Тема знамен, штандартов и флагов Российской императорской армии и флота до сих пор остается, фактически, «белым пятном» для большинства любителей военной истории.

Знамена и штандарты русской армии до 1883 г. достаточно подробно описаны в многотомном издании «Описание предметов обмундирования и вооружения российской армии», собранном известным русским военным историком А. В. Висковатовым, а также его последователями и учениками. Это издание охватывает период с X века по 1 8 8 1 г.

Последующие изменения были освещены лишь в брошюре «Краткий очерк развития образца русских знамен и штандартов в X I X веке», вышедшей в Петербурге в 1 9 1 1 г. Рассматриваемый в этой брошюре период завершался 1 9 0 0 г. Интересующий же нас период полностью охватывает лишь одна работа, к сожалению практически недоступная большинству читателей — книга В. В. Звегинцова «Знамена и штандарты русской армии», вышедшая в Париже в 1968–1969 гг. и содержащая, по вполне понятным причинам, множество неточностей и ошибок из-за невозможности для автора работать в советских архивах. Именно по этой причине в данной книге рассматривается периоде 1883 по 1917 гг., как наименее изученный.

Таким образом, до сих пор в русской военно-исторической науке «знаменная» тематика самостоятельно практически не рассматривалась. Автор считает это большим упущением — ведь знамена и штандарты частей были не просто украшенным куском ткани, но символом воинской чести и доблести, единства части, предметом гордости каждого из чинов императорской армии — от рядового до фельдмаршала. На истории спасения знамен воспитывалось не одно поколение русских солдат. В знамени новобранец узнавал привычные с детства символы веры (раннее деление знамен с использованием рисунка креста и поздние образцы знамен с иконами). Знамена наглядно выражали суть императорской власти, символы России (двуглавые орлы, вензеля, короны), рассказывали об истории полка (надписи отличия на Георгиевских знаменах и штандартах, юбилейные ленты). Таким образом, знамя и штандарт играли не только роль объединяющего символа, но и очень важную воспитательную роль в жизни армии.

Знамя всегда было важнейшим символом подразделения любой армии[1]. Идея боевого стяга сугубо рациональна. Знамя должно было служить ориентиром в гуще рукопашной схватки, где смешались свои и чужие. Реющее над полем полотнище показывало, где дерутся свои, куда должен пробиваться воин, потерявший из виду своих товарищей. Естественно, каждая из сторон стремилась лишить неприятеля его ориентиров, «подсечь» вражеские стяги. Сделать это было непросто: именно потому, что вокруг знамени сплачивались воины, и добраться до него атакующие могли, лишь истребив всех, стоящих на пути. «В русском народе, — замечал военный историк и публицист Ф. Ф. Орлов, — с давних пор существует почитание военных знамен как святыни. При встрече со знаменем какого-либо полка многие снимают шапки, „осеняет себя крестным знамением православный народ“… Что означает стоять или умереть за знамя, у нас все отлично знают и понимают, кто и не был на военной службе». Сила народной традиции понятна, так как фундамент представлений о высоком значении боевого знамени на Руси закладывался еще задолго до того, как Петр Великий создал регулярную армию.

Знамена стали символами геройства и доблести. Прибитое к древку полотнище, которое нельзя бросить, как бы трудно ни было, за которым надо идти до конца, всегда напомнит воину о долге, чести, о святости уз товарищества. Это прекрасно понимал император Петр Великий. «Устав воинский сухопутный» 1716 г. гласил: «Которые стоя пред неприятелем или в акции (в бою — Т.Ш.) уйдут и знамя свое или штандарт до последней капли крови оборонять не будут, оные имеют шельмованы быть; а когда пои маются, убиты будут; или ежели возможно в роту или полк отданы и тамо без процесса на первом древе, которое прилунится, повешены будут». Любопытно, что противоречивость петровских реформ проявляется и в отношении к знаменам. Роль знамен и штандартов была низведена до интендантского имущества, наравне с котлами, палатками и прочим. Эти святыни, которые всякий солдат, согласно петровскому же «Уставу воинскому сухопутному» должен был защищать «не щадя живота своего», заменялись новыми через определенный срок и фактически служили только ориентирами на поле сражения.

Каждый новый император или императрица, придя к власти, устранял из армии регалии[2], пожалованные предшественником. Император Павел уничтожил это вопиющее противоречие между буквой и духом закона, установив 30 апреля 1797 г. «впредь знаменам и штандартам служить бессрочно». Никто не мог предположить, что эти слова буквально воплотятся в жизнь: четыре полка русской армии (198-й пехотный Александро-Невский, 328-й пехотный Новоузенский, 7 — й и 1 3 — й Туркестанские стрелковые) ушли на войну 1914–1918 гг. со знаменами, пожалованными их предшественникам Павлом I.

Высокое значение знамени утверждали и воинские ритуалы. Через понятие «знамя» выражалась суть воинского долга в тексте воинской присяги: «От роты и знамя, где надлежу… — клялся каждый солдат, — никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, непременно, добровольно и верно так, как мне приятна честь моя и живот мой, следовать буду». Присягающий, начиная с 1 7 9 7 г., должен был держаться рукой за знамя, ас конца XIX века, приводимые к присяге молодые солдаты, кроме Евангелия и креста, целовали также и полотнище знамени.

В X I X веке появились новые ритуалы. Глубокий смысл имел, например, обряд прибивки полотнища вновь пожалованного знамени или штандарта к древку. Старший в чине из присутствующих (как правило, командующий округом или корпусом, а нередко и сам император или кто-либо из членов императорской фамилии) доколачивал верхний из наживленных гвоздей, затем молоток передавался следующему по старшинству; последний же гвоздь забивал рядовой. Знамя символически объединяло всех — от генерала до рядового. Оно жаловалось навечно — и прибивалось раз и навсегда. Даже на починку древка, если она влекла за собой необходимость перебивки полотнища, с 1883 г. (по распоряжению военного министра) требовалось испросить Высочайшее соизволение.

При отдании чести «священным хоругвям» все военнослужащие становились во фронт. Сами же знамена и штандарты «склонялись» лишь перед императором, императрицей и иностранными монархами, имеющими титул «Величества».

«…Кусок материи, … сохранение которого стоило жизни сотням, а может, и тысячам людей, входивших в состав полка в продолжение его векового существования, … такой кусок материи есть святыня — не условная военная святыня только, но святыня в прямом и непосредственном значении этого слова», — так писал в 1868 г. известный русский военный теоретик Михаил Иванович Драгомиров.

В «Своде Военных Постановлений» говорилось: «Жалованные войскам знамена, штандарты и прочие регалии присваиваются им навсегда, как отличительные знаки, свидетельствующие о храбрости и доблести войск, заслуживших отличия. Посему каждая часть войск обязана с особенным попечением содержать свои регалии и в самой древности их находить лестнейшее удостоверение в достоинствах и заслугах тех войск, которыми они приобретены».

Расцветка знамен и штандартов также была немаловажной, так как по ней солдат узнавал систему обмундирования и прикладных цветов[3] различных полков русской армии. Именно с этим было связано недовольство некоторых частей, не имевших на знаменах и штандартах «своих» полковых цветов: в гренадерских полках — желтого, у Александрийских гусар и Орденских драгун — черного, у Ахтырских гусар — коричневого.

Согласно утвержденным военным министром в 1880 г. «Положениям о порядке обучения молодых солдат», значение знамени относилось к «сведениям, знание которых обязательно для каждого рядового» пехоты и кавалерии. Более того, это значение новобранец должен был понять и запомнить в первую же неделю своего пребывания в воинской части. Следует заметить, что некоторые командиры частей вносили свои коррективы в эту часть подготовки солдат. Так, в одной из дивизий, на вопрос начальника: «Если кто отзовется непочтительно о знамени, что знамя просто тряпка, что будешь делать?», — должен был следовать ответ: «За непочтительный отзыв о знамени с места разобью морду, а затем постараюсь арестовать и отвести к начальству». Такой «кардинальный» подход к решению проблемы показывает, помимо всего остального, и отношение к знамени.

Знамя 1-го батальона Лейб-гвардии Преображенского полка. Знамя без чехла, и видно, что от знамени остались лишь куски полотнища

Русские знамена и штандарты описываемого периода состояли из обязательных элементов и необязательных (аксессуары). К обязательным относились: полотнище, навершие, скоба, древко, подток, гвозди и винты, чехол и темляк. К необязательным относились широкие Георгиевские и юбилейные ленты (дарованные полку в качестве награды или в честь полкового юбилея, соответственно). Кроме того, к аксессуарам можно отнести и панталер — специальную перевязь для ношения знамени либо штандарта.

Полотнище изготовлялось из шелковой материи высшего качества (репс, фай, гроденапль или знаменная ткань, реже гродетур или камлот)[4]. Полотнище являлось наиболее важной частью знамени и штандарта.

Навершие — латунное вызолоченное или высеребренное (мельхиоровое — в гвардии) украшение на вершине (отсюда название) древка. В описываемый период употреблялись навершия следующих образцов.

Образца 1883 г. — в виде вызолоченного шара, увенчанного восьмиконечным православным крестом высотой 20, 03 см. Общая высота навершия 41, 16 см. В гвардии с лицевой стороны на шар напаян серебряный (либо золотой — в соответствии с приборным металлом) двуглавый орел. На Георгиевских регалиях орден Св. Георгия 3-й степени привязывается к трубке навершия. Навершие вызолочено или высеребрено по прибору. Носилось на регалиях, пожалованных в 1883–1896 гг.

