномасшабные акции против УНС. С 10 октября 1943 г. в Галиции было объявлено «чрезвычайное положение» и введены в действие «полевые суды полиции безопасности». Начались расстрелы украинцев, связанных с самообороной, а потом — и с УПА. Проводились массовые облавы (Станиславов, Коломийщина, Надвернянщина), депортация населения в концлагеря и на тяжелые работы в Германию.

Затем 27 ноября 1943 г. началась крупная зимняя операция немецкой армии и войск СС против Украинской национальной самообороны. Немцы большими силами окружили лагеря УНС. Но в ходе длительного боя отделы повстанцев прорвали кольцо окружения. Особенностями этого сражения стали ожесточенные рукопашные схватки в лесу и разрушение «самооборонниками» системы связи немцев.

Вторая операция немцев прошла в Самборщине по отработанному уже сценарию 4 декабря 1943 р. Третья акция была направлена против лагерей УНС в Долинщине (11–12 декабря) и оказалась более успешной — оккупанты сожгли базу повстанцев и отступили без потерь. 24 декабря 1943 г. немецкие войска снова попытались прочесать массивы Черного леса, но неудачно.

Последней крупной операцией немцев в Карпатах стало наступление на Черный Лес 7-й танковой дивизии вспомогательных частей (31 мая — 5 июня 1944 г.). Ситуация для УПА осложнялась еще и тем, что в лесных массивах Станиславовщины действовали советские партизаны. Танковая дивизия, наступая по дорогам Маслов—Завий и Загвоздь— Пустополе, захватила большую часть Черного леса. Но уже 5 июня эта дивизия ушла из лесов, и немцы в селах Предкарпатья стали набирать украинцев в дивизию СС «Галичина».

Для более глубокого уяснения вопроса об отношениях украинского национально-освободительного движения и немецко-фашистской власти необходимо рассмотреть упомянутые выше факты коллаборационизма. Дело в том, что в советской историографии, а также в некоторых современных российских периодических изданиях фигурирует тезис, отождествляющий случаи коллаборационизма со всем повстанческим движением украинцев в 1941–44 гг.

Создание первых украинских военных частей в составе немецкой армии было связано со стремлением руководства Организации украинских националистов иметь свои собственные вооруженные формирования. Руководство ОУН надеялось, что в условиях войны они станут ядром украинской армии и гарантом создания суверенного государства. Немцы же собирались использовать их для карательно-полицейских мероприятий, а также как информаторов и переводчиков.

С этой целью ОУН (Б) через Р. Ярого установила в начале 1941 г. контакт с представителями верховного командования Вермахта (ВКВ) — адмиралом Канарисом и генералом Браухичем. Националисты выставили условия: вооруженные отряды украинцев в политическом отношении подчиняются ОУН (Б), присягу они дают не фюреру или рейху, а Украине и ОУН. Задача этих частей — борьба против советской власти и создание предпосылок для восстановления независимого украинского государства. После создания Украинской Державы они станут основой украинской национальной армии.

Представители ВКВ в марте 1941 г. согласились с условиями ОУН, однако достигнутая договоренность имела неформальный характер, ибо она была совершена без ведома высшего руководства Третьего Рейха. Представители ВКВ предупредили руководство ОУН о возможном изменении немецкой национальной политики в отношении украинцев.

ВКВ согласилось обучить около 700 украинцев, составивших два батальона (так называемые «Дружины украинских националистов»). Подготовку осуществлял абвер, который, однако, не присоединил эти батальоны к другим войсковым частям и не присвоил им соответствующие порядковые номера, принятые в вермахте. Один из них получил название «Организация Роланд», второй — «Специальный отдел Нахтигаль». Последний проходил подготовку в расположении полка специального назначения «Бандербург-800», но получил особый статус и не стал частью этого полка, который должен был проводить диверсии и выполнять специальные задания за линией фронта.

Батальон «Роланд» был организован в апреле 1941 г. в пригороде Вены. В его состав вошли 350 боевиков-националистов. «Роланд» получил задание обеспечивать безопасность продвижения немецких войск на территорий, еще не оккупированной вермахтом; охранять транспортные колонны с военнопленными. Никакие полицейские обязанности на оккупированной территории на батальон не возлагались.

Батальон «Нахтигаль» был создан тоже в апреле 1941 г. в Нойгамере (Силезия). Его украинским командиром стал Роман Шухевич. В состав батальона входили 330 боевиков. Военнослужащие «Нахтигаля» были обмундированы в немецкую «фельдграу». Личный состав «Роланда» носил чешскую униформу с желто-голубыми повязками, имевшими надпись «Немецкий вермахт». Командовал «Роландом» с украинской стороны Е. Побигущий.

Батальон «Роланд» прибыл из Вены в Кимполунг (Румыния) в середине июня 1941 г. Там он был присоединен к 11-й немецкой армии (группа армий «Юг»), 27 июня 1941 г. штаб этой армии приказал батальону принять участие в боях на реке Прут, занять и зачистить территорию вдоль путей продвижения немецких войск, организовать украинскую самооборону в оккупированных городах, охранять пути поставок продовольствия, помогать в эвакуации военнопленных, охранять промышленные и транспортные объекты. Батальону было приказано прибытьв Батошаны 30 июня. Но 30 июня 1941 г., в день, когда созванное Я. Стецко (первый заместитель С. Бандеры) национальное собрание во Львове провозгласило восстановление независимости Украинской Державы, ВКВ запретило вводить батальон в действие. Ему было приказано вернуться в окрестности Кимполунга, где «Роланд» пробыл до конца июля.

26 июля 1941 г. «Роланд» перешел под командование 54-го армейского корпуса и вскоре должен был выдвигаться в направлении Кишинев—Вадуауй—Вала. Батальон переправился через Днестр в Дубоссарах и дошел до Унтиловки, где простоял три недели. 14 августа 1941 г. командование 11-й армии приказало «Роланду» вернуться в Фокшаны (Румыния), ибо А. Розенберг считал, что батальон необходимо отстранить от участия в походе по политическим причинам. Люди, набранные «Роландом» на Украине для организации местной самообороны, были отпущены по домам, а все украинцы, прибывшие сюда в составе батальона, должны были вернуться вместе с ним.

В Фокшанах «Роланд» окружили и разоружили части вермахта, после чего батальон был отправлен в окрестности Вены и там расформирован. 16 сентября 1941 г. гестапо арестовало в Вене руководство бюро ОУН (Б) вместе с офицерами-украинцами «Роланда». Всех их обвинили в деятельности против рейха и заключили в концлагерь.

Батальон «Нахтигаль» постигла примерно такая же участь. 29 мая 1941 г. «Нахтигаль» и первый батальон полка «Брандербург-800» были переданы под командование руководства 17-й армии, которая готовилась наступать на Львовском направлении. Эти два батальона должны были «кратчайшим путем проникнуть во Львов и его окрестности для оккупации И гарантии безопасности важных дорожных объектов, промышленных предприятий и складов продовольствия, железных дорог, водохранилищ, заводов, отделений связи и телеграфа».

18 июня 1941 г. «Нахтигаль» направили к немецко-советской границе. В ночь с 22 на 23 июня батальон перешел границу возле Перемышля и выдвинулся в направлении Львова. В бои «Нахтигаль» не вступал. 30 июня он вместе с первым батальоном полка «Брандербург-800» вошел во Львов и занял там некоторые стратегические и промышленные объекты, в том числе радиостанцию. Благодаря этому удалось передать в эфир вечером 30 июня и утром 1 июля сообщение о провозглашении независимой Украинской Державы. После этого немцы лишили командных функции украинских офицеров батальона «Нахтигаль», а батальон перевели в прямое подчинение немецкому командованию.

7 июля 1941 г. «Нахтигаль» оставил Львов и прибыл в Проскуров (ныне Хмельницкий), где его присоединили к альпийской охранной дивизии. Батальон участвовал в боях с Красной Армией в районе Браилова возле Винницы. После взятия Винницы батальон две недели оставался в Юзвине, где с его помощью была создана украинская администрация и по селим района проводилась националистическая пропаганда. 13 августа 1941 г. батальон «Нахтигаль» получил приказ возвратиться в Нойгаммер, где был разоружен. Так он закончил свое существование.

Поэтому все утверждения советской, польской и восточно-немецкой пропаганды о том, что «Нахтигаль» якобы принимал участие в уничтожении польской и еврейской интеллигенции Львова, безосновательны. Все казни во Львове совершала зондеркоманда СД, прибывшая туда 30 июня. Этот факт официально установлен Международным трибуналом в Нюрнберге 15 февраля 1946 г. на основании рапорта Советской чрезвычайной комиссии для расследования немецких злодеяний во Львове.

8 октябре 1941 г. немцы собрали часть боевиков из батальонов «Роланд» и «Нахтигаль», согласившихся служить в обновленном военномотряде. Их отправили во Франкфрут-на-Одере и сформировали там 201-й батальон охранной полиций. В марте 1942 г. его отправили в Белоруссию, где он обеспечивал охрану путей сообщения от партизан. 1 декабря 1942 г. 201-й батальон был расформирован, его украинских офицеров перевезли во Львов под конвоем и посадили под арест. Некоторым из них, в том числе Роману Шухевичу, удалось бежать и присоединиться к национальному движению сопротивления.

В начале 1942 г. немецкое командование приступило к формированию украинских воинских частей. В различных городах Украины были созданы следующие формирования: «Всеукраинская освободительная армия», «Украинская национальная армия», «Азово-Черноморская армия», «Вольные казаки», «Украинские полки», «Украинские сотни», «Украинские добровольцы».

В октябре 1942 г. эти части насчитывали 150 тысяч человек. Например, подразделения «Украинской национальной армии» в Белополье составляли 15 тысяч человек, в Ромнах (Сумская область) 9,5 тысяч человек. В Днепропетровске был сформирован добровольный казачий корпус в составе двух дивизий, по три полка в каждой общей численностью 15 тысяч человек.

Все части «Украинской армии» являлись боевыми частями немецкого вермахта. Их использовали на фронте в обозах немецкой армии, а в тылу — для борьбы с партизанами, в охране концлагерей, железных дорог и т. п. Личный состав одних частей носил немецкую форму, других — серые шинели со стоячим воротничком или красноармейские шинели с немецкими погонами.

28 апреля 1943 г. из украинских добровольцев была создана дивизия СС «Галичина» (18 тысяч человек). Эмблемой ее стал галицкий лев, она вошла в состав 13-го армейского корпуса Вермахта. 22 октября 1943 г, дивизия «Галичина» была реорганизована и переименована в 14-ю Галицкую добровольную дивизию СС. Под этим названием она в составе 4-й немецкой танковой армии приняла бой под Бродами в июле 1944 г., где потеряла около 7 тысяч человек убитыми и ранеными. После пополнения 14-ю Галицкую добровольную дивизию немцы использовали против партизан Словакии, для охраны промышленных объектов и транспортных коммуникаций. 12 ноября 1944 г. дивизия получила новое наименование — 14-я гренадерская дивизия СС (Украинская № 1).

В январе 1945 г. дивизию передислоцировали в Югославию, где она воевала против партизан. В апреле она прибыла в Австрию, где снова участвовала в боях против советских войск 3-го Украинского фронта. В начале мая бойцы «Галичины» сдались в плен британским и американским войскам. Большая их часть до 1947 г. находилась в лагерях для военнопленных в Италии, а позже эмигрировала в западные страны.

Из украинцев формировались также охранные роты (гундершафтен) и батальоны (шуцманшафтен), которые должны были обеспечивать охрану важных коммуникаций, баз, мостов, административных учреждений и т. п. Охранные батальоны дислоцировались во всех больших городах Украины и в сумме насчитывали около 300 тысяч бойцов. Частично они перешли на сторону УПА, частично использовались после отступления немцев с территории Украины для организации так называемой Украинской освободительной армии (УОА; весна 1944 г.).

Дело в том, что зимой и весной 1944 г. по требованию А. Розенберга значительное число украинцев, воевавших в составе Русской освободительной армии (РОА) под командованием генерала А.Власова, было зачислено отдельными батальонами в состав Украинской освободительной армии, которая в общем насчитывала 180 тысяч человек. УОА не имела собственного главного командования и подчинялась немецкому. Ее личный состав носил немецкую униформу, только на левом рукаве была нашита эмблема в виде щита голубого цвета с желтым трезубцем и буквами «УВВ».

Таким образом, воинские формирования, воевавшие на стороне немцев против советских войск, насчитывали в общей сложности не менее 500 тысяч человек. Формируя армейские, полицейские, охранные и другие вооруженные части из бывших советских граждан, немцы стремились показать себя «освободителями» народов, угнетенных коммунистами.

Однако при практическом использовании таких формирований в боевых действиях немецкое командование следило за тем, чтобы те части, в рядах которых служило много людей одной национальности или земляков, воевали за пределами своей малой родины. Все случаи создания и применения украинских вооруженных формирований в составе Вермахта или охранных отрядов являются типичными примерами коллаборационизма. Эти подразделения нельзя путать с представителями национально-освободительного движения украинского народа — УПА и ОУН.

Основу сил, боровшихся с украинским национально-освободительным движением в 40–50-е годы составляли репрессивные ведомства Советского Союза (НКВД, НКГБ, МГБ и МВД). К ним примыкали истребительные батальоны из той части местного населения, которая сотрудничала с коммунистами. Эти батальоны входили в состав МВД и по своей сути мало чем отличались от охранных батальонов нацистов. Кроме того, в 1944–46 гг. для борьбы с повстанцами широко привлекались части Красной Армии.

Партизанская война, специалисты которой в своем подавляющем большинстве были уничтожены по указанию Сталина накануне войны, приобрела организованные формы в 1942 г. (приказ № 00 189 «О задачах партизанского движения» от 5 сентября 1942 г., подписанный И. Сталиным).

