Роман по ВСЕЛЕННОЙ МЕТРО -2033
v 1.0 – ACDC – fb2 из авторского текста
- Кирилл Павлович.
- Да, Александр Михайлович.
- Вот я тут прикинул.
- Последний раз, когда вы прикинули, я чуть не лишился руки.
- Да нет же, в этот раз медведи тут не причем! Я вам про другое. Помните, когда мы оленя пристрелили, у него оказалось два…
- Да, да, я помню.
- Вон в небе!
- Что, опять грибов переели, Александр Михайлович?
- Да нет же, мне не до вежливости. Вон там видишь, за той сосной?
- Хм… А вы про падающую тарелку с марсианами? Так я ее давно заметил.
- Ну какой же ты тупой, или слепой я не знаю! Подойди на мое место! Вон! Видишь!
- Ух ты… Извините, Кирилл Павлович, не заметил.
Далеко в небе летел горящий самолет, издававший дикий рев, который стал слышан только сейчас.
- Как это прикажите понимать? Кирилл Павлович?
- Да как, как… Война все-таки началась. Как это еще понять?
- Как вы думаете, где он рухнет? По-моему в километрах в ста отсюда.
- Вы правы. Надо поспешить.
***
На утро следующего дня старички уже разглядывали обломки еще дымящегося, грузового самолета, рухнувшего в березовую рощу.
- Это «АН-12», их еще в СССР производили.
- Да вы правы Кирилл Палыч. Их не только у нас, их и в Китае штамповали.
- Это вы удачно подметили, Александр Михайлович. Так, не расслабляемся. Ты посмотри с той стороны, а я с этой.
Старички принялись исследовать самолет.
- Ну же…Давай. Эй, Кирилл Палыч, ну-ка помоги мне.
- Что у тебя тут?
- Да насколько я помню, здесь должен быть вход в кабину пилота. Помоги мне открыть дверь.
- Давай на счет три. Раз, два, три! – Дверь с грохотом отворилась и из кабины пилота вывалилась обгоревшая фигура. – Ох, вот так запашок!
- Кирилл Павлович, вам разве не известно, что над мертвыми смеяться нельзя?
- Упаси Бог, Александр Михайлович, разве я смеюсь, я всего лишь констатирую факт. Здесь и в самом деле пахнет несусветно скверно.
- Пахнуть-то оно пахнет, но если бы вы сказали на счет запаха до того, как мы открыли дверцу, то это относилось бы не к покойнику, а просто к обломкам самолета. А вы сказали про запах после того, как мы открыли дверцу… Так что вы Кирилл Павлович, только что упрекнули покойника в том, что он скверно пахнет. Вам после этого не стыдно, нет?
- Помилуйте, вы считаете, что я…
- Эй… Хррр… Помогите… Мне. – Неожиданно раздался чей-то хрипловатый голос из кабины пилота.
- Ой, Кирилл Палыч, ты меня совсем заболтал. Я из-за тебя про пилота забыл.
- Так вот же пилот лежит.
- Да, а откуда по-твоему голос, молящий о помощи?
- Без понятия.
- Ладно, тогда я намекну. Вот ты думаешь легко управлять здоровой махиной в одиночку?
- А, второй пилот? – Старик заглянул в кабину и сказал. – Так там двое в креслах сидят. А кто же тогда это. – Кирилл Павлович перевел взгляд на только что выпавшее тело. – Я понял! Это же радист.
- Кокой ты догадливый, Кирилл Палыч.
Оба дедка забрались в обгоревшую кабину и стали ее обследовать. Со всех сторон висели обуглившиеся провода, из различных приборов по-прежнему сверкали искры. Один из пилотов опрокинул голову назад, и было четко видно, как осколки лобового стекла разворотили ему все лицо и горло. Второй же, можно сказать лежал в кресле.
- Помогите… - Прохрипел тот.
- Сейчас, сейчас сынок, подожди секундочку, мы тебя вытащим. Кирилл Палыч, ну что ты стоишь? Помогай, давай.
Старички быстро разъединили ремни безопасности и вытащили бедолагу наружу.
- Александр Михалыч, надо его подальше от самолета отнести, ему свежий воздух нужен, а то тут дым этот, да и вонь ко всему прочему.
- Так, Кирилл Павлович, вы уже надоели со своею вонью. Идите вон поглубже в лес. Там и запах другой и компания тоже другая.
- Воды… - Ели внятно пробубнил пилот.
- Сейчас милок, погодь немного. Вот видишь, Кирилл Палыч, сбываются мечты. Возьми мою флягу и иди в лес, к ручью, что мы видели по пути.
- Какие мы остроумные стали последнее время.
- Иди уже, старый. – Оба расхохотались.
***
- Его бы в город надо. Вдвоем мы с ним не справимся.
- Да я сам знаю, Александр Михайлович, знаю. Но вы можете себе прикинуть, сколько нам с ним до города тащиться. Нет, его надо в какой-нибудь из поселков отнести. А там его уж и в город отвезут. Да я вот только не помню, какой из поселков ближе.
- Ну Кирилл Павлович, это у вас с памятью плохо, а не у меня, как вы это пытались доказать дня три назад.
- Не три, а четыре.
- Нет, вы отнюдь не правы.
- А я, Александр Михайлович, говорю четыре.
- Нет, вы совсем ничегошеньки не помните. Вы пытались доказать, тот факт три дня назад.
- Ну и Бог с вами. У вас, Александр Михайлович, не то, что бы с памятью плохо, у вас еще и не все дома.
- Как это не все дома, мы все тут.
- О-о, проехали. Так, что вы там говорили на счет ближайшего поселка?
- Ах, ну да, так вот. Если вы не помните, то я вам напомню, многоуважаемый Кирилл Павлович, что до поселка «Лось» нам идти ближе, нежели до поселка «Пенек».
- Да, да. Вы безусловно правы. Я что-то совсем запамятовал. Ну так что? Собираем вещи и в дорогу.
- Ну вы и сказанете. Какие вещи, Кирилл Палыч. Я сколько вас помню, у вас всегда этот плащ был, и зимой и летом.
- Это вы сказанете, Александр Михайлович. Пусть вам будет стыдно, когда мы придем в поселок, а на вас эта телогрейка, десятилетней давности. Вот мы посмеемся.
- А что? Нормальная телогрейка. И не перед кем я не стыжусь.
- Конечно не стыдишься, тебя же в ней только я и вижу, да и олени перед смертью.
- Да ее всего лишь постирать надо и делов-то.
- Ну, ладно, Александр Михайлович, хозяин – барин.
- А как нам юношу вести? – оба старичка поглядели в правый конец комнаты, где на раскладушке, лежал парнишка лет двадцати шести.
- Ну мы же донесли его сюда как-то.
- Донести на плече пару километров, Кирилл Палыч, это не проблема. А вот нести его более трех суток… Вот это проблема.
- Но как я посмотрю бедняги совсем плохо. Делать нечего, придется нести…
***
- Вы, Кирилл Павлович, не устали? А то давайте я понесу.
- Нет, Александр Михайлович, я не капельки не устал. Иди спокойно, не переживайте за меня.
- Ну как скажите. А помните, как мы с вами зайца двух метрового пристрелили? Вы тогда так же сказали, а потом у вас неделя спина болела. Помните?
- Конечно помню, хоть это и было лет пятнадцать назад. В те годы еще снег летом падал, такой темноватый.
- Так это наверное какое-нибудь там «Глобальное похолодание» произошло. Помните у нас, когда еще радиоприемник работал, лет тридцать назад, там как раз и передавали, что с года на год чего-то глобальное ждут.
- Так тогда не так уж и холодно было, Александр Михалыч.
- Ну, в общем, это не наше дело, Кирилл Палыч.
- Вы категорически правы.
Таким образом старички продвигались все ближе и ближе к «цивилизации».
- Смотрите, Кирилл Палыч, что-то сегодня рано темнеет. А вроде бы разгар лета. Ну значит я правильно говорю. Какое-то «Глобальное потепление»
- Нет, Александр Михалыч, вы с начало сказали «похолодание»
- Я с вами не согласен. Я лучше знаю, что я сказал. А сказал я «потепление»
- А я говорю, что ты Александр Михалыч, сказал «похолодание»…
- Положите меня. – Раздался знакомый голос из-за спины Кирилла Павловича.
- Конечно, сынок. – Старички положили молодого пилота под какую-то не обычно здоровую сосну. – Ты как?
- Ох… Что там с экипажам?
- Похоронили мы их.
- Моя вина…
- А что собственно случилось? Почему вы разбились. Вас подбили, да?
- Нет папаша, нет… Мы из Питера летели в Новосибирск. Мы как только самолет в аэропорту заправили, даже шланги убрать не успели, на нас тут же «черные» полезли. Ну мы давай скорей отстреливаться, а шланг то я вытащил, а закрыть забыл… Ай, как в боку колит.
- Давай я тебе повязку поменяю. А ты продолжай. – Сказал Александр Михайлович и принялся за дело.
- Ну так вот. Мне подполковник кричит « Взлетай, не жди нас». Ну я от страха про все забыл, влетел в кабину, говорю Антону Палычу « Взлетаем!»…
- Прости я тебя перебью, а кто такой этот Антон Палыч?
- Это… был наш главный пилот.
- Не перебивай человека, видишь, рассказывает. – Рявкнул Александр Михайлович на своего товарища.
- Больше не буду. – Обиженно ответил Кирилл Павлович.
- Ну он закрыл люк…
- Кто, главный пилот?
- Да он.
Кирилл Павлович, не одобрительно взглянул на товарища и продолжил слушать.
- Только мы отошли от произошедшего, как у нас один двигатель отказал. «Ничего, у нас второй есть» уверенно сказал командир. И я не стал беспокоиться. Прошло часа три, как штурман заявил, что пахнет чем-то горелым. Он вышел из кабины глянуть, чем пахнет. Когда он вернулся, был весь обгоревшей и сказал, что там все полыхает. Мы глянули на датчики, а там… Практически все, что только можно отказало! Штурман в панике, я тоже, а Командир говорит мне. «Сейчас Андрейка, садиться будем». Не успел он толком договорить, как в люковом отсеке что-то взорвалось, и я долбанулся об штурвал головой и отключился. Вот такие вот дела.
- Значит, все-таки воюете?
- А как с ними не воевать? Сами первые к нам полезли. Мы может с ними бы общий язык нашли. А они…
- А как там в Новосибирске? Есть эти «черные»?
- Не знаю, я туда первый раз летел. Мы же туда хозяйственные товары везли. А договор между городами только год назад подписали.
- А что, у нас еще городами воевали?
- Нет конечно, кому это надо? Просто раньше связи никакой не было, а год назад, сами к нам пришли. Пешком! Представляете, как это опасно?
- А чего опасного-то?
- Так эти твари по всей Росси шастают.
- Значит, мы проиграли войну… - С недоразумением спросил Александр Михайлович.
- Конечно, проиграли. – С усмешкой в голосе ответил Андрейка.
- Ну дела, Кирилл Палыч… Видать долго мы с вами по лесам блуждали. Вон видите, что в мире происходит без нас.
- А может оно к лучшему, Александр Михалыч, без нас то? Мы вон в лесу сидим, а эти «твари», как выразился Андрей, по городам бегают.
- Ты прав, Кирилл Палыч, оно без нас лучше…Кстати, а кто эти «черные», народ Кавказа что ли? – Обратился Александр Михайлович к младшему пилоту, но тот уже спал.
- Мы с вами заболтались. Совсем уж темно стало, давайте разожжем костер. Как вам такая идея, Александр Михалыч?
***
- И все же я не могу понять кто же эти черные? Может террористы? – Говорил Александр Михайлович, лежа у костра.
- Вот вы, Александр Михайлович, всегда были не терпеливы. Завтра парнишка проснется, и мы спросим. Успокаивайте себя лишь тем, что у самолета пахло не обгоревшими людьми, как вы меня смели в том обвинить, а хозяйственными товарами.
- Ну за это вы меня извините, Кирилл Палыч. А на счет «черных» у меня еще идейка появилась, может быть это гастарбайтеры, на нас обозлились, вот и объявили войну? Они же раньше повсюду были...
- Вы, Александр Михайлович, явно сегодня утомились, давайте спать.
На утро старички обнаружили, что Андрейке совсем плохо. За ночь он потерял слишком много крови. В особенности это очень огорчило Александра Михайловича, т.к. тот надеялся спросить кто же такие «черные».
Спустя нескольких часов вся компания добралась до поселка «Лось».
- О-о, видать, Кирилл Палыч, его давным-давно забросили.
- Как же так? Я был тут лет тридцать назад, так тут все было в порядке. Этот поселок казался мне очень даже процветающим.
-А, понятно куда ты ходил в девяностых, когда мы с тобой поссорились.
- Прям Шерлах Холмс какой-то. Ничего от тебя не скрыть. Ладно, давай двигаться дальше, а то так и до заката в Сидоровку не попадем.
Кирилл Палыч оказался прав. К Сидоровке они дошли лишь на следующий день.
До поселка оставалось еще метров триста, как Кирилл Палыч насторожился.
- Александр Михайлович, вы ни чего не чувствуете?
- А что я должен чувствовать, Кирилл Павлович?
- Как будто здесь что-то не доброе… Как тогда, года два назад помнишь?
- Лучше не напоминай мне.
- Вот и не буду. Да только, что-то на душе у меня плохо. Плохое там, Александр Михалыч.
- Ну рас так, то давай я схожу, а потом и вам дам знать. А то вдруг там эти «черные». – Он жалобно взглянул на Андрейку, висящего на плечах у Кирилла Палыча. – Жаль я все-таки не знаю кто это, а то вдруг монстры какие-нибудь.
- Сплюнь. – Оба поплевали через правое плечо.
- Ладно, я пошел.
Издалека поселок казался целостным. «Первый хороший признак» - Подумал Александр Михайлович. Но чем ближе он подходил, тем больше он убеждался в своей не правоте. Многие из зданий были сгоревшими и на них были какие-то пометки. «Это так раньше делали в период чумы, помечали здание, что бы знать где живут заболевшие» - Рассуждал старичок. Чем дальше он продвигался в село, тем больше становилось таких зданий. Однако он не хотел идти обратно, так как слышал вдалеке неразборчивый голос людей.
- Кажется за этим поворотом. – Подумал Александр Михалыч, и резко завернул. В пяти шагах от него спиной стояли две, очень массивные фигуры, в драных лохмотьях, свойственных для деревни, и что-то очень громко бубнили. – Э… Здравствуйте. – Снимая с плеча ружье, сказал старичок. Но обе фигуры не обращали на него никакого внимания. – Здравствуйте – Повторил он. – В ответ фигуры затихли. Обождав еще с пол минуты, старик добавил. – Меня зовут Александр Михайлович.
Тут он услышал чьи-то шаги у себя за спиной. Обернувшись, он обомлел… В метрах десяти от него стояла почти такая же фигура, только стояла она лицом к нему. Это было изуродованное лицо, капельку походившее на свинячие. Изо рта торчали десятки мелких, но жутко острых зубов. Один из глаз торчал из щеки и в общем все остальное было тоже перекошено. Понимая, что дружелюбно они явно не настроены, старичок повернулся обратно и пальнул по одной из фигур стоящих прямо перед ним. В двустволке оставался еще один патрон, и надо было решить, в кого из них он полетит. Долго не раздумывая, он стрельнул по второй фигуре стоящей уже лицом к нему. Но та успела отскочить и ударила Александра Михайловича в плечо с такой силой, что он пробил собою стенку сгоревшего дома и потерял сознание.
***
- Что-то не идет Александр Михалыч обратно, Андрейка. Забыл он про нас что ли? – Тут раздались выстрелы в поселке. – О-о, ну теперь пора. – Подняв Андрея с земли, он взвалил его на спину и побежал как сайгак.
Не разбирая где, что есть, Кирилл Палыч бежал в ту сторону, где были слышны выстрелы, при этом заряжая ружье. Забегая за угол, Андрейка упал на повороте и влетел в заросли. «Потом подберу» - Подумал Кирилл Палыч. Тут было не до Андрейке. Его дуло смотрело прямо на какого-то монстра с человеческим лицом. Не дожидаясь действий со стороны уродца, дедок прострелил насквозь и без этого обезображенное лицо. «Вроде тихо» - Опять подумал Кирилл Палыч. Заглянув в дырку в стене он увидал своего ближайшего товарища.
- А я говорил, что что-то не хорошее здесь. – Тут сзади раздался выстрел. Обернувшись Кирилл Павлович увидел на улице падающего на землю человекоподобного монстра. Быстро зарядив еще один патрон, он выбежал на улицу и увидел не далеко от себя лежащего Андрейку с пистолетом в руке.
Когда-нибудь каждый понимает, что он зашел в тупик, но не каждый решается это признать. Так и происходило с двумя стариками, сидящими возле костра. Они оба понимали, что их жизнь более не будет прежней. Конечно же они могли бросить Андрейку на произвол судьбы и как ни в чем не бывало отправиться в свой лес и прожить там остаток дней, не вспоминая суровую реальность мира. Но их чувство собственного достоинства, мешало им это сделать. И поэтому им придется все дальше и дальше познавать тот мир, к которому они не привыкли.
- А вдруг там весь город кишит этими созданиями, Кирилл Павлович? Что если они уже захватили все там?
- Успокойтесь, Александр Михалыч, успокойтесь. Если туда летел самолет, значит там есть люди… Настоящие люди. Да даже если там и нет людей, а только эти монстры, то чего нам терять? Мы же с вами одной ногой в могиле. Не сегодня-завтра своей смертью помрем.
- Вы как всегда правы… - Вздохнул Александр Михайлович и улегся спать.
***
На следующее утро всех разбудил мелкий дождик. Все небо затянуло грозовыми тучами, и было ясно, что сегодня солнышка не будет. Как всегда, обменявшись парочкой комплиментов, старички принялись собираться в дорогу.
- Ох, Андрейки совсем плохо. Он вон не приходит в себя и ничего не ест. Весь истощал.
- А вы, Александр Михалыч, есть не хотите?
- А вы?
- Ни капельки.
- Ну вот я тоже не хочу. Мы с вами вообще мало едим и откуда в нас столько сил?
Посмеявшись, старички направились в сторону загадочной неизвестности. Продвигаясь все ближе и ближе к городу, они стали подмечать различные нюансы. К примеру то, что травы здесь практически нет. А если и попадалась, то только желтоватого цвета. Деревья встречались только обгоревшие, как будто их поджарили. Конечно же были и зеленые, но деревьями из было трудно назвать. Одним словом, мир координально менялся. Поселки старики старались обходить, чтобы не нарваться на неприятности.
Вот таким образом, спустя два дня, они добрались до реки Обь.
- Ты глянь! Ее же вброд теперь перейти можно. Что же с планетой-то происходит…
- Ага, как же, переедешь. Это оно тебе кажется. Ты получше присмотрись. И вообще, зачем нам ее переходить? Мы до Новосибирска и так дойдем.
- О-о, какие люди к нам пожаловали. Добрый день.
Из маленького сарая, который весь порос какой-то дрянью, (из-за чего его и не было заметно сразу), вышел седой старик с глубоко распростертыми объятиями.
- Добрый день, уважаемый! – ответил Александр Михалыч. – Не подскажите, где мы находимся.
- Конечно! Вы в двадцати километрах от великого города Новосибирск.
- Большое спасибо, уважаемый, нам пора. – Сказал довольно грубым голосом Кирилл Павлович.
- Но постойте! Может я еще чем-нибудь смогу вам помочь? Может вы хотели бы прокатиться на лодке по великой реке Обь? Я могу устроить. – Незнакомец повел рукой в сторону дряхлой лодки. – Совершенно бесплатно.
- Ну, Кирилл Палыч, давай. На халяву и уксус сладок.
- Ну, если бесплатно, так давай.
- Вот и замечательно. И вашему молчаливому другу понравится, я в этом уверен.
Забравшись внутрь, старик отвязал лодку и запел во все горло. Слова показались довольно не знакомыми для старичков. Но это их не удивило.
- Задушевно поет… Да, Кирилл Палыч?
- Ага. Извините я вас перебью…
- Да, да, конечно. Что вам угодно?
- А как вас зовут?
- Зовут меня Сергей Геннадьевич, но для вас я просто Сергей.
- Очень приятно. Меня Кирилл Павлович звать, для вас Кирилл Палыч. Вот это мой ближайший друг Александр Михалыч.
- Для вас просто Саша – Добавил тот.
- И мне очень приятно. А молодого человека у вас на спине как звать?
- Андрейка его звать. Мы только из-за него в город и идем. А кстати, у вас тут этих «черных» нет?
- Упаси Бог. Я слышал про них. Они раньше в Москве водились, а сейчас в Питер перебрались. У нас тут как говорят «земля не только слухами полнится». – Сергей рассмеялся так что на мгновение стало даже страшно.
- Один и…
- А, так это у вас живой мальчик? А я то подумал.
Неожиданно для всех, лодку пошатнуло. Через секунду снова.
- Спокойнее… Не шевелитесь. – Сергей Геннадьевич вытащил из-за спины револьвер и в тот же момент пальнул по воде. Лодку начало качать с удвоенной силой. – Без паники! – Заорал Сергей и пальнул еще раз.
И так выстрелив еще четыре раза спутник принялся перезаряжать ствол своими трясущимися руками. Но когда в очередной раз пошатнуло, все патроны рассыпались по дну лодки.
- Без паники! – Он нагнулся и начал собирать патроны. Однако в этот момент раздалось еще два мощных выстрела и лодку прекратило шатать. Подняв взор, Сергей Геннадьевич увидел стоящего, в помятом плаще, Кирилла Павловича с дымящейся двустволкой в руках.
- Поплыли от седого побыстрее.
- Конечно, конечно… Такое иногда встречается.
- Один из… кан…
- Александр Михайлович, наш Андрейка кажись очухивается. Дай ему водички.
- Так откуда ей взяться? Ты же всю ее выпил!
- Я ее выпил? – С недоумением переспросил Кирилл Павлович.
- Да ты. Ты уж все забыл.
- Да нет же, ты ее всю выхлебал, вот где нам ее взять, тут что ли? – Он кивнул головой в сторону багровой воды, окружившей лодку со всех сторон.
- Господа, господа, не нужно сориться. У нас на той стороне есть вода.
- У кого это у нас?
- Так… Я разве не сказал? Мы там с приятелями, ну так сказать живем.
- Он… кани… - Снова пробубнил Андрейка.
- Тише, тише сынок, почти приплыли. Вы господа за него не волнуйтесь, мы ему поможем.
- Вы врач? У вас есть нужные инструменты?
- Да конечно! Вы господа так не переживайте. У вас есть уникальная возможность полюбоваться видом.
И вправду, вид был уникален. Старички этого сразу не заметили. Привыкшие за эти два дня видеть только обгорелые пни, они были шокированы видом роскошных ив со всех сторон. К великому сожалению не только ивы красили берега Оби, но и все те же изуродованные деревья. Все оставшееся время старики провели в тишине, только под самый конец плаванья, Сергей Геннадьевич еще раз взял пару нот.
- Ну вот и приплыли… Пройдемте за мной и мы вылечим вашего Андрейку.
Вся компания вышла из лодки и направилась к близлежащим постройкам. На вид они из себя представляли пару сарайчиков, по всей видимости сделанных совсем недавно. Первый от причала сарай, был на половину вкопан в землю и по всей видимости уходил еще ниже. Проходя мимо него все скорчились от жуткой вони, доносившейся оттуда. Второй же был двухэтажным, с покатистой крышей и стоял в двух метрах от первого. Напротив стояло еще два сарая, построенных на скорую руку. А между постройками стоял громадный стол для пикников, со скамейками по бокам. Вдалеке виднелась горка, метров десяти высотой, уходящая куда-то в сторону.
Подойдя к столу Сергей развернувшись сказал – Добро пожаловать господа – и истерично принялся смеяться. В ту же секунду из каждого сарая повыскакивало по двое, ужасно одетых, людей. А из окна двухэтажки высунулся такой же тип с винтовкой в руках.
- Что это значит? – с огромным недоразумением в глазах спросил Александр Михайлович.
- Они каннибалы… - отчетливо сказал Андрейка и после чего всех троих вырубили чем-то тяжелым.
***
Когда человеку грозит опасность и он не понимает, что с ним происходит, он пытается как можно больше спрятаться в себе, пытается слиться с окружающей средой, и чувствует себя, как будто несчастнее его на свете никого быть не может. Человек пытается как можно дольше не приходить в себя, кабы не увидеть всю жестокую реальность происходящего.
Обливаясь кровью, Кирилл Палыч тихонька начал приходить в себя. Приложив руку к затылку, он понял, что рана глубокая. В глазах было мутно и разглядеть ближе чем на метр было достаточно затруднительно. Он снова на мгновение закрыл глаза и открыть их обратно увы не смог.
Та же ситуация происходила и с Александром Михалычем. Только он смог перебороть себя и прийти в чувство. Оглядевшись вокруг, он увидел своего товарища. Тот сидел прислонившись к стене и еле слышно стонал. Они находились в каком-то сыром подвале, который был слегка обит деревяшками. По середине и в левой части, стояли два столба, по всей видимости подпиравшие потолок. Попытка привстать увенчалась провалом. Виною тому служила боль в затылке и здоровенная цепь прикованная к ноге. Андрейки нигде не было.
- Эй, Палыч…
В тот же момент распахнулась дверь и в нее вошел один из типов, что их огрел.
- Здорово мужики. –улыбнулся он своим почти беззубым ртом. – Че, так неожиданно прилетело прям в боху, да? – Он подошел ближе и стало видно, что вся его порванная одежда полностью запачкана в крови. – На халяву купились? Лошки. Все вы такие. – Присев на корточки он достал из-за спины охотничий нож и стал им любоваться. – Ты дед мне скажи, че у тя вкусней в натуре, а? Сыкло знач! А я сыкло люблю, у вас обычно язык вкусный. Мож с него и начнем?
- Может начнем с тебя?
Каннибал обернулся, медленно привстал и с диким ревом побежал в сторону двери. Через долю секунды он оказался на полу от мощного выстрела. Подняв взгляд, Александр Михалыч увидел стоящего в дверях Андрейку, все с тем же пистолетом в руках. Затем шатаясь Андрей подошел с дедку и прицельным выстрелом отстрелил цепи. Однако стрельнул он по ней где-то в середине, так, что та продолжала висеть но ноге.
- Ну вот Михалыч, а ты у него пистолет хотел отобрать. – Произнес только что очухавшийся Кирилл Палыч.
- Вы как, Кирилл Палыч?- Обернувшись спросил Андрей?
- Получше бывало…
***
- Значит так. Одного я зарезал наверху, с ним было еще двое, один спустился сюда я его – Андрей покосился на труп. – Третий вышел на улицу. Из их разговора я понял, что они куда-то все уходят, а эти двое остаются с нами.
- То есть нам надо спешить?
- Вы все правильно поняли Кирилл Павлович. Нам надо спешить.
- А как ты понял, что они каннибалы?
- Все очень просто, Александр Михайлович. Я когда очнулся, первым что увидел его дрожащие руки.
- И что?
- Те кто ест человечье мясо, у них трясутся руки. А теперь нам и в правду пора спешить.
- Стой. А что это ты такой бодрый стал? Ты же даже говорить не мог.
- Так эти гады мне что-то вкололи, видать что бы не разолгался. – Улыбнулся он и начал подниматься.
Дружно поднявшись по лестнице из подвала, старики увидели ужасную картину. Все помещение было просто залито кровью. Везде лежали остатки тел, а на столе по середине комнаты лежал людоед с кухонным ножом в груди. На стенах висело всевозможное холодное оружие. От раздвижного ножа до мачеты. Бросив взгляд в угол комнаты, старики увидели еще одного сидевшего с топором в голове людоеда.
- Я забыл сказать, что третий вернулся обратно…
- Да ты кровожадный человек, Андрейка.
Высунув голову из двери и засунув обратно, Андрей дал знак, что все чисто и можно идти. Пройдя мимо стола для пикника, все обратили внимание на то, что он был уже накрыт на десять персон. Увидя, что отсюда две тропы, а на одной из них свежие следы, было решено идти по другой. Тропа вела к горке, но после это оказалась не горка, а возвышенность для железной дороги. Забравшись на нее и оглядевшись, в левой стороне все увидели поезд, метрах в пятидесяти от них. Добравшись до него оказалось, что это лишь ведущий вагон, а все остальные валялись далеко в овраге, тем самым раскурочив всю ближайшую станцию. Забравшись в кабину, все замерли. Никто не знал, что делать. Скоро их хватятся и в первую очередь пойдут искать именно здесь.
- И что нам теперь делать?
- Не дрейфь Андрейка. Михалыч. – Обратился Кирилл Павлович. – Давай.
На что Александр Михайлович достал из внутреннего кармана помятую кепку с буквами РЖД и напялил на себя.
- Ну-с, вспомним молодость. – Сделав пару не хитрых движений, вдруг все затарахтело и поезд двинулся. – Поехали.
Проезжая место, где они поднялись на холм, по ним начали стрелять из нескольких стволов. Открыв дверь и высунувшись наружу, Андрей выстрелил пару раз, после чего упал на пол, уже несущегося поезда. Из его груди бил фонтан крови. Кирилл Павлович быстро захлопнул дверь и упал на колени.