Образца 1857 г. (гвардейское) вызолоченное или высеребренное по прибору, общей высотой 32, 26 см, представляет собою двуглавого орла того же рисунка, что и в центральном медальоне, на шаре. Двуглавый орел гвардии и военно-учебных заведений: высота от креста до яблока 26, 7 см, ширина в крыльях 27, 81 см, диаметр яблока 10, 01 см, длина узорчатой части трубки под яблоком 12, 24 см. длина гладкой части трубки 7, 79 см. Такое же навершие полагалось кадетским корпусам.

Образца 1857 г. (армейское) также вызолоченное или высеребренное по прибору, высотою в 25, 59 см, представляет собою двуглавого орла в копье. Длина копья для армии 26, 7 см, длина трубки 17, 8 см, ширина копья 15, 58 см.

Образца 1867 г. (Георгиевское армейское) установлено 9 ноября 1867 г.: копье с Георгиевским крестом, покрытым финифтью, в полном венке (в отличие от навершия образца 1806 г. (Георгиевского), где венок был неполным).

Образца 1875 г. (Георгиевское гвардейское), пожалованное тогда же на все имевшиеся на тот момент Георгиевские регалии гвардии (за исключением знамени Роты Дворцовых гренадер, сохранившего навершие образца 1830 г.). Навершие представляло собой двуглавого орла, стоящего на Перуне[5], опирающегося на венок, в середине которого был помешен Георгиевский крест, покрытый финифтью. Навершие, общей высотой в 40, 05 см, было вызолочено или высеребрено по прибору.

Скоба — медная вызолоченная пластина шириною в 6, 7 см, надеваемая на древко ниже полотнища, была установлена 25 июня 1838 г. на знамена и штандарты всех существующих частей. На скобе гравировались следующие надписи: в верхней строке — вензель Государя — основателя части, год основания и первоначальное название части, в середине — вензель Государя (или Государей), пожаловавшего отличие (если знамя Георгиевское или за отличие) и надпись отличия. В нижней строке располагался вензель Государя, пожаловавшего знамя, год пожалования и название части на этот момент.

Древко делалось из березы, дуба, ясеня или клена (в Лейб-гвардии саперном батальоне — из вишневого дерева). Цвет древка и его размеры были установлены в 1857 г. и использовались до 1917 г. В пехоте: длина — 328, 5 см, диаметр — 4, 45 см. Цвета: 1-й полк в дивизии — желтое, 3-й полк — белое, 2-й и 4-й полки в дивизиях, стрелковые полки, инженерные части — черное.

В кавалерии — длина 248, 5 см, диаметр 4, 45 см. Древко темно-зеленое, с вызолоченными либо высеребренными (по прибору[6]) желобками по всей длине древка.

Подток — медный вызолоченный «стакан» конусовидной формы, надеваемый на нижний конец древка для предохранения его от гниения и порчи.

Вручение знамени 145 пехотному Новочеркасскому полку в 1897 г. в Царском Селе. Знамя принимает командир полка

Чехлы для знамен и штандартов использовались установленные в 1 8 7 1 г., черной кожи, шириною 40 см. а длиною на 18 см больше полотнища. Для кирасирских штандартов тогда же были установлены особые чехлы, в виде конверта размерами чуть больше самого штандарта, с двумя клапанами, застегивавшимися на ремешки поверх поперечины и захватывавшими часть древка. С 16 марта 1 8 9 1 г. при знаменах и штандартах положено было иметь двойные чехлы: наружный сафьянный и внутренний замшевый: шириной 40, 05 см и такой длины, чтобы вмешалось знамя (либо штандарт) с навершием.

Темляк[7] для завязывания чехлов у знамен и штандартов простых и за отличие — черный кожаный офицерского пехотного образца и Георгиевские у Георгиевских регалий (с 20 января 1 8 7 1 г.). В т е х случаях, когда чехол снят, темляк повязывается на древко по скобе.

Юбилейные ленты императорским указом 25 июня 1 8 3 8 г. было установлено жаловать на знамена и штандарты частей, существующих сто и более лет, юбилейные орденские ленты, для гвардии — Андреевские — ордена св. Апостола Андрея Первозванного (голубые), для армии — Александровские — ордена Св. князя Александра Невского (красные).

Юбилейные ленты были длиною 142, 4 см и шириною 4.45 см. Все шитье (вензеля, надписи и каемки) — по прибору полка. Надписи были следующие. Верхняя сторона верхней половины (лицевая): внизу ленты вензель императора или императрицы, основателя полка. Если составные части полка сформированы в разные царствования, то вензеля основателей изображались в хронологическом порядке, сверху вниз, отделенные поперечными каемками. Выше вензелей, по направлению к банту, вышиты год основания и первоначальное название части, поступившей на сформирование полка. Если таких частей было несколько, то они помещались в хронологическом порядке, одна над другой, с соответствующими годами. Нижняя сторона верхней половины (внутренняя): внизу вензеля Государей, пожаловавших отличие (если знамя или штандарт Георгиевские или за отличие) и половина надписи отличия, как на самой регалии. Верхняя сторона нижней половины (внутренняя): внизу кованый Государственный герб по прибору и вторая половина надписи отличия. Нижняя сторона нижней половины (задняя): год пожалования ленты и название полка на тот момент.

Под навершием, из такой же ленты образован бант, на котором вышит год пожалования ленты. Бант прикреплен к самой ленте при помощи мундирной пуговицы. Лента посередине перегибалась вдвое под углом 10° так, что оставались видными половина верхней стороны ленты с вензелем основателя части, годом основания и первоначальным названием, а из-под нее выступала часть внутренней стороны другого конца ленты с кованым гербом. Концы ленты обшивались золотой или серебряной бахромой. Ленты привязывались особым серебряным шнуром с прошивкой черным и оранжевым шелком (аксельбантным) на трубку навершия, но одевались на знамена лишь на смотры в Высочайшем присутствии и в других особо торжественных случаях, а в остальное время хранились за печатью полкового командира. На скобах гравировались: вензель Государя-основателя, год основания и первое название части, надпись отличия и год ее пожалования, год пожалования скобы и название полка и батальона, которому знамя принадлежит.

Размеры юбилейных лент были уточнены 5 августа 1860 г.: длина 151, 3 см, бордюр по прибору на расстоянии 0, 28 см от краев, кисти на концах ленты длиною 11, 68 см, в гвардии — канительные, в армии — нитяные. Надписи — высотою 3, 89 см. На расстоянии 11, 13 см от кистей располагался поперечный бордюр; между ним и кистями находился вензель либо Государственный герб. Серебряный шнурок с примесью черного и оранжевого шелка, для привязывания лент имел толщину 0, 46 см и продевался в кольцо на металлической скобе, у перегиба ленты. Прочее осталось без изменений.

Широкие Георгиевские ленты. Приказом военному ведомству № 288 от 31 октября 1 8 7 8 г. для полков, «которые имеют уже все установленные в награду за военные подвиги знаки отличия» установлено было «новое высшее отличие — Георгиевские ленты на знамена и штандарты с надписями отличий, за которые ленты пожалованы».

Ленты устанавливались того же размера, что и описанные выше юбилейные. На верхней стороне верхней половины ленты вышивалась надпись отличия, а на верхней стороне нижней половины — название части. На концах ленты помещались вензеля Государя, пожаловавшего отличие, под ними — на верхней половине крест ордена Св. Георгия 1-й степени, а на нижней — четырехконечная звезда ордена. Концы лент обшивались серебряной бахромой. На банте вышивался год пожалования отличия. Лишь два полка в русской армии — 17-й драгунский Нижегородский и 18-й драгунский Северский были удостоены этих отличий.

Георгиевские ленты. На Георгиевских знаменах и штандартах 1883–1896 г г. на трубку навершия повязывался бант из Георгиевской ленты, с орденом Св. Георгия 3-й степени. В 1896 г., с установлением новых наверший это было отменено, и лишь в 1 9 1 2 г. ленты на всех Георгиевских знаменах и штандартах, пожалованных в 1883–1912 г г. были восстановлены — шириною 4, 45 см, длиною 213 см, с серебряными кистями длиною 14 см на каждом конце.

Панталер. Первоначально был установлен в 1 8 5 0 г. для всех кавалерийских частей. В 1 8 7 1 г. панталер был приведен к той форме, в которой просуществовал до 1917 г. Общая длина — 142 см, ширина 11, 13 см; кожаный, обшитый в гвардии бархатом, в армии сукном (цвета приведены ниже), подбой у всех суконный. Ширина с обшивкой — 13, 35 см. Бахрома шириною 3, 3 см пришивалась по краям панталера, концами в середину. Панталер обшивался унтер-офицерским галуном зигзагом. На панталере крепилась вызолоченная или высеребренная (по прибору) скоба длиной 12, 8 см, шириной 2, 22 см, с крюком длиной 11, 13 см. В 1876 г. для казачьих знамен и штандартов был также установлен панталер — черный кожаный, без обшивки, и лишь в 1912 г. казакам был присвоен общекавалерийский панталер.

Развитие образцов знамен и штандартов в конце X V I I I–X I X веках шло следующим путем.

Знамена в 1 7 9 7–1 8 8 3 г г. в основе своей имели так называемую «прусскую» систему деления полотнища — на крест, углы и центральный медальон. Стечением времени изменялась схема расцветки знамен, рисунок двуглавого орла в центральном медальоне, вензеля, но в целом рисунок знамени оставался неизменным. Штандарты 1 7 9 7–1 8 8 3 г г. изменялись больше. На смену «прусским» штандартам 1 7 9 7–1 8 1 5 г г. пришел образец 1 8 1 7 г. с изображением орла с распростертыми крыльями, а затем и образец 1 8 7 6 г., где центральная часть пехотного знамени была помещена в традиционную «кавалерийскую» рамку с растительным орнаментом либо надписью отличия. Казачьи знамена жаловались по особому, всякий раз устанавливаемому, образцу до 1 8 3 1 г., когда был установлен новый образец, практически повторявший по рисунку знамена пехотных полков, но без разделения на крест и углы. В 1 8 5 7 г. на казачьих знаменах на лицевой стороне вместо Государственного герба в центральном медальоне был помещен четырехконечный крест. С 1 8 7 6 г. конные полки казачьих войск стали получать кавалерийские штандарты, но с прежним внешним отличием в виде креста в центральном медальоне. Знаменные флаги флота и вовсе не претерпели изменений с 1 8 3 7 г., когда были установлены впервые.

