Во второй том антологии вошли работы деятелей радикального внепарламентского левого движения, либо активно контактировавших с анархистами, либо сильно влиявших на их теоретический инструментарий через свои жесты и тексты. Речь идет о людях — эмблемах антибуржуазного нонконформизма, фамилии и цитаты которых и сегодня можно услышать на любой черно-красной демонстрации, речь об источниках среды, порождающей повсеместный протест и питающей глубокий нигилизм и в отношении капитализма как основы общественного устройства и в отношении буржуазного гуманизма как основы господствующей культуры.

Франц Фанон — мартиникский негр, проживший в Алжире большую часть своей жизни, психиатр, изучавший особенности поведения общины в условиях явной (политической) и тайной (экономической) колонизации, и писатель, много занимавшийся манихейством. Задачей Фанона было непротиворечивое соединение угнетенной колониализмом расовой энергии и ультралевой критической теории в одном освободительном проекте. Харизматическая международная известность пришла к нему сразу после его смерти, в 60-х. Главным «промоутером» его книг и идей в Европе стал тогда Жан-Поль Сартр, и идеи эти подхватили бунтующие студенты. В США же на него чаще других ссылались «Черные пантеры». Анархисты и радикалы нередко противопоставляли фаноновский «мобилизующий смысл насилия» риторике более респектабельного и умеренного Мартина Лютера Кинга, верившего в «мирное неповиновение и законную гражданскую активность угнетенных». Благодаря Фанону третий мир обрел собственный голос сопротивления, обвиняющий пафос, новую ориентирующую утопию «общеафриканской революции». В своей пропаганде идеи и афоризмы Фанона использовал египетский президент Гамаль Абдель Насер, их до сих пор активно применяют даже пропагандисты ливийского режима Муаммара Каддафи, ведь после революции в Ливии, если верить этим самым пропагандистам, «происходит замена классового государства общенародной джамахерией». Что касается стран «золотого миллиарда», то тут Фанон рассчитывал на активность «внутренних колоний»: люмпенов, дискредитированных по разным признакам меньшинств, радикальную богему и студентов, повторяя слова фрейдомарксистов о «малом моторе революции», призванном разбудить для качественных изменений всё остальное общество. Само собой, это находило отклик у западных «новых левых», которые старались рекрутировать активистов именно из этих слоев общества.

Про основателя и гуру «Черных пантер» Хьюи Перси Ньютона, погибшего в 83-м на улице при загадочных обстоятельствах, сегодня снимают кассовые фильмы. Его биография стоит того. Сын гетто, он дважды сидел в тюрьме за противодействие полиции (обвинение в убийстве полицейского в конце концов было снято), получил степень доктора философии (тема научной работы: «История репрессий в США»), скрывался на Кубе от преследований ФБР, ездил в Китай по приглашению проводивших там «культурную революцию» хунвейбинов и т.д. Его деятельность финансировали и публично поддерживали многие культовые музыканты, от Питера Тоша до Джона Леннона. Французскому драматургу Жану Жене из-за открытой дружбы с Ньютоном был запрещен въезд в США. Офисы «Черных пантер» постоянно подвергались обыскам и погромам, нередко перераставшим в перестрелки с полицией. Начиналось же всё с вооруженного патрулирования улиц гетто и со ставшего знаменитым плаката, придуманного Ньютоном: на фоне фото белого полицейского с карабином надпись: «У вас есть оружие, но и у нас есть оружие!» Социализм и даже «преодоление государства», по Ньютону, начнется в США с восстания «черной общины», находящейся в том же положении, что и описанный когда-то Марксом «пролетариат, которому нечего терять, кроме своего угнетения». Цепная реакция социальной мутации изменит «главную империалистическую страну» до неузнаваемости. Еще больше, впрочем, Ньютон рассчитывал на толчок извне, то есть на цепь антиимпериалистических революций в третьем мире по озвученному Че Геварой принципу: «Один — два — много Вьетнамов!»

 В начале 80-х Ньютон уже утверждал, что революционная ситуация на Западе упущена, всеобщее восстание откладывается лет на тридцать и нужно временно перейти к более мирным и легальным формам самоорганизации. Начинавшие вместе с ним ветераны «Черных пантер», из тех, кто остался в живых, разошлись в разные стороны: одни выбрали радикальный ислам или баптизм, другие начали читать подпольный тогда рэп, самые последовательные основали полулегальный и контркультурный «маоистский интернационал», уже не делавший специфического акцента на исторической роли «черной общины».

Будучи подростком в «Черные пантеры» вступил в 68-м году Мумия Абу-Джамал. После разгрома офиса и запрета этой организации в Филадельфии он стал радиожурналистом, а потом и главой Ассоциации чернокожих журналистов Филадельфии. В 82-м ему было предъявлено обвинение в убийстве полицейского во время уличной драки. На суде ему отказали в праве выступить в свою защиту, а когда он начал протестовать, его удалили из зала и запретили присутствовать на большинстве судебных слушаний. Абу-Джамалу был вынесен смертный приговор. С тех пор исполнение приговора несколько раз откладывали благодаря ходатайствам, апелляциям и беспрецедентным международным кампаниям протеста, организованным анархистскими, левацкими, негритянскими, правозащитными и экологистскими группами. В 99-м году рок-группа Rage Against the Machineдала серию концертов в поддержку заключенного смертника и вовлекла в эту кампанию множество других антибуржуазно настроенных музыкантов. Все эти двадцать лет Мумия пишет в камере смертника ироничные репортажи о своем положении, публицистические книги, теоретические статьи.

