…27 апреля 1978 года в Афганистане под руководством группы офицеров — членов Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) и организации Объединенный фронт коммунистов Афганистана (ОФКА) — произошла, как было объявлено на весь мир… революция. Там ее назвали Саурской, у нас — Апрельской.

Высшим органом государственной власти был провозглашен Революционный совет, который объявил Афганистан Демократической Республикой. Ревсовет и правительство страны возглавил Генеральный секретарь ЦК НДПА Hyp Мухаммед Тараки, его первым заместителем стал Бабрак Кармаль, Хафизулла Амин — первым заместителем премьер-министра и министром иностранных дел.

30 апреля 1978 года СССР признал ДРА. Признали новую республику и США.

Революция свершилась в условиях тяжелого наследия прошлого. По состоянию экономического развития на 1977 год Афганистан занимал 108-е место из 129 развивающихся государств. Страна как бы «замерла» на стадии феодализма с глубокими пережитками родоплеменных устоев и общинно-патриархального уклада жизни. В то время почти 90 процентов ее населения проживало в сельской местности, находилось под властью феодалов, племенных вождей, мулл и других эксплуататоров. Рабочий класс в стране практически отсутствовал. Около 3 миллионов афганцев вели кочевой или полукочевой образ жизни. Основная масса населения была неграмотна.

В духовной жизни повсеместно властвовал ислам, причем в его наиболее консервативных формах. Ко всему прочему страна — многоязычная и разноплеменная, без сложившейся единой нации — раздиралась национально-этническими и феодально-междоусобными распрями.

…Что предшествовало этим событиям?

Лучшие представители афганской общественности долгое время пытались найти выход из сложившейся в стране ситуации, однако находящаяся у власти знать всячески препятствовала возникновению демократического движения, душила в зародыше появление прогрессивных настроений и жестоко расправлялась со всеми антифеодальными выступлениями.

Главную организующую роль в оппозиционной политической жизни Афганистана играла интеллигенция. Именно при ее участии в шестидесятые годы начался подъем прогрессивного движения, который привел к образованию политических кружков и групп. Среди их руководителей и участников многие имели «некоторое знакомство» с трудами классиков марксизма-ленинизма.

В 1963 году было создано инициативное ядро по организации политической партии — Объединенный национальный фронт Афганистана (ОНФА), в который вошли писатель Н. М. Тараки, сотрудники министерств Б. Кармаль и Ш. М. Дост, офицеры М. А. Кхибер (Хайбар), М. Т. Бадахши и другие.

1 января 1965 года на Учредительном съезде было объявлено о создании Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). Здесь же были определены структура, цели и задачи НДПА, избран ЦК.

В соответствии с решением Учредительного съезда в первых двух номерах центрального печатного органа партии — газеты «Хальк» («Народ») в апреле 1966 года была опубликована Программа НДПА, которая предусматривала: сплочение всех прогрессивных, патриотических и национальных сил страны под руководством НДПА для борьбы за победу антифеодальной, антиимпериалистической народно-демократической революции; захват политической власти в стране; создание государства трудящихся; проведение социальных преобразований, направленных на преодоление отсталости страны и обеспечение ее прогрессивного развития. Конечная цель программы определялась: «Построение социалистического общества на основе творческого применения общих революционных закономерностей марксизма-ленинизма в национальных условиях афганского общества».

Весной 1967 года нелегально был издан Устав НДПА, определивший основы организационной структуры, принципы деятельности партии, права и обязанности ее членов. НДПА провозглашалась «авангардом трудящихся классов и высшей формой политической организации рабочего класса».

Действуя в полулегальных и нелегальных условиях в годы королевского и даудовского режимов, партия вела активную политическую деятельность. Под ее руководством систематически проводились забастовки, митинги, марши протеста, организовывались демонстрации трудящихся в дни международных революционных праздников, издавалась и распространялась литература революционного содержания. Использовались также и методы парламентской борьбы. В частности, осенью 1965 года партия приняла участие в парламентских выборах и провела в нижнюю палату четырех своих делегатов: Б. Кармаля, Н. А. Панджваи (Нура), Р. Ратебзада и Файзан-уль-Хака.

Вместе с тем условия полулегальной деятельности, нападки реакционных кругов и ультралевых группировок, репрессии со стороны властей, низкий уровень классового сознания трудящихся, пестрота социального состава самой партии и политическая незрелость ее членов наложили отпечаток на процесс становления организации и тактику ее действий.

Сразу после образования НДПА советское политическое руководство советовало ее лидерам не торопиться с коммунистическими идеями, а в работе с массами больше подчеркивать общедемократический характер партии. Однако советы эти, недостаточно аргументированные и настойчивые, носили сугубо рекомендательный характер и не были в должной мере восприняты Тараки и его соратниками. В последующем это имело самые негативные последствия.

Осенью 1966 года партия вступила в сложный период своего развития. В ее руководстве появились острые разногласия на почве главным образом личного соперничества между Н. М. Тараки и Б. Кармалем. Последний, будучи депутатом парламента, болезненно воспринимал свою вторую роль в партии. Имелись разногласия и по некоторым тактическим вопросам. Так, Б. Кармаль и его сторонники в ЦК высказывались за усиление акцента на легальные формы борьбы. Они выступали против распространения листовок и другой литературы, а наиболее эффективным методом считали выступления лидеров партии на митингах и демонстрациях. Тараки же вообще считал себя коммунистом и склонялся к полному переходу на нелегальную работу, объявлению партии коммунистической и образованию в случае необходимости ЦК партии в эмиграции. Он был уверен, что в условиях королевской монархии открытые выступления руководителей прогрессивной организации немедленно приведут к их аресту.

При принятии новых членов в партию Кармаль предлагал не брать во внимание классовую принадлежность кандидатов, а учитывать только их взгляды и желание работать. Н. М. Тараки возражал против этого, доказывая, что с вступлением в НДПА представителей имущих классов и королевской семьи нарушится классовый принцип отбора в партию и в результате она потеряет авторитет у народа. Были также и другие противоречия.

Борьба за лидерство, расхождения по тактическим вопросам, мелкобуржуазный состав партии и слабое знание ее членами «научной революционной теории» привели к глубокому расколу. Вскоре, осенью 1966 года, Кармаль со своими сторонниками вышел из состава ЦК и сформировал фракцию «Парчам» («Знамя»), которая официально именовала себя «НДПА — авангард всех трудящихся». Сторонники же Тараки стали называться «НДПА — авангард рабочего класса», а в народе получили название «Хальк» («Народ»).

По существу это были две разные партии со своими руководящими органами, печатью и членством, хотя они и признавали цели и задачи, провозглашенные первым съездом, программу и устав. Обе продолжали именовать себя НДПА, при этом каждая заявляла, что другая сторона не имеет на это права.

В основе раскола НДПА наряду с другими факторами были также и различия в социальном и национальном составе фракций «Хальк» и «Парчам», которые сыграли решающую роль в формировании политических целей в революционной борьбе и применении соответствующей тактики для их достижения.

Халькисты по своему социальному составу являлись прежде всего выходцами из малообеспеченных, полупролетарских и трудовых слоев общества (из семей интеллигентов, мелких служащих, кочевников, крестьян, ремесленников, военнослужащих и т. д.). Халькисты — это в основном уроженцы периферийных районов. Они были более активны, имели более тесные связи с народом и демократическими слоями общества. Среди них чаще встречались служащие низших рангов госаппарата и учебных заведений, инженерно-технические работники предприятий государственного сектора, офицеры младшего состава (особенно ВВС и танковых частей). Причем данная фракция в большей степени была подвержена мелкобуржуазному влиянию, отличалась непоследовательностью, авантюризмом, экстремизмом, левацким уклоном. Ее представители считали себя настоящими революционерами, а парчамистов — выразителями интересов буржуазии. Большая часть халькистов (из числа учившихся) обучалась в вузах СССР.

Парчамисты были выходцами из имущих классов и слоев общества (помещики, крупные торговцы, верхние звенья армии, обеспеченная интеллигенция, городская буржуазия и влиятельное духовенство). Они горожане, особенно из Кабула и его предместий. Парчамисты — более образованные люди (чем постоянно кичились перед халькистами). В связи с существовавшей в Афганистане практикой представители богатых слоев, как правило, учились на Западе (в США, ФРГ и других государствах), поэтому мало кто из партийцев этого крыла учился в то время у нас. Многие из них получали образование также в привилегированных лицеях столицы и Кабульском университете. В политическом плане они больше были склонны к умеренности и сползанию на либерально-реформистский путь борьбы. Но дело в том, что парчамисты также считали себя революционерами, причем более подготовленными в теоретическом отношении, и настоящими марксистами-ленинцами.

Организационный раскол НДПА продолжался более 10 лет и нанес большой ущерб всему революционному движению в Афганистане, надолго лишив его единого политического авангарда. Дело осложнялось тем, что от основных фракций, еще больше ослабив их, откололись мелкие группы, которые создали свои самостоятельные политические левые организации.

Обе фракции независимо друг от друга вели активную политическую работу. При отсутствии в стране зрелого рабочего класса их внимание было сосредоточено на демократической части интеллигенции и патриотически настроенных офицерах. На этом направлении были достигнуты некоторые успехи. Парчамисты использовали в интересах борьбы и парламент. В конце 60-х годов они создали особые организации для работы среди женщин. Вместе с тем обе фракции вели активную публичную борьбу друг с другом, используя все возможные средства.

Камнем преткновения в контактах между представителями крыльев являлся, как правило, вопрос о персональном составе ЦК и особенно о кандидатуре на пост Генерального секретаря, на который претендовали Н. М. Тараки и Б. Кармаль. Только в августе 1975 года был сделан серьезный шаг к объединению: представители фракций согласились прекратить публичную враждебную деятельность друг против друга и создать благоприятные условия для искреннего сотрудничества.

А в начале 1977 года внутриполитическая обстановка в стране вновь заострила вопрос о единстве и ускорила организационное воссоединение партии. В июне того же года лидеры фракций подписали «Заявление о единстве НДПА», а вскоре состоялось объединительное заседание центральных комитетов «Хальк» и «Парчам». Считается, что с этого времени единство НДПА восстановлено. Генеральным секретарем партии вновь стал Hyp Мухаммед Тараки.

Однако объединение оказалось неполным. Военные организации фракций по вине X. Амина (друг и ученик Тараки) остались разобщенными и неизвестными друг другу якобы в целях конспирации. (Многие офицеры, например, узнали, что принадлежат к одной партии, хотя и к разным фракциям, только после Апрельской революции, в ходе создания единых парторганизаций летом 1978 года.)

Наряду с НДПА важную роль в работе с военнослужащими играла самостоятельная тайная организация Объединенный фронт коммунистов Афганистана (ОФКА), созданная в армии в 1974 году полковником А. Кадыром. Она была идейно близка к платформе НДПА, но делала ставку исключительно на новый государственный переворот. После объединения НДПА руководство ОФКА установило контакты с ее лидерами, выражая готовность влиться в партию. В последующем эта просьба была удовлетворена.

Приблизительно в те же годы, когда создавалась НДПА, в Афганистане приобрело организационные формы движение исламских фундаменталистов. Они выступали за восстановление фундаментальных основ ислама, «очищение его от поздних наслоений и влияний», установление в стране теократического государства. В 1969 году в стране возникла организация «Мусульманская молодежь», которая с самого начала своего создания заявила о себе как крайне реакционная организация, вобравшая в свои ряды прежде всего ту часть интеллигенции, которая была еще тесно связана с деревней и глубоко религиозна. Ее члены предпринимали любые меры по расколу прогрессивных сил, внесению в их ряды разногласий и неприязни.

С приходом в результате антимонархического переворота 17 июля 1973 года к власти генерала Мухаммеда Дауда (член королевской семьи, после переворота провозгласил Афганистан республикой) в организации «Мусульманская молодежь» возникли противоречия. Молодежное руководящее звено (в частности, Г. Хекматияр) выступало за немедленное вооруженное восстание с целью свержения Дауда и создания теократического государства. Тем более что «законный король» Захир Шах[2] после переворота вынужден был быстро покинуть страну.

В июне 1975 года сторонники Гульбеддина Хекматияра начали повстанческие действия в Панджшере и в ряде провинций страны в надежде на то, что их поддержат крестьяне. Однако этого не произошло. Крестьяне не поверили, что правительство М. Дауда «сплошь коммунистическое», и не поддержали фундаменталистов. Правительственные войска сравнительно легко подавили это выступление афганской оппозиции. «Мусульманская молодежь» в конце концов распалась. Ее члены были казнены, посажены в тюрьмы или бежали за границу, главным образом на пакистанскую территорию.

В Пакистане фундаменталисты получили некоторую свободу и начали тесно взаимодействовать с пакистанскими спецслужбами, которые, в свою очередь, были заинтересованы в установлении с ними контактов с целью расширения своей агентуры в Афганистане для борьбы с режимом М. Дауда. Администрация Зия-уль-Хака пошла на создание сети баз, центров подготовки афганской оппозиции на своей территории. Фундаменталисты стали превращаться в простое орудие пакистанских спецслужб.

Объединение НДПА и усиление левых сил вызвало тревогу в правящих кругах Афганистана. Представители реакционных группировок в правительстве и армии усилили давление на М. Дауда. Сместив своего двоюродного брата-короля, он, как мы уже говорили, упразднил монархию, провозгласил себя президентом республики. Но дальше этого не пошел. А от него ждали и требовали расправы с левыми силами, прежде всего с НДПА, а также свертывания афгано-советских отношений. Опасаясь, что Дауд не пойдет на это, правые силы организовали в апреле 1978 года убийство видного деятеля НДПА Хайбара (Кхибера), с тем чтобы вызвать ее массовые выступления и тем самым дать повод М. Дауду для решительных действий. Расчеты правых оправдались. Что же произошло дальше? Обратимся к любопытным документам, датированным 1987 годом. Они были подготовлены… почти через десять лет после тех неоднозначных событий.

Здесь, чтобы не уйти от объективности, следует отметить: халькистские военные организации под руководством X. Амина заранее разработали план захвата власти в стране, которым предусматривалось начать вооруженное выступление в случае ареста или убийства Тараки. При этом Амин намеренно не обеспечил одновременность и согласованность выступления военных представителей «Хальк» и «Парчам». Парчамисты в ходе восстания оставались сторонними наблюдателями и, по сути дела, выжидали (они активизировались лишь с началом распределения постов и высоких должностей).

Переворот произошел с небольшими потерями и разрушениями. Итак, при штурме дворца М. Дауд был убит. Еще в период боя за дворец были захвачены тюрьма и радио Кабула. Освобождены арестованные лидеры НДПА.

Текст обращения к народу о победе Саурской революции по радио Афганистана зачитали: А. Кадыр — на дари, М. А. Ватанджар — на пушту. В нем в частности говорилось: «Впервые в истории Афганистана уничтожены последние остатки империалистической тирании и покончено с деспотизмом…»

Успех военного переворота в Кабуле 27 апреля 1978 года (7 саура 1357 года по афганскому календарю), который вошел в историю как Апрельская (Саурская) революция, объяснялся в первую очередь слабостью режима Дауда, а не наличием революционной ситуации в ее классическом понимании. Простой народ Кабула и провинциальных центров воспринял приход к власти НДПА с большим энтузиазмом, но это была скорее реакция на устранение Дауда.

Численность партии к моменту военного переворота была невелика — около 18 тысяч членов, из которых около 5 тысяч находилось в вооруженных силах. Они распределялись по мелким ячейкам, приспособленным к работе в нелегальных условиях; отсутствовал аппарат ЦК и учет членов партии; принципы демократического централизма не соблюдались; еще не была создана система политической учебы кадров, в результате чего их теоретический уровень был крайне низок. У партии не было легального печатного органа; отсутствовал опыт проведения агитационно-массовой работы; молодежная, профсоюзная и женская организации находились в зачаточном состоянии.

Руководители НДПА скрывали от советской стороны свои планы по свержению Дауда и тем более не советовались с нами по этим вопросам, так как были уверены, что в Москве негативно отнеслись бы к их намерениям.

30 апреля 1978 г. Военный революционный совет объявил декрет № 1. В нем говорилось, что он передает свои полномочия Революционному совету, который объявляется высшим органом государственной власти Афганистана, и вливается в его состав. Афганистан объявляется Демократической Республикой (ДРА). Главой государства и премьер-министром назначается Н. М. Тараки, его заместителем в партии и государстве — Б. Кармаль, X. Амин — первым заместителем премьера и министром иностранных дел.

Первыми указами Ревсовета ДРА были сформированы правительство и судебные органы, назначены новые губернаторы провинций, командиры корпусов и дивизий.

Сообщение о вооруженном восстании 27 апреля 1978 года в Кабуле было встречено в частях афганской армии в основном позитивно. Военные организации «Хальк» и «Парчам» в дивизиях, расположенных в провинциях, сумели изолировать старших офицеров — сторонников М. Дауда и не допустить переброски верных ему подразделений в столицу. В частях проводились многочисленные митинги в поддержку революции, военнослужащие принимали участие в очищении госаппарата от наиболее реакционных чиновников, входили в специальные группы муниципальных властей, контролировавшие справедливость цен на базарах. Некоторые офицеры были назначены на посты губернаторов и начальников уездов. В сформированное после революции правительство вошло трое кадровых военных (М. А. Ватанджар — зам. премьера и министр связи, А. Кадыр — министр обороны, М. Рафи — министр общественных работ), а в Революционный совет — пять.

9 мая 1978 года была оглашена Программа «Основные направления революционных задач», которая предусматривала: проведение коренных социально-экономических преобразований, уничтожение феодальных и дофеодальных отношений; ликвидацию всех видов угнетения и эксплуатации; демократизацию общественной жизни; уничтожение национального гнета и дискриминации; провозглашение равноправия женщин; укрепление государственного сектора в экономике страны; повышение жизненного уровня населения; ликвидацию неграмотности и безработицы; контроль над ценами; устранение влияния империализма и неоколониализма в экономике, политике, культуре и идеологии.

В области внешней политики провозглашались: проведение миролюбивой политики неприсоединения, позитивного нейтралитета, борьба за всеобщее разоружение, поддержка национально-освободительных движений, укрепление дружбы, добрососедства и сотрудничества со всеми соседними с Афганистаном странами.

При этом приоритет отдавался укреплению традиционно дружественных связей с Советским Союзом, к которому у афганского народа было самое благожелательное отношение как к великому северному соседу.

По своему характеру, целям и задачам это была скорее национально-демократическая революция, а возможно, только преддверие к ней. Но афганские революционеры, руководствуясь лучшими побуждениями, повели дело по неосуществимому максималистскому курсу. В феодальном обществе с глубокими пережитками родоплеменных устоев и господством мусульманской религии во всех сферах они выдвинули задачу радикальных социалистических преобразований, для которых не имелось никаких объективных условий (ни социальной, ни экономической базы, ни поддержки народа). К тому же провозгласили монопольное право НДПА на руководство этими преобразованиями. Однако партия не могла выполнить роль авангарда масс, поскольку была слабой в идейном и организационном отношениях. Она не опиралась на какой-то определенный класс, являлась городской, мелкобуржуазной и интеллигентской по составу своих членов. Ее расшатывали изнутри фракционные, национальные и клановые противоречия.

НДПА подошла к апрелю 1978 года недостаточно окрепшей идейно и организационно, не имея твердой политической платформы и широкого влияния в народе. Десятилетнюю «межкрыльевую вражду» невозможно было преодолеть в течение девяти месяцев. Некоторые ответственные советские руководители не только не учитывали это, но даже отрицали наличие подобной проблемы.

Вместе с тем цели НДПА объективно отражали интересы подавляющей части населения Афганистана. Имелась реальная основа для создания на этом этапе революции объединенного фронта всех демократических, прогрессивных и патриотических сил общества, что позволило бы подвести под народную власть широкую социальную базу. Но эти возможности не использовались в силу различных причин.

В течение двух лет в стране была предпринята попытка проведения социально-экономических преобразований.

Однако в практической деятельности руководителей и органов НДПА в центре и на местах имели место значительные перегибы и ошибки, которые крайне негативно повлияли на дальнейший ход развития событий. Так, при проведении реформ был взят необоснованно высокий темп, проявились отступления от провозглашенных принципов партии, не учитывались особенности Афганистана, внутренние политические силы и международные факторы, а также сила и влияние традиций и религиозных обычаев. В то же время продолжалась политическая левацкая трескотня, появилось стремление перескочить этапы развития, форсировать события. Объявлялось, что через пять лет будут созданы основы социализма, государство диктатуры пролетариата (без пролетариата в стране!).

Афганские революционеры во главе с Н. М. Тараки все чаще стали говорить о «Великой Саурской революции», уподобляя ее Октябрьской революции в России; утверждали о «неделимости власти», отвергая под этим предлогом идею союза всех национально-демократических сил; переоценивали революционность крестьянства и не учитывали враждебный настрой некоторых прослоек буржуазии, религиозных деятелей; недооценивали значение национального вопроса. И хотя они руководствовались при этом благими намерениями, ущерб делу революционных преобразований был нанесен невосполнимый.

Нельзя не отметить, что среди военных и партийных деятелей Афганистана (тех, кто начал Апрельскую революцию) было много людей очень страстных, искренне веривших в ее идеалы, идущих на жертвы ради счастья своего народа. Это были революционеры, искренне жаждавшие посвятить свои жизни делу революции, не преследуя при этом личных, корыстных целей. Имелось немало партийцев, которым пришлось вести борьбу… против своих отцов, братьев, родственников. Однако они не обладали опытом проведения экономических преобразований и управления государством. Среди руководителей НДПА также не нашлось подготовленных политиков и государственных деятелей. Ведь одно дело — критиковать правящий режим, протестовать и устраивать демонстрации, другое — сделать жизнь народа лучше. Их некомпетентность наложила отпечаток на многие принимаемые решения.

К сожалению, советской стороной в лице дипломатов, партийных и военных советников на этом этапе также были допущены серьезные ошибки и просчеты как в оценках характера революции, так и в деле оказания помощи Афганистану.

Сразу после Апрельской революции по просьбе афганского руководства из Советского Союза срочно командировали различных специалистов для работы в качестве советников в ЦК НДПА, министерствах и ведомствах Афганистана. Цель была одна — оказывать всестороннюю помощь, в первую очередь в разработке программных документов, планировании социально-экономического развития республики, проведении аграрной политики. Заключено соответствующее соглашение. В армии количество наших военных советников увеличилось в четыре раза.

Ввиду экстренного формирования советнического корпуса в его составе оказались люди, которые никогда не занимались проблемами Афганистана, об исламе имели смутное представление, о состоянии афганского общества были осведомлены в самых общих чертах. Они были детьми нашей системы, воспитанными на определенных идеалах и представлениях. Многие впервые столкнулись с чужим для нас строем, мышлением, традициями и устоями, поэтому часто терялись в простейших ситуациях, допускали элементарные просчеты. В связи с этим советники шли по знакомому им пути. Проявлялось стремление подталкивать афганцев к тому, чтобы полностью копировать и настойчиво внедрять опыт КПСС.

Тиражировались наши ошибки. На многих подготовленных советниками в этот период проектах документов в области партийного строительства и рекомендациях лежала печать забегания вперед и левачества, ошибочной подгонки НДПА под модель, формы и методы деятельности коммунистической партии. Так, в частности, Устав НДПА, подготовленный с участием наших советников, обязывал членов партии «активно бороться за построение социалистического общества». Рекомендации в аграрно-крестьянском вопросе ориентировали власть только на интересы беднейшей части сельского населения. Участие национальной буржуазии и беспартийной интеллигенции в процессе демократизации общества и проведении социальных преобразований недооценивалось. Однако, думается, ставить теперь им в вину эти ошибки неправомерно. В принципе они действовали в русле тогдашней официальной линии, основывались на наших взглядах на афганские события и указаниях из Центра, которые нередко носили абстрактный характер.

Негативное влияние на выработку нашей позиции оказало и то обстоятельство, что в деятельности некоторых работников советнического аппарата наблюдались характерные для периода «застоя» очковтирательство, стремление докладывать то, что хотело бы слышать руководство, выдать желаемое за действительное, а также недостаточная инициативность, привычка ждать указаний сверху. Вместе с тем были и принципиальные, объективные оценки, но на них… не было соответствующей реакции. Зачастую в силу недостатка советнического опыта наши представители подменяли в работе афганцев, исполняя за них конкретные обязанности, что формировало у последних иждивенческие настроения и приводило к самоустранению от решения стоящих проблем. Один из виднейших афганских руководителей вспоминает теперь с горьковатым юмором:

— Начинается заседание Совета Министров. Садимся за стол. Каждый министр пришел со своим советником. Заседание идет, дискуссия разгорается, и постепенно советники подвигаются все ближе к столу, соответственно от стола отдаляются наши, а потом и вовсе за столом остаются одни советники, схлестнувшись между собой.

Ущерб был большой. Многие афганские деятели, в том числе из руководства, передоверив дела советским представителям, сосредоточились на фракционной деятельности, борьбе за власть…

В кабульском политехническом институте был даже советник-водопроводчик. Ходили и толпами по министерским кабинетам, оттаптывая друг другу пятки, «собачились», как, не удержавшись от крепкого слова выразился один из наших бывших послов в Кабуле.

Поскольку сельское хозяйство является ведущей отраслью экономики Афганистана, земельная реформа занимала первое место в ряде намеченных НДПА основных социально-экономических преобразований. Это объяснялось не только ролью сельского хозяйства в национальной экономике (занято 70 процентов трудоспособного населения, дает 2/3 национального дохода), но и необходимостью создания широкой социальной опоры нового режима в лице безземельного и малоземельного крестьянства. Основные принципы проведения земельной реформы были сформулированы в указе «О земле» Ревсовета от 30 ноября 1978 г. Он устанавливал изъятие излишков земли в пользу государства без компенсации и бесплатное наделение землей безземельных и малоземельных крестьян и кочевников. Началом земельной реформы считается 1 января 1979 года, когда был принят специальный указ об осуществлении реформы в первых десяти провинциях страны.

Однако реформа проводилась преждевременно и без учета сложившихся реальностей, поэтому она не сработала. Религиозные крестьяне считали, что земля уже поделена аллахом. Значит, никто не может снова делить ее. К тому же в силу политической незрелости и отсутствия опыта у многих государственных и партийных работников существовало убеждение, что только путем административных мер, запугивания, арестов и репрессий можно обеспечить проведение земельной реформы.

Принципиально важное значение для НДПА имело и имеет также правильное решение национального вопроса.

Афганистан — многонациональное государство, в котором проживает более 20 различных народностей. Основной национальной группой являются пуштуны. Многочисленными группами являются также таджики, узбеки и хазарейцы. Кроме того, имеются аймаки, туркмены, нуристанцы, а также небольшие группы белуджей, вакани, киргизов и индусов.

Основу афганского государства всегда составляло коренное население — пуштуны (афганцы). Правящие круги страны проводили политику доминирующей их роли во всех областях жизни страны. Пуштуны имели различные привилегии и преимущества. Непуштунское население испытывало двойной гнет: со стороны своих помещиков и со стороны пропуштунской центральной власти.

Традиционно мелкие народности и национальности являлись объектом дискриминационной политики как в экономической, так и в социально-политической и культурной областях, которую осуществляли по отношению к ним правящие круги. На протяжении длительного времени проводилась политика насильственной пуштунизации районов, населенных национальными меньшинствами, насаждался и подогревался пуштунский шовинизм.

После революции НДПА был провозглашен принцип демократического решения национального вопроса, подчеркивалось стремление установить полное равенство всех национальностей и народностей Афганистана, покончить с угнетением национальных меньшинств. Однако на практике пуштуны не собирались сдавать своих позиций. Они по-прежнему занимали доминирующее положение во всех эшелонах.

Огромный ущерб в этом вопросе был нанесен X. Амином, который, являясь ярым пуштунским национал-шовинистом, ужесточил линию на пуштунизацию районов расселения национальных меньшинств и проводил ее насильственными методами.

Важное место в практической деятельности НДПА занимали проблемы религии. Афганистан — это мусульманская страна, и ислам, имеющий глубокие и прочные корни в афганском обществе, в течение длительного этапа исторического развития в значительной степени формировал и определял всю духовную жизнь и социальную психологию подавляющего большинства населения страны, оказывал непосредственное влияние на государственно-правовые институты и общественно-политическую жизнь афганского народа. Удельный вес духовенства среди населения был весьма велик.

В апреле 1978 года было провозглашено, что революция в Афганистане совершена во имя «защиты принципов ислама и демократии», патриотическое духовенство призывалось к сотрудничеству с новой властью. В практическом же плане были предприняты шаги по усилению контроля за деятельностью духовенства и содержанием проповедей. Кроме того, допускались ошибки и перегибы (особенно при Амине) при решении религиозных вопросов: допускались критика ислама, осквернение святых мест. Не согласные с мерами правительства муллы причислялись к врагам революции, многих из них подвергали репрессиям.

НДПА подходила к исламу как к анахронизму, способному отражать интересы исключительно эксплуататорских классов, особенно феодально-клерикальных кругов, не учитывая, что ислам был мировоззрением большинства населения.

В частности, не проведя необходимой подготовительной работы, партия объявила врагом номер один «Братьев-мусульман». Не приняв должных мер по разоблачению в глазах народа исламских авторитетов, выступивших против правительства, режим стал проводить в отношении их жесткие репрессивные меры. При этом многие служители культа расстреливались на глазах верующих. Подобная практика возводила их в число «шахидов» — мучеников за веру, что наносило прямой ущерб авторитету госвласти и отталкивало от участия в реформах правительства значительную часть верующих (народа), а также создавало предпосылки для развертывания оппозиционного мятежного движения.

Мусульманская реакция под флагом ислама возглавила все враждебные революции силы и перешла к активной борьбе против НДПА, искусно используя ее ошибки, а главное, невежество, забитость и фанатизм простых тружеников. Именно поэтому мероприятия НДПА, показывающие уважение к исламу (выделение средств для ремонта и строительства мечетей и молельных домов, введение льгот паломникам в Мекку, повышение жалования муллам и т. д.), не дали ожидаемых результатов. К тому же деятельность партии лишь облачилась в исламскую форму и реверансы в сторону религии удовлетворить ее не могли.

В отношении свободных пуштунских племен афганское руководство также не сумело избежать целого ряда неверных шагов (насильственный призыв в армию, нанесение неоправданных бомбоштурмовых ударов по местам их расселения, репрессивные меры в отношении отдельных старейшин и вождей и др.). Вследствие чего племенные ополчения, ранее традиционно сотрудничавшие с центральным правительством и несущие охрану границ, перестали ему подчиняться и перешли в лагерь вооруженной оппозиции.

…Процесс прогрессивных преобразований в Афганистане развивался в неблагоприятных внешнеполитических условиях. Большинство стран Запада, их союзники в мусульманском мире, а также КНР с самого начала заняли негативную позицию в отношении событий в этой стране, усматривая в них угрозу резкого изменения соотношения сил в регионе в пользу Советского Союза.

Представители посольства США в Кабуле летом 1978 года в беседах с официальными афганскими лицами прямо предупреждали, что «преимущественная ориентация Кабула на СССР заставит США сделать все для укрепления своих позиций в регионе как путем оказания поддержки своим союзникам, так и шагами по активизации блока СЕНТО». На переговорах премьер-министра Индии Десаи с премьер-министром Великобритании Каллагэном в июне 1978 года подчеркивалось: «Запад должен отыскать меры воздействия на обстановку в ДРА в нужном направлении». Англичане, в частности, предложили шире использовать рычаги экономического давления на Кабул.

Откровенно враждебную позицию по отношению к правительству, сформированному НДПА, заняли пакистанская военная администрация и шахский режим в Иране. Из Тегерана поступала информация о том, что иранское руководство считает крайне важным разжигать оппозиционные настроения в госаппарате, среди афганского духовенства, в племенах, активно использовать отсутствие среди новых лидеров в Кабуле единства взглядов. Во время визита в Иран советника Зия-уль-Хака по внешнеполитическим вопросам Ага Шахи в мае 1978 года было констатировано, что «после переворота 27 апреля Афганистан перестал быть буферным государством, СССР сделал еще один шаг к водам Индийского океана и может взять в тиски как Тегеран, так и Исламабад». С большой настороженностью стороны комментировали заявление Тараки о том, что «Афганистан будет поддерживать национально-освободительные движения в Азии, Африке и Латинской Америке». Шах высказался в поддержку необходимости решительно противостоять «угрозе нового расчленения Пакистана».

Наиболее остро складывались отношения с Пакистаном. В военных кругах Исламабада в этот период в практическом плане изучалась возможность прямого вооруженного вмешательства с целью свержения правительства Тараки. Генштаб ВС Пакистана даже разработал план отстранения афганского правительства от власти в течение четырех месяцев. В ходе предполагаемой реализации плана было рекомендовано использовать регулярные армейские части для захвата Кандагара с расчетом на то, что дальнейшие боевые действия начнет вести вооруженная оппозиция.

Оказывавшие и прежде поддержку афганской антиправительственной эмиграции пакистанские лидеры уже в конце 1978 — начале 1979 годов начали предпринимать попытки консолидировать контрреволюционные силы в рамках единого «фронта». Возникшие на территории Пакистана многочисленные лагеря беженцев стали активно использоваться в качестве баз подготовки и снабжения боевых формирований оппозиции. Начались поставки вооружения для мятежников из КНР. Активизировали работу с афганской оппозицией в Пакистане и американские спецслужбы.

Уже в первые дни после Апрельской революции с новой силой проявились разногласия в руководстве НДПА. На этот раз, кроме личных амбиций, они были вызваны различными оценками характера происшедшей революции и власти, а также определением тактики дальнейших действий. На словах стремясь не допустить раскола, а в реальности пытаясь обеспечить приоритет халькистов, Н. М. Тараки и X. Амин добились принятия особого постановления Политбюро ЦК НДПА, которое категорически запрещало любую фракционную деятельность. На практике это постановление использовалось в интересах своей группировки, и любые иные высказывания и предложения квалифицировались как фракционная деятельность и отвергались без какого-либо обсуждения.

С середины 1978 года по инициативе Хафизуллы Амина развернулось насаждение культа личности Тараки. Причем это делалось таким образом, чтобы дискредитировать Генерального секретаря ЦК НДПА. Произошел полный отход от принципов коллегиальности руководства, а реальная власть все больше сосредоточивалась в руках Амина.

Затем в стране начались широкие репрессии против парчамистов, быстро затронувшие все слои афганского общества. Физическому уничтожению подверглись также члены лево-демократических и либеральных организаций и группировок, представители интеллигенции, торгово-промышленной буржуазии, духовенства и даже стоявшие на принципиальных позициях представители крыла «Хальк».

Начавшийся раскол в НДПА оказал самое губительное влияние на армию, приведя к гонению на противников крыла Тараки — Амина и в вооруженных силах. В ходе чисток многие из них были уволены из армии, а часть репрессирована. Оставшиеся на свободе получили указание уйти в подполье и укреплять позиции в армии.

В августе Амин и его группировка сфабриковали материал по обвинению в заговоре против революции многих видных деятелей партии и государства. Было решено предать их смертной казни. Лишь после неоднократных обращений советской стороны Кештманду, Кадыру и Рафи смертную казнь заменили длительными сроками тюремного заключения (как потом выяснила советская сторона, во время допросов к С. А. Кештманду, А. Кадыру, другим пленникам Амина применялись пытки электротоком).

После наметившегося в 1978 году нового раскола в НДПА КПСС неоднократно обращалась к афганскому руководству с призывами к единству и коллективному руководству в партии и правительстве ДРА. Для оказания помощи в решении этих вопросов и для бесед с афганским руководством в Кабул неоднократно выезжали ответственные партийные работники ЦК КПСС. Эти вопросы обсуждались также на высшем уровне в ходе визитов афганских руководителей в Москву. Однако ни Тараки, ни Амин не прислушивались к советским рекомендациям о необходимости обеспечения единства партии, прекращения репрессий и восстановления законности в стране, хотя на словах и соглашались с аргументами советской стороны.