- Андрюша… Ты что же ты наделал? Мы ведь только из-за тебя в город едем, не умирай. – Со слезами на глазах сказал тот.
- Кирилл Палыч…
- Да Андрюша.
- Как это поезд едет?... Ведь нет электричества… - Сквозь боль спросил Андрей.
- Двадцать первый век сынок.
- Вот именно… - И с улыбкой на лице Андрей умер.
Поднявшись с колен Кирилл Палыч вытер слезы и встал рядом с товарищем.
- Ну что? Куда теперь?
- А как ты думаешь? В город. Надо же разобраться что тут происходит.
На удивление лобовое стекло было цело, лишь одна пуля попала в правую часть, и ветер не бил в глаза, хоть даже поезд ехал с небольшой скоростью. Кирилл Палыч плюхнулся на сидушку и стал любоваться багровым небосводом.
Остановившись лишь через несколько километров, старички решили заночевать прямо в поезде. На следующий день, похоронив Андрея, они отдали ему последние почести и, усевшись в поезд, завели разговор.
- Это я виноват в его смерти, Кирилл Павлович.
- Что вы, Александр Михайлович, вы ни сколько не виноваты. Это все я. Я мог прикрыть его собой.
- Упаси Бог. Тогда б вы погибли!
- Зато он жил бы!
- Нет, и все же виноват я. Я позволил ему высунуться из кабины.
- В таком случае виноват и я. Я тоже позволил ему высунуться. А вы вели поезд, вы не могли ему помочь.
- То есть вы, Кирилл Палыч, утверждаете, что я не мог помочь ему, значит виноват я в его смерти. Это вы хотите сказать?
- Нет же, я просто говорю, что вы не могли ему помочь! Вы вели поезд, Александр Михалыч! А я мог помочь!
- Так значит вы виноваты в его смерти! Так получается?
- Отнюдь нет. Причем здесь я? Вы сами только что сказали, что я не виновен.
- А кто же тогда виновен?
- Каннибал наверно тот. Главный. Он наверно так метко стрелял!
- А кто у них был главный?
- Ну как, тот что нас заманил!
- А с чего вы взяли, что он главный.
- Ну… Он же отдал команду нас схватить, значит он и виноват!
- Вполне возможно. Так получается, что он виноват?
- Ну да.
- Вот и славно. Тогда в путь дорогу?
- Отлично.
Старички сели в поезд и медленно покатили.
- Ну так значит приедем в город, посмотрим, что к чему и обратно?
- Вы все правильно поняли, Александр Михайлович. – Поезд потихоньку стал набирать обороты. Уже через несколько минут он мчался навстречу городу. – Ух, куда вы разогнались?
- Я бы рад ехать помедленнее, да только я им больше не управляю.
- Как это? – В полном недоумении спросил Кирилл Павлович.
- Я не знаю! Он сам набирает обороты. Я не могу его остановить!
***
- Держись, Палыч! Я сейчас что-нибудь придумаю!
- Прыгай дурень!
- А черт с ним!
Оба старика выпрыгнули из мчащегося на полном ходу поезда. Последним, что видел перед падением Александр Михайлович это летевшего в неизвестном направлении своего товарища. Сам он с хрустом грохнулся на щебенку, по всей видимости сломав себе несколько костей, и прокатившись еще пару метров на спине, остановился и принялся стонать. Немного сгруппировавшись от сильной взрывной волны, Александр Михалыч поднял взгляд на пылающий вагон. Сойдя с путей, он снес пару столбов и пробил одно из многочисленных зданий. Затем старичку пришлось еще раз сгруппироваться в нелепой позе, от более мощной взрывной волны нежели предыдущей. Еще раз взглянув, Александр Михалыч не обнаружил ни поезда, ни здания. Лишь парящие в небе угольки и пару, еще не успевших осесть, запчастей поезда. Пролежав еще минут пять, старичок принялся подниматься. Приподнявшись на одно колено, он тут же упал. Взглянув на него, он понял, что у него перелом, незначительный, но все же. Попытка вправить колено увенчалась провалом. Лишь стало больнее. Поняв, что на ногах ему никуда не добраться, старичок попытался отползти на руках. На удивление это оказалось не так уж и трудно, как он предполагал. И все же ногу приходилось придерживать.
Проползя еще пару метров, он увидел вдалеке направлявшеюся к нему фигуру. Сердце его пало в пятки.
- О как угораздило-то…
Приглядев себе уютное местечко, Александр Михайлович забрался в давным-давно остывшую воронку.
- О как угораздило-то… - Вновь повторил он и достал из-под телогрейки пистолет Андрея. – О как…
Проверив обойму, старичок начал ждать. Ожидание казалось вечностью. Начав отходить от шока, он почувствовал реальную боль. Колено казалось мелочью. Старик ощутил нестерпимую боль в ребрах, правой руке и затылочной части головы.
- О-о-о как… - Поведя рукой к голове, он не нащупал полученный им шрам в борьбе с канибалами.
«Как мне это все начинает надоедать» - Размышлял про себя Александр Михайлович. «Я со времен Второй Мировой столько не стрелял, сколько за эти дни. И ради чего это все? Ради любопытства? Предположим. А если бы мы остались у себя в лесу, то что тогда? Жили мы все эти годы, стараясь не думать о том, что происходит в мире. А теперь рискуем собой, чтобы узнать об этом. Следовательно, жили мы напрасно? К сожалению, да. И теперь ко мне идет кто-то, и я не думаю, что это друг всей моей жизни. Может стоит закончить ее, точно также как я ее прожил?» - Он взглянул на пистолет. На рукоятки была надпись, которую он не заметил в начале. «За отличную службу родине». Пистолет был старым и, скорее всего ранее он принадлежал какому-то офицеру. «Ха! За отличную службу родине! Да кажется нет больше этой родины! Проиграли войну. И я даже знаю почему. Как там раньше пелось – Я так люблю свою страну, и ненавижу государство… - правильно пели. Из-за этого зажравшегося правительства все и случилось. С жиру, небось, начали беситься. Скучно стало. Я в этом уверен. Так, не стоит тянуть резину». Александр Михайлович направил дуло себе к виску, как почувствовал жуткую вонь, а после долгожданные шаги.
- Александр Михайлович! Вот вы где. А я вас уже обыскался!
Подняв вверх глаза, он увидел Кирилла Павловича, целого и невредимого.
- А, Кирилл Павлович, я уже вас заждался, что вот решил побаловаться. Он медленно убрал пистолет от виска и засунул его обратно под телогрейку.
- Я вижу как вы без меня скучали. – Старик ехидно усмехнулся и продолжил. – Вы всегда были слабы духом, но этого я от вас не ожидал.
- Чего этого?
- Ну как, того самого, чем вы только что занимались.
- Ой, как будто пацана застукал. Помоги мне лучше, видишь, как меня угораздило – И он показал на ногу.
***
- Через два часа уже солнце сядет, быстро летит время, не правда ли? Нам бы где-нибудь переночевать.
- Кирилл, Павлович, оглядитесь, вокруг вас стоят заброшенные дома.
- В этом вы правы, Александр Михайлович, но меня кое-что смущает. Взгляните на них. Они все обгорелые, прям как в Сидоровке. Вдруг там такие же уродцы живут? Мне бы не хотелось снова с ними повстречаться.
- Ну и что вы предлагаете? Остаться здесь?
- Нет. Вам нужна медицинская помощь. Значит нам надо найти людей. Андрей говорил, что они летели в Новосибирск, а значит, приземляться они должны были в аэропорту Северный. Значит, там их должны были встречать. Следовательно, туда нам и нужно идти.
- Вы правы. Туда нам и стоит идти.
- Так, тогда нам сперва нужно понять, где мы находимся. Вы, Александр Михайлович, оставайтесь здесь и никуда не уходите, а я схожу до того переезда, там должна быть написана улица.
Кирилл Павлович ушел, и старичок опять остался сам с собой наедине. «Этот старик спасает меня, уж который раз. Я и считать перестал. Я совсем не подумал о нем. Он бы совсем завял бы без меня. Мы же с ним еще вместе на фронт призывались. Интересно, а что бы он делал если бы я застрелился? Ушел бы обратно в лес, или пошел бы к Северному? Или… сам бы застрелился? Брр» От одной такой мысли, по его телу пробежали мурашки. «Скорее всего он бы так и поступил. Из-за меня мы чуть оба не погибли! Ох… А как это интересно он так упал с поезда, что у него нет не царапинки. В кусты что ли? Вряд ли. Если упасть с такой скорости в кусты, то они не помогут. Куда же он упал?» Оставшееся время он провел в глубоких размышлениях. Но совсем скоро он снова услышал шаги. Кирилл Павлович впрыгнул в воронку с какой-то длинной штукой в руках и начал говорить.
- Справа от нас улица Линейная значит, если пойдем прямо, выйдем на Красный проспект. По Красному проспекту доберемся до Северного. Пойдем прямо по дороге, но держаться стоит ближе к зданиям, не стоит выходить на открытую местность.
- А может стоит наоборот держаться по дальше от зданий? Вдруг там эти уродцы, вы сами говорили.
- Но если мы будем идти прямо по дороге, велика вероятность, что они нас увидят из окон.
- Логично.
- Да, и вот кстати. – Он протянул какую-то деревяшку, походивший на костыль.
- Ну вот, а я надеялся, что вы меня понесете.
- А кто нас будет прикрывать?
- А у вас осталось ружье?
- Нет, зато я только что видел милицейскую машину.
- И…
- Вот. – Кирилл Павлович вытащил из-за спины автомат. – Это, так сказать, АКС-74У. И два рожка.
- Им это очень сильно не понравится, что ты у них так нагло спер автомат, да еще с двумя обоймами.
- Я за это, как раз, меньше всего волнуюсь.
Ели выбравшись из воронки старики двинули прямо по путям, в сторону Красного проспекта. Тяжелее всего пришлось Александру Михайловичу. Ведь у того болела не толь нога. Пройдя мимо горящего здания, точнее то, что от него осталось, старики остановились, поглядели, на то, что они натворили и двинулись далее. Здания вокруг были все обгоревшие, как будто после пожара. Некоторые из них не достигали и шести метров. А некоторые были напрочь разрушены. Однако объединяло их одно – ни в одном из них не было стекол. Хромая, идя по путям, Александр Михайлович пытался вспомнить вопрос, волновавший его некоторое время назад. К сожалению он его напрочь позабыл. Дым, возникший из-за огня и перебросившейся на другое здание, казался бесконечным. Он заволок собою всю местность и чем дальше, чем гуще. Пройдя еще какое-то расстояние, Кирилл Павлович заявил, что это уже не дым от пожара, а простой туман, который бывает после дождя.
Пройдя еще пару метров, старички увидели обрушавшийся мост через железнодорожные пути.
- Видишь, Александр Михайлович, что бы было, если б ты не выпрыгнул.
- Вижу. Я бы не сломал ногу, а просто умер.
- Какие мы оптимисты. Кстати это и есть Красный проспект.
- Как, уже? – Александр Михайлович обернулся и увидел еще то самое горящее здание. – Быстро однако.
Повернув направо за угол, старики увидели скривившейся столб с буквой М и подземный вход с надписью на нем Гагаринская.
- Палыч… Так это же метро.
- Какой вы догадливый, Александр Михайлович.
- Давай зайдем?
- Зачем нам туда? Вдруг как раз там и обитают эти твари?
- Кирилл Павлович, вы не поверите. Я хоть и жил некоторое время в Новосибирске, но я не разу не ездил на метро. За год до того как мы ушли с вами в отшельничество, открыли Ленинскую линию, но я так и не набрался храбрости, спустится вниз. Да и дождь вроде собирается, надо переждать.
***
Спускаясь вниз по ступеням, Кирилл Павлович держал автомат наготове. Когда они завернули за угол наступила полная темнота. Лишь в конце виднелся свет от входа с той стороны Красного проспекта.
- Темно. – Вдруг сквозь темноту пробился лучик света.
- А так? – В руках Кирилла Павловича был здоровый фонарь. Однако работал он уже на последних силах.
- Где это вы его взяли, Кирилл Павлович?
- Да все там же, в машине.
- А больше у вас не будет сюрпризов?
- Увы, нет.
Свет фонарика пал на различные киоски, от киоска с печатью, до киоска с пирожками. Все они были разбиты и наверное разорены. На полу лежал всякий мусор, и идти приходилось аккуратно, что бы не проткнуть ногу чем-нибудь острым. Повернув на следующем повороте пришлось опять спускаться по лестнице. Благо там были поручни и Александру Михайловичу было спускаться легче, чем на предыдущих ступенях. И наконец спустившись, они увидели станцию. В свете фонаря она вся блестела и переливалась.
- Что это? Мрамор?
- Скорее всего.
Вдоль всей платформы стояли колонны, сделанные из метала, или по крайне мере обшиты им. На полу приблизительно было столько же мусора, сколько и в вестибюле станции. Но больше всего удивил потолок. Он кажется был окрашен в синий цвет, но удивило не это, а то, что с него свисали металлические трубы, а те что сохранили задумку архитекторов, создавали иллюзию трехмерного пространства.
- Ну что? Посмотрел? Можем идти?
- Да подожди ты. Куда ты торопишься?
- Я же говорю, вдруг здесь уродцы эти?
- Посвети фонарем. Видишь? Нет тут никого.
- Все равно пошли.
- Ну какая же вы зануда, Кирилл Павлович.
Поднявшись обратно в вестибюль, они услышали звук дождя, и было видно, как маленькие ручейки все прибывали и прибывали. Выглянув наружу стало ясно, что заночевать придется тут. Дождь становился сильней и уже через минуту, не было ничего видно на расстоянии вытянутой руки. Одним словом дождь стоял стеной. Спустившись обратно, старички попробовали пройти в служебные помещения, но двери оказались закрыты.
- Может попробовать пройти туда через пути? – Предложил Александр Михайлович.
- Не стоит.
- Почему же?
- Потому что вдруг там не будет входа, а лестница на платформу, как видите, сломана. – И Кирилл Павлович указал на какой-то металлолом лежащий на путях.
- Придется нам с вами Кирилл Павлович заночевать на платформе.
Старички расположились рядом со скамьей. Александр Михайлович лег на самой скамье, так как потерял слишком много крови, а Кирилл Павлович расчистив себе место, лег прямо на полу. Однако, предварительно сходив в вестибюль, принес какое-то покрывало и лег на нем.
Обменявшись пожеланиями на ночь, старички уже почти заснули, как их разбудили выстрелы. Кирилл Павлович забрался под скамейку, а Александр Михайлович, упал с нее и куда-то делся.
На станцию как будто подали свет. Вся она засветилась от выстрелов. Стреляли со всех сторон. Тяжело было разобрать из чего именно стреляют, но Кирилл Павлович сразу различил автоматные очереди и не затыкающейся пулемет. Была слышна брань, которую орали отовсюду. Вдруг Кирилла Павловича что-то сильно ужалило в бок. Но тут же перед его лицом оказалась граната, которую кинули с какой-то из сторон. Не промедлив не на секунду, он ее отбросил на пути, но тут же вспомнил про Александра Михайловича. Вдруг он упал на пути, а его сейчас накроет взрывом? Забыв обо всем, он перекатился на край путей и спрыгнул на них. Тут же что-то опять ужалило, но на этот раз в спину и намного болезненней. Александр Михайлович лежал без сознания прямо между рельсами. Однако гранаты не было видно! Поерзав глазами с полсекунды и не найдя ее, Кирилл Павлович схватил товарища и кинул его на платформу, а сам остался на путях. Прогремел взрыв.
***
- Это кажется не они!
- Как не они? А кто же?
- Ну эти точно не из наших.
- Ну так что ты медлишь? Пореши их уже на конец.
- Ты сам взгляни на них.
- И что? Отморозки, как отморозки. Ничего особенного.
- Ну не похожи они на этих отморозков. Им вон лет по шестьдесят.
- Не шестьдесят, а девяносто один. – Перебил разговор Александр Михайлович.
- Очнулся. Ну так говори кто ты, а то вон, кое у кого руки чешутся тебя по стенке размазать.
- Я, Александр Михайлович Крылов, тысячи девятьсот двадцать девятого года рождения.
- На какой станции проживаешь?
- Не на какой.
- Как это?
- Хватит с ним возиться, грохни его да и все и одной проблемой меньше.
- Ты, По, как начал на Ивана работать, сразу таким же отморозком стал.
- Я и был таким, лопух! – Крикнул на него некий по имени По.
- А кто вы такие, господа?
- Здесь вопросы задаем мы! Понятно? – Рявкнул на него неизвестный парень, лет двадцати пяти, с неопрятной прической и перебитым носом. – Так где живешь? Спрашиваю последний раз.
- В тайге…
- Где? В тайге? Я шутки не люблю.
- С каких это пор?
- Заткнись По!
- В тайге я живу.
- Тоже мне леший. Ладно, пойдете с нами. И возьмешь второго.
Александр Михайлович приподнялся с пола и посмотрел на тело лежащее рядом. Это был какой-то индус, стонущий что-то на своем языке. Старик взял свой костыль, лежащий около скамьи на который он спал, если так можно сказать, и, приподняв индуса, вскинул себе на спину. Оглянувшись вокруг, старик нигде не увидел Кирилла Павловича. По всей станции ходили люди с фонарями и достреливали без того мертвых людей.
- Выдвигаемся. – Крикнул незнакомец, спасший ему жизнь. Все пошли в южные туннели и Александр Михайлович, с индусом на спине тоже.
- Папа, папа, просыпайся. Там дяди плохие пришли.
- Что ты сказал?
- Дяди плохие пришли.
Здоровый мужик, лет сорока в милицейской форме, резво вскочил с кровати, схватил автомат и побежал за сыном. Выбежав из комнаты, они направились в сторону рынка, на платформу, там, где должна была работать мать мальчика. Она торговал вещами, которые приносили сталкеры с поверхности. После очередной вылазки она их сытно кормила, а в замен они отдавали кое-какие вещи. Конкурентов было мало, да и рынок у них на станции был сам по себе мал.
Прибежав туда, отец мальчика не поверил глазам. По станции как будто прошелся ураган. Не выжил не один из прилавков с товаром. По всюду лежали, окровавлены тела, из разных уголков станции был слышен плач и мольбы о помощи. Однако не было видно не одной гильзы. Прейдя в себя, отец закрыл глаза мальчику и велел вернуться в комнату. Сам же зашагал по платформе, пристально оглядываясь. Такой бойни он еще не разу не видел. Кровь, можно сказать, реками стела на рельсы. У многих жертв не было конечностей, но почему-то казалось, что это сделали далеко не мутанты. Тела были не разодраны, а именно аккуратно разрезаны. Пройдя еще пару шагов, отец мальчика увидел прилавок, за которым обычно торговала его жена. Ее тела нигде не было и это внушало надежду. Оглядевшись вокруг, мужчина увидел стонущего старичка, лежащего в лужи крови. Подбежав, он растерялся, у старика не было руки по локоть. Тот что-то мямлил, но понять было трудно.
- Дмитрий Исаакович, что случилось.
- Боги пришли за нами, боги! Они нас всех покарают, и тебя, и твою жену, и твоего сынишку! Боги!
- Что ты несешь старик? Что случилось?
- Боги… - Старик умер.
- Аркадий, оставь его. – Сзади медленно кто-то подошел. Обернувшись, Аркадий увидел своего подчиненного, Бориса. Они вместе несли службу в южных тоннелях. И сегодня они должны были вместе стоять на посту, но Аркадию стало не по себе, и он остался отлеживаться в служебных помещениях.
- Где моя жена? ...
- Я не знаю, сейчас не об этом надо думать.
- Почему? Вдруг… вдруг она умерла. – Через слезы спросил Аркадий.
- Скорее всего, она уже в безопасности.
- Да что тут произошло?
- Никто точно не знает. Мы шли с дежурства, как увидели в тоннелях бегущих в слезах людей нам на встречу. Они начали нести всякий бред, про богов, про кару, но через какое-то время они пришли в себя, но все равно говорили, что-то невероятное. Из их рассказов мы поняли, что станцию захватили, скорее всего, это отродье с Заельцевской, а перед этим все потеряли рассудок. Вася с Сашей повели всех к Красному проспекту, а мы… мы вернулись.
- Кто мы?
- Я, Савва, Гена и еще пятеро добровольцев из спасшихся
Вернувшись, мы увидели все это. Но тут Савва понес опять какой-то бред про богов. Решив не рисковать, мы нацепили противогазы, кстати, я бы тебе тоже советовал, а его оставили с одним из добровольцев. Обследовав станцию, мы наткнулись на парочку каннибалов. Они сидели и нагло обгладывали косточки разведгруппы, вон за тем поворотом. Мы даже толком выстрелить не успели, а они уже в северные туннели смылись. Там естественно уже никакой обороны не было, всех парней положили. Мы сейчас восстановили, что смогли, но эти ублюдки продолжают лезть. Нам нужна твоя помощь. Кстати, где ты был все это время?
- Я… Я спал.
- Как, просто спал?
- Ну да… Я, я просто…
- Успокойся, главное ты жив. А где… твой сын?
- В служебных помещеньях.
- Слава Богу! Еще выжившие есть?
- Да, скорее всего, я слышал чьи-то голоса. Нам надо им помочь. – Раздались выстрелы.
- Нет, нам надо помочь удержать станцию до прихода подкрепления. Они как раз и займутся ранеными. Скорее, бежим, ребятам нужна наша помощь!
***
- Гады на одиннадцать часов! – Раздался возглас с вышки, стоявшей прямо в туннеле.
- Огонь!
Стволы заревели. Несколько каннибалов, выбежавших на свет, разом упали на рельсы. Прожектор был разбит, так что противника было видно, лишь, когда он подходил почти в плотную.
- Еще есть?
- Пока не видно. - Раздался ответ с вышки.
- Товарищ капитан, у меня патроны кончаются. Скоро там эта подмога будет?
- Не знаю. Ты самое главное не дрейфь, Геннадий. Если что, то мы сможем отступить на станцию, а там…
- Что там, товарищ капитан?
- А там,… а будь что будет…
Раздались громкие шаги за спиной. Это был один из добровольцев с докладом.
- Товарищ капитан, мы взорвали правый туннель.
- А где остальные?
- А, так там к нам ребята с Красного проспекта на дрезине приехали, эвакуируют раненых. А Борис пока велел мне к вам прийти, доложить.
- А сам он, что? Струсил?
- Так нет, он сейчас с самим мэром Красного проспекта толкует по рации. Они мне кажется не…
- Сукины дети на час! – Опять крикнули с вышки.
- Огонь! – Еще один каннибал шлепнулся на рельсы. Обождав с пол минуты, Аркадий дал отбой, но в тужу секунду из темноты вылетели дымовые шашки.
- Надеть противогазы, живо!
Воспользовавшись маленькой заминкой, надевая противогаз не очень удобно стрелять, противники атаковали. Из темноты раздалась очередь, и дозорный с вышки схватился за горло, пытаясь остановить фонтан крови, не устояв на ногах, он с грохотом рухнул на рельсы. В тот же миг из темноты выбежало около десяти противников, сметая все баррикады на их пути. Когда противогазы были одеты, то половины защитников уже не было в живых - каннибалы двигались очень быстро и стремительно, так что им было достаточно и трех секунд. Драться в рукопашную с ними не было ни какого смысла, большинство их оружия состояло из: ножей, дубин, арматур и даже топоры находились. Конечно же когда-то давно, еще в двадцатые годы Заельцевская, логово каннибалов, была приличной станцией и на ней водились и пистолеты и автоматы, в общем огнестрельное оружие. Она бы и дальше оставалась приличной станцией, если бы однажды с поверхности к ним не пришли каннибалы и не стали пропагандировать свою религию. А религия их заключалась в том, что не мясо свиньи, не мясо крысы не заменит человеческое. Конечно же когда они только пришли, все Метро было ошеломленно, что на поверхности тоже выжили люди, и как зомбированные принялись слушать их рассказы - какого это жить на поверхности. Увидев это, каннибалы воспользовалась положениям и принялись талдычить, что они живы лишь благодаря друг-другу, а точнее физической оболочки человека - мясу. Многие жители, поняв, что это не к чему хорошему не приведет, стали гнать каннибалов в шею, но те говорили, что пришли с миром, желают только добра и каждый раз их оставляли. Но жирную точку поставил один случай, когда на очередном промывании мозгов, куда приходило большинство населения станции, каннибалам понадобился доброволец, который отдаст себя на съедение. В общем, на глазах у всей станции эти твари принялись жрать человека, заживо. Тот конечно орал и извивался как мог, но было уже поздно. Когда основных органов жизнедеятельности в нем не было, то каждому желающему было предложено попробовать кусочек. Все жаждали вкусить истинную «пищу», но бедняги на всех не хватило, так что пришлось взять еще одного добровольца из толпы. А человеческое мясо, оно как наркотик. В общем, на следующую ночь убили, а точенее съели, всех не верных их религии. Поняв, что мяса не хватает, всей станцией, дружно, отправились на Гагаринскую, но те уже были оповещены о случившимся, одним счастливчиком, которому удалось бежать. Это как раз и был Борис. Одним словом людоедов на станцию не пустили и пригрозили пушками, но у тех мозги были промыты окончательно и бесповоротно. Они бросились голыми руками на блок пост после чего сытые и счастливые двинулись восвояси. Поняв, что блокпосты из трех человек не эффективны, были возведены настоящие укрепления, с вышками, прожекторами, насыпями с пулеметами, в общем как полагается. Со временем народ Заельцевской одичал и казалось было, редкие стычки превратились в регулярные. Иногда жители Гагаринской жаловались над каннибалами и кидали им в туннель куски свинины, но те отказывались есть, на их взгляд вреднейшую пищу на земле и продолжали дичать с каждым днем. Потом проблема начала набирать обороты. Всем казалось, что каннибалы давным-давно съели друг друга но однажды не вернулась развеет группа с поверхности, затем следующая, и так до тех пор пока несколько везунчиков, спасшихся, не рассказали об этих людоедах, которые подкарауливали их у самого входа на станцию. С одной стороны всем было на это наплевать, ведь гермозатвор был крепким и те не пройдут, но с другой стороны, подобные вещи начали повторяться на других станциях, а это значило, что все выходы из метро закупорены и без провизии с поверхности ни одна из станций, не протянет и двух лет, а это означало… Были конечно храбрецы, которые осмеливавшись выйти, давали отпор людоедам, но таких, увы, было не много. В скором времени, уродцы, нашли какое-то оружие и даже пару раз пытались взорвать гермоворота на Березовой рощи и конечно же Гагаринской. Но не это было страшно, теперь, когда они были вооружены, давать им отпор на поверхности перестало быть реальным. Там они были у себя как дома и засада могла быть где угодно. Целый год весь метрополитен сидел и ломал себе голову над тем, что делать. Родилась идея, глупая на первый взгляд, но все же идея. Было решено послать лучших из лучших на саму Заельцевскую. Как и предполагалось, каннибалов на ней было мало, потому, что большинство из них облюбовали поверхность, и на станции с ними расправились в два счета. Устроив там засаду, отряд принялся ждать появление остальных. Каждый день отстреливая по несколько людоедов, отряд справился со всеми за месяц. С поверхности на станцию никто более не приходил и отряд двинулся назад, в большое Метро. Было объявлено, что станция свободна и ее можно по новой заселять, однако никто не решился туда переехать. За все время оккупации станции, по Метро расползлись не хорошие слухи про нее, мол она проклята и все такое. В общем станция осталась заброшенной и вход на нее сначала замуровали, а после и гермоворота закрыли. Все были счастливы, пока в один прекрасный день с северных туннелей на Гагаринскую снова не напали людоеды. Было не понятно откуда они снова взялись, но проблема оставалась проблемой. Опять туда начали посылать отряды, но те ничего не рассказывали, так как просто не возвращались. Туннели заваливать боялись, именно над тем участком, по схемам, которые уже после Ядерной войны нашли в архивах, располагался маленькое секретное убежище для мирного населения. Там давным-давно никто не жил, это проверялось и неоднократно, но если произойдет обвал, то бункер провалиться под землю, а чудом уцелевшие здания над ним рухнут прямиком на станцию, так как находятся они в не посредственной близости от нее, а тем самым могут проломить потолок станции. Метро в Новосибирске хоть и было мелко заложенном и людям удалось пережить в нем Ядерный взрыв, но с годами оно обветшало и могло обвалиться в любой момент от малейшего толчка. А обвал пятнадцати этажного здания, станция уж точно не выдержало бы. Вот таким образом, жителям Гагаринской пришлось свыкнуться с периодическими нападениями каннибалов. Люди их удерживали, до некоторых пор…
***
Вспыхнули мощные прожектора дрезины и застучал крупнокалиберный пулемет. Аркадий полуприсев, стоял в центре туннеля, повернувшись боком к дрезине и закрыв руками уши дико кричал. После того как пулемет затих, Аркадий перестал орать и медленно отвел руки в сторону и посмотрел в противоположную от дрезины сторону. Прожектора освещали дымящиеся тела, если их так можно было назвать. Весь туннель был покрыт брызгами крови, как каннибалов, так и своих ребят. В ушах до сей пор звенело, а перед глазами пробегали ужасающие кадры, минутной бойни. С дрезины спрыгнул Борис и подбежал к Аркадию. Тот повернулся к Борису лицом, и было видно, как он шевелит губами, но не было слышно ни слова. Перед глазами вновь начали мелькать кадры разорванных тел, как пулями, так и топорами с дубинами. Голова закружилась и он потерял сознание.