Лондонский теоретик, трэш-писатель, ироничный критик всех буржуазных институций и арт-провокатор Стюарт Хоум в данном конкретном случае нам интересен как систематизатор и летописец радикального движения последних десятилетий. Оригинальное мировоззрение Хоума изложено им в книгах и слишком много потеряет во фрагментарном воспроизведении. Начав в конце 70-х как политический панк-музыкант и издатель малотиражных андерграундных ревю, в 80-х Хоум основывает «плагиатизм» — движение авторов, склеивающих свои книги из отрывков чужих, естественно, без указания источника. Потом он становится незаменимым человеком в среде «неоистов», отрицавших не только «реакционно-рыночную» идею «персонального авторства», но и специальную область «искусства» как таковую, видя в ней отражение повсеместного отчуждения, разделения людей и порочной специализации, необходимой глобальному рынку для дальнейшей эксплуатации человечества. В 90-х, продолжая придерживаться «детоваризации искусства и эстетизации всех форм уклонения от торгового строя», Хоум подхватывает знамя арт-забастовки (манифест «Плагиат, марксизм, товары и стратегия их отрицания»), провозглашенной, но так и не реализованной когда-то другим леваком — Густавом Метцгером. По окончании забастовки, сделавшей его знаменитым далеко за пределами Британии, Хоум берется за провокативные романы о современных радикалах и подробное исследование их исторической генеалогии, удачно избегая как обличительного, так и комплиментарного пафоса.

Харизматический герой американских леваков 60-х — 70-х гг. Эбби Хоффман основал в 68-м вместе с журналистом Джерри Рубиным «Международную молодежную партию» — йиппи, у истоков которой стоял так же писатель-битник Ален Гинзберг. «Спектакулярность» их акций — скорее заслуга Рубина, знавшего всё о психологии и тайных пружинах тогдашних масс-медиа, а вот боевая экипировка, презирающий законность и доходящий до криминала активизм, героическое самовосприятие себя как «эмбриона будущего общества без армии, полиции и банкиров» исходят от Хоффмана, оставшегося на всю жизнь «врагом этого общества» и покончившего с собой в 89-м в состоянии глубокой депрессии. Большую часть своей жизни Хоффман пытался с переменным успехом увлечь идеями и стилем своего сопротивления самые разные молодежные группировки, от раста-музыкантов и клубов любителей автостопа до негритянских активистов и хакеров первого поколения.

Андре Горц (настоящее имя Герхард Хирш) — французский теоретик «непартийных марксистов» и «экосоциалистов», примыкающих к анархистам. Изначально он отталкивался от идеологических сюжетов Сартра, учеником которого был много лет. Активно занимался теорией отчуждения, распространившегося теперь не только на сферу производства, но и на все области жизни современного человека. Преодолеть отчуждение, по мнению Горца, люди смогут только «превратив себя в субъект отрицания и присвоения того, что сделали из них социальные условия». Входя в редакции «Тан модерн» и «Нувель Обсерватер», полемизируя со стратегами французской компартии, а потом и в отдельных своих книгах («Критика экономического разума», «Реформа и революция», «Мораль истории», «Прощание с пролетариатом», «Об освободительных технологиях»), Горц анализирует товарный фетишизм и формальную рациональность, на которых держится современное капиталистическое сознание. Итоговые выводы: производственные силы, развитые капитализмом, настолько пронизаны его рациональностью, что не смогут функционировать согласно иной, социалистической рациональности. Только путем разрушения классов и отказа от формообразующего закона стоимости может возникнуть качественно иная общественная система, выражающая всеобщий интерес. Это «альтернативное» нынешнему общество будет постепенно проступать на фоне современности как «цветное фото, проявляющееся на бледной бумаге». Многие оценивают многообразное антиглобалистское движение наших дней именно как реализацию этого пророчества Горца. Пока два этих сосуществующих социальных вида окончательно не выяснили между собой отношения, всем сторонникам альтернативности стоит требовать и добиваться сокращения рабочего времени, автоматизации, повсеместного антикопирайта, жестких экологических стандартов и предоставления каждому человеку гарантированного материального минимума вне зависимости от степени его труда. Именно эти «невозможные» требования и станут импульсом новой революции во имя общества, в котором все это станет стартовой нормой, а не утопией.