Что касается Тараки, то он так и не смог понять характер личности и политики Амина, хотя первые предупреждения на его счет получил от советских руководителей еще в 1978 году. Он считал его «верным и выдающимся товарищем».

Советским Союзом Афганистану в этот период оказывалась разносторонняя помощь и политическая поддержка. В декабре 1978 года был подписан советско-афганский договор о дружбе и сотрудничестве. Именно на него потом ссылались афганские руководители, когда обращались к нам с просьбами о вводе в ДРА войск, на 4-ю статью.

ДОКУМЕНТ ДОГОВОР О ДРУЖБЕ, ДОБРОСОСЕДСТВЕ И СОТРУДНИЧЕСТВЕ МЕЖДУ СОЮЗОМ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК И ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ АФГАНИСТАН

Союз Советских Социалистических республик и Демократическая Республика Афганистан,

подтверждая верность целям и принципам советско-афганских договоров 1921 года и 1931 года, которые заложили основу для дружественных и добрососедских отношений между советским и афганским народами и отвечают их коренным национальным интересам,

желая всемерно укреплять дружбу и всестороннее сотрудничество между обеими странами.

преисполненные решимости развивать социальные и экономические достижения советского и афганского народов, ограждать их безопасность и независимость, решительно выступать за сплоченность всех сил, борющихся за мир, национальную независимость, демократию и социальный прогресс,

выражая твердую решимость содействовать упрочению мира и безопасности в Азии и во всем мире, вносить свой вклад в развитие отношений между государствами и в укрепление плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества в Азии, придавая большое значение дальнейшему укреплению договорно-правовой основы своих взаимоотношений,

подтверждая верность целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций,

решили заключить настоящий Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве и согласились о нижеследующем.

Статья 1

Высокие Договаривающиеся Стороны торжественно заявляют о своей решимости укреплять и углублять нерушимую дружбу между обеими странами и развивать всестороннее сотрудничество на основе равноправия, уважения национального суверенитета, территориальной целостности и невмешательства во внутренние дела друг друга.

Статья 2

Высокие Договаривающиеся Стороны будут предпринимать усилия для укрепления и расширения взаимовыгодного экономического и научно-технического сотрудничества между ними. В этих целях они будут развивать и углублять сотрудничество в области промышленности, транспорта и связи, сельского хозяйства, использования природных ресурсов, развития энергетической промышленности и в других областях экономики, оказывать содействие в подготовке национальных кадров и в планировании развития народного хозяйства. Стороны будут расширять торговлю на основе принципов равенства, взаимной выгоды и наибольшего благоприятствования.

Статья 3

Высокие Договаривающиеся Стороны будут содействовать развитию сотрудничества и обмена опытом в области науки, культуры, искусства, литературы, образования, здравоохранения, печати, радио, телевидения, кино, туризма, спорта и в других областях.

Стороны будут содействовать расширению сотрудничества между органами государственной власти и общественными организациями, предприятиями, культурными и научными учреждениями в целях более глубокого ознакомления с жизнью, трудом, опытом и достижениями народов обеих стран.

Статья 4

Высокие Договаривающиеся Стороны, действуя в духе традиций дружбы и добрососедства, а также Устава ООН, будут консультироваться и с согласия обеих сторон предпринимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих стран.

В интересах укрепления обороноспособности Высоких Договаривающихся Сторон они будут продолжать развивать сотрудничество в военной области на основе заключаемых между ними соответствующих соглашений.

Статья 5

Союз Советских Социалистических Республик уважает проводимую Демократической Республикой Афганистан политику неприсоединения, являющуюся важным фактором поддержания международного мира и безопасности.

Демократическая Республика Афганистан уважает проводимую Союзом Советских Социалистических Республик политику мира, направленную на укрепление дружбы и сотрудничества со всеми странами и народами.

Статья 6

Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон торжественно заявляет, что она не будет вступать в военные или другие союзы или принимать участие в каких-либо группировках государств, а также в действиях или мероприятиях, направленных против другой Высокой Договаривающейся Стороны.

Статья 7

Высокие Договаривающиеся Стороны будут и впредь прилагать все усилия для защиты международного мира и безопасности народов, для углубления процесса разрядки международной напряженности, распространения ее на все районы мира, включая Азию, воплощения ее в конкретные формы взаимовыгодного сотрудничества между государствами, урегулирования международных спорных вопросов мирными средствами.

Обе стороны будут активно содействовать делу всеобщего и полного разоружения, включая ядерное, под эффективным международным контролем.

Статья 8

Высокие Договаривающиеся Стороны будут содействовать развитию сотрудничества между азиатскими государствами, установлению между ними отношений мира, добрососедства и взаимного доверия и созданию эффективной системы безопасности в Азии на основе совместных усилий всех государств этого континента.

Статья 9

Высокие Договаривающиеся Стороны будут продолжать последовательную борьбу против сил агрессии, за окончательную ликвидацию колониализма и расизма во всех их формах и проявлениях.

Стороны будут сотрудничать друг с другом и с другими миролюбивыми государствами в поддержке справедливой борьбы народов за их свободу, независимость, суверенитет и социальный прогресс.

Статья 10

Высокие Договаривающиеся Стороны будут консультироваться друг с другом по всем важным международным вопросам, затрагивающим интересы обеих стран.

Статья 11

Высокие Договаривающиеся Стороны заявляют, что их обязательства по действующим международным договорам не находятся в противоречии с положениями настоящего договора, и обязуются не заключать какие-либо международные соглашения, несовместимые с ним.

Статья 12

Вопросы, которые могут возникнуть между Высокими Договаривающимися Сторонами относительно толкования или применения какого-либо положения настоящего договора, будут разрешаться в двустороннем порядке, в духе дружбы, взаимопонимания и уважения.

Статья 13

Настоящий договор будет действовать в течение двадцати лет со дня вступления его в силу.

Если ни одна из Высоких Договаривающихся Сторон не заявит за шесть месяцев до истечения указанного срока о своем желании прекратить действие договора, он будет оставаться в силе на следующие 5 лет, и так до тех пор, пока одна из Высоких Договаривающихся Сторон не сделает за шесть месяцев по истечении текущего пятилетия письменного предупреждения о своем намерении прекратить его действие.

Статья 14

Если одна из Высоких Договаривающихся Сторон в течение двадцатилетнего срока действия договора пожелает прекратить его действие до истечения указанного срока, она должна за шесть месяцев до намечаемой ею даты прекращения действия договора направить другой Высокой Договаривающейся Стороне письменное уведомление о желании прекратить действие договора до истечения его срока и может считать договор прекращенным с определенной таким образом даты.

Статья 15

Настоящий договор подлежит ратификации и вступит в силу в день обмена ратификационными грамотами, который будет произведен в Кабуле.

Настоящий договор составлен в двух экземплярах, каждый на русском языке и языке дари, причем оба текста имеют одинаковую силу.

Совершено в Москве 5 декабря 1978 года.

За Союз Советских Социалистических республик Л. БРЕЖНЕВ За Демократическую Республику Афганистан Н. МУХАММЕД ТАРАКИ

Противники НДПА за пределами Афганистана развернули против нее бурную деятельность. В частности, быстро расширялись масштабы разносторонней помощи мятежникам. В западных странах образовалось большое количество различных союзов, бюро и других организаций «общественности, обеспокоенной положением афганского народа».

В этих условиях со стороны афганских руководителей начиная с марта — апреля 1979 года шли просьбы к Советскому Союзу помочь своими войсками. Такие просьбы передавались через наших представителей в Кабуле: посла СССР в Афганистане А. М. Пузанова, представителя КГБ СССР генерал-лейтенанта Б. С. Иванова и Главного военного советника генерал-лейтенанта Л. Н. Горелова, а также высказывались партийным и государственным деятелям, посещавшим Афганистан (секретарю ЦК КПСС Б. Н. Пономареву, начальнику Главного политического управления СА и ВМФ генералу армии А. А. Епишеву, главкому Сухопутных войск генералу армии И. Г. Павловскому и др.).

Так, 14 апреля 1979 года Хафизулла Амин пригласил Главного военного советника генерала Л. Н. Горелова и высказал просьбу…

Начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР Маршал Советского Союза Н. В. Огарков наложил на данное секретное донесение резолюцию: «Этого делать не следует».

Здесь все-таки надо отметить: обстановка, скажем, в Кабуле была настолько сложной, что наши представители опасались за жизнь советских людей и имущество СССР в этой стране, а также за объекты, построенные с помощью Советского Союза.

В марте 1979 года произошли важные события, которые серьезно повлияли на всю обстановку в стране и имели далеко идущие последствия. В Кабуле был похищен американский посол Адольф Даббс и в качестве заложника помещен в гостинице под охраной похитителей. Похитители (члены группы «Национальный гнет» маоистского толка) потребовали от правительства освободить в обмен на посла трех своих членов, находящихся в тюрьме. Однако их условия не были приняты. Под давлением X. Амина служба безопасности штурмом овладела гостиницей. В завязавшейся перестрелке посол был смертельно ранен. Это происшествие стало поводом для резкого изменения курса США в отношении Кабула. Помощь США Афганистану была практически сведена к нулю. Из страны отозваны почти все американские сотрудники.

15–20 марта вспыхнул контрреволюционный мятеж населения в Герате, в котором принимали активное участие подразделения воинского гарнизона. Мятеж подавлен с помощью верных правительству войск. Во время этого мятежа погибли 2 советских гражданина.

21 марта — раскрыт заговор в Джелалабадском гарнизоне. Арестовано около 230 заговорщиков — военнослужащих.

Наша сторона, однако, не отрицала, что может оказать помощь Тараки военными советниками и более эффективным обучением контингента новой революционной армии.

Такое же предложение направлено в Центр за подписью Пузанова, Горелова, Нешумова (НШ ПГВ), Богданова (представитель КГБ) 7 июня 1979 г.

Наш народ отмечал светлый День Победы, а в ДРА 9 мая вспыхнули массовые антиправительственные вооруженные выступления в провинциях Пактика, Газни, Пактия, Нангархар, Кунар, Балх, Кабул. Во всех районах их подавили войска правительства.

Главный военный советник в ДРА генерал-лейтенант Л. Н. Горелов между тем (как и другие представители компетентных органов в Кабуле) выполнял свои штатные служебные обязанности, согласно которым он должен был информировать руководство о всех просьбах афганцев и докладывать обо всех происходящих событиях в ДРА. Он не мог не сообщать в Центр ту или иную информацию, даже в том случае, если она и не всем нравилась. Кстати все тот же Горелов (его срочно вызвали в Москву) на заседании комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану твердо заявил: несмотря на все просьбы Н. М. Тараки и X. Амина нельзя усиливать военное присутствие СССР в ДРА.

В июне же он был вынужден по долгу службы передавать и такое донесение.

12 июля совпосол, представитель КГБ и Главный военный советник доносили: руководство ДРА серьезно готовится к новым столкновениям с контрреволюцией.

18–19 июля в беседах с посетившим Кабул Б. Н. Пономаревым Н. М. Тараки, а также X. Амин неоднократно ставили вопрос о вводе примерно двух дивизий в ДРА в случае чрезвычайных обстоятельств по просьбе законного правительства Афганистана.

20 июля — в провинции Пактия подавлено выступление мятежников, предпринявших попытку захвата Гардеза — провинциального центра. Во время боя погибли 2 советских военных советника.

В середине 1979 года заметно осложнилась обстановка на афгано-пакистанской границе. Число афганских беженцев, покидавших страну из-за участившихся случаев вооруженного сопротивления, значительно возросло и достигло 100 000 человек. Их наиболее реакционная часть была использована представителями ИПА, ИОА, другими исламскими организациями для пополнения своих рядов, создания новых боевых отрядов. Осложнению обстановки способствовала и агитационная деятельность контрреволюции по привлечению кочевников, поощрение вооруженных набегов на афганскую территорию из Пакистана.

Тараки и Амин усиливали давление на советскую сторону.

5 августа в Кабуле в пункте дислокации афганского 26-го парашютно-десантного полка и батальона «командос» вспыхнул мятеж. В результате решительных мер мятеж подавлен. Войска столичного гарнизона приведены в готовность № 1.

11 августа в провинции Пактика (района Зурмат) в результате тяжелого боя с превосходящими силами мятежников подразделения 12 пд понесли тяжелые потери (часть личного состава сдалась в плен, часть дезертировала).

11 августа 1979 г. состоялась беседа Горелова с X. Амином.

Особое внимание в ходе беседы было уделено просьбе о прибытии советских подразделений в ДРА.

Амин убедительно просил проинформировать советское руководство о необходимости скорейшего направления советских подразделений в Кабул…

Наши советники, чтобы как-то «умиротворить» Амина и Тараки, избежать отправки в Афганистан регулярных частей и соединений Советской Армии, пошли на небольшую уступку.

20 августа Амин в беседе с генералом армии И. Г. Павловским просил выделить соединение советских десантников в район Кабула. Кроме того, Амин поставил вопрос о замене расчетов зенитных батарей, прикрывающих Кабул и располагающихся на господствующих высотах вокруг города, в благонадежности которых он не уверен, советскими расчетами.

В сентябре 1979 года во время последней встречи с руководством СССР в Москве Тараки был еще раз предупрежден о неблаговидной деятельности Амина. Он обещал принять незамедлительные меры, но было уже поздно. По прибытии в Кабул сам убедился: в партии произошел окончательный раскол.

Подтверждением этому явилось и то, что X. Амин потребовал от Тараки устранить с государственных постов его ближайших сторонников (А. Ватанджара, А. Сарвари, Ш. Маздурьяра, С. Гулябзоя).

Не возымело действия и личное послание Л. И. Брежнева с призывом не допустить раскола в партийном и государственном руководстве.

Далее события развивались стремительно. Амин, пользовавшийся влиянием в армии, привел войска Кабульского гарнизона в боевую готовность. А затем, сфабриковав нападение на себя охраны Тараки во время посещения резиденции Генсека, изолировал последнего от власти. 14 сентября в Кабуле по радио было заявлено, что Тараки освобожден от всех постов. Одновременно сообщалось, что от своих обязанностей отстранены члены Политбюро ЦК НДПА: начальник службы безопасности — Сарвари, министры — Ватанджар (внутренних дел), Маздурьяр (по делам границ), Гулябзой (связи). Подавлением «недовольных» и преданных Тараки частей руководил начальник ГШ ВС ДРА генерал Якуб.

На пленуме ЦК НДПА в середине сентября 1979 года Hyp Мухаммед Тараки и его сторонники были вновь как бы официально сняты со всех постов и исключены из партии. Генеральным секретарем стал X. Амин.

…10 октября официально объявлено о смерти Тараки от непродолжительной и тяжелой болезни, хотя позже стало известно, что офицеры бригады президентской гвардии за два дня до этого задушили его по приказу Амина.

Непосредственными исполнителями этого преступления были капитан Абдул Хадуд — новый начальник службы безопасности Премьер-министра, Мухаммед Экбаль — старший лейтенант, командир одного из подразделений, охранявших дворец Амина, а также Рузи — военнослужащий.

8 октября 1979 года Хадуд, Экбаль и Рузи по приказу начальника аминовской «гвардии» Джандада, который, в свою очередь, получил соответствующий приказ от Амина, направились в помещение, где содержался под домашним арестом Н. М. Тараки. Они набросились на него и задушили. Тело Тараки было тайно вывезено за город и закопано.

Наиболее жестокий характер приобрели события в стране после совершенного государственного переворота.

Манипулируя социалистическими лозунгами и прикрываясь псевдореволюционной фразеологией, Амин повел дело к установлению авторитарного, диктаторского режима, развернув в стране кампанию тотального террора и репрессий, несовместимых с целями и задачами революции. Он взял курс на превращение партии в придаток своей террористической диктатуры.

Основным методом решения всех вопросов стал метод насилия. Амин пытался даже обосновать это: «У нас 10 тысяч феодалов. Мы уничтожим их, и вопрос решен. Афганцы признают только силу».

Сначала Амин приступил к физической ликвидации всех, кто когда-либо выступал против него или выражал хотя бы малейшее недовольство, а также кто пользовался авторитетом в партии и мог в перспективе составить ему конкуренцию. Фактически шла охота на парчамистов и халькистов — сторонников уничтоженного Тараки. Итак, уничтожали не только феодалов.

В последующем началась борьба буквально против всех и вся, что могло привести к полному физическому истреблению национально-патриотических и прогрессивных сил Афганистана. При этом убийства ни в чем не повинных людей приобрели массовый характер, что повлекло за собой резкое увеличение потока беженцев в Пакистан и Иран (расширялась социальная база оппозиции). Многие видные деятели партии и государства, принимавшие непосредственное участие в свержении режима Дауда, из числа халькистов — Гулябзой, Ватанджар, Сарвари, Маздурьяр, а также большинство парчамистов, в том числе и Кармаль, тоже были вынуждены эмигрировать из страны.

При этом Амин стремился переложить на советскую сторону вину за свои беззаконные действия, заявляя, что эти шаги афганского руководства предпринимаются якобы по ее рекомендации.

Хотелось бы подчеркнуть и то обстоятельство, что Амин после переворота особенно заботился о своей безопасности.

ПРИМЕЧАНИЕ.

Эту просьбу Амин повторил 17 и 20 ноября. Доклады об этом поступили 18 и 21 ноября 1979 г.

Как видно из приведенных документов, решение на ввод войск принималось не сразу, а после долгих раздумий и анализа складывающейся обстановки.

После прихода к власти Амина и убийства им Тараки перед советским руководством встала проблема — как быть дальше? С учетом долгосрочных интересов Советского Союза было признано целесообразным резко не порывать отношения с Афганистаном, а действовать, сообразуясь с ситуацией в этой стране. В то же время вызывали обеспокоенность начавшие поступать в октябре — ноябре 1979 года данные о том, что Амин изучает возможность определенной переориентации своей политики на США и КНР.

Представители здоровых сил в НДПА, как из числа парчамистов, так и халькистов, стали проявлять все больше тревоги за судьбу национально-демократического режима. Они обращали внимание на угрозу массовой резни в стране, на то, что безрассудные действия Амина могут привести к полному физическому истреблению национально-патриотических и прогрессивных сил Афганистана. Подчеркивалось, что речь идет не только о спасении дела революции, но и сохранении Афганистана как суверенного неприсоединившегося государства (поскольку власть в стране может перейти в руки наиболее консервативных сил, тесно связанных с Пакистаном, США, реакционными мусульманскими режимами).

Видные представители НДПА (Б. Кармаль, М. А. Ватанджар, С. М. Гулябзой, А. Сарвари, М. Барьялай, 3. Размджо, Н. Кавьяни) к концу 1979 года создали в Афганистане нелегальные структуры и приступили к планированию решительных действий против группировки Амина. Находившиеся в эмиграции лидеры фракции «Парчам» начали нелегально возвращать свои кадры в Афганистан для подготовки вооруженного восстания.

На разработке советской политики в отношении ДРА, в том числе на принятие решения о вводе войск, безусловно сказывались реалии и оценки международной обстановки того времени.

Вызывало озабоченность также и то, что исламские фундаменталисты в тот период стали все чаще заявлять о том, что в случае прихода к власти они намерены перенести борьбу «под зеленым знаменем джихада» на территорию советских среднеазиатских республик, возродить басмачество.

Все это свидетельствовало о том, что к ноябрю 1979 года в Афганистане сложилась драматическая военно-политическая обстановка, резко уменьшалась социальная база Апрельской революции, свирепствовал террор, в стране фактически началась гражданская война.

Кроме того, на советское руководство оказывала влияние сложившаяся в конце 70-х годов международная обстановка. Именно в это время развитие процесса разрядки в отношениях СССР и США заметно затормозилось. Правительство Дж. Картера в одностороннем порядке приняло решение заморозить на неопределенный срок ратификацию Договора ОСВ—2, что было расценено как показатель резкого изменения общего военно-политического курса американцев. НАТО рассмотрело вопрос о ежегодном увеличении его членами своих военных бюджетов до конца XX века. Американцы создали «силы быстрого реагирования», являющиеся инструментом военного вмешательства. На декабрьской (1979 г.) сессии совета НАТО была одобрена программа производства и размещения в Европе ряда новых систем американского ракетно-ядерного оружия.

США продолжали разыгрывать в своих интересах «китайскую карту», осуществляли дальнейшее сближение с КНР на антисоветской основе. Усилилось американское военное присутствие в Персидском заливе, в непосредственной близости от Афганистана и наших южных границ. Как напряженная, взрывоопасная оценивалась обстановка в различных регионах мира, особенно на Ближнем и Среднем Востоке.

Возможно, эти обстоятельства многим сейчас кажутся преувеличенными. Отдельные авторы статей по «афганской проблеме» говорят о надуманности таких угроз, о «пускании власть имущими утки» с целью оправдать свои действия по вводу войск. Но все это с позиции тех лет прямо или косвенно повлияло на тогдашнее политическое руководство. Решение на ввод войск в Афганистан было принято после долгих колебаний. Сначала такие просьбы отклонялись. Афганцам заявлялось, что революция должна сама защищать себя. Однако в последующем, после прихода к власти Амина, это точка зрения постепенно претерпела изменение.

Постепенно появилась идея создать условия для замены Амина более прогрессивным деятелем. В то время в Москве находился Бабрак Кармаль, который нелегально прибыл из Чехословакии, где он с августа 1978 года жил на правах эмигранта. С учетом того, что Б. Кармаль пользовался популярностью у значительной части афганских партийцев, была удовлетворена его просьба — возглавить действия прогрессивных сил.

По согласованию с X. Амином в декабре 1979-го для усиления охраны резиденции главы государства и аэродрома Баграм в Афганистан были переброшены два советских батальона. С одним из них незаметно прибыл Кармаль, который находился до конца месяца в Баграме среди наших офицеров и солдат. Однако полагаться только на внутреннюю оппозицию Амину было рискованно. Постепенно руководство СССР пришло к выводу, что без советских войск создать условия для отстранения от власти Амина очень сложно или вообще невозможно.

К декабрю 1979 года ожесточенная борьба в руководстве Республики по вопросу об отношении к армии привела к окончательной дезорганизации вооруженных сил Афганистана. Имели место чистки и репрессии среди генералов и офицеров, в результате чего происходило ослабление сплоченности и боеспособности войск. Поэтому афганская армия к тому времени оказалась в значительной степени небоеспособной и уже была не в состоянии самостоятельно защищать народный строй и отстаивать суверенитет государства от натиска поддержанных империализмом и региональной реакцией контрреволюционных сил.

В первых числах декабря 1979 года министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Ф. Устинов сообщил узкому кругу должностных лиц из числа высшего военного руководства, что в ближайшее время будет, очевидно, принято решение о применении советских войск в Афганистане. При этом возражения начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза Н. В. Огаркова, попытка доказать… ни к чему не привели.

12 декабря 1979 года по предложению комиссии Политбюро ЦК КПРС по Афганистану Л. И. Брежневым было принято решение об оказании ДРА военной помощи «путем ввода на его территорию континента советских войск». Руководство Генерального штаба ВС СССР Начальник Генерального штаба маршал Н. В. Огарков, его первый заместитель генерал армии С. Ф. Ахромеев, генерал армии В. И. Варенников — в то время начальник Главного оперативного управления — первый заместитель начальника Генерального штаба, а также главком Сухопутных войск — заместитель министра обороны генерал армии И. Г. Павловский до принятия окончательного решения выступали против ввода, так как считали, что наше военное присутствие приведет к усилению мятежного движения в стране, которое в первую очередь будет направлено против советских войск.

Что, кстати, затем и произошло. Однако это мнение не было взято в расчет. При этом Указа Президиума Верховного Совета СССР или другого правительственного документа по вопросу ввода войск не принималось. Все указания отдавались устно.

Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов, Д. Ф. Устинов, М. А. Суслов не дожили до времени перестройки. Они уже не расскажут как в деталях решали вводить войска в ДРА. А вот А. А. Громыко в 1988–1989 гг. успел сказать:

«5 декабря 1978 года был подписан советско-афганский Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве.

…В соответствии с этим договором правительство Республики Афганистан обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать вооруженную поддержку афганской народной армии.

Эта просьба взвешивалась в Советском Союзе долго и тщательно. В конце концов Политбюро ЦК КПСС единогласно приняло решение об оказании такой помощи…

Дополнительную остроту обстановке придало убийство Генерального секретаря ЦК Народно-демократической партии Афганистана Тараки, от правительства которого исходили просьбы о помощи. Этот кровавый акт произвел потрясающее впечатление на советское руководство. Л. И. Брежнев особенно тяжело переживал его гибель.

В конце концов в такой обстановке и было принято решение о введении ограниченного контингента советских войск в Афганистан.

После того как это решение было принято на Политбюро, я зашел в кабинет Брежнева и сказал:

— Не стоит ли решение о вводе наших войск оформить как-то по государственной линии?

Брежнев не стал отвечать сразу. Он взял телефонную трубку:

— Михаил Андреевич, не зайдешь ли ко мне? Есть потребность посоветоваться.

Появился Суслов. Брежнев проинформировал его о нашем разговоре. От себя добавил:

— В сложившейся обстановке, видимо, нужно принимать решение срочно — либо игнорировать обращение Афганистана с просьбой о помощи, либо спасти народную власть и действовать в соответствии с советско-афганским договором.

Суслов сказал:

— У нас с Афганистаном имеется договор, и надо обязательства по нему выполнять быстро, раз мы уж так решили. А на ЦК обсудим позднее.

Состоявшийся затем в июне 1980 года пленум ЦК КПСС полностью и единодушно одобрил решение Политбюро.

Еще во время рабочих совещаний перед принятием окончательного решения о вводе наших войск начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР маршал Н. В. Огарков высказывал мнение о том, что отдельные части афганской армии могут оказать сопротивление.

Первоначально предполагалось, что наши войска будут только помогать местным жителям защищаться от вторгшихся извне банд, оказывать населению содействие продовольствием и предметами первой необходимости — горючим, тканями, мылом и т. д.

Мы не хотели увеличивать численность своего контингента, ни втягиваться в серьезные военные действия. Да и разместились наши войска в основном гарнизонами в городах».

В то же время следует заметить, предпринимая такой шаг, советское руководство исходило из того, что была опасность вмешательства империалистических сил в дела Афганистана, которое могло создать угрозу безопасности наших южных границ. Сыграло свою роль и стремление предотвратить становление террористического режима Амина и защитить афганский народ от геноцида. Как теперь объявило правительство Республики Афганистан, в то время было расстреляно около 11 тысяч политзаключенных. Учитывалось также, что использование советских войск в других странах (Венгрия, Чехословакия) раньше обходилось «без тяжелых внутренних и международных последствий» и, казалось, позволяло выполнять поставленные задачи успешно. В «застойный период» осуществление таких акций было возможным в силу сложившейся тогда практики принятия важных политических решений, когда они после утверждения на Политбюро ЦК КПСС в основном лишь «одобрялись» государственными органами и народом. Поэтому есть все основания полагать, что, будь это решение в то время поставлено на утверждение Верховного Совета СССР, оно было бы единогласно принято.

Главная цель нашего военного присутствия определялась однозначно — оказание помощи в стабилизации обстановки и отражении возможной агрессии извне. Советские войска должны были стать гарнизонами и не ввязываться во внутренний конфликт и боевые действия. Им действительно предписывалось повсеместно оказывать помощь местному населению в защите от банд, а также распределять продовольствие, горючее и предметы первой необходимости. К сожалению, реальная действительность в Афганистане не позволила выполнить эту установку, что привело затем к тяжелым последствиям.

Заметьте, всего таких просьб, направленных через советских представителей, было около двадцати. Семь из них высказывались X. Амином уже после устранения им Н. М. Тараки.

…На совещании руководящего состава МО СССР 24 декабря 1979 года министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Ф. Устинов неожиданно объявил, что принято решение удовлетворить просьбу правительства Афганистана о вводе в эту страну советских войск. В тот же день была направлена директива, в которой войскам определялись конкретные задачи на ввод и их размещение на афганской территории. В ней было и такое объяснение событий: «Принято решение о вводе некоторых контингентов советских войск, дислоцированных в южных районах страны, на территорию Демократической Республики Афганистан в целях оказания интернациональной помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств…»

В соответствии с отданным министром обороны СССР приказом ввод советских войск в Афганистан начался 25 декабря 1979 года в 15.00 по московскому времени. В Кабул и Баграм самолетами военно-транспортной авиации высадили десант. Воздушно-десантные подразделения вышли к важным административным объектам (ЦК НДПА, зданиям МО, МВД, МГБ, Минсвязи и др.) и усилили их охрану. По существу над этими объектами был установлен наш контроль.

Фактически первой акцией, которую осуществляли 27 декабря наши подразделения СПЕЦНАЗ — оказание помощи патриотическим силам и отрядам афганских боевиков в свержении режима X. Амина. В результате короткого боя при штурме аминовской резиденции в Даруламане Амин был убит (хотя ставилась задача взять его живым). А еще утром он устроил обед, принимая в своем роскошном дворце членов Политбюро, министров с семьями. Формальным поводом, чтобы собрать всех, стало возвращение из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшери. Тот заверил его: советское руководство удовлетворено изложенной им версией смерти Тараки и смены руководства страной, визит еще больше укрепил отношения с Москвой. Там подтвердили, что СССР окажет Афганистану широкую военную помощь.

Амин торжественно говорил присутствующим: «Советские дивизии уже на пути сюда. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем вопрос, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании нам советской военной помощи».

К началу штурма дворца Бабрак Кармаль прибыл под охраной своих сторонников в гостевую резиденцию Совета Министров ДРА «Чихиль-сутун», где он и получил известие о смерти Амина. После этого радиостанция Кабула передала обращение Кармаля к народам Афганистана.

В течение января 1980 года части советских войск под командованием генерал-лейтенанта Ю. В. Тухаринова заняли ключевые районы страны, совместно с афганской армией взяли под охрану административные центры, жизненно важные объекты, аэродромы и основные автомагистрали — Хайратон, Кабул; Кушка, Герат, Кандагар; Кабул, Джелалабад; Пули-Хумри, Кундуз, Файзабад. Были также взяты под охрану объекты советско-афганского сотрудничества, на которых жили и работали советские гражданские советники и специалисты (газопромыслы Джаркудук и Шибарган, электростанции Суруби, Наглу, Пули-Хумри, Кабул, завод в Мазари-Шариф, туннель перевала Саланг).

Ввод советских войск на территорию Афганистана первоначально был воспринят населением, особенно бедняками, без всякой враждебности. Люди охотно шли на контакты с советскими военнослужащими, проявляли интерес к жизни в Советском Союзе. Народ ДРА, очевидно, надеялся, что наши войска помогут покончить с кровопролитием, принесут в страну мир и спокойствие.

В ходе марша боевых колонн при их остановках в районе населенных пунктов возникали импровизированные митинги. Особенно дружелюбно к Советской Армии были настроены солдаты армии ДРА, а также члены комитетов защиты революции. В выступлениях на митингах афганские военнослужащие благодарили за военную помощь наших солдат и выражали готовность к боевому сотрудничеству. Скандировались лозунги советско-афганской боевой дружбы.

Вместе с тем зажиточные слои населения к советским войскам относились настороженно, в контакты не вступали. Имели место и отдельные враждебные проявления. Отмечались, в частности, случаи обстрела некоторых советских машин на марше (в основном отставших.) К тому же наши войска стали подвергаться огневому воздействию со стороны отдельных отрядов вооруженной оппозиции и вынуждены были отвечать.

У нас нет достоверных документов на этот счет. Но косвенным подтверждением таких заявлений может служить тот факт, что во время обучения в США Х. Амин играл видную роль в землячестве афганских студентов, а как известно, такие лица всегда были в сфере влияния ЦРУ и ФБР. В то время стали проясняться и подробности убийства Тараки.

10 января 1980 года состоялся пленум ЦК НДПА, объявивший состав руководящих органов республики. Новое правительство возглавил Б. Кармаль,[4] который стал также Генеральным секретарем ЦК НДПА и председателем Революционого совета. По существу, власть в стране и партии от одного крыла НДПА («Хальк») перешла к другому («Парчам»). Халькисты, которые фактически делали революцию, стали оттесняться с государственных и партийных постов.

События 27 декабря 1979 года — свержение аминовского правления и приход к власти сил во главе с Б. Кармалем — получили название второго этапа Апрельской революции.

Первые шаги обновленного руководства давали надежду на то, что оно будет конструктивно решать стоящие перед страной проблемы. Действительно, были приняты меры по ликвидации последствий террора и репрессий (освобождено 15 тысяч человек, возвращено имущество тем, кто его утратил в результате незаконной конфискации). Крестьянам предоставили семена и удобрения, выделили дополнительные кредиты на приобретение сельхозтехники и инвентаря. На одну треть подняли закупочные цены на сельхозпродукцию. Стали укрепляться отношения правительства с национальными предпринимателями. В их руки возвратили торговлю рядом потребительских товаров. Были снижены таможенные тарифы, поощрялись частные капиталовложения в промышленное производство.

В принятых НДПА «Тезисах ЦК НДПА ко второй годовщине Апрельской революции» и «Основных принципах Демократической Республики Афганистан» подтверждался курс на ликвидацию полуфеодальных пережитков в деревне, на проведение демократических аграрных преобразований, в первую очередь земельной реформы.

Через некоторое время Политбюро ЦК НДПА и Совет Министров ДРА приняли также постановление «О земельной реформе в Демократической Республике Афганистан», где подтверждалось право крестьян на землю. Предусматривалось подготовить новые законодательные документы «О воде», «Об использовании воды в сельском хозяйстве», положения, регулирующие арендные отношения, и закон «О кооперации».

Б. Кармаль обещал разрешить деятельность «прогрессивных патриотических партий», а также опираться на Национальный Отечественный фронт (НОФ), «объединяющий рабочих, крестьян, ремесленников, кочевников, интеллигенцию, женщин, молодежь, представителей всех национальностей и племен, все прогрессивные и патриотические силы и общественно-политические организации страны под руководством НДПА на общей платформе строительства нового, демократического общества».

Это было бы хорошей возможностью для расширения социальной базы режима. Однако афганское руководство не пошло дальше того, что уже делалось раньше. По сути, оно отказалось от союза с другими политическими силами. В состав созданного НОФ вошли все те общественные организации, которые находились под абсолютным контролем НДПА, — профсоюзы Демократическая организация молодежи Афганистана (ДОМА), Демократическая организация женщин Афганистана (ДОЖА), кооперативы творческие союзы интеллигенции, а также представители различных социальных слоев, уже подключенные в политическую систему через те или иные государственные органы.

Однако и данный этап революции ознаменовался внутрипартийными разногласиями. На этот раз главным их источником явились действия парчамистов, поставивших перед собой задачу изгнать из партгосаппарата не только сторонников Амина, но и всех халькистов, и добиться абсолютного превосходства в партийных и государственных органах власти.

При этом парчамистские руководители стали решительно отмежевываться от событий первого этапа революции. Период до 27 декабря 1979 года называли «черным этапом ошибок и извращений», что бросало тень на всю партию.

Приход к власти Б. Кармаля привел к значительным перемещениям кадров государственных служащих в верхнем, среднем и низшем звеньях управления в связи с удалением из госаппарата сторонников Амина. Решением Чрезвычайного революционного суда некоторые министры и ответственные работники НДПА — ярые сторонники Амина — были казнены. Начались неоправданные вытеснения с ответственных административных постов уцелевших халькистов. Около 100 руководящих деятелей партийно-государственного аппарата, включая нескольких министров (в том числе известных халькистских лидеров), были арестованы и длительное время находились в тюрьме. Другие содержались под домашним арестом или оказались не у дел.

Развитие событий в партии и Афганском государстве обеспокоило ЦК КПСС. Руководство КПСС через партийных советников, других советских представителей, а также в ходе личных встреч с Б. Кармалем приложило максимум усилий для того, чтобы ликвидировать фракционные устремления новых лидеров НДПА. В январе 1980 года этому вопросу было посвящено специальное обращение ЦК КПСС.