Очнулся он уже на едущей дрезине. Он лежал на полу, а рядом с ним стояли и разговаривали между собой Борис и еще какой-то человек.
- Я такую бойню первый раз в своей жизни вижу. Если бы не мы, то и от него бы ничего не осталось. Ты заметил, когда мы подъехали, уже никого кроме никого в живых не было. – Незнакомец не глядя показал пальцем на Аркадий.
- Да мне вообще тяжело представить, как он выжил. Как твой стрелок не попал в него и при этом всех тварей положил?! – Сняв шапку и почесав голову спросил Борис.
- Он у меня вообще меткий сукин сын! Да По?
- Еще бы епт, как говорится «из грязи в князи», я из Чечни прилетел, там то уж я напрактиковался, а тут как жахнет, ха-ха. – Раздался голос из кабины машиниста.
В глазах у Аркадия вдруг снова поплохело и он вновь отключился.
Очнувшись вновь, дрезина все так же стремительна мчалась по туннелю и он все так же лежал на полу, но перед ним стоял уже только один незнакомец. Он смотрел куда-то в сторону уходящих рельс и переведя глаза на Аркадия тут же спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Скажем так, бывало и получше.
- Чувство юмора, это хорошо. Значит скоро поправитесь.
- А я чем-то болен?
- Хм, возможно, это нам еще предстоит выяснить.
- Мне кстати сейчас не до шуток. Где мы? – Резонно спросил Аркадий.
- Подъезжаем к Красному проспекту.
- Как?! А где Борис? Где мой сын?
- Борис вместе с еще несколькими моими бойцами остался прикрывать наше отступление. А сынок ваш уже давным-давно крепко спит на впереди идущей дрезине. – Незнакомец вновь показал куда-то в сторону кабины машиниста.
Аркадий стремительно вскочил с пола и встал на ноги.
- Я хоть тебе не знаю, но скажи, я могу тебе доверять?
- Думаю что да.
- Тогда пообещай мне позаботится о моем сыне если я не вернусь.
- Постойте, постойте, куда вы собрались?
- Я собираюсь выполнять свой долг. – Аркадий нащупал глазами свое снаряжение и взял его с лавки в левую руку.
- Но погодите, вы слишком слабы, ваш бой окончен.
- Нет, боюсь он только начался… - Опершись правой рукой на бордюр дрезины, Аркадий спрыгнул на рельсы и прокатившись по щебенки пару метров, вскочил на ноги и побежал в сторону Гагаринской.
- Берегите себя! – Услышал Аркадий себе вдогонку с удалявшейся от него дрезины.
Очнулся Александр Михайлович уже на станции, а точнее в нескольких десятках метров от нее. Протерев глаза, он обнаружил, что лежит в маленькой клетке, выход из которой был закрыт на массивный замок. Осмотрев ногу, старик увидел свежий гипс, который еще толком не успел застыть. Все мысли в его голове перемешались, и понять что случилось, кто эти люди и где Кирилл Павлович, не было ни сил, ни фантазии. Единственное, что он знал, так это то, что он потерял сознание в туннели, а индуса, которого он нес на спине, застрелили.
Вокруг стояла кромешная темнота, и пахло диким смрадом. Кто-то кашлянул и обратился к нему. С трудом повернув голову влево, старик разглядел маленький огонек от сигареты. В его свете виделись очертания человеческого лица. Сделав затяг, незнакомец выпустил дым изо рта и сказал тяжелым басом.
- Ну что отец, добегался? Сцапали, да? За что хоть?
- Я не понимаю, о чем вы…
- Да не отпирайся. Давай угадаю. Э… Знаю – за измену родине? А, или нет, за попрошайничество?
- Уважаемый, спросили бы вы что полегче. Я даже толком не знаю, где я нахожусь.
- О, старик, видать тебе всю память отшибло. Ты находишься в самой заднице нашего метро.
- Ох, а поточнее можно?
- Ты че отец? Хочешь сказать, ты никогда не слышал про Кровавый проспект?
- Я, уважаемый, собственно не местный и еще толком не успел пообщаться с местным контингентом. – Александр Михайлович хотел приподняться и сесть на пятую точку, как неожиданно ударился головой обо что-то металлическое. Клетка не позволяла сесть и выпрямиться в полный рост. Так что пришлось оставаться в лежащей позе. Однако у незнакомца получалось сидеть.
- Что значит не местный, с Заельцевской что ли? – Незнакомец рассмеялся, после чего закашлялся, да так, что у старика в ушах зазвенело.
- Да нет, с Гагаринской.
- Как? – На некоторое мгновение незнакомец затих, после чего снова принялся курить. – Ты, дед, прикалываешься небось. Хорош меня разводить, там уже давно никто не живет. После нашествия каннибалов проклятых, станцию превратили в поле боя и жить там в принципе не возможно.
- Я уже заметил.
- Так тебя и в самом деле оттуда привели? Не, Колян говорил мне, что там фигня какая-то творится, что там люди из неоткуда появляются, но ты, дед, живое тому подтверждение.
- Извините, я вас перебью, а как вас по имени отчеству?
- Погодь, ща вспомню…Э… А тебе оно зачем?
- Ну просто не могу я так общаться, не зная имя собеседника.
- Шивой меня кличат, и этим все сказано.
- Хорошо, а меня Александром Михайловичем. Шива, можете мне рассказать все с самого начала. Ну во-первых, еще раз где мы? Во-вторых, кто эти люди, что меня сюда привели? И, в-третьих, почему мы сидим в клетках?
- Отец, да ты явно не местный. Откуда ты?
- Из тайги я.
- Не простой ты фрукт я посмотрю. Колоться не хочешь, ну и хрен с тобой. На самом деле правильно делаешь, что не говоришь. Я вот тоже не люблю о своем прошлом трепать. Но раз уж ты и в самом деле не фига не всасываешь, то я те сейчас все по полочкам раскидаю. – Собеседник затушил сигарету и через мгновение зажег новую. Сделав затяжку, он начал рассказ. – Короче ты, дед, находишься на станции, про которую все знают, но боятся трепаться. Это так сказать помойка нашего Метро. Сюда отправляют всех тех, кто провинился перед государством ну или просто попал под горячую руку.
- Шива, я вас перебью, а можно начать еще пораньше. Почему все люди живут в метро? Или я что-то путаю.
- Так старикан, ты точно не с планеты Земля. Ты что, реально из тайги приперся? Блин, вот так счастливчик ё моё. Ты что блин не в курсе, что наша Земля уже давно лежит в руинах?
- Да я как-то не…
- Ау, папаша, - Шива постучал себе по голове и наклонился к прутьям своей клетки - очнись, нет больше ни черта. Все блин расфигачили. Эти гребанные уроды решили, мать ее, показать, что одни круче других и теперь мы должны заживо гнить в это гребанном метро! – Он успокоился и вернулся в исходное положение, после чего вновь сделал затяг.
- Вот значит как?...
- Да, так.
Оба собеседника просидели в тишине еще минуту. По близости слышался чей-то плач, а чуть дальше тихий шепот и громкие голоса людей.
- Так что же получается в итоге?
- Да ни чего хорошего не получается, сожгли наш мир к чертям собачьим, а сами преспокойно сидят в своих убежищах и жопу греют.
- Как это сожгли?...
Шива медленно повернул голову к Александру Михайловичу и поднес сигарету к лицу. В неярком свете тлеющей сигареты, черты его лица стали более различимы.
- Ракетами… - Медленно проговорил Шива и повернул свою голову снова профилем к старику. Сделав очередной затяг, собеседник закашлялся.
«Все сходится» - Подумал Александр Михайлович. «Теперь ясно, почему шел черный снег, почему звери так изменились, почему солнце больше не выглядывает из-за облаков, почему город лежит в руинах, почему люди столь одичали, и теперь ясно кого подразумевал Андрейка… - Мутантов. И те твари, которых нам довелось встретить в деревне - тоже были мутантами… Неужели человек решился на такой бессмысленный поступок, что бы что-то доказать самому себе, не подумав про шесть миллиардов таких же как и он? Я не верю, что что-то или кто-то может стать причиной всемирного апокалипсиса! И что же получается, все эти годы, мы с Палычем, жили в своей тайге и не знали, что человечество доживает последние дни? Я не верю. Наверно мы сделали самую глупую ошибку в нашей жизни. Наше любопытство нас сгубило. Я теперь сижу рядом с каким-то бандитом, судя по его жаргону, а Палыча наверное застрелили. Эх… дружище, скоро и я к тебе присоединюсь. В любом случае мы бы рано или поздно померли. Это я еще утверждал, что первый уйду на тот свет, а он, чертяга, меня опередил. Ну хотя бы устроили себе приключение… на последок.» - Рассуждал старик все же кое-как сев и поникнув головой.
Вдали начали по одной зажигаться лампы, прикрепленные по боковым сторонам к стенам туннеля, приближаясь к Александру Михайловичу. Когда свет включился и рядом с ним, он поднял голову и осмотрелся. Теперь при свете огней было ясно, откуда раздавался плач и шепот. Оказалось, что не только он с Шивой сидят в клетках, но и еще около сотни бедолаг. Вдоль обеих стен, в два ряда стояли точно такие же «ящики из прутьев». По всему туннелю начали раздаваться шорохи, скрежет, шуршание. Большинство людей спали и их явно не радовал подъем. Некоторые просто сидели и общались друг с другом. Еще чуть дальше сидела женщина в обнимку с ребенком и вытирала слезы. Нагнувшись вперед, старик посмотрел в проход между клетками, он понял откуда был столь ужасный запах. Между некогда бывших рельс, была вырыта одна большая канава, которая растянулась вдоль клеток. Наверное именно в нее, «люди из клеток», ходили в туалет. Приглядевшись получше, старик понял, что именно так оно и было. Все же место для того, что бы вылезти из клетки и не упасть в этот «туалет» было. Откуда-то слева раздался громкий и четкий голос:
- Подъем, сегодня вас ждет увлекательнейший день! Сегодня многие из вас попытаются загладить свою вину перед родиной собственной кровью! Кто желает?
- Ха-ха-ха! – Раздался хохот разными голосами, все с той же стороны.
- Как будто их будут спрашивать! – Крикнул один из голосов только что яростно смеющихся.
- Вот именно дамы и господа, мы сами выберем тех, кто искупит свои грехи ценою собственной жизни, а остальных как всегда ждет ответственная работа.
Все это время Александр Михайлович всячески пытался извиваться, что бы увидеть лица говорящих, однако у него это не получалось. Поняв, что это безуспешная затея, он расслабился и не удобно оперся спиною на решетку. Переведя взгляд на Шиву, старик увидел, что тот сидел затылком к нему и докуривал сигарету, что-то бубня себе под нос. Раздался скрежет металла, затем еще раз и еще, пока Александр Михайлович не понял, в чем дело. Клетки с людьми открывали и, выпуская по одному, ставили их в шеренгу, спиной к канаве. Через какое-то время, старик все-таки смог изогнуться и увидел людей, в потрепанном камуфляже цвета хаки. Один открывал ключами замки, а еще двое шли за ним с автоматами, выравнивая только что вылезших людей. Когда очередь дошла до Шивы, «надзиратель», как его окрестил старик, нагнулся к Шиве и спросил:
- Ну что, сегодня будем себя тихо вести или как?
- Да я исправлюсь, начальник. Открывай уже скорее, а то ноги затекли.
- Ноженьки у тебя затекли? Ну тогда посиди еще тут чуток, мы тебя на обратном пути выпустим. – Надзиратель ехидно усмехнулся, а Шиве ничего не оставалось, кроме того, как понурить голову в бок.
И вот дошла очередь и до Александра Михайловича. К нему надзиратель не стал нагибаться, и лишь сказал позади идущим товарищам:
- Этого мы не трогаем, у него нога сломана, да и вообще он вон, старый, пользы от него мало.
И группа надзирателей продолжила свое шествие, выпуская и строя людей у канавы. Шива все так же сидел затылком к старичку и продолжал бормотать.
- Вот гнида, а? – Сквозь зуба сказал Шива.
- За что они вас так, Шива?
- Да я одному охраннику нос сломал, они меня за это расстрелять хотели, потом, вон, отправили заглаживать свою вину перед родиной кровью, а я им на зло вернулся. Теперь мстят мне как могут.
- А как это, заглаживать свою вину перед родиной?
- Посылают тебя как живой щит и все первые пули от аборигенов в тебя летят. А когда живой щит весь передохнет, то только тогда «бойцы» открывают огонь.
- И как же вам удалось выжить, Шива?
Собеседник развернулся к Александру Михайловичу лицом.
- В меня попали, и я потерял сознание, а когда очнулся, то уже опять лежал в клетке. – Шива оказался мужчиной уже в возрасте. Многие части лица уже покрыли морщины. Глаза у него были как два шарика, блестящих на солнце. В них можно было сразу понять натуру этого человека, не даром говорят, что глаза это зеркало души. Все бы ничего, да только вся левая часть лица Шивы была зашита швами, а через щеку можно было увидеть язык и зубы. – Пуля застряла у меня где-то в черепе и чтобы добраться до нее, эти садисты решили срезать мне пол-лица. Вот тебе и хирургическая помощь.
- Я вам искренне соболезную, Шива.
Собеседник улыбнулся, опустив голову вниз.
- Вот и за мной идут.
Надзиратель подошел к Шиве и наклонившись спросил:
- Ну как, ножки болят?
- А то, открывай резче.
- Эх, ну фиг с тобой.
Сняв замок, надзиратель открыл решетку и выпустил заключенного.
***
Весь день старичок просидел в клетке. Было скучно и ко всему прочему скулила нога. После того как весь народ отправился на станцию, свет в туннеле погасили, и старик остался наедине со своими мыслями. Никак не укладывалось в его голове, что произошла Ядерная война. Что все прекрасные места, в которых он когда-то бывал, сгорели в пламени ракет…
Правда, спустя около пяти часов к нему подошел человек, который с утра (старик лишь предполагал, что это было утро, судя по подъему), говорил столь громким и четким голосом. Он поинтересовался самочувствием и пожелал удачи, после чего стремительно удалился.
Когда все вернулись, свет снова зажгли, но Александр Михайлович не мог узнать Шиву. Тот был весь измотан и выжит как лимон. Да по большому счету все пришедшие люди были изможденны. Старику оставалось лишь догадываться, какие адские усилия требовалось прилагать этим беднягам. Через какое-то время подали еду. Порция состояла из картошки и пары кусочков грибов. Все это преподносили кому как. Кому-то в деревянных мисках, кому-то в металлических чашках, а кому-то в частности и Шиве и Александру Михайловичу, завернутой в какие-то лохмотья. Приборов для трапезы не было, так что приходилось есть руками. Попробовав блюдо, старичка перекосило, и он выплюнул «еду» обратно.
- Еще не разу в жизни не ел такую гадость! – Воскликнул старик.
- Ты не будешь? – Спросил Шива?
- Не думаю…
- Тогда давай мне сюда. – В глазах у Шивы мелькнул огонек.
- Конечно, берите. – Старик просунул свою порцию, завернутой в кулек, через прутья.
- О-о-о! Спасибо дед. Век не забуду.
- Да не за что. Я вон вижу, вам силы нужны. Вы вон как все устаете. Чем вы там занимаетесь?
- Ну, кто чем. Собственно я строю этим ублюдкам фор пост… На поверхности.
- Ну и что такого?
- Ну ты, дед, блин даешь. На поверхность без противогаза соваться ни в коем случаи нельзя, а на нас противогазов не хватает. Все противогазы эти уроды себе надевают.
- Что за глупости?
- Это дедуля не глупости. Это ты, ясное дело все это время в тайге прожил, у тебя там этот, как его, а ну иммунитет выработался. А мы, жители подземелья задыхаемся от этой долбанной радиации.
- Я как-то не подумал, что городской воздух может стать опасным для жизни…
Шива передернул головой и принялся есть. По всему туннелю слышалось чавканье. Мимо клеток проходили надзиратели и при каждом удобном случаи подло шутили над заключенными.
- Шива, ты конечно извини, что я тебя отвлекаю от еды, но мог бы ты продолжить свой рассказ про здешнюю жизнь.
- Давай, сейчас дадут отбой и мы с тобой побазарим, а то эти стервятники могут и еду отобрать.
- Как скажешь.
Вскоре народ поел, и дежурные собрали «посуду». После отбоя, энергию отключили, и туннель вновь погрузился во мрак. Шива достал пачку сигарет и закурил.
- Ну так о чем ты там меня хотел спросить?
- Расскажите мне пожалуйста про устройство жизни в нынешнее время.
- А что тут рассказывать? С годами ничего не изменилось. Кто сильнее, тот и прав. Так всегда было, есть и будет. А если тебя интересуют подробности, то пожалуйста. Вся Дзержинская линия под контролем этих сволочей лживых. Они считают, что они должны управлять нашем метро, однако их никто не назначал. Они сами пришли к власти сразу после Катастрофы. Первое времяЮ когда все приходили в себя… слушай, давай я пропущу первые лет десять, а то уже задолбался рассказывать одно и тоже. Короче сидят все эти начальники у себя на Маршале Покрышкине и рулят нашем метро как хотят. Станция, на который мы гнием, называется Красный проспект, но в народе его прозвали Кровавый проспект. Это как я уже говорил своеобразная тюрьма. Все жители Дзержинской лини знают о ее существование, но все бояться даже заикнуться по этому поводу. Все кто посмел, либо уже в аду, либо гниет здесь, а это похуже будет. Есть у нас тут самый, самый главный. Он у нас типа президента, только как я понимаю пожизненно. Он говорит, что у нас тут, на Красном проспекте чума и на ней уже все давно сдохли, следовательно, на Гагаринской и Заельцевской тоже живых нет. Перекрыли значит между станциями гермоворота ну а сами поставляют сюда, через поверхность, продовольствие, боеприпасы и конечно же лучших бойцов со всего метро и не плохо им платят, что бы они охраняли большое Метро от каннибалов.
Однажды жители Гарина – Михайловской поняли, что больше так продолжаться не может, за любую провинность сразу расстрел или ссылка. А эти толстопузы, не долго думая, взяли, да и запечатали станцию на гермозатвор. Станция держалась очень долго – полгода, но когда стало не хватать запасов продовольствия, народ решил сдаться. После «освобождения» станции от проклятых анархистов, так утверждали толстопузы, половина была расстреляна, а другую половину пощадили, что бы мол знал народ, что с правительством шутки шутить нельзя. Да только не расстреляли ту часть народа, а сослали сюда на Кровавый проспект. Поскольку я был зачинщиком бунта, то меня не щадили. Избивали круглосуточно, но посылать, как живой щит не хотели, что бы я еще помучился. Но однажды я вырвался и выбил мэру Кровавого проспекта зуб. Ну тогда меня уже и послали искупать вину перед родиной…
- Шива, вы же говорили, что выбили зуб охраннику.
- Да я хвастаться не хотел.
- Да уж… А что с другими станциями, в Метро ведь, я думаю, есть другие станции?
- Да ты что, схему не видел?
- Нет…
- Я блин, как дурак сижу перед тобой и распинаюсь.
- Да я вроде бы все понял…
- Понял он! – в свете огонька было видно, как Шива покосился на старичка. – Другие станции конечно же есть, да вот только есть ли на них люди никому не известно. После взрыва никто с той стороны к нам не шел, да и мы побаивались. Все-таки ходили туда люди, да не возвращались. Прошел год, а с юга Ленинской ветки не слуху, не духу. После всякие не хорошие сплетни пошли, мол они не успели закрыть гермоворота и всё теперь там в радиации. Ну и было решено, на каком-то там метре завалить все проходы, да так и сделали. Вот таким образом осталась одна наша, хренова Дзержинская ветка.
- Захватывающи… Да, многое мы с Палычем пропустили… Как он там сейчас интересно?... – Александр Михайлович вздохнул и вытер слезинку. – Ой, что это я? Ну ладно, уж пусть земля ему будет пухом… А что вы там говорили на счет каннибалов?
- Эх, старик, это совсем другая история. – Шива затушил сигарету и зажег новую. После, затянувшись пару раз, он начал рассказ…
- Кихе, майчи. Они нах мохут ухыхать (Тише, молчи. Они нас могут услышать).
С платформы был слышан разговор.
- Это кажется не они!
- Как не они? А кто же?
- Ну эти точно не из наших.
- Ну так что ты медлишь? Пореши их уже на конец.
- Ты сам взгляни на них.
- И что? Отморозки, как отморозки. Ничего особенного.
- Ну не похожи они на этих отморозков. Им вон лет по шестьдесят.
Под платформой, за массивными трубами и какими-то проводами, на корточках сидел маленький, худощавый человечек и закрывал рот своей ладонью, лежащему у него на коленях и стонущему от боли Кириллу Павловичу. Голоса снова раздались.
- Не шестьдесят, а девяносто один. – На какое-то время Кирилл Павлович затих, но после снова застонал и схватился руками за кровоточащие раны.
- Очнулся. Ну так говори кто ты, а то вон, кое у кого руки чешутся тебя по стенке размазать.
- Я, Александр Михайлович Крылов, тысячи девятьсот сорок второго года рождения.
- Потипи, они хоро уйдють (Потерпи, они скоро уйдут). – Все повторял и повторял человечек.
- На какой станции проживаешь?
- Не на какой.
- Как это?
- Хватит с ним возиться, грохни его да и все, и одной проблемой меньше.
Через какое-то время раздались заветные слова. - Выдвигаемся. – И было видно, как дюжина бойцов спрыгнула на рельсы и быстрым шагом отправилась в южные туннели.
- Оди уси. Мосьно выисать (Они ушли. Можно вылезать). – Маленький человек, отпустивши рот старика и взявшись обеими руками за подмышки, начал медленно выползать из-под платформы. Кирилл Павлович уже не стонал. Он потерял сознания и был словно тряпичная кукла в руках незнакомца. – От, от тяк (Вот, вот так). – Положив старичка между рельсами, человечек резво поднялся на платформу и прибежал через несколько минут с маленькой сумочкой через плечо. – Ичась пудит учше (Сейчас будет лучше). - Перевязав обе раны на туловище, человечек принялся исследовать ногу старичка. Поняв, что с ногой ему не справится, он сказал:
- Я отесу тяпя к Раси, онь тябе помощит учше (Я отнесу тебя к Раси, он тебе поможет лучше).
Еле взвалив старика на платформу, человечек, взял его за одну руку и поволок к служебным помещениям станции. Там, достав ключ из сумки, он открыл дверцу и заволок старичка внутрь. Затем, подпрыгнув на месте и что-то сказав в свой адрес, он вернулся и закрыл дверцу обратно на ключ. Затащив Кирилла Павловича в какую-то подсобку служебного помещения, человечек снял искореженную крышку вентиляционной шахты, которая находилась в стене ближе к полу, размером с небольшую тумбочку, и принялся запихивать туда старика. Старик не пролезал в проход, тогда человечек разозлился и, опершись на руки, стал толкать ногами. Старичок наконец-то пролез. Обрадовавшись и захлопав в ладоши, человечек сам залез внутрь и закрыл за собой крышку.
Толкая старичка по вентиляционной шахте, человечек вдруг остановился и сказал:
– Ичас пудеть бойно (Сейчас будет больно).
И толкнул Кирилла Павловича ногой. Тот упал вниз шахты, сама по себе шахта была не глубокая, метра два, но судя по звуку, старик упал неудачно. Сам же человечек спустился по скобам, которые заменяли лестницу. Найдя старика в темноте, человечек продолжил толкать Кирилла Павловича. Таким образом через полчаса, они уперлись в тупик. Перелезши через старика, он постучал по металлической дверки. В ответ раздался тоже стук. Тогда человечек постучал снова и маленькая дверца отворилась. В этот раз выход из шахты находился уже ближе к потолку. Схватив старика за руку, человечек спрыгнул на пол. На половину Кирилл Павлович оставался в шахте, а именно ногами, а остальным туловищем свисал вниз. У выхода их ждал человек в белом, но сальном от времени, халате.
- Ого, Сява, кого ты притащил?
- Гыы. Я шель к тибя и увидель на патформе два (Я шел к тебе и увидел на платформе двоих). – Человечек поднял руку, на которой почему-то было только четыре пальца, и загнул два их них. – Онь и ище дугой. Я хотель постаровиться, но бякие стали стерять в бяких. Я спятился пот патформой, и увидиль, как одинь из он, (Он и еще другой. Я хотел поздороваться, но плохие стали стрелять в плохих. Я спрятался под платформой и увидел, как один из тех двоих) - человечек показал на свисающего Кирилла Павловича – опаль (Упал). Я хотететь помоч, но дугой онь, тоесть этеть он, тоже спыгнул и подняль другой онь. Туть как бабахнить. Я хотеть убещать, но увидель, как этоть онь лезить и кичит. Я думать «Бойно наверьно» и тогда спрятал этоть онь. Когдя бякие убийи бяких, я потяшиль его к тебе, к Раси… ( Я хотел помочь, но он спрыгнул и поднял упавшего. Ту как что-то взорвется. Я хотел спрятаться под платформу получше, но увидел как он лежит и кричит. Я подумал «Больно наверное» и тогда спрятал его к себе. Когда плохие убили всех плохих, я потащил его к тебе, к Раси…) - Человечек заулыбался.
- Все понятно, ну ладно, он точно не один из плохих?
- Я отрель, у ниго хоросие зубки, прямь как у Раси… (Я смотрел, у него хорошие зубы, прямо как у Раси…)
- Хорошо, помоги мне отнести его в операционную.
X ***
Лицо было каким-то странным. Вроде бы и лицо, но и в то же время не лицо. Глаза были здоровенные и в то же время впадали в череп сантиметров на пять. Нос тоже вроде бы и был, и вроде бы его не было. Заметить его можно было только из-за больших ноздрей. Однако улыбка у него была абсолютно нормальной, да только зубы очень смущали. Их почти не было, а те что были, ели держались во рту. Голова не была овальной формы, а представляла собой неизвестную фигуру. Все лицо было как одна маленькая плоскость, а сзади наоборот становилась длиннее и уже. Волосы были, а точнее волосинки какого-то темноватого оттенка. Все это хозяйство престало перед Кириллом Павловичем, когда тот открыл глаза. Ну в прочем реакция была понятной. Старик выпучил глаза и, открыв рот, заорал что было мочи. Человечек последовал примеру старичка и, выпучив от страха глаза, принялся орать.
- Что тут происходит? – Спросил человек в халате, впопыхах вбежавший в комнату?
- Я хотеть поздараваться а онь орать и меня сийно пугать и обизать ( Я хотел поздороваться, а он начал орать и меня сильно испугал и тем самым обидел). – Человечек спрыгнул с кровати и, понурив голову, вышел из комнаты.
- Не пугайтесь, он у меня вообще доброжелательный, только современный мир его не принимает.
Кирилл Павлович лежал на армейской кровати, подняв одеяло к лицу и, опершись в угол, смотрел по сторонам. Старичок находился в маленькой комнатке, шесть на шесть, с потемневшим от времени линолеумом и коричневыми обоями. Комнату освещали две довольно яркие лампочки, подвешенные на потолок. Кроме кровати, на которой он лежал, в комнате находился маленький письменный столик и деревянный стул. Рядом с дверью стоял человек в белом халате и с довольно приятной наружностью. Волосы его были аккуратно зачесаны назад, очки в тонкой оправе сверкали в лучах света лампочек. Все его лицо было свежим и располагало к себе.
- Позвольте представиться. Меня зовут Аркадий Игоревич, но вы меня можете называть просто Аркадий. – После его слов настала пару секундная пауза, после чего, не дождавшись взаимного приветствия, он продолжил. – Вы видимо с Красного проспекта, я правильно понимаю? - Старик продолжал молчать и лишь таращил глаза на собеседника. – Хм, в вас попали два раза из автомата калибра пять сорок пять, после чего вас задело осколочной гранатой. – Аркадий засунул руку в карман халата и вытащил две пули. – Честно говоря, мне не удобно вам говорить, но я удивляюсь, как после таких травм можно остаться в живых в вашем возрасте. – Покатав патроны в ладони, Аркадий посмотрел в пол, после снова задал вопрос. – Вы что-нибудь желаете выпить?
- Да, воды если можно. – Наконец-то ответил Кирилл Павлович
- Вот и славно, сейчас принесу.
Выйдя из комнаты, Аркадий повернул налево и направился по коридору, прямиком на кухню. Там на табуретке сидел обиженный Сява.
- Я хотеть извеняться перид нишимь гостямь (Я хотел извиниться перед нашим гостем).
- Ну тогда налей воды и отнеси нашему гостю, только без скандала.
- Ичясь сьделаю (Сейчас сделаю). – Сява радостно соскочил с табурета и, схватив стакан стоящий на кухонной стойке, налил в него воды из бутылки. – Я итить изиняться (Я иду извиняться).