Показательной и драматичной является судьба Теодора Качинского, более известного по данному ему прессой прозвищу — Унабомбер. За три года освоив программу обычной школы и в двадцать лет закончив Гарвардский университет, Качинский преподавал математику в Университете Беркли и подавал в этой области большие надежды, хотя крут его интересов был много шире. В 70-х годах, неожиданно для окружающих, молодой ученый оставляет научное поприще, покупает себе полуразрушенный дом в Монтане, где живет без телевизора и канализации: охотится, рыбачит, разводит кроликов. В течение Шлет, с 78-го по 96-й, неуловимый для ФБР Унабомбер ведет персональную войну с американской системой: рассылает оригинальные бомбы в сигарных коробках, воспламеняющиеся письма, взрывающиеся книги тем, кого считает персонально ответственным за «индустриально-потребительское безумие». У него есть узнаваемый почерк: деревянные, «экологически чистые»,детали в бомбах с подписью «Фридем Клуб». В релизах, поясняющих для журналистов смысл своих взрывов, Унабомбер утверждает, что «Клуб» — это конспиративная анархистская группа, дает детективам множество неявных улик, вплоть до оттиска своих записок на бумаге, но все они оказываются ложными. Даже детали для своих «посылок» изобретательный взрывник-одиночка собирает на свалке и тщательно обрабатывает, чтобы нельзя было определить, в каком штате и в каком году они были изготовлены. Считая, что «насилие это прежде всего пиар бедных и зависимых», Унабомбер, как правило, не ставил себе целью физически устранить своих жертв. Бомб было около полусотни, но погибли от них только трое: вице-президент крупной рекламной компании при нефтяном концерне, главный американский торговец лесом, владелец сети магазинов, торгующих компьютерами. Ещё около тридцати человек были тяжело ранены. Среди них — известные генетики, специалисты по искусственному интеллекту, владельцы авиакомпаний. Когда Унабомбера упрекали в том, что от его взрывов нередко страдали всего лишь офисные служащие и среднего звена менеджеры ненавистных ему учреждений, он резонно отвечал, что они совершили свой добровольный выбор, когда получили эту работу, и несут на себе часть ответственности так же, как на войне её несут не только генералы, но и рядовые солдаты оккупационных армий. В начале 90-х во всех штатах был расклеен фоторобот Унабомбера, но это не дало никаких конкретных результатов. За его поимку назначили награду в миллион долларов. В 95-м он присылает в редакции «Нью-Йорк тайме» и «Вашингтон Пост» свой объемный манифест с требованием опубликовать его в обмен на «прекращение войны». Газеты идут на это, но так как публикация не приводит ни к каким общественным изменениям, Унабомбер продолжает слать бомбы. Миллион за его поимку получили в итоге родственники Качинского, установившие слежку за этимо тшельником. В момент задержания ему было 55. Жизнь была сохранена Унабомберу в обмен на признание за собой всех взрывов. В настоящий момент в тюрьме он занимается теоретической математикой и, так и не раскаявшись, продолжает отстаивать те же взгляды и использовать те же методы борьбы. В доме, где он жил, анархисты собираются открыть Музей Унабомбера, при этом местные власти настаивают на том, чтобы деньги от посещения этого музея-квартиры шли в Фонд пострадавших от его взрывов.

Субкоманданте Маркоc стал известным в строго конкретный день — 1-го января 1994 года, когда на юге Мексики, в штате Чьяпас, началось неожиданное для властей восстание индейцев-сапатистов. Маркос всегда отказывался от навязываемой ему роли «лидера» этого партизанского движения, называя себя всего лишь «голосом», «медиатором» и «стыковочным блоком» между восставшими и остальным обществом. Его статьи, рассказы, открытые письма и стихи, сочетающие в себе партизанскую романтику с редкой для радикала самоиронией, моментально стали классикой для возникавшего тогда по всему свету «антиглобализма». Несколько лет партизанской войны, сменяемой переговорами и снова уходом в лакандонские леса, привели к тому, что существенная часть штата Чьяпас в настоящий момент не контролируется никакой «официальной» властью и живет по собственным, индейским правилам «прямой демократии», граничащей с социальной анархией, а субкоманданте Маркоc продолжает свою священную войну против транснациональной олигархии и местных марионеточных властей, мешающих «индейцам жить по-индейски», стремящихся отнять у них традиционную среду обитания и вестернизировать их самобытную и не умещающуюся в рынок культуру.

Глобализация как система общепланетарного рынка с едиными для всех людей правилами эксплуатации, ритуалами подчинения и господства, культурными стандартами и ростовщической моралью, стала предметом фундаментального исследования итальянского социолога Тони Негри, отбывающего срок в римской тюрьме Ребибья. В соавторстве с американским антиглобалистом Майклом Хардом при помощи Интернета и тюремной библиотеки он написал книгу «Империя», посвященную с одной стороны анализу нового глобального порядка, а с другой — анализу новых возможностей глобального сопротивления этому самому порядку. По версии обвинения, в конце 70-х профессор Негри был «конспиративным руководителем и стратегом» знаменитых «красных бригад». Товарищи по подполью освободили его тогда от непосредственного участия в террористических актах «как особо ценного теоретика». Официально же Негри возглавлял движение «Рабочая автономия», занимавшееся захватными забастовками, протестными голодовками, перекрыванием транспортных магистралей и прочими формами народного сопротивления, не подпадавшими под определение «терроризм». «Полное жизни животное, свирепое со своими врагами и свободное в своих страстях» — так видел тогда Негри победивший революционный народ. От Радикальной партии его избирают в итальянский парламент. Одновременно заводится уголовное дело. Депутатским голосованием с него снимают парламентскую неприкосновенность, и профессор эмигрирует в 82-м во Францию, где занимается преподавательской деятельностью. В 97-м он добровольно возвращается и передает себя в руки властей. Теперь общественная активность политзаключенного Негри сводится к борьбе за права таких же итальянских политических эмигрантов. Дело в том, что во Франции получили убежище и до сих пор живут около двух сотен человек, подозреваемых в пособничестве «бригадам». Власти Италии настойчиво требуют их выдачи и суда. В самой Италии сейчас за решеткой находятся более сотни «красно-бригадистов». В отношении степени и доказанности вины многих из них правозащитники и пресса постоянно высказывают справедливые сомнения. «Империя» Негри и Харда, помимо других важных заслуг, рассеивает созданный СМИ идиотский миф о том, что «антиглобалисты» — это сторонники изоляции, стремящиеся сохранить свои страны, народы, культуры в девственной неприкосновенности от более успешных стран-соседей. Дело обстоит с точностью до наоборот: антиглобализм во всех своих как радикальных, так и умеренных версиях есть движение за повсеместное объединение народов и людей против транснациональной капиталистической власти. Борьба паразитарной элиты и широких занятых полезным трудом масс переносится в эпоху глобализма с внутригосударственного на международный уровень.