Под нашим влиянием внутрипартийные разногласия «уменьшились» и стали проявляться в завуалированной форме только при кадровых изменениях. До конца изжить эти разногласия фактически не удалось.

Ввод советских войск в Афганистан, как быстро выяснилось, не привел к спаду вооруженного сопротивления оппозиции правящему демократическому режиму, на что надеялось наше руководство. Оказывая военную помощь афганской революции, советское руководство переоценило возможное влияние самого фактора ввода в ДРА Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ). Оно недостаточно учло и тот факт, что в результате многовековой борьбы с различными завоевателями в сознании каждого афганца прочно утвердилось представление, что иностранные войска, вошедшие в страну, пускай даже с самыми благими намерениями, — это иноземные оккупанты, с которыми надо сражаться. Для этого традиционно все племена имели самостоятельную четкую военную организацию на принципах родоплеменной самообороны. Ополченцы («лашкара») образовывали отряды численностью от десятка до нескольких тысяч человек. Создавались также и межплеменные формирования, в которых использовались самые опытные, сильные и смелые воины. Нередко они действовали как наемники. Именно эти отряды племен стали ядром вооруженных формирований внутренней оппозиции в борьбе с регулярными частями советских и афганских войск. Деятельность душманов щедро оплачивалась зарубежными покровителями, которые снабжали их всем необходимым.

В связи с экстренным доукомплектованием частей и соединений за счет республик Средней Азии первоначально в составе советских войск, введенных в Афганистан, был большой процент военнослужащих узбеков, таджиков, туркменов. На первый взгляд воины данных национальностей должны были найти большее понимание у родственных народностей Афганистана. Однако на деле это имело обратный эффект. Пуштунские племена, ставшие основой мятежного движения, исторически враждовали с национальными меньшинствами севера в своей собственной стране. Появление же в Афганистане иностранных представителей этих национальностей явилось только дополнительным фактором возбуждения их шовинизма.

С вводом советских войск в Афганистан главным объединяющим идеологическим и политическим лозунгом антиправительственных сил стал призыв к священной войне «джихад» с неверными. Следует признать, что этот призыв нашел понимание многочисленной части афганского населения, чему способствовала деятельность исламских авторитетов, направленная на придание этому лозунгу патриотического, религиозного и в известном смысле социально-классового звучания.

Генштаб выступал против идеи ввода ОКСВ в Афганистан, как подчеркивает Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии В. И. Варенников, до тех пор, пока это не приняло форму окончательного решения. Мнение Генерального штаба, как мы говорили, неоднократно излагали министру обороны Николай Васильевич Огарков (Маршал Советского Союза, в то время — начальник ГШ ВС СССР) и Сергей Федорович Ахромеев (ныне Маршал Советского Союза, а в то время генерал армии — первый заместитель начальника ГШ ВС СССР).

Маршал Огарков на основе имеющихся у него расчетов доказывал руководству: вводить войска, как предполагается, в количестве 75 тысяч человек «для стабилизации обстановки в Афганистане» нецелесообразно. Этими силами поставленную задачу решить невозможно. Но если военные действия не дадут ожидаемого эффекта, более того — возможно приведут к усилению сопротивления внутренней и внешней оппозиции, зачем тогда вообще вводить в ДРА ОКСВ? Какой смысл? Да и престиж СССР подорвем! Ни под каким предлогом этого делать не следует!

Однако доводы компетентных военачальников были отвергнуты.

…Наступил Новый, 1980 год. До определенного момента руководство СССР и наше военное командование уклонялись от удовлетворения просьб Бабрака Кармаля по оказанию помощи в борьбе с мятежниками. Ссылались на то, что участие введенных соединений, частей и подразделений в боевых действиях на территории ДРА не предусматривалось. Однако, учитывая постоянное огневое воздействие по войскам 40-й армии (после массовых антиправительственных выступлений в Кабуле в конце февраля 1980 года и очередного обращения афганцев к Советскому правительству), командованию наших войск было дано из Москвы категорическое указание: «Начать совместно с армией ДРА активные действия по разгрому отрядов оппозиции». И с марта 1980 года части и подразделения ОКСВ приступили к проведению операции в провинции Кунар. Так мы были втянуты в междоусобную войну в Афганистане, стали выполнять задачи, связанные с подавлением мятежного движения, что первоначально вообще не входило в планы СССР.

Первым правительственным документом, касающимся пребывания наших войск в ДРА, было Постановление Совета Министров СССР от 19 февраля 1980 года № 152–45, которое определяло вопросы финансирования и предоставления льгот личному составу войск, находящихся в Афганистане.

Фактически единственной организованной силой, на которую могло опереться новое афганское руководство в своей деятельности по стабилизации обстановки в стране, была афганская армия.

К моменту смещения Амина и перехода руководства в стране и партии к Б. Кармалю более 90 процентов офицеров-партийцев составляли халькисты. С приходом к власти парчамовского руководства и назначением на пост министра обороны парчамиста Рафи многие офицеры-халькисты, ожидая неминуемых расправ и не будучи уверенными в своем будущем, самоустранились от руководства подчиненными частями и подразделениями. Их опасения оправдались. Новая волна внутрипартийных разногласий захлестнула армию (как и другие институты). Началась парчамизация армии, то есть отстранение с постов халькистов (под предлогом борьбы со сторонниками Амина). Нередко офицеры-парчамисты, освобожденные из тюрем, пытались самовольно сместить халькистов и занять их должности. Активное участие в этом принимал сам Б. Кармаль.

Отрицательное влияние на состояние армии оказывала ее раздробленность. Аминовская администрация, пытаясь установить контроль над возможно большей территорией страны, рассредоточила значительную часть войск мелкими гарнизонами для охраны представителей местной власти в провинциальных и уездных центрах. В руках правительства не оставалось достаточных сил для ведения активных действий. В то же время мелкие гарнизоны плохо снабжались положенными видами довольствия и боеприпасами, не имели поддержки со стороны своих частей, не получали информацию о происходящих в стране событиях. Находясь в отрыве от своего командования, эти гарнизоны подвергались массированной исламской пропаганде, теряли боеспособность, сдавались мятежникам.

Армия имела низкие морально-боевые качества. И для того чтобы она могла выполнять возложенные на нее обязанности, необходимо было принимать срочные меры.

Советские представители в Кабуле, советнические аппараты с помощью Центра проделали огромную работу, в результате которой удалось приостановить парчамизацию армии, окончательное изгнание всех халькистов из нее, убедить офицеров-халькистов в перспективности их службы, что имело определенное положительное значение. Хотя мы и не смогли полностью достичь единства партийных организаций афганской армии, открытые формы внутрипартийной борьбы в них были устранены.

По нашим рекомендациям правительством ДРА был принят ряд мер по повышению укомплектованности вооруженных сил, их организационному укреплению, по борьбе с дезертирством, которое приобрело массовые масштабы.

Военные советники оказывали содействие в решении всего комплекса вопросов, связанных с жизнью и деятельностью армии, — помощь в подготовке командиров, штабов и войск, планировании и организации боевых действий, укомплектовании войск, укреплении дисциплины, борьбе с дезертирством, улучшении материально-бытовых условий войск и т. п.

Показные занятия в советских подразделениях проводились и для высшего военного, партийного и государственного руководства ДРА. На таких занятиях присутствовали Б. Кармаль и Наджибулла.

Была организована помощь в налаживании службы на сторожевых заставах — выбор места, инженерное оборудование, приспособление позиций для жизни и быта и т. п.

Когда советские войска стали участвовать в боевых действиях, осуществлялось практическое обучение афганских военнослужащих своим примером.

И все-таки нельзя не признать: боеспособность афганских вооруженных сил оставалась сравнительно низкой, так как само правительство практически ничего не делало для их укрепления. Более того, военному строительству огромный ущерб нанесла позиция Б. Кармаля в отношении своей армии, которой он не доверял, так как в ней были сильны позиции халькистов. Кармаль неоднократно выдвигал идею слома существовавшей армии и создания «армии нового типа», преданной лично ему. Его подходы к решению военных вопросов базировались на фракционных, парчамовских интересах. В качестве альтернативы армии Б. Кармаль ускоренными темпами развивал войска МГБ и МВД.

В связи с серьезной дезорганизацией и слабой боеспособностью афганской армии (а зачастую ее нежеланием воевать с оппозицией) основную тяжесть вооруженной борьбы с оппозиционными отрядами в начале 80-х годов вынуждены были нести наши войска. В этот период совместно с частями ВС ДРА были подавлены очаги мятежей в районах Файзабада, Талукана, Баглана, Джелалабада и других городов, а также ликвидированы крупные формирования сепаратистов в Нуристане и Хазараджате.

Какими они были, эти первые бои для наших ребят. С чем столкнулись, что видели и чувствовали советские солдаты. Давайте познакомимся с честным, откровенным рассказом бывшего рядового «кандагарской бригады» Ограниченного контингента советских войск в ДРА Николая Семенова. Вот он что говорит:

— Я один из тех рядовых советских солдат, которые участвовали в первых боях с мятежниками (тогда мы их называли душманами) в марте — апреле 1980 года.

…Разве забыть, как к вечеру растянутые силы отряда собрались на обширном выжженном плато. Впереди раскинулась долина одного из притоков Гильменда. По обе стороны речной долины у подножия мрачных гор как бы растворились неприметные разбросанные деревушки.

На самом краю плато смутно вырисовывались очертания крепости. В наступающих сумерках мы успели рассмотреть ее стены. Подобные сооружения из глины часто попадались нам даже в самых глухих и диких местах, почти все они заброшены, некогда некоторые из них служили убежищем монахам-буддистам.

Штурм крепости был намечен на следующий день.

27 апреля 1980 года мы поднялись в четыре часа утра. Рассвет еще только занимался, в горах было прохладно, многие как спали, так и вылезали из бронетранспортеров в шинелях. Старший лейтенант Волков собрал роту перед походной колонной машин. Лицо его выглядело необычно, каким-то сдержанно-сосредоточенным; похоже, он мало отдыхал ночью. Сам он тоже лишен был обычной своей строгости и не столько доводил боевую задачу, сколько отечески нас напутствовал. Нам предстояло овладеть крепостью и вместе с афганскими подразделениями очистить от душманов лежащие в пойменной долине сады, где предполагалось скопление банд.

— Самая главная задача, — сказал он в заключение, — не потерять ни одного нашего солдата. Лучше упустить десять душманов, чем лишиться хоть одного парня из роты…

Тем временем артдивизион уже начал огневую подготовку. Странно было думать, что это не учебные стрельбы, а настоящие, боевые, и что там где-то притаился невидимый враг. После нескольких залпов в крепостной стене образовалась брешь, пробитая специально для облегчения штурма. Батареи продолжали огонь, воздух сотрясал оглушительный грохот, перекатывающийся эхом в окрестностях, над крепостью вздымались клубы дыма и пыли. После небольшой паузы с воздуха начали атаку вертолеты. Реактивные снаряды с характерным шуршанием окончательно, казалось, уничтожали все живое, что еще могло там оставаться…

Наступила минута вводить в бой пехоту. Раздалась команда: «По машинам!» — и мы двинулись на штурм.

Наш бронетранспортер подъехал под самую стену. Один за другим мы выбрались из люков на землю и бросились в еще дымящуюся брешь.

Почти сразу стало ясно: душманы оставили крепость.

И благополучно проскочив ее, мы спустились в долину. Между заболоченным лугом и обрывистыми склонами плато тянулся сад, в котором росли невысокие деревья с непривычными красными плодами.

Наша маленькая группа растянулась цепью с дистанцией в три-пять метров и двинулась вперед. Каждую секунду мы ожидали появления врага. Впереди и где-то сбоку уже слышались частые выстрелы. Каким-то шестым чувством угадывалось, что здесь обстановка была уже гораздо серьезнее. Внезапно справа из-за кустарников возникла фигура в белой чалме, характерных для афганцев широких белых шароварах и темной рубашке, подпоясанной кушаком, поверх которой была наброшена суконная безрукавка. Машинально я вскинул свой ручной пулемет и нажал на спусковой крючок. Тотчас и душман поднял свое оружие — английскую винтовку старого образца. Нас разделяло не более семи метров, выстрелы раздались одновременно, и он, пригнувшись, исчез с глаз так же неожиданно, как и появился. Наша группа продолжала медленно продвигаться вперед. Через несколько шагов между деревьями, но уже в другом месте, возникла фигура опять все того же душмана. Мы вновь обменялись выстрелами и вновь промахнулись буквально с нескольких метров. Все происходило быстро, в доли секунды, а между тем виделось мне как-то замедленно, точно в странном сне. Инстинктивно я стрелял не с пояса, а с плеча, не столько прицеливаясь, сколько прикрываясь оружием.

Мы прошли по саду около ста метров и уже начали огибать заросли кустарника, почти примыкающие к склону плато. «Коля! — крикнул мне командир отделения, — обойди этот куст с той стороны! Чтобы не зашли нам в спину!» Слова его едва различались в шуме стрельбы. Я тотчас бросился исполнять приказ. За мной последовал автоматчик рядовой Куликаев.

Подойдя к зарослям, мы обнаружили узкий, искусно вырытый арык. Перед нами открывался как бы естественный зеленый коридор, стенами которого служили густой протяженный кустарник и склон горы. Протекая вдоль этого коридора, арык огибал гору и скрывался впереди за выступом.

Бредя по колено в воде, мы обогнули выступ и в то же мгновение обнаружили засаду. Метрах в пяти впереди, в небольшой темной пещере, откуда выбегал арык, находилась группа бандитов, около семи-девяти человек. Из пещеры в нашу сторону был направлен пулемет, однако именно в этот момент залегший возле него душман отвернулся к своим и что-то им говорил. Я открыл огонь — жуткие предсмертные крики послышались в ответ.

Миша же Куликаев, словно тень следовавший за мной, оставался стоять по колено в воде. Его бледное лицо находилось совсем близко от меня, он яростно стрелял из автомата, добивая тех, кто оставался в пещере. «Сволочи! Сволочи!» — бормотал он сквозь зубы. Несколько мгновений я не мог отвести от него глаз, настолько поразил меня вид этого тихого, даже казавшегося в обычное время забитым деревенского паренька из далекой Карелии. Но вот, отступив в проем, он скрылся в лощине сада…

Едва я успел занять позицию на пригорке за редким кустом, как внизу за глиняной кладкой, почти в том месте, где я только что находился и куда исчез Куликаев, один за другим раздались два взрыва. Взорвались гранаты, но чьи? Все принимало какой-то странный оборот. С новой силой загрохотали автоматы и пулеметы, бой становился жарким; все смешалось в невообразимый хаос. Но не оставлять же одного Куликаева — мне казалось, что он еще в саду.

Наугад скатился вниз, за глиняную кладку. Под кустарником я натолкнулся на труп душмана в чалме и цветном халате, с восково-желтым лицом и страшно оскаленными зубами. Чуть поодаль в ручье лежал лицом вниз наш солдат. Я подбежал к нему и повернул за плечо — это был Куликаев. Обе его ноги были изрешечены осколками, и гимнастерка почти вся пропиталась кровью. «Пить, пить…» — шептал он окровавленными губами. Голос товарища звучал глухо и странно, точно в бреду, изуродованная осколком нижняя челюсть не двигалась. Меня поразили его открытые неподвижные глаза — он был без сознания. «Потерпи, потерпи, дорогой», — отвечал я не столько ему, сколько для того, чтобы услышать себя и удостовериться, что все это не снится. Мне становилось жутко. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил незамеченного сначала второго автоматчика — Абдулаева. Он лежал без признаков жизни, раскинув руки, головой к пещере: все его тело также было изрешечено осколками.

Отступив к зарослям кустарника и напряженно оглядывая сад, я громким голосом позвал своих товарищей. «Поднимайся сюда, здесь все наши!» — отвечали сверху. «Здесь двое раненых, мне нужна помощь!» — прокричал я опять. Сверху послышалось что-то невнятное. В ожидании подмоги я поискал глазами более удобную позицию.

Мне вдруг начало казаться, что обо мне забыли и что наши ушли вперед. Неизвестность обостряла воображение, меня охватило нехорошее предчувствие, уже мерещилось, что душманы крадутся где-то совсем близко и что они окружают мое убежище. Хотелось встать и оглядеться. Я поднялся и… нос к носу столкнулся с бандитами.

Три фигуры в чалмах с пистолетами в руках пугливо пробирались по арыку, ежесекундно останавливаясь и прислушиваясь к шуму боя. Не подозревая моего присутствия, они, вероятно, намеревались незаметно ускользнуть из пещеры, ставшей для них западней. Мое неожиданное появление оказало самое ошеломляющее действие: вскинув пистолеты, они беспорядочно выстрелили, но промахнулись. Одновременно поднял свой пулемет и я. Однако, когда нажал на курок, выстрела не последовало…

Мне запомнились их страшно перепуганные лица, нас разделяло три-четыре шага. Действуя скорее инстинктивно, я тут же присел в свое укрытие, и душманы, пораженные и загипнотизированные моими странными безмолвными маневрами, тоже присели. На миг мы опять потеряли друг друга из виду. Не теряя времени, я бросился на землю и скатился в лощину.

..Отступив к зарослям кустарника, залег так, чтобы контролировать уже оба опасных места.

«Эй! Черт бы вас побрал! Будет кто-нибудь здесь или нет?!» — закричал я наверх. «Сейчас, сейчас! Идем!» — отвечали мне, и вскоре действительно послышалось шуршание травы и чьи-то шаги. С невыразимым облегчением я увидел, что снова не один. Ко мне подошли пулеметчик соседнего отделения Ивашкеев, приятель Куликаева, и ефрейтор Нестеров, который уже успел сменить свою бесполезную снайперскую винтовку на чей-то автомат. Бледные лица обоих выражали такую растерянность, что трудно было внутренне не усмехнуться. С появлением своих настроение мое поднялось, я испытывал чувство, словно заново родился.

«Сейчас еще подойдут», — торопливо, точно оправдываясь, сказал Ивашкеев. «Почему не спускались раньше?» — спросил я, но он только виновато пожал плечами. В это время показались ротный санинструктор и еще кто-то из третьего взвода. Санинструктор дрожащими пальцами докуривал папиросу, не в силах решиться ползти за ранеными. По его бледному лицу было видно, что он сейчас никого не видит и не слышит. «Смелее! У нас под прицелом каждый куст», — ободрили мы его. Он, наконец, отбросил папиросу и пополз, может быть, так и не расслышав наших слов.

Первым он вынес Абдулаева. Вид изрешеченного осколками тела и полевой формы, почти сплошь пропитанной кровью, вызвал некоторое замешательство; я сам подхватил раненого за окровавленные ноги, и мы с Ивашкеевым потащили его наверх. Тело казалось неимоверно тяжелым, вся моя одежда пропиталась кровью, еще три дня потом я так и ходил и спал в ней.

Увидев, что мы несем раненого, к нам подбежали несколько человек из нашей роты и помогли донести его до санитарной машины. На некоторое время я смешался со всеми. Мимо пронесли Куликаева, я подошел к нему, но он все так же находился без сознания. Так, не приходя в себя, и умер.

Между тем я услышал, что кто-то выкрикивает мою фамилию. Какой-то запыхавшийся, весь в пыли десантник разыскивал меня. «Ты был возле пещеры? Можешь показать?» — спросил он. «Да». — «Пошли, покажешь. Попробуем достать ее с соседнего склона». Мы побежали к стоящей тут же за предместьем боевой машине десанта. Нам удалось обогнуть излучину и выехать на самый край плато, как раз напротив пещеры, скрытой густой растительностью у подножия соседнего изгиба плато. Длинной очередью из курсового пулемета я очертил оба ее выхода, и механик-стрелок послал туда несколько снарядов. Сам я расстрелял всю ленту. Только тут я почувствовал приступ страха от сознания минувшей опасности.

Тем временем за предместьем понемногу начали стягиваться силы отряда. Наше подразделение уже выстраивалось в походную колонну. На расстеленной подле одной из машин плащ-палатке неподвижно лежали Куликаев и Абдулаев. Тут же лежал и наш замполит офицер Захаров. Лицо его было светло и спокойно, на полевой форме — и следа крови. Погиб он возле той же пещеры, но с другой стороны, где открывался небольшой луг.

…Вечером мы расположились лагерем на обширной горной равнине, где кроме верблюжьей колючки почти ничего не росло. Вертолет доставил нам горячий обед и письма родных. Отец, несмотря на все мои уверения в обыденности и повседневности нашей службы, писал: «Дорогой сынок, в первую очередь позаботься и почисти оружие, затем запасись водой и только потом думай о еде…»

…При проведении таких операций выявилось и то, что наши регулярные части, подразделения не в полной мере подготовлены к партизанским действиям мелких мобильных вооруженных групп оппозиции. Они оказались слабо обученными действиям в горно-пустынной местности и показали недостаточную физическую выносливость. Попытки вести боевые действия традиционными способами были малоэффективными. Поэтому наши части перешли в последующем к рейдовым маневренным операциям, как правило, в составе отдельных усиленных батальонов, с широким применением охватов (обходов) и десантированием вертолетами десантно-штурмовых групп. Однако и рейдовые действия регулярных войск не приводили к полному разгрому отрядов вооруженной оппозиции, так как многие из них, прекрасно зная местность и пользуясь поддержкой населения, находили пути и возможности увести свои основные силы от преследований и разгрома. Успеху деятельности оппозиционеров способствовала также утечка информации на различных уровнях. В связи с тем что все операции проводились совместно с афганской армией, планы боевых действий доводились до афганцев, и они сразу же становились достоянием оппозиции.

Подтвердились и серьезные недостатки тяжелой современной техники для действий в горах. Используемые артиллерийские орудия имели недостаточные углы возвышения и склонения ствола для стрельбы в горах, а главное — были привязаны к дорогам. Танки и боевые машины пехоты (БМП-1) в большинстве случаев «не находили» оперативного простора для своего применения, не могли обстреливать вершины гор и часто становились бесполезными. Ограниченными оказались и возможности использования современных высокоскоростных реактивных самолетов. Наиболее грозным, эффективным орудием в борьбе против вооруженных формирований были боевые вертолеты. Однако с появлением на вооружении оппозиции различных переносных зенитных ракетных комплексов, таких например, как американские «Стингер» или английские «Блоупайп», резко возросли потери в вертолетной технике. Противник применял против вертолетов, действовавших на малых высотах, даже ручные противотанковые гранатометы. Все это вынудило нас использовать вертолеты в основном ночью.

…В первые месяцы 1980 года оппозицией еще делались попытки противостоять войскам достаточно крупными силами. Но уже с лета того же года, в связи с большими потерями в людях, она отказалась от этого и перешла к действиям, главным образом, мелкими группами с использованием партизанской тактики.

Главным в тактике действий оппозиции были обстрелы войск и населенных пунктов, нападения на посты и мелкие гарнизоны, устроило засад, диверсии на народнохозяйственных объектах, диверсионно-террористические акты против представителей партийно-государственного аппарата и военнослужащих, действия по срыву перевозок на основных коммуникациях страны. Иногда применялись наступательные и оборонительные боевые действия, большей частью вынужденно (когда пути отхода отрезаны и избежать открытого боя невозможно).

Во всех случаях главное внимание уделялось достижению внезапности, инициативе и самостоятельности командиров отрядов и групп, хорошо поставленной разведке и оповещения о деятельности советских или правительственных войск.

И хотя по мере накопления опыта советские войска стали действовать все более успешно и при боестолкновении с отрядами оппозиции, как правило, одерживали победы (всего за период пребывания советских войск в Афганистане было проведено совместно с афганской армией более 400 различных операций. В подавляющем большинстве из них поставленные задачи выполнены), масштабы мятежного движения не сокращались. Главные причины этого лежали не в военной сфере, а в политической. Оппозиция быстро восстанавливала боеготовность и создавала новые вооруженные формирования за счет людских ресурсов лагерей беженцев в Пакистане.

В марте 1982 года состоялась первая общенациональная партийная конференция, которая рассмотрела два вопроса: «О программе действий НДПА и задачах по укреплению партии и усилению ее связи с народом» (докладчик — Б. Кармаль) и «О дополнениях и поправках к Уставу НДПА» (докладчик — член Политбюро, секретарь ЦК Н. А. Нур). Главный итог конференции — принятие «Программы действий НДПА», которая была составлена на опыте международного и афганского революционного движения. Она характеризовала Апрельскую революцию как антифеодальную, национально-демократическую и антиимпериалистическую.

По второму пункту повестки дня конференция одобрила поправки к Уставу НДПА, направленные на усиление роли партии в процессе революционного строительства, на улучшение ее социального состава за счет увеличения в партии прослойки рабочих и крестьян, а также за счет наиболее сознательной части членов молодежной организации.

В апреле 1980 года были заменены принятые после апреля 1978 года «халькистами» государственный флаг и герб республики.

Заметим, что внешне Б. Кармаль проявлял активность, участвовал в проводимых съездах и конференциях, встречался с представителями различных слоев населения как в столице, так и в провинциях, уездах, выступая на митингах с разъяснением политики партии.

Под руководством НДПА и правительства ДРА в 1980 году были проведены: I Всеафганская сельскохозяйственная конференция в феврале; в мае — I Съезд учителей; в июле — I Конференция улемов и духовенства; в сентябре — национальная конференция Демократической организации молодежи Афганистана, а также учредительные Съезды журналистов и работников искусства; в октябре — I Съезд писателей ДРА и I Общенациональная конференция женщин Афганистана; в декабре — I Съезд кооператоров республики и Конференция национальных патриотических сил.

В 1981 году эта работа была продолжена: прошел I Съезд профсоюзов, состоялся учредительный конгресс Национального отечественного фронта.

В октябре 1980 года во время визита Б. Кармаля в Москву было подписано соглашение о взаимовыгодных отношениях и безвозмездной помощи Афганистану со стороны СССР.

Однако развитие внутриполитической обстановки в стране в этот период, хотя в целом и шло в позитивном направлении, протекало медленно. По-прежнему давали о себе знать ошибки прошлого. В политике Кармаля не появилось ничего такого, что позволило бы добиться коренного улучшения отношения значительной части афганского народа к новой власти.

Надо подчеркнуть, что в Афганистане никогда не имелось сильных традиций интегрированной государственности. Основа власти сохранялась на уровне рода и племени, каждое из которых контролировало определенную зону проживания и было там полновластным хозяином. Всякие попытки вторгаться на территорию племен всегда встречали отпор. Взаимоотношения между племенами и центральным правительством в Афганистане, как правило, регулировались заключаемыми между ними договорами, а общие для страны вопросы решались на лойя джиргах, где присутствовали представители всех слоев афганского общества. НДПА же пыталась проводить свою линию другими методами.

Народ не воспринимал преобразования, проводимые НДПА, так как «народная» власть повсеместно устанавливалась силой. Оргядра этой власти в большинстве своем отвергались народом и являлись дестабилизирующим фактором. В тех местах, где оставались воинские гарнизоны, они еще как-то сохранялись. Там же, где войск не было, эту власть мгновенно смывало: в одних случаях ее представители сами уходили, в других — уничтожались оппозицией. Это вызывало ответную реакцию со стороны афганского руководства, которое стремилось вновь восстановить утраченные оргядра новой власти. Для этой цели афганские руководители пытались использовать помощь советских войск.

К примеру, в первой половине декабря 1981 года была проведена операция по разгрому крупного базового района мятежников в Дарзаб (провинция Джаузджан). База Дарзаб была опорным пунктом моджахедов в районе северных провинций ДРА — Фарьяб, Джаузджан, Балх, Саманган. В бой с душманами, при поддержке артиллерии и авиации, вступили в горах три советских и четыре афганских батальона. При этом, несмотря на низкую облачность, вертолетами был высажен десант — он занял господствующие высоты и не дал отрядам душманов вырваться из Дарзаба.

Разгром этой «неприступной базы» способствовал некоторой стабилизации обстановки в северных провинциях Афганистана, снизил здесь активность оппозиции. Мятежники больше никогда не предпринимали попыток восстановить базу Дарзаб.

С 16 мая по июнь 1982 года при участии Ограниченного контингента советских войск проводилась крупномасштабная операция в долине реки Панджшер с целью разгрома опасной группировки моджахедов ИОА. Для ее проведения было задействовано 36 батальонов (20 афганских и 16 советских общей численностью 12 тысяч человек), более 320 танков, БМП и БТР, 155 орудий и минометов, 104 вертолета и 26 самолетов.

В ходе операции по объектам противника наносились авиационные удары, они поражались огнем артиллерии, высаживались десанты. Афганские подразделения и группы МГБ ДРА осуществляли сплошное прочесывание всех ущелий, долин, населенных пунктов, вели эффективный поиск баз и складов с оружием.

Отряды оппозиции сражались ожесточенно. В ходе операции было уничтожено до 6 тысяч мятежников, захвачено и уничтожено 230 огневых точек и минометов, 120 крупнокалиберных пулеметов, взорвано около 100 пещер, приспособленных к обороне, захвачено и уничтожено до 30 складов оружия и боеприпасов.

В ходе боевых действий наши командиры, штабы, части и подразделения для достижения победы над противником проявляли творчество, находчивость, применяли различные приемы, формы и способы действий. Причем в зависимости от условий и складывающейся обстановки постоянно видоизменялись способы и тактика действий наших войск. Наиболее широкое применение нашли:

— засады, налеты, обходы;

— подвижное и воздушное минирование на вероятных путях отхода и подхода мятежников;

— атаки с отходом и маневром на новое направление для нанесения удара по следующему объекту;

— захват высот, нависающих над ущельем;

— глубокий маневр батальонами по сходящимся направлениям в пешем порядке по гребням высот и склонам гор (дороги и основные доступные направления, как правило, были заминированы и прикрывались многоярусной системой огня мятежников) под прикрытием бронированных групп, огня артиллерии и боевых вертолетов с одновременным нанесением авиационных ударов по отходящим группам мятежников;

— маскированное применение тактических воздушных десантов на всю глубину операции во взаимодействии с обходящими отрядами и бронегруппами;

— блокирование населенных пунктов советскими подразделениями и их прочесывание афганскими войсками под прикрытием авиации, огня артиллерии и орудий наших бронегрупп;

— уничтожение противника путем сплошного прочесывания долин, ущелий (с предварительным захватом господствующих высот) с разных направлений и т. д.

В последующем многие из этих способов действий были взяты на вооружение, но вырабатывались и новые, неизвестные противнику. Это часто вводило его в заблуждение, было для него внезапным и в итоге обеспечивало успех.

Вскоре после своего избрания на пост Генерального секретаря ООН в январе 1982 года Перес де Куэльяр назначил своим заместителем Диего Кордовеса, который в апреле вылетел в Кабул, затем в Исламабад с целью подготовки почвы для проведения первого из 12 раундов переговоров, который состоялся в Женеве в июне.

За этим последовала работа Кордовеса по подготовке соглашений. Начиная с 1982 года он провел 41 дискуссию и большое число встреч, о которых не сообщалось, с афганскими, американскими, пакистанскими, советскими представителями и представителями ООН, участвовавшими в том или другом этапе Женевского диалога.

На основе результатов июньского раунда переговоров с Пакистаном Кордовес подготовил черновой вариант соглашения, в котором указал, что войска СССР будут выведены из ДРА в соответствии с определенной на переговорах датой. Москва ответила положительно только в декабре, примерно через три недели после прихода к власти Андропова. На похоронах Брежнева Ю. В. Андропов имел частную беседу с Зия-уль-Хаком, в ходе которой проинформировал его о «новой гибкой политике советской стороны и понимании необходимости быстрейшего разрешения кризиса». От Пакистана же требовалось отказаться от помощи мятежникам.

Ряд интервью с руководителями Пакистана в конце 1982 года показал растущие разногласия между Исламабадом и Вашингтоном касательно предложений ООН. Зия-уль-Хак заявил 31 октября в Исламабаде, что Пакистан решил поддержать Кордовеса «вопреки совету наших ближайших друзей… Мы хотим справедливого решения по своей инициативе, потому что мы знаем, что политическое давление может идти вместе с военным давлением». В ноябре Якуб Хан (министр иностранных дел Пакистана) сказал: «Мы можем повернуть часы истории к 1979 году…»

Если СССР согласится полностью вывести войска из Афганистана в короткие сроки, заявил Якуб Хан, Исламабад и Вашингтон окажут им содействие при выходе и обеспечат постепенное прекращение гражданской войны.

Именно Юрий Владимирович Андропов раньше других наших политиков понял свою ошибку и бесперспективность участия Советского Союза в афганской войне.

Как писала газета «Тайме» 3 марта 1983 г., Андропов реально готовил пути для возможных дипломатических шагов в Афганистане, впервые официально признав в печати то, о чем раньше говорили шепотом: что «наши ребята в Афганистане гибнут от пуль повстанцев и что силы сопротивления настолько мощны и опытны в ведении боевых действий в горах, что в состоянии эффективно действовать против советской пехоты и танков».

Хорошо информированный журналист Селиг Харрисон в статье «Анатомия афганских переговоров», к примеру, констатировал: «В Исламабаде Кордовес неожиданно нашел союзника в лице посла США в Пакистане Спайерса, который был уверен в том, что Советский Союз стремится найти пути прекращения конфликта».

…Перед апрельским раундом Кордовес и де Куэльяр имели встречу с Андроповым, который уверил их, что готов предпринять «определенные шаги», но сомневается, что Пакистан и США поддержат предложение ООН. Подчеркивая важность второго раздела соглашения, касающегося невмешательства, он сказал де Куэльяру, что благодарен Кордовесу за то, что тот «понимает всю важность для нас этой проблемы». Их часовая беседа 28 марта 1983 года была посвящена исключительно афганской проблеме, заявил позднее Кордовес: «Он закончил свою речь, подняв руку и загибая при этом пальцы, перечисляя причины, по которым Советский Союз стремится как можно быстрее решить афганский вопрос. Конфликт отрицательно сказался не только на отношениях с Западом, но и с социалистическими и арабскими странами, и странами третьего мира. И в конечном итоге, сказал он, это сказалось на внутренней нашей жизни, нашей политике и экономике».[5]

По западным источникам информации, 19 мая 1983 года советский посол в Пакистане Смирнов официально подтвердил стремление СССР и Кабула «назначить сроки вывода контингента советских войск».

Но после госпитализации Юрия Владимировича Андропова, в августе 1983 года, как утверждают тот же Харрисон, другие журналисты, советские дипломаты стали проявлять мало интереса к поддержке предложений ООН. Кордовес передал свой проект в Москву и Вашингтон, но не получил ответа. Официально Госдепартамент США упоминал только о «диалоге в ООН». А между тем советско-американские отношения ухудшились, особенно после того, как был сбит корейский авиалайнер в сентябре 1983 года.

…Сейчас можно только сожалеть о том, что США не хотели тогда поверить в искренность заверений Андропова. Советский представитель в ООН Евстафьев, между прочим, заявил (информация западных журналистов), что Андропов в 1983 году был готов представить 8-месячную программу вывода войск. Если бы Якуб Хан заключил двустороннее соглашение с Кабулом, то эта программа была бы прямо вписана в него.

Во времена Юрия Андропова наши солдаты и офицеры воевали в Афганистане уже лучше. Сказывался опыт боевых действий трех лет, учет ранее допущенных ошибок. И все-таки война эта не стала, да и не могла стать легче для советских воинов. Вот как, к примеру, вспоминает 1983 год в ДРА офицер С. Казакпаев:

— Я сейчас капитан и учусь в академии; через год мне будет тридцать…

А тогда я был лейтенантом, мне едва исполнилось 22, и воевал я на той самой войне, участие наших войск в которой объявили ошибочным, а кое-кто и преступным.