- Давай. – Аркадий проводил взглядом Сяву и сел за стол спиною к коридору и принялся наливать себе чай.
- А-а-а-а! – За спиной раздались дикие вопли в два голоса, и звук разбитого стекла. Аркадий соскочил со стула и развернулся на сто восемьдесят градусов. Перед ним уже стоял, понуривший голову и опустивший руки Сява с разбитым стаканом в руке. – Онь опять миня пугать и я ичайно уронть стокань. (Он опять меня испугал и я случайно уронил стакан).
- Ну я же просил, без скандалов.
- Я не хотеть, онь перевый начать, а я пигаться его крикь (Я не хотел, он первый начал кричать, а я испугался его крика и тоже закричал).
- Хорошо, пойдем разбираться.
Зайдя в комнату к старичку, Аркадий задал вопрос.
- Что случилось?
Старик все также лежал на кровати, забившись в угол, и прикрывал всю нижнюю часть лица одеялом.
- Ваш зверушка больно стрем…, то есть, ну как бы помягче сказать, э…
- Стяшный (Страшный)? – Раздался голос из-за спины Аркадия.
- Именно.
Сява выглянул. Вновь увидев это лицо, старичок побелел и полностью накрылся одеялом.
- Не пугайтесь. Давайте я вас познакомлю. Это вот Сява… - Аркадий обернулся, но за спиной уже никого не было. – Опять обиделся, наверное. – Затем, вновь повернувшись к старичку, он увидел лишь дрожащие одеяло. – Эй, да бросьте вы. Болезни в наше время разные штуки с людьми творят и Сява тому не исключение.
- Это человек?... – Раздался голос из-под подушки?
- Именно.
- Он ушел?
- Думаю да.
Старичок медленно опустил одеяло с головы.
- Как такое возможно? – С недоумением спросил Кирилл Павлович.
- Что же, это очень трудно объяснить, но я постараюсь. – Аркадий прошелся по комнате и сел за письменный стол. – Как вам известно, каннибалы с Заельцевской являются довольно агрессивными и все считают, что такими они стали сами, но! Сами по себе люди, живущие в достатке, не стали бы каннибалами просто так…
- Простите, но, увы, мне это неизвестно.
- Уважаемый, позвольте тогда уточнить из какой глуши вы к нам пришли, если не слышали про каннибалов. Да и раз уж мы разговорились, то не могли бы вы представиться.
- Ох, простите пожалуйста мою невоспитанность. Я Кирилл Павлович Сухой.
- И откуда вы к нам пожаловали?
- Хе-хе, издалека я к вам пожаловал.
- Вы пришли с поверхности? – Аркадий насторожился и что-то вытащил из верхнего ящика стола.
- Да…, а что?
Аркадий встав со стула, держа в руке, что-то массивное, подошел к лежащему старичку.
- Не беспокойтесь, это всего лишь датчик Гейгера.
- Я в курсе, что это такое, но зачем его наводить на меня.
- Видите ли… - Аркадий поправил очки и принялся тщательно вглядываться на дергающуюся стрелочку, – если вы пришли к нам с поверхности, то… - он опустил датчик и подойдя обратно к столу, засунул его внутрь, - вас нужно срочно продезинфицировать.
X ***
Старичок аккуратно вышел из комнаты, опираясь одной рукой на принесенный Аркадием костыль, а другой на самого Аркадия. Коридор был маленький и узкий и освещался лишь тремя лампочками. Покрутив головой в стороны, Аркадий дал знак, что идти нужно направо. Идя, старичок обратил внимание еще на несколько дверей, одна из которых была сделана полностью из свинца, по крайне мере старик так предполагал, опираясь на свои знания технологического образования.
Остановившись у той самой двери, Аркадий отпустил старика и пнул ее ногой. Сделав пару шажков в кромешную темноту, он нащупал выключатель. После вернулся и, взяв Кирилла Павловича, завел его в комнату. В ней освещение было отличное. Лампы были неоновые, и их было много. Вдоль стен стояла всевозможная аппаратура, от простейшего компьютера, до радио измерительных приборов. По центру комнаты находился стол, на котором присутствовали различные колбочки и пробирки, расставленные совершенно в хаотичном порядке. Напротив входа была еще одна дверь, однако на ней весела табличка радиоактивной угрозы. Проковыляв мимо различных приборов, Аркадий со старичком подошли к ней.
- Я здесь обычно одежду от радиации очищаю. – И с этими словами они зашли внутрь.
X ***
После водных процедур, оба вернулись в комнату и продолжили разговор.
- Ничего не понимаю, вещество, которым я вас намылил, должно было очистить вас от радиации. А может… Сколько вы провели на поверхности?
- Странный вопрос. Сколько себя помню, всю жизнь на чистом воздухе.
- То есть и бомбардировку вы пережили на поверхности? Невероятно! В таком случае ваш организм должен быть подвержен изменениям на генетическом уровне. Мне надо вас обследовать сию секунду! - В глазах ученого загорелась искра любопытства. Резкими шагами он подошел к столику и взял планшет с листом чистой бумаги. – Вы пока лежите, а я подготовлю оборудование. – Аркадий уже собирался покинуть комнату, как вдруг старик задал ему вопрос.
- А почему собственно на поверхности радиация и меня обязательно надо чем-то намыливать и отполировывать?
Ученый замер на месте, стоя спиной к собеседнику. - Вы хотите сказать, вы не в курсе, что случилось с матушкой планетой? – Удивленным до неузнаваемости голосом спросил Аркадий.
- Меня лишь терзают смутные сомненья.
- Да вы, Кирилл Павлович, человек – феномен!... ну или просто очень не внимательный. Скажите мне пожалуйста, как можно было не заметить ядерную войну?!
- М да, так я и думал. – Сказал старичок, понурив голосом и опустив голову в сторону. Настала минутная тишина. Аркадий не знал, что сказать в утешение пожилому человеку, ведь для него конец света настал только сегодня. – Я догадывался, просто прежде чем утверждать это, я хотел, чтобы версия подтвердилась. – Медленным голосом проговорил старик.
- Эй, да бросьте вы… - Пытаясь подбодрить, вякнул Аркадий. – Считайте себя счастливчиком, вы узнали об этом лишь сейчас, в то время как тысячи людей страдают вот уже двадцать лет.
- Кто это другие люди?
Аркадий, поняв, что разговор намечается продолжительный, снял очки и сел за стол.
- Видите ли, Кирилл Павлович, во время объявления о начале войны, людям ничего не пришло в голову кроме: ниже, глубже, надежнее. И все ринулись в метро. Все понимали, что их это не спасет, метро, как вы видите у нас мелко заложенное, но делать было нечего. За год до апокалипсиса, правительство чуяло, что начинает пахнуть горелым и поставили гермоворота во все города имеющие метрополитен. Я вам хочу сказать – они не прогадали. На удивление всем, ракеты прошли мимо города и упали в нескольких сотнях километрах, на юг, это уже позже выяснилось. Люди ждали эвакуации, но ее не было. Ждали день, другой, третий, не было. Правда, раньше ходили слухи, когда я еще поддерживал контакт с большим метро, что эвакуация все-таки была, на Площади Ленина, говорят именно поэтому гонцы не возвращались обратно, садились и улетали, уезжали, не знаю. Это все слухи. И вот живут уже люди двадцать лет под землей и никто их не спасает.
- Вот так информация для размышления. И как же им и вам, в том числе удается выжить в метро?! Или мы уже не в метро?
- Лично мы с вами и с Сявой, сейчас находимся в маленьком автономном убежище, где-то недалеко от Гагаринской. Я понятия не имею, как оно тут оказалось, но самое главное, что в нем все есть, даже генератор, которого еще на десятки лет хватит. Аппаратура, продовольственные запасы, но самое главное книги. А люди в метро приспособились как-то. Энергия у них вырабатывается с помощью ветряных мельниц, питаются по большей мере картошкой с грибами, в туннелях больше ничего и не может расти. Жизнь идет по маленьку, да вот только не все спокойно… Несколько лет назад у нас в метро каннибалы объявились. Пришли и захватили одну из станций, Заельцевскую, и многих, как все думают, тоже обратили в каннибалов. Да только бред это все собачий! Я же вам уже сегодня говорил, что человек, живущий в достатке, не может стать каннибалом по собственной воле. Это вирус, который забирается глубоко к тебе в мозг и постепенно начинает его разъедать. Человек не становится тупым дикарем, отнюдь, мозг с вирусом живут в симбиозе. Один держит другого у себя, а он в свою очередь подпитывает его энергией. Однако и человеком заболевший быть перестает. В нем просыпается дикая жажда к человеческой плоти. Что бы выяснить все это, я потратил восемь лет своей жизни. Людей можно вылечить и я даже знаю как! Я изобрел антидот! Да только у меня нет одного из простейших микроэлементов… жидкого азота. Я вам сейчас точно не скажу, зачем он нужен, это все очень тяжело, но я знаю точно, что в нашем метро его нет! Откуда ему взяться? Но два года назад у меня появился проблеск надежды, я поймал на одной из частот сигнал S.O.S.. Связавшись, я выяснил, что это Студенческая! Вы можете себе представить, я разговаривал с жителями Студенческой!
- А что в этом такого особенного?
- Как что?! Это же Студенческая! – медленно, зато громко проговорил Аркадий.
- Это я уже понял, и что с этого?
- Ну что же вы, это же… Ой простите, я совсем забыл, что вы не местный. Давайте я вам покажу сейчас все на карте. – Ученый вытащил из кармашка халата маленькую бумажку, на которой крупными буквами было написано «Схема линий Новосибирского метрополитена». – Вот, ознакомьтесь. – Аркадий встал со стула и протянул бумажку.
Внимательно изучив карту, старик нахмурился и попросил продолжить.
- Теперь вы поняли, почему я в таком восторге? Все думали, что на той стороне никто не выжил, а оно вон как оказалось. В общем, мы, наверное, месяц с ними общались, я рассказывал, какая тут у нас жизнь, они, какая у них. Выяснилось, что все у них плохо. Стенки трещат по швам, туннели обрушаются, продовольствия на всех не хватает, радиация даже на станции присутствует, твари различные с поверхности часто нападают и т.п. У нас потом связь оборвалась, но не в этом суть дела. У них каким-то чудесным образом на станции оказался жидкий азот! Я еще тогда поклялся, что попаду туда. У меня уже есть готовый план, как пробраться до Речного вокзала, а там на одной из лодок пересечь Обь.
- И что же вам мешает, Аркадий?
- Я не могу. На первом же посту Дзержинской линии меня расстреляют за, якобы, «предательство».
- А что же вы такое сотворили?
- Ох, это уже совсем другая история…
Спустя месяц пребывания на Кровавом проспекте ничего не изменилось. Каждый день все заключенные шли на работу. В середине дня к Александру Михайловичу подходил какой-то человек, интересовался его самочувствием и уходил. К вечеру заключенные возвращались и ужинали, после чего ложились спать. Разговоры с Шивой перестали быть чем-то особенным, и когда он приходил с работ, то все так же закуривал сигарету и рассказывал всякие байки. Единственное, что старичок подмечал – это то, что многие люди не возвращались с работ обратно в клетки, а на их места приводили новых.
Жизнь под землей совсем не радовала старичка. Ему не хватало свободы и в прямом, и в переносном смысле этого слова. Клетка была слишком тесной и сидеть в ней была одна сплошная мука. Пару раз его выпускали справлять нужду в канаву, но поскольку большую часть времени он проводил, согнувшись в три погибели, и на ноге был гипс, делать это было весьма трудно. Один раз он чуть даже не упал туда.
Однажды все изменил один случай. Когда надзиратели, как всегда выпускали заключенных, к Александру Михайловичу подошел какой-то не известный ему человек, и предложил пройтись с ним, на что старик покачал головой и кивнул на гипс. Через минуту подбежал мужчина, который каждый день интересовался его здоровьем и сказав, что кость полностью срослась, снял гипс. Шива был изумлен, когда увидел, этих людей и то, с какой вежливостью они обращались к его сокамернику. Выпрямившись в полный рост и опершись на обе ноги, старик направился за двумя незнакомцами. Идти было конечно же тяжеловато, но у Александра Михайловича это получалось не плохо. Внимательней разглядев незнакомца, он обнаружил, что тому было не больше тридцати лет. Одет он был в новое кожаное пальто, обвязанное поясом где-то на талии. Выражение его лица было твердым и непоколебимым. Мощные скулы и вечно хмурые брови, заставляли бояться этого человека и при возможности обходить его стороной. Приказав старику следовать за ним, он, плюс двое охранников, отправились куда-то в сторону станции.
Проходя между клетками, старик заметил, что некоторые заключенные уже стояли у канавы и кидали на Александра Михайловича косые взгляды. Одни в наглую ругались на старичка и на его конвоиров, в ответ, на что получали прикладом в живот. Другие просто шептались друг с другом и показывали пальцем. Все это старичку очень не нравилось и он старался просто не обращать внимания на этих людей. Однако почему они себя так ведут, что он им сделал, он всего лишь такой же раб, как и они. На этот вопрос у него пока не было ответа. Дойдя до последней клетке, перед Александром Михайловичем предстала следующая картина. Во весь туннель была огромная бетонная стена, вход через которую тщательно охранялся надзирателями. Перед тем как войти, у людей сопровождающих старика попросили документы, пока те доставали их, старичок наблюдал как всех, уже выпущенных из клеток, заключенных выводили совершенно в другую дверь, которая находилась по соседству с ним и еще более тщательно охранялась. Среди них были уже запомнившиеся лица: Шива, со своим шрамом, рыдающая женщина с маленькой девочкой и другие мужчины и женщины, сидевшие напротив его клетки. И тут в старика как молния попала. На него упал взгляд, который он не забудет никогда. Это был жесткий, пламенный, за что-то осуждающий с долей усмешки взгляд. Но прейдя в себя, Александр Михайлович понял, что это пацан, лет тринадцати-пятнадцати, одетой в поношенные джинсы и порванную курточку с эмблемой «Адидас». Волосы его были не понятного цвета и постоянно падали ему на глаза. Мальчик зачесывал их на бок, но они продолжали свое дело. Так простояв пару секунд, глядя глаза в глаза, дошла очередь мальчика, проходить в дверь, но его не пустили и приказали ждать рядом с остальными, кто не прошел отбор. Неужели это то о чем говорил Шива? Неужели их, не прошедших отбор, поведут заглаживать свою вину перед родиной кровью?! Но ведь среди них были те самые матерь с дочкой и другие женщины и совсем, на взгляд, хлюплые мужчины. Что если эти садисты надзиратели, посчитали их не годящимися для работ и пустят их в расход. Старик уже хотел сделать шаг вперед и спросить куда их ведут, как в его телогрейку вцепилась рука незнакомца, освободившего его. У того уже проверили документы и весь конвой пропустили через бетонное заграждение. Чем все закончилось с «избранными» старик так и не увидел. Перед ним открылось то, чего он уже много лет не видел. Прямо возле его ног была бетонная лестница, заворачивающая прямиком на платформу. А на самой платформе… для старичка это не поддавалось описанию. Свет, работающий в режиме экономии, создавал довольно уютную обстановку. Отполированные до блеска стены делали эту обстановку еще более уютной. Поднявшись по лесенке, картина вообще перестала быть реальной для Александра Михайловича. За прямоугольными столами, расставленные вдоль краев платформы, сидели и мило беседовали те люди, что через день мучили и издевались над заключенными. Вид у них был довольно опрятный и так сказать свежей. Стола было только два, а дальше виднелись аккуратно построенные бетонные лачуги с возвышающимися до потолка деревянными надстройками. Из далека доносились громкие разговоры, хохот и ароматный запах свинины, уже успевший разлететься по всей станции. Прямо угадав, старик увидел, как из дальнего конца платформы бежала довольно крупная женщина, с большой дымящейся кастрюлей какой-то еды в руках. Вот она, цивилизация! Старик так давно ее не видел, что уже совсем забыл, как она выглядит. Но что же получается, с одной стороны бетонного заграждения люди умирают от голода, радиации и злостных людоедов, а с другой живут со всеми удобствами и комфортом?! Что же это за люди, фашисты что ли? «Сами живут, а другим житья не дают» - Как говорил отец Александра Михайловича. Это не люди, это звери и все описанное Шивой стало реальностью.
От раздумий старика отвлек один из надзирателей, развалившийся за столом. Судя по его выражению лица, ему не хотелось этого делать, но рядом с ним сидели его друзья, и ему просто не обходимо было как-нибудь покрасоваться на публику. Компания диктует свои правила, что тут скажешь.
- Эй, Олег Валентинович, куда это вы ведете этого предателя? Неужто исправился? – Сказав это, надзиратель помотал головой, изучая реакцию своих друзей.
- Не твое дело солдат! – Рявкнул на него человек, снявший гипс с ноги старика. – Ты видишь, Олегу Валентиновичу не до этого? – И он повел рукой на незнакомца.
- Да бросьте вы, что вам трудно сказать что ли? – Уже еле сдерживая мимику крутизны, снова спросил надзиратель.
- Ты как разговариваешь с начальством, осел?! Ты что хочешь оказаться по ту сторону стены?!
- Да я и так там часто бываю… - На лице было четко видно, что страх начинает брать свое перед понтами.
- Ты! Щенок! Да я тебе по стенке размажу!
- Да я уже молчу, молчу. – Замявшись и прикрыв лицо рукой, пробубнил надзиратель.
- Так-то!
«Да уж, тоже мне крутой нашелся. Видимо, он действительно крут только перед заключенными, а здесь не лучше их самих. Да я вообще в свое время такое отребье одной рукой заваливал. Да хоть Афган взять. Мы там с Палычем чехов только так и мочили. Эх, хорошие были времена, мы были с ним молоды, энергичны… Эх… теперь нет не Палыча, не нашей с ним молодости…» - Думал про себя старик.
- Уважаемый, не обращайте на этих идиотов внимания, они вас не стоят. – Вежливым голосом пролепетал Олег Валентинович. – Проходите пожалуйста сюда. – И он сделал жест в сторону служебного помещения, находившимися в непосредственной близости от них.
Кивнув головой, Александр Михайлович поковылял вслед за входящим внутрь помещений, Олегом Валентиновичем. Пройдя по длинному, но очень узкому коридору, пару шагов, Олег остановился и вошел в одну из дверей. Это были настоящие хоромы. Чистый ковер, с изображением не понятных узоров, стены, оббитые вагонкой, роскошная люстра, с множеством прозрачных «капелек». На интерьер можно было заглядываться часами. Два массивных шкафа, стоящих по разные стороны комнаты, с набитыми полками книжек и разным антиквариатом, обтянутой кожей диван, стоящий прямо возле входа, в дальнем левом углу стоял не давно распустившейся подсолнух, но при этом совершенно не вписывающейся во весь прочий интерьер. То количество предметов, которое висело на стенах комнаты, было просто не сосчитать. От огромной картины «Девятого вала», до маленьких портретиков каких-то людей, от старинных часов с циферблатом, до шпаги с ножами под ней. А посередине всего этого богатства стоял стол, старинный дубовый стол, прямо как у Льва Толстого. На нем были огромные кипы бумаг, а рядом пистолет и бутылка бренди. За столом сидел посидевший, от старости человек, в военной форме довоенных лет. Он сидел и перебирал бумаги, изредка потягивая из горлышка свой бренди. Заметив гостей, он поднял взгляд и слегка пощурившись сказал:
- А, Олег Валентинович, проходите. Вы привели нашего гостя? А, вот и он. Добрый день, рад познакомиться. – Встав из-за стола, незнакомый мужчина пожал руку Александру Михайловичу. – Меня зовут Борис Николаевич, глава Красного проспекта.
- Весьма… приято Борис Николаевич. Меня зовут Александр Михалыч. – И старик пожал руку.
- Вот и славно. – Начальник расплылся в улыбки. На вид его лицо напоминало баклажан. Вся нижняя часть головы была узкой, а верхняя, казалось вот-вот, отвалится от собственной тяжести. Его взгляд напоминал дикого волка и хитрую лису одновременно. Это придавало ему очень мужественный вид.
Переведя взгляд на человека, припиравшегося с надзирателем, Борис Николаевич мягким голосом сказал, что тот может идти. Затем снова перевел взгляд на своих гостей и предложил присесть на диванчике, сам же, приподняв брюки, сел за стол.
- Э-э… не знаю с чего начать, может, выпьем?
- Вы знаете, я не пью. – Однотонным голосом промолвил Олег Валентинович.
- А я бы не отказался. – Подняв брови и пожав плечами, еле слышно сказал Александр Михайлович. – Я давненько ничего крепкого не пил, хотя если прикинуть… года два назад пробовал я самогон.
- О, ваш самогон не за что не сравниться с моим бренди. Хотя я могу предложить что-нибудь другое.
- Водку.
- Водку?
- Да водку.
- Водку, так водку. – Выдвинув из стола ящик, Борис Николаевич нагнулся и достал бутылку с огненной водой. – Вы уж простите, она у меня качеством не блещет. Сами представьте сколько ей лет.
- Ничего, мы и не такое пили. – Вся троица усмехнулась.
***
Уже через несколько минут, старик опустошил бутыль и, покачав головой, принялся слушать Бориса Николаевича.
- Александр Михайлович, я пригласил вас сюда по одной простой причине. Видите ли, вот уже восемь лет я заседаю в этом кресле.
- А над народом вы тоже не по собственной воле издеваетесь? – Полупьяным голосом спросил Александр Михайлович.
- Слушайте меня пожалуйста дальше. Я совсем не давно узнал о вашем присутствии здесь, и я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что вы не из Новосибирска.
- Да, а от куда я по вашему?...Йй – Икая спросил старик.
- Мне все равно от куда вы к нам пожаловали. Главное: вы не каннибал и вас никто не знает на западных границах.
- А что если я каннибал? Хи-хе. Страшно?
- Нет, не страшно. Успокойтесь, Александр Михайлович, не буяньте. – Серьезным голосом, начал успокаивать старика Олег Валентинович.
- Слушайте меня внимательно. А мне как раз нужен человек, вызывающий доверие и не успевший засветиться.
- А что сразу я? Посмотрите какие у вас надзиратели красивенькие, вот их и берите, а меня не надо! – Старик встал с кресла и пошатываясь провозгласил, - я вольная птица, никто не смеет меня запирать в клетках, а потом о чем-то просить! – После чего, пару раз пошатнувшись, Александр Михайлович рухнул на пол и захрапел.
- Ну и зачем вы ему столько водяры дал? Вы на него посмотри, ему же лет девяносто, он у вас вообще помереть мог!
- Да от куда я мог знать, я же ему бренди, а он все водка, водка. Ну ничего, сейчас проспится и мы нормально поговорим.
- Я вообще не понимаю, как можно выпить целую бутылку за несколько минут. Может он того… ну, алкаш?
- Олег Валентинович, тебе не понять, ты у нас человек не пьющий. Если тебе не давать есть неделю, ты бы при виде еды что сделал? Правильно, налетел бы как Мамай и за считанные секунды все съел бы. Суть улавливаешь? – Борис Николаевич облокотился на спинку стула и сделав глоток своего бренди осуждающе посмотрел на подчиненного. – Ну что ты сидишь, давай, зови Сорокина, что бы эту спящую красавицу от сюда унесли. Да и пусть ему постелют на станции.
- Есть. – Олег встал
***
«Ну звери, мало того, что над людьми издеваются, да еще водки паленой дают. Звери!» - Схватившись за голову и приподнявшись с кровати, подумал Александр Михайлович.
- Где это я? – Недоумевающим голосом спросил сам себя старик. Он находился в небольшой, но очень уютной комнатушки, с деревянными стенами и потолком. Кровать, на которой он проспал энное количество времени, была весьма просторной, почти двухместной и стояла в самом углу. Уюту в комнате придавала маленькая электронная лампочка, подвешенная на потолок. В ее свете хорошо были видны множество полочек и тумбочек, забитые чем-то до верху. Напротив кровати красовался расписной ковер, на котором зачем-то были прикреплены несколько маленьких фотографий. Полюбовавшись на комнату, в стиле двадцать первого века, старик сел на кровати, предварительно сбросив ноги на пол и схватившись за голову начал вспоминать вчерашний день.
« Где эти клетки, почему меня не отвели обратно, к Шиве? Хотя если меня вызвали к начальству им от меня определенно что-то надо, и они сделают все что бы это заполучить. Так, а о чем он, как его там…Борис…, а не важно. О чем он мне вчера пытался рассказать? Не помню…, но помню, что тварюга он еще тот. Буржуй самый настоящий и садист ко всему прочему! Он от меня ничего не получит, как бы он не пытался меня споить! Кстати, а что им от меня надо-то, у меня же совсем ничего нет. Это только у Палыча был мешок с его костюмом, да и тот во время крушения поезда потерял. Не понимаю».
- Не понимаю… - Повторил про себя в слух старик.
- Ой, вы проснулись! – Из двери, что находилась неподалеку от кровати, выглядывала голова женщины. Та очень напоминала лицо матери Александра Михайловича – Ирины Васильевны… Не много пухленькие щечки, с румянцем на них, маленький носик и такие же глазки, размером с яблочками – ранетками. Морщинистый лоб и кудрявые волосы – все это вдруг напомнило Александру Михайловичу о беззаботном детстве. Воспоминания прервал веселый хохот женщины. Та продолжала улыбаться и в конечном счете старик понял, что находится в одних трусах, а вся его одежда лежит на стульчике неподалеку. Такие нюансы, человек с похмелья по началу не замечает.
Окончательно прейдя в себя, старик улегся обратно в постель и накрывшись одеялом, поднял голову, что бы увидеть реакцию женщины. Та по-прежнему продолжала улыбаться.
- Да не волнуйтесь вы так, что я у вас там, у мужиков-то не видела?
- Я жутко извиняюсь, я просто…
- Да уж в курсе о ваших подвигах. Рассольчика надо?
- Не помешало бы…
- Айн момент. – И женина скрылась обратно за дверь. Старик уже было расслабился, как та снова вернулась и задала вопрос:
- А покушать, вы что будете? Может кашки?
- Я опять же не откажусь.
И женщина вновь скрылась за дверью. Поняв, что не прилично разлеживаться в чужой постели, старик откинул одеяло и попытался встать, но тут же грохнулся на пол. Нога жутко болела. Все поплыло перед глазами, но старичок пересилил себя и сев обратно на кровать пододвинул стул с одеждой к себе и начал одеваться. Когда его старая телогрейка и все остальное имущество было уже на нем, в комнату вновь заглянула женщина, походившая на Ирину Васильевну.
- Я смотрю, вы уже оделись, отлично, садитесь, сейчас кушать будете. – Женщина полностью вошла в комнату, в одной руке держа тарелку с кашей, а в другой чашку, по всей видимости с рассолом. Александр Михайлович узнал эту женщину, она несла кастрюлю с едой надзирателям, когда его вели к Борису…, старик все никак не мог вспомнить имя главы станции.
Поставив еду на стол, который старчок не разглядел за бордюрчиком кровати, женщина жестом пригласила гостя садиться. Кое-как, доковыляв до еще одного стула, стоявшего за столом, он присел и с большим аппетитом понюхал аромат каши. Когда старички, а на тот момент еще зрелые мужчины, только поселились в тайге, у них были и крупы, и колбасы, и алкоголь… Первое время каши были в рационе питания Александра Михайловича с Кириллом Павловичем, но через год все припасы кончались, а пополнять их не было желания. Идти в город, за сотни километров, ради каши им не хотелось. Все остальные годы, они питались своим урожаем, на грядках. У них и картошка, и редиска, и морковка, и баклажаны, и даже тыквы росли. Потом что-то случилось, и несколько лет не было урожая. Их спасала лесная живность. Патронов у стариков было коробок пятнадцать и им в полнее хватало, что бы завалить лося или кабана. Через несколько лет огород снова дал плоды, да еще какие. Все овощи были раза в два больше первоначальных, но отказаться от лесного контингента старики уже не могли, уж больно вкусное было мясо у лося. Вот еще феномен - все лесные звери, кроме кабанов и лосей конечно, привыкли к двум старикам и считали их за своих. Не белки, не еноты, не кроты с ежами, и многие другие, не прятались и не убегали при виде двух огромных и обросших седыми волосами фигур. У стариков даже появился защитник. Когда на Александра Михайловича с Кириллом Павловичем напала стая волков, и патронов уже почти не оставалось, на защиту пришел огромный медведь, которого старики иногда подкармливали ягодами и даже баловали медом, что добывали в пчелиных ульях. С тех пор они часто ходили втроем. Александр Михайлович почему-то сразу вспомнил своего лучшего друга… Но он уже свыкся с мыслью, что больше никогда не увидит Кирилла Павловича.
Выпев рассол и доев кашу, старик разлегся на стуле и положив руки на живот, стал смотреть на свою кормилицу. Та, все это время, сидела на противоположном стуле и любовалась как едят ее стряпню.
- Ну как, вкусно?
- Вы даже не можете себе представить, как это было вкусно! Это просто божественно!
Покраснев, женщина встала из-за стола и взяв посуду удалилась из комнаты, но перед этим сказав:
- Борис Николаевич просил вас к нему зайти.