Постановлением Государственного комитета обороны от 6 сентября 1942 г. главнокомандующим партизанским движением в СССР был назначен маршал К. Ворошилов. Одним из первых его распоряжений стал приказ № 0061 от б ноября 1942 г., запрещавший самовольный выход партизанских отрядов и бригад в тыл советских войск и приравнивавший такие действия к дезертирству.

Эти чрезвычайные мероприятия проводились для того, чтобы не позволить советским партизанам рассказывать правду о реальном положении дел на оккупированной территории, целях и задачах просоветского партизанского движения. Между тем в число этих целей входили: дезорганизация жизни гражданского населения на оккупированной территории, а также борьба с национальными войсковыми формированиями, стихийно возникшими в ходе сопротивления народа оккупантам и действовавшим без контроля Москвы. Об этом часто говорилось в руководящих документах Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД).

Первые известия о народном ополчении на территориях западно-украинских областей, которое вскоре превратилось в УПА, начали поступать в ЦШПД с конца 1942 г. Они носили расплывчатый характер, даже имели признаки дезинформации. Для выяснения реального положения вещей был разработан ряд, мероприятий, основой которых стала разведка. С той же целью в начале 1943 г. был разработан оперативный план по усилению советского партизанского движения на Украине.

Согласно этому плану (подготовленному начальником оперативного отдела ЦШПД полковником Соколовым и утвержденному начальником ЦШПД Пономаренко 15 января 1943 г.), в январе 1943 г. украинские партизанские отряды были передислоцированы с территории РСФСР и БССР на Украину. Основными целями их деятельности стали мероприятия по разложению полиции и «националистических» формирований на территории УССР.

Таким образом, главной задачей советских партизан на Украине являлась не столько борьба с фашистскими оккупантами, сколько уничтожение повстанческо-подпольных формирований, выступавших против оккупантов. Кроме УПА, на территории Западной Украины на протяжении почти двух лет не было ни одного советского партизанского соединения, если не считать чекистского отряда Д. Медведева (обеспечивавшего деятельность известного «ликвидатора» Н. Кузнецова), а также 7-го и 12-го батальонов А. Сабурова, специально направленных для разложения «националистических формирований».

После становления УПА и начала ее активного сопротивления немцам Сталин и его «соратники по партии» поняли, что украинское повстанческо-партизанское движение против фашистской оккупации представляет для них большую опасность, так как ставит знак равенства между нацистами и коммунистами. Поэтому началось наступление на неподконтрольные Москве силы повстанцев. Методы такого наступления были уже давно отработаны НКВД на других противниках: это компрометация и физическое уничтожение.

Для решения первой задачи заместитель начальника ЦШПД комиссар госбезопасности С. Бельченко и начальник разведотдела ЦШПД полковник М. Анисимов 3 ноября 1943 г. разослали в штабы партизанского движения директиву № 3762 СС (т. е. «совершенно секретную»). Согласно ей, требовалось:

а) вести тщательный учет всех местных националистических формирований;

б) засылать свою агентуру в отделы УПА для выяснения их организации, вооружения, дислокации, системы связи между ними и подпольем ОУН;

в) вербовать внутренних агентов (две последние задачи поручались только опытным агентурным работникам).

В соответствии с другими руководящими документами, просоветские партизанские отряды должны были выступать под видом отрядов УПА, совершая убийства и грабежи гражданского населения.

Для физического уничтожения национальных формирований в Западной Украине, Сталин и его приближенные решили ударить по УПА силами советских партизан, дислоцировавшихся на территории Белоруссии. Не зря знаменитый Карпатский рейд партизанского соединения С. Ковпака назывался «Сталинским рейдом», ибо задачу генерал-майору С. Ковпаку в начале июня 1943 г. поставил сам Верховный главнокомандующий. Секретная цель рейда — уничтожение вооруженных формирований УПА и ОУН — была известна немногим, например комиссару соединения С. Рудневу.

До этого похода ковпаковцев открытой вражды между советскими партизанами и повстанцами УПА не было. Да и не могло быть, ибо в районах дислокации УПА отрядов советских партизан не существовало, а единственной силой, защищавшей украинское население от немцев, была именно повстанческая армия. Об этом писал в своем дневнике сам С. Руднев.

Когда Красная Армия вытеснила фашистов с территории Волыни, партизанское соединение С. Ковпака в соответствии с решением ЦК ВКП (б) Украины было расформировано. На его основе создали партизанскую дивизию под командованием П. Вершигоры, специально для «борьбы с немецко-украинскими националистическими бандами». В последующем она проводила типичные полицейско-карательные акции против мирного населения.

Составной частью репрессивно-карательной системы советского общества был Народный комиссариат внутренних дел (НКВД), созданный еще 8 ноября 1917 г. Он имел множество задач и направлений деятельности. В период 1939–41 гг., а также после 1944 г. в Западной Украине его первейшей обязанностью являлось утверждение советской власти и большевистских порядков.

До февраля 1941 г. все репрессивно-карательные органы Советского Союза подчинялись одному ведомству — НКВД. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 февраля 1941 г. НКВД был разделен на два наркомата: внутренних дел и государственной безопасности. Но спустя полгода, 20 июля 1941 г., эти наркоматы снова объединили в один Наркомат внутренних дел СССР. В мае 1943 г. указанные наркоматы опять разделили на НКВД и НКГБ.

В октябре 1944 г., после очищения Красной Армией Западной Украины от немецко-фашистских войск, здесь была создана следующая система репрессивно-карательных органов:

— шесть областных управлений НКВД (Волынское, Дрогобычское, Львовское, Ровенское, Станиславовское, Тернопольское);

— городские отделы НКВД;

— районные отделы НКВД (61 отдел);

— местечковые (поселковые) отделения и участки НКВД.

Основными звеньями аппарата НКВД были областные управления и городские отделы, имевшие свою структуру.

Структура республиканского НКВД была следующей: 1) народный комиссар; 2) зам. наркома — начальник управления милиции 3) зам. наркома — начальник отдела кадров; 4) секретариат; 5) отдел кадров; 6) управление милиции; 7) управление (или отдел) пожарной охраны; 8) управление (отдел) шоссейных дорог; 9) управление (отдел) исправительно-трудовых лагерей и колоний; 10) тюремный отдел; 11) отдел по борьбе с бандитизмом; 12) отдел оперативной работы в исправительно-трудовых лагерях, колониях, лагерях военнопленных; 13) отдел СМЕРШ для войск НКВД; 14) отдел железнодорожной и водной милиции; 15) отдел государственных архивов; 16) отдел трудовых спецпоселений; 17) отдел местной противовоздушной обороны; 18) отделение по делам военнопленных и интернированных; 19) управление аэродромного строительства; 20) первый (специальный) отдел; 21) отделения правительственной и ВЧ-связи; 22) шифровальный отдел; 23) административно-хозяйственный отдел; 24) финансовый отдел.

Структура республиканского НКГБ была такова: народный комиссар; его заместитель по оперативной работе; заместитель по кадрам; секретариат.

Первый отдел — разведывательный (в прифронтовых и приграничных местностях). Второй отдел — борьба с антисоветскими элементами и агентурой иностранных разведок внутри страны: 1-е отделение (работа в городах); 2-е отделение (работа в селах); 3-е отделение (работа среди интеллигенции и молодежи); 4-е отделение (работа среди духовенства, церковников и сектантов); 5-е отделение (работа на освобожденных от врага территориях); б-е отделение (розыск авторов антисоветских листовок и анонимок, осуществление провокаций, распускание слухов); 7-е отделение (обслуживание консульств и иностранных граждан); 8-е отделение (оперативной техники); 9-е отделение (обыски, аресты, внешнее наблюдение); 10-е отделение (учетно-информационное).

Четвертый отдел — работа на оккупироваиных противником территориях; пятый отдел — шифровка и дешифровка, охрана государственных тайн; шестой отдел — охрана руководящих кадров партии и правительства; следовательский отдел; административно-хозяйственно-финансовый отдел; отдел «А» (архив, статистика, розыск государственных преступников, внутренние тюрьмы); отдел «Б» (по особым спискам, организация физического уничтожения политических противников); отдел «В» (контроль почтово-телеграфной корреспонденции); отдел кадров.

Согласно директиве ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 252/3 от II мая 1943 г. на НКГБ СССР и союзных республик возлагались следующие задачи:

— проведение разведывательной работы за рубежом;

— борьба со шпионской, диверсионной, террористичеекой и другой подрывной деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

— борьба с антисоветскими элементами и проявлениями среди разных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и других сферах;

— охрана руководящих кадров партии и правииц тельства.:

Создание органов НКВД и НКГБ в западных областях Украины осуществлялось на основе жес ткой централизации, исключительно приказными методами, с помощью силы. Их деятельность была направлена на активное утверждение здесь коммунистического режима и советской власти. Вполне естественно, что такая деятельность отвергалась местным населением, которое под влиянием ОУН—УПА стремилось к созданию собственной государственности. Это обстоятельство и обусловило исключительно репрессивные функции НКВД—НКГБ в регионе с самых первых дней.

В процессе очищения территории Украины от нацистских оккупантов, одновременно велась активная работа по восстановлению довоенного тоталитарного режима. Прежде всего возобновлялось функционирование организаций ВКП(б) и ее репрессивных органов. С этой целью ЦК КП(б) Украины накануне освобождения тех или иных областей от немцев заранее комплектовал кадры партийных работников и утверждал оперативные группы, в состав которых входили работники довоенных обкомов партии и облисполкомов, начальники управлений и отделов НКВД—НКГБ.

Между тем общественно-политическая ситуация в западно-украинских землях коренным образом отличалась от довоенной. Жители этих областей, успевшие испытать на себе в 1939–41 гг. все «прелести» социалистического образа жизни, никак не хотели возвращаться к нему и всячески сопротивлялись.

Однако с апреля 1944 г. снова заработали Волынский, Львовский, Ровенский, Тернопольский, Черновицкий обкомы партии и облисполкомы. На 1 сентября 1944 г. в западных областях УССР имелось уже 1556 первичных парторганизаций, 32 кандидатские и 2 партийно-комсомольские группы, в которых состояло 5709 членов и кандидатов в члены ВКП(б). Они и стали основой партийно-советского аппарата на местах.

Одновременно на Украине возобновила свою деятельность сеть территориальных органов НКВД и НКГБ УССР.

Основными структурными подразделениями НКВД — УССР были следующие управления: по борьбе с бандитизмом; по делам военнопленных и интернированных; милиции; пожарной охраны; тюрем; исправительно-трудовых лагерей и колоний; местной ПВО; государственных архивов; шоссейных дорог;. хозяйственное управление.

Отделы: первый спецотдел (оперативно-розыскная работа органов милиции); отдел контрразведки СМЕРШ; кадров; по борьбе с детским беспризорничеством; правительственной связи; финансовый отдел.

Плюс к ним секретариат, инспекция транспортной милиции, госстроймонтаж треста № 3 НКВД СССР.

Отдельно надо сказать о Главном управлении по борьбе с бандитизмом (ГУББ) НКВД СССР, которое сосредоточило в своих руках все средства подавления движения сопротивления не только на Украине (через ГУББ УССР), но и в Белоруссии, Латвии, Литве, Эстонии.

ГУББ было создано приказом наркома внутренних дел СССР № 001 447 от 1 декабря 1944 г. До этого «борьбу с бандитизмом» осуществлял отдел НКВД СССР по борьбе с бандитизмом (1941–44 гг.). На периферии действовали соответствующие управления и отделы НКВД—УНКВД. Положение о ГУББ НКВД СССР определяло следующие его функции:

— выдача указаний аппарату НКВД—УНКВД по борьбе с бандитизмом; систематический контроль за их работой, инспектирование и оказание им практической помощи;

— непосредственная организация и осуществления оперативных агентурно-розыскных мероприятий по разработке и ликвидации наибольших бандформирований;

— разработка и контроль мероприятий по проведению больших чекистско-войсковых операций с целью ликвидации участников банд;

— организация истребительных батальонов, их обучение, материальное обеспечение и оперативное использование;

— организация специальной радиосвязи и подготовка специалистов по радиосвязи.

В 1946 г. ГУББ поручили также работу по организации и контролю оперативного обслуживания репатриантов, а в 1949 г. — осуществление оперативного розыска преступников, бежавших из мест лишения свободы МВД, спецпоселенцев и выселенных. В 1950 г. ГУББ МВД СССР, УББ МВД союзных республик, ОББ УМВД краев и областей были реорганизованы в Главное управление оперативного розыска МВД СССР (ГУОР) и соответственно в УОР МВД республики, ООР УМВД краев и областей.

Помимо названных функций, НКВД УССР проверял и отбирал бывших партизан для организации специальных отрядов численностью в 100 человек каждый, которые усиливались оперативными работниками НКВД и снабжались радиостанциями. Они размещались в районных центрах и других населенных пунктах, где были зафиксированы массовые действия УПА.

Для руководства и координации действий этих отрядов был создан штаб в Ровно во главе с начальником УББ НКВД УССР по борьбе с бандитизмом Задоя. При нем имелась еще и оперативная группа численностью более 300 работников карательного аппарата.

Одновременно существовавший в НКВД УССР до осени 1944 г. отдел по борьбе с бандитизмом был реорганизован в управление, а районные отделения НКВД—НКГБ в западных областях Украины — в отделы и увеличена их численность. В каждом из них создали отделение по борьбе с бандитизмом. Особое внимание при этом обращалось на состав начальников районных отделов НКВД и НКГБ. А непосредственно при наркоме внутренних дел УССР и его заместителе (осенью 1944 г. — В. Рясной и Т. Строкач соответственно) были созданы следовательские группы по 25 человек каждая для проведения расследований по делам наиболее активных повстанцев, командиров УПА и руководителей ОУН

Непосредственно операциями по ликвидации ОУН—УПА занимались внутренние войска НКВД, речь о которых пойдет ниже. Для дискредитации руководящего состава УПА, подполья ОУН и всего национально-освободительного движения в целом были созданы спецгруппы НКВД—НКГБ.