В восемьдесят третьем, когда я там воевал, когда дышал жгучим афганским воздухом и, глотая слезы, прощался с павшими товарищами, были иные критерии: мы не рассуждали особо, зачем мы здесь, мы выполняли приказ Родины и искренне считали себя интернационалистами. Душманы были для нас не «обманутыми дехканами», а врагами, жаждущими тебя убить. И — преступниками, предателями, достойными праведного суда, а то и высшей меры, мы считали тех из бывших наших, кто переметывался, порой с оружием, на их сторону. Вывод войск, перестройка, время, милосердие, «рост сознания народа» и депутатские съезды уравняли их с нами. И бывших «интернационалистов» — наркоманов или «не пожелавших умереть в 20 лет», выживших в душманском стане или на западных харчах и марихуане, встречают в Союзе так же, как всех тех, кто выходил по знаменитому термезскому мосту.

На те два года, когда я воевал в чужой стране, в 1983–1984 годах, были убиты и скончались от ран и болезней 3789 наших ребят, из них 515 офицеров. Я был ничем не лучше их, не неуязвимее и мог бы разделить их участь. И беду павших раньше. Повезло. Но мне суждено было запомнить, запечатлеть в памяти навечно облик моей смерти — в том бою, когда глаза ее смотрели на меня в упор, я даже видел, как душман убивает меня… И по сей день каждая мелочь, каждое мгновение той ночи живет во мне, словно случилось это час назад.

…Наш ротный, старший лейтенант Олег Бодров, который месяц назад заболел брюшным тифом, казалось, сгинул в местном полевом госпитале, и я исполнял его обязанности, командовал ротой.

С 22.00 мы ждали караван из Пакистана. По данным разведки, он должен был появиться сегодня ночью на дороге в ущелье, которое мы и оседлали. Ночь выдалась густой, безлунной, и местность слабо просматривалась; помогало ориентироваться только то, что мы уже были в этом месте два месяца назад и точно так же под звездами караулили караван. Я обошел солдат и в установленный на каждом автомате и пулемете прибор НСПУ осмотрел сектора обстрела и панораму местности каждого из подчиненных. Некоторым поменял позиции.

Завершив дела, сел возле радиста рядового Промова и рядового Хайдарова, выполнявшего обязанности переводчика и одновременно посыльного (так было заведено при Бодрове, и нарушать традицию я не стал).

— Хайдаров, накорми чем-нибудь, — попросил я.

Солдат вскрыл банку. Холодная гречка с мясом вязла во рту, но я все же утолил голод. Прилег, глядя на звезды. И вроде задремал, потому что очнулся от того, что кто-то тормошил меня:

— Товарищ лейтенант, едут!

В долине, там, где горы сливались с пустыней, были видны огни движущихся в нашу сторону машин. Фары то пропадали, когда машина ныряла в складки местности, то вспыхивали вновь.

— Приготовиться!

До каравана было километров семь, душманы вели машины не быстро, и я успел дать указания замкомвзвода Ковальцову, чтобы он внес некоторые коррективы в план боя. Впился глазами в НСПУ. Машин было шесть, а впереди, мигая одной фарой, кажется, ехал мотоцикл. «Что ж, пропустим дозор, — решил я, — пусть живет мотоциклист. Открою огонь по первой машине». Зачем-то посмотрел на часы: два ночи.

Рука легла на автомат, пальцем нащупал спусковой крючок. Я должен первым открыть огонь, раньше стрелять никто не будет — так тоже когда-то установил Олег Бодров, и все об этом знали, команды здесь не нужны. (Олега убили вскоре после того, как он отлежал в госпитале).

Когда «мотоциклист» подъехал совсем близко, я определил, что это никакой не мотоцикл, а автомобиль, он шел, освещая себе путь одной фарой. Но размышлять уже не осталось времени, и я, наскоро прицелившись, открыл огонь. В небо тут же взвились осветительные ракеты, стало бело как днем.

Я видел, что однофарным автомобилем был японский «Семург» — машина, похожая на нашу «Волгу», только с кузовом. И понял, что попал в «Семург» наверняка. Он еще катился по дороге, но уже неуправляемый, не подчиненный воле «духа».

Душманы, видимо, дремали в кузове. Очереди, ракеты застали их врасплох. «Духи» беспорядочно высыпались на дорогу, но укрыться им было негде — со всех сторон в них летели пули.

Я поймал в прицел одного, который, прихрамывая, пытался выйти из-под обстрела, в руках у него был гранатомет. От первой неточной очереди он залег, попытался подняться, но вторая оставила его на земле навсегда.

Застрочил очередями АГС-17, гранаты начали хлопать среди разбегавшихся душманов. Кое-кто из них пытался отстреливаться. Но тщетно и недолго. Они не видели нас, а перед нами они были как на ладони.

И бой вскоре стал затихать.

— Прекратить огонь! — скомандовал я наконец.

И ночь еще раз отступила перед залпом осветительных ракет, я осмотрел местность. В долине осталось пять машин, вокруг которых в разных позах лежали душманы. Шестая машина удалялась от засады на большой скорости и была уже на недосягаемом для пули расстоянии.

— Промов, связь!..

Доложив результаты боя, собрал сержантов, поставил задачи.

— Вести наблюдение. Пускать ракеты. Оружие, трофеи соберем утром…

Через некоторое время вышел на связь комбат: — Сколько их было?

— Не считал пока, но думаю, около пятидесяти.

— Казакпаев, я прошу тебя, глянь, что они везли в машинах. «Странное нетерпение, — подумал я, — есть какая-то важность?»

Но приказ есть приказ, хоть и прозвучал он в форме просьбы.

— Ковальцов, останетесь за меня здесь. Василий, — другим тоном сказал я ему, — распорядись, чтобы каждый взял на мушку тех, что лежат возле первой машины.

— Понял, товарищ лейтенант. — Он это и без моего указания знал.

— Селявин, Хайдаров, со мной! Пойдем вслепую, без света, только к первой машине, задача: собрать оружие и узнать, что в кузове. При любом подозрении на опасность открывать огонь. Вопросы?

И это они и без меня знали.

До того, как я должен был умереть, оставались считанные минуты.

По оврагу мы вышли к дороге.

«Семург» стоял теперь перед нами метрах в десяти.

Здесь мы остановились, затаились, прислушались. Стояла тишина. «Береженого бог бережет», — подумал я и с пояса дал протяжную очередь по едва видимому силуэту автомобиля. Заметил, что в кузове вспыхнуло небольшое пламя. Перезарядил автомат.

— Вперед!

У бампера приказал:

— Осмотрите правую сторону.

Кузов горел, и от огня стало светлей вокруг.

Я шагнул в сторону от дверцы пассажира. И в эту-то секунду увидел то, от чего вздрогнул сначала, а потом, словно голого, меня обдало колющим, пронзительным холодом. Из-за переднего колеса на меня затравленно смотрели два блестящих глаза и ствол автомата. Я никогда прежде не видел таких глаз: и злоба, и ненависть, и страх, и ужас, и злорадство — все перемешалось в них. Вот сейчас, сейчас… И помню, я успел еще подумать: «Это конец».

Душман надавил курок, я совершенно отчетливо увидел это, мне показалось даже, что дернулся ствол; но автомат… не выстрелил. Сколько же это продолжалось?.. Потом мне казалось, что я стоял на грани небытия и вечности. А в тот самый миг, когда я понял, что живу и что теперь уж точно буду жить, я выхватил из-под руки свой АК, нажал на спусковой крючок, и помимо моей воли палец словно прирос к нему, автомат трясся в руках, пока в «рожке» от РПК не иссякли все патроны. И только тогда я перевел дух… Наверное, это был шок.

С оружием наготове возник из-за кузова Хайдаров.

— Вы что, товарищ лейтенант?

— Показалось. — А огонь в кузове полыхал уже вовсю, и в следующую секунду, — плащ-палатку, живо!

Но палатка вспыхнула. И вторая, Селявина — тоже. В кузове стояли ящики и… мотоцикл. Он-то и горел, видно, трассер, когда я обстрелял машину из оврага, угодил в бензобак, протек бензин на матрацы и одеяла, лежащие внизу, и они тоже были объяты огнем.

— Снимайте ДШК и ящики, — приказал я, а сам стал быстро собирать оружие у лежащих вокруг «Семурга» мятежников.

Последним, к кому я подошел, был тот, в ком несколько минут назад таилась моя смерть. Я вытащил его из-под машины. Это был молодой бородатый мужчина, одетый в обычную афганскую одежду, поверх которой он был опоясан египетским подсумком, в подсумке плотно друг к другу лежали магазины и гранаты. На поясе на широком ремне висела кобура. Мои пули прошли через подсумок в грудь душмана, пронзили обе его руки. Я машинально отстегнул ремень с кобурой и взял рядом лежащий автомат. Автомат был на взводе. «Почему же он не выстрелил?» — подумал я, чувствуя, как вновь меня охватывает дрожь. Я осмотрел оружие. Внешне оно выглядело нормально, и я не сразу заметил маленькое отверстие на крышке ствольной коробки; отверстие было от 5,45-мм пули: может, я попал, когда стрелял из оврага, а может, кто из ребят при первом обстреле.

«Так вот что спасло мне жизнь», — понял я и словно вновь увидел направленное мне в лицо дуло автомата; меня трясло, как от холода, хотя было тепло и душно.

…Я давно заметил, что люди по-разному ведут себя после боя. Кто курит одну за другой выдаваемые здесь солдатам дешевые сигареты «Памир». Кто пьет без конца воду, выпивая при этом не только свою флягу, но и товарища. Третий начинает рассказывать о своих ощущениях и действиях в бою, подвергая их критическому анализу, или бахвальствует. Кто-то молчит и, уставившись в одну точку, думает о чем-то своем. При этом большое значение имеет то, как завершился бой. Если рота выходила из схватки, имея убитых, то это очень сильно отражалось на поведении солдат: ведь убитые только что были рядом, жили, действовали, что-то говорили, кого-то прикрывали… Да и каждый мог оказаться на их месте…

…Потом там, в чужих горах, под чужим солнцем, я часто вспоминал этот свой бой, видел глаза смерти своей и лица улыбающихся парней в тельняшках на душманской фотографии. И думал: «А вот интересно, убьют меня, умру я, а мир останется таким же, люди такими же, жизнь остановится хотя бы на миг?..»

И вот я выжил, не умер в госпитале от ран, вернулся и узнал, что мир не остался прежним, что люди по-другому теперь смотрят на многие вещи, что войну, на которой я воевал, объявили преступной, что жизнь не задержалась ни на миг и что в чем-то ориентиры сместились, какие-то ценности распылились.

Между тем война в Афганистане продолжалась, и бои принимали все более ожесточенный характер. На середину восьмидесятых годов пришелся самый пик военных действий. Советские войска по-прежнему оставались главной силой в противоборстве с вооруженной оппозицией.

Б. Кармаль рассматривал советское присутствие как средство, под прикрытием которого можно было жить беззаботно, устраивать свои фракционные дела и пользоваться всеми благами от власти. Свои расчеты он строил на том, что советские войска будут бесконечно долго находиться в Афганистане и выполнять функции охраны режима. Он постоянно обращался к руководству Советского Союза с просьбами о проведении боевых операций в различных районах страны, считая военный путь основным в борьбе с мятежниками. Его просьбы удовлетворялись. В итоге наши части, по существу, превратились в решающую силу, обеспечивающую существование республиканской власти.

Именно в этот период были проведены наиболее крупные операции (Панджшер, Кунар, Герат, Пактия, Хост и др.). Особенно тяжелые бои велись против отрядов Ахмад Шаха Масуда в Панджшере и в провинции Кунар.

Афганская армия хотя и несколько окрепла, но без помощи советских войск вести самостоятельные широкомасштабные боевые действия была неспособна. Советское военное присутствие и поставк вооружения, техники и другого специмущества фактически продолжали оставаться гарантом нахождения НДПА у власти.

Вооруженная борьба с оппозицией отнимала много сил и требовала больших материальных затрат. Наши войска несли потери. Однако сломить сопротивление вооруженной оппозиции не удавалось. Потому что в подавляющем большинстве ее отряды были не банды вовсе, а местное мятежное население, которое поднялось против ломки родоплеменных устоев и защищало свои интересы.

В течение длительного периода НДПА, особенно ее провинциальное и уездное звено, практически не занималась жизненно важными для страны вопросами: не боролась за расширение социальной базы, за завоевание на свою сторону масс, за развитие экономики, за создание боеспособных вооруженных сил и т. п. Вместо этого многие годы руководство НДПА решало в основном «внутренние проблемы» — завоевание привилегированного положения в партии, государстве для своих фракций, групп, родственников. Процветала коррупция, многие партийцы на глазах у бедствующего народа обогащались на войне, на советской безвозмездной помощи. Уровень жизни населения в большинстве районов страны не только не улучшался, но и ухудшался. Нередко получалось так, что жизнь населения в контролируемых государством районах становилась хуже, чем в районах, где народная власть не была установлена.

Не имея надежной опоры в массах, революционные силы делали ставку на отдельные личности, опиравшиеся на армию, органы безопасности, на свой клан или свое племя. В этих условиях усиливались внутренние социальные антагонизмы, острота которых явно недооценивалась. Очевидный разрыв между словом и делом, несоответствие между лозунгами лидеров и действительностью порождали апатию и равнодушие народных масс. НДПА была вынуждена действовать через быстро бюрократизировавшийся военный и партийно-государственный аппарат. Явно проявилось неумение подкрепить революционные начинания социально-экономическими и политико-организационными мерами.

Не был учтен в полной мере и такой фактор — умение западной реакции объединять, интернационализировать свои действия по противодействию революционному движению, оказанию помощи контрреволюции.

Раздробленность партии и фракционные амбиции привели к последствиям куда более тяжелым и труднопреодолимым, чем это представлялось прежде. Разногласия, скрытое противоборство между организациями «Хальк» и «Парчам» отбирали у партии сил значительно больше, чем те, которые затрачивались на борьбу с оппозицией. Это наносило особый вред военному строительству, разобщало страну и вооруженные силы. Фактически вот одна из главных причин того, что в 1981–1985 гг. НДПА оказалась неспособной сплотить и мобилизовать даже передовые силы афганского общества на борьбу с внутренней и внешней контрреволюцией, не говоря уже об основной массе населения.

Межкрыльевая борьба в партии разгорелась с новой силой. Бабрак Кармаль, по сути дела, развел сплошную демагогию, добросовестно озвучивал материалы, подготавливаемые для него аппаратом партийных советников, но фактически ничего полезного не сделал в организаторском плане. Вновь и вновь декларируя тезисы о необходимости единства и сплоченности партийцев, преодоления фракционности для разгрома общего врага — контрреволюции, Б. Кармаль втайне оставался главным фракционером и практически вел линию парчамизации партийного и государственного аппарата. При этом он стремился обеспечить «единство» за счет принуждения халькистов к прекращению конфронтации и переходу на позиции парчамистов.

Генерал армии Валентин Иванович Варенников, которому в Афганистане неоднократно приходилось встречаться с Кармалем, позднее рассказывал:

— Он всегда внимательно выслушивал предложения, которые ему высказывались. Много записывал и часто в конце бесед говорил: «Вот вы смотрите и, должно быть, думаете — пишет, пишет этот Кармаль, а ведь все равно делать ничего не будет…» На самом деле именно так и было. Кармаль не заслуживал доверия ни со стороны своих соратников, ни со стороны народа, ни со стороны наших советников. Был он демагогом высшего класса и искуснейшим фракционером. Мастерски умел прикрываться революционной фразой. Этот «талант» помог ему создать вокруг себя ореол лидера. Каждый раз после очередного просчета он всех убеждал: «Товарищи, вот теперь мне все ясно! Ошибок больше не будет!» Ему всякий раз верили и ждали. А он тем временем расшатывал партию, с народом не работал, да и не умел работать или не считал нужным это делать. Фактически он не боролся за народ — это однозначно. В государственном и партийном аппаратах создал такую бюрократическую систему, которая дает знать о себе и по сей день. Именно здесь вязли и продолжают увязать многие хорошие решения партии и правительства. К сожалению, многие излишне надеялись на Кармаля, шли у него на поводу.

…Отсутствие делового подхода, поиска компромиссов, попыток искреннего сотрудничества и, наоборот, скрытые гонения на халькистов, попытки устранить их с ключевых постов, не допустить выдвижения, стали явными для последних, что только ожесточало их. А осознание ими того, что приоритет с советской стороны чаще отдается парчамистам, породило у многих осуждение СССР (якобы предающего «братьев по классу») и даже антисоветизм.

Таким образом, созданные условия для возрождения единой НДПА и ее превращение в организацию авангардного типа, способную стать подлинным выразителем афганского народа, организовать широкие массы на решение острых социальных, экономических и военных проблем, сохранить власть, суверенитет и целостность государства в условиях войны и империалистического вмешательства, использованы не были. Партия с нашей помощью продолжала развиваться в «тепличных условиях», что породило в последующем много негативных явлений в ее деятельности, деформировало кадры, которые, по существу, самоустранились от решения насущных проблем, заняли иждивенческую, выжидательную позицию.

Не удалось избежать и ряда крупных просчетов. По-прежнему сохранялась ошибочная концепция однопартийной системы в Афганистане во главе с НДПА. Монопольное положение в обществе и отказ разрешить легальную деятельность других партий мешали преодолению политической изоляции НДПА и искусственно тормозили ее рост, вели к диктатуре. Молодежная, женская и профсоюзная организации, а также Национальный Отечественный фронт развивались как придатки официальной партии. Акцент, как и прежде, делался на силовые, военные методы борьбы с оппозицией. Исключительно плодотворная установка «программы действий» на достижение «гражданского мира» в стране (путем компромиссов и уступок вооруженной контрреволюции) была преднамеренно забыта. Фактически не были изменены подходы к государственному строительству и аграрной реформе, медленно перестраивалась пропагандистская работа. Роль НДПА в руководстве экономическим развитием общества сводилась к бюрократическим методам, вела к подмене государственного аппарата. По-прежнему на деле не принимались в расчет специфика афганского общества и национально-демократической революции.

Позитивные количественные изменения в отдельных сферах партийно-государственного строительства не приводили к качественным сдвигам и укреплению революционного режима в целом. Крайне вредное влияние оказывала усилившаяся тенденция к самоустранению от практических дел и работы в первичных парторганизациях значительной части руководящих кадров.

В Политбюро и Секретариате ЦК НДПА личные, фракционные, клановые, групповые и националистические интересы преобладали над чувством ответственности за судьбу народа и революции.

Чрезвычайно мало и непоследовательно ЦК занимался вопросами формирования здорового и эффективного госаппарата, недооценивалась опасность бюрократического перерождения партийных кадров. Внутрипартийные противоречия, проникая в госаппарат, усиливали его межведомственную разобщенность, а он, в свою очередь, еще сильнее заражал партию болезнями дореволюционной афганской бюрократии (формализмом, коррупцией, чванством, клановостью и т. д.). Постановления ЦК НДПА, как правило, не выполнялись.

Большая часть сил партии (до 70 процентов) была сосредоточена в городах… на значительном расстоянии от контрреволюции. Работе же в деревне внимания почти не уделялось. Уровень жизни населения имел тенденцию к постоянному снижению. Причем за пределами городских центров госвласть имела очаговый характер, территория ее непосредственного контроля неуклонно сокращалась. Существовала постоянная недооценка работы среди крестьянства в крестьянской стране. Ни один из пленумов ЦК НДПА не был посвящен крестьянскому вопросу. В отличие от этого оппозиция делала основную ставку на Работу в кишлачной зоне.

В то время как стоящая у власти НДПА занималась своими внутренний проблемами и все более компрометировала себя в глазах народах масс, противник, встав на позиции критиков несостоятельного правительства, объединялся, укреплялся, получал все возрастающую поддержку.

Противниками Саурской (Апрельской) революции велась мощная антиправительственная, антисоветская пропаганда.

Причем реальная жизнь как бы подтверждала ее «правоту». В частности, не осуществлялись провозглашенные цели революции. Государство оказалось неспособно установить контроль над значительной частью территории страны, даже защитить от террора те населенные пункты, которые хотели бы присоединиться к государственной власти. Случаи мародерства, о которых немедленно становилось известно населению, не говоря уже о многочисленных и часто бессмысленных бомбоштурмовых и ракетно-артиллерийских ударах, приводящих к жертвам среди мирного населения, разрушению целых кишлаков, уничтожению ирригационных систем, садов, огородов, — все это также не способствовало укреплению позиций новой власти.

Между тем в Афганистане, да и в СССР многие прогрессивные руководители поняли: так дальше продолжаться не может.

И для политиков, а не только для военных, становилось все более очевидным, что решить внутриафганскую проблему военным путем невозможно. Этот путь вел в тупик. Не сразу, но все-таки было выработано убеждение, что нужны новые подходы и дополнительные шаги по разработке стратегии, способной погасить пожар войны.

Итак, лидеры афганской оппозиции ставили и ставят своей целью свержение силой существующего режима и создание в стране теократического государства. При этом вооруженной борьбе уже десять лет придавалось приоритетное значение. А агитационно-пропагандистские мероприятия должны были способствовать ее успеху. Исходя из этого была разработана соответствующая тактика действий: она включала методы и способы борьбы с регулярными войсками, методику проведения диверсионно-террористических акций и комплекс агитационно-пропагандистских мероприятий.

В первые месяцы 1980 года, как мы уже подчеркивали, оппозиция еще пыталась противостоять войскам достаточно крупными силами. Но уже через несколько месяцев из-за больших потерь в людях перешла к действиям главным образом мелкими группами. То есть на партизанскую тактику.

Однако в приграничных с Пакистаном провинциях Кунар, Нангархар, Пактия, Пактика, округе Хост и в районе Кандагара сосредоточение и использование оппозицией крупных группировок до 4–6 тысяч человек было характерным в течение всех девяти лет войны. Здесь оппозиция, как правило, могла не опасаться окружения и полного разгрома. Почему? Всегда в случае появления такой угрозы можно было быстро уйти на пакистанскую территорию.

В центральных же, северных и западных районах мятежники до конца продолжали действовать мелкими группами, укрываясь при необходимости среди населения или в труднодоступных для техники высокогорных районах.

Командиры мелких формирований подчинялись общему руководителю по партийной принадлежности той или иной зоны. Наиболее влиятельными полевыми командирами были Ахмад Шах Масуд (ИОА) — северные провинции, «Туран» Йсмаил (ИОА) — северо-запад, Джелаллутдин (ИПХ) — восток, Сайд Джагран (СИС) — центр, Фарид (ИПА) — провинция Каписа, Басир (ИОА) — провинция Бадахшан, мулла Маланг, мулла Накиб — юг страны и т. д.

Главным в тактике действий оппозиции были обстрелы войск и населенных пунктов, нападения на посты и мелкие гарнизоны, устройство засад, диверсии на народнохозяйственных объектах, диверсионно-террористические акты против представителей партийно-государственного аппарата и военнослужащих, действия по срыву перевозок на основных коммуникациях страны. Иногда применялись наступательные и оборонительные боевые действия, большей частью вынужденно (когда пути отхода отрезаны и избежать открытого боя невозможно).

Особое внимание уделялось созданию базовых районов, баз, перевалочных баз и опорных пунктов.

A. Базовые районы представляли собой значительные по площади территории в труднодоступных горах, удаленных от коммуникаций и гарнизонов советских и афганских войск. Основными элементами таких районов были: штаб (исламский комитет), учебный центр, склады различного назначения, ремонтные мастерские, госпиталь, жилые постройки, укрытия и убежища. Здесь имелись постоянные гарнизоны для их обслуживания, охраны и обороны. Базовые районы хорошо оборудовались в инженерном отношении, имели развитую сеть оборонительных сооружений, прикрывались средствами ПВО.

Б. Базы же представляли собой небольшие по площади объекты, предназначенные для размещения формирования одной партийной принадлежности и хранения его оружия и имущества.

B. Перевалочные базы и пункты были (как следует из названия) промежуточными органами снабжения оппозиции. Их «содержали» на караванных маршрутах вблизи границ с Пакистаном и Ираном (а пункты — ив глубине территории ДРА). Именно на них осуществляли перегрузку оружия, боеприпасов, материальных средств с транспортов, пришедших из Пакистана и Ирана, на транспорт оппозиционных отрядов, действующих в самом Афганистане. Здесь же, при необходимости, можно было длительное время хранить оружие и боеприпасы. Крупные перевалочные базы (например, Марульгад, Шиннарай, Джавара, Рабати-Джали, Искаполь и др.) одновременно являлись и базовыми районами.

Заметим: некоторые базы (например, Джавара, Рабати-Джали) были созданы еще до Апрельской революции, для ведения вооруженной ббрьбы с режимом Дауда. Однако большинство их появилось в 1983 году и позднее. Почему? До зимы этого года формирования оппозиции вели активные действия весной, летом и осенью. С наступлением холодов они уходили в Пакистан и Иран, где отдыхали, пополнялись людьми и оружием, проходили боевую подготовку под руководством иностранных инструкторов. С наступлением теплого времени они вновь возвращались в Афганистан. Зимой 1983 года многие отряды впервые не ушли в Пакистан и Иран — им было категорически запрещено это делать. Началось создание базовых районов и баз непосредственно в Афганистане.

Отряды и группы оппозиции имели на вооружении стрелковое и тяжелое оружие, весовые характеристики которого позволяли перевозить его вьючными животными и переносить в разобранном виде. Основным стрелковым оружием были автоматы Калашникова китайского, египетского производства и советские, добытые в афганских частях и подразделениях. Были также распространены американские винтовки М16А1, автоматы западногерманского, израильского, английского и шведского производства.

Широко использовались крупнокалиберные пулеметы ДШК, ручные противотанковые гранатометы, безоткатные орудия. Основными типами этого оружия являлись: 12,7 мм ДШК китайского производства; гранатометы — швейцарский «Фальконет», немецкий «Лянце-2», американский М72А2, французский «Сарпак», израильский «Пикет»; 75 и 82-мм китайские, пакистанские и американские безоткатные орудия. Минометы калибра 60–82 мм имела почти каждая группа — это было довольно массовое оружие. С начала 1984 года появилось большое количество китайских реактивных снарядов и некоторое количество пусковых установок к ним.

В качестве средств ПВО применялись крупнокалиберные пулеметы, зенитные установки, а с 1981 года — переносные зенитные комплексы «Стрела» египетского и китайского производства. Позднее появились американские «Стингер» и английские «Блоупайп».

На вооружении оппозиции имелось большое количество инженерных мин различного предназначения. Больше всего их было в отрядах, действовавших вблизи коммуникаций. Это были мины итальянские (TS-2,5, TS-1,6), американские (М-19, М-18А1 «Клэймор») и английские МК-7. Наиболее широко применялись мины в пластмассовом корпусе, срабатывавшие после нескольких нажатий на крышку, а также фугасы с дистанционным управлением и радиоуправляемые мины. Основное снабжение осуществлялось из Пакистана и Ирана по караванным маршрутам. Существовало около ста таких маршрутов на всем протяжении границы с этими странами. Около 40 процентов из них использовались регулярно в течение всего года. Главным образом снабжение производилось из Пакистана, поскольку там находились базовые склады штаб-квартир ведущих оппозиционных партий. Именно в Пакистан (Исламабад, Пешавар, Карачи, Мирам-Шах и Кветту) воздушным и морским путем поступал основной поток предоставляемой оппозиции иностранной помощи.

Со складов вооружение и боеприпасы, предназначенные для отправки в РА, на автотранспорте доставлялись к государственной границе или непосредственно на перевалочные базы и в базовые районы в приграничной зоне Афганистана. Там затем осуществлялось формирование караванов. В приграничных районах, где советские и правительственные войска проявляли повышенную активность, караваны формировались на сопредельной стороне. Большинство отрядов и групп оппозиции располагались в кишлаках среди мирных жителей. Многие постоянно находились на базах, составляя их охрану. Проживали мятежники в отдельных глинобитных дворах-крепостях, в пещерах, землянках или палатках.

А теперь постараемся взглянуть на боевые действия моджахедов глазами западных журналистов и «аналитиков», не раз совершавших с ними вылазки и хорошо разбирающихся в тактике их «священной борьбы». В этом нам поможет Оливье Рой, публикации которого по вопросам войны в Афганистане ценятся на Западе за компетентность и глубину. Вот некоторые его наблюдения и выводы:

— Одна из первых характеристик афганского «сопротивления» — его стратегическая неподвижность. Однако пространство солидарности — это не только однородная территория, замкнутая в своих границах; это прежде всего целый комплекс сетей: сетей «кадм», братств, этнических групп и политических партий. Так, в одном пространстве может быть несколько политических партий со своими фронтами, встроенными во фронта конкурентов, со своей администрацией и раздутыми генеральными штабами. На большей части территории группы сопротивления представляют собой не мозаику, а хитросплетение оих и чужих сетей, где каждая из них в конечном итоге функционирует вокруг какой-либо политической партии.

…Сначала моджахеды располагались среди населения, в деревнях. Но бомбежки и репрессии заставили их уйти в горы и ущелья. «Марказ» — это лагерь моджахедов, имеющий противовоздушную оборону и тяжелые орудия. Семьи здесь не живут, и моджахеды сами организуют свою жизнь: кто-то булочник, кто-то садовник, кто-то конюх, кто-то рассыльный и т. д. «Марказ» не существовал в традиционной межплеменной войне, так как в промежутке между двумя сражениями воин жил у себя дома. Но традиции «марказа» можно встретить в мусульманской истории: убежище знаменитого бандита и «рибат» братств, сражающихся на границах «дома войны». «Рибат» похож на некоторые «марказы» племенных зон Юга или северо-восточных провинций, объединяющих воинов из различных племен, но являющихся членами одного братства («накшбанди»); «марказ» — это укрепленная «мадраса», «амир» является в одно и то же время «алимом» или «пиром», или же любимым учеником «пира»; обеспечение войск осуществляется «мударрисами» школ, а многие воины являются «мюридами». Знаменитая база в Жаваре (Пактия), предмет яростных схваток такого же типа. Ее командир Джелаллутдин. Есть несколько «марказов», напоминающих бандитские логова, например «марказ» Амира Расула в Баглане, где контроль за ущельем осуществляется преимущественно с целью взимания платы. Только в «марказах», командирами которых являются религиозные деятели, живут люди из разных «кадм»; иначе такая неоднородность может быть расценена отрицательно. Если не поддерживать связей с «кадм», чему же тогда оставаться верным?

Как только решение атаковать принято (обычно утром), группа после полуденного приема пищи и чаепития покидает «марказ». Никакого порядка в продвижении, никакой разведки, никакого передового отряда. В сумерках группа останавливается на таком расстоянии от цели, чтобы объект можно было разглядеть в бинокль. С наступлением темноты группа начинает продвигаться вперед. Продвижение опять-таки зависит не от специализации или натренированности людей, а от их желания более или менее искренне сыграть роль моджахедов, будущих «шахидов» (мучеников) или будущих «гази» (победителей неверных). Самые целенаправленные достигают позиций противника, не получив на то никакого приказа. Другие располагаются там, где считают нужным. Тот, кто тащится в хвосте, не будет наказан: на все воля аллаха. И вдруг тишина взрывается: стреляют изо всего и отовсюду: за очень короткое время все боеприпасы израсходованы. Тот, кто хочет поимпровизировать, подбирается ближе и пытается бросать гранаты или убивать солдат. Подвиг заключается в том, чтобы принести оружие, отобранное у врага: это и добыча, и поступок, угодный богу. Потом, когда в игру вступают тяжелые орудия отдаленной базы или грозные минометы противника, начинается отступление, быстрое, но не паническое. Каждый за себя, никаких приказов, никаких передовых отрядов. Раненых и убитых уносят с собой. Останавливаются обычно в каком-нибудь доме или в мечети, вне досягаемости минометов, и после возвращения всех членов группы начинается чаепитие. Подводится итог, довольно скудный. Был бой («джанг») — появилось даже специальное выражение для этого: «такотук кардан» («так-так-так» — звук пулемета). Здесь нет ни хвастовства, ни трусости (иногда все же на войне убивают, а на следующий день бой может возобновиться). Война как образ жизни, как представление, как аутодафе.

Есть один вид оружия, который очень нравится моджахедам. Это индивидуальное оружие, производящее много шума и дыма, афганцы — настоящие асы в обращении с РПГ-7 (ручное противотанковое оружие) и ДШК 12.7-мм (пулемет); они обожают различные ракетометы, безоткатные пушки, но совершенно не используют минометов, для стрельбы из которых необходимы скоординированные действия трех-четырех человек и точный прицел. Хотя миномет часто представляет собой единственное эффективное оружие для обстрела крепких оборонительных сооружений. Эта индифферентность атакующих афганцев передается и атакуемым афганцам, плохо окопавшимся в мелких траншеях. Вообще моджахеды не очень-то прицеливаются: высота прицела всегда заклинивается для самой короткой дистанции, хитроумные оптические прицелы демонтированы.

Среди воинов, ставших моджахедами, появился аргумент, при помощи которого они оправдывают свою неспособность разбить противника: техническая отсталость вооружения. В XIX веке появилась винтовка, заряжающаяся с казенной части; сегодня господствует страх перед минными полями. Изобретатели «джихада» считали, по-видимому, что тактика в мире техники потеряет свое значение. Так, афганцы почти не предпринимают штурмовых атак под предлогом боязни минных полей. Однако некоторые исследования показали, что мины вовсе не играют такой уж важной роли. На самом деле афганцы не умеют эффективно вести прицельный огонь. Большая часть официальных постов защищена очень плохо. Аргумент, касающийся возможных угрожающих потерь, окончательно теряет свое значение, тем более что моджахеды вступают порой в самые рискованные сражения или начинают внутренние войны, которые могут превратить их просто в «кошта» (убитых), а не в «шахидов».

Всякий переход к более продуманной тактике осады предполагает изменение в восприятии войны: специализацию, то есть различие между бойцами, координацию действий, то есть чувство точного времени, и особенно желание создать разрыв между боями.

Отсутствие тактической изобретательности, такое странное у людей, которых вся мировая литература представляет в качестве прирожденных воинов, — это следствие отсутствия стратегии.

Определение цели (советско-афганский пост, расположенный на границах пространства солидарности), как и концепция атаки (демонстрация силы без достаточного желания захвата и разрушения цели), Унаследовано от межплеменной войны, которая является оборонительной, а не наступательной, поскольку она обесценивает единственную точку, взятие которой положило бы конец агрессии. Захват советских баз стоит выше понимания большинства афганцев, как и захват столицы; участник межплеменной войны мог взять власть лишь после того, как она пала.

Атаковать базу — это значит полностью изменить концепцию стратегии. Тогда афганцы просто пытаются жить рядом с этими базами, представляющими собой нечто вроде наземных авианосцев, замкнутых в себе и, как это ни парадоксально, совершенно не контактирующих с окружающей средой, после того как периметр их безопасности будет очищен при помощи бомб и бульдозеров. Повторяя знаменитые слова, воин не берет власть, он ее подбирает (взятие Кабула в 1929 г.). Гocyдарство само по себе — это не цель; пустое пространство больше привлекает воина, чем наполненное; базар подвергается разграблению, когда властелин покидает дворец. Таким же образом тактический идеал для большинства моджахедов — это возвращение официального поста после переговоров или предательства. Это награда за святое дело, а не результат размеренной и четкой стратегии. Время не соответствует истории.

В связи с участием советских войск во внутреннем конфликте в Афганистане упал международный престиж Советского Союза, было подорвано доверие к его миролюбивой политике. Приводимые нашим руководством аргументы в обоснование советского присутствия в ДРА не удовлетворяли многие страны, которые открыто его осуждали на многочисленных форумах, в том числе и проводимых под эгидой ООН. Негативное влияние войны в Афганистане начало ощущаться и внутри нашей страны. К счастью, в Советском Союзе нашлись реалисты, КПСС и правительством был взят курс на вывод войск из Афганистана и решение афганской проблемы политическим путем.

Коренные изменения наметились начиная с октября 1985 года, после первой встречи М. С. Горбачева с руководством республики. Афганской стороне было прямо сказано о серьезных перекосах и перегибах в практике НДПА и рекомендовано пересмотреть, перестроить свою политику, скорректировать стиль работы в массах, главное внимание уделить расширению социальной базы нового строя, а также укреплению вооруженных сил. СССР заявил о твердом намерении вывести войска из Афганистана.