«Как это зайти?» подумал Александр Михайлович. «Я же дороги не знаю и даже не представляю где нахожусь». Но делать было нечего и, подождав пока перевариться его завтрак или ужин, он уже давно потерял ориентир во времени, старик встал и направился к двери.
Открыв дверцу, Александр Михайлович чуть не упал. Он находился на высоте двух метров над полом. Теперь он понял, что спал в одной из пристроек на самой станции. Сразу за дверью находилась маленькая платформа с перилами, а с нее уже вела крутая лестница. Выйдя, старик внимательно осмотрелся. Станция как будто вымерла. Не единой живой души, кроме двух охранников, что вдалеке охраняли гермоворота, и то это был спорный вопрос – есть ли у них душа? Все-таки заставив себя спуститься вниз по лесенкам, Александр Михайлович еще раз огляделся и как можно быстрее направился к тому месту, куда вчера его привел Олег Валентинович. Но старика не могли не заинтересовать постройки вокруг некого. Все они были сделаны по одной схеме, но пристройки были разные: одни большие другие маленькие, одни высокие другие низкие и т.д. Наконец-то дойдя до столов, где вчера рассиживали надзиратели, старичок заметил ту самую особу, что так сытно его накормила. Подойдя к ней поближе он спросил:
- Извините, мне так не удобно, я не спросил вашего имени, как вас зовут?
- Надежда…
- Очень приятно, Надежда…Можно я буду называть вас Наденька? – Надежда вновь покраснела и сказав что-то не внятное быстрым шагом убежала прочь.
- А что, любви все возрасты покорны. – Дед усмехнулся и направился в служебные помещения, где его ждал Борис Николаевич.
***
В последние дни, что Кирилл Павлович провел у ученого в гостях, тот все чаще стал коситься на старика. Он уже было хотел что-то сказать, но не решался и куда-то уходил.
За месяц старичок познакомился с Сявой. Он уже не прятался за покрывалом при видя человечка. Сяве же очень понравилась кампания Кирилла Павловича, и тот круглыми сутками не выходил из его комнаты. Они много болтали, хоть Кирилл Павлович понимал только через слово, но все равно это лучше чем сидеть одному. Раны на теле стали заживать, Аркадий каждый день мазал их какой-то мазью и говорил, что это его новая разработка, и она обязательно должна помочь. Через некоторое время старик смог ходить без посторонний помощи, но обязательно в сопровождении Сявы. У Кирилла Павловича было полно времени изучить бункер. В нем было все для существования: огромный склад консервов, автономный генератор, которого по словам ученого должно было еще хватить на достаточно большое количество времени, множество комнат, предназначенных для жильцов бункера в качестве спален. Ну и были конечно же места без которых человек просто сошел бы с ума от скуки: была кухня, не большой спорт зал, где старик по началу упражнялся в ходьбе, лаборатория, где Аркадий проводил большую часть своего времени, и самое главное – была библиотека. Еще была комнатка, от куда Сява принес старичка, но она была закрыта на гермозатвор. У бункера, безусловно, был вход, но Аркадий говорил, что его уже давным-давно засыпало и выбраться в Метро или на поверхность можно только через черный ход. Черный ход находился где-то в кабинете ученого, но тот никого туда не пускал, даже Сява не знал, что находится внутри.
Однажды, когда человечек устал и решил прилечь на одном из книжных стеллажей, Кирилл Павлович воспользовался случаем и взял первую попавшуюся книгу. Только он удобно уселся в кресле, как в комнату, просто влетел Аркадий с пылающими глазами.
- Тише, Аркадий, не разбудите Сяву…
- Кирилл Павлович мне нужно срочно с вами поговорить!
- Ну тише же, тише. Успокойся, вот, присядь. – Старичок жестом указал на соседнее кресло. – И расскажи все спокойно.
Аркадий покрутил головой и присев вытер пот со лба.
- Кирилл Павлович, я больше не могу держать это в себе. Мне нужна ваша помощь!
- Да не ори ты, ну! Сяву разбудишь!
- Послушайте меня, только очень внимательно. Я не могу пробраться на Студенческую, но вы можете!
- Серьезно? И как я это сделаю? Перепрыгну весь город и прилечу туда?
- Я не шучу, Кирилл Павлович! Переплыть Обь – это не проблема, я знаю, где там можно раздобыть лодку. Проблема в том, как добраться до лодки. По сведеньям Сявы, на меня до сей пор объявлена охота. Тому, кто меня живым доставит на Красный Проспект, обещана умопомрачительная премия! И поэтому, если я выйду из бункера и направлюсь в большое Метро, то на первом же посту меня схватят за интимные мета!
- Упаси Господь, Аркадий, что ты такое говоришь, за что тебя? И Зачем им трогать твои… гениталии?...
- Кирилл Павлович, ну я же образно говоря...
- А почему бы тебе не дойти до Студенческой по поверхности, зачем обязательно идти через Метро?
- Да вы что? Там же монстров полно! Одни Техники чего стоят! Да и блок пост есть, огромный, у входа на Красный проспект находиться, его никак нельзя пройти не замеченным. Мне об этом Сява рассказывал.
- Какие еще монстры? Я их только в деревнях видел и вот еще один на стеллаже спит.
- Да вы что? В городе полно жутких тварей! Вам просто повезло, что вы не на одного их них не наткнулись!
- Монстры значит… А что это за Техники?
- Это самые страшные и опасные создания на нашей земле! Те, кто их видел и остался в живых, на всю жизнь становятся заиками! Но по их рассказам, Техники с виду похожи на людей, только в близи их тела изуродованы до неузнаваемости! Конечности тела настолько тонки, что издалека их даже можно и не заметить. Вместо пальцев у них растут щупальца, а на месте глаз просто две точки. Они молниеносно передвигаются при виде жертвы. Скрыться от Техника можно лишь убив его или пустив пулю себе в лоб! Тем счастливчикам, что выжили, удалось убить одну тварь, но на следующий день, сталкеры уже ничего на том месте не находили. Еще пару сталкеров видели этих тварей из далека, как те деруться между собой. Зрелище говорят отвратительное! Не все Техники такие какими я их вам описал. Каждый из мутантов уникален. У кого-то щупальца есть, у кого-то их нет, а кого-то радиация искалечила так, что не разберешь, где голова, а где нога. Это я вам рассказываю к тому, что по поверхности гулять вовсе не безопасно.
- Ну и дела… А почему же их Техниками назвали?
- Да было пара случаев, когда я еще на Гагаринской жил, пробирались они к нам ночью на станцию, не понятно как, и вместо того, что бы жрать всех подряд, они брали различные запчасти от всего подряд и убегали от куда пришли. Мне знакомый рассказывал, он у нас слесарем на станции работал, пусть земля ему будет пухом, просыпается он как-то ночью от какого-то грохота, выглядывает, а в его мастерской Техник дрезину на запчасти разбирает! Ну тот протер глаза, постучал по щекам, не помогло, только обнаружил себя. Техник заметил его и схватив самую большую часть от дрезины, в мгновения ока скрылся куда-то. На станции потом военное положение ввели и все вентиляционные ходы заложили, не помогло, все равно возвращались. Народ еще над ними хохотал, мол никакие они не Техники, а жулье самое настоящие. Вскоре визиты тварей к нам закончились и мы принялись жить как прежде, до какого-то момента…
- Ты рассказывал… Сочувствую. – Оба понурили головы.
- Но давайте вернемся к теме!
- Давай вернемся, только думаю пользы от нее не будет никакой. Ты же сам сказал, что туннели, площадь Ленина завалили и как я, по-твоему, доберусь до Речного вокзала?
- Я все учел. У меня еще оставались кое-какие связи с миром, до недавнего времени. Есть у меня приятели, на Гагарино-Михайловской или как ее называют – Кубинской. Я держал с ними связь через радиоприемник, но потом что-то случилось и они перестали отвечать. До этого они рассказывали, что знают лазейку на площадь Ленина, но я не придавал этому никакого значения т.к. я еще не знал, что мне нужен жидкий азот. Но я-то не могу туда попасть и поэтому у меня есть вы… Если у вас получится добраться до Кубинской и найти моих друзей, то расскажите о случившемся и они сами отправятся на Студенческую, я в этом уверен.
Старик углубился в раздумья…
- Мне… мне надо подумать…
- Хорошо, я вас оставлю. Подумайте как следует, от вас зависит жизнь множества людей. – И с этими словами Аркадий встал с кресла и вышел из библиотеки.
- Я будить ити ся бой ( я пойду с тобой ). – Сказал Сява, который подслушивал весь разговор между стариком и ученым.
- Хорошо, Сявы, мне будет скучно одному, а сейчас спи.
Старик расплылся в неуверенной улыбки и принялся читать книгу «Тридцать три несчастья».
***
- Как я уже говорил, мне нужен человек, не успевший засветиться на Кубинской.
- Простите где? – Уточнил Александр Михайлович.
- На Кубинской – станции революционеров. Это одно из самых не спокойных мест в нашем Метро. Они портят всю систему власти и не дают людям спокойно жить!
- По моему, единственный, кто не дает людям жить, так это вы, Борис Николаевич.
- Не хамите мне, Александр Михайлович, у вас влюбом случаи нет выбора. Через час вы, в сопровождении трех бойцов отправитесь на Кубинскую, там вас освободят, и не лай Бог вы кому-то расскажите, что вас привели мои люди! Мы вас найдем и вы за это заплатите!
- Да то что у меня нету выбора я уже понял давно, вы лучше скажите, что вам от мен требуется, там, на Кубинской.
- Вы молодец, уже начинаете сотрудничать.
- Я не хочу с вами сотрудничать, просто по скорее хочу от сюда убраться!
- Вчера вы были по вежливее с нами, да Олег Валентинович? – Глава станции с усмешкой в глазах посмотрел на своего подчиненного, который стоял над Александром Михайловичем, что сидел на стуле перед дубовым столом. – Вы должны втереться в доверие повстанцем, постигающим на спокойствие нашего Метро.
- А счего вы взяли, что я не расскажу им все при первой же удобной возможности?
Борис Николаевич подло заулыбался и попросил Олега привести какого-то Антона. Старик не понимал, какой еще Антон предстанет перед ним, что сможет его убедить не раскрывать себя повстанцам. Но увидя Антона, старик понял, что ему придется пойти на условия Борису Николаевичу. Антоном был мальчишка, которого старик видел по ту сторону бетонной стены. Его глаза вся так же пылали, а челка продолжала падать на глаза. Но в этот раз он уже не мог ее поправлять, т.к. Олег заломил ему обе руки за спину.
- И что?...
- Мы его убьем, если вы не пойдете нам на уступки.
- Да я его вообще не знаю…
- Но вы не сможете жить с тем, что из-за вашей глупости, этот парень умрет в жутких муках. – Антон посмотрел в глаза и Борису Николаевичу и набрав слюну в рот, плюнул ему в лицо.
- Да пошел ты! – Голос Антона звучал хрипловато и был похож, на голос уже вполне взрослого мужчины.
Начальник станции вытер слюну рукавом, подошел к мальчишке и дал ему такую пощечину, что у бедняги чуть зубы наверно не вылетели.
- Он отправиться с вами и если что-то пойдет не так, я отдал приказ прострелить пацану голову! Каждый день вы будите сообщать моим людям о делах подпольщиков. В свою очередь они будут показывать вам живого мальчишку, но если вы не придете… пеняйте на себя!
Старик посмотрел а глаза Антона и первый раз увидел в них долю страха. Переведя взгляд на Бориса Николаевича, старик покивал и опустил голову вниз.
- Валите отсюда твари! И чтобы не возвращались, уроды хреновы! – Аркадий ликовал, стоя на крыши одного из уцелевших после боя построек, держа в одной руке пистолет ПП и паля из него по убегающим в северный туннель каннибалам. Уцелевшие бойцы тоже ликовали. Все выходили из-за укреплений, развернутых прямо на платформе, снимая противогазы, и обнимая друг друга от счастья и дурманящего чувства победы. Многие не радовались, а лишь подходили к павшим в бою товарищам и плакали, усевшись перед телами. Аркадий дострелял обойму, в уже опустевший туннель, и вытерев пот со лба, медленно спустился с постройки. Он вдохнул воздух, наполненный запахом пороха, перемешанным с испарившейся кровью. Пол был липким, от уже запекшийся крови, и ступать по нему было трудновато. Вся станция была изрешечена ее защитниками, а за «горами» трупов, в некоторых местах, не было видно остальную часть платформы и то, что от нее осталось. Осматривая поле боя, один из бойцов, что оплакивал своего товарища, заметил какое-то движение. Вскочив на ноги, он прицелился и выпалил очередь по шевелящемуся объекту. Никто из бойцов даже не обратил на это внимания, хотя некоторые обернулись, посмотреть на внезапные звуки автоматной очереди. Через некоторое время, защитники станции Гагаринская начали приходить в себя и готовиться к возможной атаке. Не теряя времени даром, Аркадий направился в служебные помещения, где разворачивался госпиталь для раненых. Там, на одной из многочисленных раскладушек, сидел Борис с торчащим из его левой руки не большим куском арматуры. Быстро осмотрев других раненных, Аркадий понял, что Борис еще хорошо отделался. Каннибалов, окончательно сошедших с ума от голода, не останавливали даже многочисленные попадания. Они бежали, не обращая внимания на свинец, раздирающих их плоть, бросаясь на первого попавшегося врага, вцепляясь в его тело своими гнилыми зубами. Некоторые из каннибалов были еще вполне адекватными и отдавали отчет своим действиям и не бросались на верную смерть. Они сидели в укрытии и вели прицельный огонь по бойцам с Красного проспекта. Некоторых из них приходилось выкуривать из укрытий гранатами.
Добравшись до койки Бориса, Аркадий поинтересовался его самочувствием. Они оба понимали, что должны держаться вместе, т.к. они единственные уцелевшие бойцы Гагаринской станции. Но новость, которая прозвучала после, шокировала Аркадия.
- Нам надо отступать на Красный проспект. – Заявил Борис, опустив глаза в пол. Было видно, как все жилки на его теле напряглись на полную, и кровь не переставала пульсировать в его висках с бешеной силой.
- Что, зачем? Мы же отбили станцию! – Недоумевающим голосом воскликнул Аркадий.
- Это приказ главы Красного проспекта. Он только что связался со мной по радио, - Борис поднял левую руку, в которой были наушники огромного радиопередатчика, стоявший на раскладушке. – и сказал, что операция «Вихрь» завершена.
- И что? Мы же можем вновь заселить нашу родную Гагаринскую! – Все никак не мог понять Аркадий, что же твориться в головах у этих шишек из верхов. – Они там совсем с ума посходили!
В комнату влетел один из бойцов и найдя взглядом Аркадия, подбежал к нему.
- Аркадий Игоревич, ну что, связь с центром была? Когда отступаем?
- И ты туда же? С чего ты взял, что мы будем отступать?
- Это был приказ Захарова, что когда операция «Вихрь» подойдет к концу, наше отряд выдвинется к Красному проспекту.
- Борис! Немедленно свяжись мне с этим Захаровым!
Борис второпях начал что-то крутить на радиоприемнике, и уже через минуту на связи был Захаров – глава станции Красный проспект и по совместительству крупная шишка в верхах думы.
- Петр Михайлович! Зачем вы дали приказ об отступлении? Мы сдерживаем станцию! Пришлите отряд бойцов и мы раз и на всегда избавимся от этих людоедов!
- Кто это? – Раздался шипящий голос из наушников
- Аркадий Игоревич, начальник охраны Гагаринской.
- А, Аркадий, это вы. У нас иные взгляды на данную ситуацию. Мы считаем ныне не пригодной вашу станцию для обитания.
- Но почему? – Уже чуть ли не через слезы, все никак не мог понять Аркадий. – Мы закрепимся тут и зачистим логово каннибалов!
- Отступайте, ваш сын уже ждет вас на Красном проспекте, возвращайтесь.
«Откуда он знает про моего сына?» рассуждал Аркадий. «Не думаю, что тот мужик на дрезине специально докладывал Захарову о моем сыне…если только…он и был Захаровым! Надо было ему еще тогда мозги-то вправить!»
- Аркадий, отдавай приказ. – Тихим голосом пролепетал Борис.
Сглотнув слюну, Аркадий опустил голову вниз, после чего чуть ли не шепотом отдал приказ об отступлении. Этого хватило, чтобы боец расплылся в улыбке и, отдав честь, выбежал из лазарета.
X ***
Отряд шел колонной с двумя дозорными в хвосте и одним спереди. Остальные несли на носилках раненных в бою. Борис же шел, рядом с его товарищем. Туннель, от Гагаринской до Красного проспекта был самым коротким во всем Новосибирском Метро, так что отряд преодолел его довольно быстро. Уже подходя к станции, впереди идущий дозорный насторожился и приказал остановиться. Вдруг из темноты туннеля зажглись ослепительно яркие прожектора, и показалась дюжина бойцов держащими на мушке защитников Гагаринской.
- Стой, кто идет? – Голос звучал не понятно от куда и складывалось впечатлении, что с ними говорили все часовые одновременно.
- Свои мы! Не стреляйте!
- Добрались все-таки, чертяги! Пропустить их. – Прожектора направили куда-то в потолок, и ослепленный отряд двинулся через блок пост.
Теперь было видно кто отдавал приказы. Молодой человек в защитном костюме цвета хаки с ружьем на перевес.
- Подполковник Сорокин. – представился тот. – Я проведу вас к Захарову, следуйте за мной.
Сорокин кивнул головой двум своим бойцам стоявшим в сторонки. Те оббежали его и зашагали в сторону станции. Отряд выдвинулся за ними. Еще через двести метров располагался второй блок-пост более укрепленный, нежели предыдущий. Их также осветили прожектора, но по приказу Сорокина тут же выключали. Сразу за ним располагалась бетонная лестница, заворачивающая на платформу. За все годы службы в Новосибирском метрополитене, еще до войны, Аркадию, тогда еще обычному милиционеру с собакой охранявший покой граждан, не доводилось побывать на этой станции. Так сложилось, что и дом был в нескольких шагах от Гагаринской и участок не по далеко. В день Катастрофы, Аркадий как всегда собирался на работу. Осмотрев, последний раз в своей жизни, свою холостяцкую квартиру, у него на глазах выступили слезы. По дороге к месту сбора, он никак не мог понять, что же с ним произошло. Уже через час Аркадий понял, почему не мог сдержать слез. Видимо внутренний голос заранее говорил ему, что все будет плохо. У него это было уже не в первый раз. Когда он, еще выпускником средней образовательной школы пытался поступить в институт, на бесплатную кафедру химической и биологической физики НГУ, на экзамене выступили слезы. Он пытался успокоиться, но все было тщетно. Через несколько дней, были опубликованы списки поступивших, но Аркадия в них не было. Он не мог понять, что он написал не так. Он единственный в своем классе сдал выпускные экзамены по химии, физики и биологии на пять! Все выяснилось, когда Аркадий брел домой, не зная как сообщить об этом своему отцу. Денег на платное место у них не было и последним его шансом выбиться в люди, оставалось идти в школу милиции, у отца там были связи. Вдруг, неожиданно для себя, на автобусной остановки Аркадий увидел лектора, который принимал вступительный экзамены. Тот подозвал его к себе и тихим шепотом сказал на ухо:
- Вот видишь, что бывает, если надеяться только на свои мозги.
Тут Аркадий вспомнил, что именно этот лектор, толстоватый с небольшой лысиной на голове, предлагал просто дать ему кругленькую сумму, и Аркадий сдал бы это проклятый экзамен.
Одним словом, Аркадий, каким-то загадочным образом, заранее предчувствовал беду.
Поднявшись по лесенке на платформу, перед отрядом предстала следующая картина: все жители станции метались из стороны в сторону, в полной панике и не понимании происходящего. Охрана станции выводила людей из домов и вела в сторону перехода на Сибирскую. Мужчины завязали драку с охраной, а женщины, в истерике, вопили что есть мочи и пытались разнять драку, в ответ на что получали пощечины или милицейской дубинкой по голове. Раздалась короткая очередь и все жители Красного проспекта, кроме охраны, упали лицом на пол, прикрывая голову руками. Из перехода, в дальнем конце станции, вышел человек в сопровождении нескольких, хорошо вооруженных телохранителей. Настала гробовая тишина. Осмотрев станцию взглядом, он поднял корту громкоговоритель и заявил:
- Жители Красного проспекта, по приказу государственной думы, с целью обезопасить вас от врага, было решено переселить всех вас на станцию Гагарино-Михайловского. – Стал слышан не довольный шепот людей, лежащих на полу. – На данный момент, противник уничтожил Гагаринскую и направляется сюда. Наши солдаты сдерживают противника, по истечении эвакуации, они займут оборону на данной станции, и раз и навсегда обрушат северные туннели. По истечение карантина станция снова будет пригодна для жилья и вы вернетесь в свои дома. – Многие люди уже начали вставать и не довольно переговариваться друг с другом. – А сейчас, просьба содействовать органам власти и без паники направиться на Сибирскую. Оттуда вас доставят на станцию Гагарино-Михайловского. – Человек опустил громкоговоритель и через несколько мгновений, в сопровождении своих телохранителей, отправился в сторону отряда Аркадия, что все это время находился на противоположном конце платформы. Пройдя через толпу, что уже ринулась к переходу, он подошел к отряду и отдал честь. Разглядев человека получше, Аркадий заметил, что это и был тот самый Захаров, что ехал с ним в одной дрезине.
- Итак господа, прошу за мной, а за ранеными присмотрят мои люди.
Аркадий взглянул на отряд. На ногах стояло буквально десять человек и как выяснилось, двое из них тоже были охранниками Гагаринской.
Вся десятка проследовала за Захаровым в подсобные помещения, где в лабиринте коридоров находился его кабинет. Все было так как и предполагал Аркадий: дорогая мебель, ценные украшения, старинные бутылки с алкоголем в серванте… По хозяйски усевшись в свое кресло, Захаров предложил сделать тоже самое на диване напротив, но все отказались и принялись внимательно слушать мэра станции.
- И так господа, что мы имеем. Наши дела, как видите, нельзя назвать отличными. Вы отважно обоняли Гагаринскую, за что будете представлены к высшей награде. – Многие солдаты заулыбались и выпрямились в полный рост от гордости, что нельзя было сказать про Аркадия. Тот наоборот был серьезен, как никогда, и ему вообще не было дела до каких-то там наград. Единственное что его сейчас беспокоило, так это судьба его родной станции. – Но сейчас о другом. Враг занял Гагиринскую и наши последующие действия…
- Мы должны вернуться и дать бой этим уродам! – Не выдержав воскликнул Аркадий.
- Успокойтесь, Аркадий Игоревич, ваше долг выполнен, я более не смею вас тревожить. Вы отправитесь со своей семьей на станцию Гагарино-Михайловского и будите жить там не зная горечи. Это касается всех вас, господа. – На этот раз лица всех засветились улыбками.
- Я до сей пор не понимаю, почему мы сдаем Гагаринскую? В чем, вашу мать, дело?!
- Аркадий Игоревич! – Уже недовольно буркнул Захаров, - станция перестала быть пригодной для существования еще много лет назад. Она находится в слишком близком расстоянии от поверхности…
- Так мы можем облицевать ее свинцовыми пластинами, как и на этой станции!
- Боюсь не можем. За последние два года, наши сталкеры не нашли более свинцовых пластин на поверхности и именно из-за нехватки материалов мы не сможем защитить людей должным образом.
- Да что за глупости, свинец можно переплавить на Березовой рощи, там же… - Аркадия перебил уже на столько грозный голос мэра станции, что тому стало не по себе.
- Это уже не вашего ума дела! Покиньте мой кабинет, немедленно!
Аркадий скривил гримасу и плюнул в ноги Захарову, затем, гордо подняв нос, удалился.
***
Раненых уже давным-давно отнесли в цивильный лазарет на Сибирской. Сам Красный проспект не прекращал пополняться бойцами специального назначения, которые были известны во всем Метро, как самые элитные и непобедимые бойцы. Обмундирование у них было соответствующее, по последнему слову техники: Натовское оружие, неизвестно как попавшее в Метро, неиспользованные бронежилеты, принесенными сталкерами после вылазки в бывшее здание Новосибирского ОМОНа, новенький камуфляж, сшитый на Березовой рощи и подделанный под цвет бетона, дамы лучше сливалось с «ландшафтами» Метро. Ну а остальные мелочи, вроде ножей, фонариков и касок, так же изготавливала Березовая роща. Она вообще была главным поставщиком вещей в Метро. На ней собрались все мастера своего дела, от слесарей сантехников и до ядерщиков-химиков. Если бы не она, и не ее заводы по переплавки свинца, все Метро давным-давно поглотила бы радиация. Все станции, не считая Гагаринскую и Заельцевскую, в их планировки и так предусматривался свинец, были обшиты свинцовыми пластинами, а на некоторых станциях аж в три слоя. Если бы беда была бы только в этом… Первые три дня после катастрофы, работала система воздуха очищения, но когда она перестала функционировать и никого не эвакуировали, стало понятно, что шансов на выживания почти не осталось. Если бы не авантюристы, которые шастали по станции толком не зная чего ища, и не нашли бы вход в «Гидру», огромное правительственное убежище, что находился на станции Маршала Покрышкина, и не смогли бы включить воздухоочистительные механизмы, на прямую связанными с основной вентиляционной системой всего Метро, то никакие бы свинцовые пластины, припаянные к потолкам и стенам даже в некоторых туннелях, не спасли бы!
Аркадий стоял на платформе, дожидаясь трех своих товарищей, по бывшей станции, и невольно становился свидетелем возведения огромных укреп позиций бойцами специального назначения. Они делали пулеметные позиции по всей станции, на крышах одноэтажных домов, на самих путях, даже на дрезинах, что стояли по обе стороны платформы. Буквально за пару минут станция ощетинилась стволами и приготовилась к обороне. Аркадий тяжело себе представлял картину, на которой каннибалы смогут смять блок посты, которые он видел в туннеле, и вообще добраться сюда. Он с его отрядом неплохо сократил численность людоедов, так что у них попросту не хватить «людей» для атаки. От размышлений Аркадия отвлекли двое одностанчан, которые только что вышли из подсобных помещений. По их словам они так же пререкались с Захаровым, пока он их не выгнал. Бориса же среди них не было. Через пять минут он все-таки вышел на станцию в сопровождении шести бойцов, вмести оборонявших Гагаринскую.
- Ну что сказал этот болван? – С ухмылкой в голосе спросил Аркадий.
- Радуйся, он дал добро на контратаку Гагаринской! – Ответил Борис.
- Серьезно? Сколько он выделит бойцов? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят?... хотя этого будет многовато.
- Нет, в атаку пойдем только мы, те кто вернулся живыми. – И Борис повел рукой на восемь измученных и раненных солдат.
- Твою мать… - Заявил Аркадий.
***
На последнем блокпосту были заметны следы боя, да и по словам Сорокина выяснилось что было две атаки. Никто из караульных не пострадал, зато укрепления каннибалы попортили неплохо. Аркадий начал было просить выделить хотя бы парочку бойцов, но Сорокин помотал головой и сказал, что по приказу Захарова никто не должен покидать свои позиции. Понятливо кинув, Аркадий приказал своему отряду выдвигаться. По пути к Гагаринской, отряд наткнулся на каннибала, пожирающего чью-то плоть. Он укоризненно посмотрел в их сторону и издав дикий вопль лишился головы. Перезарядив пистолет, Борис засунул его обратно в кобуру и продолжил путь. Вдалеке показались маленькие языки пламени. Отряд подходил к станции.
На удивление всем, на станции оказалось только парочка противников, и с ними отряд быстро расправился. Все былые дома были превращены в костры, и на станции было светло как никогда. Трупов почти не было, видимо каннибалы уже утащили их к себе на Заельцевскую.
Аркадий, уже вновь хотел спуститься на пути, что бы продолжить двигаться к Заельцевской, но за спиной щелкнул затвор.
- Куда это ты собрался? – Спросил Борис.
Обернувшись, Аркадий увидел, как в затылок ему глядят два дула автомата и дуло пистолета Бориса. Двоих коренных бойцов Гагаринской тоже взяли на мушку солдаты с Красного Проспекта.
- Как это понимать, Боря?
- Да так и понимать. Захаров отдал приказ вас расстрелять, так как вы втроем представляете серьезную угрозу.
- Какую к чертям собачим угрозу?! У тебя шарики за ролики заехали?
- Я кажется все понял. – Сказал один из взятых в плен бойцов. – Мы можем всем рассказать, о том, что взяли под контроль Гагаринскую и она вновь пригодна для жизни, но у властей свои интересы по этому поводу, я не ошибаюсь?
- Нет, Володя, не ошибаешься. – Спокойным голосов ответил Борис. – Петру Михайловичу надоела ваша назойливость. Вы могли преспокойно жить со своими семьями на Гагарино-Михайловкой, а предпочли совать свой нос куда не надо.
- Ах ты ж крыса туннельная! Ты с самого начала работал на этого мерзавца! Ты все знал! – Завопил Аркадий и кинулся с кулаками на бывшего товарища, в ответ на что получил по зубам прикладом.
- Он обещал мне должность мэра, а ребят повысить в должности. А теперь время для разговоров вышло, ребята, ставьте их к стенке.
Аркадия подняли с пола и подвели к двум другим бойцам, уже стоявшим у гермоворот.