3 марта 1946 г. произошла реорганизация НКВД и НКГБ — они были преобразованы в Министерство внутренних дел СССР (МВД) и Министерство государственной безопасности СССР (МГБ). В таком виде они функционировали до 5 марта 1953 г., после чего были объединены в одно МВД. Аналогичные кадровые изменения произошли и в УССР.

С лета 1946 г. широкомасштабные акции противОУН—УПА проводили все органы и подразделения МВД УССР, всячески привлекая к этому местное население, которое иногда силой загоняли в истребительные батальоны. В июне 1946 г. их общая численность была доведена до 35 тысяч человек.

Согласно директиве МВД УССР от 15 июля 1946 г., в западных областях Украины были введены формы действий, характерные для МГБ. Это было:

а) физическое уничтожение руководителей подполья ОУН и командования УПА с помощью «агентов-боевиков»;

б) создание «параллельной агентурной сети» (деятельность секретных сотрудников МВД, МГБ и агентов под видом подполья ОУН);

в) перевод многих оперативников в категорию «негласных работников» (обычно они работали под видом представителей всевозможных заготовительных организаций или добровольных товариществ в больших городах, имея агентуру численностью 30–40 человек в прилегающих районах).

Секретным постановлением Совета Министров СССР от 28 января 1947 г., которое предваряли общие приказы МВД и МГБ от 21 января, вся дальнейшая борьба с национальным движением сопротивления была отнесена к исключительной компетенции органов госбезопасности. Принятые от МВД западных областей отделы по борьбе с бандитизмом и отделения второго отдела МВД УССР были реорганизованы в единые отделы. Всего было передано МГБ: 1617 оперативных работников, агентурная сеть численностью 17 945 человек, оперативный учет на 12 714 участников подполья, оперативные внутренние войска МВД (более 25 тысяч бойцов), а также истребительные батальоны (свыше 35 тысяч человек).

После этого в органах МВД западно-украинских областей осталось всего 312 человек оперативного состава уголовного розыска милиции. При наличии 206 административных сельских районов практической работой по борьбе с уголовной преступностью в каждом из них фактически занимался только один оперативник уголовного розыска и участковые уполномоченные — по одному на 3–5 сел. Таким образом, факт максимальной направленности работы органов внутрених дел на подавление движения сопротивления ОУН—УПА очевиден.

В послевоенное время репрессивно-карательные органы всеми путями и способами привлекали к сотрудничеству местное население. Коммунисты стремились противопоставить друг другу разные слои украинского населения. Одна часть местных жителей состояла в рядах подполья ОУН, УПА, дружин украинских националистов, в отделах самообороны. Другая же часть всячески привлекалась властями к сотрудничеству в качестве негласных осведомителей, секретных агентов, бойцов истребительных батальонов, групп охраны общественного порядка.

В соответствии с решением ЦК КП(б) Украины от 1 июня 1948 г. с целью «охраны государственной и кооперативно-колхозной собственности и сельского актива» органы МВД создали вооруженные группы для охраны общественного порядка (ГООП). Истребительные батальоны, принадлежавшие органам МГБ, ликвидировались, а их личный состав после проверки вместе с вооружением передавался в ГООП. На 1 января 1949 г, в УССР насчитывалось 6437 таких групп охраны общей численностью 86 527 человек. Для их вооружения использовалось трофейное оружие и выданные позже со складов МВД СССР 15 тысяч винтовок. Всего в ГООП насчитывалось 50 226 единиц оружия, в том числе 330 ручных пулеметов, почти 3 тысячи автоматов, 46 тысяч винтовок, более тысячи пистолетов.

Коммунистический режим в ходе борьбы с движением сопротивления вынужден был еще больше централизовать репрессивно-карательную систему, чтобы максимально объединить усилия всех составляющих ее элементов. Ведущую роль в этом процессе продолжало играть МГБ, тотальный контроль которого проникал во все сферы общественной жизни. В октябре 1948 г. решением союзного правительства даже милицию передали в подчинение МГБ СССР.

В октябре 1950 г. все подразделения милиции западных областей Украины получили «Программу боевой подготовки бойцов групп охраны общественного порядкам, рассчитанную на 74 часа. Она включала в себя специальную, тактическую, огневую и строевую подготовку. Особое внимание уделялось изучению методов борьбы с подпольем ОУН него вооруженными формированиями.

В 1950–53 гг. вооруженное сопротивление украинцев режиму стало постепенно затихать. А в 1953 г., после смерти Сталина и известных событий лета—осени того года, началась определенная десталинизация органов советской репрессивно-карательной машины.

Под руководством ВКП(б) Украины и ее местных организаций весь репрессивный аппарат государства: суд, прокуратура, а особенно органы внутренних дел и госбезопасности, при помощи войск и военизированных формирований вели упорную борьбу с движением сопротивления украинского народа.

В масштабах каждой области эту работу координировал областной комитет ВКП(б). Именно там на совещаниях партийно-советского руководства районов, командиров бригад войск НКВД и погранвойск обсуждались и утверждались оперативные планы карательных мероприятий.

За всеми крупными формированиями УПА были «закреплены» конкретные войсковые соединения (или части), за мелкими — истребительные батальоны и воинские группы, выделявшие мобильные отряды для преследования и уничтожения повстанцев.

«Передовым вооруженным отрядом партии» были именно органы НКВД—НКГБ/МВД—МГБ. А самыми большими по численности силами в репрессивном механизме советской государственности, брошенными на борьбу с ОУН—УПА, были войсковые части и подразделения НКВД—МГБ. Они выполняли жандармские функции в вооруженной борьбе с украинским народом, осуществляя «чекистско-войсковые операции» и массовые депортации гражданского населения Западной Украины в глубинные регионы СССР в течение 1944–50 гг.

Уже весной 1944 г. на территории Западной Украины были сконцентрированы следующие силы внутренних войск НКВД:

— Волынская область: одна стрелковая дивизии, три полка и одна бригада (общая численность 5285 человек);

— Ровенская область; одна стрелковая дивизия и четыре бригады (8754 человека);

— Львовская область: четыре бригады и один кавалерийский полк (6525 человек);

— Тернопольская область: три бригады НКВД (3057 человек);

— Станиславовская область: одна бригада (1328 бойцов);

— Черновицкая область: две бригады (1355 человек).

Кроме того, на территорию Волынской и Ровенской областей весной 1944 г. перебросили с Северного Кавказа 19-ю (2278 человек) и 21-ю (2958 человек) стрелковые бригады НКВД.

Всего в то время в названных областях дислоцировались внутренние войска общей численностью 31 540 человек со всем их вооружением и боевой техникой.

Стрелковая дивизий НКВД полного состава (по штату 1945 г.) насчитывала 5–6 тысяч человек, но фактическая ее численность, как правило, была значительно ниже штатной. В дивизию входили три стрелковых полка, артиллерийская бригада (2 артиллерийско-минометных полка), 4 дивизиона (самоходно-артиллерийский, истребительно-противотанковый, артиллерийский, зенитной артиллерии), саперный и учебный батальоны, батальон связи, подразделения обеспечения и тыла. При наступлении стрелковая дивизия обычно усиливалась одним-двумя гаубичными артиллерийскими полками, танками (до бригады) и полком самоходной артиллерии.

Стрелковый полк НКВД (по штату 1945 г.) имел 3 стрелковых батальона, 2 роты автоматчиков, 3 батареи (минометную, истребительно-противотанковую, артиллерийскую), взвод крупнокалиберных зенитных пулеметов. Всего стрелковый полк НКВД должен был иметь по штату 2398 человек личного состава, 108 ручных пулеметов, 54 станковых пулемета, 6 крупнокалиберных пулеметов, 27 противотанковых ружей, восемнадцать 82-мм минометов и шесть 120-мм минометов, двенадцать 45-мм и шесть 57-мм противотанковых пушек, шесть 76-мм полевых пушек.

Стрелковая бригада НКВД полного штата имела четыре стрелковых батальона, артиллерийский и минометный дивизион, роту автоматчиков, подразделения специальных войск и тыла, общей численностью до 5 тысяч человек.

Вскоре против УПА был направлен танковый батальон 2-й мотострелковой дивизии (в количестве 163 человека и 22 танка). Затем из глубинных районов СССР прибыли 5 бронепоездов: № 46 — в Ровно, № 73 — в Каменну Струмиловку на Львовщине, № 26 — в Станиславов, №-42 — во Львов и № 45 — в Тернополь. Личный состав этих бронепоездов насчитывал 770 человек.

Перед большой блокадой зимы—весны 1946 г. карательные войска НКВД дислоцировались в западных областях Украины в таком порядке:

Львовская область: 17-я стрелковая бригада, три батальона 25-й стрелковой бригады, 18-й кавалерийский полк; 18-й отдельный стрелковый батальон 18-й стрелковой бригады; 66-й и 219-й отдельные стрелковые батальоны 24-й стрелковой бригады ВВ НКВД;

Станиславовская область (ныне Ивано-Франковская); 19-я стрелковая бригада ВВ НКВД;

Дрогобычская область: 210-й отдельный стрелковый батальон 17-й стрелковой бригады ВВ НКВД;

Черновицкая область: 192-й отдельный стрелковый батальон 19-й стрелковой бригады, 237-й и 240-й отдельные батальоны 23-й стрелковой бригады ВВ НКВД;

Ровенская область: 16-я и 20-я стрелковая бригады, 228-й отдельный стрелковый батальон 21-й стрелковой бригады и три батальона 24-й стрелковой бригады внутренних войск;

Волынская область: 9-я стрелковая дивизия (в составе трех полков) и 189-й отдельный стрелковый батальон 18-й стрелковой бригады ВВ НКВД;

Тернопольская область: три батальона 21-й стрелковой бригады, два батальона 25-й стрелковой бригады; 174-й и 193-й отдельные стрелковые батальоны 19-й стрелковой бригады внутренних войск НКВД.

С целью усиления у казанных частей, руководство НКВД СССР дополнительно выделило два стрелковых полка и один отдельный стрелковый батальон. При этом нарком внутренних дел УССР Рясной как руководитель всей агентурно-оперативной работы НКВД—НКГБ в западных украинских областях мог передислоцировать по своему усмотрению внутренние войска в пределах региона.

Согласно плану организационных мероприятий по усилению борьбы с подпольем от 15 июля 1946 г., части и соединения внутренних войск МВД, находившиеся в западных областях УССР, оставили на местах до января 1947 г. После этой даты все оперативные внутренние войска МВД (более 25 тысяч военнослужащих) были переданы МГБ. Впоследствии они применялись в «чекистско-войсковых операциях» против подполья, а также для обеспечения массовых принудительных выселений (осень 1947 г.).

Вот такая войсковая армада вплоть до 1953 г. противостояла УПА и подполью ОУН, реализуя на практике секретные постановления компартии о борьбе с национально-освободительным движением украинского народа.

Части РККА, внутренние и Пограничные войска НКВД, партизанские и истребительные отряды проводили совместные «чекистско-войсковые операции»: блокады, большие и малые облавы. При этом основные боевые действия вели внутренние войска НКВД—МВД.

В больших облавах обычно участвовали сразу несколько частей и подразделений внутренних войск, с привлечением подразделений Красной Армии. Как правило, такая облава охватывала большой лесной массив или один-два района. Данную территорию брали в кольцо и прочесывали ее шаг за шагом. Руководили этими операциями областные УНКВД—УМВД или УНКГБ—УМГБ либо прибывшие из Киева специалисты.

Тактика больших облав была следующей:

— За несколько дней до начала собственно облавы на территорию действий повстанцев проникали небольшие подразделения внутренних войск (обычно силой да роты), которые провоцировали столкновение с отделами УПА. Удостоверившись в наличии здесь повстанцев, они отступали.

— Потом подтягивалась артиллерия и танки, вызывалась авиация и начиналось одновременное концентрическое наступление со всех сторон.

— В одном месте создавался «мешок». Сего стороны наступали всегда меньшими силами, чтобы заманить повстанческие отделы в приготовленную ловушку.

— Операция продолжалась обычно неделю, в течение которой внутренние войска успевали «прочесать» всю территорию окружения.

Малые облавы проводились обычно силами одной роты или батальона районного НКВД после того, как окрестности уже «прочесали» большой облавой. В этом случае главной задачей становилось преследование разделившихся подотделов УПА, поиск в селах раненых повстанцев и подпольщиков, а также террор в отношении местного населения, симпатизирующего ОУН—УПА.

Например, 7 апреля 1945 г. началась большая облава, в которой принялиучастие 40 тысяч человек под командованием 5 генералов. Она продолжалась до конца мая 1945 г. В ней чекисты применяли все известные им приемы партизанской войны. В облавах участвовали опытные партизанские отряды «Красная метла» и «Рубака», специалисты по вскрытию крыевок, бункеров и складов. В облаве участвовали и специально обученные отряды московских комсомольцев (так называемые «сталинские дети») — отважная и жестокая «поросль» советской власти.

Подобные облавы войска НКВД проводили и на территории Волыни. В июле 1944 г. — в районе Острожина, в августе — в Пустомитских лесах Ровеящины, в январе 1945 г. — на Кременеччине, в феврале — снова на Ровенщине, в апреле — в окрестностях Коростеня, в мае 1945 г. — в Черниговских лесах.

Главной целью блокад было разрушение контактов между «селом и лесом», особенно в части поставок продовольствия. Сначала в зоне блокады во всех населенных пунктах расквартировывались постоянные гарнизоны войск НКВД, численностью 25–100 бойцов (взвод—рота) на село и 2–5 тысяч — на район. «Случайные точки» ликвидировались, вместо них создавались в каждом райцентре «оперативные отделы НКВД» численностью 100–300 человек.