Когда этот вопрос был поставлен, реакция с афганской стороны была в основном отрицательной. Б. Кармаль, лицо которого и так темновато, потемнел еще больше: «Если вы сейчас уйдете, в следующий раз придется вводить миллион солдат». Так он и сказал.

На XVI Пленуме ЦК НДПА (20.11.1985 г.) наконец было достигнуто понимание, что партия, играя руководящую роль в строительстве прогрессивного общества, должна поделиться реальной властью с другими политическими силами, готовыми принять участие в этом процессе. Однако, несмотря на принятые решения, руководство партии вновь не смогло решительно взяться за их выполнение. Кроме косметических подкрашиваний, ничего в этом направлении не делалось, ничего не менялось. Ничего значительного не предпринималось и по укреплению афганских вооруженных сил. Иждивенчество слишком сильно, глубоко поразило к тому времени верхний эшелон власти.

Пассивное поведение Б. Кармаля возмущало некоторых членов Политбюро и ЦК НДПА. Все более очевидным становилось, что он утратил свой авторитет в партии и не способен вывести ситуацию в Афганистане из тупика. Дальнейшее пребывание Кармаля у руководства страной стало бесперспективным.

На XVIII Пленуме ЦК НДПА (май 1986 г.) на пост Генсека партии вместо Кармаля был избран Наджибулла.[6] Началось очищение политической доктрины партии от наслоений догматизма и подражательства, вследствие чего стала остро ощущаться потребность в более радикальном изменении всей внешней и внутренней политики НДПА. И партией в это время была выработана стратегия, призванная положить конец внутреннему конфликту в стране, а именно политика национального примирения (ПНП).

— Я на переговорах в Москве в 1985-м, — вспоминает Наджибулла, — не стал просить слова, не высказал своего мнения. Но когда в перерыве вышли из зала, где происходили переговоры, сказал своим коллегам, что Б. Кармаль не прав, что его слова не должны считаться позицией всего афганского руководства.

Я рассуждал так. После апрельского Пленума 1985 года новое советское руководство начало политику обновления. Но кто поверил бы в искренность СССР, покуда его войска оставались в Афганистане? Советский Союз и Афганистан могли долго еще вести войну, возможностей для этого хватало, но ради чего? Ведь почти весь мир был против, из года в год Генеральная Ассамблея ООН голосовала против нас. Все говорили, что Афганистан оккупирован. А главное, что бы мы ни утверждали, симпатии части афганского народа были на стороне контрреволюции.

…Чрезвычайный Пленум ЦК НДПА (декабрь 1986 г.) официально провозгласил эту принципиально новую установку на национальное примирение и прекращение братоубийственной войны. Он объявил, что основной упор будет сделан на решение проблем Афганистана политическими методами. При этом национальное примирение рассматривалось как этап развития национально-демократической революции, особый вид политического компромисса, в котором в одно неразрывное целое сливаются задачи установления демократического строя, прекращения войны и ускорения социально-экономического развития в условиях многопартийности, коалиционных форм правления, многоукладности в хозяйственной жизни, сохранения статуса нейтрального неприсоединившегося Афганистана.

…В знак искреннего стремления к общенациональному миру и согласию Ревсовет в 1987 году специальным указом объявил об освобождении из тюремного заключения лиц, находившихся под стражей, но давших слово не совершать враждебные действия против режима. Ревсовет подтвердил, что все граждане Афганистана, волею судеб оказавшиеся в стане его врагов или покинувшие страну в результате гонений и обмана, но осознавшие свой патриотический долг и сложившие оружие, будут прощены родиной и народом.

Политика национального примирения (ПНП) вначале с энтузиазмок была воспринята народом, уставшим от многолетней войны. У части руководителей антиправительственных сил появились колебания сомнения в целесообразности продолжения боевых действий. Усилились разногласия и соперничество между лидерами внешней оппозиции, а также обострились противоречия между полевыми командирами различной партийной принадлежности и их руководством за рубежом.

Наджибулла развернул работу по укреплению вооруженных сил, местной администрации, расширению социальной базы народной власти. Афганское руководство взялось за решение социально-экономических проблем, обратившись к нуждам всего народа. Позиции госвласти стали соответственно крепнуть.

В условиях национального примирения резко расширились и возросли миротворческие функции армии. Это — и защита населения, и помощь в строительстве и ремонте важных объектов (асфальто-бетонного завода в Кандагаре, ЛЭП и др.), школ, больниц, мечетей, дорог, а также участие в сельскохозяйственных работах. К этим функциям, кроме того, добавилась работа с беженцами, раздача безвозмездной помощи, более широкая агитационно-пропагандистская работа в кишлачной зоне. Все это осуществлялось в ходе совместных действий спецпропагандистских отрядов советских войск и афганской армии. Оказывалась помощь в доставке населению продовольствия, горючего и других предметов первой необходимости.

В это время советские войска пытались прекратить активные боевые действия, перенести акцент на службу прикрытия, охрану коммуникаций, оборону важнейших стратегических пунктов. Принимали активное участие в проведении ПНП. По решению Советского правительства еще осенью 1986 года шесть боевых частей были выведены из территории Афганистана. Однако и в этот период частям 40-й армии по просьбе афганского руководства в некоторых случаях все же приходи лось участвовать в совместных операциях против непримиримой вооруженной оппозиции (Кандагар, «Магистраль», вокруг Кабула), а также вести боевые действия против караванов, доставляющих оружие боеприпасы из Пакистана и Ирана для отрядов контрреволюции.

Крупнейшим событием в жизни партии на этом этапе стала конференция по национальному примирению, проведенная 18–20 октября 1987 года и утвердившая новую редакцию «Программы действий»

Конференция резко поставила вопрос о единстве партийных рядов, показала сквозь призму острых практических задач, что если НДПА не укрепит свои ряды, она не выдержит напора вооруженной оппозиции.

На конференции было проанализировано и объявлено, что конкретно сделано для укрепления ВС Афганистана с 1982 года. Приведем конкретные факты.

По утверждению политического руководства ДРА: «Общая численность ВС возросла с 1982-го по 1987 г. на 127 тысяч человек, в том числе армии — на 40, царандоя — на 30 тысяч. Практически заново созданы органы госбезопасности. Если в 1360 году (1981 г.) пограничников было 8 тысяч, то сегодня созданы пограничные войска, в которых в 1366 году (1987 г.) служит уже 30 тысяч человек». Раньше вообще не было территориальных войск, на момент проведения Общепартийной конференции НДПА по национальному примирению их — 36 тысяч. Пограничных малишей (стражей) 16 тысяч человек. В отрядах, группах самообороны, которых прежде также не было, — около 42 тысяч человек. На вооружении ВС ДРА современная боевая техника и отличное вооружение, «в том числе такое, которого нет и быть не может у бандгрупп».

Предмет гордости НДПА — количественный и качественный рост партийных организаций вооруженных сил. По сравнению с 1360 г. (1981 г.) общая численность первичных партийных организаций в армии увеличилась более чем в 2 раза, в царандое — в 2,3, в органах госбезопасности почти в 8 раз. Что касается партийной прослойки, то в армии она возросла за этот период среди офицеров с 58 до 83 %, среди сержантов — с 17 до 47 %, среди солдат — с 5 до 11 %.В царандое число партийцев увеличилось в 2,5 раза. В органах госбезопасности — в 6 раз. Значительно возросли и окрепли за этот период организации ДОМА в вооруженных силах.

Особо подчеркивалось: «В 1360 году среди офицеров вооруженных сил высшее и среднее образование имели 32 тысячи человек, в 1366 году — свыше 54 тысяч. Среди руководящих командных и политических кадров число пуштунов возросло до 55 %, таджиков — до 35 %, хазарейцов — до 1,6 %, узбеков — до 2,2 %, других национальностей — до 6,2 %.

НДПА и правительство ДРА постоянно держат в центре своего внимания вопросы службы, жизни и быта солдат и сержантов, совершенствования политико-воспитательной работы. В соответствии с новым Законом „О всеобщей воинской обязанности“ существенно сокращены сроки действительной и резервистской военной службы. От 7 до 25 раз увеличены размеры денежного содержания солдат и сержантов».

Заявлено: главным итогом работы НДПА и правительства ДРА по укреплению ВС явился рост их боеготовности и боеспособности. С учетом накопленного опыта и для повышения ответственности и самостоятельности Советов обороны провинций, упразднены Советы обороны зон. С начала четвертого квартала 1365 г. (1986 г.) создана и ежедневно действует Ставка Верховного Главного Командования.

В последние 9 месяцев 1366 года (1987 г.) соединениями и частями армии, царандоя и органов госбезопасности проведено свыше 50 успешных боевых операций против непримиримых бандгрупп. Что касается Кандагарской операции, то она продолжалась более двух месяцев. Обстановку как в Кандагаре, так и в провинции в последние годы определяли мятежники, всячески препятствуя деятельности партийных и государственных органов. Постепенно Кандагар превратился в самый тяжелый и опасный район страны.

Учитывая все это, Ставкой было принято решение подготовить и провести крупномасштабные боевые операции с целью решительного изменения военно-политической обстановки в провинции в пользу республики. Противник понес большие потери в людях и вооружении. Значительное количество главарей банд было уничтожено или бежало в Пакистан. Население, как было подчеркнуто на конференции, «воочию убедилось в силе государственной власти и наших ВС». Обстановка в городе и провинции значительно улучшилась.

Еще в ходе боевых действий были предприняты меры по мобилизации всех возможных сил и средств для проведения политических, агитационно-пропагандистских мероприятий, а также решения социально-экономических вопросов. По всем этим проблемам Политбюро ЦК НДПА приняло специальное постановление.

Заявлено: «В ходе операций уже в этом году противник потерял около 18 тысяч человек, громадное количество военной техники и боеприпасов. Достаточно назвать одну цифру, наши воины спасли города и кишлаки от более чем 100 тысяч ракет.

Сотрудники и боевые подразделения МГБ принимают непосредственное участие в разгроме непримиримых бандформирований мятежников, вскрывают и пресекают акции террористов и диверсантов, разоблачают и нейтрализуют антинародную деятельность контрреволюционного подполья. Одновременно они вносят существенный вклад в реализацию курса партии на достижение мира в стране путем оказания помощи запутавшимся во враждебной пропаганде мятежникам.

В настоящее время подразделениями вооруженных сил из 99 караванных путей и маршрутов, используемых душманами, контролируется 74. Существенно расширились миротворческие функции вооруженных сил ДРА.

Ярким проявлением возросшей боевой и политической закалки являются массовый героизм их личного состава, проявляемый в боях с врагом. За стойкость, мужество и храбрость 10 воинских частей удостоены почетного наименования „героических“. Более 30 тысяч офицеров армии, царандоя и органов госбезопасности награждены орденами и медалями ДРА, 143 офицерам присвоены генеральские звания. Высшей награды республики — звания Герой ДРА удостоено 13 военнослужащих: Файз-Мухаммад, Ахмадуддин, Сайд Хабиб, Гулям Фарук, Мухаммад Хасан, Ахмад Сайд, Ахтар Мухаммад, Джума-хан, Шерзамин, Мухаммад Джума, Абдурашид Дустом, Кабули, Сахебджан».

На основе принципов примирения в ноябре 1987 года была проведена Лойя джирга, избравшая президента республики — Наджибуллу сроком на семь лет, изменив развернутое название страны — убрав слово «демократическая». Получилось: «Республика Афганистан»

Лойя джирга утвердила конституцию Республики Афганистан, стоящую из 149 статей, сменившую временную конституцию «Основные принципы ДРА». опубликованную еще в апреле 1980 года.

НДПА к тому времени выросла количественно, появились тенденции улучшения ее качественного состава и развития организационной структуры. Определенным образом это способствовало усилению влияния партийцев на всех участках хозяйственного и культурного строительства. Заметные шаги были предприняты и в военной области.

Больше внимания стало уделяться сплоченности высших органов партии — Политбюро и Секретариата ЦК, а также аппарата ЦК НДПА, повышению роли и авторитета Генерального секретаря ЦК НДПА, развитию принципов коллективного руководства и личной ответственности каждого за порученный участок работы.

Позитивные изменения наметились и в организации и проведении агитационно-массовой, пропагандистской работы. Она была приближена к конкретно историческим особенностям афганского общества. К работе с населением удалось привлечь многих религиозных деятелей, авторитеты из деловых кругов и племен, а также беспартийных, в том числе из бывших оппозиционеров. В арсенале средств пропагандистского воздействия на массы, кроме печати, радио и телевидения, где партия утратила монополию, стали широко использоваться устные выступления президента, других руководителей, агитотряды, листовки, трибуна парламента, а также мечети и базары.

После XVIII Пленума ЦК НДПА усилилась борьба с коррупцией, с проявлениями клановой и родственной групповщины, недисциплинированностью, бюрократизмом, вредительством. Хороший резонанс в партии и в народе вызвали постановления Политбюро о соблюдении партийной этики руководящими кадрами, о наказании ряда ответственных сотрудников прокуратуры, о службе в вооруженных силах детей руководящих работников.

В соответствии с рекомендациями совпредставителей основные усилия афганского руководства в этот период были сосредоточены на: укреплении государственности (президент-губернатор); образований коалиционного ядра в руководстве провинций; ликвидации оргядер «народной» власти в тех уездах, где их не принял народ, т. е. организации самоуправления; создании блока прогрессивных партий; борьбе за единство НДПА; постоянной работе Генсека с основными лицами партии и создании надежного окружения лидера преданными соратниками. Постоянное внимание уделялось укреплению ВС РА и в особенности армии; созданию гарантированной защиты жизненно важных районов и коммуникаций за счет переброски сил и средств с второстепенных направлений; обеспечению контактов, диалога и компромиссов с внутренней и внешней оппозицией, а также афганской эмиграцией и т. п.

В ряде провинций были назначены беспартийные или относящиеся к другим партиям губернаторы, в т. ч. ранее принадлежавшие к оппозиции, предпринимались шаги по созданию коалиционных органов управления. Это принесло хорошие результаты и способствовало снижению напряженности во многих «острых» районах страны (Герат, Кандагар, Джелалабад, Урузган, Гильменд),

Выдвижение концепции национального примирения предопределило и появление нового подхода к вопросу о месте НДПА в политической системе.

Революционным советом РА 2 июля 1987 года был утвержден «Закон о партиях». В нем разъяснялось, что политические партии могут создаваться, если в них не менее 500 членов. Были определены права и обязанности политических партий. В частности, с момента регистрации уставов они имели право: объединяться в национальный фронт; выставлять своих кандидатов при выборах в органы государственной власти; входить в политический союз с другими партиями временно или постоянно; свободно и открыто высказывать свое мнение по политическим, социальным, экономическим и культурным вопросам, сообразуясь с положением Закона; учреждать свои печатные издания, либо использовать печатные издания РА в соответствии с Законом; осуществлять другие функции, руководствуясь своими установками, целями, задачами и законодательством РА.

В стране создавался фронт левых сил. Объективно этому способствовало то, что на контролируемой правительством территории легально действовали политические партии и группировки левого направления. При этом они не составляли единого, монолитного политического блока, а представляли систему уже связанных между собой сил, функционирующих либо в рамках правящей партии (крылья, фракции, группы и т. п.), либо в качестве отдельных группировок (так называемые леводемократические организации).

…Если оценивать деятельность перечисленных леводемократических организаций в целом, то можно сделать вывод об их общей прогрессивной направленности. Однако программные установки страдают поверхностно, позиции по отношению к НДПА — амбициозные и критиканские. Порой правильно обсуждая те или иные политические мероприятия партии, они в то же время не выдвигают каких-либо конкретных альтернативных предложений, а их призывы и требования носят декларативный характер.

Деятельность Народно-демократической партии Афганистана по привлечению этих группировок к себе в союзники можно условно разделить на два этапа.

Первый этап охватывает 1980–1986 гг., то есть до XVIII Пленума ЦК НДПА. Тогда Бабраком Кармалем декларировалась линия на расширение социальной базы народной власти. Но для этого ничего не делалось. В то время было характерно взаимное нежелание обеих сторон идти на компромиссы и искать общие точки соприкосновения в борьбе за прекращение кровопролития, братоубийственной войны, нормализацию обстановки в стране. Б. Кармаль и его сторонники не желали сотрудничать ни с кем, не хотели делиться какой-либо властью, а наоборот, создавали у партийцев уверенность в том, что с леводемократическими силами нельзя найти общего языка ни по одному вопросу. Что с ними нереально вести какой-либо конструктивный диалог.

Обращения представителей леводемократических и буржуазных организаций о желании сотрудничать в органах управленческих структур были отвергнуты на том основании, что НДПА якобы взяла власть без чьей-либо помощи. Поэтому делить ее она ни с кем не намерена. Таким образом, важнейшая задача по привлечению этих группировок в союзники и использованию их возможностей на благо мира в Афганистане игнорировалась.

Второй этап охватывает период с 1987 г. по настоящее время. С момента провозглашения курса ПНП работа с названными организациями стала вестись конкретно и конструктивно. Если ранее направленность деятельности партии в контактах с леводемократическими силами заключалась в вовлечении членов группировок в ряды НДПА, то теперь, во исполнение курса на национальное примирение, была провозглашена линия на многопартийность.

Шаги НДПА по образованию коалиционных органов власти и привлечению на свою сторону партий и группировок левого направления на втором этапе были оправданы. И хотя, к сожалению, существенных результатов в стабилизации обстановки за счет этих шагов достигнуть не удалось, НДПА приобрела первый опыт создания союза с другими общественными силами для строительства на общей платформе демократического и нейтрального государства.

В декабре 1987 года были легализованы, а затем Указом Президиума Революционного совета РА официально зарегистрированы партии: Революционная организация трудящихся Афганистана (РОТА), Организация трудящихся Афганистана (ОТА), Исламская народная партия Афганистана (ИНПА), Партия крестьянской справедливости Афганистана (ПКСА) и др.

Но, чтобы быть объективным, необходимо отметить еще одну особенность обстановки в стране, ставшую следствием ПНП. Многие органы госвласти, части и подразделения ВС ДРА и сил безопасности (в особенности на местах) с начала 1987 года заметно снизили интенсивность борьбы с контрреволюцией. Во многих случаях стали занимать выжидательную позицию, перекладывая всю тяжесть вооруженной борьбы на советские войска. Были отмечены случаи, когда на местах отдельные представители партийно-государственного аппарата под воздействием пропагандистской и террористической деятельности мятежников выступали против советских советников, изыскивали пути для сближения с мятежниками с целью возможного (в зависимости от развития обстановки) перехода на сторону контрреволюции после выхода советских войск из ДРА.

Низкие результаты политики национального примирения во многих провинциях помимо активного противодействия контрреволюционных сил, объяснялись также пассивностью, а зачастую и нежеланием партийного и государственного руководства практически всех уровней вести активную борьбу по претворению в жизнь ПНП за расширение зоны влияния госвласти. Пассивность проявляли также афганские вооруженные силы. В ходе боевых действий афганские подразделения должной активности и настойчивости не проявляли, старались избегать боестолкновений с мятежниками.

И наши парни, искренне веря, что они защищают революцию, выполняют интернациональную миссию, снова принимали удар… на себя. При этом примеры героизма и самопожертвования, что не отрицала даже оппозиция кабульскому режиму, были массовыми. Приведем здесь лишь некоторые. И не только за 1987 год.

…Подразделение под командованием лейтенанта Николая Кузнецова помогало афганской роте очищать кишлак от крупной банды. Бой разгорелся жестокий. Во время обходного маневра Н. Кузнецов с группой воинов попал в засаду. Необходимо было действовать быстро и решительно. Молодой офицер с несколькими солдатами стал прикрывать отход группы. Мятежники атаковали с разных направлений, непрерывно. Взрывы мин, гранат, сплошной свинцовый дождь над каменным утесом, из-за которого разили бандитов Кузнецов и его товарищи. Бой был неравный. Обеспечив подразделению отход на новую позицию, лейтенант Кузнецов, отстреливаясь до конца, взорвал себя последней гранатой. За этот подвиг ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

А разве не героически действовал на афганской земле кавалер ордена Красной Звезды сапер младший сержант Г. Алимусаев? В одном из боев он под прицельным огнем противника обезвредил 30 мин и, уже получив ранение, вынес в безопасное место тяжело раненного товарища. Разве не вправе мы восхищаться мужеством, героическим поступком рядового А. Панфилова! Воин-интернационалист находился на дороге, когда от прямого попадания снаряда транспортная автомашина с боеприпасами вспыхнула огромным факелом. Кругом же были сотни людей. Не думая о себе, Панфилов вскочил в горящую кабину, сумел запустить двигатель, дал полный газ. Машина взлетела на воздух в стороне…

Когда уже в конце 1989 года Героя Советского Союза генерала Б. Громова спросили: «Борис Всеволодович, вы участвовали во многих боевых операциях. Какие из них запомнились вам более всего?» Громов ответил:

— Конечно, это операция «Магистраль». Она совпала с концом 1987-го — началом 1988 года, когда мы прорвали блокаду города Хоста. Обстановка была в этом районе крайне сложной и тяжелой в связи с тем, что мы должны были преодолеть сопротивление племени Джадран. Племя, которое ни в какие времена не признавало никакой власти, то есть ни короля, ни шаха, ни афганского правительства. Это племя наотрез отказалось пропускать наши колонны в город. А Хост чеобходимо было деблокировать, так как он оказался в критическом положении. Кроме того, Пакистан хотел использовать это место для временного правительства… Мы уже знали, что вывод войск недалек и конца боевых действий ждали однозначно. Таким образом, перед нами стояла задача провести операцию с минимальной потерей людей, колько человек с нашей стороны участвовало в этой операции более 20 тысяч солдат и офицеров с нашей стороны. Потери были таковы: 24 человека погибло и 56 было ранено…

(Здесь сразу оговоримся, командарм Борис Всеволодович Громов берег в Афганистане каждого человека. Очень берег. Это знали все).

— К операции мы готовились самым тщательным образом. Детально изучили все обычаи племени джадран. Но еще до начала боевых действий мы трижды пытались выйти на них с таким расчетом, чтобы уговорить их лидеров мирным путем пропустить нас, не воевать. Мы знали, что силы соперника превосходили наши примерно в полтора раза. И все-таки эту операцию удалось завершить успешно. Блокада с обескровленного, голодавшего Хоста была снята. В этой операции мы применили ложный маневр, когда в район боевых действий на огневые точки противника было десантировано ложное подразделение десанта. Вызвав огонь на себя, десант раскрыл всю систему обороны противника, тотчас же подавленную нашей артиллерией и авиацией.

Провозглашая политику национального примирения, афганское руководство ставило перед собой цель создать коалиционное правительство на широкой основе, которое могло бы погасить пожар братоубийственной войны. При этом выражалось стремление к сотрудничеству со всеми политическими группировками, в том числе с внутренней и внешней оппозицией, а также с афганской эмиграцией (Захир Шах).

Руководители республики выступали с заявлениями о готовности при условии прекращения войны, разделить власть с теми, с кем прежде велись или даже продолжались боевые действия. Оппозиции предлагались посты: премьер-министра, председателя Верховного суда, председателя Народного совета, половина министерских портфелей, а также посты заместителя министра обороны и губернаторов целого ряда провинций. Однако лидеры оппозиции, надеясь сразу после выхода из РА ОКСВ захватить власть, не пошли на компромиссы с НДПА и президентом. В этих условиях на первый план выдвинулись самостоятельные действия политического руководителя РА.

Вместе с тем надо честно отметить: призывы к налаживанию контактов с оппозицией и организации отпора непримиримой ее части порой не имели под собой четко выраженной и ясной программы. Несмотря на настоятельные рекомендации, руководство республики не пошло на решительные сближения с внутренней вооруженной оппозицией (являющейся главной опасностью для режима), особенно с такими фигурами как Ахмад Шах Масуд, «Туран» Исмаил, Джелаллутдин, Сайд Джагран, Басир, Фарид. Признавая необходимость коалиции, шаги в их сторону делались осторожно, в расчете в первую очередь на то, что эти лидеры обязаны «первыми пойти на поклон». Это был серьезный просчет. Внутренняя оппозиция, имея реальную силу, блокировала все инициативы НДПА и стала расширять зону своего влияния.

Кроме того, проведение политики национального примирения натолкнулось на активное противодействие внешней контрреволюции и международной реакции, почувствовавших в ней реальную опасность для себя.

Наджибулла, не имея достаточной поддержки населения, вынужден был опираться в своей деятельности на партийный аппарат. Это не только не способствовало усилению его позиций как общенационального лидера, но и приводило к сужению социальной опоры президентской власти и режима в целом. Не удалось также в полной мере использовать возможности по линии премьер-министра X. Шарка, других беспартийных членов правительства и губернаторов провинций (исключение Халекьяр — Герат и некоторые другие), видных религиозных деятелей и лидеров различных прогрессивных партий. Фактически с их помощью не было оказано заметного влияния на улучшение обстановки в стране, установление контактов с влиятельными представителями оппозиции. Все более очевидным становилось, что за многими из них не стоят какие-либо реальные силы.

Созданные коалиционные органы власти оказались несостоятельными, так как в состав этой коалиции вошли в основном представители нейтральных и пассивных политических сил, которые активной вооруженной борьбы против госвласти не вели. Отсутствие в коалиционном правительстве представителей всех политических течений не позволило добиться стабилизации обстановки, привлечения всех заинтересованных сторон к диалогу для выработки, а затем осуществлению мер по проведению общенациональной джирги мира, повсеместному прекращению огня и установлению надежного контроля за соблюдением этого условия.

Концепция ПНП из-за отказа вооруженной оппозиции идти на переговоры с правительством перестала срабатывать. К тому же доверие народа к этой политике было подорвано из-за неправильных действий со стороны партии, нарушения афганским руководством провозглашенных принципов, его непоследовательностью в действиях и стремлением часто по-прежнему решать проблемы с позиции силы, диктовать свои условия.

В самой партии складывалась крайне сложная обстановка. Снова обострилась фракционная борьба. В партийных организациях, в провинциальных и районных комитетах, в ЦК и его аппарате, в Политбюро и Секретариате преобладала атмосфера пессимизма, страха за будущее, недовольства советской стороной за «бесконечные уступки реакции на пути создания условий для вывода своих войск». Некоторые члены Политбюро и Секретариата ЦК практически открыто стали выражать недовольство действиями Наджибуллы, обвиняя его в том, что он «не может ясно сформулировать» тактику и стратегию НДПА в предстоящий период борьбы, расплывчато ставит задачи, не говорит правды о положении в партии и ее будущем, ведет НДПА к политическому краху. Единство партии подрывалось не только непримиримостью и предвзятостью друг к другу «традиционных» фракций и кланов, но и появлением новых центробежныхсил, делающих ее еще более аморфной и рыхлой. Среди этих сил заметно активизировались сторонники Б. Кармаля, вышедшие из тюрем «аминисты» и др. Открытое недовольство кадровой политикой стали выражать «халькисты», группирующиеся вокруг видного члена Политбюро, секретаря ЦК НДПА С. М. Зерая, обратившегося в мае 1988 года со специальным письмом в ЦК КПСС. В этой обстановке наши советники и представители делали все, чтобы не допустить раскола НДПА, поддерживать политику национального примирения.

И все-таки несмотря на ошибки и субъективизм при проведении политики национального примирения она явилась хорошей основой для консолидации всех слоев афганского общества и мирного разрешения конфликта, а также создала необходимые предпосылки для вывода советских войск с территории Афганистана. Было наглядно продемонстрировано, что военный путь решения конфликта бесперспективен и что только политическими усилиями, путем компромиссов и взаимных уступок можно добиться достижения мира на афганской земле.

Проведение ПНП дало новый сильный импульс афгано-пакистанским переговорам по вопросам урегулирования отношений между двумя странами, которые, как уже отмечалось, велись через личного представителя Генерального секретаря ООН Диего Кордовеса начиная с 1982 года, но долгое время «не афишировались». Перестройка в Советском Союзе, новое политическое мышление, улучшение отношений между СССР и США, а также наметившаяся усталость Пакистана от войны подтолкнули этот процесс. Большую роль для прогресса женевских переговоров сыграли заявления М. С. Горбачева и президента Наджибуллы от 8 февраля 1988 года, в которых содержалась программа урегулирования конфликта, справедливого для всех заинтересованных сторон, и предлагались конкретные развязки наиболее сложных проблем. В то же время американцы и пакистанцы, стремясь обеспечить выгодные условия для себя и контрреволюции, стали выдвигать все новые и новые требования. Однако благодаря проявленной твердости и выдержке советской стороны в отстаивании принципиальных позиций их неоправданные домогательства были отведены.

14 апреля 1988 года при посредничестве ООН Женевские соглашения были подписаны министрами иностранных дел Афганистана, Пакистана и в качестве гарантов их выполнения — СССР и США. Самым существенным в этих соглашениях было то, что они в принципиальном плане давали возможность решить главный вопрос афганской ситуации — прекращение вооруженного или другого вмешательства в дела Афганистана извне.

7 апреля 1988 г. министр обороны СССР подписал директиву, в которой говорилось: «…вывод войск в случае подписания женевских соглашений между Афганистаном и Пакистаном осуществить coгласно утвержденному плану с 15 мая 1988 года по 15 февраля 1989 года в этапа…» Далее определялся порядок вывода войск и обеспечение безопасности. На основании этой директивы командованием OKСВ было принято решение и спланирован вывод соединений и частей из РА. После подписания документов в Женеве началось практическое выполнение этих планов.

Советские войска из Афганистана выводились по двум направлениям — через Кушку и Термез. При этом соблюдались поэтапность и последовательность. В период с 15 мая по 15 августа 1988 года на Родину было выведено 50,2 тыс. человек личного состава из Джелалабада, Газни, Гардеза, Файзабада, Кундуза, Лашкаргаха и Кандагара.

Были заранее предусмотрены: усиление охраны коммуникаций путем выставления дополнительных блокирующих групп за счет ряда воздушно-десантных частей, других соединений и частей; упреждающие огневые удары авиацией и артиллерией по обнаруженным районам развертывания огневых средств противника. Прилегающие к участкам ночного отдыха войск районы местности интенсивно и постоянно подсвечивались авиацией, что исключило скрытое проникновение отрядов мятежников.

Принятыми мерами удалось обеспечить организованное совершение марша без происшествий. Были исключены обстрелы и провокаций со стороны контрреволюции.

При выводе войск из гарнизонов и на маршрутах следования в Джелалабаде, Кабуле и Хайратоне по инициативе афганской стороны были проведены массовые митинги. В Кабуле на митинге присутствовали все члены Политбюро ЦК НДПА и члены правительства РА во главе с президентом Наджибуллой. В проводах войск участвовало в Джелалабаде 10–12 тыс. человек, в Кабуле (на улицах и митинге) — около 100 тыс.

Вывод войск освещали 212 корреспондентов. Из них 22 из 10 капстран (Австралии, Англии. Италии. Испании Канады, США, Швеции, Финляндии, ФРГ, Японии) и 15 советских (Гостелерадио, АПН и ТАСС) сопровождали советскую колонну до Кабула и далее до государственной границы СССР. Остальные доставлялись в район Хайратона — Термеза на самолетах. Корреспонденты действовали без ограничений, им было предоставлено все для полного и правдивого освещения событий.

…Советский Союз и Афганистан полностью и точно выполнили взятые на себя в Женеве обязательства. В то же время США и Пакистан, по сути, растоптали эти договоренности.

Механизм контроля, созданный ООН, оказался малоэффективным. Представители контрольных органов Союза наций даже не были допущены на базы и центры подготовки вооруженных отрядов оппозиции на территории Пакистана.

После 1-го этапа вывода советские войска остались только в 6 провинциях Афганистана. Они сосредоточили основные усилия на оказании помощи ВС РА в удержании важнейших административных центров, авиационных баз и коммуникаций, а также поддержке афганской армии в борьбе с непримиримой оппозицией в различных районах страны. Ограниченный контингент советских войск (ОКСВ) сократился наполовину.

С начала вывода советских войск вооруженная оппозиция усилила давление на существующий режим, активизировала боевые действия, эффективнее стала вести пропагандистскую работу по разложению и деморализации НДПА, госаппарата и вооруженных сил РА, а также предприняла ряд акций с целью захвата власти в провинциях Кунар, цангархар, Пактия, Пактика, Логар, Вардак и Кандагар. Однако все эти попытки были пресечены.

С завершением первого этапа вывода 40-й армии противник вторично провел массированное давление с целью попытаться овладеть рядом населенных пунктов. На этот раз ему удалось захватить Кундуз (на непродолжительное время), Ханабад, Бамиан и Талукан. При этом главной причиной поражения правительственных войск во всех случаях была низкая их устойчивость и предательство, переход на сторону контрреволюции отдельных подразделений, а также отказ от борьбы с оппозицией и сдача постов безопасности без боя.

Однако кундузский аэродром, расположенный в 10 км от города оставался под охраной армейских частей и не был захвачен моджахедами.

Сразу после падения Кундуза президент РА обратился к советскому военному командованию с просьбой — оказать помощь в освобождении города.

Но сведения об обстановке в нем поступали самые противоречивые. Для изучения обстановки на месте и принятия решения на боевые действия в ночь с 12 на 13 августа 1988 года на кундузский аэродром вылетел руководитель Оперативной группы МО СССР в Афганистане генерал армии В. И. Варенников. Посадка самолета с ним осуществлялась под огневым воздействием противника, в условиях ограниченном видимости, ВПП была плохо освещена (освещалась только фарами бронетранспортеров). Но наши летчики успешно справились с трудностями, сказались боевой опыт и высокое профессиональное мастерство. Впрочем, к подобным ситуациям они и привыкли — Варенников в РА всегда вылетал или выезжал туда, где было трудно и опасно.

В то время на аэродроме находились члены Политбюро ЦК НДПА Карваль и Маздак, командующий группой «Север» генерал-лейтенант Ацак, а также все руководство провинции Кундуз. В их рядах царила растерянность.

После анализа ситуации руководитель Оперативной группы дал афганским товарищам рекомендации по организации и подготовке боевых действий по освобождению провинциального центра. Была организована переброска дополнительных сил и средств. Оказана также помощь нашими войсками.

Это позволило правительственным войскам в короткие сроки овладеть городом. Он был почти полностью разграблен и представлял собой жалкое зрелище.

…Но постепенно под контроль оппозиции перешли четыре провинции — Кунар, Пактика, Тахар и Бамиан. Были блокированы центры провинций Кандагар, Газни, Урузган, Бадахшан. Усилились ракетно-артиллерийские обстрелы Кабула и многих провинциальных центров страны. Была создана угроза основным наземным коммуникациям страны, связывающим Кабул с провинциями, в том числе имеющим военно-стратегическое и народнохозяйственное значение дорогам Кабул — Хайратон и Кабул — Джелалабад. Однако к серьезным политическим деформациям это не привело.

Реально оценивая свои возможности на перспективу, оппозиция не ставила задачу немедленного захвата власти. Главной для нее была подготовка к решительным действиям после завершения вывода советских войск. В бандформирования поступали приказы, чтобы они не препятствовали возвращению из Афганистана 40-й армии, а создавали запасы вооружения, боеприпасов, снаряжения и продовольствия, воздерживались от столкновения между собой и проводили совместные операции против правительственных войск только в тех случаях, если была гарантия достижения успеха.

В этих условиях афганское руководство активизировало свои действия по налаживанию контактов с оппозицией. На этом направлении были достигнуты некоторые успехи.

Определенные перспективы у Президента страны обозначились в плане налаживания взаимоотношений с видными лидерами оппозиции Б. Раббани (ИОА) и С. А. Гилани (НИФА), углубления конспиративных связей с Г. Хекматияром, а также наметились конкретные результаты в диалоге с Захир Шахом.