- Успокаивайте себя лишь тем, что ваши имена будет помнить все Метро, как «Павших в бою, защищая Родину». – Напоследок сострил Борис и приказал целиться.
Аркадий вытер кровь изо рта и гордо поднял голову.
- Прощай Аркаша, ты был хорошим другом. – Сказал один из бойцов стоявших у гермоворот.
- Ты тоже, Даня, был хорошим другом, и ты Володь, прости за то что порвал твою книгу…
- Да ладн, она мне уже не нужна.
Вся троица заулыбалась. Зазвучали автоматные очереди.
- Ну что, Борис Николаевич, теперь вас можно поздравить с новой должностью? – Спросил один из «палачей».
- А вас с повышением по службе? – Ухмыльнулся Борис Николаевич и отряд выдвинулся обратно на Кровавый проспект.
***
Каждый шаг удавался с огромной болью. Пули пронзили живот и задели левую руку. Истекая кровью, Аркадий ковылял к подсобным помещениям, надеясь умереть в своей собственной постели. Перед глазами все плыло. Когда до цели оставалось пару шагов, в глазах окончательно потемнело и Аркадий рухнул на пол.
Ему снился сон, как будто один из каннибалов схватил его за руку и поволок к себе на Заельцевскую. По пути его несколько раз куда-то кидали и в конечном счете принесли и положили на стол. Немного прейдя в себя, Аркадий понял, что это был не сон. Он находился в какой-то светлой комнате на операционном столе. Слева кто-то зашуршал и переведя туда свой взор, Аркадий увидел маленького человечка в белом халате, операционных перчатках и повязкой на лице.
- Изить, ичас удет ольно (Лежи, сейчас будет больно). – Проговорил человечек и взяв щипцы достал одну из пуль. Аркадий застонал от боли.
Кирилл Павлович ожидал увидеть нечто умопомрачительное, а увидел обыкновенный рабочий кабинет. Он нисколько не отличался от обыкновенных канцелярских комнатушек. Потолок был такой же низкий, как и во всем остальном бункере. Размером кабинет был не более три на три и освещался одной единственной лампой. Все стены были выкрашены в белый цвет, ныне они имели светло-коричневый оттенок, и большая их часть давным-давно осыпались, а некоторые начали давать трещины. На стенах висели всякие заумные плакаты – от таблицы Менделеева до формул расщепления атомов (представьте себе, в 2012 году их все-таки смогли расщепить). Однако они уже не имели былой красоты из-за потери своей цветовой гаммы. Время не щадит никого. Мебели, на удивление в кабинете почти не присутствовало, а та что была, еле держалась чтобы не упасть.
Закрыв за собой дверь, Аркадий подошел к шкафу и, открыв его дверцы, вытащил почти новый костюм химзащиты и протянул в руки старику.
- Там, за дверью сильный фон радиации, но… - Аркадий отвел глаза в сторону и вытер носовым платком пот со лба.
- Что-то не так? – Кирилл Павлович напрягся.
- Как вам сказать? Я несколько минут назад получил анализ вашего ДНК… Выяснилось, что за время проживания в зараженной радиацией местности, ваши клетки ДНК успели подвергнуться мутации…
Старик медленно сглотнул слюну и как будто не своим голосом задал вопрос:
- И, что это значит?...
Аркадий выдержал паузу и провозгласил вердикт:
- А значит это, что вы, Кирилл Павлович, чуть ли не сверх человек. Радиация чудом не задела клетки мозга. Помните я вам рассказывал про Технарей? Так вот у них радиация затронула и клетки ДНК и клетки мозга и все остальное, вплоть до мутации структуры тела. Вам же повезло, вас она пощадила. Вам наверно тяжело будет понять научные термины и всякие мои формулировки, так что я скажу проще. Вам теперь радиация нипочем. Ну конечно, в пределах разумного, хотя это слово тут не уместно… Затем радиация все-таки попыталась изменить вашу структуру тела, но получилось как нельзя лучше. Все ваши ткани настолько сильны, что я до сей пор не могу понять, как какая-то там пуля смогла их пробить! Наверное это все-таки возраст говорит о своем… Кстати о возрасте… Если бы не радиация, что в девяносто пяти процентах сжигает человека дотла, то вы бы уже давным-давно умерли бы от старости. Я до сей пор не могу понять, как это вообще возможно, но факты есть факты. – Аркадий облегченно выдохнул, будто скинул с себя тяжелое бремя.
У Кирилла Павловича реакция была не однозначная. Судя по его лицу, не зная новости которую он только что узнал, можно было сказать, что его одновременно что-то веселит, расстраивает, вгоняет в ужас и снова веселит. На самом деле, мысли старика вообще перестали быть мыслями. Это скорее всего были отдельные фразы, выскакивающие из недр сознания и снова куда-то исчезающие. «сверх человек», «она пощадила», «радиация нипочем», «ваши ткани сильны», «умерли бы от старости»… При этом казалось что голова сейчас лопнет от перенапряжения. Все вокруг поплыло и не удержавшись, Кирилл Павлович рухнул на близ стоящий шкаф. Аркадий успел его поймать и усадить на пол. Быстро вытащив из кармашка своего халата нашатырный спирт, он открыл его и дал понюхать старику.
***
Все было именно так, как и говорил сопровождающий. Справа что-то тихо булькало, а слева стоял огромный дом, слегка обвалившейся в верхушке. Сам выход из шахты находился в каких-то руинах. Когда все сопровождающие вылезли из шахты лифта, на Антона и Александра Михайловича, вновь нацепили наручники. Воздух здесь был совершенно иной, не из-за противогаза конечно же, не то что в подземелье. Это был родной воздух, воздух к которому старик успел привыкнуть за много лет проведенными им в лесу. Раньше по его представлению это был чистейший воздух Сибири, ныне же он понимал, что это ядовитый, не пригодный для жизни «газ». Он не хотел задаваться вопросом как же им с Кириллом Павловичем удавалось выжить в таких условиях… увы, теперь это было бессмысленно.
Выведя заключенных из остатков здания, сопровождающий огляделся. Впереди красовалась улица, с развалившемся на части зданиями и потрескавшемся асфальтом. Все это уже успело зарасти какой-то травкой в одних местах и огромными кустами с непроходимыми дебрями в других. Из окна одного из зданий даже росло дерево, сумевшее залезть и обвить своими корням большею часть окон. Через сто метров был виден поворот, о котором старику и сообщалось. Проверив затвор автомата, главный надзиратель дал приказ выдвигаться. Старика с мальчиком взяли вкруг, как и предполагалось, двое прикрывают сзади, по одному бойцу с боку, и двое ведущих спереди. По мере продвижения к повороту, старику становилось все более и более любопытно, что же это за болото. Когда отряд миновал улицу и уже заворачивал, Александр Михайлович не удержался и все-таки взглянул в сторону болота, но никакого болота там не оказалось. На его месте, в двухстах метрах, ходили люди и что-то усердно делали. С вершин некоторых зданий, на людей были направлены мощные прожектора, а вокруг них стояли крепко вкопанные в землю столбы, с натянутой колючей проволокой между каждым из них. Быстро отведя взгляд в сторону, старик обратил внимание на сопровождающих, те вроде бы ничего не успели заметить. Теперь было ясно почему главный надзиратель не разрешал смотреть в ту сторону и говорил, что многие там и остались. Там как раз и работали «люди из клеток». По словам Шивы они что-то строили, какой-то блок-пост. Если бы надзиратель заметил взгляд старика в ту сторону, тот бы там и остался, дабы не разглашать происходящего. Александра Михайловича бросило в пот. Он попытался отвлечься и поднял голову вверх. На улице хоть и стояло лето, но солнышка как всегда не было видно за темными, радиационными облаками. Ветра гнали их с большой силой, куда-то на юг. Только у старика перестало колотиться сердце, как раздались автоматные очереди. Опустив голову и прейдя в себя, старик смог наблюдать следующую картину: двое наблюдателей изо всех сил палили по удаляющейся от них фигуре, куда-то к стройплощадке одного из домов.
Через долю секунды зазвучали еще два автомата, уже откуда-то из-за спины. Пригнув голову, старик присел на корточки и стал оглядываться в поисках Антона. Взгляд остановился на одном из сопровождающих, стрелявшего не по фигуре, а куда-то в сторону убегавшей, в вестибюль одного из бывших бутиков, Антону. Затем, вновь переведя взгляд на фигуру, старик заметил, что она уже успела вскарабкаться на строительный кран, высотой в десятки метров. Когда та увертывалась от пуль, старик увидел, что в руках монстра извивается главный надзиратель, пытающейся выбраться из цепких объятий. Вскарабкавшись на самый верх, монстр уселся на противовесе крана и показательно переломил сопровождающему хребет. Остальные надзиратели продолжали вести огонь и своими выстрелами разносить, потрескавшийся от времени, бетон на части. Пули сумели зацепить и монстра и его жертву, и те одновременно рухнули камнем вниз. Выстрелы еще не успели прекратились, а из нор, что находились в метре от группы, вылезло еще, двое, почти одинаковых монстра. Черты лица было трудно разобрать. Это был один большой водоворот: и глаза, и нос, и даже рот перемешались и выпирали друг из под друга. Старик мог так же ошибаться из-за огромного слоя шерсти усеявший все вплоть до конечностей монстров. Руки было тяжело назвать руками благодаря обвисшим, похожим на щупальца, конечностям. Клочки одежды смешно болтались на дряхлом теле и мускулистых ногах. Они больше напоминали злодеев из мультика про супер героев и их врагов. Никто кроме старика мутантов не заметил, поскольку все взгляды были прикованы к падающему от потери противовеса крану. Его балки переламывались пополам и с грохотом и скрежетом отлетали в разные стороны. Нос крана чуть- чуть приподнялся и резко полетел в сторону группы. Сопровождающие хотели было разбежаться в разные стороны, но на них вновь напали мутанты. Один из них резким хлестком снес надзирателя с ног и тут же впился своими зубами в лицо следующего сопровождающего. За вторым монстром старик не успел проследить, так как кран был совсем рядом. Успев сориентироваться, Александр Михайлович вскочил на ноги и тремя длинными и быстрыми прыжками, влетел в тот же вестибюль, куда и убежал Антон. Позади раздался оглушающий грохот и старик на мгновение потерял сознание.
***
- Я...я... я не могу в это поверить. Это абсурд! Или какая-нибудь ошибка! Проверь все еще раз. – Кирилл Павлович вся никак не мог прийти в себя от услышанного.
- Кирилл Павлович, это достоверная информация, ни я ни вы не можем в ней сомневаться. Вы должны в это поверить. Так вам легче будет жить.
- Может быть, может быть... – Старик попытался успокоиться и уже через несколько минут он стоял в химзащите, готовым отправиться в путь.
Неожиданно в дверь кто-то начал ломиться. Сквозь нее можно было услышать «Окойте! Я ити с им!» (Откройте! Я пойду с ним) .
- Это Сява... Я думал он уснул. – Аркадий незадачливо поджал губы.
- Так в чем проблема, пусть идет со мной. Я буду рад такой кампании. – Старичок заулыбался.
- Кирилл Павлович, вы опять же должны меня понять, Сява это все что у меня осталось. Он мое дитя и я не перенесу если с ним что либо случиться. Когда я нашел этот бункер, Сява уже жил здесь и приютил меня. Потом мы стали лучшими друзьями и он разрешил остаться жить здесь. С тех пор, мы разлучаемся, только когда он уходит в большое Метро за новостями. Без него я как без рук. Да и тем более вам придется побывать на жилых станциях, а там его не терпят, ведь на человека он мало похож.
Стуки в дверь не прекращались и отчаянные вопли Сявы тоже.
- Теперь самое главное. – Аркадий сдвинул брови и снова полез в шкафчик. – В самих туннелях к Кубинской опасностей не меньше, нежели на поверхности, так что вот, держите. – Ученый протянул старику какую-то вещицу, походившую на очередной научный прибор.
- Эм... И как собственно это работает?
- Все очень просто. В вашем плаще я нашел несколько патронов к ружью. Оружия имевшее данный калибр у меня не было и поэтому я решил соорудить его сам.
Показав как обращаться с «Лолитой», так Аркадий назвал свое изобретение, он повернул вентиль на загерметизированной двери, хорошо скрытой за шкафом и напоследок сказал пару слов:
- Когда расскажите моим друзьям о моей просьбе, возвращайтесь тем же путем сюда.
- Прости Аркадий, но после, я пожалуй отправлюсь на поиски своего товарища.
- Что же, хозяин-барин, удачи вам и береги вас Господь… - Было похоже, что Аркадий чуть не прослезился.
- И тебе не хворать и передавай привет Сяве. – Дверь за стариком шумно захлопнулось и он остался наедине с «Лолитой» и звуками ветра, гулявшими по темным и от чего-то склизким шахтам подземного города.
***
Стояла гробовая тишина и лишь где-то вдалеке раздавались озабоченные крики людей. Встав на колени и покрутив головой, старичок обернулся назад. Пыль уже успела рассеяться, и было видно, как вся улица была погребена под массивный слой обрушившегося на здание кран, а из под обломков виднелись обездвиженные тела надзирателей. Мутантов нигде не было видно и это радовало. Но вновь раздавшаяся автоматная очередь, как будто привела Александра Михайловича в чувство. Он вспомнил, что где-то здесь, в этом здании, находиться Антон, а вместе с ним один из выживших сопровождающих, что сумел вбежать в вестибюль не за долго до старика. Надо было спасть Антона. Вскочив на ноги, старичок устремился на звуки выстрелов. Подбежав к лестнице, ведущей на второй этаж, он еще раз прислушался, но никаких признаков надзирателя не было. Неожиданно в соседней комнате, что находилась за спиной у Александра Михайловича, раздался дикий вопль. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, старик спотыкнулся о кучу битого стекла и бетона и сразу же вскочив на ноги вбежал в комнату. В ней было темно и полностью разглядеть происходящего, у Александра Михайловича не получалось. Внимательней изучив помещения, он обратил внимание, что повсюду валяется всякое тряпье, а с потолка свисают какие-то загадочные растения. В пару метрах от него, где-то у стены, старик заметил бившегося в судорогах человека, позже он понял, что это был сопровождающий, и фонтан крови, бьющий из его шеи. В тишине вновь раздался грохот и Александр Михайлович перевел взгляд на Антона, что стоял в метре от надзирателя, из рук у которого выпало что-то тяжелое. Мальчик застыл в одной позе, широко раскрыв глаза и немного приоткрыв рот. Старик был растерян и не успевал переваривать такой поток информации у себя в голове, всему мешали эмоции – страх, волнение, сопереживание, ответственность… Но все таки уяснив что произошло, старик медленно подошел к мальчику, наступая на кучу мусора под ногами, и обнял его обеими руками. Антон не удержался и расплакался что есть мочи, упершись головою в телогрейку старика, да так громко, что казалось их слышно у самой шахты. Это скорее всего были слезы не маленького мальчика, а уже взрослого мужчины, только что убившего человека. Александру Михайловичу уже один раз доводилось видеть такое явление, когда тот служил в армии. Однажды он нес службу на КПП и среди ночи услышал грохот автоматных очередей. Александр Михайлович быстро связался к кем надо и обо всем доложил. Через полчаса мимо него вели парня который не прекращая рыдал. Один хороший друг позже рассказал об этом ЧП поподробнее. Парень, который рыдал, был часовым и заметил приближающихся к нему фигуры. Он конечно же все сделал по уставу, спросил имя пароль и т.п., но вдруг фигур стало в два раза больше и те с криком ринулись на бедолагу. Часовой не выдержал и открыл огонь. Половину он положил, а половина скрылась. Он сначала подумал, что у него были глюки и ему потом придется месяц драить сортир за такой проступок, но когда прибежали караульные, те разглядели тела и выяснилось, что это были зэки, неделю назад сбежавшие из тюрьмы строгого режима. Никто точно так и не узнал, зачем зэкам нужно было это делать. Через три дня, оставшихся нашли в лесу с перерезанными венами. Часовой уже дослуживал службу и ему оставалось буквально два месяца, но после этого ЧП, парниша стал как не свой. Почти не разговаривал и все его действия были через чур заторможенными. Одним словом солдат полностью погрузился в раздумья. Все бы ничего, если бы в военном госпитале, куда на недельку положили парня, глав врач не оказался бы такой сволочью и не перенаправил бы парня в психбольницу. А как было известно, из этой психушки, что находилась где-то под Новосибирском, никого не выписывали с 1948 года, а ведь парня сначала хотели наградить орденом за отвагу…
Старик вообще много слышал об этой болезни, «Синдром героя» как ее называют врачи на профессиональном языке – «В шестидесяти пяти процентах, данный синдром проходит за долю секунды, в пяти процентах за час, а в тридцати процентах не поддается лечению…» Александр Михайлович попытался вспомнить, когда они с Кириллом Павловичем первый раз убили первого и слава Богу последнего человека в своей жизни. Теперь он понял, почему тот парень, что встретился им посреди леса начал орать «я вам не дамся, мутанты хреновы». Спутал бедолага…
В ситуации с Антоном, старик надеялся, что тот не попадет в число людей с неизлечимой болезнью, он надеялся, что это просто временный шок.
***
С каждым шагом тишина все больше и больше давила на старика. Несколько минут назад катакомбы были наполнены завыванием ветра, звуками капающей воды, шорохами и скрежетанием крыс. Но с приближением к заветному ходу в Метро, звуки постепенно начали расплываться в ушах. Кирилл Павлович предположил, что это все же радиация делает свое дело, но судя по рассказам Аркадия здесь ее как раз и не должно было быть. В одном из разговоров, ученый упомянул, что его бункер – это частичка огромных правительственных катакомб, простирающихся чуть ли не под всем Новосибирском. Эти катакомбы естественно рассчитывались для высокопоставленных лиц, но место для гражданского населения также были включены в проект, по словам Аркадия, что нашел всю эту информацию у себя в бункере, а проект этот назывался «Гидра». Туннели и ходы обвивали многие станции Метро, простирались вплоть до окраин города, виляли и раздваивались глубоко под землей. Вот именно поэтому проект и назвали – «Гидра». Все бы хорошо, если бы катакомбы функционировали во время дня «Х», когда народ в них реально нуждался. В документах точно не говорилась дата основания проекта, но упоминалась, что приказ о начале строительства поступил от самого Ленина. Также упоминалась дата сдачи проекта – 2025 – 2030 год. Аркадий часто недоумевал, как строительство подземного города смогло оставаться в тайне, но после долгих раздумий он решил, что Метро как раз и было прикрытием для строительства... Еще он не понимал зачем «товарищу» Ленину нужно было затевать этот проект, ведь Новосибирск не является стратегически важным объектом (возможно именно поэтому «Вождь» и отдал такой странный приказ). Еще Аркадий просто удивлялся догадливости Ленина, как тот мог предсказать создание ядерной бомбы и уже заранее приказал начать строительство убежища. Во время Холодной Войны «Гидра» реконструировалась, но, тем не мение, продолжала стоиться.
Пока старик вспоминал и переваривал информацию, уши заложило настолько, что казалось перепонки сейчас лопнут от перенапряжения. Шагать стало тяжелее и фонарик стал медленно гаснуть в руках старичка. Покрутив головой и встряхнув фонарик, Кирилл Павлович вспомнил кто он такой. Он – «чуть ли не Сверх Человек!» Слух начал медленно, но верно восстанавливаться, а фонарик и впрямь отлично заработал. Взглянув на карту, которую Аркадий выдал незадолго до отправления, Кирилл Павлович кивнул и на следующей развилке повернул в левый коридор. На стене висела табличка, заржавевшая и частями обвалившаяся из-за постоянной сырости, с тяжело читаемой надписью «Выход на ур*вень М. Просьб* приготов**ь док*менты. Г***жданским лицам проход **спрещен». Сразу, вдоль по коридору находилась дверь еще с одной табличкой «Выход только по пропуску». По карте говорилось, что за этой дверью должна была находиться лестница, ведущая в туннель между станциями «Березовая роща» и «Маршала Покрышкина». Дверь была загерметизированна и чтобы ее открыть, старику пришлось приложить немало усилий. В конечном счете дверь оценила старания Кирилла Павловича и нехотя скрипнув - открылась. Но за ней не было ничего похожего на лестницу. Старик вошел в очередную комнату, с единственным из мебели столом по среди. У него это вызвало дежавю. За столом красовалась очередная дверь. Старик недовольно фыркнул и «засучив рукава» принялся ее терзать.
***
Озабоченные голоса людей становились все ближе и ближе. Через некоторое время можно было разобрать отдельные фразы. Это были надзиратели. Скорее всего они услышали выстрелы и грохот обрушившегося здания с место возведения блок поста и поспешили на помощь. Антон все никак не мог прийти в себя и с ним нужно было что-то делать. Крепко схватив руками голову мальчика, старик грозно посмотрел ему в глаза и нехотя того дал пощечину. Но это не помогло. В глазах, ранее наполненных яростью и отвагой, не было видно не малейшего намека на силу духа. Антон просто был «убит» случившемся. Старику все это быстро надоело и он, схватив Антона за кисть руки, выбежал из комнаты. Из коридора хорошо просматривался вестибюль и вся улица на которой уже маячили фигуры надзирателей. Александр Михайлович озабоченно начал искать пути отхода, но куда? В Метро старику жутко не хотелось возвращаться, а в городе их ждала верная гибель. Но сейчас нужно было просто бежать. Сжав кисть мальчика с богатырской силой, старик рванул вверх по лестнице, но перед тем как взбежать на нее, вновь спотыкнулся о груду стекла и бетона. Услышав этот звук, надзиратели устремили свои взгляды в вестибюль. Старик понял – их заметили. Александру Михайловичу пришлось подыматься вверх с удвоенной силой. Антон волочился за ним словно тряпка, которой только что протерли пол. Взбежав куда-то на уровень пятого этажа, старик присушился. Надзиратели стали карабкаться за ними. Озабоченно осмотрев место на котором они стоят, он пришел в ужас. Стен на этаже не было, не считая тех, что отделяли их от улицы. Это был один огромный зал, с забитыми окнами и кучами костей и окровавленными, полу разложившимися телами неизвестных старику людей. Останавливаться тут, Александру Михайловичу ой как не хотелось, и он принялся взбираться все выше и выше, в надежде на то, что на следующем этаже такого пейзажа не будет. Шестой этаж оказался последним, выше лестница была завалена обломками, и из себя представлял три коридора, ведущих в разных направлениях и с кучей дверей по бокам. Поднимаясь вверх, старик изрядно устал, чего нельзя было сказать об Антоне, и надзиратели уже успели подняться на четвертый этаж. Видимо на каждом из уровней им приходилось оставлять по несколько человек для прочесывания. Немного пометавшись из стороны в сторону, Александр Михайлович понял, что загнали их в угол, и им оставалась лишь ждать своей участи. Шаги становились все ближе и ближе, и казалось вот-вот, один из надзирателей, покажется из-за поворота лестничной площадки. Старик немного зажмурился и… услышал выстрелы. Открыв глаза он не увидел никого, кроме пустой лестницы. Александр Михайлович осмотрел свое тело, что бы удостовериться, что в него не попали и осмотрел Антона, тот тоже был цел, однако выстрелы продолжались. Мальчик прижался к старику и замер. Выстрелы доносились с пятого этажа, но по кому же им там стрелять, по груде костей? Кроме выстрелов были слышны отчаянные вопли преследователей и непонятное рычание, которое приглушало по звуку автоматные очереди. Мальчик прижался еще сильнее и постучал по спине старика. Александр Михайлович обернулся к одному из коридоров и сам замер. В конце коридора было не забитое досками окно и малюсенькие лучи света, сумевшие пробиться сквозь радиационные облака и упасть именно сюда. В их лучах стояла не понятная фигура черты которой было невозможно разобрать. Оторвав свой взгляд от нее, Александр Михайлович перевел взор в соседний коридор, в котором стояла точна такая же фигура, только чуть-чуть побольше ростом. Старик взглотнул слюну и стал медленно ретироваться в третий, как он надеялся, никем «не занятый» коридор. Выстрелы в низу затихли и каждый шажок старика с мальчиком казался грохотом бетономешалки. Сделав еще один шаг назад, мальчик оступился и рухнул на пол. Фигура пришла в себя и ринулась на старика с мальчиком, старик мог наблюдать лишь за одной их них. Быстро подняв Антона за руку, он посадил его чуть ли не на шею и побежал, уже на последних силах, по «своему» коридору к окну, уже ни на что не надеясь. Позади себя был слышан точно такой же рев, как и на пятом этаже. Старик успел обернуться назад, но не смог ничего разобрать, лишь несколько силуэтов , маячащих в коридоре. Окно было совсем рядом и ухвати обеими руками мальчика, Александр Михайлович зажмурился и прыгнул…
***
Ступени казались бесконечными. Кириллу Павловичу приходилось несколько раз останавливаться, что бы отдохнуть. Наконец, после долгих стараний, во тьме показалась заветная дверь с надпись «Уровень М». За дверью была маленькая лесенка ведущая куда-то в потолок. Вскарабкавшись по ней, старик откупорил люк, что опять же не было просто, и вылез меж двух шпал, в сыром и мрачном туннели к станции Маршала Покрышкина. К удивлению, туннель был наполнен встревоженными голосами людей, а после и автоматными очередями. Поначалу старик ничего не мог разобрать, где, кто, откуда? но через несколько мгновений, за поворотом замерцали лучики света от фонарей. Кирилла Павловича ослепило столь яркими и многочисленными фонарями, что он закрыл лицо руками и отвернулся в сторону. В этот же момент его снесла толпа людей, уже не озабоченных а паникующих и молящих кого-то о помощи. По завалившемуся старику пробегали дюжины ног, от малюсеньких ножек до совсем здоровенных лапищ. Когда основная масса уже прошла, Кирилл Павлович попытался приподнять, но спина жутко колола и ему было не встать без посторонний помощи. Такое уже случалось, когда оба старичка пошли за ягодами и зашли километров на двадцать в неизведанную местность. Пока Александр Михайлович собирал ягодки, Кирилл Палыч отошел от товарища и не заметив резкий обрыв, рухнул с него. Падал старик не долго и не высоко, но спину резко закололо и тот не мог даже пошевелиться. Взволнованный Александр Михайлович устремился на помощь, да сам не заметил крутой спуск и грохнулся рядом с товарищем. К счастью, для обоих, Александр Михайлович не имел проблем со спиной и немного покряхтев, встал и поднял друга. В стоячем положении Кирилл Павлович чувствовал себя гораздо лучше и быстро пришел в себя. В туннели все могло бы кончится хуже, если бы старика не поднял на ноги какой-то молодой человек. Кирилл Павлович даже не успел его поблагодарить, как тот вскинул автомат Калашникова к плечу и развернувшись обдал очередью пустой и темный туннель. Из его недр послышались душераздирающие вопли и молодой человек заорал на старика что бы тот бежал. Кирилла Павловича не нужно было уговаривать. Сорвавшись с места, забыв про боль в спине, старик помчался за толпой. По дороге, старику встречались вооруженные люди, которые видимо прикрывали толпу, а молодой человек был самым крайним. Туннель вновь наполнился грохотом автомата, но через мгновение послышался крик и автомат затих. Хоть силы у старика подходили к концу, он ускорился, дабы не остаться в этом месте навсегда. Впереди бегущие остановились и принялись махать руками и что-то выкрикивать. Нагнав толпу Кирилл Павлович попытался протиснуться вперед, но никто не хотел его пропускать. За головами людей виднелось бетонное возвышение, с двумя крупными прожекторами, и несколько вооруженных людей маячащих из стороны в сторону. Старику стало тесно и неудобно, поскольку многие несли с собой разные вещи, от маленьких чемоданчиков до свернутых ковров, один из которых упирался старичку в живот. Все орали об одном и том же, что бы их пустили на станцию. Из туннеля вновь послышались выстрелы и толпа начала просто сходить с ума. Каждый хотел спасти свою шкуру и все лезли друг на друга, одного бедолагу даже завалили на пол, больше старик его не видел. Вспышки от выстрелов становились все ближе и ближе. На всякий случай Кирилл Павлович зарядил «ружье», которое ему подарил Аркадий, и навел в сторону туннеля. Со стороны толпы заговорил громкоговоритель.