Одновременно с появлением гарнизонов в каждом заблокированном населенном пункте вводилось чрезвычайное положение. Это значило, что всем местным жителям запрещалось выходить ночью из своих домов без специального письменного разрешения; в случае нарушения следовал немедленный арест и даже расстрел на месте. Каждый местный житель должен был ночевать только в своем доме (специальные группы проверяли это). Каждый дом и подворье периодически подвергались тщательным обыскам. Все взрослое население вызывали на допросы, во время которых часто применяли меры физического воздействия.

Блокады осуществляли крупные силы войск НКВД возле тех лесов, где по разведданным находились отряды УПА. Помимо перекрытия входов и выходов в селах, на всех лесных дорогах, тропах, просеках выставлялись заставы. В самом лесу постоянно находилась войсковая часть НКВД, бойцы которой непрерывно искали следы повстанцев, вели наблюдение, устраивали засады и прочесывания.

Со второй половины 1945 г. помимо блокад проводились специальные операции в населенных пунктах. Они обычно сочетались с погромами украинского населения.

Техника облав и блокад была одинакова по всей территории Западной Украины. Порядок действий был таков:

1. По прибытии в населенный пункт подразделения внутренних войск становились в нем на постой. Потом несколько дней велась разведка: бойцы наблюдали окрестности, следили за людьми, контактировали со своими осведомителями и агентами, ходили в ночные секреты, арестовывали и допрашивали подозреваемых в связях с УПА. Минировали дороги и тропы, уничтожали могилы и кресты повстанцев, антисоветские и националистические лозунги.

2. Собрав необходимые данные, одна-две спецгруппы численностью по 8–15 бойцов каждая, начинали проводить в селе обыски. Отдельные группы из 6–20 опытных сотрудников НКВД искали тем временем крыевки, используя щупы длиной до двух метров; прочесывали окрестности и подворья. Иногда брали заложников.

3. После проверки населенного пункта наступала очередь его окрестностей. Розыск вели не спеша, обращая внимание даже на незначительные «мелочи»: пожухлую траву, засохший куст и т. п. Одновременно с прочесыванием окрестных лесов искали в них и крыевки.

4. Прочесывали лес обычно ночью, используя крупные подразделения, а также части Красной Армии (задачей последних было, как правило, держать заставы вокруг леса, на дорогах и просеках).

5. Если в результате поиска завязывался бой, то вступали в него решительно, не стремясь детально уяснить обстановку. Найденных в крыевках повстанцев и подпольщиков, а также захваченных в плен в бою, как правило, публично расстреливали.

Обычно подобные операции назывались «пацификацией» (т. е. «умиротворением») местного населения. Точное число подобных «умиротворений» назвать трудно. Однако необходимо указать на самую крупную и важную операцию против повстанцев.

Это так называемая «большая блокада». Она проводилась в первой половине 1946 г. и обладала рядом характерных особенностей.

Во-первых, одновременно велось мощное пропагандистско-политическое наступление на идеологию украинского освободительного движения (т. е. на украинскую историческую науку, литературу, искусство, униатскую церковь). По всей Украине шла борьба с «идеологическими уклонами в сторону национализма». Остро критиковалась историческая школа Грушевского. После провозглашения в марте 1946 г. якобы добровольного «объединения украинских церквей», развернулась религиозная пропаганда, призывавшая украинцев-униатов и католиков переходить в православие, происходили аресты священников.

Во-вторых, к блокаде были привлечены огромные силы (только НКВД—НКГБ сосредоточило контингент в 58,5 тысяч человек). Помимо дивизий и бригад внутренних и пограничных войск, прибыли армейские дивизии. Их прислали из Центральной России, Сибири, Средней Азии и специально укомплектовали молодыми призывниками (в основном русскими), не побывавшими на фронте. Некоторые части состояли из якутов, бурятов, ненцев и других народов Сибири, слабо знающих даже русский язык, не то, что украинский.

В-третьих, применение всех видов оружия, имевшегося тогда на вооружении внутренних войск в Красной Армии.

В-четвертых, провозглашение властями (26 февраля 1946 г., вскоре после начала «блокады») очередного (уже пятого по счету) обращения к жителям западных областей с обещанием «помиловать» скрывающихся в лесах в случае добровольной сдачи.

В-пятых, широкое использование специальных провокационно-диверсионных групп, а также кампания по уничтожению (чаще всего путем отравления) руководителей УПА и ОУН внутренними агентами.

«Большую блокаду» можно четко разделить на три периода. Первый — от начала размещения гарнизонов в селах (10–20 января 1946 г.) до выборов в Верховный Совет СССР (10 февраля 1946 г.); второй — от выборов и до конца апреля. В конце апреля гарнизоны у шли из сел, но в начале мая снова вернулись и квартировали до конца июня. Это был третий период.

Таким образом, всю первую половину 1946 г. Западная Украина представляла сплошной концлагерь, где царили НКВД и НКГБ. Одновременно в карпатских и полесских селах была установлена и другая блокада: в них перестали ввозить продукты и другие товары. На медицинском черном рынке — главном поставщике медикаментов для УПА — в большом количеотве. появились лекарства с вышедшим сроком годности, и даже зараженные тифом противотифозные прививки.

Ответственным за «большую блокаду» был Первый секретарь КП(б) Украины Н.С. Хрущев, лично руководивший ею. По его указанию в своих областях блокадой руководили секретари обкомов. Следовательно, проведение «большой блокады» взял на себя партийный аппарат. На первом этапе ему помогали местные отделы НКГБ, на втором — воинские части и соединения. А на третьем этапе вступили в действие части НКВД и НКГБ совместно с Красной Армией. Все эти силы поступили в подчинение Хрущеву и его наркому госбезопасности — Василию Рясному.

Всего в «большой блокаде» 1946 г. было около 1500 боев и вооруженных стычек, в которых УПА и подполье потеряли примерно 5 тысяч человек убитыми и умершими от ран, а советская сторона — до 15 тысяч убитыми. Ликвидировать движение сопротивления ОУН—УПА не удалось. И хотя потери повстанческой армии были большими, но организационная сеть подполья практически не пострадала, особенно верхние ячейки сети ОУН.

Таким образом, акция по ликвидации «повстанческих банд» закончилась провалом. Последовавшая вслед за этим критика Хрущева и его соратников со стороны военно-чекистской верхушки, а далее — замена Хрущева на посту Первого секретаря КП(б) Украины Л. Кагановичем (март 1947 г.) и снятие генерал-лейтенанта В. Рясного с должности подтверждают это.

Борьба с УПА и подпольем полностью перешла из рук партийных органов в компетенцию военно-чекистских кругов. Главой госбезопасности УССР стал генерал-лейтенант М.К. Ковальчук, подчиненный в делах борьбы с «бандитизмом» лично Абакумову, руководителю всесоюзного МГБ (кстати, во время Второй мировой войны Абакумов был начальником СМЕРШа всей Красной Армии, а Ковальчук — начальником СМЕРШа 4-го Украинского фронта).

Все действия чекистов были направлены на то, чтобы лишить УПА и подполье поддержки народа. Для этого, находясь на территориях действий УПА и ОУН, части госбезопасности не терроризировали местных жителей, широко применяли пропагандистское воздействие печатными и устными средствами.

В военном плане крупных боевых действий против ОУН—УПА (до начала 1949 г.) не велось, дело ограничивалось разведкой и расширением агентурной сети. Если же наносились удары, то лишь по верхушке подполья и повстанцев. Особо интересовали чекистов старшины УПА — командиры отделов и групп, повстанческие штабы, пропагандисты, а также подпольные типографии. Для их выявления применялись секретные сотрудники, отдельные террористические отряды по борьбе с подпольем, а также спецгруппы, рейдировавшие под видом повстанцев.

Однако два года (1946–48) такой борьбы с УПА и ОУН без особых успехов позволили партаппарату Хрущева начать критику методов Ковальчука. Это вынудило активизироваться и чекистов. А в 1950–51 гг. они вернулись к старой практике блокад и облав.

В начале 1949 г. по приказу генерал-лейтенанта Ковальчука в Карпаты были переброшены четыре дивизии МГБ для «окончательной ликвидации» УПА и подполья. Но начавшаяся «военно-чекистская операция» принесла СССР только вред — об украинском движении сопротивления узнали на Западе. Внимание журналистов (например, влиятельного обозревателя Г. Болдуина из газеты «Нью-Йорк Таймс») привлекли боевые действия в мирное время.

К другим методам борьбы НКВД—МГБ и НКГБ— МГБ с УПА и подпольем можно отнести создание «случайных точек», перепись населения, введение семейной и имущественной ответственности, публичную демонстрацию силы, а также создание агентурной сети и организацию провокаций. При этом если первые два метода выступали в качестве подготовительных, то три последних непосредственно претворяли теорию в практику.

Создание «случайных точек (баз)» НКВД началось уже весной 1945 г., в разных местах, обычно возле тех лесных массивов, где по данным НКВД могли находиться формирования УПА. Организовывались такие базы неподалеку от населенных пунктов, где устраивались хорошо укрепленные передовые пункты НКВД, имевшие порядка 100–120 человек личного состава. Вооружение и боеприпасы для «точек» доставлялись только в ночное время, часть личного состава ходила в гражданской одежде, выдавая себя за работников и специалистов по вырубке и вывозу леса.

Задачами «случайных точек» было:

— ведение беспрерывной разведки леса и окрестных сел;

— контроль путей из сел в лес и пресечение поставок продовольствия повстанцам;

— беспокойство УПА небольшими акциями;

— налеты на села и проведение малых облав. Перепись населения, проведенная в январе-феврале 1945 г., представлялась как акция советской власти. Однако ее результаты использовались для поиска «чужого элемента», т. е. членов подполья, которые по роду своей деятельности были вынуждены время от времени находиться не в своей местности. Поэтому перепись была, как правило, связана с облавами, кроме того, регистрации подлежало только население в возрасте старше 14 лет.

На все семьи членов УПА НКВД наложило семейную и имущественную ответственность. Это значило, что если власти узнавали, что кто-то находится в УПА, то срочно арестовывали всю его семью и вывозили ее в Сибирь, а имущество конфисковывали.

Запугиванию населения вообще отводилось много места. Всех повстанцев, взятых в плен, расстреливали, а трупы вешали на придорожных столбах или бросали на улице, подолгу запрещая их хоронить. Публичные казни через повешение также были не редкостью: на площадь со специально сооруженным помостом сгоняли население со всей местности и, выставив сильные заставы, на глазах у всех казнили захваченных повстанцев,

Для ликвидации движения ОУН—УПА была организована агентурная работа. Ее составными элементами являлись:

а) подбор и вербовка целевой квалифицированной агентуры;

б) проработка и организация комбинаций по внедрению агентов в подполье для его изучения и подведения под оперативный удар;

в) работа по разложению подполья внедренными туда агентами из числа повстанцев, сдавшихся добровольно;

г) провокационная работа с целью организации раскола в ОУН—УПА вплоть до вооруженных столкновений между собой;

д) повседневная разведывательная работа; оперативная и ежедневная информация и связь.

Таков далеко не полный перечень деятельности агентуры и секретных сотрудников НКВД—МВД и НКГБ—МГБ.

Надо сказать, что созданием агентурной сети советские репрессивно-карателъные органы добились очень многого.

По состоянию на 1 июля 1945 г. на учете органов НКВД западных областей состояло 175 резидентов, 1196 агентов и 9843 информатора. Всего 11 214 человек. Более масштабной была агентурная сеть НКГБ. Только в Станиславовской области на 25 июля 1946 г. она насчитывала 6405 лиц; из них агентов — 641, резидентов— 142, информаторов — 5572, содержателей явочных и конспиративных квартир — 50. За период с 1 января 1945 г. по 1 июля 1946 г. НКГБ завербовало 5671 человека, в том числе 596 агентов, 93 резидента, 4941 информатора и 41 содержателя явочных и конспиративных квартир.

В процессе повседневной агентурно-оперативной работы против подполья ОУН главное внимание обращалось на «изъятие» и ликвидацию первых лиц областных, надрайонных и районных Проводов ОУН, командиров УПА, а также на разгром боевых групп и службы безопасности организации.

Перед агентурой ставилась задача но выявлению линий связи, конспиративных квартир, явочных пунктов областных проводов ОУН с целью установления местонахождения центрального Провода, внедрение в его состав проверенной агентуры для последующей ликвидации.

Повседневной работой с агентурой органы НКВД—НКГВ—МГБ старались добиться такого положения дел, чтобы чекистско-войсковые операции по ликвидации подполья надежно обеспечивались разведданными, позволяющими установить точное местонахождение групп подполья и формирований УПА, численность их личного состава и руководства, наличие вооружения, возможные пути для отступления.

Большое количество агентов использовалось для дискредитации руководящего состава УПА, подполья ОУН и вообще всего национально-освободительного движения. Создание спецбоевок НКВД—НКГБ, как и активная работа среди истребительных батальонов («ястребков»), преследовали эту же цель. Последние комплектовались из просоветски настроенных местных жителей, из числа лиц, освобожденных от уголовной ответственности, а также из числа морально сломленных повстанцев, добровольно сдавшихся властям. «Ястребки» хорошо знали местные диалекты, общие настроения в регионе, биографии и характеры людей, им были известны многие псевдонимы, отдельные связи и крыевки. Все это таило большую потенциальную опасность для УПА.

Еще одной формой борьбы была подделка «покаянных заявлений» бывших командных кадров УПА. Если в руки НКВД—НКГБ попадали живыми старшины повстанческой армии, их подвергали жестоким пыткам и допросам с пристрастием, добиваясь таких «заявлений». Нередко этот прием использовался в качестве разовых мероприятий психологической войны.