Наиболее важными вехами в истории развития образцов знамен и штандартов в XIX веке следует считать 1805 г. — установление Георгиевских знамен и штандартов, 1813 г. — присвоение регалиям Гвардии желтого Императорского цвета и отмена белых знамен и штандартов в Армии, 1816 г. — установление темно-зеленого мундирного цвета для знамен, 1 8 7 6 г. — восстановление белых знамен и штандартов и 1 8 7 8 г. — учреждение широких Георгиевских лент как особой награды на знамена.

В Российской Империи вся документация, касавшаяся выработки и установления образцов знамен и штандартов, установления рисунков флагов, значков и прочего, проходила через следующие ведомства: на законодательном уровне — через Военное Министерство, в случаях с военно-морскими и некоторыми должностными флагами — через соответствующие министерства и ведомства; на уровне исполнительном — через Главное Интендантское управление Генерального Штаба (ГИУ) и его Технический Комитет (ТехКом), а также через Главное Управление Генерального Штаба (ГУГШ). ГУГШ занималось оформлением документации, необходимой для пожалования знамен и штандартов, принимая все прошения и рапорта от частных командиров, то есть вело работу исключительно с бумагами. ГИУ же (а в особенности ТехКом) в свою очередь, занималось непосредственно изготовлением рисунков и передачей проектов для изготовления на шелкоткацкой фабрике Товарищества А. и В. Сапожниковых в Москве.

В строю частей Российской Императорской армии в 1 9 1 4–1 9 1 7 г г. находились знамена шести царствований — всего 11 образцов (или 13 модификаций). Знамена украшали навершия 12 образцов. В частях состояли знамена, пожалованные еще в 1 8 0 0 г., знамена и штандарты, пропитанные пороховой гарью в с е х войн, которые вела Россия в 1 8 0 5–1 9 0 5 г г. «Лоскутья сих знамен победных» вели русского солдата и через сражения Первой Мировой войны — по грязи Мазурских болот, через кручи Карпат, сквозь кинжальный огонь австрийских пулеметов па Венгерской равнине… Изорванные в клочья, истлевшие и выгоревшие от времени, они по-прежнему выносились в строй своих частей — живое свидетельство преемственности и связи поколений.

Знамя образца 1 7 9 7 г. имел один полк — в 1914 г. при сформировании второочередных частей 328-й пехотный Новоузенский полк получил знамя Мушкетерского Архарова 1 — г о полка (впоследствии Тенгинского) от 188-го пехотного Карсского полка.

Знамена образца 1800 г. имели 198-й пехотный Александро-Невский полк (Гарнизонного графа Вилена 1 — го полка Московской инспекции), 7-й Туркестанский стрелковый полк (Гарнизонного Лебедева полка Оренбургской инспекции), 13-й Туркестанский стрелковый полк (Гарнизонного графа Ливена 3-го полка Кавказской инспекции). Естественно, по прошествии ста с лишним лет на древках остались лишь истлевшие обрывки полотнищ…

Знамена образца 1803 г. имели 84-й пехотный Ширванский полк (пожалованные в 1 8 1 6 г. Георгиевские знамена были одними из последних знамен этого образца) и 7-й Финляндский стрелковый полк (простое знамя от 2-го батальона Вильманстрандского пехотного полка). Относительно сохранности этих знамен можно повторить то, что я выше сказал относительно знамен Павловского царствования.

Знамена образца 1 8 1 3 г. (гвардейские) имели: Рота Дворцовых гренадер (1830 г.), Лейб-гвардии Измайловский полк (1850 г.). Лейб-гвардии гренадерский полк (1856 г.), Лейб-гвардии 1-й стрелковый и Лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полки (1856 г.).

Прочие полки русской армии (до царствования Александра III) приблизительно в равной пропорции имели знамена образцов 1816, 1857, 1871, 1876 и 1880 гг.

Образец 1883 г. С 1883 с казачьим частям стали жаловать только штандарты, полностью соответствующие по размерам и изображениям кавалерийским штандартам, при этом полотнище делалось по цвету мундира войска, а кайма — по цвету приборного сукна.

С 14 марта 1891 г. казачьим частям жаловали знамена уменьшенного размера, то есть те же штандарты, но на черных знаменных древках.

Образец 1900 г. Полностью соответствует аналогичному образцу кавалерийских штандартов. Древки по-прежнему черные знаменные.

Георгиевский юбилейный штандарт обр. 1900 г. 5-го Донского казачьего полка (ГИМ)

Всего казакам в царствование Александра III было пожаловано 15 знамен и штандартов образца 1883 г., с 1894 по 1900 гг. — 14 (образца 1883 г.), с 1900 по 1914 гг. — 32 (образца 1900 г.), а в 1914–1917 гг. — 33 (образца 1900 г.).

Потери и спасение регалий являются одновременно одними из наиболее трагических и в то же время героических моментов в истории любой армии. В войнах 1905–1907 гг. и 1914–1917 гг. русские солдаты и офицеры часто повторяли подвиги своих предков, спасавших русские знамена среди огня сражений.

В русско-японской войне (1904–1905 гг.) Российская Императорская армия не потеряла ни одного знамени. Японцам в общей сложности достались лишь два знаменных древка, а все полотнища и юбилейные ленты были спасены. Тем не менее, следует сказать о тех знаменах, которые подвергались в этой войне опасности быть «плененными».

Гарнизон осажденного Порт-Артура состоял из 5-го Сибирского стрелкового полка, 4-й и 7 — й Сибирских стрелковых дивизий (1 3–1 6 — й и 25 — 28-й полки) и Квантунского флотского экипажа. При капитуляции крепости все регалии этих полков могли попасть в руки неприятеля, поэтому по приказу коменданта крепости генерала Стесселя в ночь на 20 декабря 1 9 0 4 г., перед капитуляцией, они (и серебряные рожки канонерских лодок «Бобр» и «Гиляк») были вывезены лейтенантом бароном Косинским на эскадренном миноносце «Статный», прорвавшемся в китайский порт Чифу, где переданы русскому консулу и затем возвращены в полки. Знаменный флаг расформированного в том же году Квантунского флотского экипажа был позже передан в храм-памятник Спаса на водах в Петербурге, где служил алтарной завесой. После уничтожения храма в 1 9 3 1 г. он был передан в Центральный Военно-Морской музей, где и находится по сей день.

Следующие потери относятся ко времени кровопролитного Мукденского сражения. Во время рукопашной схватки 25 февраля 1 9 0 5 г. было спасено Георгиевское знамя 162-го пехотного Ахалцыхского полка. Командир знаменной роты полка капитан Жирнов, видя безысходное положение полка, отдал приказ — во что бы то ни стало спасти знамя. Знаменный унтер-офицер Гришанов сорвал знамя с древка и первоначально хранил знамя в плену, позже передав его поручику своего полка Хондажевскому, который хранил знамя в течение 8, 5 месяцев. По возвращении из плена знамя вновь встало в ряды своего полка. Чины полка, спасшие знамя, были навечно зачислены в списки полка: — Гришанов 7 ноября 1 9 0 6 г., Хондажевский — 22 марта 1 9 0 7, а Жирнов — 8 января 1 9 0 8 г.

Приказом по военному ведомству № 689 от 24 ноября 1 9 0 6 г. были зачислены навечно в списки 241-го резервного пехотного Орского батальона унтер-офицеры Виноградов, Шестяев и рядовой Лебедев. Батальон этот был развернут во время войны в полк и также участвовал в Мукденском сражении. Тяжело раненый в бою знаменщик Лев Виноградов передал знамя рядовому Николаю Лебедеву с просьбой спасти полковую святыню. Лебедев тесаком отделил полотнище от древка, причем в это время пуля перебила ему руку. Он спрятал знамя под солому. В это время Шестяев зарывал в землю древко и чехол. Через два дня, находясь в плену на месте боя, Лебедев попросил товарищей отрыть знамя, что и было сделано. Лебедев зашил его в китайскую куртку, которую носил под мундиром. В Японии, в лагере для военнопленных он спрятал знамя в двойное дно сундука, где и хранил его до конца войны. Вернувшись в Россию, он представил знамя начальству, после чего и было возбуждено ходатайство о зачислении героев навечно в списки полка.

В 1910 г., при переформировании армейской пехоты, батальон вошел в состав 191-го пехотного Ларго-Кагульского полка, но продолжали ли орцы числиться в списках Ларго-Кагульского полка — предстоит выяснить.

Тем же приказом № 689 с 7-го ноября 1906 г. навечно в списки 4-го стрелкового полка были зачислены штабс-капитан Ожизневский, знаменный унтер-офицер Нестеров и унтер-офицеры Ратников и Смирнов. Тяжело раненый Василий Нестеров, видя безвыходное положение знаменной роты, приказал своим «ассистентам» снять полотнище и скобу с древка и спасти их. Старший унтер-офицер Андрей Ратников хранил в плену полотнище, а младший унтер-офицер Сергей Смирнов — скобу. Позже они передали их штабс-капитану своего полка Ожизневскому, который и вывез спасенное знамя из Японии в Россию.