Один из самых заметных голосов этой борьбы на Ближнем Востоке — израильский публицист, теоретик, литератор и переводчик Исраэль Шамир. В 60-х, диссидентски настроенным интеллектуалом, он эмигрировал из СССР и был разочарован «реакционной» реальностью Израиля. В 80-х работал пресс-атташе Социалистической партии в Кнессете, но скоро разочаровался и в легальных левых с их «беззубым реформизмом». В 90-х Шамир стал другом палестинского национально-освободительного движения, товарищем арабских коммунистов, своим человеком в еврейской анархистской коммуне Лифта и, по мнению некоторых популярных израильских газет, «внутренним врагом государства номер один».

Том заканчивается текстами активистов антиглобалистского движения, оценивающих знаменитые события в Сиэтле, участниками которых они были. Именно беспорядки в Сиэтле во время саммита Всемирной Торговой Организации позволили одним газетам говорить о «модных международных погромщиках», а другим — о целом «поколении Сиэтла». Сиэтл передал эстафету аналогичных радикальных выступлений левым радикалам всего мира и альтернативным «Социальным Форумам», проходящим ежегодно в бразильском Порту-Алегри. В Сиэтле после совершенно неадекватного освещения массовых выступлений большинством газет и телеканалов, было принято решение о создании «Индимедиа» — разветвленного международного антиглобалистского интеренет-ресурса, действующего сегодня на добровольной основе в большинстве стран мира.

Что бы вы лично ни думали о гомосексуальности и о различных освободительных движениях среди гомосексуалистов и женщин (а я говорю о гомосексуалистах и женщинах как об угнетенных группах), сколь бы велика ни была ваша неуверенность в себе, связанная со всем этим, нам нужно пытаться достичь с этими движениями революционного единства. Я говорю «сколь бы велика ни была ваша неуверенность в себе», потому что, как мы все прекрасно знаем, зачастую первый импульс, возникающий в нас при виде гомосексуалиста, — это дать ему по зубам, а при виде женщины — заставить ее замолчать. Мы хотим дать гомосексуалисту по зубам, потому что боимся, не гомосексуалисты ли мы сами; и мы хотим ударить женщину или заставить ее заткнуться, потому что боимся, что она может кастрировать нас, отобрать у нас яйца, которых у нас, может быть, и с самого начала не было.

Нам необходимо обрести уверенность в себе, и потому мы должны проявлять уважение и сочувствие ко всем угнетенным. У нас не должно быть того расистского подхода, который белые расисты проявляют в отношении нашего народа только из-за того, что мы чернокожие и бедные. Очень часто самый последний бедняк среди белых оказывается и самым большим расистом, так как он боится потерять что-то или обнаружить что-то, чего у него нет. Так что вы самим своим существованием представляете для него некую угрозу. Подобная же психология работает и тогда, когда мы сами видим угнетенных людей и испытываем чувство гнева — только из-за их нестандартного поведения или свойственного им отклонения от установленной нормы.

Вспомним: мы еще не установили окончательно революционную систему ценностей. Она еще только находится в процессе становления. Но я что-то не припоминаю, чтобы мы когда-нибудь установили норму, предписывающую революционеру осыпать гомосексуалиста оскорблениями, или же положение, по которому революционер должен делать все от него зависящее, чтобы помешать женщинам говорить откровенно о том особом виде угнетения, которому подвергаются только они. На самом деле, все обстоит прямо противоположным образом: мы говорим, что признаем за женщиной право быть свободной. О гомосексуалистах мы пока что вообще говорили не слишком много, но нам следует как-то отнестись к движению сексуальных меньшинств, поскольку оно является реальной вещью. И мне известно — и из книг, и из личного опыта и наблюдения за жизнью, — что никто в обществе не готов предоставить гомосексуалистам ни свободы, ни равенства. Возможно, они являются самыми угнетенными людьми во всем обществе.

Что же сделало их гомосексуалистами? Возможно, я не до конца понимаю это явление. Кое-кто говорит, что причиной тут империалистическое разложение. Я не знаю, так ли то, но скорее сомневаюсь в этом. Однако, как бы там ни было, мы знаем, что гомосексуальность — это факт реальной действительности, и мы должны принимать его в самой чистейшей форме, а именно: индивидуум должен иметь свободу пользоваться своим телом так, как он только пожелает.