В чисто тактическом аспекте чекистско-войсковые операции по ликвидации формирований ОУН—УПА проводились после предварительного оцепления районов базирования отделов УПА и подпольных боевок, организации заслонов и засад на путях их возможного отступления, лишения возможности передислокации в соседние районы.

Для уничтожения любого крупного формирования УПА практиковалось выделение специального подвижного отряда с включением в него хорошо подготовленных разведчиков и оперативников НКВД. Его обеспечивали средствами связи и не обременяли тыловым хозяйством. Отряд должен был двигаться вслед за отделом УПА и преследовать его до полной ликвидации, независимоот того, в какой район или область уходили повстанцы.

Для уничтожения боевок выделяли небольшие хорошо вооруженные группы, в которые включались бойцы истребительных батальонов из местного населения.

Для ликвидации мелких групп и боевок СБ, а также проводников и референтов ОУН создавались группы специального назначения из числа сдавшихся повстанцев, «изъявивших желание бороться с бандитизмом». Широко использовалось проведение ночных операций и засад.

Разгром крупных формирований УПА в процессе чекистско-войсковых операций и переход повстанческой армии к подпольным формам работы в 1946 г. позволил создать условия для более широкой и лучшей постановки агентурной работы, ставшей решающим фактором борьбы с ОУН—УПА в последующие годы.

Сеть агентуры расширялась благодаря усилиям всех властных структур — начиная от наркомов внутренних дел и госбезопасности УССР и вплоть до секретарей райкомов компартии.

В борьбе с украинским национально-освободительным движением репрессивный аппарат советской власти широко использовал группы специального назначения органов НКВД—МГБ. Они действовали под видом национальных формирований (отрядов УПА, а затем боевок службы безопасности ОУН) в течение 1944–53 гг. при каждом районном отделе НКВД и МГБ.

Эти группы должны были решать следующие задачи:

— вести разведывательную работу по выявлению руководителей ОУН и командиров УПА с целью их физического уничтожения;

— совершать ограбления и убийства местных жителей под именем ОУН—УПА с целью широкой компрометации движения сопротивления;

— проникать в структуру Провода ОУН, в том числе за границей, с целью дезорганизации работы организации и разложения ее изнутри;

— устраивать политические провокации с целью создания враждебных отношений между различными слоями населения Западной Украины.

Первым документом, благодаря которому политические провокации, грабежи и замаскированный террор приобрели статус государственной политики, можно считать письмо наркома внутренних дел УССР В. Рясного № 2070/сп от 20 августа 1944 г. в адрес секретаря ЦК КП(б) Украины Д.Коротченко. В этом документе нарком обосновывал необходимость роспуска партизанской дивизии имени С. Ковпака, находившейся под командованием генерал-майора П. Вершигоры, и создание из ее личного состава специальных боевых групп для борьбы с повстанцами в западных областях Украины. Партийные органы вскоре приняли это предложение и переформировали партизанскую дивизию.

Согласно документам большинство провокационно-террористических групп НКВД—МГБ действовало в Волынской, Ровенской и Тернопольской областях Западной Украины, хотя их можно было встретить и в других частях данного региона.

Например, в марте 1945 г. управление НКВД по Тернопольской ооласти создало спецгруппу «Быстрого» под командованием начальника отделения по борьбе с бандитизмом майора госбезопасности Соколова. Это подразделение в количестве 60 человек «плодотворно функционировало более полугода под видом контрольного отдела СБ» (из рапорта Соколова начальнику I отдела ГУББ НКВД УССР генерал-майору госбезопасности Горшкову). За действия группы и «заслуги» Соколов был представлен к званию Героя Советского Союза. А спецгруппа «Орел» в составе 35 человек, созданная УНКВД по Ровенскойобласти в мае 1944 г. из бывших партизан, действовала до 1 апреля 1945 г. За это время она провела около 200 операций, в результате которых были убиты 526 повстанцев и еще 140 задержаны.

Следует подчеркнуть, что жертвами подобных группа становилось преимущественно гражданское население западных областей. Работая под прикрытием национальных формирований, нагнетая и без того напряженную ситуацию в регионе, спецгруппы добивались достижения своих целей.

Однако их действия вызвали конфронтацию не только в народе, но и между такими государственными институтами, как прокуратура и МВД, с одной стороны, МГБ — с другой. Так, 15 февраля 1949 г. прокурор войск МВД Украинского округа, полковник юстиции Кошарский направил в адрес секретаря ЦК КП(б) Украины Н.С. Хрущева докладную записку № 4/001345 «О фактах грубого нарушения социалистической законности в деятельности так называемых специальных групп МГБ».

В ней признавался факт создания МГБ УССР и его управлениями спецгрупп в западных областях Украины, действовавших подвидом «бандитов УПА». Подчеркивалась эффективность этого «весьма острого метода оперативной работы», но одновременно приводились факты нарушения законов членами групп, рассказывалось о совершаемых ими грабежах, других актах насилия и произвола.

Аналогичная напряженность возникла между МВД и МГБ. Дело в том, что органы внутренних дел вели борьбу и с уголовной преступностью, а провокационная деятельность МГБ чрезвычайно усложняла криминогенную ситуацию. Было трудно понять — кто именно совершает убийства и грабежи населения. В связи с этим министр внутренних дел УССР Т. Строкач представил министру внутренних дел СССР Круглову докладную записку (№ 582/СМ от 9 июня 1949 т.), где указывались случаи действий спецподразделений госбезопасности в качестве групп грабителей.

В 1951–52 гг. чекисты создали специальные «парашютные отряды» провокаторов. Они появлялись в разных областях Украины под видом повстанцев, якобы десантировавшихся с иностранных самолетов и даже устраивали бутафорские «перестрелки» холостыми патронами с внутренними войсками и милицией. Члены этих «отрядов» были одеты в униформу американского или английского образца, но снабженную эмблемами УПА. По ночам «парашютисты» нападали на села, убивали «сексотов и предателей» (на самом деле — патриотов, помогавших подполью), грабили их имущество.

Целью этой акции по-прежнему являлось устрашение украинского народа.

Как известно, в состав органов НКВД—МВД входила также милиция.

Согласно действовавшему законодательству, милиция должна была бороться с уголовной преступностью, охранять жизнь и имущество граждан, но партийная верхушкапревратила ее в одно из звеньев карательно-репрессивной государственной машины. Органы милиции были нацелены на выполнение первоочередного политического задания — на вооруженную борьбу с ОУН—УПА.

Во втором эшелоне фронтов Красной Армии, двигавшейся на запад, действовали заранее сформированные оперативные группы райотделов НКВД. Каждая из них имела конкретную задачу и закрепленную за собой территорию. Эти группы Контактировали с армейскими отделами СМЕРШа в работе по выявлению и ликвидации формирований УПА.

Сразу же после освобождения от немцев областей и районов там начинали функционировать областные и районные управления НКВД. Активно действовали их структурные единицы — отделы по борьбе с бандитизмом (ББ), в состав которых входили следственные отделения. Последние решали задачу фильтрации лиц, задержанных во время «чекистско-войсковых операций» (которые, как уже сказано, проводили спецгруппы НКВД, усиленные частями РККА). Фильтрация осуществлялась по следующим категориям: члены ОУН, участники УПА, агенты гестапо, полицейские, военнослужащие дивизии СС «Галичина», пособники противника.

Оперативный и рядовой состав органов милиции, участковые уполномоченные вместе с органами НКВД и воинскими подразделениями принимали непосредственное участие во всех мероприятиях по уничтожению крупных формирований повстанцев, а также в выявлении и арестах отдельных участников движения сопротивления. Органы милиции, согласно официальным донесениям, и самостоятельно ликвидировали ряд групп ОУН—УПА.

Кроме того, оперативный состав милиции привлекался к ведению следствия в отношении бойцов УПА, к оформлению дел на дезертиров и лиц, уклоняющихся от службы в Красной Армии, и к отправке их в концлагеря. Таким же образом поступали с семьями повстанцев, выселяя их в отдаленные районы СССР.

Масштабы деятельности НКВД—МВД и милиции, как составной части этой репрессивно-карательной машины, были огромными. Только с февраля 1944 по конец 1945 г. (т. е. в период возвращения органов советской власти в Западную Украину) там были проведены 39 773 чекистско-войсковые операции. В ходе их были убиты 103 313 повстанцев и подпольщиков, задержаны 110 785 человек; явились с повинной 50 058 членов ОУН и УПА. Помимо них были арестованы 13 704 дезертира из Красной Армии и 83 284 уклонившихся от службы в ней. Всего — 361 144 человека.

Для выявления «антисоветских элементов», прежде всего членов ОУН—УПА, в западно-украинских областях был установлен строгий паспортный режим, начата «перерегистрация, документация и прописка» населения. Эти функции также выполняла милиция.

Органы НКВД и милиция с первых дней своего возвращения взялись за создание «аппарата подсобных сил» — широкой сети агентов и информаторов, ориентированных в первую очередь на выявление участников ОУН—УПА. При этом главным средством вербовки было запугивание людей. Указание Главного управления милиции МВД СССР (ГУМ МВД СССР) от 24 сентября, 1946 г. прямо предписывало участковым уполномоченным иметь своих доверенных лиц в каждом доме, в больших домах — на каждом этаже, в сельской местности — в каждом квартале или на каждой улице. Не менее разветвленную агентурную сеть создавали органы НКГБ-МГБ.

Участковые уполномоченные милиции, при поддержке групп содействия численностью в 15–20 человек, устраивали засады и секреты, проверяли отдельные дворы и строения. Эти группы формировались из числа партийно-советских и комсомольских активистов, они привлекались также к охране железнодорожных мостов, конвоированию арестованных, к патрулированию территории. При этом для поисков схронов и крыевок повстанцев широко использовались служебные собаки уголовного розыска.

Истребительные батальоны, которые партийные органы создавали из числа бывших партизан, демобилизованных военнослужащих, активистов, формально не подчинялись милиции, но входили в систему НКВД—МВД. К каждому батальону был прикреплен секретный сотрудник райотдела МГБ или МВД. Личные дела «ястребков» оформлялись по образцу, разработанному МВД СССР, причем особое внимание уделялось «очистке» истребительных батальонов от «нестойких и вражеских элементов», а также по усилению в них политико-воспитательной работы, по внедрению негласных осведомителей.

В борьбе с повстанцами и подпольщиками органы НКВД—НКГБ использовали различные методы и формы. Основные из них были описаны выше. Но милиция применяла и специфические.

Так, некоторых дезертиров и лиц, уклонявшихся от службы в Красной Армии, соответствующим образом «обрабатывали», заставляя предавать группы ОУН—УПА и других «нелегалов». Брали в заложники семьи «бандитов» с тем, чтобы вынудить «явиться с повинной» повстанцев, подпольщиков, дезертиров. В ходе некоторых операций по уничтожению повстанцев или подпольщиков милиционеры использовали метод живого щита (прикрытия) из числа родственников бойцов УПА.

Практиковались массовые вызовы населения в отделы НКВД—НКГБ, где людей под роспись знакомили с приказами НКВД и обращениями правительства к повстанцам. Нередки были прочесывания сел, сопровождавшиеся изъятием имущества, якобы для того, чтобы не дать возможности повстанцам использовать его. Активно проводилась «фильтрация» и «разработка» репатриантов — украинских переселенцев из Польши, с целью выявления среди них членов ОУН—УПА.

Подразделения НКВД организовывали засады с «приманкой» в виде воза с оружием (продовольствием, амуницией) и якобы небольшой охраной. Или же они специально не трогали тяжелораненых и убитых повстанцев, а приходивших за своими товарищами бойцов УПА захватывали в плен или расстреливали.

После реорганизации УПА и подполья ОУН в начале 1946 г. на произошедшие изменения активно отреагировали и репрессивно-карательные органы.

Уже 21 февраля 1946 г. на заседании Политбюро ЦК КП(б) Украины было решено: а) усилить проведение чекистско-войсковых операций в населенных пунктах и лесах; б) с учетом изменения тактики повстанцев и их частичной легализацией шире привлекать к агентурной работе местное население и актив; в) продолжить формирование истребительных батальонов из числа местных активистов, бывших военнослужащих и партизан.

Одновременно органы НКВД и милиция Украины тоже прошли через «чистку», в ходе которой избавились от лиц, совершивших преступления, от «морально разложившихся» и от тех, на которых был найден компрометирующий материал. Только в течение первых шести месяцев 1946 года 2185 человек были уволены из органов МВД УССР за преступления и аморальное поведение.

Между тем по состоянию на 1 января 1946 г. органы НКВД—МВД республики были укомплектованы лишь на 82 %. С целью уменьшения количественного и качественного некомплекта личного состава была развернута подготовка кадров для органов внутренних дел. На Украине действовали 10 спецшкол и постоянные курсы. Среди них — Всеукраинская школа НКВД СССР в Киеве, школы милиции в Одессе, Львове и Харькове, курсы милиции в Черновцах. В 1945 г. краткосрочные курсы по подготовке участковых уполномоченных для западных областей УССР закончили 605 человек, а для Закарпатской Украины — 224.

Местные партийные, советские и комсомольские органы направляли на работу в милицию лояльных к советской власти «передовых и проверенных» рабочих, служащих, колхозников. Их назначали на низовые должности рядовых милиционеров и участковых уполномоченных, которых особенно не хватало.

Как уже отмечалось, поскольку главные усилия органов внутренних дел были направлены на борьбу с ОУН—УПА, постольку борьба с уголовной преступностью отодвинулась на второй план и не была должным образом организована. Для преступников не существовало никаких границ, и они свободно действовали в относительно богатом регионе. Милицейские руководители западных областей в своих рапортах прямо указывали в качестве важнейшей причины роста преступности «импорт с востока».