В целом по стране конспиративным путем велись переговоры с сотнями руководителей вооруженных формирований различных исламских группировок. Общая численность подчиненных им контингентов составляла 70 тысяч человек (третья часть мятежников). Важно отметить, что в большинстве случаев оппозиционные руководители местного масштаба поддерживали контакты с представителями режима без согласования своих действий с зарубежными штаб-квартирами или эти согласования проводились ограниченно. Изложенная позиция была характерна для таких влиятельных главарей «второго эшелона», как Ахмад Шах Масуд, «Туран» Исмаил, Джелаллутдин, Сайд Джагран, Абдул Басир, контакты с которыми были установлены при посредничестве влиятельных религиозных и национальных авторитетов. При этом существенную помощь афганской стороне, особенно на стадии установления и первоначального развития диалога с оппозиционерами, оказали советские военные представители в РА.

В то же время возможности по установлению контактов и проведению переговоров народной власти с оппозицией были далеко не исчерпаны. Это основное направление в программе нацпримирения, несмотря на придание ему в официальных заявлениях руководителей страны высокой значимости, не находило должной практической реализации по следующим причинам:

— отсутствие единства в действиях между руководством НДПА и Правительством РА, особенно в понимании необходимости срочно проводить диалог с оппозицией в рамках политики национального примирения. Многие ответственные работники не желали идти на компромиссы и не поддерживали идею раздела власти, что довлело на Президента;

— низкий моральный и боевой дух ВС РА давал основание оппозиции быть уверенной в своем успехе после вывода советских войск из РА;

— категорический отказ оппозиции от сотрудничества с НДПА при ее амбициозных претензиях в практической жизни на руководящую роль при формировании коалиционной структуры управления страной;

— продолжающееся обострение межнациональных отношений и рост влияния этого фактора на установление контактов между госвластью и оппозицией. Всплеск в стране самосознания нацменьшинств воспринимался руководством РА (в большинстве пуштунского пооисхо-ждения) негативно, что выражалось в сознательном затягивании принятия решений по дальнейшему развитию наметившихся контактов с непуштунскими бандформированиями (например, с хазарейцами);

— активная деятельность спецслужб США, Пакистана и Иоана по недопущению контактов госвласти с представителями оппозиции. Использовались как физическое устранение отдельных бандглаварей, так и организация массового вооруженного давления с использованием экстремистских сил (главным образом ИПА) на целые группировки, У которых наметилась связь с госвластью.

Зместе с тем в самой оппозиции усиливались разногласия, ожесточалась борьба за власть и сферы влияния…

Но не только русские, как утверждают на Западе, обучали афганцев на территории самой республики. В 1986–1987 годах в различных провинциях Афганистана на стороне контрреволюции отмечалась активная деятельность арабских советников, специалистов и наемников. Общее же руководство арабами осуществлял «центр службы арабов» в Пешаваре.

Из наемников, в основном из Судана и Саудовской Аравии, в районе Джаджи (пров. Пактия) даже был сформирован полк, который принимал непосредственное участие в боевых действиях. Причем — как самостоятельно, так и во взаимодействии с бандформированиями. К примеру, совместная операция подразделений полка «Фатх» (Тери-Мангал) и полка арабов против правительственных войск была проведена в конце мая 1987 года в Пактии.

Подготовка наемников одно время осуществлялась в учебном батальоне полка ИПА «Танзимоль-Муменин» (Парачинар). Только в апреле 1987 года в этот батальон прибыло 150 арабов.

На вооружении мятежников имеются различные типы мин, в том числе противотанковые и противопехотные, а также фугасы.

В условиях нестабильности, деморализации части партийно-государственного аппарата Наджибулла проявил твердость и мужество. На октябрьском (1988 г.) пленуме ЦК НДПА были разработаны мероприятия, направленные на выход из кризисного положения, проведены кадровые перестановки в партгосаппарате и предприняты другие решительные меры с целью улучшения положения в стране и партии.

Правда, скрытые разногласия в руководстве продолжали иметь место. Так, немного позднее (в беседах с совпредставителями) министр обороны РА генерал-полковник Шах Наваз Танай был крайне сдержан в оценках итогов XXVI пленума ЦК НДПА и недоволен, как на нем решались кадровые вопросы. По его мнению, военно-политическая обстановка с каждым днем обостряется. Сужается зона призыва на военную службу, более малочисленными в силу этого становятся соединения и части всех видов ВС. И если они полностью перейдут к обороне, она со временем станет все менее и менее активной.

Еще большую озабоченность после пленума высказал начальник Главного политического управления армии РА генерал-лейтенант Зиярмаль. Но уже по другому поводу.

Да, 19 октября 1988 года, при разногласии в Политбюро, члены ЦК (в большинстве своем) поддержали президента.

В то же время Зиярмаль был обеспокоен тем, что руководство военных министерств в лице Шах Наваза Таная, Сайда Мухаммеда Гулябзоя, Н. Улюми (командир 2 АК), А. Кадыра (командующий ВВС и ПВО) и других, а также член Политбюро, секретарь ЦК НДПА Мирсахиб Карваль не поддержали президента в голосовании по организационному вопросу.

До сих пор, сетовал Зиярмаль, порой была непонятной обстановка в МВД. Теперь она стала такой же в Министерстве обороны. Это осложняет наши отношения. Рождается недоверие. Неужели снова начнется борьба за власть? Снова межпартийные распри?

В этот период и другие руководители уже подозревали наличие в Политбюро оппозиции президенту. Зная о постоянных контактах между Карвалем, Танаем и Гулябзоем, они опасались за судьбу страны после вывода ОКСВ. Считали, что в сложившейся ситуации необходимо принимать еще более решительные меры для укрепления руководства Министерства обороны и Министерства внутренних дел РА.

В ответ на распространяющиеся слухи о его отставке и выезде за границу, президент публично заявил, что он в судьбоносное для Родины время остается на своем посту и сделает все от него зависящее для предотвращения кровопролития. Члены его семьи тоже оставались в Афганистане. Это в целом оказало положительное влияние на обстановку и позволило несколько стабилизировать положение, вселить уверенность в людей.

— Накануне вывода советских войск, — вспоминал через год президент, — к нам домой пришли Э. А. Шеварднадзе и В. А. Крючков. Это была теплая и так необходимая встреча для моей жены Фатаны, трех наших детей. В разговоре в деликатной форме было предложено, чтобы моя жена вместе с детьми выехала, пока идут бои, в Советский Союз в более спокойное место.

Фатана твердо ответила: мы никуда из дома не уедем, будем все вместе.

Так советские военные эксперты и западные журналисты оценивали вероятное развитие военно-политической обстановки в РА после вывода из нее 40-й армии. А интересно, что думали в этот период самые влиятельные лидеры моджахедов? Оказывается, они довольно-таки хорошо подмечали ошибки НДПА, впрочем, как и свои. Причем основная ошибка у той и другой стороны (правительства и оппозиции) была однотипной — фракционная борьба за власть, несогласованность действий, партийные противоречия. Внимательно вчитайтесь в следующий документ.

В связи с тем, что прямым военным давлением на ВС РА оппозиционные силы высоких результатов не добились, их руководители главные усилия сосредоточили на проникновении в партийный и государственный аппарат, в воинские части. Цель — разложение личного состава этих органов и решение важнейших задач: захват объектов без боя, срыв призыва молодежи в вооруженные силы РА, увеличение дезертирства воинов, проведение диверсий, воспрещение подвоза материальных средств в Кабул и т. п. Следует признать, что по многим из этих «направлений» оппозиция имела определенные успехи.

Под воздействием антиправительственной пропаганды и шантажа в партии стало утверждаться мнение о скором уходе НДПА с политической арены с передачей власти оппозиции. По мере приближения срока реального вывода советских войск усиливалась деморализация ее членов, которые проявляли большую озабоченность собственной судьбой, чем судьбой НДПА. Этому способствовали и западные радиоголоса, «свободная печать», другие средства информации.

Вот как, к примеру, «нагнетал страсти» западный журналист Эдвард Жирарде в статье «Афганская коалиция представляется делом далекого будущего» (Edward Girardet. Afghan Coalition Seems Remote. — «The Christian Science Monitor», April 19, 1988): «Руководители афганского сопротивления резко осудили Женевские соглашения как „несправедливые“ и неспособные положить конец войне. Они повторили свое намерение создать временное правительство на „освобожденных“ территориях Афганистана, которое позднее в текущем году проведет всеобщие парламентские выборы. С точки зрения партизан, отсутствует всякая возможность создания коалиции с участием коммунистов. Как они говорят, „только наследники мучеников, чья кровь обагрила землю Афганистана, могут быть истинными правителями“. Тем не менее в состав временного правительства могли бы войти „хорошие мусульмане“ из нынешней кабульской администрации, которые тайно сотрудничали с сопротивлением. По сведениям из партизанских источников, есть такие гражданские служащие и офицеры вооруженных сил, которые за много лет завоевали доверие сил сопротивления, передавая разведывательные данные или оказывая особые услуги.

Многие из имеющихся в стране 850 командиров партизан укрепляют свои владения в ожидании вывода советских войск и отступления правительственных сил.

Некоторые западные наблюдатели в Исламабаде и Кабуле ожидают, что в конечном счете режим НДПА рассыплется как карточный домик».

Хуже начали работать государственные органы РА, ряд руководителей стали проявлять безответственность, граничащую с саботажем. Скажем, осенью 1988 года Кабул, некоторые другие крупные города, населенные пункты стали с перебоями снабжаться продовольствием, горючим, материальными средствами. Возникли и срывы с поставкой плановых партий оружия и боеприпасов для вооруженных сил Афганистана. В столице распространялись слухи, что вот-вот начнется голод, а СССР не собирается выполнять своих обязательств по поставкам. Дескать, русские уходят, им теперь все равно… А на базах уже давно исчезли запасы продовольствия! Но давайте разберемся: что же происходило на самом деле в октябре-декабре 1988 года?

ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ: ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СССР В РА — ШТАБ 40-й АРМИИ, г. КАБУЛ, НОЯБРЬ 1988 г. ДОКУМЕНТ

ТОЛЬКО АДРЕСАТУ. ВНЕ ОЧЕРЕДИ

Ситуация с продовольствием

…В настоящее время сложилась напряженная ситуация на Центральной перевалочной базе Хайратон в связи со скоплением на ней большого количества различных грузов, в том числе — техники, вооружения и боеприпасов, предназначенных для ВС РА. Вывоз грузов осуществляется крайне медленно, а товары безвозмездной шефской помощи с июня с. г. вообще не вывозятся. Емкости складских помещений в Хайратоне и открытые площадки для складирования уже полностью загружены.

Главная причина такого положения — крайне плохая организованность афганских высших должностных лиц, ответственных за вывоз поставляемых из СССР продовольствия и других материальных средств. Налицо их неспособность мобилизовать имеющиеся транспортные средства. В результате вместо требуемых 700 машин в дни выхода из Кабула в Хайратон уходит только 250. Отрицательно сказывается также недостаточное количество средств погрузки и выгрузки как в Хайратоне, так и в Кабуле.

Существующие темпы вывоза материальных средств из Хайратона не обеспечивают даже своевременного высвобождения подвижного состава, что влечет за собой его накопление на станциях Термезского узла Среднеазиатской железной дороги. Там уже скопилось более 1100 неразгруженных вагонов. Из-за простоя большого количества подвижного состава, а также порчи грузов, прибывших ранее и до сих пор не вывезенных, наносится значительный ущерб как Советскому Союзу, так и Афганистану. Кроме того, скопление на базе в Хайратоне большого количества материально-технических ценностей делает ее объектом пристального внимания вооруженной оппозиции.

Все это создает тяжелое положение с обеспечением населения Кабула продовольствием и другими товарами первой необходимости.

Министерства ВС Республики Афганистан (МО, МВД, МГБ) в этих условиях не могут оказать значительную помощь в вывозе народнохозяйственных грузов, т. к. транспорт едва справляется с доставкой вооружения и боеприпасов.

Учитывая положение с вывозом продовольствия из Хайратона в Кабул, принято решение выделить на эти цели часть автотранспорта (до 250 машин) советских войск в Афганистане, а также выделить дополнительно 150 большегрузных автомобилей из наличия Министерства обороны СССР. Эта мера позволила в определенной мере снять напряженность в обеспечении населения столицы продовольствием.

В октябре с. г. советские представители детально изучили состояние дел на перевалочной базе Хайратон и рекомендовали ряд мер по улучшению системы вывоза грузов в центральные районы страны. В настоящее время с одобрения президента в стране создана Чрезвычайная комиссия во главе с вице-президентом генерал-полковником Рафи. В состав комиссии введены министры торговли и легкой промышленности, заместители министров транспорта, обороны, внутренних дел, госбезопасности, руководители автотранспортных предприятий АФСОТРА и бензовозов, департамента частного транспорта, мэр Кабула. Основной задачей комиссии является обеспечение бесперебойного подвоза продовольствия в г. Кабул в объеме, необходимом для текущего потребления населением и создания запасов на зимний период (до 2 тыс. тонн ежедневно).

Принимаются меры по формированию постоянных типовых автотранспортных колонн численностью 100 автомобилей каждая (Минтрансом — 10 колонн, АФСОТРом — 4, Минобороны — 2, МВД — 1, МГБ — 1). Организуется призыв водительского состава (на базе Хайратон уже длительное время находится 600 машин без водителей). Принято решение повысить оплату труда водительскому составу, в т. ч. и частных автомашин.

Для рассредоточения запасов, скопившихся в Хайратоне и тем самым разгрузки его для приема новых поступлений создаются Филиалы центральной базы в Мазари-Шариф и Ташкургане.

В интересах обеспечения безопасности автомобильных колонн министрам обороны, внутренних дел и госбезопасности президентом предписано выделить постоянные силы сопровождения и закрепить их за каждой колонной Минтранса и АФСОТРА. Принимаются меры по повышению дисциплины, организованности и ответственности афганских водителей.

Оперативная группа Министерства обороны СССР в РА помогает выполнять афганским ведомствам принятые президентом Наджибуллой решения по обеспечению Кабула продовольствием.

Рассчитываем на то, что, если афганские руководители осознают серьезность положения, принятыми мерами через некоторое время удастся стабилизировать вывоз грузов из Хайратона в глубь страны. Вместе с тем считаем целесообразным направить в РА на определенный срок товарища Ю. С. Сухина, который имеет большой опыт по организации перевозок (для консультации афганских руководителей и советских представителей по этим вопросам)…

ИЗ ДОКЛАДА В МОСКВУ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ МИД СССР И МО СССР В РА, НОЯБРЬ 1988 г.

Несколько опережая события, скажем: задачу снабжения Кабула и других регионов продовольствием, материальными средствами, различными грузами через несколько месяцев решить в основном удалось. Однако до выхода из РА ОКСВ еще не раз приходилось возвращаться к этой проблеме. Причем совпосольство, Оперативная группа МО СССР в Афганистане, командование 40-й армии особое внимание обращали на снабжение населения столицы РА, многих провинций в первую очередь продуктами питания. Разве это не лучшее свидетельство тому, что на афганской земле советские воины не были (как теперь кое-кто любит твердить) захватчиками и оккупантами. Эти «захватчики» в декабре 1988 года — январе 1989 года (самый тяжелый период) с военных машин безвозмездно раздавали кабульцам муку и наполняли их «домашние емкости» керосином. Именно тогда ввиду усиливающегося блокирования бандформированиями основных дорог, соединяющих столицу с советско-афганской границей, Джелалабадом и другими районами страны, в Кабуле все острее ощущалась нехватка керосина, хлеба, риса и других товаров первой необходимости. Резко выросли цены на них. Одновременно сократился подвоз нефтепродуктов, что привело к перебоям в обеспечении города электроэнергией.

Ракетно-минометные обстрелы, диверсионно-террористические акты, ухудшение экономического положения привели к усилению недовольства населения существующим режимом. Начали возникать стихийные митинги, на которых жители Кабула требовали от властей принятия энергичных мер по нормализации обстановки, не допустить голода.

ДОКУМЕНТ-СПРАВКА О подвозе продовольствия из Хайратона в Кабул

…Ежемесячная потребность Кабула в продовольствии составляет ориентировочно 33 тыс. тонн (минимум). В ноябре — декабре 1988 г. из Хайратона в Кабул было доставлено 27,5 тыс. тонн продовольствия, причем почти половина — транспортом ОКСВ.

Несмотря на это запасы продовольствия в Кабуле сократились и на 2.01.1989 г. составляли: муки — 1800 тонн, риса — 532 тонны, жира — 28 тонн, сахара — 20 тонн, бобовых — 200 тонн.

3.01.1989 г. транспортом ОКСВ было доставлено в Кабул 600 тонн муки и еще 2000 тонн на подходе. Для подвоза продовольствия в столицу в настоящее время задействовано около 700 автомашин советских войск.

Но подвоз продуктов питания не может быть решен без резкой активизации работы транспорта Минтранса, Минторга и частного сектора РА. За декабрь 1988 г. прибыло в Кабул только 800 автомашин с продовольствием (парк машин Минтранса — 2200 ед; Минторга — 1200 ер, частного сектора — около 6000 ед.), из них Министерства торговли — 52 автомашины и частного сектора — 50. Значительная часть транспорта — 1000 а/м из 1800 а/м, прибывших в декабре в Кабул, привезли второстепенные грузы: цемент, уголь, удобрения и т. д.

Для обеспечения повседневных потребностей населения столицы РА в продуктах питания (продовольствие, подвозимое транспортом ОКСВ, теперь планируется использовать для создания запасов) необходимо основную часть транспорта задействовать для подвоза муки, риса, бобовых, жира, сахара, соли, масла и т. д., эффективнее привлечь а/м частного сектора.

Продовольствие в достаточном количестве находится в Пули-Хумри (30 тыс. тонн пшеницы), Мазари-Шариф (20 тыс. тонн пшеницы) и в Хайратоне — 4 тыс. тонн отличного риса, 3 тыс. тонн муки, 12 тыс. тонн сахара и т. д.

Кроме того, в Хайратоне длительное время (до 2 лет) хранятся купеческие товары — 2,5 тыс. тонн сахара, 500 тонн муки, 250 тонн жира и др., которые целесообразно доставить в Кабул для Министерства торговли с последующей полной компенсацией их стоимости купцам.

Для вывоза продовольствия из Хайратона в Кабул требуется распоряжение министра торговли.

Для обеспечения погрузочно-разгрузочных работ в Мазари-Шариф и Пули-Хумри требуется распоряжение о привлечении дополнительного количества грузчиков и порядке их оплаты…

ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ: ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА МО СССР В АФГАНИСТАНЕ, ШТАБ 40-й АРМИИ, г. КАБУЛ, ЯНВАРЬ 1989 г. ДОКУМЕНТ-СПРАВКА

«Перевозка муки в Кабул военно-транспортной авиацией осуществляется ритмично. Ежедневно доставляется в среднем 350–375 тонн. Всего уже завезено 1375 тонн муки (из 3,5 тыс. тонн). Силами советских войск организовано ее хранение и выдача на предприятиях столицы по купонам в соответствии с решением президента РА».

ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ: ДОКЛАД КОМАНДОВАНИЯ 40-й АРМИИ г. КАБУЛ, 25 ЯНВАРЯ 1989 г.

В целом население страны с благодарностью воспринимало советскую продовольственную помощь. Многие образованные афганцы, безусловно, знали: оказывать ее СССР не так-то легко — у нас ведь у самих не решена продовольственная проблема. Более того, в последние годы она заметно обострилась. Значит, в определенной мере население Советского Союза, чтобы оказать помощь соседнему Афганистану продовольствием, и не только им, шло на жертвы — мука, рис, сахар, жиры, масло и другие продукты питания не были у нас лишними! А сколько советских военных водителей погибло, перевозя эти мирные грузы по дорогам ДРА-РА! Поэтому было просто обидно и даже горько, когда часть нашей помощи, зачастую безвозмездной, попадала в провинции, уездные центры, на базары, привозилась в кишлаки и одно время раздавалась населению в… прекрасных тканевых мешках с изображением массивного звездно-полосатого американского флага! Да еще — с выразительной надписью на мешках — «В подарок от американского народа!» (попадалась на них, правда, и другая символика — кленовые листья Канады. Тогда была приписка — «В подарок от правительства Канады!» и т. п. Естественно, все надписи — на дари или фарси. Вы удивлены? Офицеры Оперативной группы МО СССР, штаб 40-й армии, наши военные советники удивлялись не меньше. Не раз докладывали об этом в Центр. Но все дело-то… в таре. Ох уж эта тара! Вы сами прекрасно знаете, какие у нас делают мешки (матерчатые, полиэтиленовые и из «плотной» бумаги), ящики, емкости, коробки и т. д. Естественно, в них и присылали продовольственные товары. Иногда — с маленькими бирочками (на русском языке, дескать, примите безвозмездную помощь от трудящихся РСФСР, Украины, Узбекистана, Казахстана, Таджикистана…). Но кто из по большей части неграмотных афганцев знает русский?! Да и везти товар далеко, а тара плохая. А в стране в огромном количестве есть, например, американские и канадские мешки — караваны-то через границу с Пакистаном идут, беженцы возвращаются, привозят (в Пакистан мешки переправляются по линии помощи ООН афганским беженцам и оппозиции), кто со старых времен сохранил, а кто просто купил — крепкие, да и красивые. Вот и перекладывали афганцы наши муку, рис, сахар, соль, фасоль и другие продукты в американскую тару. Не говоря уже о том, что часто этот прием использовали моджахеды. И вот наглядно: Америка помогает многострадальной Республике Афганистан… продовольствием. Для нее все афганцы равны! Безвозмездно. Кто не поверит, если даже написано — «В подарок от американского народа!»

Развитие обстановки в Афганистане в полной мере зависит от предпринимаемых правительством РА политических шагов. Однако влияние вооруженных сил на ход и исход борьбы имеет исключительно большое значение. Поэтому правительством республики принимались меры, чтобы повысить возможности и способности войск ВС РА.

В 1988 году была создана специальная оперативная группа «Север» в провинции Балх, сформировано 5 новых дивизий в различных районах страны, размещены спецчасти для прикрытия Саланга. Территория Афганистана была разделена на зоны ответственности командующих корпусами. Так, безопасность зоны Кабул обеспечивал 1-й армейский корпус (АК), зоны Кандагара — 2-й АК, зоны Запада — 4-й АК с приданными ему 21-й пехотной дивизией и 7-й бригадой и т. д.

Подготовка офицеров для ВС РА осуществлялась в трех военных училищах, на краткосрочных курсах в 29-м отдельном учебном полку.

Всего в 1988 году готовилось более 2360 человек. Укомплектованность личным составом училищ составляла 70 процентов. Кроме того, в СССР готовилось:

— в академиях — 215 человек;

— на Академических курсах — 154 человека;

— в училищах — 690 человек

Итого: 1059 человек

В училищах социалистических стран в то время готовилось 246 человек (ГДР — 115, ЧССР — 61, ПНР — 35, ВНР — 35).

Подготовка младших специалистов для ВС РА осуществлялась в пяти учебных центрах, учебном полку погранвойск и учебных батальонах при дивизиях. Емкость центра, полка и этих батальонов, состояние учебной материально-технической базы обеспечивали потребность войск армии РА в подготовке квалифицированных специалистов.

И все-таки перед лицом нарастающей боевой активности вооруженной оппозиции внешне проявлялась низкая устойчивость афганских вооруженных сил, хотя у них имелось все необходимое для успешных действий.

…Советские войска через несколько месяцев должны были покинуть Афганистан. В штабе ОКСВ шла напряженная работа, все делали для того, чтобы второй этап вывода (как и первый) прошел успешно. К изменению военно-политической ситуации не могло не готовиться и афганское руководство. Не все было так просто, однозначно. К примеру, вооруженные силы РА, как мы уже подчеркивали, в достаточной степени были оснащены всем необходимым. Но вместо принятия мер по повышению морально-политического состояния личного состава и усилению контрразведывательной работы, руководство страны взяло курс на их техническое переоснащение. В итоге в тот период афганцы стремились получить от Советского Союза как можно больше качественно новых видов вооружений. Искусственно увеличивая штатную численность всех видов вооруженных сил (армия, МГБ, МВД), они подавали заявки на дополнительные поставки техники и оружия, мотивируя это тем, что процент укомплектованности ВС (относительно штатов) низок. Складывалась парадоксальная ситуация: в Афганистан поставлялось все больше различных вооружений, а укомплектованность ими армии, МГБ, МВД не росла, а даже снижалась. Вместе с тем значительное количество имевшихся «запасов» не использовалось «по причине отсутствия младших специалистов». Вооружение, техника и боеприпасы складировались. Но не дать РА «требуемого», по-видимому, в тот период было уже очень трудно. И, осуществляя плановый вывод войск, мы продолжали оказывать Афганистану немалую помощь.

Максимально удовлетворялись и другие многочисленные просьбы и заявки. Так, ускоренными темпами осуществлялась подготовка афганских специалистов для народного хозяйства (да и для органов МВД, правопорядка) на территории Советского Союза. Создавались трехмесячные запасы материальных средств в ключевых районах страны. Афганцам передавались военные городки и сторожевые заставы, которые ранее занимали наши войска. Для оперативного решения всех вопросов в середине ноября 1988 года в Кабуле находилась правительственная комиссия во главе с секретарем ЦК КПСС О. Д. Баклановым, в январе 1989 года в Афганистане работали тов. Э. А. Шеварднадзе, В. А. Крючков, а затем министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Т. Язов. Были образованы «воздушные мосты» в Кабул (для перевозки муки) и Кандагар (для переброски боеприпасов и снаряжения), организовывались прямые связи между среднеазиатскими республиками и северными провинциями Афганистана.

Однако, и это не стоит скрывать, в силу недостаточной эффективности деятельности военно-политического руководства РА, ее государственных и общественных структур советская военная и экономическая помощь часто не давала ожидаемой отдачи. Как мы указывали ранее, были случаи, когда она, образно говоря, использовалась нерационально и не по-хозяйски, расхищалась, «приходила в негодное состояние». И в итоге не оказывала существенного воздействия на ситуацию в стране.

Кстати, на одном из пленумов ЦК НДПА тов. Наджибулла сам констатировал: «Как это ни тяжело говорить, но надо сказать правду. К примеру, размеры государственной дотации сельскому хозяйству только по семенам и удобрениям составляют в год около 400 миллионов афгани. А что имеет государство? Почти ничего. Совет Министров установил план закупок зерна в объеме 110 тысяч тонн, из-за невыполнения его скорректировали до 40 тысяч. Зато из Советского Союза получаем зерна в объеме 240 тысяч тонн. Легко и удобно!

Хочу напомнить: перелом в гражданской войне в России произошел тогда, когда на сторону революции стал середняк. У нас материальное положение крестьян в районах, контролируемых мятежниками, нередко лучше, чем в районах, контролируемых народной властью. Необходимо все делать для того, чтобы крестьянство почувствовало перемены к лучшему, чтобы набирало силу кооперативное движение. Создавать различные кооперативы, в частности, потребительские, которые обеспечивали бы крестьян товарами массового спроса! Если нужно оказать помощь в восстановлении ирригационной системы, бурении скважин, доставке удобрений, это следует делать немедленно!

Политбюро ЦК располагает фактами, когда советская безвозмездная помощь зачастую реализуется торговцами на рынках. Надо выработать такой механизм, чтобы эти товары наверняка поступали крестьянству. А может быть, пойти по такому пути: все, что касается безвозмездной помощи беднейшей части афганского народа, следует возложить кроме местных органов на армию, царандой, госбезопасность».

Здесь следует отметить, что подчас разбазаривалась и разворовывалась не только безвозмездная помощь СССР народу РА, но даже подвергались разграблению военные городки, которые были переданы афганской стороне уходящими частями ОКСВ на первом этапе.

…На основании этих жестких указаний на втором этапе вывода советских войск из РА работа по подготовке и передаче военных городков ВС Афганистана велась более целенаправленно и результативно. Все мероприятия проводились заблаговременно и соответственно протоколировались, тщательно проверялись.

Для придания афганскому урегулированию нового импульса М. С. Горбачев на 43-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1988 года выступил с инициативами, обращенными к США и Пакистану, предложив заключить соглашение о прекращении с 1 января 1989 года огня между всеми противоборствующими сторонами и одновременном прекращении с этого же времени поставок вооружения и техники оппозиции и правительственным войскам и др. К сожалению, эти новые инициативы СССР по вине Пакистана и США не были реализованы, хотя они полностью отражали интересы афганского народа. Лидеры пешаварской «семерки» отказались идти на переговоры с Кабулом до тех пор, пока Наджибулла будет оставаться главой государства, так как они рассчитывали установить свою власть сразу же после того, как наши войска покинут афганскую территорию. Такого же мнения было большинство западных экспертов, журналистов. А некоторые представители афганского руководства открыто «предрекали» победу оппозиции. Советское же военное командование, реально оценивая обстановку, считало, что у правящего режима есть все возможности удержаться у власти, если не упускать инициативы, не опускать руки, а действовать решительно.

Одновременно наши советники обращали внимание афганских товарищей, что сейчас (по опыту первого этапа вывода советских войск из РА) оппозиция в разных районах страны применяет различную тактику. Если, скажем, на севере моджахеды летом 1988 года резко обострили обстановку, вооруженным путем захватив сразу же после вывода советских частей Кундуз, Талукан и Ханабад. Тогда военные советы провинций Тахар и Кундуз проявили растерянность и показали полную свою несостоятельность в решении задачи по охране и обороне важных административных центров, о чем мы рассказывали. Только в Результате принятых мер из Кабула, в частности, направления в Кундуз ответственных товарищей из Политбюро ЦК НДПА, дополнительной переброски личного состава, вооружения и боеприпасов, а также привлечения подразделений советских войск, в том числе и авиации, положение было нормализовано. Вооруженным путем решался вопрос о власти и в провинции Тахар. Освобождение Талукана от мятежников осуществлялось объединенными усилиями правительственных войск и формирований РОТА.

А вот в юго-восточных провинциях Афганистана мятежники стремились и стремятся захватить власть мирным путем, без резкого обострения ситуации. В населенных пунктах провинций Кунар и Нангархар, где нет крупных воинских гарнизонов, начинают активно функционировать представительства основных оппозиционных исламских партий. Они заняли бывшие административные здания государственных органов и городки воинских частей. Ими у местных авторитетов и населения откупаются земли (за приличные суммы!) для размещения своих перевалочных баз, складов и лагерей. Налаживается экономическая жизнь. Повсеместно начаты ремонт и восстановление жилого фонда и дорог. Организуется служба общественного порядка путем создания совместных патрулей из представителей вооруженных отрядов оппозиции и племен. Все эти мероприятия хорошо финансируются и обеспечиваются соответствующей пропагандой реакционно настроенного духовенства. Да, в различных районах страны после завершения первого этапа вывода наших войск ситуация складывалась по-разному. Например, как развивались события в провинции Гельменд (юг страны), видно из приводимого документа.

В местах же, где имелись органы госвласти и гарнизоны ВС РА (Кандагар, Лашкаргах, Гардез, Газни, Асадабад, Джелалабад, Хост, Ургун), оппозиция предпринимала энергичные усилия по размыванию системы народной власти путем склонения ее представителей к сотрудничеству, используя активно племенные, родственные и религиозные каналы.

В ключевых районах страны мятежники поддерживали напряженность путем: проведения обстрелов гарнизонов, административных Центров, военных и промышленных объектов; нападений на посты и колонны на коммуникациях; террористической и агитационно-пропагандистской деятельности; создания запасов оружия и боеприпасов; Усиления отрядов и групп, действующих на территории РА.

…Таким образом, мятежники продолжили поиск новых форм и методов борьбы с государственной властью в условиях вывода советских войск и более гибкого реагирования на изменение обстановки в контролируемых районах. При этом тактика «ползучей контрреволюции» все более заметно прослеживалась в ее действиях. Этого просто нельзя было не учитывать президенту, руководству НДПА. Образно говоря, в перестройке форм и методов борьбы и работы с населением сторонники Наджибуллы… не должны были отстать от оппозиции.

Итак, первые итоги реализации подписанных в Женеве соглашений свидетельствовали о том, что Советский Союз и Афганистан строго выполняли и продолжали выполнять их положения. К 15 августа с. г. из Афганистана было выведено 50 процентов советских войск. Группой представителей военных наблюдателей ООН отмечена пунктуальность выполнения Советским Союзом всех требований, изложенных в документах.

Афганская сторона, в свою очередь, предприняла ряд крупных мер по политическому урегулированию обстановки. Сразу после начала вывода ОКСВ в стране было сформировано коалиционное правительство во главе с X. Шарком, создан Национальный Совет с избранием в него представителей внутренней оппозиции, отведены правительственные силы из ряда пограничных районов в интересах обеспечения условий для возвращения беженцев.

В развитие женевских соглашений СССР и РА предложили также ряд новых инициатив. В частности, СССР выделил в качестве безвозмездной помощи Афганистану в рамках ООН 600 миллионов долларов, предназначенных для восстановления экономики страны и помощи беженцам. Руководство РА тогда неоднократно выдвигало предложения по организации прямых переговоров с представителями «Альян-са-7» и афганской эмиграцией в западных странах в целях формирования коалиционных органов власти и принятия мер для прекращения войны.

Все эти меры могли бы привести к положительному сдвигу в деле урегулирования «афганской проблемы» мирным путем, однако противоположная сторона /Пакистан и США/ продолжала откровенно нарушать женевские соглашения. Вооруженная оппозиция, пользуясь поддержкой своих покровителей, пошла на обострение ситуации в стране. После сокращения численности советских войск в Афганистане и отвода некоторых афганских воинских частей от границы с Пакистаном она создала там свои базы.

Конкретные факты нарушения Пакистаном женевских соглашений за несколько месяцев были изложены в 116 нотах МИД РА, представленных в Миссию ООН в Кабуле. Основными примерами таких нарушений являлись — оказание помощи Пакистаном афганской оппозиции в подготовке мятежников в учебных центрах и лагерях, их формирование и снаряжение, а иногда и прямое участие пакистанских военнослужащих в перебросках вооружения и боеприпасов на территорию Афганистана.

После завершения первого этапа вывода ОКСВ резко увеличилось количество перебрасываемых в Афганистан караванов с военными грузами. Только в сентябре — октябре на территорию РА прибыли 172 крупных каравана с оружием, предназначенным для активизации боевых действий против госвласти.

Характерно, что переброски караванов и отрядов мятежников осуществлялись с разрешения пакистанских властей, которые выдавали специальные пропуска на автотранспорт и утверждали списки личного состава направляющихся в Афганистан вооруженных групп. Для пополнения запасов стрелкового оружия и боеприпасов контрреволюция переправляла в Пакистан захваченное у афганских частей тяжелое вооружение, где его обменивала или продавала пакистанским властям.

Неоднократно отмечалась переброска мятежников, оружия и боеприпасов к афганской границе на автомашинах ВС Пакистана. Так, в конце сентября пакистанские ВС доставили в район Парачинар из Пешавара около 4 тысяч реактивных снарядов, которые впоследствии были переброшены в провинции Кабул, Логар, Пактия.

С момента подписания женевских соглашений руководство Исламабада взяло курс на всяческое воспрепятствование процессу возвращения афганских беженцев на родину, привлекая для этого пограничников, отряды малишей и мятежников. Особенно часто случаи насильственных действий по отношению к беженцам имели место в районах пограничных пунктов Ланди-Котал, Тери-Мангал и Чаман. Несмотря на усилия Афганистана по приему беженцев (развертывание сети палаточных городков, подготовка гостиниц, организация медицинского обслуживания и питания, выделение крупных финансовых средств в основном за счет безвозмездной помощи СССР), количество семей, возвращающихся из Пакистана, практически не увеличилось. Необходимо отметить, что около 80 процентов возвратившихся были переправлены в РА, минуя пограничные пункты. Кроме того, в лагерях беженцев в Пакистане с ведома и при участии властей Исламабада была развернута активная пропагандистская деятельность по пресечению возвращенческих настроений, вплоть до запугивания и публичных расправ.

Прямым нарушением женевских договоренностей являлось также предоставление Пакистаном средств массовой информации для выступлений ведущих лидеров оппозиции. В Пешаваре, Исламабаде и Кветте неоднократно организовывались крупные пресс-конференции и митинги с участием зарубежных журналистов. При штаб-квартирах мятежников продолжали действовать издательства, выпускающие агитационно-пропагандистскую литературу, которая впоследствии перебрасывалась в Афганистан.