- Проход на станцию временно опечатан, просьба отойти от блокпоста, дабы не нарушать карантин. – Толпа просто была «убита» этим заявление. Некоторые лица людей сразу поникли, другие же до конца не могли этого осознать, третьи же продолжали лезть на блокпост с криками о помощи. Стоя спиной к толпе и наблюдая, как в темноте один за другим гаснут вспышки от автоматов, Кирилл Павлович потерял рассудок. Он предпочитал молить о помощи, нежели повторить участь молодого человека. Вскинув ружье за спину, старик разбежался и «нырнул» в толпу, оказавшись сразу же в первых рядах. Перед стариком стоял мужчина одетый в военную форму, тыкающий своим удостоверением часовому и орущий, что он занимает высокий пост и немедленно должен пройти на станцию. Неожиданно со стороны блокпоста раздались выстрелы, скосившие первые ряды людей, в том числе и мужчину в форме. Старик успел подхватить полубезжизненное тело и оттащить в сторону. Люди начали разбегаться, правда часть просто отошла подальше от блокпоста и стала ждать своей участи. Некоторые не стали ничего ждать и набравшись мужества зашагали в туннель. Кирилл Павлович оттащил подальше истекающего кровью мужчину и усадил его у стены туннеля. Тот что-то прохрипел и отдал концы. Старик был изумлен, на сколько мужчина походил на него самого в молодости. Те же скулы, те же брови, те же глаза, тот же нос… Кирилл Павлович взглянул на документы, выпавшие из рук покойника - «Владислав Сергеевич Клюев». Он понятия не имел зачем они ему нужны, но на всякий случай решил оставить себя, всяко в жизни бывает, однако как раз жизнь старика подходила к концу. Кирилл Павлович уселся рядом с покойником и приготовился встретить смерть. Он всегда думал, что умрет в теплой постели с любимой книгой в руках, а оно вон как все вышло. Хотя на что он мог рассчитывать, отправляясь в такое путешествие? Только на легкую кончину.
Блокпост, ощетинился пулеметными гнездами, что соорудили буквально за несколько секунд, и приготовился к атаке. Из туннеля начали доноситься ужасающие визги людей, что решили не тянуть резину и ускорить свою кончину. Тех кто до последнего ломился на позиции часовых уже давно расстреляли и брызги крови долетели даже до Кирилла Павловича. Старик закрыл глаза и тихонько заулыбался. Боже, как долго он ждал, когда уже отправиться на тот свет, к своим близким, друзьям, к своей собаке, что была у него на протяжении десяти лет, к своим сослуживцам, да и вообще закончит свое бессмысленное, до некоторых пор, существование. Жалел он лишь об одном, о поручении Аркадия. Бедняга, до последнего будет ждать новостей от старика и не дождавшись, сам отправиться в путешествие, где и его самого ждет бесславная смерть. Какая жалость…
Улыбка исчезла и на глазах уже начали наворачиваться слезы, как вдруг на старика что-то посыпалось с верху. Подняв голову вверх, Кирилл Павлович заметил карабкающегося куда-то по стене туннеля человека, чуть правее от старика. Старичок несколько удивился до какого отчаяния может довести человека мысль о собственной кончине. Мужчина - «стенолаз», уцепился за что-то в стене и упорно не хотел отпускать, учтя, что ноги его уже не касались до щебенки, раскиданной в этом туннели повсюду.
- Эй ты, помоги мне! – Разъяренно крикнул на Кирилла Павловича «стенолаз». Это был коренастенький мужчина, с короткой стрижкой и огромной бородавкой на лбу.
Старик нахмурил брови и немного наклонил голову. Он никак не мог понять, чем занимается этот мужчина, в такое не подходящее для этого время, и чем ему вообще можно помочь.
- Ну что ты сидишь, твари уже рядом! – Еще более яростнее заорал мужик. – Подсади меня!
Кирилл Павлович вскочил со своего места, и подсадив мужчину, обратил внимание на вентиляционную шахту в которую вцепился «стенолаз». Выдернув крышку и скинув ее на щебень, с помощью старичка мужик влез в вентиляционный люк.
«И что дальше, я-то тут остался?!» - изумился старик.
- Лапу давай и крышку возьми! – Воскликнул мужик и протянул руку.
Схватившись одной рукой за мужика, а второй взяв крышку, старик уперся ногой в один из малочисленных кабелей, их видимо все уже давно поснимали в своих целях, Кирилл Павлович залез в тесную шахту.
- Где крышка? Отлично! Закрывай быстрее!!!
Послушавшись незнакомца, старик закупорил проход, через щели в котором все равно можно было наблюдать ситуацию в туннеле. Было похоже, что на блокпосту включили еще более мощные прожектора, чем прежде и теперь во всем туннеле было светлее, чем на поверхности, даже в самые солнечные дни, коих было мало. Вдруг в поле зрения появилась не большая группа людей, видимо те нетерпеливые, но котором «повезло» и их не успели сожрать в туннеле. Тут старик вздрогнул. С блокпоста вновь раздались выстрелы, в этот раз уже пулеметные, и всю группу, на ходу, пронзил град свинца. Одного не сбило с ног, и он продолжал двигаться до тех пор, пока ему не перебило коленные чашечки, и он не рухнул на рельсы замертво. Выстрелы замолкли, видимо подпускали тварей поближе, но визги и крики не прекращались. В поле зрения вновь появился какой-то военный, с пистолетом в руках, отстреливающейся от нападающих и когда он увидел тела нашпигованных свинцом людей, он понял, что шансов на спасения у него не осталось и пустил себе пулю в лоб. Старик вновь вздрогнул. Оглянувшись назад, Кирилл Павлович не увидел своего спасителя, тот куда-то пропал. Вновь оценив ситуацию в туннеле, старичок понял, что сейчас начнется главная битва, т.к. крики и визге смолкли, и твари сейчас займутся блокпостом. Сзади Кирилла Павловича что-то затрещало, он хотел было взять наизготовноку свое ружье, но вдруг вспомнил, что он оставил его у тела «Клюева Влада», чей паспорт до сих пор лежал у старика в кармане. Звуки в шахте становился все громче и ближе. Неужто твари и сюда пробрались?! Из-за поворота показалась волосатая голова, слава Богу, это была голова мужика.
- Айда сюды, там сейчас будет жарковато. – незнакомец подмигнул и махнул рукой в свою строну. Усевшись поудобнее в маленьком закутке шахты, откуда и поступал очищенный фильтрами «Гидры» воздух, оба начали ждать. Загремели пулеметные выстрелы вперемешку с автоматными, пистолетными и душераздирающим стоном тварей. Неожиданно Кирилла Павловича ослепил яркий свет от фонаря незнакомца.
- Ты как, в порядке? – Поинтересовался мужик.
- Я… я… мне нужно придти в себя. – Задыхающимся от волнений и страха голосом ответил старик.
- Меня Толян зовут, а тебя?
- Ки… - Старик громко выдохнул. – Кирилл Павлович.
- А че это по имени отчеству? – Ухмыльнулся Толя.
- Ну… как почему? Вы на мои годы взгляните.
- А, ну да, ну да, не обратил внимание, пардон. – Толя отвел луч фонаря от лица Кирилла Павловича, который прикрывался и изворачивался от яркого света, как только мог.
- Что вообще происходит? – Вспомнил свой вопрос старик.
- А дык ты, а не - вы, не в курсах что ли? – Изумился Толя.
- Да я как бы вообще не из этих мест… - Начал оправдываться Кирилл Павлович.
- Ясно, – перебил собеседник – тогда слушай. У нас, на Березовой роще… бывшей Березовой роще.
- Почему бывшей?
- Не перебивай…те. – Толя на время затих, так как из туннеля, где по-прежнему продолжался бой, что-то очень сильно рвануло и вся шахта задребезжала.
- Гы… Гранатометы принесли… Ну так вот, у нас на бывшей Березовой роще два туннеля вели к недостроенной Золотой ниве. Ее вроде как еще в 2010 думали открыть, но потом, когда до открытия оставалось меньше полугода, всю технику свернули, а станцию объявили непригодной, по техническим причинам. Никто так и не выяснил, что там произошло, да вот только по новостям передали, что на стройке погибло несколько бригад рабочих… Виновного нашли быстро, какую-то шестерку из управления, и на него, короч, все и свалили.
Звуки выстрелов на время смолкли, но буквально через несколько секунд зазвучали вновь.
- Когда наши умельцы откупорили вход в «Гидру», то нашли какие-то там документы, по словам, в которых говорилось о лабораториях под Золотой нивой. По проекту там должны были находиться убежища для гражданских, там раньше районы спальные были, но при строительстве что-то напутали и построили то, что построили. У нас раньше для народа все так было.
- Как? – Уточнил Кирилл Павлович.
- Через жопу! – Заулыбался Анатолий. – Да и ща не лучше… - понурил он голову.
- А в чем дело?
- А ты…, э блин - вы, то есть я хотел сказать – вас все «это» устраивает?
- Что вы подразумеваешь под словами «все это»?
- Ну как!? Вас разве устраивает, что вместо того, чтобы протянуть руку помощи бегущим от мутантов людям, власти расстреливают их на месте?! – Толя метнул рукой в сторону блокпоста, от куда по прежнему грохотали пулеметы.
- Это конечно бесчеловечно, но вы так и не дорассказали свою историю. – Напомнил старик.
- А ну в общем рабочих тех, «эксперименты» ходячие сожрали. У научных крыс что-то вышло из-под контроля, а это заметь…те еще в «те» годы, и их детища вырвались в туннели Метро, у нас же тут все близко. По документам лабораторию опечатали, а после Войны, с Золотой нивы такое переть начало, но это, конечно же, были цветочки, по сравнению с тем что ща. – Толя вновь кивнул в сторону блокпоста.
- И что же в итоге произошло? – В очередной раз спросил заинтригованный Кирилл Павлович.
- Как… вам – было видно, что Анатолий давненько никого не называл на «вы» - известно, наша бывшая Березовая роща была «легкими» этого треклятого Метро! – Собеседник сплюнул в сторону воздухоочистителя. Мы там вообще ВСЕ для этих «толстопузов» из «Гидры» производили, а тем даже было в тягу нормальную охрану прислать для нашей защиты от «Них».
- Кого?
- Ну мы так тварей этих называем – «Они».
- Забавно…
- А то. Ну короч перли на нас «Они», перли, ну и однажды мы не выдержали очередную волну да и те прорвались на станцию, а там что? Там одни гражданские, ну тип меня: электрики, монтажники, водопроводчики, слесаря, инженеры, ну одним словом технари. Никто естественно не мог обороняться, вот и бросили все свои станки, да и ломанулись бежать сюды. А тут эти ублюдки, которые все свои силы бросают на прикрытие своей задницы, а на остальных им начхать. Всем уже давным понятно, что «толстопузы» сидят у себя в «Гидре» на всем готовом и срать они хотели на народ. Да так всегда оно и было, что «тогда», что «ща».
- Я уверен, что это просто какая-то глупая ошибка… - Вздохнул старик.
- Да хреновая ошибочка вышла! Вся станция передохла… Что теперь скажут на Кубинской? Мы же им каждый месяц новые материалы переправляли, им же без этого никак!
- А что там, на Кубинской, я как раз туда направляюсь…
- Странный ты, мляяя, то есть – ВЫ. Откуда ж ВЫ, вообще приперлись, если ни на «Березовке», ни на Кубинской не были?
- Анатолий, вы меня извините, но я, увы, не могу вам этого сказать. – Что-то новое и неожиданное, сам для себя выдумал дед.
- Хех, эт почему это? На властей работаешь что ль? – Ухмыльнулся собеседник.
- Извините… не могу. – Пожал плечами Кирилл Павлович.
- Да и фиг с вами.
- Так что там в итоге на Кубинской?
- Да хреново у них дела обстоят! У них то трубу прорвет, и вся станция в дерьме окажется, то гермоворота пробоину дадут, заваривать приходиться. Так что им без наших поставок не протянуть. Им и так там не сладко… Ребята с, так называемыми, властями – Анатолий положил фонарик на ноги и подняв обе руки посгибал указательный и средний палец – борются. Их уважать за это надо.
- Это-то я знаю.
- Ну хоть что-то вы – уже привычно сказал Толя – знаете.
***
Старик висел на высоте пятого этажа, ухватившись за ногу мальчика. Внизу виднелась рабочая техника, обломки былых зданий и просто рабочий мусор. Падать было некуда. Сам мальчик держался обеими руками за какую-то веревку, свисавшую с самого верха стройплощадки. Александр Михайлович не мог поверить своему счастью, даже учитывая сложившиеся обстоятельства. Выпрыгнуть с шестого этажа и спастись, такое он видел только в книгах.
- Антон, Антоша, ты как? – Озабоченно спросил старик.
- Все просто зашибись. – Яростно ответил мальчик.
- Давай попробуем раскачать веревку, тогда я смогу впрыгнуть на леса.
- Легко, блин, сказать. Ну давайте попробуем.
Оба начали раскачиваться, только в разные стороны. Веревка дернулась вниз, но тут же замерла.
- Фигаж себе!
- Антоша, начнем качать веревку в сторону лесов, понял? – Сердито гаркнул старик.
Повторив попытку, Александр Михайлович все-таки сумел ухватиться за леса. Конструкция была настолько не надежная и настолько старинная, что не выдержала веса старика и медленно, но верно, начала обрушаться. Доска, на которую упал старичок, наклонилась и он покатился прямиком на следующий уровень лесов, которой тоже был готов рухнуть в любую секунду. На этот раз, Александр Михайлович не упустил свой шанс и при первой же возможности сиганул на стройплощадку (дом был абсолютно не облицован и кроме колонн, где-то в центре и по бокам этажа, ничего не было). Старичок каким-то образом сумел извернуться и приземлиться абсолютно безболезненно.
***
- Думаю уже вылезать можно. – Выглянув из-за поворота в шахте, Толя еще раз прислушался. Вроде бы тихо. – Неужто всех покромсали?
Толя аккуратно подполз к выходу из шахты и оглядел обстановку через щелки в крышке. Стояла гробовая тишина и в туннеле уже не было так светло как прежде. Со стороны блок поста светил лишь один прожектор по мощности уступавший даже комнатной лампочке. В туннеле парили клочки дыма, медленно поднимавшихся из воронок, что остались после «артудара», и воздух был наполнен запахами гари и паленной кожи. Тихо сняв крышку, Толя выглянул и не поверил своим глазам. Блок пост был разнесен в клочья. Бетонное заграждение ныне представляло собой лишь руины, на которых лежали изувеченные тела, как человеческие, разодранные на части, так и тела мутантов, пронзенные пулями. На месте рельс, ведущих к Березовой роще, красовались несколько воронок, плавно переходящих в обвал, который, по-видимому, как раз и произошел при помощи снарядов. Завал в туннеле находился в десяти метрах от выхода из шахты, так что старику с Толей сильно повезло. Достав фонарик и осветив под собой щебень, Анатолий спрыгнул вниз и вновь насторожился. Тихо. Слишком тихо. Даже шороха крыс не слышно. Аккуратно достав семейную реликвию – револьвер, который Толя как-то выиграл в карты у друга, - он плавно начал шагать по залитой кровью щебенке, придерживаясь стены. Не заметив под ногой что-то очень твердое, картежник спотыкнулся, но сумел устоять на ногах. Осветив фонариком подозрительный объект Толя ахнул и медленно попятился назад. Впервые он увидел так близко одну из тех тварей, что уничтожали его станцию. Это была вытянутая туша, с четырьмя короткими ногами и огромным панцирем на всю спину. Ступни были похожи на перепончатые лапы лягушки, но более массивные и вытянутые, имевшие даже плотный слой грязновато-белесой чешуи. Головы не было видно, т.к. на ее месте находилась дымящаяся воронка из-под снаряда. Попятившись, Толя вновь спотыкнулся обо что-то и в этот раз упал спиной назад и сильно ушиб голову. Резво вскочив он обнаружил еще одного монстра, похожего на предыдущего, но с более мелким панцирем и более вытянутым и немного приплюснутым туловищем. У этого «чуда» голова осталась на месте и походила она на змеиную, только без глаз и с ощетинившейся клыками пастью. Поморщившись, Толя продолжил двигаться к остаткам укрепления, не сводя с мушки со змееобразных монстров. Приблизившись к уничтоженному блокпосту Анатолий поморщился и наклонившись к одному из часовых подобрал АКМ и достал несколько обойм из специальных ячеек на бронежилете трупа. Вдруг позади что-то сильно громыхнуло и еле слышно застонало. Обернувшись и наведя дуло револьвера и луч фонаря на объект звучания, Толя напрягся, а затем смог разобрать старика, выпавшего из вентиляционной шахты прямо на щебень.
- Поаккуратнее можно?
- Простите, годы уже не те…
Отвернувшись от старичка, Анатолий продолжил обыскивать труп, будто что-то конкретно ища. Вздыхая и ахая, Кирилл Павлович поднялся с щебенки и заковылял к своему спутнику. Наткнувшись на чудище о внимательно его изучил и заявил:
- Ну мы и пострашнее видали.
После своего заявления, старичок вновь обратил внимание на труп, сидевший у стенки с вытянутой, будто что-то державшей, рукой. Подойдя к покойнику, Кирилл Палыч еще раз вздохнул и подобрав рядом стоявшее подобие на ружье, кустарного производства Аркадия, старичок хотел было направиться к Анатолию, как услышал от него странную команду:
- Переодевайтесь.
Напряг брови и подняв одну из них вверх Кирилл Палыч уточнил:
- Извиняюсь, что мне делать? Переодеваться?
- Да, переодевайтесь.
Пощурив глаза старик про себя подумал « неуч-то я старый совсем из ума выжил? Может мне просто уже с дури мерещиться? Хотя я отчетливо слышал как он мне это сказал. Хотя психи тоже все голоса у себя в голове отчетливо слышат… Лучше еще раз переспрошу».
- Анатолий, зачем мне переодеваться?
Тяжело вздохнув, Анатолий обернулся к старику и медленно выговорил:
- Надо так. Если конечно выжить хотите.
Не став спорить, стрик последовал примеру Толи, переодевавшегося в форму одного из часовых. Снимать с покойника вещи, да еще их носить, считалось дурной приметой, но старик не верил в нее. Он вообще перестал верить в приметы лет двадцать назад, когда после «грибного дождя» грибы словно попрятались, или когда птицы летали совсем низко, чуть ли не касаясь перьями кронов деревьев, но дождя все равно не было и напротив, потом целый месяц засуха была. Да что там далеко ходить? На рябине, что росла у них под окном, каждый год было полным-полно ягод, но зима была столь же теплой, как и лето. Ну по крайне мере первые лет пять. А потом ягод вовсе не стало и наступили холода. Да и примета, то что на южной стороне елки веток больше, чем на остальных, так это вообще брехня. Ветки со всех сторон были огромные и разобрать где из них больше, а где меньше было все равно, что искать иголку в стоге сена.
Сняв обмундирование с покойного Клюева Владислава, старик аккуратно положил, как оказалась, офицера на щебенку и скрестив его руки на груди закрыл ему глаза. На его куртке, военного типа с маскировочным узором, на обеих плечиках висели лычки офицера и поэтому старичку было не стыдно одевать эту форму. Ведь он тоже числился офицером РФ, ну по крайней мере раньше числился…
Полностью сменив экипировку, старик направился к Анатолию, который уже давно переоделся и продолжал рыскать по телам, что-то ища.
- Толя, а можно полюбопытствовать, а что вы ищите? – Спросил старичок.
- Нашел! – Воскликнул Толя, но его радость продлилась не долго. В темноте туннеля, уходивший на Сибирскую замерцали лучики фонарей. – Нужно скорее валить от седого! Быстро! За мной! – Скомандовал толя старичку, и перекинув АКМ через плечо и распихав обоймы по карманам, побежал на встречу лучам фонарей.
- Куда мы бежим? – Вновь спросил ничего не понимающий Кирилл Павлович своего спутника.
- Давайте быстрее, мы должны добежать раньше них!
После ста метров бега, Толя неожиданно завернул налево, просто упершись в щитовую с изображением черепа и молнии. Оторвав заржавелый замочек, Толя открыл щиток и дернул за какой-то рычаг, но ничего не произошло. А лучи фонарей становились все ближе и ближе.
- Не может быть! Старая ты железяка! – Толя долбанул кулаком по механизму, соединявшейся с рычагом, как вдруг что-то затарахтело, зазвенело и стена туннеля, состоявшая из бетона, поехала вверх, отсыпаясь и жутко гремя. Завораживающую картину прервала отдаленна команда огонь и град пуль, осыпавшейся в сторону старичка и Толи.
- Пригнитесь! – Вновь скомандовал Толя.
Скинув с плеча автомат, Анатолий передернул затвор и встав на одно колено, прислонившись к щитку, открыл огонь короткими очередями. В это время из-под поднимавшейся куда-то стены появился мигающий, темно-желтый огонек, позже это оказалась лампочка, которая обычно обозначала сигнал тревоги. Такую же старик видел на учениях в армии, когда объявили тревогу, только та была красного цвета. Когда стенка полностью уползла куда-то в потолок, Толя скомандовал лесть внутрь. В очередной раз, послушавшись своего спасителя, старичок немедля нырнул в открывшейся проход. Сразу за стеной оказался лифт, с железной сеткой на уровне туловища и такими же дверцами. Такие лифты использовались для перевозки каких либо грузов и могли выдержать чуть ли не целую тонну. Открыв дверки лифта, Кирилл Павлович зашел внутрь и позвал за собой Толю. Вбежавший и весь вспотевший Анатолий закрыл за собой дверцы и нажал на кнопку с изображением стрелки указывающей вниз. Сверху что-то загудело, но тут же смолкло.
- Ах ты ж сраная техника! – Толя не прекращал тыкать пальцем в кнопку, но безнадежно.
Сунув автомат в руки Кирилла Павловича, который и так держал свое ружье, Анатолий выбил рукой крышку люка и подтянувшись на руках взобрался куда-то наверх.
- Сдерживайте их пока я не закончу, а иначе мы тут и останемся. – Скомандовал голос сверху.
Кивнув самому себе, старичок оставил свое ружье в лифте и высунулся в туннель. Тут же над его головой просвистела пару пуль, одна из которых зацепила куртку. Вскинув автомат, Кирилл Павлович прицелился и, как его учили в армии, выстрелил на выдохе. Нападающие уже давно выключили фонари, дабы быть менее заметными во тьме, и определить их местонахождение можно было только по вспышкам автомата, которые подбирались все ближе и ближе к старику. Вновь увидев вспышку во тьме, Кирилл Палыч перевел дуло в ту сторону и скосил одного из нападавших. Спрятавшись обратно в лифт, старик перевел дыхание и выглянув, вновь приметил противника и уже прицелившись обнаружил, что патроны кончились.
- Тоооля! Патроны!
- Чертова хреновина!... Заводись! Давай же!
- Толя!
- Нет больше патрон!
Бросив автомат, старичок схватил свое ружье и уже хотел вновь идти отстреливаться, как один из нападавших сам появился в проеме между лифтом и стеной. У старика вовремя сработал инстинкт самосохранения и он не целясь нажал на спусковой крючок. Противник отлетел на метр от Кирилла Павловича и тут же появилось еще двое, уже державших старика на прицеле.
- Поехали! – Завопил Толя и лифт словно камень полетел по шахте. Складывалось впечатление, будто все тросы оборвались, а запасной уже давно сгнил от старости. – Едрить колотить! Стой зараза!
Неожиданно лифт начал медленно тормозить, а через металлические сетки лифта засверкали искры. Уже через минуту лифт висел посреди шахты державшийся на блокираторах, закрепленных по бокам лифта.
Ошеломленный Кирилл Палыч лежал на полу лифта, вцепившись в какую-то железяку обеими руками, и медленно открывал глаза, по прежнему не веря, что он еще жив.
- Вы там как? Целы? – Спросил сверху Толя.
- Да как-то так… - Поднявшись и переведя дух ответил старик.
- Еперный театр, как нам повезло-то! Сами сможете сюды залезть? Тут вон выход из шахты. – Сверху высунулась волосатая рука Анатолия и вцепившись в нее, и прихватив с собой свое ружье, Кирилл Павлович взобрался на лифт. В полной темноте виднелись искры и чувствовался запах паленой резины. Толя стоял, подняв голову и фонарик вверх, и пристально разглядывал шахту лифта.
- Вон там, видите? – Навел луч фонаря на металлические дверцы и указал пальцем Толя. – Я знаю как хорошо вы умеете подсаживать, так что помогите мне. – Заулыбался Анатолий.
Старик подставил оби руки и его спутник взобрался на них обеими ногами.
- Ууу… Да тут все сложнее чем я думал. – Прогудел Толя. – Дверца-то герметизированная. Хрен откроешь…
- И что нам делать? – Спросил пыхтящий под тяжестью спутника старик.
- Есть правда одна мыслишка… Но это займет не мало времени.
- Да ничего, мы никуда не торопимся… - Прокряхтел Кирилл Павлович.
«Ага, сверхчеловек, как же! Даже вон этого мастера-ломастера держать тяжело. Что-то вы напутали в своих расчетах товарищ Аркадий – недовольно пыхтел про себя старик».
Откуда-то сверху раздались голоса и взглянув вверх шахты, Толя увидел лучи фонарей и понял, что дело – дрянь.
- Скорее в лифт! Живо! – Спрыгнув с рук старика и прошмыгнув в люк лифта скомандовал Толя.
Последовав за спутником, старик прошмыгнул в отверстие, и вновь оказавшись в замкнутом пространстве лифта, начал метаться глазами из стороны в сторону.
- Лягте на пол и приготовьтесь, сейчас будет бабах! – Не успел сказать Толя, как над головой что-то взорвалось, и лифт снова полетел вниз.
***
Все помещение было наполнено едким дымом и от него сильно резало в глазах. От взрыва гранаты и падения с высоты пятиэтажного здания, лифт выглядел как порванная гармонь, и казалось, что выжить в нем не было не малейшего шанса… Дверка лифта вывалилась наружу, в тесную и мрачную комнатушку, и из задымленного лифта, медленно выполз старичок, жадно ловящий ртом прелый воздух. Комнату слабо освещали частые искры, вылетавшие из панели лифта, развороченной и оторванной взрывом. Старик приподнялся и уселся, опершись на стену. Из лифта послышался слабый кашель и еле слышное постанывание. Кирилл Павлович тяжело и нехотя встал на ноги и прикрыв рукой рот и нос, вновь вошел в злополучный и в тоже время спасительный лифт. Через несколько мгновений, в свете искр показались две фигуры – старика и Толи. Кирилл Павлович служил опорой для техника, т.к. нога того представляло собой, по колено, одно кровавое месиво. Из ноги виднелась кость и огромное количество крови, сочащейся из раны, резвыми потоками. Поднеся раненного Толю к стене, старик вмести с ним опустился на копчик и тяжело начал дышать. Воздуха не хватало, а клубящийся из лифта дым до невозможности резал глаза и заставлял откашливаться каждую минуту.
- Ты…Вы… как… чувствуешь? – Тяжело дыша спросил Анатолий.
- Что… что…произошло? – Пропустив мимо ушей вопрос, обратился к Толе старик.
Спутник лишь громко вздохнул.
- Где мы? – Вновь буркнул старик.
- В Гидре… Приходилось раньше бывать? – Усмехнулся собеседник.
- И что дальше?...
- Понятия не имею… Наверно нужно выбираться… - Пожал плечами Толя и резко зашипел от боли в ноге.
- Но как?
Толя зашуршал рукой в кармане и извлек от туда ту самую вещь, которую он так долго искал, обыскивая тела часовых – пластмассовою ключ-карту.
- Что это? – Спросил Кирилл Павлович, взявший из рук Толи карточку и покрутивший ее у себя перед носом.
- Ключ-карта от второго уровня… С помощью нее можно открыть любую дверь на этом этаже. – Слова довались Толе с трудом.
- А вы уверенны, что мы именно на этом самом уровне?...
- Уверен, все шахты из Метро в Гидру, идут только до второго уровня, в целях безопасности. – Техник покрутил головой и ничего лучше не придумав, отодрал от своей майки кусок ткани и закусив нижнюю губу - перемотал ногу как смог.
Старик на удивленье не получил ни царапинки, при палении с такой высоты, чем жутко был доволен и начал гордиться тем, что он сверхчеловек!
Кирилл Павлович хотел было помочь своему спасителю и самому перевязать рану, но Толя лишь отодвинул старика рукой и продолжил сам останавливать кровь. Старичок лишь пожал плечами.
Пока Анатолий перевязывал раны, старик встал и медленно шагая, принялся изучать обстановку. Не обнаружив для себя ничего нового, все как всегда: стул и стол посреди комнаты, Кирилл Павлович уставился на плакаты его молодости, призывающие быть бдительными и ответственными. Старый, добрый, Советский Союз… о нем здесь напоминало буквально все. Видима эта часть катакомб не подверглась реставрации, о которой упоминал Аркадий и все осталось как было при товарище Сталине. Переборов ностальгию, старик отправился изучать огромную металлическую дверь, судя по всему крепко-накрепко загерметизированную. Она была размером с небольшую легковую машину, но по высоте была не больше двух метров. В неярком свете искр, Кириллу Павловичу удалось разглядеть рубильник с красной головкой. С опаской дернув за рычаг, старик напрягся и сморщился ожидая худшего. Но ничего плохого не произошло, и лишь небольшая лампочка замигала и загорелась на потолке регистратуры, название которой красовалось на металлической двери красной, и уже облупившейся, краской.
- Там под рубильником, должен быть вход для ключ-карты, посмотрите…
Найдя взглядом ячейку, с синим цветов, старик медленно всунул внутрь карточку, но ничего не произошло. Затем вновь попробовав - получил отказ. Все выяснилось, когда Толя посоветовал вставить другой стороной, тогда-то дверь, с тяжелым потрескиванием заскрипела и, впервые за несколько десятков лет отворилась. В появившемся проходе стоял мрак, держась за руку с лучшим другом – тишиной. Запах был точно такой же прелый, как и в комнате, но только чуть разреженнее.