В крае осело значительное количество грабителей из числа дезертиров, нелегалов и «гастролеров», а также преступных элементов, находившихся в рядах Красной Армии. Стремились «урвать свой кусок» и переселенцы (как украинцы, так и поляки), а также репатрианты (граждане, вывезенные немцами на работы, а после окончания войны возвратившиеся на родину).

Таким образом, милиция в составе НКВД принимала активное участие в борьбе с ОУН—УПА на западных землях Украины.

Политические органы Красной Армии и внутренних войск НКВД, а также местные партийные организации вели широкомасштабную пропаганду против украинского движения сопротивления.

Советская пропаганда преследовала две основные цели: а) всеми способами дискредитировать партизан и подпольщиков (в том числе как «предателей, продавшихся гитлеровцам») и демонстрировать «преимущества» советского подхода к решению национальных и социальных проблем.

Командирам всех частей и соединений РККА и НКВД, начальникам их политорганрв рекомендовалось оказывать помощь местным советским я партийным органам в проведении политической работы среди населения. Постановления и приказы высшего начальства требовали, чтобы на пути продвижения войск не оставалось ни одного населенного пункта, в котором бы не поработал командир или политработник.

Они должны были убедительно и доходчиво рассказывать населению: а) о силе Красной Армии, разгромившей немецких фашистов; б) о партии большевиков, укрепившей «нерушимую дружбу всех народов СССР, что явилось одним из решающих условий победы над врагом»; в) о том, что ОУН шпионская организация, созданная немцами.

При этом командование РККА главную роль отводило устным формам пропаганды. Войска всех украинских фронтов проводили митинги в освобождаемых городах и селах. Например, 19 января 1944 г. в селе Корость Ровенской области был проведен «типовой» митинг, посвященный встрече Красной Армии с местным населением. На него согнали всех селян, привели для массовости личный состав 385-го стрелкового полка 112-й стрелковой дивизии.

Митинг, талантливыми режиссерами которого выступили армейские политработники, зафиксировали на пленку операторы военной кинохроники, фотокорреспонденты фронтовой и центральной прессы. Фото и кинокадры должны были документально засвидетельствовать, что западно-украинское население «радостно встречает» Красную Армию.

Помимо устройства митингов, политорганы Красной Армии занимались на территории Западной Украины возрождением местных партийных и советских органов. Они назначали временных уполномоченных в освобожденных населенных пунктах, которые отвечали как за организацию помощи фронту в ремонте дорог, мостов, так и за восстановление советской власти наместах.

Особое внимание уделялось подбору таких уполномоченных. Однако этот процесс происходил в Западной Украине с немалыми трудностями. Даже бывшие советские активисты, которые в 1939–41 гг. работали в местных органах власти, теперь нередко уклонялись от работы. Дело в том, что очень часто борьба УПА с новой властью прнимала форму физического уничтожения ее представителей. Лишь позже, в связи с разгромом многих формирований УПА и ее переходом к подпольным методам борьбы, ситуация несколько изменилась.

Но вопреки всем стараниям военных политработников эффективность их мероприятий в западно-украинском регионе оказалась незначительной. Здесь они столкнулись с ранее неизвестным им явлением. Глубоко убежденные в том, что они — представители страны с передовым общественным строем и идеологией, страны, принесшей «свет свободы и социализма в Западную Украину», советские политработники не могли понять, почему селяне днем участвуют в митингах, а ночью идут в лес и стреляют в своих «освободителей».

Между тем местные жители даже и без пропаганды ОУН—УПА прекрасно понимали, что «освободители» не только вызволили их от немецкой оккупации, но и намерены снова загонять в колхозы, «раскулачивать», истреблять «мелкобуржуазные элементы», «националистов», «попов» и прочих «врагов народа». Опыт довоенных лет (сентябрь 1939 — июнь 1941) не пропал даром.

Органы спецпропаганды внутренних войск НКВД, политработники других формирований использовали различные формы воздействия на бойцов УПА и местное население. Главное внимание они уделяли средствам печатной пропаганды и наглядной агитации. Довольно широко осуществлялось устное звуковещание. Определенную роль играла пропаганда с помощью кино.

По мере укрепления партийно-советского аппарата, большинство задач массовой политической работы стали решать местные партийные органы. Они использовали все известным им способы для того, чтобы психологически разгромить подполье ОУН и формирования УПА, сформировать в народных массах чувство ненависти к «немецко-украинским бандитам», склонить широкие слои населения к активной борьбе с повстанцами.

Одновременно правительство СССР несколько раз официально обращалось к бойцам УПА с предложениями о капитуляции. Первое заявление (сентябрь 1944 г.) обещало полную амнистию всем, кто покинет ряды повстанческой армии. «Советское правительство не желает пролития крови и дарит жизнь сдавшимся до такого-то числа, но зато беспощадно расправится с теми, кто и дальше будет бороться против СССР» — звучало рефреном в этом и во всех последующих обращениях. В декабре 1944 г. было опубликовано второе обращение, якобы «последнее», для добровольного выхода из леса. Но в мае 1945 г. было обнародовано третье обращение, а в конце июля того же года — четвертое. Все эти документы содержали открытые угрозы в адрес УПА. Пятое обращение издал в феврале 1946 года нарком НКВД УССР за пару дней до начала «большой блокады».

Названные обращения вместе с соответствующими распоряжениями наркомов НКВД—МВД и НКГБ—МГБ массово распространялись посредством газет, афиш, плакатов и листовок (листовки сбрасывали с самолетов, прочие печатные материалы расклеивали во всех населенных пунктах); они звучали по радио.

Обратный отпуск пленных повстанцев практически не применялся. Но для доказательства смены политического курса и своей доброжелательности, советские власти вернули из поселений в Сибири и Казахстане некоторое количество западноукраинцев, депортированных еще в 1939–41 гг.

С особым старанием военные и партийные журналисты снимали на кинопленку и фотографировали сцены так называемой «явки с повинной» участников движения сопротивления. Увы, эти кино- и фотодокументы грешат против истины. В роли повстанцев обычно выступали простые селяне и дезертиры из Красной Армии, прятавшиеся в лесах и поверившие в амнистию.

В целом надо отметить, что в своей пропаганде против ОУН и УПА советские политработники руководствовались представлениями времен Второй мировой войны. Эти представления имели те же принципиальные недостатки, что и в спецпропаганде против немецко-фашистских войск. В частности, к ним относились декларативность, схематизм, недостаточная аргументированность и откровенная лживость информационно-пропагандистских материалов. Их составители фактически игнорировали высокий уровень идейно-политического развития населения Западной Украины. Поэтому пропагандистское воздействие коммунистов на подполье и местное население не дало существенных результатов. Им удалось покончить с национально-освободительным движением ОУН—УПА не методами убеждения, а грубой силой.

В борьбе с УПА советские репрессивно-карательные органы применяли различные методы военного и экономического характера. К числу последних необходимо отнести, во-первых, отселение местного населения из прифронтовой полосы, а во-вторых, массовую депортацию западных украинцев в отдаленные районы СССР.

Отселение. Временное устранение местных жителей из прифронтовой полосы должно было подорвать экономическую базу движения сопротивления, лишив его поддержки со стороны селянских хозяйств продовольствием. Ради истины следует сказать, что отселение (в качестве превентивной меры защиты армии от разведывательно-диверсионной деятельности противника), советское командование качало вводить еще за пределами Западной Украины. Так, директива Ставки Верховного Главнокомандования от 14 октября 1942 г. предписала наркому НКВД—НКГБ Л. Берия повсеместно создать прифронтовую полосу глубиной 25 километров с отселением из нее гражданского населения. Эти непопулярные среди населения меры мотивировались желанием «избежать лишних жертв среди гражданского населения», а также «борьбой со шпионами и агентурой противника, маскировавшимися под советских граждан».

На Украине отселение впервые произошло в апреле 1943 г. в Ворошиловградской и Сталинской областях. Но в Западной Украине отселение приобрело особый характер и смысл. В апреле—мае 1944 г. войсковые соединения 1-го Украинского фронта принимали активное участие в отселении жителей из десятка районов Тернопольской, Станиславовской и Львовской областей, оказавшихся в районе боевых действий. Вследствие тяжелых морально-психологических последствий этой акции, а также из-за многочисленных случаев мародерства со стороны солдат, местное население крайне негативно отреагировало на данные мероприятия. Кроме того, одновременно производилась мобилизация мужчин в РККА, так что все тяготы отселения ложились на плечи женщин, детей и стариков.

Все же в целом отселение мало удалось. Отчасти из-за того, что Красная Армия проводила его без всякого рвения (ведь боевые части — это не жандармы из внутренних войск); отчасти из-за повсеместного бойкота селян, боявшихся потерять свое хозяйство и имущество; отчасти благодаря тому, что во многих случаях фронтовики по моральным соображениям либо за взятки позволяли жителям прятаться в лесах.

Депортация. Наряду с «прицельным» преследованием членов подполья ОУН и УПА, советский репрессивный аппарат использовал и другой прием — депортацию большого количества граждан без изучения. деталей их биографии (принцип «пылесоса»). Обязательному выселению в отдаленные районы СССР (в основном Сибирь и Казахстан) подлежали все члены семей повстанцев и подпольщиков, а также все сочувствующие им.

Самая крупная депортация населения западных областей Украины была осуществлена органами МГБ осенью 1947 г. Предварительно во Львове, Чорткове, Дрогобыче, Ровно, Коломне и Ковеле были созданы шесть сборных пунктов для приема от органов МГБ семей «националистов» и отправки их в спецпоселения. Каждый из них получил временный штат в составе начальника, заместителя по оперативной работе, начальника охраны и девяти вахтеров.

В начале октября 1947 г. генерал-лейтенант МГБ Рясной утвердил «План мероприятий МВД УССР по перевозке спецпоселенцев из западных областей УССР». По этому плану предусматривалось вывезти 25 тысяч семей общей численностью до 75 тысяч человек. Но вскоре МГБ СССР увеличило цифру до ста тысяч. 10 октября 1947 г. министр внутренних дел УССР Т. Строкач утвердил «План оперативных мероприятий для выполнения указания МВД СССР N0 38/3–7983 об отправлении 50 эшелонов спецконтингента из западных областей УССР». Для проведения депортации был создан оперативный штаб во главе с заместителем министра внутренних дел УССР комиссаром милиции 2-го ранга Дятловым. Этот штаб с 15 октября 1947 г. дислоцировался во Львове. Туда из восточных областей прибыли оперативные работники в чинах не ниже капитана, назначенные начальниками эшелонов. Им роздали специальную инструкцию, а 14 и 16 октября провели с ними специальное совещание.

По прошению органов МГБ, 15 октября 1947 г. ЦК КП(б) Украины и Совет Министров УССР приняли секретное постановление № ПБ-148/14е «О порядке использования земель и имущества, оставленных после выселения семей националистов и бандитов». Оно возводило грабеж местных жителей в ранг закона.

Всего для проведения этой депортации были привлечены 13 592 работника карательных органов, в том числе 5143 офицера и лиц начальствующего состава органов и войск МВД, 8449 сержантов и рядовых этих формирований. Депортация завершилась 26, октября 1947 г. Общее количество ссыльных составило 76 586 человек, из них 18 866 мужчин и 35 441 женщина старше 17 лет, 22 279 несовершеннолетних детей обоего пола. Их вывезли в 44 железнодорожных эшелонах.

После окончания операции органы МВД организовали охрану оставленного имущества, в каждое село Назначили коменданта. Для этого были привлечены 2337 офицеров и оперативников МВД и милиции, 1537 лиц из внутренних войск, 2820 человек из бригад охраны общественного порядка. Имущество и скот изгнанников передавались в государственные хозяйства, а также разграблялись (об этом свидетельствуют документы, например упоминавшийся выше доклад Строкача министру внутренних дел СССР Круглову).

Следующей крупной акцией по выселению украинского населения стала депортация «кулаков». 21 февраля 1948 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О выселении из Украинской ССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни», а Совет Министров СССР принял постановление № 446 по его применению. Необходимо отметить, что этот указ явился следствием обращений Н. Хрущева, бывшего тогда Председателем Совета Министров УССР (первым секретарем ЦК компартии Украины с 3 марта 1947 г. стал Л. Каганович). Он лично отвечал за коллективизацию и план хлебозаготовок на территории Западной Украины. Этот край был довольно богат хлебом, тогда как в восточно-украинских и центрально-украинских областях в 1946–47 гг. свирепствовал голод. Хрущев хорошо понимал, что от успеха в деле поставок хлеба прямо зависит его политическая карьера.

Поскольку непосредственное выполнение указа возлагалось на карательный аппарат, заместитель министра внутренних дел СССР И» Серов утвердил специальную инструкцию по его применению. Согласно ее, районные отделы МВД имели право задерживать лиц, подлежащих выселению и направлять их в места спецпоселений. С собой позволялось брать только самое необходимое, продукты на месяц общим весом до 250 килограммов на человека и не более 2000 килограммов на семью. Деньги и ценности разрешалось вывозить без ограничений.

На каждый эшелон назначался конвой в количестве 21 бойца войск МВД. Данная депортация охватила жителей и Западной Украины, и Восточной. Всего с западных территорий было выселено 1445 «кулаков», а с востока и центра Украины — 1369 человек.

Всего же по состоянию на 1 января 1953 г. в спецпоселениях находилось 175 063 человека, выселенных из западных областей в 1944–52 гг. как «украинских националистов», «кулаков», «пособников бандитов». Массовые депортации населения, наряду с военными действиями войск, террором и провокациями спецслужб, относятся к главным причинам разгрома украинского национально-освободительного движения.

Противостояние польских институтов власти Организации украинских националистов (аресты» содержание многих членов ОУН в концлагерях типа Береза Картузская) началось с первых дней обретения Польшей независимости. Западно-украинские земли, находившиеся в 1919–39 гг. под властью Польши, с началом германо-советской войны стали ареной острого противоборства.