5-му и 19-му стрелковым полкам повезло меньше. Старое знамя 4-го Учебного Карабинерного полка, пожалованное в 1837 г., принадлежавшее 5-му стрелковому, было сожжено во время отступления от Мукдена по приказанию начальства. К 1 9 0 5 г. полотнище знамени, которому было без малого 70 лет, видимо, обветшало, поэтому спасти его вряд ли было возможно. По данным, приводимым полковыми историками, приказание об уничтожении знамени было действительно отдано штабс-капитаном Гурским, но тяжело раненый знаменный унтер-офицер Лолуев успел спрятать под мундиром полотнище и рассовать по расщелинам мерзлой земли скобу, на-вершие и разломанное на части древко. Опасаясь, что японцы при обыске найдут знамя, он спустя некоторое время зарыл и его. Впоследствии знамя так и не было найдено. Учитывая все обстоятельства, Николай II пожаловал полку 26 ноября 1 9 0 7 г. новое простое знамя, взамен утраченного.

Командование 19-го стрелкового полка, не имея возможности быстро разрезать и раздать чинам полка тяжелое и плотное полотнище знамени образца 1883 г., приказало сжечь его, оставив лишь императорский вензель в подтверждение того, что знамени не коснулась рука неприятеля. В плену вензель сохранял поручик полка Шоке. Бежавший из плена младший унтер-офицер Лобачев сообщил начальству о сохранении остатков знамени, да и вскоре сами остатки были непосредственно предъявлены подполковником 5-го Финляндского стрелкового полка Красноуховым, который за это был награжден золотым оружием. Шоке и Лобачев вышеупомянутым приказом по военному ведомству № 689 были зачислены навечно в списки 19-го стрелкового полка. До 1917 г. полк выходил лишь с вензелем Государя, прикрепленным к чистому полотнищу. Что может быть более явным и более величественным знаком верности присяге и своему императору?

Война 1914–1917 гг. принесла с собой новые потери знамен, ставшие последними в истории Российской Императорской армии. После массовой утраты регалий в 1 9 1 4–1 9 1 5 гг. (о чем речь пойдет ниже) русское командование приняло решение об отправке знамен и штандартов в тыл, в запасные части, так как на охрану знамен и штандартов отряжалось иногда по 2–3 роты, что, разумеется, снижало огневую мощь русских частей. «Боязнь потерять их приводит к крайне нежелательному отправлению знамен с соответствующим прикрытием глубоко в тыл, нередко в обозы второго разряда. Мне лично приходилось во время объездов встречать и возвращать обратно к полкам иногда целые роты, со знаменем, уходящие в тыл нередко за 30–40 верст от позиции», — писал командующий 3-й армией в 1916 г. генерал Л. П. Леш.

Первые потери знамен в этой войне относятся к Восточно-Прусской операции августа 1914 г. Первым было потеряно в Гольдап-Гумбиненском сражении знамя 110-го пехотного Камского полка. 7 августа 1 9 1 4 г. полк противостоял трем немецким полкам и понес при этом огромные потери. Ввиду критического положения полотнище было снято с древка, а из навершия был выломан Георгиевский крест. Эти части знамени были благополучно вынесены из боя и спасены; к сожалению, не известно, кто из чинов полка принимал в этом участие. Древко было помещено в одну из повозок обоза, который попал в руки немецкого 3-го кирасирского Восточно-Прусского Графа Врангеля полка, и затем древко со скобой, юбилейными лентами и навершием без Георгиевского креста было передано в Берлинский Цейхгауз, где и находилось до 1945 г., а позже было вывезено в СССР.

Несравненно большие потери, сравнимые разве что с потерями под Аустерлицем, понесли окруженные и разгромленные корпуса 2-й армии генерала Самсонова: XIII, XV и частично XXIII.

ХII Армейский корпус

1-й пехотный Невский полк

Дважды раненный полковник Первушин, перед последней попыткой пробиться, приказал снять знамя с древка и зарыть его в землю. Знаменщик, подпрапорщик Удалых, точно определил место, где было зарыто знамя. Попытка прорыва не удалась, но У д а л ы х пробрался в Россию. Полк восстанавливался в Лиде, и среди прибывших на укомплектование полка офицеров был и явившийся из Казанского (или Павловского — как указывает генерал Флуг) военного училища подпоручик Игнатьев. Назначенный командиром XIII армейского корпуса генерал от артиллерии Василий Егорович Флуг вспоминал, что Игнатьев был замкнутым, практически не общался с однополчанами и имел весьма странную привычку носить всегда с собой в карманах кителя своих домашних животных: морскую свинку и канарейку. «Свое обычное тоскливое настроение он близким лицам объяснял разочарованием, постигшим его, когда он из училища попал в полк, не имевший полковой святыни — знамени».

Узнав, что в полку находится подпрапорщик, спрятавший знамя и знающий его местонахождение, Игнатьев загорелся идеей спасти полковое знамя и долгое время затем подговаривал Удалых на этот отчаянный шаг. Некоторое время спустя Игнатьев и Удалых исчезли, что, но закону, могло привести к тяжким последствиям для них (вплоть до смертной казни за дезертирство). Через две — три недели они вернулись в расположение полка оборванные, в крестьянской одежде, и предъявили знамя.

Оказалось, что сопровождаемый знаменщиком, Игнатьев пробрался через фронт в Восточную Пруссию. Передвигаясь исключительно ночью, скрываясь как от немецких, так и от русских разъездов, они нашли место, где было спрятано знамя, отрыли его и пустились в обратный путь. При обратном переходе линии фронта оба невца нарвались на неприятеля. При попытке скрыться в болоте Игнатьев был ранен пулей в ногу, его канарейка утонула, но подоспевшие казаки выручили их. О подвиге невцев было немедленно доложено Верховному Главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу, который наградил Игнатьева орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, а Удалых — Георгиевским крестом 4-й степени. 12 ноября 1914 г. в Царском Селе герои были представлены Государю Императору, который пожаловал Игнатьеву орден Св. Георгия 4-й степени, а подпрапорщику Удалых Георгиевский крест 1-й степени (первый, пожалованный в эту кампанию). Император Николай II записал в своем дневнике:

«12 ноября 1914 г. Приняли вдвоем (с герцогом Н. Лейхтенбергским — Т.Ш.) молодого подпоручика и прапорщика 1 — г о пехотного Невского полка, нашедших полковое знамя закопанным в Восточной Пруссии недалеко от границы».

28 февраля 1915 г. последовало Высочайшее соизволение на восстановление знамени.

2-й пехотный Софийский полк

В последнем бою полка, когда несколько солдат огнем сдерживали подбегавших немцев, поручик Логинов зарывал знамя в землю. Ни одна его часть в руки немцев не попала. О судьбе знамени комиссия генерала Пантелеева (по расследованию обстоятельств гибели армии Самсонова — Т.Ш.) не имела никаких сведений.

3-й пехотный Нарвский полк

Знамя было спасено.

4-й пехотный Копорский полк

Полотнише и Георгиевский крест были спасены подпрапорщиком Копочиным и поручиком Войтовским. Знамя вновь встало в строй полка 3 февраля 1915 г. Древко со скобой и юбилейными лентами было найдено немцами в полковом обозе. Хранилось оно до 1945 г. в Берлинском Цейхгаузе, затем было вывезено в СССР, как и другие хранившиеся там русские знамена и их части.

141-й пехотный Можайский полк Полотнище вынесено в Россию подпрапорщиком Гилимом. В ночь с 18 на 19 августа у деревни Пушаловен немцы нашли остатки древка, Александровские юбилейные и Георгиевскую ленты, а также скобу; до 1945 г. они хранились в Берлинском Цейхгаузе.

142-й пехотный Звенигородский полк Знамя было сорвано с древка и полотнище разрезано и поделено между офицерами (в том числе поручиками Лапиным и Исаевым), которые хранили ею в плену, как и Георгиевский крест со знамени. Древко со скобой и навершием, без выломанного Георгиевского креста, 18 августа у деревни Садек было найдено немцами. В декабре 1 9 1 4 г. в лагере Оснабрюкк немцы нашли на пленном поручике Исаеве кусок полотнища, с надписью «Съ нами Богъ». Исаев категорически отказался дать немцам какие-либо показания. И то, и другое хранилось до 1 9 4 5 г. в Берлинском Цейхгаузе. Большая часть полотнища была спасена, и после войны вывезена из Германии. Часть в 1919 г. была представлена в штаб Добровольческой Армии и впоследствии сдана в русский храм в Белграде. 19 октября 1925 г. другой кусок полотнища был сдан прямо в храм, где соединенные остатки спасенного знамени хранились до 1 9 4 5 г. Фамилии других офицеров, спасших знамя, неизвестны.

143-й пехотный Дорогобужский полк Остатки полка, неся знамя и тело убитого полковника Кабанова, отступали к границе, когда путь им у деревни Доротово преградили немцы. Знамя было сорвано с древка и спешно зарыто вместе с лентами. 17 августа немцами среди убитых были найдены только древко со скобой и навершие, до 1945 г. находившиеся в Берлинском Цейхгаузе. «Жутко-торжественное зрелище представляли собой ожесточенные атаки остатков этого несравненного батальона, шедшего в последние схватки в сопровождении полковой святыни-знамени и тела убитого командира… Как будто из глубины веков вошел в этот день нашего чуждого мистике XX столетия забытый доисторический ритуал, когда воины шли в заключительный бой, неся труп своего убитого вождя…». До конца 50-х годов последние дорогобужцы хранили секрет о месте сокрытия знамени.

Императорский штандарт за Николаем II везет казак Собственного Е.И.В. Конвоя.

XV Армейский корпус

21-й пехотный Муромский полк Офицер, несший Александровские юбилейные ленты, был убит, и ленты были найдены немцами на его теле. По возвращении в Россию знамя было вновь прибито к древку.