Это не значит, что я одобряю те стороны гомосексуальности, которые мы не можем рассматривать как революционные. Но нет никаких оснований утверждать, будто гомосексуалист не может быть также и революционером. Возможно, я и сейчас нахожусь во власти своих предрассудков, говоря, что, вот, мол, «даже гомосексуалист может быть революционером». Совсем наоборот — возможно, именно гомосексуалист как раз и может стать самым революционным элементом.

Когда мы проводим революционные конференции, митинги и демонстрации, движение за освобождение сексменыпинств и движение за освобождение женщин должны принимать в них самое активное участие. Некоторые группы внутри этих движений могут оказаться более революционными, чем другие. Нам не следует судить по поступкам отдельных людей и говорить, что все эти группы реакционны или контрреволюционны, ибо это попросту не так.

Нам нужно подходить к разным фракциям внутри этих движений точно так же, как мы подходим к любым другим группам или партиям, претендующим на роль революционных. Нужно найти какой-то критерий — еще не знаю, какой, — чтобы научиться различать, действует ли та или иная организация искренне и по-революционному, выступает ли она с позиций действительно угнетенных слоев (мы готовы признать заранее, что если речь идет о женщинах, то они, вероятно, угнетены на самом деле). Если эти группы делают что-то нереволюционное или контрреволюционное, мы будем критиковать их за данный конкретный поступок. Если у нас есть ощущение, что революционная по духу группа хочет стать революционной и на практике, но допускает ошибки в трактовке революционной философии, или же не понимает диалектики действующих в обществе сил, нам следует критиковать таких людей именно за это, а не за то, что они являются женщинами, пытающимися обрести свободу. То же самое относится и к гомосексуалистам. Мы никогда не должны объявлять целое движение нечестным, если на самом деле эти люди пытаются быть честными. Они всего лишь искренне заблуждаются. Друзьям позволено совершать ошибки. Это врагу не позволено совершать ошибок, потому что само его существование есть ошибка, и мы страдаем от этой ошибки. Но фронты освобождения женщин и сексуальных меньшинств — это наши друзья, они — наши потенциальные союзники, а нам нужно столько союзников, сколько только возможно.

Нам нужно быть готовыми обсуждать ту неуверенность в себе, те предрассудки, которые есть у многих людей в связи с гомосексуальностью. Когда я говорю «неуверенность в себе», я имею в виду живущий в нас страх, что гомосексуалисты каким-то образом угрожают нашей мужественности. Я могу понять этот страх. Длительный процесс социальной дрессировки, через который проходит каждый американский мужчина и который все глубже загоняет в него чувство неуверенности, приводит к тому, что от гомосексуальности нас может «переклинивать». У меня у самого есть некоторые психологические проблемы с мужской гомосексуальностью. Но, с другой стороны, женская гомосексуальность у меня ничего подобного не вызывает. И это знаковое явление само по себе. Я думаю, это происходит из-за того, что мужская гомосексуальность представляет для меня угрозу, а женская — нет.

Нам нужно пользоваться словами, которые могут вызвать у наших друзей неприязнь, с большой осторожностью. Словечки типа «пидор» и «гомик» нужно вычеркнуть из нашего словаря, и нам надо особенно следить, чтобы не применять слова, которыми обычно называют гомосексуалистов, к врагам народа, таким, как Никсон или Митчелл. Гомосексуалисты — не враги народа.

Нам следует попытаться сформировать действенную коалицию с группами, выступающими за освобождение сексуальных меньшинств и женщин. Мы всегда должны подходить к различным социальным силам именно так, как они того заслуживают.

Почему начинается война?

Это вопрос, как говорится, из серии «за $64000» (по крайней мере, так говорила мама).

Ответов на этот вопрос столько, сколько и войн. Вспомним Вьетнамскую войну, бушевавшую более десятилетия и унесшую жизни более 2000000 вьетнамцев и свыше 60000 американцев, а также нанесшую непоправимый, сокрушительный урон природе Вьетнама.

2 августа 1964-го, согласно сообщениям американской прессы, береговая охрана Северного Вьетнама атаковала два эскадренных миноносца США, приплывших в Тонкинский залив. В течение недели Конгресс США принял резолюцию по Тонкинскому заливу, давшую президенту полномочия на ведение войны, и таким образом Вьетнамская война была развязана.

Спустя годы, когда пожар войны утих, мы узнали, что репортажи были ложью. Бывший сотрудник ЦРУ написал в The Praetorian Guard (1991): «После полуночи 30 июля 1964 года построенные в Норвегии SWIFTS и NASTIES, укомплектованные командами из сотрудников ЦРУ, атаковали северо-вьетнамскую радиолокационную станцию на острове Хонми и бомбардировали Хонгу в Тонкинском заливе». Северный Вьетнам послал формальный протест США. Фрегат ВМС США «Мэддокс» (Maddox), патрулировавший территориальные воды Северного Вьетнама для прикрытия мародеров ЦРУ, остался на рейде. Наглейшим образом спровоцированные вьетнамцы, преследуя мародеров ЦРУ, подошли к «Мэддоксу». «Мэддокс» открыл огонь первым; вьетнамцы в ответ пустили торпеду, которая не достигла цели. Искаженную версию инцидента, обвиняющую во всех смертных грехах Северный Вьетнам, раструбили в СМИ и использовали для оправдания формальных шагов Линдона Джонсона по развязыванию Вьетнамской войны (которую планировалось провести в течение двух лет). Остальное — история. История, написанная кровью, история боли, горя и геноцида. Это, однако, было тогда. А что же сегодня?