Со стороны поляков тому были две основные причины:

а) шовинизм, в силу которого поляки, несмотря на полный разгром их вооруженных сил Вермахтом и РККА, продолжали считать земли Западной Украины своей «исконной» вотчиной;

б) нереалистичная оценка ими общей ситуации, а именно — вера в успех войны с немцами сил подпольной Армии Крайовой.

Со стороны украинцев (в лице ОУН) причина для конфронтации с поляками заключалась в стремлении к полной независимости во всех регионах с преобладанием украинского населения.

Несмотря на такое стремление, ОУН готова была искать вместе с поляками взаимоприемлемое решение национального вопроса точно так же, как она сделала это с венграми и румынами. Но ухе в 1941 г. на Холмщине и в Подляшье появились польские боевки, совершавшие убийства украинцев и поджоги их сел. А в апреле 1942 г. на Холмщине поляки осуществили массовое уничтожение членов ОУН.

Между тем состоявшаяся к тому времени 2-я конференция ОУН подтвердила право польского народа на собственное государство и объявила о стремлении ОУН к налаживанию отношений с поляками. Масштабное уничтожение украинских сел развернулось в начале 1943 г. в связи с немецкой колонизационной акцией в Замостинщине. В это же время на 3-й конференции ОУН (17–21 февраля 1943 г.) было заявлено о необходимости ликвидации «второстепенных фронтов», организации всех угнетенных народов в один фронт борьбы против Гитлера и Сталина.

О размахе польского террора на Холмщине свидетельствуют цифры. С августа 1942 до августа 1943 г. поляки убили здесь 543 «сознательных украинца», к концу 1943 г. число их возросло до 594 человек. При этом надо отметить, что все они были проводниками украинской культуры: священниками, учителями, врачами, кооператорами, бывшими офицерами украинских армий 20-х годов. Осуществлялся также террор по религиозному принципу: согласно данным митрополита Холмского и Подлясского Иллариона, в одной только Грубешовщине погибли две тысячи православных украинцев.

Польский террор имел место и в Галичине, хотя здесь он начался только с конца 1943 г. Наиболее ожесточенным противостояние поляков и украинцев было на Волыни. Необходима отметить, что все кровавые события на Волыни стали следствием прихода поляков на службу во вспомогательную полицию вместо украинцев, ушедших из нее в УПА. Тут же начались систематические погромы украинского населения, кроме того, поляки принимали участие в ответных акциях немцев против УПА.

Серьезным противником подполья ОУН, а затем и УПА являлись отряды Армии Краевой (АК). Эта нелегальная польская военная организация была создана в январе 1940 г. на основе подпольной организации «Союз вооруженной борьбы». Кроме нее, в АК вошли так называемые «крестьянские батальоны» (батальоны хлопские) и вооруженные формирования правого крыла Польской социалистической партии. АК подчинялась польскому эмигрантскому правительству в Лондоне. Основной целью Армии Краевой было воссоздание польского буржуазного государства в довоенных границах (т. е. включая Западную Украину и Западную Белоруссию).

АК принимала участие в борьбе против немецких оккупационных войск, отрядов УПА и вооруженных формирований самообороны, против Красной Армии. В 1944 году именно АК осуществила знаменитое Варшавское восстание. Ее отряды активно действовали в 1942–45 гг. на территории современной Польши, тех районов Западной Украины и Белоруссии, которые в межвоенный период входили в состав польского государства. В 1945 г. эмиграционное правительство распустило Армию Краёву и создало на ее базе подпольную военную организацию «Вольносць и неподлеглосць» («Свобода и независимость» — ВИН), действовавшую до конца 40-х годов.

Разумеется, украинское население сопротивлялось польскому террору. Стихийно формировались группы и отряды самообороны, они иногда совершали нападения на боевки АК. Но только в марте 1944 г. украинское население Холмщины получило серьезную вооруженную защиту в лице УПА (первые отделы «Галайда», «Тигры» и другие). По указанию ГК УПА было создано «Командование Холмского фронта» (КХФ), которым руководил Степан Новицкий (псевдоним Спец). Ухе 28 марта 1944 г. произошло нападение сил УПА на польское село Остров возле Угнева, где находился крупный отряд Армии Крановой. Село удалось сжечь, много поляков погибло. Потери повстанцев составили 16 человек, в том числе погиб командир Галайда (Тарас Онишкевич).

С этого дня и до прихода Красной Армии в западно-украинские земли здесь продолжалась кровопролитная война УПА и АК. Нужно отметить, что активные действия украинских повстанцев существенно сбили волну польского террора. Обе подпольные армии боролись друг с другом в основном методами партизанской войны, лишь изредка встречаясь в открытом бою.

Только в Галичине за первую половину 1944 г. УПА и подполье провели 201 вооруженную акцию против поляков. В результате их погибло около 5100 поляков, было уничтожено много польских сел и колоний. Кровавая борьба вынудила примерно 425 тысяч поляков покинуть западно-украинские земли до конца июня 1944 г.

В конце 1944 — начале 1945 гг. смещение линии фронта на запад, наступление Красной Армии и прокоммунистического Войска Польского на некоторое время приостановили действия УПА в Закерзонье. После этого в течение нескольких месяцев масштабных попыток борьбы ползков с отрядами УПА не наблюдалось. Имели место отдельные действия вновь созданных подразделений польских спецслужб и полиции. Но они не обладали опытом борьбы с повстанцами, поэтому их деятельность не давала сколько-нибудь значительных результатов. К тому же силы УПА и ОУН ликвидировали посты польской добровольческой милиции (МО), создали собственные нелегальные органы местного самоуправления.

Однако в июле 1945 г. в этот регион прибыли первые части польской регулярной армии. Польское правительство направило в юго-восточные воеводства страны три дивизии неполного состава для обеспечения безопасности польского населения, успешного проведения программы переселения и борвбы с повстанцами — как украинскими, так и польскими. Постепенно они вытеснили отряды УПА из сел, и те вынуждены были отойти в предгорья, более подходящие для партизанских действий.

В целом их противостояние регулярной армии (боевые действия или уклонение от таковых) было успешным, так как польские части еще не имели опыта проведения операций против повстанцев, не знали местности, были сильно рассредоточены. Кроме того, для решения всех поставленных перед ними задач (защита местного польского населения, переселение украинцев, операции против УПА и ВИН) требовалось намного больше войск.

Ради исторической справедливости необходимо отметить, что в конце 1945 — начале 1946 гг. ОУН—УПА и польское подполье стали сближаться. Период открытой вражды между ними заканчивался, перед лицом сталинизма как ВИН, так и УПА были вынуждены пойти на достижение компромисса. Кульминацией этого процесса стало совместное успешное нападение польских и украинских повстанцев на город Грубешов в мае 1946 г.

В период с 1945 по 1948 гг. коммунисты занимали командные посты в силовых структурах Польши, состоявшие тогда из Министерства внутренней безопасности (МВБ) и Министерства национальной обороны (МНО). МВБ было всевластной структурой и главным оружием в руках коммунистических лидеров. Ему подчинялись все государственные и местные управления, действовавшие в области внутренней безопасности, а МНО подчинялись все вооруженные силы страны.

Благодаря этому, коммунисты в составе Временного правительства Польши могли вести боевые действия против польского вооруженного подполья и украинских повстанцев по собственному усмотрению и согласно своим планам. Их партнеры по правительственной коалиции (буржуазные партии) не имели практически никакого влияния на этот процесс и почти не вмешивались в него.

Польские правительственные силы, действовавшие против УПА в Закерзонье, включали в себя части регулярной армии и корпуса внутренней безопасности, пограничные войска, железнодорожную службу безопасности, полицейские отряды, отряды добровольного гражданского милицейского резерва (МО). Основную часть всех акций осуществляли регулярные воинские формирования и части корпуса внутренней безопасности.

В первый год боевых действий против повстанцев (1945) в Польше не было единого планово-координационного центра сил внутренней безопасности. Армия, внутренние и пограничные войска, полиция — все они действовали полуавтономно, подчиняяясь своим министерствам. Однако, проанализировав опыт 1945 года, оценив все победы и поражения, Генеральный штаб Польской армии разработал в 1946 г. единый план боевых действий против повстанцев. Он получил название «план Моссора» — по имени автора, бригадного генерала Стефана Моссора, заместителя начальника ГШ, позднее возглавившего известную антиповстанческую операцию «Висла».

Согласно этому плану, общее количество польских и украинских повстанцев оценивалось в 15 тысяч человек, хотя точная их численность неизвестна до сих пор. Отмечалось, что большинство из них были сконцентрированы в полосе шириной 150 километров на востоке Польши, вдоль польско-советской границы.

Неудачи правительственных сил в 1945 г. объяснялись в «плане Моссора» следующими причинами:

а) отсутствием единого плана боевых операций против повстанцев;

б) отсутствием общего руководства в центре и на местах, которое имело бы достаточно полномочий для координации действий и централизованной разнарядки необходимых ресурсов;

в) низкой согласованностью действий армии, других сил и гражданской администрации, что привело к созданию так называемой «территорий без правительства» (т. е. под властью повстанцев);

г) нетрадиционным характером действий повстанцев (преобладание партизанских и подпольных форм борьбы).

Поэтому для подавления антикоммунистического восстания «план Моссора» предусматривал применение следующих мероприятий:

— одновременное проведение масштабных операций на всей территории страны;

— использование специальной тактики, соответствующей особому характеру организации и тактики партизанских отрядов;

— одновременное проведение аналогичных операций советскими спецслужбами вдоль польско-советской границы на территории УССР и БССР во избежание перехода повстанческих отделов через границу;

— создание эффективной разведывательной и коммуникационной сети на местах;

— применение небольших, но мобильных войсковых формирований.

«План Моссора» был принят Временным правительством Польши и введен в действие с апреля 1946 г. Согласно ему был создан единый планово-координационный орган — Комитет национальной безопасности (КНБ)[6]

Комитет полностью взял на себя ответственность за проведение операций и внутреннюю безопасность в стране.

В его обязанности входили: постановка задач в каждой зоне боевых операций; координация и перегруппировка звеньев армии, внутренних войск, полиции и спецслужб, привлеченных к операциям против повстанцев; координация планов временными комитетами по безопасности на местах; координация всей разведывательной деятельности.

В состав КНБ входили: министр обороны (председатель комитета), министр безопасности, заместитель министра обороны по политическим вопросам и вопросам образования, начальник Генерального штаба, командующий войсками госбезопасности, главный комендант полиции.

Каждое воеводство в охваченной повстанцами зоне получило название «воеводской зоны операций» и имело собственный координационный центр — воеводский комитет безопасности (КБ), планировавший и координировавший операции на территории воеводства. Воеводский КБ обычно состоял из представителей всех сил, действовавших в данной зоне: армии, военизированных формирований, полиции, а также местных отделов тайной полиции УБП (Ужонд Беспеченства Публичного).

Каждое воеводство, в свою очередь, подразделялось на зоны ответственности, совпадавшие в основном с районами деятельности одного или нескольких повстанческих формирований. В зависимости от интенсивности повстанческой деятельности в таких зонах ответственности, туда посылались силы безопасности соответствующей численности. Понимая тот факт, что повстанческое движение в стране к весне 1946 г. расширилось настолько, что ни спецслужбы, ни жандармерия (корпус внутренней безопасности), ни полицейские формирования уже не могли эффективно ему противостоять, правительство возложило основную ответственность за борьбу с повстанцами на армию.

Весной 1946 г. польские власти ускорили выселение украинцев из Закерзонья. Это послужило причиной новой волны акций со стороны УПА. Она боролась не только за исторические украинские земли, но и за свое собственное существование. 5 апреля польское военное командование начало Специальную операцию под кодовым названием «Жешув». В ходе ее главный удар наносился в Жешувском Воеводстве, где силы УПА были наиболее крупными и, кроме того, действовали мощные отряды польских повстанцев.

Созданный с этой целью отряд «Жешув» получил задачу ликвидировать силы УПА в воеводстве, а также обеспечить вооруженное прикрытие плана переселения в Жещувской зоне операций. Предусматривалось, что операция продлится около трех месяцев. В действительности она затянулась на семь месяцев, до 31 октября 1946 г.

В начале акции силы УПА оценивались в 18–25 отрядов численностью по 60–120 повстанцев каждый. Видимо, общая численность украинских повстанцев составляла около 2 тысяч бойцов. К тому же на этой территории одновременно действовали до 10 разрозненных формирований польских повстанцев.

Командование польской армии направило сюда четыре «операционные группы» численностью около 200 человек каждая. Их поддерживал полк легкой артиллерии. В воеводстве также действовали подразделения войск внутренней безопасности, пограничников и полиции. В отличие от предыдущих операций, была хорошо налажена координация действий служб безопасности и армейских подразделений. Одновременно с проведением акции в Жешувском воеводстве армия и службы безопасности осуществляли боевые операции против УПА и польского подполья в других восточных воеводствах. Войска, получившие уже в 1945 г. некоторый опыт борьбы с повстанцами, производили интенсивные артиллерийские обстрелы сел и постоянные войсковые операции.

Все это, вместе взятое, начало приносить существенные результаты:

— отряды УПА должны были постоянно перемещаться, они раздробились на малые автономные подразделения и оказались практически изолированными от местного населения;

— возросли потери в рядах повстанцев;

— правительственные войска уничтожали места базирования и крыевки;

— набор новобранцев в селах и пополнение запасов продовольствия стали гораздо опаснее, чем прежде;

— стало труднее добывать разведывательные данные, ибо селяне, находившиеся под давлением правительственных служб безопасности, реже соглашались на сотрудничество.