22-й пехотный Нижегородский полк О судьбе знамени комиссия генерала Пантелеева не располагала никакими сведениями, но установлено, что в Россию были вынесены скоба и Александровские юбилейные лепты. Есть указания, что знамя было спасено при прорыве 21-го пехотного Муромского полка. Одна только часть полотнища (угол с двуглавым орлом) была найдена немцами в лагере Виллинген, в вещах пленного офицера. Древко, вероятно, было уничтожено и в руки немцев не попало.

23-й пехотный Низовский полк Генерал Пантелеев свидетельствовал, что «знамя 23-го полка было спасено и находится налицо». Командир полка, полковник Данилов, был убит со знаменем в руках. Знамя спасено прапорщиком Герасименко. 24-й пехотный Симбирский по лк В руки немцев попало древко с навершием, юбилейными лентами и скобой, найденное ими 18 августа у деревни Пушаловен. До 1945 г. хранилось в Берлинском Цейхгаузе. Полотнище знамени было зарыто поручиком Скрипкиным и до конца войны не было найдено.

29-й пехотный Черниговский полк 11 августа в бою под Орлау знамя подверглось большой опасности. В критический момент боя полковник Алексеев приказан развернуть знамя и с ним лично повел в штыки знаменную полуроту. Командир полка был ранен, затем убит, и к знамени бросились немцы. Вокруг него закипел жестокий рукопашный бой, но «рука немца не коснулась знамени». Поручик Голубев берет знамя у трижды раненого знаменщика и падает, сраженный насмерть. Знамя подхватывает солдат, но и он убит. Немецкая пресса того времени писала: «Может быть, в мире не существует другого военного трофея, за обладание которым шла бы такая героическая и драматическая с обеих сторон борьба, какая велась за знамя Черниговского полка». Раненый знаменщик отрывает полотнище и прячет его на груди. Кто-то выламывает Георгиевский крест из навершия. Немцы отбиты, по знаменная группа прижата пулеметным огнем к земле и остается на нейтральной полосе между линиями русских и германских войск. Ночью черниговцы выносят знаменщика и пропитанное его кровью знамя. Найден также Георгиевский крест, но древко найти не удалось. Его найдут немцы под трупами убитых. Древко со скобой и навершием (без Георгиевского креста) до 1945 г. находилось в Берлинском Цейхгаузе. Прибитое к казачьей пике знамя находилось при полку. 30 августа остатки полка окружены. Новый знаменщик вновь срывает знамя с пики и прячет его на груди и вместе с ним попадает в плен. Находясь ночью в сарае, он видит вблизи себя полкового священника отца Соколова и, считая, что тому будет легче сохранить знамя, просит батюшку его взять. В темноте, тайком от часового, знаменщик передает знамя священнику. Наутро русские сестры милосердия обертывают знаменем тело священника. Немцы объявляют пленным, что они решили освободить одного священника и 20 солдат. Таким образом, отец Соколов возвращается через Швецию в Россию. 29 сентября он представил Государю Императору знамя Черниговского полка. За спасение знамени отец Соколов был награжден золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте. Николай II записал в своем дневнике:

«29 сентября 1914 г. …Между докладами принял священника 29-го пехотного Черниговского полка, спасшего полковое знамя».

Сейчас это заслуженное знамя находится в Москве, в Государственном Историческом музее (ГИМ).

30-й пехотный Полтавский полк Древко со скобой, но без навершия, было найдено немцами 14 августа в полковом обозе. До 1945 г. хранилось в Берлинском Цейхгаузе. В 1970 г. полотнище знамени было найдено в Польше; ныне находится в Музее Армии в Варшаве.

31-й пехотный Алексеевский полк Знамя было зарыто поручиком Головинским и до конца войны не найдено. 32-й пехотный Кременчугский п олк 1 апреля 1915 г. немцы отрыли Георгиевский крест, юбилейные Александровские ленты и скобу с древка неподалеку от Вилленберга; до 1 9 4 5 г. они хранились в Берлинском Цейхгаузе.

XXIII Армейский корпус

Лейб-гвардии Кексгольмский полк

Знамя было снято с древка, которое сожжено, а орел зарыт.

Полотнище отдано поручику Анучину, который вместе с полковым знаменем и знаменщиком Васильевым должен был пробраться в Россию. По пути они нарвались на немцев. Прикрываемый Васильевым, погибшим при этом, Анучин смог вернуться к остаткам полка и вместе с ним попал в плен. Командир полка генерал Малиновский решил большую часть знамени сжечь, а остатки его дать на хранение офицерам. Остатки эти не были найдены немцами до конца войны. О спасении знамени Государю доложила вдова генерала Самсонова по возвращении из Германии, В связи с этим было заготовлено новое полотнище по рисунку старого, но в полк до конца войны не выдано. Впоследствии остатки знамени были соединены в Белградском храме. Ни одна его часть в руки немцев не попала.

По ошибке или определенному умыслу к своим трофеям австрийцы причислили и находившиеся с 1860 г. в Вене три старых батальонных знамени Кексгольмского полка, подаренные шефу полка Императору Францу Иосифу по случаю 150-летия полка. Во время войны в одном из немецких военных журналов, был помещен снимок взятых у Российской армии знамен. На этом снимке, в качестве трофеев, фигурировали и эти ПОДАРЕННЫЕ знамена, изъятые из кабинета шефа полка.

6-и пехотный Либавский полк

Снятое с древка полотнище хранил на груди раненый знаменщик и с ним попал в плен. Находясь на перевязочном пункте, он попросил сестру милосердия Генриетту Сорокину сохранить его. Сестра приняла знамя и через Швецию вернулась в Россию. Знамя было возвращено в полк, а сестра Сорокина награждена Георгиевскими крестами 1-й и 2-й степеней. Полк сделал ей богатый подарок. Более подробно излагал эту историю член Трофейной комиссии при Военно-Походной Его Императорского Величества Канцелярии К. Гейштор:

«Однажды… дежурный вахмистр, войдя в мой кабинет, доложил, что какая-то сестра милосердия желает говорить с Начальником Канцелярии.

Приказав ввести ее, я увидел перед собой молодую, лет 20–21 блондинку, слегка полную, в солдатской шинели и с косынкой на голове, а в правой руке — костыль. Я спросил ее фамилию и часть, а также откуда она приехала в Петроград. С легким иностранным акцентом она ответила, что она сестра милосердия из передового госпиталя Генриетта Сорокина и что она была ранена в боях армии генерала Ренненкампфа. …Сестра сказала: «Отвернитесь на минуту», а когда она нас позвала, мы увидели на нашем большом круглом столе развернутое замечательно красивое знамя. На нем значились юбилейные даты и даты основания 6-го пехотного Либавского полка. Это было его юбилейное знамя… В первую минуту мы оба опешили и затем Кнорринг спросил: «Скажите нам, как Вам досталось это знамя, и прошу Вас говорить только правду; Вы должны знать, что потеря знамени частью — это смерть ее». Сестра стала рассказывать, что во время боя при Сольдау, при работе на перевязочном пункте, она была легко ранена в ногу. Знаменщик Ливанского полка, тяжело раненный в живот, сорвал с древка знамя, свернул его и тихо сказал: «Сестра, спаси знамя!» и с этими словами умер на ее руках. Этот простой рассказ, сделанный тихим ровным голосом, с легким иностранным акцентом, произвел на нас сильное впечатление. Кнорринг сказал: «Ваш подвиг, сестра, согласно статуту, награждается орденом Святого Георгия, но эта награда Вам может быть пожалована только непосредственно Государем Императором». «Этого-то мне бы и хотелось», — отвечала сестра. На вопрос Кнорринга, как она сохранила знамя в целости, она сказала, что была подобрана немецкими санитарами и положена в госпиталь, где ей вынули пулю из ступни. Там она и пролежала, пока, на основании Женевской конвенции, ее не признали подлежащей эвакуации в Россию. На вопрос Кнорринга: «А немцы Вас осматривали и где же тогда было знамя?» — сестра ответила, что она знамя обернула вокруг бюста, чем и объяснялась ее полнота, на которую мы, вероятно, обратили внимание.

Когда я помогал сестре одевать ее тяжелую солдатскую шинель, я нащупал в кармане большой револьвер. Ничего я ей не сказал и проводил из приемной к выходу. После ее ухода полковник Нарышкин позвал Кнорринга и меня, и, еще раз выслушав наш рассказ, сказал: «Подвиг сестры налицо. Либавский полк понес под Сольдау большие потери и был почти уничтожен. Несомненно, это его юбилейное знамя, но есть и „но“. Как она сумела сохранить знамя в плену при известной всем немецкой бдительности? Раз вы обратили внимание на ее неестественную полноту, как же не сделали этого немецкие доктора, да еще при медицинских осмотрах и операциях? Наконец, во время перехода через границы Норвегии и Швеции, она тоже должна была подвергнуться таможенному осмотру? Ее рассказ о том, что умиравший знаменщик передал ей знамя, правдоподобен, но может быть дело проще — она нашла брошенное знамя и сорвав его с древка, спрятала. Может быть и еще иная версия — спасший знамя раненый и умиравший офицер или солдат передал ей уже в госпитале знамя, прося доставить его в Россию. Заметьте, что она непременно хочет иметь аудиенцию у Государя». В это время я вспомнил и рассказал о револьвере, который я нащупал в кармане ее шинели. «Тем более. Мы должны быть очень осторожны», — сказал Нарышкин.

Через несколько дней пришел ответ князя Орлова, что по его докладу о спасении знамени. Государь наградил сестру Сорокину Георгиевскими крестами 1 — й и 2-й степеней. Пришедшая в Канцелярию, сестра была торжественно встречена и награждена орденами. Особой радости я у нее не заметил, и она даже спросила, будет ли принята Государем, на что тот ответил, что ввиду важных событий, Государь отбыл в действующую армию».