Глаза всех американцев прикованы сегодня к Афганистану, стране, разоренной десятью годами войны с бывшим СССР. Снова, по репортажам американских СМИ, США вошли в страну в ответ на советское вторжение для помощи моджахедам?

В 1988-м бывший советник по национальной безопасности США Збигнев Бжезинский, давая интервью французской газете «Le Nouvel Observateur», заявил, что ЦРУ США было в Афганистане еще за несколько месяцев до Советов.

3 Б. Согласно официальной версии, ЦРУ стало помогать моджахедам в 1980-м... после ввода Советских войск в Афганистан 24 декабря 1979-го. Действительность, которую тщательно скрывают сегодня, совершенно иная. На самом деле, 3 июля 1979-го президент Картер подписал первую директиву об организации секретной помощи врагам просоветского режима в Кабуле. В тот день я написал записку президенту, в которой объяснил ему, что, по моему мнению, эта помощь должна стимулировать военное вмешательство Советского Союза...

L N О. Вы ни о чем не сожалеете сегодня?

3 Б. Не сожалею о чем? Эта секретная операция была прекрасной идеей. В результате операции русские попали в афганскую западню, и вы хотите, чтобы я сожалел об этом?

Афганская западня привела к гибели более 2000000 афганцев, 6,000,000 стали беженцами; убито и ранено 20000 советских солдат.

Провокации. Подкупы. Манипуляции СМИ. Пленные. Шпионы. Миллионы убитых. Миллионы беженцев.

Почему начинается война? Как говорила мамочка: Мальчик мой, это вопрос на $64000!

Когда пишутся эти строки, бомбы со страшным воем пронзают ночное небо над Кабулом в измученном войной Афганистане. Снова империя США привела на Ближний Восток свои до зубов вооруженные войска. Хотя опросы общественного мнения утверждают, что эта туманная война против террористов и всех, кто их поддерживает, является популярной, высокие цифры рейтингов скрывают весьма реальную и глубоко сидящую тревогу, которую люди ощущают по поводу перспектив победы. В основе этого страха глубокое недоверие, которое американцы исторически испытывают по отношению к своему правительству.

Сказать по правде, существует более чем реальная причина для этого беспокойства, так как многие американцы, сами того не зная, участвуют в секретных войнах, бушующих по всему миру.

Когда Соединенные Штаты еще только делали первые шаги, известный государственный деятель тайно подготовил секретный план вторжения в Ливию с целью ниспровержения ее правительства. Нанятый для выполнения этого задания агент получил десятки тысяч долларов и тысячу пушек для найма и вооружения секретной армии против Ливии. Этот представитель американского госдепа был зачислен в ВМФ США, и ему было присвоено звание Агента ВМФ США в Средиземноморье. Этот секретный агент, о котором Конгресс США не имел и понятия, направился в Египет, организовал наемную армию и развязал войну против Ливии, но не смог дестабилизировать правительство. Агентом правительства был капитан Уильям Итон. Он действовал по секретным приказам Президента США Томаса Джеферсона после их секретной встречи 10 декабря 1803 года (см.: Джерри Фризиа. На пути к Американской Революции: разоблачение Конституции и других иллюзий. С. 102).

Так секретные войны вошли в историю США и сделали их врагом миллионов на нескольких континентах. В Латинской Америке, странах Карибского бассейна, Африке и кое-где в Азии на США смотрят как на дебила-переростка. США по своему желанию убирают руководителей правительств, внедряют агентов влияния для целенаправленного вредительства, развязывают позорные пропагандистские войны против других стран через свой медиавермахт.

Почему так называемой «демократии» постоянно требуются секретные войны? Как могут вестись секретные войны в государстве, претендующем на представление интересов простых граждан? Две эти вещи несовместимы. Как может правительство, если оно, по знаменитым словам Линкольна «... из обычных людей», хранить секреты от самих себя?