Некоторые повстанческие отделы временно отступили, они ушли через границу на территорию СССР или Чехословакии. Оставшимся подразделениям высшее командование УПА в Закерзонье (т. е. в округе «Сан») приказало коренным образом изменить тактику боевых действий. Требовалось уйти под землю, в подполье — в прямом смысле этого слова. С этой целью каждый отряд выкапывал бункер для своих бойцов, создавал запас продовольствия, выставлял хорошо замаскированные наблюдательные посты. Этот период действий УПА со второй половины 1946 г. известен под названием «бункерный период».

Решение командования округа «Сан» уйти под землю стало вехой в повстанческом движении. Оно означало утрату свободы передвижения и сельских баз снабжения, усложнение связи с агентурой и добычи разведывательной информации, повышение требований к обеспечению безопасности повстанческих отделов и элементов их инфраструктуры. Оно также привело к более частому использованию принудительных методов в отношении гражданского населения.

Между тем переселение этнических украинцев (в основном, депортация их в СССР) продолжалось, несмотря на сопротивление УПА. В результате этого постепенно, но неуклонно исчерпывались сельские ресурсы поддержки повстанцев продовольствием, разведданными и новобранцами. Только из Жешувского воеводства за время проведения операции «Жешув» были отправлены в СССР около 250 тысяч (249 781) этнических украинцев. Данных за этот период из других воеводств нет, но переселение шло и там.

Таким образом, переход УПА от наступательного этапа повстанческо-партизанской деятельности к оборонительному явился следствием интенсивных акций польской армии и других формирований против украинских повстанцев. Элементы инфраструктуры УПА ликвидировали польские службы безопасности, либо они исчезали в результате переселения. Тогда же и польское вооруженное подполье, потенциальный союзник УПА, понесло тяжелые потери и тоже значительно ослабло.

Операция «Жешув» завершилась 31 октября 1946 г., боевые действия против УПА во время наступившей зимы почти не проводились. Но УПА в Жешувском воеводстве не была уничтожена. Соотношение убитых составило примерно пять повстанцев к одному солдату и было намного ниже того, которое требовалось, чтобы окончательно взять верх над УПА. Но повстанцам пришлось еще пройти через сложнейшие испытания зимы 1946–47 гг. (полугодовое существование в бункерах, болезни, стресс от сильной депрессии, падение морали).

Польская же армия и службы внутренней безопасности приобрели чрезвычайно ценный опыт ведения боевых действий. Он был умело применен во время следующего решительного этапа борьбы с УПА… Но пока польские власти поверили в то, что «хребет повстанческого движения» сломан и что дальнейшую борьбу с повстанцами могут осуществлять местные подразделения сил внутренней безопасности и полиции. Поэтому Временное правительство перебросило основную часть войск из Закерзонья в густонаселенные районы и большие города, где готовились выборы в сейм. На деле вооруженные силы были использованы для обеспечения «победы» коммунистов на выборах с помощью оголтелой агитации, принуждения и террора.

Так как УПА не была окончательно разгромлена, а в декабре 1946 г. закончился срок соглашения между Польшей и СССР по обмену населением, оставшиеся украинцы стали активно пополнять ряды повстанцев. Командование округа «Сан» объединило недоукомплектованные отряды в сотни. Те, в свою очередь, стали четырьмя куренями особого назначения по 400–800 бойцов каждый, а весь регион был разделен на четыре главных района операций (соответственно числу куреней). По оценке польских властей, в начале 1947 г. общая численность этих четырех куреней УПА составляла приблизительно 2500 повстанцев плюс к ним несколько тысяч лиц, действовавших в гражданской сети инфраструктуры ОУН.

Эти силы начали весной 1947 г. активные боевые действия, весьма удивившие польскую центральную власть. Особенно ее шокировала гибель заместителя министра обороны генерала Кароля Сверчевского, попавшего 28 марта 1947 г. в засаду отряда УПА. Все это вынудило польские власти предпринять решительные меры для окончательного уничтожения формирований УПА. Первым шагом к тому явилось подписание в марте трехстороннего соглашения между правительствами Польши, СССР и Чехословакии по сотрудничеству в операциях против повстанцев в приграничных зонах. Вторым, основным шагом стало проведение операции «Висла».

В результате победы на выборах в сейм 19 января 1947 г. польские коммунисты нейтрализовали свою политическую и военную оппозицию, а правительственные службы безопасности смогли полностью сконцентрироваться на украинских повстанцах. В апреле 1947 г. польское коммунистическое правительство начало мощную операцию против ОУН—УПА под кодовым названием «Висла». В сравнении со всеми другими подобными операциями в Польше она была наиболее тщательно спланированной, координированной из центра и реализованной.

Для проведения операции были созданы отряды особого назначения (ООН) «Висла». Они получили двойную задачу — ликвидировать остатки украинских повстанческих отрядов в Юго-Восточной Польше и гарантировать безопасность сотрудников агентства переселения в его усилиях по депортации всего украинского населения из этого региона.

Регион операции «Висла» разделялся на две главные зоны операций: зону «S» (штаб в городе Сянок) и зону «R» (штаб в Жешуве, тут же размещался и главный штаб ООН «Висла»), Силы безопасности включали 12 полковых операционных групп, состоявших из подразделений тринадцати армейских дивизий. Каждое из дивизионных подразделений имело отдельную задачу (разноплановые и в зависимости от регионов), которые можно обобщить таким образом:

— ликвидация подразделений УПА, действовавших в зоне ответственности операционной группы;

— полная депортация украинского населения из зоны операций дивизии;

— закрытие международных границ в зоне;

— координация операции с соседними подразделениями.

Общая численность отрядов особого назначения «Висла» достигла 17 440 офицеров и солдат. На северо-востоке страны действовали другие отряды, которые до решающего этапа операции не включались в число ОУН. Правительственные войска имели, таким образом, преимущество над армией украинских повстанцев (2,5 тысячи человек и примерно столько же в тыловых структурах) как семь к одному. Но в связи с тем, что отряды ОУН проводили операцию последовательно зона за зоной, преимущество правительственных сил над УПА в каждой очередной зоне было значительно больше.

Отряды «Висла» решали свои боевые задачи исходя из опыта проведения операций против повстанцев, накопленного в 1944–47 гг., а также придерживаясь тщательно разработанного плана.

Операция осуществлялась в два этапа: первый этап включал акции только в 1-й зоне (южная и юго-восточная часть Жешувского воеводства и несколько районов юго-восточной части Люблинского воеводства), вдоль польско-советской границы. Главными задачами были: ликвидация повстанцев в 1-й зоне и полная депортация оттуда украинского населения. Параллельно велась военная рекогносцировка во 2-й зоне. Операция в первой зоне («R») была завершена в течение одного месяца и принесла поражение здешним формированиям УПА. В последующие месяца силы УПА постепенно сокращались и распадались.

Правительственные войска сумели победить, методично применяя опытные силы безопасности, прочесывая леса, усовершенствуя разведывательную сеть, увеличивая количество патрулей и постоянно преследуя повстанцев. После мая 1947 г. УПА утратила всякое преимущество в инициативе; она была вынуждена реорганизоваться в малые отряды автономно действовавших сотен и чет, ибо куренная система развалилась. Связь и координация действий между отрядами были сильно осложнены, некоторые формирования вообще уничтожены. Большинство бункеров попало в руки правительственных войск, подступы к населенным пунктам перекрывались, что лишало повстанцев источников существования.

Во время первого этапа операции «Висла» погибло более 900 повстанцев, еще больше взято в плен. Несколько групп общей численностью до 200 бойцов перешли польско-чехословацкую границу и с боями пробились в американскую оккупационную зону в Германии и Австрии. Отряд в 100 человек перешел на территорию УССР, где влился в состав УПА-Запад. В Закерзонье остались отдельные разрозненные группы по 15–25 повстанцев и боевки СБ. Все они действовали почти автономно.

Как уже сказано, параллельно с наступательными действиями отряды «Висла» методично осуществляли депортацию местного населения, сохраняя аналогичную этапность и зональный раздел этой операции. Таким образом, за время первого этапа операции все этнические украинцы были депортированы из приграничных с Советским Союзом родных земель и оставшиеся повстанцы лишились поддержки местного населения.

Во время второго этапа главный район боевых операций сместился во 2-ю зону, на юг Люблинского воеводства. Главными задачами правительственных сил была здесь депортация украинского населения и уничтожение мощного отдела «Зализняк» в оперативном районе действий УПА под кодовым названием «Бастион».

Первую часть своей операции поляки закончили в назначенное время — к 31 июля 1947 г., а вторую — нет. Еще несколько месяцев после этой даты в регионе продолжали действовать отдельные повстанческие подразделения. Оперативный район «Бастион», где действовал батальон «Зализняк», был также местом дислокации Главного Провода ОУН Закерзонья.

18 сентября 1947 г. это место было обнаружено поляками. Они атаковали и захватили его. Глава ОУН Ярослав Старух (псевдоним Стяг) и штабные работники покончили жизнь самоубийством в бункере. Командующий УПА Закерзонья Мирослав Онишкевич (псевдоним Орест) был арестован в Польше спустя четыре месяца. Ликвидация отдела «Зализняк» и Главного Провода ОУН означала окончательное поражение УПА и ликвидацию украинского национально-освободительного движения в Закерзонье.

За три месяца осуществления операции «Висла» на север и запад Польши были принудительно переселены более 140 тысяч украинцев. Этим актом правительство Польши достигло двух целей: устранило базу поддержки украинского повстанческого движения в Закерзонье, приговорив УПА к поражению, и ликвидировало давнюю проблему украинского этноса в восточных воеводствах.

Официальные польские источники оценивают потери украинцев за период 1944–47 гг. в четыре тысячи человек. Реальная цифра, естественно, выше. Из этих четырех тысяч примерно полторы тысячи — бойцы УПА, остальные — члены ОУН и мирное население. Польские потери составили 2196 человек, в том числе 997 военнослужащих, 600 милиционеров, 599 гражданских лиц.

Польские операции против повстанцев имели существенную поддержку со стороны СССР. Польская армия была сформирована на территории СССР, обучена советскими инструкторами, вооружена советским оружием, некоторыми подразделениями командовали советские офицеры. Польские службы безопасности и народной милиции тоже были созданы по образу и подобию советских, обучены и проинструктированы советскими чекистами, вооружены советским оружием. Советские специалисты в области госбезопасности, политические и военные советники присутствовали во всех польских воинских подразделениях и службах безопасности. Они являлись источником ценных советов и экспертиз во всех областях внутренних дел, включая операции против повстанцев.

В период 1945–46 гг. внутренние войска НКВД—МВД СССР тоже действовали в восточных воеводствах Польши. Они помогали польским коммунистам бороться как с польскими, так и украинскими повстанцами, а также охраняли польско-советскую границу, препятствуя отрядам УПА переходить из Закерзонья в УССР и наоборот. Еще они обменивались разведданнымис польскими службами безопасности относительно дислокации сил и действий УПА по обе стороны границы.

Кроме советской помощи, польские службы безопасности получали содействие и от коллег в Чехословакии. Службы безопасности ЧССР перекрыли чехословацко-польскую границу и стремились не допустить формирования УПА на свою территорию. Они проводили собственные операции против повстанцев, перешедших через границу, а также обменивались с поляками разведданными об УПА.

На основе трехстороннего соглашения (февраль 1947 г.) прокоммунистические вооруженные силы Чехословакии параллельно с польской операцией «Висла» провели свою собственную операцию «Теплице». Ее целью было препятствие переходу отрядов УПА на территорию Чехословакии, поэтому войска были размещены вдоль польско-чехословацкой границы.

Помимо совместных действий с ползками, чехословацкое МВД — «Страж Народни Беспечности» (СНБ) боролось в 1946–48 гг. с рейдирующими по территории страны отделами УПА. Против этих отделов обычно применялись полицейские части СНБ, а если они не могли справиться с украинскими повстанцами, в помощь им выделялись спецподразделеиия, сформированные из бывших чешских партизан и армейских частей.

Хотя рейды формирований УПА не сопровождались постоянными боями, а имели преимущественно пропагандистское назначение, вооруженные столкновения все же происходили. Так, летом 1947 г. отделы УПА под командованием Бурлаки, Громенко и Бродича рейдировали по территории Чехословакии.

По свидетельству самих чехов, эта вооруженная пропагандистская акция оказала большое влияние на местное население, поэтому коммунисты препятствовали ей всеми силами. Стычки продолжались до ноября 1947 г. В одном из боев чехам удалось разбить отдел Бурлаки и схватить живым его командира. Позже его казнили по приговору чехословацкого суда. На основе опыта борьбы с украинскими повстанцами, СНБ даже издало в 1948 г. книгу с описанием тактики рейдировавших формировании УПА и их ликвидации.

Борьбу против ОУН—УПА вели несколько похожих друг на друга тоталитарных режимов: немецко-нацистский, сталинско-советский, прокоммунистические польский и чехословацкий.

Все они были едины в своем стремлении полностью уничтожить ОУН—УПА и подавить национально-освободительное движение украинцев. При этом наряду с силой широко использовались психолого-пропагандистские и экономические рычаги воздействия. Была схожей и общая схема их действий. Это сочетание войсковых операций с террором против местного нселения и его депортациями, а также с мощным идеологическим воздействием.

Сходным было также общее развитие процесса противоборства с ОУН—УПА: от отдельных акций регулярных вооруженных сил до сотрудничества всех органов репрессивно-карательной системы нескольких государств постоянное переосмысление опыта боевых действий; неизбежная консолидация усилий в одних руках (либо в армии, либо в органах госбезопасности).

Несомненно, что противодействие украинскому национально-освободительному движению со стороны репрессивно-карательных систем Германии, СССР, Польши и Чехословакии было успешным.

Однако надо отметить и то, что этот успех во многом (может быть — в решающей степени) обеспечила соглашательская позиция значительных слоев украинского общества, отрицавших саму идею независимой Украины. Именно эти слои сотрудничали как с нацистами, так и с коммунистами. Подобный раскол между самими украинцами, увы, далеко не преодолен до сих пор.