Не исключено, что Генриетта Сорокина была немецкой шпионкой, подосланной с целью убить Государя — вне всяких сомнений, немцы бы пожертвовали на это дело одно из трофейных знамен.

Сейчас знамя Либавского полка находится в ГИМе (Москва).

7 —й пехотный Ревельский полк

В бою 13 августа полк был совершенно разгромлен. «Остались знамя и взвод», — доносил командующий 2-й армией генерал Самсонов. Знамя было вынесено из боя ценой многих жертв. Оно было снято с древка, и один из офицеров спрятал его на груди. Остатки полка пробирались в Россию, но выйти из окружения им не удалось. С. Андоленко писал, что несший полотнище офицер был убит и 14 августа, у деревни Ошекау, немцы нашли его тело и спрятанное знамя. Голое древко, без навершия, скобы и лент тоже попало в их руки. На самом деле, после боя 13-го августа у дер. Гросс-Гардинен и Турау, командир 1 — г о батальона полковник Дыхов приказал полотнище знамени сорвать с древка и обмотал им грудь рядового Брахвогеля. Дыхов указал ему наименее опасный путь и приказал идти в тыл и спасать знамя. 14 августа Брахвогель подошел к обозу 2-го разряда Низовского полка. Начальник хозчасти названного полка узнав, что у Брахвогеля находится знамя и заподозрив в нем переодетого германского солдата, отобрал знамя и положил его в денежный ящик, а Брахвогеля арестовал. 15 августа обоз Низовского полка был атакован немецкой кавалерией и попал в плен. Вместе с ним попало в плен и знамя. До 1945 г. знамя хранилось в Берлинском Цейхгаузе; позже было возвращено в Россию. Георгиевский крест и темляк со знамени были спасены подпрапорщиком Козубом, а затем в немецком лазарете переданы подпоручику того же полка Сенкевичу. 8 октября 1 9 1 5 г. Высочайше было разрешено выдать полку знамя его 2-го батальона до окончания войны.

6 августа, тогда же, когда полки 2-й армии гибли в Мазурских болотах, в Томашовском сражении знамя потерял второочередной 242-й пехотный Луковский полк (знамя бывшего 186-го резервного пехотного Луковского полка). Полное знамя (полотнище, древко со скобой) было захвачено в обозе. До начала Второй мировой войны знамя хранилось (вместе со знаменами Кексгольмского полка) в Военном музее в Вене.

19 августа (по немецким данным — 30 августа) во время отступления из Восточной Пруссии знамя потерял 119-й пехотный Коломенский полк. Знамя «полностью» попало в руки немцев неподалеку от деревни Адамсхейде. Во время отхода русские войска 4-го корпуса генерала Алиева прикрывал Коломенский полк. Знамя оказалось на линии огня. Немцы писали, что, когда русские цепи поднялись и начали отходить, один из унтер-офицеров 2-го Тюрингского № 32 пехотного полка увидел в бинокль грузную фигуру русского знаменщика, отходившего со знаменем в руках, с последними русскими бойцами. Тщательно прицелившись, унтер-офицер выстрелил. Знаменщик упал, и знамя осталось лежать рядом с ним. Когда немцы поднялись и в свою очередь, пошли в атаку, унтер-офицер подобрал знамя. Отвечает ли немецкая версия действительности или нет — неизвестно. В 1933 г. РОНДу было передано Красной Армией одно из русских знамен, взятых немцами во время Первой мировой войны. Есть основание полагать, что это было знамя Коломенского полка, так как из всех трофейных русских знамен оно было в полном комплекте (полотнище, древко, навершие, скоба, юбилейные ленты) и в прекрасном состоянии. РОНД в Восточной Пруссии был распущен осенью 1934 г., в прочих же землях Германии его отделения под иными названиями просуществовали до 1939 г. Дальнейшая судьба этого знамени неизвестна.

5 ноября под Ниеговой штандарт потерял 42-й Донской казачий полк. Штандарт следовал с командиром полка в обозе и был захвачен немцами ночью. Раненый командир полка был взят в плен и, узнав о взятии в плен полкового штандарта, сошел с ума.

1915 г. был отмечен еще одной серией потерь знамен. Во время отхода из района Сувалки — Августов 1–8 февраля (известная катастрофа XX армейского корпуса и приданных ему 27 и 57 дивизий) свои знамена сохранили следующие полки: 107-й пехотный Троицкий, 109-й пехотный Волжский, 111-й пехотный Донской, 113-й пехотный Старорусский, 114-й пехотный Новоторжский и 210-й пехотный Бронницкий. От знамен 209-го пехотного Богородского и 212-го пехотного Романовского полков остались лишь древки со скобами, навершиями, юбилейными и Георгиевскими лентами. Полотнище знамени Романовского полка, по некоторым сведениям, 7 февраля обернул вокруг себя полковой адъютант поручик Ровинский. Вероятно, именно он, умирая в лагере для военнопленных, передал знамя вольноопределяющемуся 33-го пехотного Елецкого полка Мрачковскому, который, в свою очередь, передал его сестре милосердия Шимкевич, и ею знамя было возвращено в Россию уже в апреле 1917 г. Поскольку установить принадлежность знамени не представлялось на тот момент возможным, оно было передано временно на хранение в 33-й пехотный Елецкий полк.

На Северо-Западном фронте в ночь с 27 на 28 апреля знамя утратил 151-й пехотный Пятигорский полк. Выполняя поставленную задачу, полк занял деревню Кужи. «Из показания участников выяснилось, что до прихода наших частей в эту деревню, в подвалах евреями были спрятаны немецкие солдаты и по сигнальному выстрелу Кужи запылало в разных местах, а спрятанные немцы бросились к дому, занятому командиром Пятигорского полка…. Когда дом, объятый пламенем, начал рушиться, командир полка полковник Данилов приказал сжечь знамя, сохранив скобу. После исполнения приказания, полковник Данилов выскочил в окно и был убит. Подошедшим частям Пятигорского полка удалось оттеснить противника и извлечь остатки обгоревшего знамени из развалин печи».

7 августа 1915 г. при капитуляции крепости Новогеоргиевск (Модлин) вероятно утрачены были последние знамена регулярных частей в истории Российской Императорской армии. Четыре дивизии, погибших в крепости, частично знамена спасли. По косвенным указаниям, эти знамена были вывезены в действующую армию летчиками. Опасности пленения подвергались знамена второочередных 229-го пехотного Сквирского, 230-го пехотного Новоград-Волынского, 231-го пехотного Дрогичинского, 232-го пехотного Радомысльского, 250-го пехотного Балтийского, 251-го пехотного Ставучанского и 252-го пехотного Хотинского полков. Все они, скорее всего, были спасены, причем знамя (уже лишь полотнище) Балтийского полка — во второй раз. Меньше повезло знамени 249-го пехотного Дунайского полка, спасенному под Праснышем. Знамя бывшего 4-го батальона 53-го пехотного Волынского полка без юбилейных лент было найдено немцами в цинковом ящике, зарытом в крепости. Тогда же это знамя было выставлено в Зале Славы Королевского Цейхгауза в Берлине, г д е и пребывало до 1 9 4 5 г. Третьеочередные полки 114-й и 119-й пехотных дивизий имели, по преемственности, знамена ополченских дружин, их составивших. Скорее всего, эти знамена также были спасены. Одно лишь древко, без навершия и скобы, с остатками зеленого полотнища, было найдено немцами в Модлине.

В 1916 г. во время боя при селе Кара-Мурад, севернее Констанцы, знамя потеряла 265-я Оренбургская дружина Государственного ополчения. Во время атаки болгарского 2-го конного полка был тяжело ранен командир дружины, два офицера изрублены и убит знаменщик. Позже на этот боевой эпизод художником Кожухаровым была написана картина.

Образец 1837 г. 10 апреля 1837 г. Высочайше был установлен образец знаменного флага для действия флотских экипажей на суше. По расцветке он соответствовал расцветке флагов флотских дивизий; размеры — размерам пехотных знамен образца 1816 г. Древки были положены черные.

Навершие образца 1837 г. — латунное копье с двумя скрещенными адмиралтейскими якорями под императорской короной. Эти знаменные флаги не являлись регалиями вплоть до 11 ноября 1912 г., когда ПВВ № 617 всем воинским чинам и частям армии было указано отдавать честь морским знаменным флагам на тех же основаниях и по тем же правилам, которые были установлены тогда в отношении знамен и штандартов, то есть знаменные флаги приравнивались к последним во всех отношениях. Восстановленные в 1908 г. флотские экипажи имели знаменные флаги расцветки не по дивизиям, а обычные Андреевские прежних размеров. Георгиевские знаменные флаги отличались от простых наличием в центре на перекрестье синих полос Андреевского креста Московского герба и надписью отличия по периметру; навершие — Георгиевское армейское образца 1806 г.

Галерные флаги катерных команд гвардии также не имели статуса регалий очень долгое время. Лишь в 1908 г. приказано было оказывать галерным флагам те же почести, что и знаменам (ПВВ № 348). Галерных флагов было всего три — Лейб-гвардии Преображенского полка (1875 г.), Лейб-гвардии Семеновского полка (1903 г.) и Лейб-гвардии Кексгольмского полка (1910 г.).

Штабные флаги обозначали места расположения штабов, ротных, эскадронных и батарейных дворов. Все флаги штабов соединений не менее дивизии были размером 1 на 1, 5 метра с каймой 20 сантиметров. С обеих сторон на флагах нашивался номер и начальные буквы названия корпуса, дивизии или отдельной бригады черного цвета, по образцу шифровки штабов.