В то время как СМИ могут управлять общественным мнением, чтобы оправдать ведение войн, настоящие кукловоды, как правило, неизвестны, как и истинные причины. Причины, как правило, экономические. В то время как патриотически настроенные граждане и солдаты размахивают флагами, корпорации набивают кошельки. Например, вы все еще можете встретить ветеранов, которые расскажут вам, как воевали во Вторую мировую войну против гитлеровской нацистской идеологии. Но кто из нас знает, что американские корпорации торговали с нацистами даже во время войны. Чарльз Хайям в своей книге «Торговля с врагом», вышедшей в свет в 1984 году, пишет: «Что случилось бы, если бы миллионы американцев и британцев, боровшиеся с талонами и очередями на бензоколонках, узнали, что в 1942 году Standard Oil of New Jersey(часть империи Рокфеллера) снабжало врагов топливом через нейтральную Швейцарию? Или если народ узнал бы, что «Чейз Манхэттен Банк» в оккупированном нацистами Париже уже после Перл-Харбора получал миллионы долларов прибыли от сделок с врагом, притом что головной офис в Манхэттене был полностью в курсе дела (в том числе семья Рокфеллеров) ? Или что грузовики Форда строились для германских оккупационных сил во Франции с разрешения из Дирборна, штат Мичиган? Или что полковник Состенес Бен, глава международного американского телефонного конгломерата ITT,летал во время войны из Нью-Йорка в Мадрид и Берн для того, чтобы помочь Гитлеру улучшить систему связи и усовершенствовать управляемые авиабомбы, которые потом сбрасывались на Лондон? Или что ITT строила «фокке-вульфы», которые потом бомбили британские и американские войска? Или что шарикоподшипники поставлялись заказчикам в Латинской Америке из числа союзников гитлеровской Германии в соответствии с тайным соглашением между заместителем председателя Министерства военной промышленности США и двоюродным братом Геринга, в то время как в американских войсках ощущалась их острейшая нехватка? Или что об этих соглашениях было известно в Вашингтоне, где их санкционировали либо молчаливо игнорировали?

Есть войны, и есть «войны», это очевидно. К сожалению, есть еще и секретные войны, и те, кто на полях сражений или развевают флагами, — последние, кто узнает об этом.

В начале лета 1965 г. в Амстердаме появилась листовка с призывом высылать большие суммы денег на адрес редакции нового журнала, который назывался PROVO.В листовке говорилось, что новый журнал необходим:

— потому, что это капиталистическое общество отравляет себя своей патологической жаждой денег. Его членов воспитывают так, чтобы они поклонялись Обладанию и презирали Бытие.

— потому, что это бюрократическое общество душит себя канцелярщиной и подавляет любую форму спонтанности. Его члены могут стать творческими, индивидуальными людьми, лишь ведя себя антисоциальным образом.

— потому, что это милитаристское общество само роет себе могилу, параноидально наращивая атомные вооружения. Его членам нечего ждать от будущего, кроме как верной смерти от атомной радиации.

Вскоре после этого появился и первый номер PROVO,который был тут же конфискован властями, так как содержал наглядную схему, перепечатанную из «Практического анархиста» 1910 г. Схема эта якобы показывала читателям, как изготовлять взрывчатые вещества, но на самом деле приведенная там технология была совершенно бесполезной. Благодаря этому и другим скандалам тираж PROVOв течение года вырос с 500 до 20000 экземпляров.

Активисты PROVOраннего периода — в том числе Роал ван Дюйн (р. 1942), Роб Стойк, Роберт Яспер Гроотвелд (р. 1932), Симон Винкеноог, Барт Хугес и бывший ситуационист Констант — были главным образом выходцами из анархо-коммунистических и творческих кругов. Однако проводившиеся редакцией PROVOсатирические культурно-политические акции не замедлили привлечь значительную часть недовольной молодежи Амстердама, и вскоре возникло целое движение - прово.

Амстердам считался магическим центром. Сердцем его был район Спюй, где у подножия статуи маленького мальчика по имени Ливердья, которую прово переименовали в памятник обезумевшему потребителю, Гротевелд начиная с 1964 г. организовывал еженедельные хэппенинги.

Прово разработали целую серию «белых планов», которые были призваны решить ряд стоявших перед городом экологических и социальных проблем, а заодно были «провокациями» против голландских властей. Одна из самых знаменитых среди этих акций — «План белых велосипедов». Прово выпустили листовку, объявлявшую, что по всему городу будут оставлены без замков белые велосипеды, которыми сможет воспользоваться любой желающий. Первый образец этого «бесплатного общественного транспорта» был представлен общественности и прессе у статуи Ливердьи 28 июля 1965 г.. План имел огромный успех как «провокация против капиталистической частной собственности» и «монстра-автомашины», но потерпел фиаско в качестве социального эксперимента. Полиция, ужаснувшись самой мысли о том, что общественную собственность можно вот так просто оставлять на улицах, стала конфисковывать любой велосипед, который находила без присмотра и не на замке.

Прово приобрели скандальную известность среди голландских медиков после того, как один из лидеров движения, Барт Хугес, сделал себе трепанацию, то есть просверлил дырку у себя в черепе. Хугес полагал, что теперь его мозговые оболочки смогут расширяться за счет полученного дополнительного пространства, увеличивая тем самым объем крови — а значит, и кислорода, — который может находиться в его мозгу в любой конкретный момент времени. Результат, утверждал Хугес, аналогичен расширенному состоянию сознания, которое достигается во время занятий йогой или при приемеLSD,но в его случае благоприятный эффект будет сохраняться всю жизнь.

Международная известность пришла к прово в марте 1966 г., когда они взорвали дымовую бомбу во время свадебной процессии принцессы Беатрикс и принца Клауса вон Амсбурга. Голландские копы тут же отреагировали зверскими избиениями демонстрантов-антимонархистов. Однако на местных выборах, состоявшихся три недели спустя, население Амстердама продемонстрировало свою поддержку праведному делу прово, избрав одного из представителей движения в муниципальный совет. После чего стало ясно, что голландские власти непременно поставят радикальную деятельность прово себе на службу, и что это лишь вопрос времени. Весной 1967 г. движение самораспустилось.