Взвалив на плечо Анатолия, старик заковылял к выходу, опираясь за стену. Выглянув наружу, Кириллу Павловичу неожиданно стало боязно и он еще раз пожалел, что его ружье осталось где-то в искореженном лифте. Рядом с выходом стояла керосиновая лампа. Керосина в ней уже давно не было, зато канистра с горючей жидкостью и спичками имелась. Быстро выполнив процедуру зажигания лампы, старик обратил внимание, что со светом в руках все вокруг казалось более уютным и доброжелательным.
- Нам налево. – Заявил Толя.
- Откуда вы все это знаете? – Невыдержав уточнил старик. Уж больно подозрительны были знания простого техника о Сталинских катакомбах.
- Да я вообще многое знаю… Я ведь видел чертежи, чуть ли не всей Гидры.… Вот такой вот я любопытный. – Расплылся в улыбке Анатолий.
- И вы прямо-таки изучили и все запомнили? Каждый поворот что ли? – Продолжал допрос старик.
- Да нет конечно, просто именно этот участок считается утерянным. О нем только в документах вскользь упоминалась, но «толстопузы» так и не нашли его в этих лабиринтах. Вот я и на всякий запомнил эту схему в голове.
Пара выдвинулась в узенький коридор и пошла по указаниям Анатолия. Мимо мелькали двери, как закрытые, так и выбитые, что очень напрягало старика.
- Ну хорошо, предположим, что всю схему вы запомнили, а тогда откуда вы знали, что у охраны есть эта карточка? – Говорить становилось тяжело, т.к. Кирилл Павлович начал уставать под тяжестью спутника.
- Да мы давно об этом знали и все никак не могли спереть ключ, уж больно тщательно его охраняли. Одного нашего за это даже расстреляли… эх Вовка…
- А зачем вам нужен был этот ключ? – Добивал вопросами старик.
- Ну как, тут же вон сколько всего! – Толя повел рукой, но вновь скривился от боли. Каждое его движение отдавало в ногу. – Техника! Оборудование! Медикаменты! Жилье в конце концов!
- Ну а почему же тогда охрана им давно не воспользовалась?
- Да я же говорю, я смотрел на схеме, которая была только у нас – у Березовцев. А «толстопузым» мы ее показывать не хотели… Вскрыли бы еще один уровень, и тогда совсем про нас с жиру забыли бы! Хрен им, а не планы! – Разбушевался Анатолий, и последняя фраза разошлась по коридорам и помещениям эхом. Старик, удостоверившись, что его собеседник говорит правду, тяжело вздохнул и продолжил шагать молча. Вскоре, кажущийся бесконечным, коридор, с его такими же бесконечными дверьми, наконец-то закончился и старик с Толей уперлись в громадную дверь с табличкой «пром. зона». Ключ-карта не подошла и техник посоветовал идти в обход. Отворив соседнюю, деревянную дверь, с плакатам, призывавшим к труду, пара вошла в средненькую по размерам подземелья комнату. Повсюду стояли и валялись шкафчики, с небольшими полочками и номерками внутри. Внутри висели темно-желтые комбинезоны и рабочие каски для головы.
- Что это? – Озадаченно пробубнил старик, который большую часть своей жизни прожил в лесу и не видел ничего подобного, ну или по крайне мере не помнил.
- Раздевалка рабочих… - Оглядываясь заявил Толя. - Так, значит, айййй…. – Завопил Анатолий от боли в ноге. – значит там должна быть котельная.
- Котельная?
- При Сталине не было ядерных реакторов, они чуть позже появились, а до этого использовали котельную. Она почти не просуществовала, т.к. сразу же было решено, что создать альтернативный источник энергии гораздо экономнее и проще… - Нога вновь дала о себе знать.
Пройдя через раздевалку, перешагивая и огибая шкафчики, Кирилл Павлович с Анатолией предстали перед дверьми, с большим засовом.
- Из котельной мы сможем попасть на первый уровень, а там уж что-нибудь придумаем…
Толя не успел договорить, как старик понял засов и из открывшейся двери, на них уставилось несколько дул автоматов.
- Hände hoch! – Воскликнул кто-то.
- Nicht schießen, wir sind ihre… - Неожиданно для старика ответил Анатолий.
2025 год.
Неяркий огонек костра виднелся в глубине темного туннеля. Аркадий не спешно плелся, чтобы как можно ближе подобраться к часовым. В свете костра были различимы три фигуры, одна из которых играла на гитаре. Мелодия казалось знакомой, будто из прежней жизни, которых у Аркадия было уже две. Одна до Войны, а другая до предательства друга… Сейчас начиналась новая – уже третья.
Часовой закончил играть на гитаре и отставил ее в сторону, что-то говоря второму дозорному. Вскоре в беседе принял участие третий часовой, и страсти закипели не на шутку. Спор, обсуждение, демагогия или доказательство чего либо, Аркадий так и не сумел разобрать и воспользовавшись моментом вынырнул из темноты, приставив нож к горлу дозорного, стоявшем к нему ближе всего. Двое остальных наставили на заложника и его «похитителя» дула автоматов и одновременно передернули затворы. Простояв, таким образом, меньше минуты, один из часовых заулыбался, а после залился смехом и опустил автомат. Все остальные не могли понять, что происходит. Второй часовой, держащий на прицеле нападавшего, толкнул своего заливающегося от смеха товарищем локтем, не сводя взгляда с Аркадия.
- Сень, ты че?... – Ели слышно произнес растерянный дозорный.
- Да это ж… эгггг-хаа – не прекращая ржать лошадиным смехом, попытался ответить Сеня. – Да это же Аркаша!
- Аркаша? – Переспросил и напрягся второй. – Аркашка! – Заорал часовой, повнимательнее всмотревшись в лицо нападавшего. – Живой! – Но автомат не опустил.
Тут Аркадий больно получил по печени локтем своего заложника и удар, с разворота, кулаком по лицо. Нож выскользнул из руки, воткнувшись в землю, а его владелец, пошатнувшись, упал на спину.
- Это за нож у горла. – Прохрипел бывший заложник, усердно потирая кулак.
Аркадий приподнялся и сплюнул кровь. Уставившись очумелыми глазами, горе-налетчик повнимательнее изучил всех троих и узнал в них бывших своих сослуживцев. Тот, что заржал – Сеня – коренастый мужик в возрасте, раньше дежурил в северных туннелях и вмести с уцелевшими оборонял Гагаринскую, после чего был ранен и вместе со всеми раненными, доставлен на Сибирскую. В числе раненных в тот день оказались двое других часовых – Саня, в своих кругах известный как Сухой, и Шивников, тот самый гитарист с похрипывающим голосом. Никто точно не знал его имя, да и он сам не говорил, и поэтому все звали его исключительно по фамилии.
Все трое глядели на Аркадия, как на призрака, но лица их все равно расползлись в улыбке и, протянув ему руки, подняли и крепко обняли, по мужски. Первое время Аркадий был несколько растерян, но после пришел в себя от мощного удара и не мог нарадоваться встречи с людьми, которых он думал, уже потерял.
Усадив товарища рядом с костром и протянув ему банку с тушенкой и ложку, потребовали объяснений его налета на блокпост. Жуя консервы, Аркадий поведал сослуживцам всю правду… И про Захарова, и про Бориса, и его предательство, про чудесное спасения, про маленького мутанта Сяву, который спас его от неминуемой гибели и приютил у себя в бункере, про ходы, обвивающие все Метро (по которым он вышел в этот туннель), а не только станцию Маршала Покрышкина, как им говорили…
Договорив и доев консервы, Аркадий стал изучать реакцию товарищей, чьи лица превратились в полигон эмоций, переполнявшие их душу. Сеня жутко напрягся, разглаживая брови одной рукой и при этом вздыхая и охая. Сухой вначале порозовел, затем побледнел, а после выпрямился и уставился в догорающий костер, не сводя с углей задумчивый взгляд. А Шивников просто начал пощелкивать костяшками, перебираясь от одного пальца к другому и так снова и снова. При всем при этом, выражение его лица лишь немного переменилось, и то только при воспоминании о Борисе.
- Значит расстреляли говоришь?... – Медленно проговорил пришедший в себя Сухой. – И Даню,… и Володю…
- Вот с*чье! – Заявил Шивников.
- А нам сказали, это вы набросились на Бориса и людей Захарова, и те были вынуждены вас расстрелять… - Вздохнул Сеня.
- Вздор…
- Он родимый! Мы до последнего в это не верили, и всячески возмущались, но люди Захарова пригрозили нам той же участью и строго-настрого запретили раскрывать рот по этому поводу. – Рассказал Сухой. – И семью твою…
Троица переглянулась между собой.
- Что с ними! Отвечай! – Вскочил с места Аркадий и вцепился обеими руками в старенький бронежилет Сухого.
- Успокойся! – Откинул Аркадия от товарища, подоспевший Шивников. – Сядь и спокойно выслушай. Жива твоя Иришка! Но только их держат в тюрьме, вместе с Антошкой, как семью предателя родины.
Аркадий уселся на свое место и потер лоб.
- Послушай, Аркаша, мы узнали об этом, только когда выписались из лазарета, и ничего с этим не могли поделать! – Вступился в оправдания троицы Сеня. – Нас и самих-то чуть не грохнули! Но вместо этого всучили по жестяной медали и отослали служить сюда. Мы, правда, ничем не могли им помочь…
- Да я вас не виню… Я… Я просто… Мне нужно все хорошенько обдумать.
Костер почти окончательно потух, но Сухой подкинул в него несколько досок, и огонь нехотя начал разгораться вновь. Товарищи сидели в тишине, лишь что-то изредка пощелкивало в туннеле, но тут же затихало. После длительного раздумья, Аркадий обратился к Сене:
- А где их держат?
- На Сибирской, у края платформы, рядом с туннелем. Мы их ежедневно навещаем и приносим еды… Охрана, конечно, не позволяет, но один из них - наш парень - Гагаринский. Ему удалось убедить коллег и теперь за твоими присматривают. Ты самое главное не волнуйся.
Аркадий промолчал.
- Ой, что-то не нравиться мне все это… - Сухой покачал головой, глядя, как в глазах Аркадия загорается огонек.
***
Все выходы и входы Сибирской тщательно охранялись, а переход на Красный проспект был закрыт на гермозатвор. Кишку, так называли длинный виляющий переход, завалили уже, как месяц назад, и единственным способом попасть на Красный проспект оставалась прогулка по «свежему» воздуху.
Смена часовых происходила каждый четный час, после чего дозорные шли на заслуженный отдых в подсобные помещения, большая часть из которых была переоборудована в жилые, а остальные служили плантацией для овощей и разных растений, выращиваемых под ультрафиолетовыми лампами. Жители станции вынуждены были работать не только на отведенных для хозяйственных дел помещениях, ухаживая за растениями, но и в туннелях, где выращивались разные сорта грибов (шампиньоны, да какие-то поганки) и главная гордость всего Метро – бараны и овцы. За двадцать лет скот успел несколько эволюционировать, и у животных перестала расти шерсть, которая так успешно использовалась, первые годы, в приготовлении различного вида одежды. Поначалу животных кормили травой, что выращивали под лампами, но когда грибница в туннеле начала развиваться и давать грибы, то она нечаянно задела пастбище и прямо в загонах начали расти грибы. Овцы поначалу не обращали на них никакого внимания, но когда трава еще не успела вырасти, а овец давно была пора кормить, бедным животным ничего не оставалось кроме как начать питаться грибами. Конечно не все бараны и овцы смогли приспособиться к новому виду пищи и померли с голоду, зато новое поколения уже спокойно воспринимало грибы как единственный рацион питания. Чтобы у скота не атрофировались мышцы, его изредка выводили погулять от станции к станции, и чтобы не наткнуться на что-нибудь во тьме у них выработалось уникальное зрение, благодаря которому они спокойно ориентировались в самых темных уголках туннелей.
Скот стал частенько пропадать, и поэтому было решено ставить часовых через каждый пятьсот или шестьсот метро, смотря какой туннель был. Применялась методика Великой Китайской стены, где завидя врага, воины должны были зажечь сигнальный огонь. В свою очередь следующая вышка с часовыми замечала сигнальный огонь и зажигала собственный. И так до тех пор, пока сигнал тревоги не дойдет до столицы. Так и в Метро, использовали увеличительные линзы и когда в них направляли луч фонаря, он добивал до следующего блок поста и там попадал в стоявшую еще одну на подставке линзу и так вплоть до самой станции. Правила на станции были таковы, что если часовые давали такой сигнал, все выходы перекрывались воротами, сделанными мастерами с Березовой рощи из прочного метала. Ворота открывали лишь, когда с блокпоста поступал повторный сигнал, обозначающий отмену тревоги. Ворота, как их называли в народе – «ставни», имелись лишь на Сибирской и Маршале Покрышкине. Сами из себя «ставни» представляли две громадные воротины во весь туннель, державшиеся на не менее больших петлях. На «ставнях» по бокам имелись решетки (из сваренных между собой балок), под самым сводом, для пулеметного гнезда, к которому вели небольшие деревянная лесенка расположенные с обеих сторон по бокам туннеля. Одним словом, во время тревоги, станция была неприступна и каждый, кто появлялся в поле зрении пулеметчиков, будь то крыса или тот самый часовой, что дал сигнал, немедля пронзался градом пуль.
В это время суток, которое тут измерялось благодаря единственным сохранившимся настенным электронным часам, большая часть населения станции находилась на работах и платформа пустовала. Неожиданно один из деревянных домиков разлетелся в клочья от мощного взрыва, тем самым, нарушив покой станционных часовых. Вся охрана, которая присутствовала в это время на станции, с быстротой пули слетелась на платформу для выяснения обстоятельств. Многие рыскали по палаткам и домикам, вынюхивая возможных нарушителей или просто отлынивающих от работ жителей. Остальные рассматривали дымящиеся обломки, пытаясь установить, что могло привести к взрыву.
А в это время, из туннеля на станцию не заметно прокралась фигура, направившаяся к тюремным камерам, оставшимся без присмотра. В камерах, из металлических прутьев, сидело несколько человек, включая бледную, исхудавшую женщину, с маленьким спящим мальчиком на коленях. Заметив приближающуюся, до боли знакомую женщине фигуру, она аккуратно переложила сына на скамью, на которой она сидела, и вскочив на ноги приникла к прутьям. Фигурой оказался Аркадий, замотанный в поношенные лохмотья и грязным капюшоном на голове. Подойдя вплотную к решетке, он снял колпак и просунув руки сквозь прутья, на сколько это было возможно, обнял Ирину – его супругу. Жена тихо плакала не веря своему счастью. Поняв, что охрана скоро вернется, Аркадий хотел что-то сказать, но супруга его опередила. Погладив его по голове, она произнесла сквозь слезы:
- Мне сказали, что ты погиб, но я верила и ждала! И вот ты тут! Передо мной! Любимый. – Она не прекращала униматься и рыдала. – Антошка тоже тебя ждет, давай я его разбужу!
Жена хотела ринуться будить сына, но Аркадий схватил ее за плечи, не дав от него отойти.
- Послушай… мне надо спешить. – Перебарывая себя чтобы не разреветься как школьница на выпускном, Аркадий прикусил губу и простояв так еще несколько мгновений, продолжил говорить. – Я за тобой вернусь! Ты меня слышишь? – Он потряс Ирину за плечи. – Я вернусь за тобой! Обязательно! Но сначала… мне нужно закончить одно дело.
Жена побледнела и подняла глаза на него.
- Мне сказали, что тебя убили… - повторила она и расплакалась с новой силой.
Заметив, что кто-то приближается, Аркадий резво накинул колпак и переступив через себя, чтобы отпустить нежную руку супруги, скрылся во мраке. (Днем на станции зажигали самодельные свечи, дабы сэкономить электричество и поэтому всю станцию окутывал мрак).
X ***
- Ну что, Петр Михайлович, добро здоровьице! Как поживаете? Не мучает ли вас совесть? Нет? И слава Богу! Спите небось, крепко? – С иронической издевкой в голосе расспрашивал Аркадий, вытирая окровавленный нож о лохмотья, и с каждым шагам приближаясь к Захарову все ближе и ближе. – А вообще как там Борис Николаевич поживает? Часто видитесь? Он, небось, уже какая-нибудь шишка! Да? Я угадал! – Заулыбался Аркадий. – И вы ничего не хотите мне объяснить, а, Петр Михалыч?
Вжавшийся в кресло и опешивший от неожиданного визита «живого мертвеца», коим он считал Аркадия, Захаров с трудом выговаривал слова, изредка косясь на труп охранника (которому Аркадий перерезал глотку еще в коридоре подсобных помещений, а затем внес в кабинет главы станции).
- Я… я не понимаю о чем вы говорите! Аркадий! Я так рад вас видеть… Вы живы! Я чертовски рад этому!..
- Да неужели? А зачем же вы приказали Борису меня расстрелять? А? – Аркадий совсем близко подошел к столу и опершись на него локтями, наклонившись лицом к Захарову, провел пальцем по лезвию ножа, на конце издавший легкое дзиньканье, от которого лицо у главы станции побелело еще сильнее чем прежде.
- Это нелепая ошибка! – Воскликнул Петр Михайлович и воспользовавшись миллисекундной заминкой противника, достал пистолет из-под стола и направил на Аркадия. Захаров не успел даже подвести указательный палец к курку, совсем не много оттопырив его от пистолета, как тут же его лишился. Аркадий моментально среагировал и со всей силы резанул по пальцу. Пистолет выпал из руки тирана, упав на окровавленный стол, рядом с пальцем его владельца. Захаров завопил, схватившись за кисть пострадавшей руки, и начал дергаться в кресле, подпрыгивая на месте.
- Я тебя уничтожу! По стенке размажу! Слышишь! Ты уже покойник! – Разъяренно вопил начальник станции.
- Вы уже меня убили, забыли?. – Коварно усмехнулся Аркадий и вонзил острие ножа прямиком в сонную артерию своего бывшего начальника.
- Охрана! – Пытался закричать Захаров, но не успел. Кровь уже брызгала из его шеи, заляпывая картину, что весела на стене, с изображением мальчишки с пистолетом, стоявшим рядом с полуобнаженной женщиной, держащей обеими руками, до боли знакомый, флаг.
В кабинет, на крики о помощи, ворвался проходящий мимо подполковник Сорокин, уже с заряженным пистолетом в руках. Влетев в комнату, он сразу же разобрался в обстановке и особо не целясь, пальнул по Аркадию, но тот вовремя заметил нежданного гостя, и успел откатиться по столу и пуля попала в еще живого Захарова. Опешив от содеянного, Сорокин встряхнулся и навел ствол на упавшего со стола Аркадия. В этот раз увернуться от пули не получилось бы никак, но в самый последний момент, кто-то здоровый огрел подполковника по голове прикладом автомата, так что тот моментально потерял сознание.
В дверях стоял Сухой, держа в обеих руках автомат и с отвращением поглядывавшей на свою жертву. Сухой медленно прошелся до середины кабинета и из коридора послышались выстрелы. Оглянувшись, он быстро передернул затвор и высадил в безжизненное тело Захарова пол обоймы, только после чего подал руку Аркадию, чтобы помочь ему встать.
- Решили подстраховать? – Спросил вставая с пола Аркадий.
- Ну ты же знаешь какой я параноик. – Заулыбался Сухой и поспешил в коридор на помощь к товарищам.
Подобрав пистолет Сорокина, Аркадий выглянул в коридор, где с обеих сторон увидел, отстреливающихся от подоспевшей на выстрелы охраны, Сеню и Шивникова, сидевших на одном колене прижавшись к стене. Сухой нырнул обратно в кабинет и выдернув чеку из гранаты, высунулся и метнул ее в один из концов коридора. Аркадий последовал его примеру и кинул вторую гранату, снятую с тела оглушенного Сорокина, в другой конец. Все пространство коридора заволок густой дым, и воспользовавшись этим, вся четверка, ринулась к выходу на платформу, добивая всех пришедших в себя противников. Из дверей четверка вышла ощетинившись стволами, прикрывая друг друга и сбивая с ног короткими и длинными очередями всех кто смел и противостоять. Такого неожиданного напора со стороны загадочных врагов охрана станции никак не ожидали и поэтому была уверена, что управится с ними в два счета, в чем крупно ошибалась. Шивников, как только они вышли на платформу, стрельнул из подствольного гранатомета по одному из деревянных домиков, и так стоящем на «честном слове», тем самым отвлекая внимание противника, нарушая визуальный контакт. Домик разлетелся по всей платформе, сбив с ног несколько часовых и оглушив взрывом большую часть присутствующих. С остальной частью четверка быстро разобралась, затем, спрыгнув на пути, стремительно побежала вдоль платформы к тюремным камерам, поочередно прикрывая друг друга, скашивая то и дело приходящих в себя противников.
Во время очередной смены прикрывающих, на пути сумел спрыгнуть охранник и нанести два удара кулаком по лицу Шивникова, который как раз встал на место перезаряжающегося Сени. Не дожидаясь третьего удара по лицу, Шивников выхватил нож из-за спины и вонзил охраннику под ребра. Прокрутив его в теле стонущего врага, Шивников вытащил его обратно и в туже секунду резанул по туловищу прыгающего на него с платформы очередного противника. На рукопашную с еще двумя появившимися на путях часовыми, у защищающегося просто не было времени, тем более что остальная тройка уже успела прилично отдалиться, не замечая отстающего. Достав свободной рукой пистолет из-за пазухи, Шивников просто произвел два выстрела подряд и рванул догонять остальных, распихивая по карманам пистолет и нож. Догнав остальных, что уже успели занять круговую оборону около решеток с заключенными, Шивников перезарядил автомат и принялся прикрывать остальных со стороны туннеля. Сеня раскрыл сошки у пулемета и поставил его на мешки с песком, что как раз находились перед тюрьмой, держа на мушке основное открытое пространство. Патроны к автомату у Сухого кончились, и поэтому ему пришлось взять в обе руки, найденные на столе рядом с клетками, два пистолета Макарова. Сухой прикрывал спину Аркадия, пока тот возился с замком. Послышались выстрелы и из туннеля. Не большой отряд часовых, дежуривших на «ставнях», возвращался с дозора и поспешил на выстрелы. Как только они появились в поле зрения Шивникова, он тут же открыл огонь, скосив одной очередью львиную долю отряда.
У Аркадия наконец-то получилось найти из связки ключей, которую он подобрал все у того же Сороки, подходящий ключ и отпер решетку. Как только он раскрыл дверь, его что-то больно ужалило в плечо два раза, и он рухнул на пол. К Аркадию подбежала Ирина, что все это время сидела под скамьей, прижав к себе Антошку, и упав на колени рядом с мужем, немного его приподняла.
- Любимый… - Умоляющим голосом промолвила супруга.
- Я же сказал, что обязательно вернусь за тобой. – Выговорил Аркадий, изо рта которого лилась кровь. Он нащупал ладошку Ирины и прижал к себе, обхватив обеими руками.
- Не умирай прошу… - Зарыдала Ирина.
- Мама, а что с папой? – Раздался позади Ирины детский голос.
- Антоша, спрячься обратно! – Гаркнула мать и продолжила склоняться над истекающим кровью мужем.
- Надо уходить! Я почти пуст! – Крикнул Сеня, не прекращая давить на курок своего пулемета.
- Не дрейфь, я вон вообще пуст! – Крикнул Шивников и бросил в туннель гранату. Раздался мощный взрыв.
- Шива, держись! – Ответил Сеня и толкнул свой пистолет по полу товарищу.
К Ирине подбежал Сухой, еще несколько раз пальнул в сторону охраны и нагнувшись над ней произнес:
- Ты ему уже ничем не поможешь. Он мертв…
- Нееет!!! – Что есть мочи завопила вдова.
- Уходим! А иначе его жертва была напрасной! Он погиб, чтобы спасти тебя!
- Не-е-е-т. – Не прекращая реветь, вопила Ирина.
Тут раздался звук падающего тела и Сухой увидел, как Шивников упал с ног от мощного выстрела, пришедшийся на грудную клетку, которая слава Богу была защищена бронежилетом.
- Уходим! Уходим! Слышишь?! А иначе все тут поляжем! – Сухой схватил вдову за талию и закинул себе на плече. – Тоха! – Обратился он к мальчику – быстро за мной.
- Я никуда не пойду без папы…
- Да еп-перный театр! Я сказал быстро за мной!
Мальчик скривил миму и разревелся. Сухой хотел было и его схватить, что бы унести на себе, но тут шальная пуля врезалась ему в ягодицу и он рухнул вмести с Ириной на пол.
- У меня осталось на донышке! Все! Уходим! – Сеня схватил пулемет одной рукой (его мышцы напряглись на максимум), а второй поволок за шиворот раненного Сухого. – У вас последний шанс! Уходите с нами или оставайтесь тут! – Обратился он к вдове. Ирина ничего не ответила и лишь продолжала реветь над телом мужа.
Сплюнув, Сеня обернулся и дал короткую очередь из пулемета по укрывающимся на платформе противникам. Затем, обернувшись, он расстрелял последние запасы патрон, в выбежавших из темноты туннеля часовых, и бросил пулемет. Взвалив на себя потерявшего сознания Шивникова, Сеня спрыгнул на платформу, скинув за собой Сухого, и поволокся в туннель к площади Гагарина-Михайловского.
- Сень,… - Обратился к товарищу подпрыгивающий на шпалах Сухой – а если преследовать начнут?
- Ничего… - Ответил задыхающейся Сеня, - я им подарочек оставил. – И злобно усмехнулся.
На станции раздался взрыв.
X ***
Борис лежал в нескольких метрах от взорвавшейся рядом с мешками с песком растяжки. Его отряд, выдвинутый на подмогу, добрался до Сибирской только под конец схватки и нарвался на подарочек Сени, унесший на тот свет нескольких бойцов Бориса. Самого предателя зацепило лишь взрывной волной, сбив его с ног. Но Борису не повезло, и он упал на обломки бывшего домика, пронзив острием торчавших гвоздей себе ногу.
X ***
Аркадия держали под замком, раздельно от его семьи. В тот день он не умер, а просто потерял сознание,… что и спасло его жизнь и при этом сломало на веки. Он сидел в одиночной камеры, прислонившись к холодной стене, и наблюдая за тем, как его бывший товарищ – Борис – выносит приговор его семье.
-… и поэтому жена подсудимого приговаривается к ссылки на поверхность, безвозвратно. – Борис исподлобья осмотрел реакцию жителей Красного проспекта, те вроде бы помалкивали, и продолжил – Сын подсудимого, в связи с несовершеннолетним возрастом, приговаривается к каторжным работам на… Березовой роще. – Борис захлопнул приговор и добавил – Повторяю, что сам подсудимый приговорен к расстрелу завтра с утра. Все свободны.
Народ начал потихоньку расходиться. Одни вздыхали и охали, глядя на подсудимого, другие скалились и плевались. На ночь свет на станции приглушали и платформу окутывал такой же мрак, как и днем. Полноценное освещение на станции работало только несколько часов, с момента окончания трудового дня, и до момента отбоя.
Аркадий все никак не мог заснуть, несмотря на жуткую слабость. Он не мог смириться с тем, что его жена погибнет от радиации или от лап какого-нибудь чудовища, а сын до конца своей жизни будет вкалывать на этого мерзавца Бориса. На друзей нельзя было рассчитывать. Их изрядно зацепило, да и разыскивают, небось, повсюду. Они не рискнут сунуться сюда еще раз, да и зачем? Они считают, что Аркадий погиб. Надеяться было не на что и лишь гордо встретить костлявую старуху с косой.
Неожиданно силуэты охранников куда-то пропали и на станции воцарилась полная тишина. Тут в поле зрения Аркадия вновь появился тюремщик, но в этот раз совсем один. Он медленно подошел к клетке, оглядываясь по сторонам, и тихо отперев клетку произнес:
- Аркадий Игоревич, выходите.
В свете тусклой лампы, стоящей на полу тюремной камеры, Аркадий разглядел молодого парня, Гагаринца… это о нем говорил Сеня, когда рассказывал о тюрьме. Его кажется звали Денис. Он тоже оборонялся, защищая их родную станцию.
Денис сумел договориться лишь на одном из блокпостов, чтобы их пропустили, не придавая этого огласке. Отойдя на безопасное расстояние от блокпоста, Денис пожал на прощанье руку Аркадию и спросил:
- Куда вы теперь?
- Попытаюсь спасти Иру… - И пошатнулся от слабости.
- Да вы что? Вы же… - Денис не успел договорить, потому что его кто-то огрел камнем по голове. Аркадий отпрянул.
Из темноты вышел маленький силуэт. Сява.
- Ити а мой (Иди за мной)! – Прокартавил человечек.
- Что ты наделал?! Кто тебя просил его убивать?! – Яростно закричал Аркадий на Сяву, чем привлек внимание часовых.
- Он ил бякий. Он ил одим и них (Он был плохой. Он был одним из них)!
- Эй, что там у вас? – С блокпоста на Аркадия и Сяву навели прожектор.
Человечек схватил Аркадия за руку и отдернул от града свинца, осыпавшейся на туннель, при виде мертвого коллеги и маленького мутанта.
Пара направилась по вентиляции, а потом по коридорам Гидры в их новый, по крайне мере для Аркадия, дом. В бункер.