Штаб армии — 5 оранжевых, 5 черных полос. Такой же флаг использовался и главнокомандующими армиями фронтов.

Штаб корпуса — оранжевое полотнище с зеленой каймой.

Штаб пехотной дивизии — зеленое полотнище с алой каймой.

Штаб стрелковой дивизии или отдельной бригады — зеленое полотнище с малиновой каймой.

Штаб кавалерийской дивизии — оранжевое полотнище с алой каймой.

Штаб казачьей дивизии — синее полотнище с алой каймой.

Размеры штабных флагов для штабов полков пехоты, кавалерии и казачьих войск, артиллерийских бригад и саперных батальонов были несколько меньше: 0, 8 на 1, 2 метра. На полотнище флага нашивался ромб, вершинами упиравшийся в середины сторон флага.

Штаб 1-го полка в дивизии — алое полотнище с оранжевым ромбом.

Штаб 2-го полка — светло-синее полотнище с оранжевым ромбом.

Штаб 3-го полка — белое полотнище с оранжевым ромбом.

Прохождение Лейб-гвардии Павловского полка на летних маневрах. Видно место жалонерных флажков в общем построении.

Штаб 4-го полка— темно-зеленое полотнище с оранжевым ромбом.

Штаб стрелкового полка— малиновое полотнище с оранжевым ромбом.

Штаб кавалерийского полка— оранжевое полотнище с синим ромбом.

Штаб казачьего полка— синее полотнище с алым ромбом.

Штаб артиллерийской бригады— алое полотнище с зеленым ромбом.

Штаб саперного батальона— коричневое полотнище с зеленым ромбом.

Эскадроны, сотни и батареи обозначались полковыми (бригадными) флагами меньших размеров — 0.4 на 0, 6 метра. Реально все эти флаги, за исключением, пожалуй, армейских и корпусных, практически в ходе войны не использовались.

В пехотных, инженерных и специальных частях, а также в военно-учебных заведениях существовали так называемые жалонерные значки, ПВВ 1902 г. № 238 названные линейными, по одному на роту и отдельный — на батальон.

Во всех частях эти значки носились на штыках винтовок (официально их было положено носить на штыковых ножнах, что реально никогда не выполнялось, судя по сохранившимся фотографиям); кроме того, во 2-х — 4-х ротах кадетских корпусов, которым по форме не были положены винтовки, линейные значки выносились в строй на древках, выкрашенных в цвет древка корпусного знамени. Размеры батальонных и ротных значков были установлены следующие: 42 на 71 сантиметр.

Батальонные значки были одинаковыми для всех частей и состояли из трех полос: белой, оранжевой и черной. На оранжевой полосе, в центре, нашивался из черной материи номер батальона римской цифрой, либо дружины (в частях ополчения); Гвардейский экипаж имел шифровку Гв. Э.; инженерные и прочие технические части, по составу своему не превышающие батальона, а также военно-учебные заведения шифровки не имели вовсе, впрочем, есть указания на то, что в военно-учебных заведениях на оранжевой полосе была шифровка по образцу шифровки на погонах. На батальонном значке Георгиевского батальона Ставки Верховного Главнокомандующего по центру (заходя и на белую ичерную полосы) был нашит Георгиевский крест белой парчи с золотой окантовкой и красным центральным медальоном с изображением Св. Георгия с лицевой стороны и белым медальоном с вензелем СГ под титлом — с оборотной.

Ротный значок вертикально посередине пересекался полосой шириною 6, 7 см по цвету роты (при наличии нескольких рот одинакового наименования). Поверх ротной полосы горизонтально посередине шла полоса шириною 6, 7 см по цвету батальона (если эта часть по составу превышала батальон). Армейские инженерные, автомобильные, железнодорожные, воздухоплавательные и авиационные части имели на значках шифровку по образцу шифровки, установленной ПВВ № 228 от 1911 г. для защитной стороны погон. На значках военно-учебных заведений также помещалась шифровка по образцу шифровки на погонах. И в том, и в другом случае шифровка помешалась в центре полотнища значка и перекрывалась ротной и батальонной полосами. Расцветка полотнища и полос была установлена следующая.

Гвардейские и армейские пехотные полки:

1 — й полк — полотнище алое.

2-й полк — полотнище светло-синее.

3-й полк — полотнище белое.

4-й полк — полотнище темно-зеленое.

Лейб-гвардии Литовский полк — полотнище желтое.

Лейб-гвардии 1-й стрелковый полк — полотнище темно-малиновое.

Лейб-гвардии 2-й стрелковый полк — полотнище красно-фиолетовое.

Лейб-гвардии 3 — й стрелковый полк — полотнище ярко-малиновое.

Лейб-гвардии 4-й стрелковый полк — полотнище фиолетово-малиновое.

Армейские стрелковые полки — полотнище малиновое.

Георгиевский батальон Ставки — полотнище оранжевое.

Лейб-гвардии Саперный батальон — полотнище черное.

Армейские инженерные и технические части — полотнище коричневое.

Самокатные роты — полотнище темно-зеленое.

Военно-Электротехническая рота — полотнище желтое.

Ополченские дружины — полотнище желтое.

Военно-учебные заведения — полотнище по цвету погон.

Инженерные ВУЗы — коричневое.

Флотские экипажи — зеленое.

Батальонные полосы:

1 — й батальон — алая.

2-й батальон — светло-синяя.

3-й батальон — белая.

4-й батальон темно-зеленая.

Ротные полосы:

1—я рота — алая.

2-я рота — светло-синяя.

3-я рота — белая.

4-я рота — темно-зеленая.

5-я рота — желтая.

6-я рота — коричневая.

В Георгиевском батальоне Ставки батальонная полоса — Георгиевская, а ротные: в 1-й роте — Георгиевская, в прочих — поротно, но с обшивкой Георгиевской тесьмы по краям полосы. В ополченских дружинах цвет ротной полосы в 4-й роте — желтый. В самокатных ротах ротная полоса была желтой, с шифровкой по номеру роты. У отдельных рот в инженерных и технических частях и у рот, не имеющих своему наименованию парных, ротная полоска отсутствовала. Телеграфные роты саперных батальонов носили вместо ротной полоски специальный знак (две скрещенные алые молнии) посреди значка и не имели батальонной шифровки. На всех прочих значках инженерных и технических войск, кроме Лейб-гвардии Саперного батальона и Военно-Электротехнической роты, шифровка присутствовала.

Казачьи полки, в свою очередь, имели как флаги, так и сотенные значки. Не следует путать нижеприведенные казачьи флаги с флагами штабов казачьих частей — это совершенно разные вещи. Если штабной флаг не покидал, как правило, квартир полка (временных или постоянных), то полковой флаг обозначал местонахождение командира полка в бою и носился на пике. Флаги были квадратные, со стороной в 89 см. Цвета их были по цвету приборного сукна войска, причем при повторении цветов у младшего казачьего войска на полотнище нашивался косой крест. В центре флага нашивалась алая либо желтая шифровка полка, по образцу шифровки на погонах.

Сотенные значки размером 72, 2 на 52, 8 см носились на пиках в конных казачьих полках. Они имели вид кавалерийских флюгеров и состояли из двух половин с косицами. Верхняя половина была по цвету войска, однако, если несколько казачьих войск имели одинаковые цвета, то в младших войсках нашивалась продольная полоска до половины длины, шириною 4, 4 см. Цвет нижней половины соответствовал номеру сотни: 1-я сотня — алая, 2-я сотня — светло-синяя, 3-я сотня — белая, 4-я сотня — зеленая, 5-я сотня — желтая и 6-я сотня — коричневая. Казачья сотня Николаевского кавалерийского училища имела значок с темно-синей верхней и алой нижней половинами.

На дивизионном (позже полковом) флаге и сотенных значках Туркменского конного дивизиона (позже Текинского конного полка) под копьем помещался шар белого металла, к которому крепилась плетеная белая кисть.

17-й Донской казачий генерала Бакланова полк имел особенный флаг, присвоенный ему ПВВ № 285 от 1 9 0 9 г. Флаг черный; на лицевой стороне белая Адамова голова (череп с костями) и белая надпись славянской вязью полукругом: вверху — «ЧАЮ ВОСКРЕСЕНIЯ МЕРТВЫХЪ», внизу — «И ЖИЗНИ БУДУЩАГО ВЪКА. AMИНЬ». На оборотной стороне в центре полотнища белая шифровка «1 7 п.».

Кроме того, есть основание полагать, что полковые флаги и сотенные значки имели также и нерегламентированные украшения. Так, например, в полках Кубанского войска под копьем мог быть привязан белый конский хвост (наподобие бунчука).

Помимо уставных значков, существовали также и неуставные эскадронные и батарейные значки. Как правило, они утверждались приказами по полку, реже приказами по округу, и поэтому отследить их все не представляется возможности.

Самые ранние известные нам неуставные значки для употребления на маневрах были установлены Великим Князем Николаем Николаевичем в бытность командующим Войсками Гвардии и Санкт-Петербургского военного округа. Эти флаги был и установлены для всех полков гвардейской кавалерии и представляли собою квадраты с косицей в виде треугольника. Носились они на древках белого либо желтого цвета, по приборному металлу полка.

Более поздние В.В. Звегинцов описал по возможности подробно, но, так как каждый полк «изощрялся» в меру своих сил и фантазии, приведем, как пример, лишь некоторые.

Кавалергардский полк — 1-й эскадрон — прямоугольный значок, состоящий из четырех треугольников — верхний и нижний алые, боковые — белые. На треугольнике ближе к древку — шифровка — Е.В.

2-й эскадрон — прямоугольный значок красный, с прямым белым крестом по нему.