Не прекратилась засылка на территорию РА иностранных советников и специалистов для оказания помощи бандгруппам. Например, в провинциях Бамиан, Вардак, Урузган и Газни наиболее активно действовали арабские советники, в провинциях Кунар, Нангархар, Пактия и Пактика — пакистанские военные специалисты. Наиболее весомую материальную, финансовую и советническую помощь мятежникам на территории Пакистана оказывали Саудовская Аравия и США.

Причем американские спецслужбы, обосновавшиеся в Пакистане, перешли к организации непосредственного руководства вооруженной оппозицией. Так, в Пешаваре было создано специальное представительство по связям с «движением афганского сопротивления» во главе с помощником посла США в Исламабаде Эдмондом Маквильямсом (бывший первый секретарь посольства США в Кабуле). Появление специальных групп, возглавляемых эмиссарами этого представительства, в сентябре — октябре 1988 года было отмечено в провинциях Бадах-шан, Парван, Каписа, Тахар, Кандагар и Гильменд. Американцы пошли на расширение материальной и финансовой помощи не только ИПА (Г. Хекматияр), но и другим партиям, входящим в «Альянс-7».

В целом, несмотря на то, что США наряду с СССР являлись гарантом женевских соглашений, они оказывали прямое влияние на позицию администрации Пакистана по «афганскому вопросу».

Таким образом, выполнение указанных договоренностей свелось по существу к требованиям одностороннего их соблюдения СССР и РА.

На завершающем этапе вывода советских войск из Афганистана руководители республики не хотели привлекать свои вооруженные силы к борьбе с непримиримой оппозицией (берегли их на будущее?). Они пытались задействовать для этих целей в основном части 40-й армии, надеясь вовлечь их в широкомасштабные, длительные боевые действия (особенно против формирований Ахмад Шаха) и тем самым задержать в Афганистане. Неоднократно со стороны афганского руководства следовали обращения к Советскому правительству: «Прекратить вывод войск в связи с тем, что Пакистан и США не выполняют женевские соглашения». К примеру, в конце 1988 — начале 1989 гг. были просьбы оставить добровольцев из состава советских войск для обеспечения безопасности кабульского международного аэропорта и магистрали Кабул — Хайратон (12 тыс. чел.), но позиция наша относительно полного вывода ОКСВ оставалась твердой и неизменной. Настаивали на неукоснительном соблюдении установленного срока вывода также руководитель Оперативной группы МО СССР в РА генерал армии Валентин Иванович Варенников и командующий 40-й армией генерал-лейтенант Борис Всеволодович Громов. Подписание Женевских соглашений по Афганистану с самого начала с особым чувством удовлетворенности было встречено ими, да и всеми военными советниками, всей 40-й армией. Ведь это касалось судьбы каждого «афганца». А именно эти генералы, офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты несли основные тяготы и лишения афганской войны. Они прежде всего и были самыми ярыми сторонниками ее окончания.

Подтвердим данный вывод конкретными, теперь уже историческими фактами и документами.

…Еще в 1987 году по предложению совпредставителей на постоянной основе была организована работа Ставки Верховного Главного Командования. Заседания Ставки ВГК проводились под руководством Наджибуллы практически ежедневно (кроме праздничных дней и пятницы — в Афганистане выходной день). В ее работе, как правило, принимали участие вице-президент Рафи, министры вооруженных сил РА (МО, МГБ, МВД), начальник Генерального штаба, руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР и Главный военный советник в РА. Кроме того, на заседания Ставки ВГК, в зависимости от обсуждаемых вопросов, приглашались и другие должностные лица. Рассматривались как текущие задачи, требующие незамедлительного решения, так и намечались действия на перспективу. Это позволяло координировать деятельность всех военных ведомств, направлять их основные усилия на разрешение первоочередных проблем. В 1988 году, по мере вывода соединений и частей 40-й армии из Афганистана, решать многие задачи стало, естественно, еще сложнее.

ДОПОЛНЕНИЕ К ДОКЛАДУ

Запад по мере вывода Ограниченного контингента советских войск из Республики Афганистан усиливает помощь мятежникам. Всего же за период с 1980 по 1988 гг. общая помощь афганским моджахедам составила 8,5 млрд. долларов, половина из которых выделена США.

…Чем быстрее приближался срок второго этапа вывода, тем большее беспокойство проявлялось афганским руководством. В Москву снова шли тревожные телеграммы с просьбами оставить часть советских войск, или, если на это СССР не пойдет, хотя бы попозже выводить их из страны. ОКСВ не оставался, но было решено выдвижение колонн вспомогательных частей и учреждений из Кабула начать 2 января 1989 года, а боевых частей и подразделений — 15 января. Это означало: на завершение вывода отводился всего один месяц, что вынуждало войска двигаться к государственной границе практически сплошным потоком по двум направлениям: Кабул — Термез; Шинданд — Кушка.

Колонны с техникой и личным составом шли к госгранице Советского Союза в исключительно сложных погодных условиях (низкие температуры, туманы, обледенение дорог). В высокогорных районах, особенно на перевале Саланг, затрудняли движение автотранспорта снежные лавины. Они часто сходили с гор, образуя многокилометровые снежные и каменные завалы на дороге. Командование 40-й армии не ослабляло наблюдения за противником, никто не ослаблял бдительности. Но оппозиция за некоторым исключением не препятствовала выводу советских войск, а также занятию режимных зон, застав и постов безопасности вооруженными силами РА. И только в результате недальновидности отдельных главарей некоторых отрядов оппозиции против них пришлось применить оружие. В частности это имело место на Южном Саланге — была применена сила против отрядов Ахмад Шаха Масуда.

Здесь следует сказать, что с А. Шахом боевые действия велись весь период пребывания советских войск в Афганистане и он является наиболее крупным полевым командиром оппозиции. В средствах западной информации его называют легендарным, создав ему своеобразный ореол романтического борца за веру и народ. Однако в данном случае он показал свою несостоятельность как политик, не смог преодолеть непримиримость к правящему режиму и проявил недальновидность. Поэтому, чтобы снять всякого рода спекуляции, обратимся к фактам.

…Итак, с 1986 года крупных операций против отрядов Ахмад Шаха Масуда не проводилось. Все ограничивалось главным образом нанесением авиационных ударов, которые в высокогорных условиях были малоэффективны.

После провозглашения правительством ДРА курса на национальное примирение 13 января 1987 года в районе Базарак (15 км. сев. — вост. Анава) Масуд предпринял попытку выйти на переговоры с партийно-государственными органами уезда Панджшер. Однако его представителям было предъявлено провокационное требование сложить оружие, т. е. сделана попытка действовать против него с позиции силы. В ответ на это последовал отказ от контактов с госвластью.

Однако 18 января 1987 года в отряды панджшерской группировки ИОАП поступило указание о прекращении неспровоцированных боевых действий против советских и афганских войск. В то же время некоторые руководители республики прилагали усилия, направленные на втягивание советских войск в бои с отрядами ИОАП. От МГБ ДРА постоянно поступали сведения об их враждебных актах против госвласти, которые после проверки зачастую не подтверждались. Несмотря на установившееся с конца января 1987 г. неофициальное перемирие, правительство ДРА объявило 13 февраля уезд Панджшер и всю провинцию Парван зоной боевых действий. Однако и в этих условиях руководитель ИОАП продолжал проявлять сдержанность, стремясь избежать потерь и сохранить силы для решительных действий после вывода советских войск. Основные усилия в это время он сосредоточил на практических мероприятиях по активному заселению зоны влияния мирным населением, проведении восстановительных работ, сооружении хозяйственных и социальных объектов (дорог, школ, мечетей, больниц и т. д.).

После вывода советских, а затем и правительственных войск из Панджшера весной 1988 года отряды А. Шаха закрепились в этом районе и летом начали «вползать» на Южный Саланг (севернее Кабула), проводя тактику постепенного разложения и склонения на свою сторону застав правительственных войск на магистрали Кабул — Хайратон. Личный состав застав начал уходить (в т. ч. ушли рота МВД и рота МГБ с офицерами).

Начиная с 1988 года афганское руководство, в т. ч. Наджибулла наконец поняли, что Масуд среди «второго эшелона» вооруженной оппозиции является фигурой номер один и выразили готовность предложить ему видный пост в коалиционном правительстве, включая пост министра обороны. Но на все предложения Ахмад Шах ответил отказом. Занимая своими силами (более 10 тысяч человек) исключительно выгодное оперативно-стратегическое положение (относительно жизненно важных для страны коммуникаций Кабул — Хайратон и главной авиационной базы в Баграме), Масуд был уверен, что при любом развитии событий в Афганистане он сможет захватить ключевые позиции и диктовать свои условия.

Реально оценивая складывающуюся ситуацию в результате подписания женевских соглашений, он не претендовал на ответственные посты в правительстве РА, а в качестве основной задачи рассматривал расширение зоны влияния ИОАП.

После начала вывода ОКСВ Ахмад Шах резко активизировал свои действия по усилению влияния и расширению контролируемой зоны в основном за счет северных провинций — Баглан, Тахар, Бадахшан, Кун-дуз, Саманган и по склонению на свою сторону главарей отрядов других исламских партий. Одновременно им категорически запрещалось вести боевые действия против советских войск.

В августе 1988 года резко обострилась обстановка на Южном Саланге. Причинами этого обострения явились провокационные действия — обстрелы правительственными войсками кишлаков, расположенных вблизи магистрали, где, по мнению афганского командования, находились душманы. Появились жертвы среди населения. Старейшины обратились с просьбой прекратить огонь. Однако вместо этого дополнительно была выдвинута 2-я пехотная дивизия, которая непосредственно перед выводом советской колонны из Афганистана начала систематически обстреливать кишлаки, контролируемые мятежниками, с целью вызвать ответные действия с их стороны и затруднить, а возможно и сорвать вывод наших войск.

Несмотря на то, что на встрече с представителями 40-й армии 6 августа мятежники просили прекратить обстрелы и предупреждали о проведении ответных мероприятий, 2-я пд не только их не прекратила, но даже и усилила огонь, в т. ч. и по ночам.

11 августа через Саланг прошла колонна советских войск, выводимых в Советский Союз, которую мятежники пропустили беспрепятственно. Но 15 августа они провели акцию против правительственных колонн, о которой предупреждали. Ими было уничтожено 30 автомобилей, 2 БРДМ, убито 40, ранено 20 военнослужащих. Захвачено ЗГУ, около 100 единиц стрелкового оружия. Взято в плен 50 солдат. При этом они обстреляли сначала колонну афганской армии, пропустили без выстрела шедшую за ней советскую колонну, а затем совершили нападение на колонну царандоя. В последующие дни было уничтожено еще 29 машин.

Дальнейшему обострению обстановки на Саланге опять-таки послужили действия 2-й пд, которая с 17 августа начала занимать позиции на перевале Саланг непосредственно вблизи от наших застав. В ответ на это мятежники начиная с 18 августа практически блокировали перевал, выставив на каждом повороте вооруженные группы численностью в 15–50 человек. Беспрепятственно пропуская советские колонны, они фактически парализовали движение афганских колонн.

Только благодаря вмешательству со стороны советского военного командования 19 августа 2-я пд была возвращена в Джабаль-Уссарадж, что позволило стабилизовать обстановку в указанном районе. Буквально со следующего дня афганские колонны в районе Саланга стали проходить беспрепятственно.

Однако и в последующем 2-я пд еще не раз пыталась спровоцировать столкновение отрядов Ахмад Шаха с частями советских войск.

Приведем полностью один любопытный документ.

По настоятельной просьбе президента советские представители прилагали много усилий для того, чтобы наладить контакты с Масудом и склонить его на сотрудничество с госвластью. Военное командование через посредников установило с ним связь и по согласованию с Наджибуллой предложило вопросы для обсуждения, которые были заверены и скреплены посольской печатью.

…Ахмад Шах прислал ответ, что он готов встретиться для обсуждения этих вопросов и что у него есть еще и другие предложения. Со стороны советских представителей была выражена готовность приехать в назначенное Масудом место без охраны и без оружия (бывший в то время совпосол в РА Ю. М. Воронцов и руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР генерал армии В. И. Варенников). Однако А. Шах, не отказываясь от контактов, тянул время и на встречу не шел.

С учетом того, что функционирование магистрали Кабул — Хайратон имело для страны (особенно для столицы) жизненно важное значение, руководство Республики выражало крайнюю обеспокоенность действиями А. Шаха и высказывало опасения, что он блефует. Нужно было принимать меры. Тогда Масуду было предложено заключить договор с правительством РА и взять под охрану совместно с частями афганских ВС участок дороги Кабул — Хайратон или охранять его только своими силами, дав письменное обязательство пропускать колонны.

(Документ был завизирован генерал-лейтенантом Б. В. Громовым и министром обороны РА Шах Наваз Танаем)

Однако эти предложения были отвергнуты. Тогда в ультимативной форме было заявлено, что охрана магистрали будет выставлена только из состава правительственных войск, и рекомендовалось не мешать этому. Назначено время проведения этого мероприятия.

Такие требования вызвали негативное отношение А. Шаха, приславшего письмо следующего содержания:

Предвидя, что отряды ИОАП будут препятствовать выставлению застав правительственными войсками, им было направлено предостережение, что если раздастся хоть один выстрел, то вынужденно будет применена сила. Вся ответственность такого шага возлагается на Масуда. Обо всем этом заранее было предупреждено население. Президент выступил с обращением к жителям покинуть на это время свои дома.

Трудно сказать, чем было вызвано такое решение А. Шаха, но когда 23 января 1989 года правительственные войска начали брать под охрану дорогу, по ним открыли огонь. В связи с этим был нанесен ответный сокрушительный удар.

В результате боевых действий отрядам ИОАП был нанесен серьезный урон. К сожалению не обошлось без жертв и среди жителей прилегающих к дороге кишлаков, часть из которых не покинула своих домов опять же под давлением мятежников.

Стремясь уйти от ответственности, Ахмад Шах прислал в посольство письмо, где пытался очернить советские войска, возложить на них вину за последствия боевых действий на Южном Саланге:

Конечно, можно понять всю горечь поражения, отчаяние и разочарование Ахмад Шаха, но следует отметить, что он явно переоценил свои силы и возможности, поэтому не захотел считаться с предложениями руководства Республики, проигнорировал все предупреждения. Советские войска не могли просто так уйти и бросить без охраны магистраль, по которой осуществлялось снабжение Кабула всем необходимым. Это могло привести к блокаде столицы и обречь ее жителей на голод. Поэтому свои заставы они передавали правительственным силам. Вооруженный конфликт на завершающем этапе вывода не входил в наши планы. Его просто не удалось избежать. Советское военное командование, не желая кровопролития, до последнего момента надеялось на благоразумие Ахмад Шаха и его ответственность перед своим народом, но возобладали личные амбиции и непримиримость к правящему режиму. В результате — пострадали люди.

…Советские войска уходили. Афганистан для многих стал близким, и офицеры, прапорщики, сержанты, солдаты, служащие Советской Армии переживали за дальнейшую судьбу его народа. Надо ведь всем понять: эти девять долгих лет наши воины не только (вернее — не столько) участвовали в совместных боевых действиях. Основное внимание уделяли оказанию помощи афганскому населению. Строили мосты, ремонтировали и восстанавливали дома, школы, мечети, помогали нуждающимся хлебом, керосином, одеждой, спичками, чаем, сахаром и другими предметами первой необходимости, разминировали дороги. Рискуя жизнью, выносили раненых детей с минных полей, оборудовали площадки в детских домах «Ватан» для сирот. Таков далеко не полный перечень задач, которые выполнили за все эти годы воины-интернационалисты на земле Афганистана.

Вообще Афганистан был традиционно дружественным государством для СССР. При экономическом и техническом содействии Советского Союза только в Кабуле был сооружен мощный современный хлебокомбинат, безвозмездно создан Центр матери и ребенка; построен и передан в дар афганскому народу Кабульский политехнический институт (готовит инженеров, строителей, дорожников, технологов по переработке нефти и газа, геологов и других специалистов); оборудован международный аэропорт и снабжен авиатранспортными средствами. С нашей помощью в стране заработала крупная гидроэлектростанция Наглу, вошел в строй комплекс по добыче и очистке газа на месторождении Джаркудук, новое развитие получило афганское телевидение. А как не сказать о гордости афганских и советских строителей — тоннеле Саланг! Он проложен через главный хребет Гиндукуша на высоте 3365 метров, его протяженность — 2700 метров.

На основных объектах энергетики, легкой и пищевой промышленности, построенных и эксплуатируемых при содействии СССР, производится более 60 % всей продукции фабрично-заводской промышленности РА и 75 % продукции государственного сектора.

Ведущее место в промышленности государственного и смешанного секторов занимает добыча газа и каменного угля, производство азотных удобрений, железобетонных конструкций и цемента, хлопка-волокна, хлопчатобумажных и шерстяных тканей.

Ежегодная добыча природного газа достигла в 1985–1986 гг. 2,7 млрд. куб метров, газового конденсата — свыше 6 тыс. тонн. Добываемый газ служит сырьем для выработки азотных удобрений, используемых в сельском хозяйстве. Добыча каменного угля составляла около 145 тыс. тонн (в 1990 г. намечалось добывать уже 370 тыс. тонн).

Электроэнергетика развивается высокими темпами. За 1981–1985 гг. мощность электростанций увеличилась на 20 %, производство электроэнергии — на 30 % и достигла более 1252 млн. кВт/ч.

За 1982–1988 гг. при экономическом и техническом содействии СССР построены и введены в действие авторемонтный и литейный цеха завода «Джангалак», авторемонтные предприятия по обслуживанию КАМАЗОВ и бензовозов, радиостанция в Кабуле, объекты кабульского аэропорта, ЛЭП-220 кВ «Госграница СССР — Хольм — Мазари-Шариф», мост «Дружба» через реку Амударья, перевалочная база в Хайратоне, ЛЭП-110 кВ «Госграница СССР — Кундуз», консервный завод в Джелалабаде, элеватор в Пули-Хумри, корпуса Института общественных наук, центральной поликлиники и станции переливания крови, ряд объектов газовой промышленности. Были реконструированы технические системы тоннеля «Саланг», выросли новые жилые районы в Кабуле, заканчиваются работы по реконструкции железнодорожной станции Тургунди.

Только в 1987 году в медицинские подразделения ОКСВ обратились за помощью к врачам, фельдшерам, санинструкторам 100 тысяч афганцев.

Планировалось ввести в эксплуатацию нефтяные месторождения «Ангот» и «Кашкари» с добычей нефти в 1990 году до 100 тыс. тонн.

С начала 1981 года около 100 тысяч квалифицированных рабочих, десятки тысяч специалистов народного хозяйства подготовлены в Афганистане с помощью Советского Союза.

…Последнее подразделение Советской Армии покинуло Кабул 4 февраля. Практически все войска были выведены на Родину 14 февраля 1989 года. Напомним, что процесс этот был длительным и непростым.

Свидетельство очевидца событий Главнокомандующего Сухопутными войсками СССР генерала армии В. И. Варенникова.

«Варенников: Действительно, вывод войск оказался поделенным на три основных этапа: первый — до женевских соглашений и два других — уже на основании договоренности. Осенний вывод 86-го года, экстремистская часть мятежников по требованию „Альянса-7“ готовилась организовать нам „кровавую баню“. Естественно, мы вынуждены были предпринять контрмеры: объявив за две недели срок вывода и по каким конкретно маршрутам пойдут наши части, мы начали открыто готовить войска к выводу. Одновременно вели усиленное наблюдение за отрядами оппозиции. Как и предполагалось, они изготовились к бою, в больших количествах сконцентрировались вдоль коммуникаций. В связи с этим мы вынуждены были вместе с афганскими вооруженными силами обрушить на них удары артиллерии и авиации и перенести срок.

Мы сделали последнее предупреждение, оповестив „охотников повоевать“, что в случае открытия с их стороны огня нами будут применены все имеющиеся в нашем распоряжении силы и средства. Итог: первые шесть полков были выведены без единой царапины.

Думаю, что опыт 1986 года послужил для оппозиции хорошим уроком и в последующем — вывод советских войск летом 1988 года и в январе — феврале 1989 года прошел очень организованно, четко и практически без боевых потерь личного состава и техники».

Добавим к этому рассказу то, что 14 февраля 1989 года именно Валентин Иванович Варенников, как руководитель Оперативной группы МО СССР в Республике Афганистан, встретился в Кабуле с представителем ООН генералом Р. Хельминеном. На встрече последнему было зачитано и вручено следующее заявление.

…Уже вечером 14 февраля руководство Оперативной группы на одном из последних самолетов, перевозивших в РА муку, вылетело в СССР. Последним 15 февраля 1989 года покинул Афганистан командующий 40-й армией генерал-лейтенант Борис Всеволодович Громов.

В Термезе и Кушке были проведены митинги. Так закончилась для советских войск эта тяжелая, изнурительная и долгие годы засекреченная война в Афганистане…

Стратегическая линия нашего военного присутствия в Афганистане была определена все-таки расплывчато и неконкретно. Это дает основание всякого рода злопыхателям периодически говорить о поражении советских войск, которое они якобы потерпели, участвуя во внутреннем конфликте на стороне афганского правительства. Так ли это?

Перед войсками 40-й армии стояла задача оказать интернациональную помощь дружественному афганскому народу в стабилизации обстановки в стране отражении агрессии извне. И эти задачи она выполнила.

Подчеркнем, боевые действия в Афганистане велись обычно в сложных географических и климатических условиях. Горно-пустынная местность, высокие и низкие температуры воздуха, резкие их перепады, недостаток кислорода, отсутствие воды и многие другие трудности.

Как уже отмечалось, советские войска все активные боевые действия по разгрому вооруженных отрядов оппозиции вели совместно с правительственными силами. Самостоятельно они только устраивали засады на караванных маршрутах, обеспечивали проводку колонн с грузами, а также выполняли задачи по охране коммуникаций, режимных зон, аэродромов и других особо важных объектов.

Разгром наиболее крупных группировок мятежников и базовых районов оппозиции осуществлялся проведением крупномасштабных операций. К наиболее характерным из них можно отнести операции, проведенные (1980–1986 гг.) в ущелье Панджшер и прилегающих к нему районах; в зеленой зоне Джабаль-Уссарадж, Чарикар (провинция Парван), Махмудраки (провинция Каписа) в январе — феврале 1982 года; в Кандагаре в январе 1982 года; в уезде Ниджраб (провинция Каписа) в апреле 1983 года; в провинциях Баглан, Каписа, Парван в октябре 1985 года; в провинции Кунар в 1985 году; в провинции Герат, включая разгром базы-арсенала в Какари-Шашари в 1986 году; в провинции Кандагар в апреле — сентябре 1987 года; в провинции Пактия и округе Хост в конце 1987 — начале 1988 года («Магистраль»). А также — операции по разгрому базовых районов оппозиции в провинции Джаузджан (Дарзаб) в декабре 1981 года, в провинции Нимроз (Рабати-Джали) в апреле 1982 года, в округе Хост (Джавара) в феврале — апреле 1986 года.

…С хорошими результатами были в ДРА-РА проведены и другие совместные операции в ходе которых не только успешно руководили боевыми действиями частей и подразделений, но и умели беречь людей генералы и офицеры — Н. Г. Тер-Григорьянц, Л. Е. Генералов, В. Г. Винокуров, И. Н. Родионов, В. Ф. Ермаков, В. П. Дубынин, А. Е. Слюсарь, В. И. Миронов, В. П. Гришин, А. И. Сергеев, Г. Г. Кондратьев, П. С. Грачев, Ю. П. Греков, Н. П. Пищев, А. Г. Шеенков, С. Ф. Кицак, В. А. Дыбский, Ю. В. Шаталин, Ш. X. Ишмуратов и др.

Самое активное участие в планировании и проведении совместных и самостоятельных операций афганских войск принимали как Главные военные советники в Афганистане (генералы армии А. М. Майоров, Г. И. Салманов, М. И. Сорокин, генерал-полковники В. А. Востров и М. М. Соцков), так и генералы и офицеры их аппарата. В частности — П. И. Шкидченко (погиб), Н. И. Степанский, Д. Г. Шкруднев, М. Е. Кривицкий, Н. А. Власов (погиб), П. Г. Чаус, Л. Т. Левченко, И. Н. Строгов, А. А. Морозов и многие другие.

И в том, что в большинстве своем матери дождались сыновей, жены — мужей, дети — отцов из Афганистана, есть и их заслуга.

Длительное умалчивание в советских средствах информации о событиях в Афганистане и отсутствие объективного освещения действий наших войск в этой стране, а также активное воздействие западной пропаганды привело к формированию искаженного общественного мнения в СССР относительно миссии ОКСВ в ДРА — РА и оказываемой ими интернациональной помощи.

…Конечно, среди сотен тысяч военнослужащих, прошедших через Афганистан, попадались и преступники, мародеры и им подобные негодяи. Но не они определяли лицо нашей армии. Главными характеристиками советских солдат и офицеров были гуманизм, доблесть и интернационализм. Приведем факт, который наша пресса затушевала, что ли, сказав о нем вскользь и наспех. На втором этапе вывода ОКСВ из РА многие солдаты и сержанты, которые должны были увольняться из рядов Советской Армии, добровольно изъявили желание на несколько месяцев остаться в Афганистане. Цель одна — не подвергать опасности за эти последние месяцы войны молодых, необстрелянных воинов. Ведь кто-кто, а «афганцы»-ветераны лучше других знали, что от пуль, гранат, мин, снарядов моджахедов чаще всего гибли молодые, неопытные, из пополнения.

Этот факт говорит о многом. И о гуманизме наших солдат, и о массовом мужестве. Но особенно ярко он показывает ту атмосферу братства и войскового товарищества, которая царила в подавляющем большинстве частей и подразделений 40-й армии. Уже сам этот поступок сотен, тысяч людей, когда за ним могла стоять жизнь или смерть, можно расценить как благородство высшей пробы. Нет, совсем не случайно в песне известного композитора и певца А. Розенбаума, видевшего наших ребят именно там, в Афгане, есть и такие слова: «…прости, мой друг, что ты погиб, а я всего лишь ранен в горах Афгана…»

Еще раз задумайтесь над ними. Тем более, что часто ценой жизни в ходе этой войны не месяц-другой, а более девяти долгих лет спасали своих боевых товарищей советские солдаты и офицеры. Десантник гвардии ефрейтор Александр Корявин уже после боя увидел, что в старшего лейтенанта А. Ивонина из-за кустарника целится спрятавшийся душман. Корявин мгновенно заслонил офицера грудью, приняв на себя автоматную очередь. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Лейтенант Александр Демаков с небольшой группой солдат попал в засаду. Банда была крупной и во много раз превосходила горстку советских воинов. Офицер приказал подчиненным отходить.

— Отойдем все вместе, — заявили они.

— Вместе — значит, никто отсюда не уйдет. Отходите. Это приказ… Я их задержу…

Лейтенант взял четыре гранаты. Вступил в неравную схватку с моджахедами. Был четыре раза ранен. Последней гранатой подорвал себя и наседавших на него врагов. Подчиненных спас. За мужество и героизм удостоен звания Героя Советского Союза. Посмертно.

Таких примеров в истории афганской войны много. И гибли на ней, вдали от Родины, несли тяготы и лишения и солдаты, и офицеры, и генералы. Они все были воинами-«афганцами». На перевале Саланг разрывная пуля выбила предплечье легендарному комбату десантно-штурмового батальона капитану Л. Хабарову. Погиб в сбитом горящем вертолете генерал-лейтенант П. Шкидченко, во время боевых действий был тяжело ранен генерал Н. Степанский. В бессильной злобе душманы изрубили на куски тело генерал-майора авиации В. Хахалова.

А сколько их, «афганцев», переболело в РА инфекционными заболеваниями! Только в 1988 году инфекционным гепатитом — 13 109 человек (в т. ч. — 2398 офицеров), брюшным тифом — 2993 (в т. ч. — 756 офицеров). Тиф был и у начальника штаба 40-й армии генерала В. Соколова, многих старших офицеров ОКСВ. Что мы знаем об их страданиях? Да почти ничего! Об этом просто не принято было писать. В том числе и о том, что уходя, 40-я армия забирает с собой в СССР… все скромные обелиски павшим советским воинам. Чтобы над их прахом и памятью не глумились душманы.

Тогда эти и многие другие факты замалчивали, но почему сейчас обходят стороной? Более того, у нас в стране все отчетливей и отчетливей прорисовывается тенденция в журналистике и общественном мнении переносить вину прежнего советского руководства, пославшего войска в Афганистан, на плечи нашего солдата, офицера, генерала, воеваших там.

К сожалению, нередко делают это люди некомпетентные в афганской проблематике, которые стараются выдать за свою позицию примерно следующее: «Я вас в Афганистан не посылал, да и вообще в армии не служил, однако знаю, что надо было делать так…» Тенденция опасная — потому что ведет не только к противопоставлению армии обществу, но и многотысячного ветеранского корпуса — остальному населению страны. Такое отношение к бывшему воину, выполнившему то, что от него потребовало правительство, лишь ожесточит сердце солдата, заставит его замкнуться в себе, самоустраниться от активной общественной жизни. Хочется, чтобы сегодня этому активнее противостояли известные советские писатели и журналисты, не раз бывавшие в ходе афганской войны в ОКСВ, писавшие и пишущие о событиях тех лет честно и объективно — Александр Проханов, Геннадий Бочаров, Артем Боровик, Александр Изгаршев, Юрий Тысовский, Александр Олийник, Александр Шкирандо и др. Этого же ждут «афганцы» и от деятелей искусства и культуры, которые, в отличие от нашего высшего руководства (никто из тех руководителей, кто принимал решение о вводе войск в ДРА, Генеральных секретарей ЦК КПСС, Председателей Президиума Верховного Совета СССР с 1979-го по 1989 г. так и не побывал в Афганистане и не встретился с личным составом поистине героической 40-й армии, проливавшим кровь на чужой земле) не раз приезжали в соединения и части ОКСВ — Иосифа Кобзона, Валерия Леонтьева, Александра Розенбаума, Владимира Винокура, Николая Соловьева и др. А Винокур не прекратил концерта даже во время одного из обстрелов Кабула, хотя снаряды рвались совсем близко.

Пусть и они скажут свое слово. Авторитет их в среде «афганцев» по-прежнему очень высок!

Советские воины, как истинные интернационалисты и патриоты Родины, выполнили свой долг до конца и не могут быть объектами некомпетентной критики любителей поупражняться в нагнетании страстей, разного рода советчиков, пытающихся задним числом подсказать, чего не надо было делать. Но это старый прием. Ведь еще более 800 лет тому назад Шота Руставели подчеркивал, что каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. К этому можно добавить — и не видя вообще. Каким бы ни было личное мнение каждого из нас относительно решения о вводе войск — наше отношение к тем, кто служил и воевал в Афганистане, должно быть пронизано глубочайшим уважением. Повторяем, не только воевал. Даже когда они уходили, в январе — феврале 1989 года, все еще помогали мирному населению. Так, за месяц до вывода из Республики Афганистан всего ОКСВ осуществили по просьбе министра энергетики страны Пактина перевозку из Хайратона в Кабул многотонных агрегатов для столичной ТЭС. Руководил «операцией» полковник А. Козин.

Наше Отечество твердо может положиться на «афганцев», они не подведут в трудное для страны время. Однако государство тоже не должно бросать их на произвол судьбы, в противном случае они не будут той опорой для правительства, которой бы могли стать. Обладая боевым опытом и высоким моральным духом, «афганцы» представляют собой реальную силу, и этого нельзя забывать. Надо только, чтобы эта сила была направлена на укрепление нашего общества, борьбу с преступностью, а не использовалась в межнациональных конфликтах экстремистскими элементами. Нельзя их отдавать на откуп стихии.

Так уже сложилось, что многих советских людей афганская война непосредственно не коснулась (впрочем, это очень хорошо), не затронула она и тех чиновников, которые во многих местах занимаются проблемами «афганцев», поэтому нередко наблюдается равнодушное отношение к их нуждам и запросам. Зачастую установленные правительством льготы остаются только на бумаге. И если для здоровых ребят это как-то еще можно стерпеть, то совершенно нетерпимо такое отношение к инвалидам и семьям погибших.

Видимо, еще не все резервы использованы и для возвращения наших ребят из плена.

Из общего числа награжденных воинов ОКСВ — 200 153 человека (уже по свидетельству Главного управления кадров Министерства обороны СССР на 1 января 1990 года), 10 955 награждены посмертно.

…Правда, сегодня находятся люди, которым наши потери кажутся «явно и специально» заниженными. Им ой как хотелось бы видеть их на несколько порядков (хотя бы!) выше. Например, в одной из бесед с миллиардером Ага Ханом в конце 1990 года советский тележурналист, упражняясь в красноречии запросто заявил: «Говорят, что во время советской интервенции в Афганистане погибло свыше 13 тысяч наших солдат, правда в эту цифру мало кто верит…» В то же время он сразу согласился с утверждением Ага Хана, что афганцев погибло… около миллиона.

Для чего это нужно передавать с экрана Центрального телевидения? Чтобы показать свой радикализм и продемонстрировать независимость в выборе суждений или, может, просто для завязки беседы с западным миллиардером?! Не будем гадать. Одно ясно: для телекомментатора эти цифры абстрактны и безразличны. Но ведь для многих смотрящих данную передачу такой легковесный подход — оскорбление погибших родственников, боевых товарищей и самой сути проводимой работы по увековечиванию памяти павших воинов-«афганцев».

Мы же в книге приводим точные цифры наших потерь в Афганистане. Если уж пользуемся сведениями, то проверенными.

Вообще надо сказать: надоели всякие небылицы и сенсации про действия советских войск в ДРА-РА. А с ними надоели всякие приспособленцы и хамелеоны. Люди, которые сами ничего не сделали для предотвращения этой войны, или даже своими действиями способствовали принятию решения на ввод ОКСВ в Афганистан, сейчас кричат и осуждают ее больше всех! Позвольте спросить их: «А где ж вы раньше были?» Разве, к примеру, не Институт США и КАНАДЫ АН СССР давал анализ сложившейся в 1979 году обстановки и перспектив действий американцев в этом регионе и пугал советское руководство… все возрастающей угрозой американского империализма на южных границах СССР?! Да и другие предпочитали помалкивать. А сейчас…

…Мы не вправе забыть и тех «афганцев», кто ушел из жизни уже после возвращения на Родину. Через полтора года после выхода Ограниченного контингента советских войск из РА не стало отличного летчика и замечательного человека полковника авиации Шамиля Хазиевича Ишмуратова. В Афганистане он был фактически два срока, награжден за оказание интернациональной помощи орденами Красной Звезды, Красного Знамени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, многими орденами и медалями РА. Отряд военно-транспортной авиации, которым он командовал, в тяжелейших географических условиях, в непогоду, часто под огнем противника доставлял подкрепления, технику, грузы в блокированные мятежниками города и районы, вывозил раненых, обеспечивал мирное афганское население продуктами. И первым на задания вылетал сам Ш. X. Ишмуратов…

Советские войска ушли. Еще в начале января 1989 года лидеры афганских повстанцев договорились сформировать совет из 400 человек для управления Афганистаном после вывода советских войск до тех пор, пока не представится возможность провести выборы.

Профессор С. Моджададди (руководитель «Альянса семи») заявил, что лидеры повстанцев пригласили боевых командиров, ученых и религиозных деятелей приехать «через две-три недели» в Пешавар, чтобы обсудить вопрос о формировании такого совета, известного как «шура».

В конце февраля «шура» оппозиции отвергла сформированное еще в июле 1988 года «переходное правительство Афганистана» во главе с Ахмад Шахом, избрала «президентом» С. Моджаддади, а «премьер-министром» — Абдул Расула Саяфа. Оппозиция начинала широкомасштабные боевые действия.