3-й эскадрон — прямоугольный значок красный, на нем Мальтийский крест белый.

4-й эскадрон — прямоугольный значок белый, на нем красный двуглавый орел.

5-й эскадрон — полковой флюгер (верхний и нижний треугольники красные, боковой — белый) с шифровкой на среднем треугольнике — № 5.

6-й эскадрон — полковой флюгер с шифровкой на среднем треугольнике — № 6.

Пулеметная команда — полковой флюгер с шифровкой на среднем треугольнике — П.К., на верхнем треугольнике знак пулеметных частей.

Команда связи — полковой флюгер с шифровкой на среднем треугольнике — К.С.

Лейб-гвардии Кирасирский Его Величестваполк

1-й эскадрон — прямоугольный значок темно-синий, вензель Императора Николая II белый.

2-й эскадрон — прямоугольный значок белый, на лицевой стороне полковой герб в золотом картуше, на оборотной стороне — золотой Прейсиш-Эйлаусский крест (полковой нагрудный знак).

3-й эскадрон — прямоугольный значок желтый; двуглавый орел черный. Под орлом лента: на лицевой стороне Георгиевская с надписью «Храбрымъ безсмертiе», а на оборотной Андреевская с надписью «Штандартный эскадронъ».

4-й эскадрон — флюгер оранжевый с белым пополам, по краям обшит Георгиевской лентой; черная шифровка — «4 эск.».

5-й эскадрон — прямоугольный значок зеленый, на лицевой стороне золотой Прейсиш-Эйлаусский крест, на оборотной — Андреевская звезда (символ Имп. Российской Гвардии).

6-й эскадрон — прямоугольный значок белый, двуглавый орел черный. Под орлом па обеих сторонах Андреевская лента с надписью «6-й эскадронъ».

Пулеметная команда — прямоугольный значок малиновый, двуглавый орел черный. Под орлом на обеих сторонах Андреевская лента с надписью «Пулеметная команда».

Гвардейский Жандармский эскадрон

Верхняя и нижняя половинки — голубые, горизонтальная полоска по центру белая.

Собственный Его Величества Конвой

Верхний треугольник — синий, нижний — красный, боковой — желтый.

13-й драгунский Военного Ордена полк

Верхняя половина белая, нижняя — черная. На белой полосе у древка — квадрат из Георгиевской ленты.

3-й гусарский Елисаветградский полк

1-й эскадрон — верхняя половина белая, нижняя — голубая, горизонтальная полоска по центру желтая.

2-й эскадрон — верхняя половина голубая, нижняя — белая, полоска желтая.

3-й эскадрон — значок целиком белый с темляком Георгиевской ленты.

5-й гусарский Александрийский полк

1-й эскадрон — весь черный, с серебряной Адамовой головой (полковой эмблемой), с рамкой серебряного гусарского галуна.

2-й эскадрон — весь черный, с серебряной Адамовой головой.

Знамена, штандарты и флаги Российских Императорских Армии и Флота не исчезли с концом Императорской Армии. Часть из них кощунственно была зашита красной материей — ею закрывали не только вензель Императора, которому присягали на верность, но и иконы, надписи отличия, заслуженные кровью тысяч и тысяч русских солдат. Ахалцыхе, Баш-Кадыклар, Варна, Филлипополь, Шипка, Плевна, Порт-Артур — эти гордые и славные имена исчезли — кумачовое полотнище перечеркнуло их. Не разработав собственной воинской символики, Временное правительство старалось убрать всякое воспоминание об Империи и Императорских Армии и Флоте. 4 апреля 1 9 1 7 г. был издан приказ по военному ведомству № 182, в котором частям войск предписывалось знамена и штандарты последних двух царствований отправить в ТехКом ГИУ для снятия вензелей. В некоторых частях солдаты сами зашивали либо спарывали вензеля — но это были люди, призванные в конце 1 9 1 6 — начале 1 9 1 7 г г. и к старым полкам не имевшие никакого отношения… В тех же частях, где сохранялись хоть какие-то остатки кадрового состава, знамена и штандарты оставались в неприкосновенности.

С 22 сентября 1917 г. была начата отправка знамен и штандартов в Москву для переделки на фабрике Сапожниковых. Всего было отправлено 444 знамени и штандарта, а еще 148 в начале 1 9 1 8 г. дожидались отправки.

Не все полки безропотно расставались со своими славными знаменами. Наиболее показателен случай с 19-м стрелковым полком. Этот полк еще со времен Японской войны выходил под вензелем Александра III нашитым на белое полотнище — все, что осталось от полкового знамени после гибели полка под Мукденом. Когда эмиссар Временного правительства предложил спороть вензель, возмущение солдат было столь велико, что ему пришлось срочно покинуть расположение дивизии. Это говорит о том, что с концом Империи не кончились долг и честь русского солдата. Уцелевшим осколком их оставался лишь Русский Легион Чести полковника Готуа — остатки Экспедиционного корпуса во Франции — участвовавший в прорыве «линии Гинденбурга» осенью 1918 г. и получивший Военный крест с двумя пальмовыми ветвями и фуражером[13] знамя. Эта воинская часть была расформирована в январе 1919 г., а ее остатки влились во 2-й полк Иностранного легиона.

В это же время знамена и штандарты Императорской Армии последний раз встают в строй на русской земле. Вновь тусклым золотом сияют надписи на Георгиевских регалиях в рядах белых армий… Но уже с 1922 г. они не встанут больше в строй Российской армии никогда. Российской Императорской армии более нет.

1. Андоленко С. Знамена армии генерала Ренненкампфа // Военная быль, № 78. Париж, 1966. С. 17.

2. Андоленко С. Судьба знамен армии генерала Самсонова // Военная быль, № 72. Париж, 1 9 6 5. С. 41–44.

3. Война и мир: № 14. Париж, 1924.

4. Вопросы и ответы // Военная быль, №№ 54, 55, 73, 74, 77, 78, 80, 83, 102, 106, 118. Париж, 1962–1973.

5. Габаев Г.С. Краткий очерк развития образца русских знамен и штандартов в X I X веке. СПб, 1911.

6. Голеевский Н.Н. Т р и знамени// Военная быль, № 40. Париж, 1960. С. 2–5.

7. Звегинцов В.В. Знамена и штандарты русской армии. Т.2. Париж, 1969.

8. Игнатьев. О необходимости знамени в специальных частях // Разведчик, № 1009. СПб, 1910. С.134.

9. Козлянинов В.Ф. Юбилейная памятка Конной Гвардии. 1731–1931. Париж, 1931.

10. Приходкин Б.Д. Знамена военно-учебных заведений // Военная быль, № 50. Париж, 1961. С.43.

11. Русские знамена в германском плену // Часовой, № 133–134. Париж, 1934. С.14.

12. Русский экспедиционный корпус во Франции // Военно-исторический вестник, № 37. Париж, 1971. С. 32.

13. Русское знамя в австрийском плену // Часовой, № 151. Париж, 1935. С6.

14. Свод Военных Постановлений. Кн.7. СПб, 1869.

15. Свод Морских Постановлений. Кн. 10. Пг., 1914.

16. Сумские гусары. 1651–1951. Буэнос-Айрес, 1954.

17. Устав строевой пехотной службы. СПб, 1912.

18. РГВИА, ф.499 (Главное Интендантское Управление). Он. 13, д.д.60, 376.

19. РГВИА, ф.2000 (Главное Управление Генерального Штаба). Оп.2, д.д.496, 520, 2262, 2266, 2267, 2274.

20. РГВИА, ф.2003 (Штаб Верховного Главнокомандующего). Оп.2, д.д.16, 17, 18.

Знамя, как знак, объединяющий личный состав воинской части и указывающий его принадлежность к армии какого-либо государства, появляется уже в древности, практически одновременно с созданием армии как политического института. С XVI века начинается разделение знамен на знамена собственно — для пеших частей и штандарты — для конных. Штандарт, как правило, отличался меньшим размером по сравнению со знаменем и формой древка, копировавшей форму древка рыцарского копья. Само же слово «знамя» (знамение, знак) вошло в употребление в России в конце XV — начале XVI века.

Регалия (мн.ч. регалии) — освященные знаки отличия частей армии. Чаще всего понятие употребляется по отношению к знаменам и штандартам, реже — к трубам.

Прикладный цвет — цвет «приклада», т. е. отделки мундира (воротник, обшлага, погоны).

Знамена Лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков, пожалованные в 1883 г., были изготовлены из парчи. Позже от парчи отказались из-за непрочности, дороговизны и непрактичности.

Перун — веретенообразный жезл, символизирующий в геральдике молнии Юпитера.

Металлический прибор — цвет пуговиц и других металлических либо шитых металлизированной нитью частей обмундирования, присвоенный части.

Ремень, сложенный в виде петли с кистью, для фиксации холодного оружия на кисти руки.

Полковым праздником в русской армии (за исключением нехристианских частей) являлся тот или иной православный либо католический (для польских частей) праздник.

При белой кайме шитье полагалось алое, так как белое шитье на белом фоне полотнища не видно.

Так как прикладный цвет военно-учебных заявлений в большинстве своем был алый, а цвет погон различался, цвет каймы для них был установлен по цвету погон.

Второочередными назывались части, формировавшиеся при мобилизации за счет «скрытых кадров» частей мирного времени («первой очереди») и запасных. На формирование выделялся «кадр» в 280 нижних чинов (2 роты мирного времени) при 19 офицерах, как правило, из 3-го или 4-го батальона первоочередного полка.

Реально в бытность командующим Кавказским фронтом Великий князь использовал Георгиевский флаг командующего армией (описанный ниже), что подтверждается многими фотографиями того периода.

Фуражер — род аксельбанта (Франция и Нидерланды), жалуемый воинским частям на знамена.