Готовились к ним и в Кабуле. Когда последние части ОКСВ ушли из РА, в стране было объявлено чрезвычайное положение.

Основное внимание действующей на территории Афганистана вооруженной оппозиции в феврале — апреле 1989 года было приковано к Джелалабаду. Не добившись успеха в ходе предыдущих наступательных действий, мятежники готовились к новому широкомасштабному наступлению на город: подтягивали сюда дополнительные силы и средства, продолжали интенсивный обстрел жилых районов, аэродрома, позиций правительственных сил.

Вооруженные силы РА, со своей стороны, стремились сорвать готовящееся наступление. Подвергали формирования мятежников систематическим бомбо-штурмовым, артиллерийским ударам, нанося им чувствительный урон. Тем не менее ситуация под Джелалабадом оставалась напряженной. Защитники Джелалабада испытывали нехватку боеприпасов, ГСМ и продовольствия, которые доставлялись им только по воздуху. Попытки правительственных сил восстановить контроль над захваченным мятежниками участком дороги Кабул — Джелалабад (восточнее Суруби) успеха не принесли.

Постепенно активизировались действия мятежников и в других районах страны. Они стали подвергать систематическим обстрелам из тяжелого оружия гражданские и военные объекты в провинциях Кандагар, Герат, Гильменд, Фарьяб, Лагман, Газни, округе Хост. Совершали нападения на посты безопасности и автоколонны с грузами в провинциях Парван, Баглан и др.

Ахмад Шах Масуд снова заблокировал ряд участков дороги Хайратон — Кабул в районе южного Саланга, препятствуя провозу в Кабул военных грузов. Правительственные войска начали боевые действия с целью ее разблокирования.

Формирования оппозиции различной партийной ориентации усилили военные приготовления вокруг столицы и в Кабульской провинции. На их вооружение поступили реактивные снаряды повышенной дальности стрельбы. Сам Кабул постоянно подвергался обстрелам, в результате которых гибли и получали ранения десятки мирных жителей. Обстрелы вызвали негативную реакцию жителей столицы, резкое осуждение Хекматияра, Сайяфа и других лидеров непримиримых.

Афганские вооруженные силы усилили меры по пресечению враждебной деятельности мятежников: в ряде провинций провели локальные операции, чистки, засадные мероприятия. Царандоем и органами госбезопасности велась борьба с контрреволюционным подпольем в Кабуле и других городах страны.

Одновременно руководство РА осуществило меры политико-пропагандистского характера, направленные на склонение определенной части оппозиции к прекращению боевых действий и переходу к диалогу и переговорам. Президент Наджибулла объявил о прекращении огня правительственными силами с 6 апреля в связи с наступлением священного мусульманского месяца Рамазан. В его обращении к ВС РА и оппозиции отмечалось, что правительственные войска будут соблюдать прекращение огня при условии, если и силы оппозиции не будут его нарушать. Наджибулла также обратился к главарям действующих в. Афганистане формирований с призывом откликнуться на мирные инициативы и предложения правительства РА по поиску компромиссных путей, ведущих к прекращению кровопролития и созданию коалиционной системы управления страной на широкой основе. Состоялись встречи президента РА с представителями старейшин и вождей племен провинций Кандагар, Нангархар, Заболь, Лагман, Пактия и Гильменд.

Известные религиозные авторитеты и священнослужители Кабула и других городов приняли фетву, в которой говорилось, что с выводом из Афганистана советских войск больше нет причин для продолжения войны. В фетве содержался призыв ко всем мусульманам поддержать политику национального примирения и рассматривать тех, кто стремится к продолжению кровопролития в качестве «мятежников и вероотступников». Указывая на прямое вмешательство Пакистана во внутренние дела Афганистана, религиозные авторитеты призывали мусульман-афганцев объявить «священную войну (джихад) иностранным агрессорам».

Следует отметить, что отсутствие у вооруженной оппозиции, претендующей на контроль над «90 процентами территории Афганистана» ощутимых успехов в реализации планов быстрого захвата Джелалабада или какого-нибудь другого крупного города с целью перевода туда своего «временного правительства» вызвало растущую нервозность и беспокойство у Пакистана и США. Поддерживающие оппозицию внешние силы стали не без оснований опасаться того, что если существующему режиму удастся отбить вооруженные атаки мятежников отстоять свои позиции — объективно могут возникнуть условия, благ приятные для перевода в практическую плоскость реализации выдвигаемых афганским руководством предложений и инициатив, как внутри страны, так и в международном плане по политическому урегулированию афганского вопроса.

Несмотря на фактическое поражение оппозиции под Джелалабадом, а потом и под Кабулом, ее лидеры не пошли на уступки.

15 мая 1989 года Моджаддади отверг предложение Советского Союза о проведении международной конференции в целях урегулирования положения в Афганистане как «неприемлемое». Он заявил: «Афганцы решили продолжать вооруженную борьбу против кабульского режима, и это является единственным решением проблемы».

Одновременно, чтобы оправдать свой провал, Пакистан и непримиримые стали заявлять, что Наджибулле снова помогают русские, которых опять срочно перебросили в афганскую армию из СССР. Летом 1989-го очередная антиафганская и антисоветская «утка» вспорхнула со страниц ряда пакистанских органов печати и «полетела» по миру. На сей раз они, ссылаясь на созданное так называемыми «непримиримыми» «агентство» «Афган ньюс эйдженси», утверждали, будто в Кабул прибыли 1500 советских военнослужащих, на которых возложена задача «обеспечить» безопасность города.

«Стало своего рода правилом, что противники урегулирования, пытаясь отвлечь внимание общественности от собственного курса на грубое вмешательство в дела суверенной страны, предпринимают разного рода неблаговидные пропагандистские маневры, — сказал в этой связи Ю. Алексеев, заведующий отделом стран Среднего Востока МИД СССР. — К числу таких маневров относятся и сообщения о переброске советских военнослужащих в Кабул. Это вымысел. Советский Союз точно, последовательно придерживается духа и буквы женевских соглашений по Афганистану, чего, к сожалению, нельзя сказать об Исламабаде, чья подпись также стоит под этими соглашениями».

Здесь, чтобы до конца прояснить этот вопрос, думается, следует привести следующие документ и пояснение.

Заметьте, это данные ноября 1988 года, а уже в марте 1989-го Главнокомандующий Сухопутными войсками — заместитель министра обороны СССР генерал армии В. И. Варенников давал следующие пояснения, отвечая на вопросы корреспондента «Нового времени»:

— А вообще остались в Афганистане какие-нибудь советские военнослужащие?

— Нет, советских военнослужащих не осталось, кроме лишь очень небольшой группы советников при Министерстве обороны.

— Насколько небольшой? Цифру назвать можно?

— В пределах 30 человек. Они занимаются чисто советнической деятельностью, никуда не выезжают, никаких военных сил в своем распоряжении не имеют.

Между прочим, мы имели право оставить весь советнический аппарат. Он не входил в состав нашего воинского контингента и не подпадал под условия Женевы. Наши военные советники были в Афганистане и при Дауде, и при короле Захир Шахе. Но чтобы снять все возможные претензии, мы по договоренности с афганским правительством решили отозвать и весь советнический персонал из афганских войск за пределами Кабула.

— Так что в афганских частях советских советников теперь нет?

— Нет нигде.

По данным Министерства обороны СССР дополнительно в РА в 1989–1990 годах никто из советников направлен не был. И еще одна Цифра: более чем за девять лет афганской войны там было убито и ранено более 800 советских военных советников.

Революционное правительство отбило все атаки непримиримых и под Хостом.

Во второй половине 1989 года произошло и еще одно неожиданное событие. Г. Хекматияр вместе со своей крупнейшей группировкой ИПА вышел из так называемого «переходного правительства моджахедов», однако бои не пошли на убыль. Они шли с переменным успехом год.

Читателям небезынтересно будет узнать, что лидеры халькистского крыла в НДПА всегда подчеркивали: халькисты совершили революцию, и они больше всего воюют на поле боя, а парчамисты с помощью Советского Союза узурпировали власть в стране и партии. Обвиняли наших представителей в том, что те односторонне поддерживают последних. Наличие в Афганистане советских войск сдерживало открытые выступления халькистов и являлось в этом плане как бы примиряющим фактором. После вывода ОКСВ из РА партийцы обеих фракций НДПА перед лицом общей опасности на какое-то время внешне сплотились. Однако скрытая борьба между «крыльями» продолжалась.

Предпринятая бывшим министром обороны РА в марте 1990 года в Кабуле попытка вооруженного свержения президента Наджибуллы снова подтвердила это. Давайте сопоставим сведения, поступившие в марте из различных компетентных источников.

Мятеж Таная наиболее ярко продемонстрировал отсутствие единства в правящей партии, сохранение острых противоречий и соперниче ства между различными политическими группировками внутри НДПА и за ее пределами. Показал, что не утихает борьба между отдельными влиятельными деятелями нынешнего афганского руководства и группами их сторонников. И хотя мятеж не оказал существенного влияния на общую ситуацию в стране, его политические последствия имеют основном негативный характер. Отмечается рост нестабильности, увеличение числа противников Наджибуллы как в партии, так и в армии, ослабление позиций президента внутри Афганистана и за рубежом. Оппозиция и ее покровители получили весомый аргумент в пользу продолжения военного давления на Кабул, а также активизации действий в других районах страны.

Военные последствия попытки государственного переворота также могут быть довольно негативными. Неизбежны репрессии, а они иду против активных участников «аферы Таная», обострят и без того сложные отношения в армии между халькистами и парчамистами, усилят оппозиционные настроения части офицерского состава против Наджибуллы и его окружения, могут способствовать росту дезертирства военнослужащих из рядов вооруженных сил, а также переходу части войск на сторону противника. В марте — июне 1990 года отмечалось увеличение числа таких явлений, особенно в войсках, обороняющих Хост и Джелалабад, а также несущих охрану стратегических коммуникаций. Сохраняется также опасность того, что некоторые гарнизоны, где у Таная имелось значительное число сторонников, могут со временем нарушить «верность правительству». Все это ослабляет ВС РА.

Вместе с тем быстрое и решительное подавление военного путча продемонстрировало способность президента действовать в критических ситуациях и показало силу демократического режима. И все-таки говоря объективно, республиканским властям потребуются еще значительные и всесторонние усилия для ликвидации негативных последствий этого выступления.

С 27 по 28 июня 1990 г. в Кабуле проходил второй съезд НДПА.

С отчетным докладом выступил Генеральный секретарь НДПА Нажибулла.

В своем докладе он остановился на историческом пути, пройденном НДПА за более чем 25 лет ее существования, допущенных ошибках и достижениях, проблемах, задачах и путях их решения.

Было отмечено, что НДПА возникла в результате естественного развития борьбы демократически настроенных слоев афганской интеллигенции за лучшее будущее своего народа.

Однако постепенно партия без учета реально происходящих в стране процессов и потребностей афганского общества взяла на вооружение марксистскую идеологию. Эти и другие ошибки привели вскоре не только к подрыву позиции НДПА в обществе, но и к ее расколу.

Аналогичные ошибки партия повторила и после своего прихода к власти в апреле 1978 г.

Наиболее крупными из них были: поспешность в ряде социально-экономических преобразований, особенно при проведении земельно-водной реформы, принижении роли частного сектора в экономической жизни страны, чрезмерная идеологизация всей деятельности партии.

Это послужило толчком к развертыванию оппозиционными силами вооруженной борьбы против режима НДПА, сужению его социальной базы.

Ввод советских войск основывался больше на идеологических соображениях, а не на реальной необходимости, что позволило оппозиции расширить масштабы вооруженного конфликта под националистическими лозунгами.

Вывод страны из сложившейся кризисной ситуации лежит на путях политики национального примирения. Прежние идеологические принципы (имеется в виду марксизм-ленинизм) в настоящее время неприемлемы.

Партия выступает за развитие связей со всеми странами и, прежде всего, с соседними и исламскими.

Было отмечено, что Советский Союз оказывает масштабную и разностороннюю помощь Афганистану, особенно за последние три года. Вместе с тем необходимо совершенствовать сотрудничество между нашими странами, пересмотреть не совсем позитивный опыт работы в Афганистане излишне громоздкого аппарата советских советников, непразильное использование оказываемой помощи.

Наджибулла призвал все афганские политические силы, включая оппозиционные, принять активное участие в мирном урегулировании конфликта в стране.

В целом в докладе предпринята попытка дать анализ ситуации, выявить просчеты и ошибки партии, наметить пути их устранения. Однако в нем не содержится конструктивной, глубокой критики объективных и субъективных причин, виновных лиц, приведших к нынешней драматической ситуации в стране, не позволяющей на практике реализовать основные положения политики национального примирения.

Из выступления следует, что партия, несмотря на провозглашенный отказ от монополии на власть, пытается усилить свое влияние на все стороны жизни и не откажется добровольно от власти. Выступающие в прениях одобрили доклад Наджибуллы, поддержали его политический курс.

Съезд партии утвердил новое название НДПА — «Ватан» («Родина»). Утверждены новые Устав и Программа партии. Решены организационные вопросы.

Результаты съезда показывают, что руководство партии ищет новые пути выхода из сложившейся ситуации, так как политика национального примирения, которая проводится в стране почти четыре года, существенных результатов не дала. Оппозиция отвергает все инициативы президента и на компромиссы не идет. Нужны дополнительные кардинальные шаги. Их планируется предпринять, в том числе и за счет отказа от ряда завоеваний революции.

Между тем после съезда «Ватан» и осенью 1990 года обстановка в Афганистане оставалась сложной, противоречивой и характеризовалась состоянием неустойчивого равновесия.

Афганская оппозиция продолжала наращивать усилия по расширению и активизации боевых действий в наиболее важных регионах страны (Джелалабад, Хост, Калат, Кандагар, Гардез, Газни, Герат, зона Саланга). Основные усилия она сосредоточивает на ликвидации нынешнего афганского режима и отвергает любые компромиссные предложения правительства Наджибуллы.

Вместе с тем в руководстве афганской оппозиции углубляется раскол между двумя образовавшимися группировками на почве различного подхода к урегулированию афганской проблемы.

Группировка, возглавляемая Г. Хекматияром (ИПА) (в нее входят А. Р. Саяф, М. Н. Мохаммади и Ю. Халес) выступает за свержение правительства РА только военным путем.

Группировка в составе С. Моджаддади, С. А. Гилани и в последнее время примкнувшего к ним Б. Раббани считает необходимым использовать для захвата власти весь комплекс имеющихся мер с упором на политическое решение афганской проблемы.

Активную деятельность в афганском вопросе проявляет новое пакистанское руководство, которое взяло курс на слом наметившегося процесса политического урегулирования конфликта и вновь выдвигает на первый план военное решение проблемы.

Высшее военное руководство Пакистана расширяет мероприятия по формированию объединенного военного командования, совершенствует тактику действий мятежников, создает новые отряды на регулярной основе, которым предоставляются дополнительные партии тяжелого вооружения и военной техники. Начато доукомплектование формирований моджахедов за счет афганцев из лагерей беженцев, находящихся на пакистанской территории.

Руководству моджахедов пакистанцы выдают рекомендации по осуществлению поэтапных операций в целях овладения важными провинциальными центрами в возможно короткие сроки. Обращается внимание мятежников на необходимость создания четкой и надежной системы связи политического руководства в Пакистане с полевыми командирами, совершенствования разведки и формирования подразделений специального назначения.

Под нажимом военно-политического руководства и спецслужб Пакистана, Саудовской Аравии и США лидеры всех исламских партий «Альянса 7», в первую очередь ИПА, ИП-Х и ИСОА, придают важное значение дестабилизации обстановки в зоне Кабула. С этой целью непосредственно в районе столицы оппозиция держит довольно крупную вооруженную группировку мятежников общей численностью 14,5 тысяч человек.

Основные группировки моджахедов сосредоточиваются в уездах Шакардара, Мирбачакот, Баграм, Горбанд, Джабаль-Уссарадж, Суруби, Мухаммедага, Калангар, волостях Кухи-Сафи, Джалез. В эти же районы доставляется большое количество оружия, боеприпасов, снаряжения и продовольствия.

По замыслу военного командования оппозиции, отмеченные мероприятия должны создать условия для усиления обстрелов Кабула, блокирования в нужный момент коммуникаций Кабул — Хайратон, Кабул — Гардез, Кабул — Джелалабад.

Для распыления сил госвласти предусматривается дальнейшая активизация боевых действий мятежников в районах Хоста, Джелалабада, Кандагара, Калата, Газни, Гардеза и Герата. Руководством оппозиции проводится работа по ослаблению межпартийных противоречий, согласованию и координации своих действий. В частности, со стороны Г. Хекматияра (ИПА) в последнее время были предприняты попытки сблизиться с А. Ш. Масудом, заключить с ним перемирие и найти приемлемую основу для сотрудничества в борьбе с существующим режимом.

Во всех регионах оппозиция делает главный упор на подрывные Действия, подкуп и перетягивание на свою сторону пичного состава правительственных войск, особенно среди командиров, не пользующихся доверием властей.

Вооруженные формирования оппозиции пока воздерживаются от крупномасштабных действий и стремятся держать в постоянном напряжении гарнизоны правительственных войск.

Руководство Республики Афганистан, продолжая противодействовать военному давлению оппозиции, в последнее время стало больше внимания уделять углублению и практической реализации политики национального примирения. Это позволяет ему держать в своих руках инициативу и способствовать политическому урегулированию афганской проблемы.

Вооруженные силы РА в целом противостоят вооруженным формированиям оппозиции, придерживаясь принципа активной обороны. Они удерживают занимаемые рубежи, провинциальные и отдельные уездные центры, в основном те, где дислоцируются войска афганской армии.

Предпринят ряд активных наступательных действий восточнее, западнее и южнее Кабула, севернее и южнее Джелалабада. Разгромлена крупная группировка противника в провинции Логар, восстановлена коммуникация на Гардез, проведены колонны на Кандагар и др. Все это способствовало завоеванию инициативы на этих направлениях и повысило уверенность правительственных войск.

Вместе с тем в вооруженных силах РА практически еще медленно изживаются серьезные недостатки в боевой деятельности войск и управлении ими. Боевые действия ведутся пассивно, носят локальный характер. Поражение противнику наносится главным образом за счет ракетных ударов, артиллерийского огня и бомбардировок.

Опасным фактором является недостаточная устойчивость войск. Не прекращаются групповые дезертирства и даже предательства (сдача Таринкота, провинция Урузган). Обострились и не прекращаются противоречия между племенными формированиями в Герате. Укомплектованность частей в районах наиболее интенсивных боевых действий отрядов оппозиции не превышает 50 %. Все это объясняется в первую очередь крайней усталостью от войны, принудительным призывом пополнения, плохими условиями жизни и быта.

В целях срыва планов оппозиции, особенно в зоне Кабула военно-политическое руководство РА в срочном порядке проводит мероприятия по укреплению обороны столицы. Спецслужбы МГБ и МВД усилили контрразведывательный и милицейский режим.

Таким образом, правительство РА в целом контролирует обстановку, а ВС республики пресекают вылазки оппозиции. Но в условиях большой усталости от войны, недостаточной устойчивости войск, любая крупная неудача под Кабулом, Хостом, Джелалабадом или в других районах могут изменить военно-политическую обстановку в стране. Это правительством учитывается, и принимаются дополнительные меры по стабилизации.

Сейчас становится «актуальным» вот еще что: в настоящее время некоторые иностранные спецслужбы и связанные с ними группировки афганской оппозиции проводят приготовления по дестабилизации обстановки в южных республиках Советского Союза. Созданная в 1988 году организация «Союз северных народов Афганистана» (ССНА) целенаправленно осуществляет подготовку проведения подрывных акций в СССР с целью «освобождения советских мусульман» и создания «свободного Туркестана» (с включением в этот союз республик Средней Азии). Для реализации этих задач планируется расширение масштабов антисоветской пропаганды, разжигание среди мусульманского населения советских среднеазиатских республик националистических и антирусских настроений, а также создание отрядов боевиков, способных развязать гражданскую войну на национально-религиозной почве.

Уже ныне на афганской территории в приграничных с СССР районах развертывается сеть перевалочных баз и складов оружия, боеприпасов, подрывной литературы, наркотиков и других «материальных средств», которые предназначены не только для оснащения диверсионно-террористических групп, но и передачи таких «средств» антисоциалистическим экстремистским элементам в Узбекистане и Таджикистане.

С учетом сложных процессов, происходящих в нашем обществе, в т. ч. и на почве межнациональных отношений, все это представляет серьезную угрозу безопасности Советскому Союзу.

А своеобразный «афганский синдром», чрезмерное охаивание всего, что связано с этой войной, проклятия на головы тех, кто принял решение на ввод наших войск в Афганистан и заклинания не делать подобных шагов никогда впредь, способствуют тому, что у руководства проявляется нерешительность даже тогда, когда медлить уже нельзя.

…Сейчас в Афганистане сложилась своеобразная патовая ситуация, когда оппозиция не в состоянии свергнуть существующий режим, а тот, в свою очередь, ведя стратегическую оборону, не может разгромить ее вооруженные отряды. Дальнейшее развитие обстановки во многом будет зависеть от готовности сторон к компромиссам и сотрудничеству в деле установления мира и спокойствия на афганской земле. Как показывает анализ событий, политике национального примирения нет альтернативы. Только с ее помощью можно добиться прекращения конфликта. Ведь если даже оппозиция и придет к власти, война не окончится, так как оппозиция сама разобщена, неоднородна и не пользуется влиянием на всей территории страны. Не случайно ее отряды ведут боевые действия не только с правительственными войсками, но и друг с другом в зонах своего контроля и для их расширения.

Отсутствие убедительных позитивных результатов в осуществлении объявленной политики национального примирения и поиске путей вывода страны из затянувшегося кризиса оказывает ощутимое влияние на положение в Республике.

В последнее время в партии «Отечество» сложилась ситуация, когда многие партийцы практически перестали верить в возможность достижения реального национального примирения. Они высказывают сомнения в правильности избранного курса на уступки и заключение компромиссов с оппозицией. По-прежнему отсутствует единство в партии и продолжается снижение ее авторитета и влияния среди населения.

В руководстве страны часто нет единых позиций при решении тех или иных вопросов.

В связи со скрытым противоборством неоднозначно складываются процессы в государственном аппарате и в правительстве Афганистана, деятельность которых часто не достигает цели.

Многое также будет зависеть от состояния советско-американских отношений. Видимо, до тех пор, пока будет оказываться военная помощь со стороны США (их союзников) и СССР соответственно оппозиции и законному правительству РА, война в Афганистане вряд ли скоро окончится. Потепление в отношениях между СССР и США, договоренности по Афганистану, достигнутые во время встречи руководителей двух стран, а также совместные действия в рамках ООН во время агрессии Ирака против Кувейта дают основания надеяться на благоприятный исход.

Осенью 1990 года президент РА Наджибулла находился в СССР с кратким рабочим визитом. Его спросили: «Как отыскать путь к миру в Афганистане?» Отвечая на этот вопрос, президент отметил, что решение возможно найти лишь с помощью политического урегулирования, которое может включать ряд этапов. «Мы согласны, — сказал он, — чтобы был переходный период, который начался бы внутриафганским диалогом и продолжался бы до формирования нового правительства. В результате переговоров должна быть создана совместная комиссия, состоящая из представителей всех политических сил, выступающих за мирное урегулирование. Ее задача — обеспечение условий для проведения выборов, а также принятие мер, способствующих этому, — распределение помощи по линии ООН, содействие возвращению беженцев и т. д. Для обеспечения безопасности ей могут быть переданы вооруженные отряды афганской армии и оппозиции… Комиссия проводит работу по подготовке нового закона о выборах, нового текста конституции, для утверждения которой должна быть созвана Лойя джирга (Народное собрание). До формирования нового правительства, избранного парламентом, государственные структуры в Афганистане остаются прежними».

…Мы надеемся, что афганский народ выберет путь мира и согласия, ибо только такой путь может положить конец кровопролитию и позволит установить спокойствие на земле древнего Афганистана.

Именно этому пути привержено руководство РА, что наглядно было видно из выступления Наджибуллы на IX Белградской конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран, а также в других заявлениях и обращениях. Основными элементами политического решения афганской проблемы должны стать повсеместное прекращение огня, диалог между афганцами, достижение компромисса между противоборствующими сторонами, создание правительства национального единства на широкой основе и демократические выборы при участии всех слоев афганского общества.

Советский Союз продолжает оказывать Афганистану теперь уже не военную помощь и поддержку. Нам не безразлично, как развиваются события в РА. Ведь Афганистан еще долго будет болеть в душе всех, кто в какой-то степени был причастен к этой войне. Ведь у многих там остались друзья и боевые соратники. Мы надеемся, что афганский народ положит конец кровопролитию.

«Последствия вывода советских войск, по всей вероятности, — утверждает известный специалист по Афганистану Г. Янсен, — окажутся столь ужасающими для противоположной стороны — афганских моджахедов, пакистанцев и американцев, — что перевесят и затмят крах российской политики в Афганистане.

К концу женевских переговоров стало ясно, что русские уйдут без всяких условий. Поэтому на полных основаниях можно утверждать, что Кремль отказался от доктрины Брежнева, согласно которой страна, ставшая коммунистической, должна оставаться коммунистической, особенно в том случае, если она граничит с СССР. Тем не менее вывод русских войск открывает взор на существующие недостатки в военно-политической структуре Советов: они слишком чувствительно реагируют на увеличение количества убитых и раненых, на усталость от гражданской войны, на непопулярность войны среди военнослужащих, на рост военных расходов и обусловленное ими отвлечение экономических ресурсов.

Вывод советских войск, по всей вероятности, приведет к следующим последствиям:

— к продолжительному военному столкновению между кабульским правительством и моджахедами;

— одновременно, к не менее продолжительной, но более ожесточенной борьбе между различными группировками моджахедов, как внутри Афганистана, так и в лагерях беженцев;

— к тому, что ввиду продолжающейся неопределенности по поводу положения дел на родине, большая часть беженцев, находящихся в Пакистане, не вернется домой;

— к открытой вражде между народом Пакистана, политическими партиями, правительством и армией, с одной стороны, и вооруженными моджахедами — с другой. Напряженность будет наиболее ощутима в Карачи, крупнейшем городе Пакистана. Возможны даже акты насилия;

— и в случае если в конечном итоге моджахеды возьмут верх — установят в Кабуле режим исламских фундаменталистов, — это окажется настоящим кошмаром для всех, кто поддерживает моджахедов, включая Пакистан, США и даже Саудовскую Аравию, не говоря уже об СССР».

По данным западных журналистов и заявлениям моджахедов в Пакистане и Афганистане, с середины 1990 года руководство афганской оппозиции стремится максимально использовать возможности и опыт бывшего министра обороны Ш. Н. Таная и его сторонников для повышения эффективности вооруженной борьбы против госвласти. При этом оно рассчитывает, что с их помощью удастся достичь коренного перелома в борьбе за власть. И, надо сказать, основания для этого есть. Сам Танай, длительное время находившийся на руководящих должностях в армии, прекрасно осведомлен о положении дел в вооруженных силах РА, знает их слабые и сильные стороны, систему обороны городов и магистралей, а также до сих пор пользуется определенным влиянием среди офицеров и солдат афганской армии. Кроме всего прочего, это смелый и решительный военачальник, обладающий большим боевым опытом управления войсками при проведении операций. Его сторонники (Н. М. Моманд, Г. Хазрат, Кадыр Ака, Хамза и др.) также имеют определенный авторитет в различных районах страны.

На совещании руководителей «Альянса-7» в Пешаваре были рассмотрены и в основном приняты рекомендации Ш. Н. Таная, в которых он предложил принять следующие меры: добиться единства в рядах моджахедов, согласовать планы на ближайшую перспективу, подготовить и провести одновременно широкомасштабные наступательные операции против сил госвласти в различных районах страны; на базе действующих отрядов и групп различных партий сформировать подразделения, части и соединения по типу регулярных войск; присвоить воинские звания полевым командирам и рядовым моджахедам, отличившимся в боях на территории Афганистана; широко использовать боевой опыт офицеров, перешедших на сторону оппозиции; провести мероприятия по созданию единой системы управления, активизации разведки, оснащению формирований тяжелым вооружением и т. д. Особое внимание должно быть обращено на усиление работы по разложению вооруженных сил РА и склонению на свою сторону племенных формирований.

Западные наблюдатели, дипломаты и эксперты все чаще отмечают, что развернута работа по реализации этих рекомендаций. В частности, формируются сводные батальоны и полки оппозиции, в состав которых входят мятежники различной партийной принадлежности. Под влиянием Таная и его сторонников участились случаи дезертирства и предательства военнослужащих правительственных войск. Обостряются отношения между офицерами на основе внутрипартийных разногласии (особенно в гарнизонах Хосте, Джелалабаде, Кандагаре). Положительный резонанс среди мятежников вызвало сообщение «переходного правительства» о присвоении в ноябре 1990 года воинского звания генерал-полковник влиятельному полевому командиру «турану» Исмаилу. Предполагается присвоить и повысить воинские звания и другим известным полевым командирам.

… Вовлеченные в афганский конфликт стороны, а также заинтересованные государства высказывают предложения о необходимости поиска политических путей урегулирования проблемы Афганистана. В связи с этим выдвигаются различные планы.

Приведем основные положения некоторых из них.

Руководство Афганистана в решении конфликта твердо придерживается выдвинутого им в сентябре 1989 года на конференции глав государств — членов Движения неприсоединения плана установления мира в стране путем переговоров и диалога между всеми вовлеченными в конфликт сторонами. В частности, предусматривается созыв Всеафганского консультативного совета («Шуры»), который должен сформировать правительство на широкой основе. Одновременно специальная комиссия должна разработать проект новой конституции и закон о парламентских выборах и представить их на утверждение законодательной Лойя джирги. Выборы нового правительства должны проходить под международным контролем. Этот план предусматривает также создание совместных вооруженных сил на заключительном этапе урегулирования. Кроме того, в дополнение к ранее предложенным пунктам руководство Афганистана выступило со следующими инициативами:

— с целью обеспечения условий проведения национальной «Шуры» необходимо объявить паузу в боевых действиях на шесть месяцев;

— в ответ на прекращение ракетных обстрелов со стороны оппозиции правительство готово приостановить пуски ракет большого радиуса по мятежникам;

— направить в Пешавар и Тегеран представителей Кабула для контактов с группировками оппозиции относительно поиска путей политического урегулирования конфликта;

— пригласить в Кабул для переговоров представителей различных афганских группировок;

— создать комиссию по рассмотрению вопроса об освобождении военнопленных, а также комиссию ООН для контроля за соблюдением прав человека в районах, находящихся под контролем оппозиции;

— открыть для свободного движения дорогу Джелалабад — Торкхам;

— направить в Тегеран, Исламабад, Пекин, Вашингтон и другие столицы ряда стран миссии доброй воли Афганистана с целью нормализации отношений с ними.

Руководство афганской вооруженной оппозиции полностью отрицает на всех этапах урегулирования какое-либо участие Наджибуллы и НДПА. Им не предусматривается переходный период и создание коалиционного с НДПА органа власти в стране. Основную ставку мятежники делают на формирование как можно более представительного контрреволюционного правительства, которое сможет получить широкое признание в стране и за рубежом. После того, как основные западные и мусульманские государства установят с этим правительством официальные дипломатические отношения, то режим НДПА, по мнению лидеров оппозиции, окажется в полной политической изоляции и при продолжении военного давления на него неизбежно падет через короткий срок. На этом этапе мятежники планируют проводить активную работу по вступлению в контакт с Советским Союзом, с тем чтобы добиться сокращения или полного прекращения помощи правительству Наджибуллы.

Соединенные Штаты пришли к выводу, что достижение политического урегулирования в Афганистане в нынешних условиях сложно из-за значительных разногласий среди участвующих в этом процессе политических сил. Поэтому на данном этапе американцы считают, что военное решение должно остаться в качестве основного пути афганского урегулирования. В случае же достижения вооруженной оппозицией преимущества и сильных позиций может быть подключен план политического урегулирования:

— формирование на первом этапе широкопредставительного правительства с участием представителей оппозиции, афганских беженцев и эмиграции, которое провело бы с «хорошими мусульманами» из Кабула переговоры о создании некоего переходного правительства;

— в ходе второго этапа проводятся всеобщие выборы нового афганского руководства. Наряду с этим вступает в силу соглашение об одновременном прекращении военной помощи СССР и США противоборствующим сторонам;

— по истечении переходного периода Наджибулла и НДПА должны быть устранены от власти.

США к тому же были заняты войной с Ираком. И меньше внимания уделяли проблемам РА.

Пакистан в целом поддерживает американские предложения по Афганистану, однако проявляет большую заинтересованность в скорейшем решении афганской проблемы в свою пользу — создание в Афганистане дружественного себе режима.

Советский план урегулирования конфликта в Афганистане предусматривает внутриафганское решение при международных гарантиях и включает следующие пункты:

— широкий межафганский диалог с участием всех без исключения политических сил, действующих в Афганистане и за его пределами;

— прекращение хотя бы на короткий срок боевых действий;

— проведение Всеафганской конференции мира в Афганистане или же в любой третьей стране;

— выработку механизма внутреннего урегулирования, за основу которого мог бы быть принят выдвинутый Наджибуллой план на IX Конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран;

— сохранение на переходный период вооруженных сил и формирований противоборствующих сторон и территорий, которые находятся под их контролем;

— договаривающиеся стороны обязаны признать итоги всеобщих выборов и не будут пытаться силой их изменить. В качестве наблюдателей за соблюдением достигнутых договоренностей должны выступить ООН, организация Исламская конференция или Движение неприсоединения;

— созыв конференции с участием США, СССР, Пакистана и Ирана, а также генерального секретаря ООН для достижения конценсуса между ними;

— приглашение на такую конференцию представителей противоборствующих сторон;

— прекращение всех поставок вооружений воюющим сторонам одновременно с объявлением приостановки военных действий и вывозом из Афганистана всех имеющихся там запасов оружия;

— закрепление статуса Афганистана как нейтрального и демилитаризованного государства.

Иран принимает менее активное участие в поисках путей урегулирования конфликта в Афганистане, предпочитая занимать выжидательную позицию. Главные усилия иранцы пока прилагают к подключению к этому процессу шиитских оппозиционных группировок, входящих в «Союз девяти», которые в целом отвергают участие в будущих органах власти в Афганистане Наджибуллы и его сторонников.

Саудовская Аравия пока скептически относится к каким-либо планам политического урегулирования конфликта в Афганистане и настаивает на продолжении моджахедами активных боевых действий против правящего режима до его свержения. Но война в Персидском заливе отнимает у Саудовской Аравии огромные средства.

Большинство западноевропейских и арабских государств считают, что политический путь является единственным в разрешении афганского вопроса, однако с какими-либо инициативами в настоящее время не выступают, за исключением предложения посреднических усилий.

ООН, другие международные организации после вывода советских войск стали проявлять пассивность в ускорении процесса нормализации обстановки в Афганистане и вокруг него. Видимо, посчитали свою задачу выполненной.

Несмотря на обилие различных планов и предложений, они пока не реализуются. Главным препятствием в этом остаются существенные разногласия между противоборствующими сторонами и занимаемые ими бескомпромиссные позиции. Но без уступок с обеих сторон не будет и мира.

Какой именно план в конечном итоге осуществится, покажет время.

…Итак, прошло больше двух лет, как советские войска покинули Афганистан. Но до установления мира на его многострадальной земле еще далеко. Столкновения между самими афганцами даже расширились. Гибнет все больше людей. Значит дело-то было не в присутствии в РА наших войск! Они-то вышли, но что изменилось?! Поэтому невольно создается впечатление, что кому-то выгодна эта уже не «священная война». Но кому? Народу? Вряд ли. Вооруженным силам правительства или оппозиции? Тоже маловероятно. Тогда кому? Трудный вопрос, да и ответ неоднозначен. Так же, как неоднозначен и ответ на вопрос: кому в конечном итоге была выгодна война в Персидском заливе и что она даст той или другой противоборствующей стороне?