В это самое время в Берлине бывший ситуационист и член группы «Шпур» Дитер Кунцельман принимал участие в создании «Коммуны 1». «Коммуна» возникла в марте шестьдесят седьмого, и именно ее члены были первыми, кто привнес в консервативную немецкую среду акции в стиле «фрик» и политические хэппенинги. В награду за свои усилия коммунары были исключены из немецкого SDS(Социалистического германского союза студентов). Но гнев, с которым на их деятельность реагировали традиционалисты как слева, так и справа, только увеличивал их авторитет в глазах многих молодых парней и девчонок. Очень скоро они стали кумирами учащихся школ по обе стороны Берлинской стены. «Коммуна ужасов», как ее называла немецкая пресса, была настоящим рассадником политической и культурной агитации. Именно в «Коммуне» — или благодаря встречам с ее членами и сторонниками — радикализировались взгляды будущих террористов, таких, как Бомми Бауман из «Движения 2 июня». Одно из самых знаменитых выступлений «Коммуны» на политической арене последовало за пожаром в брюссельском универмаге. Была выпущена листовка под заголовком «Когда же запылают универмаги в Берлине? »:

«...Наши бельгийские друзья наконец-то придумали классный способ, как реально вовлечь местную публику в те сладострастные дела, что творятся во Вьетнаме. Они поджигают универмаг. 300 сытых обывателей, 300 их поистине захватывающих жизней — и Брюссель превращается в Ханой. Теперь никому из тех, кто читает утреннюю газету за роскошным завтраком, не надо больше лить слезы о многострадальном народе Вьетнама — достаточно пойти в отдел «Одежда» универмагов «Ка-Де-Ве», «Херти», «Вулвортс», «Бика» или «Неккерман» и аккуратненько зажечь сигаретку в примерочной кабине...»

Хотя листовка — как и само предположение, что брюссельский пожар был делом рук протестующих против войны во Вьетнаме, — были явной мистификацией, пресса пришла в полную ярость. «Коммуна 1» в очередной раз оказалась в центре общественного внимания, и уже одно это мешало буржуазии спокойно спать в своих кроватях.

Тем временем в Нью-Йорке группа бывших культурных работников стояла на грани превращения в банду уличных бойцов — «Мазерфакеров». Группа Motherfuckers(полное название звучало Up Against The Wall Motherfucker— «Лицом к стене, ублюдок!» и сопровождалось картинкой, на которой менты избивали фрика) образовалась из местной организации «Студентов за демократическое общество» (американского SDS)в Нижнем Ист-Сайде (Нью-Йорк). Однако еще до своего краткого флирта с политическими идеями новых левых эти же люди группировались вокруг вдохновлявшегося дадаизмом журнала «Черная маска» (Black Mask).Для коллектива Black Mask основной формой публичных акций были нападения на такие мероприятия, как открытия выставок, лекции в музеях и рок-концерты. В своей новой ипостаси — как «Мазерфакеры», а впоследствии «Вервольфы», — группа сосредоточила свою деятельность на двух фронтах: разгон левых митингов и систематическое закладывание бомб (под лозунгом «Вооруженной Любви») под здания банков и другие столь же символичные объекты.

Еще одной группой, действовавшей в то же время, но больше интересовавшейся театрализованными приколами, чем прямым действием, были йиппи (Yippies—Youth International Party,Международная партия молодежи). Если «Мазерфакеры» пришли во фриковскую тусовку из левого крыла кругов, занимавшихся культурной агитацией, то йиппи выросли непосредственно из хипповой субкультуры. В Нью-Йорке йиппи устроили «Человеческий Би-Ин» (Human Be-In — спонтанная тусовка большого количества людей) на вокзале «Грэнд-Сентрал» в самый час пик, чем создали немалые неудобства для толп жителей спальных районов, стремившихся попасть домой, а также вызвали полный хаос в здании фондовой биржи, когда залезли на балкон и сбросили сотни долларовых бумажек на головы маклеров, которые тут же побросали все дела и устроили потасовку из-за денег. В Британии они вызвали общенациональное возмущение, ворвавшись на телепередачу «Шоу Дэвида Фроста». Выдвижение свиньи по имени Пигасус кандидатом на пост президента США было той скромной лептой, которую йиппи внесли в события августа 1968 г. в Чикаго, где проходила конвенция демократической партии. Этот образец «партизанского театра» перерос в массовые беспорядки, и в сентябре 1969 г. восемь леворадикалов, в том числе йиппи Эбби Хоффман и Джерри Рубин, предстали перед судьей Джулиусом Хоффманом в судебном разбирательстве, которое вошло в историю под названием «Процесс по делу Чикагского заговора». В ходе процесса судья Хоффман неоднократно вступал в препирательства с ответчиками и их адвокатами. Когда присяжные удалились на совещание, судья приговорил всех ответчиков — и их защитников — к различным срокам тюремного заключения за оскорбления суда, якобы имевшие место во время заседаний. Явная предвзятость судьи, проявившаяся в том, как он вел процесс, и в вынесенных им приговорах, вызвала широкую критику, и «Процесс по делу Чикагского заговора» стал самым знаменитым в американской истории. Приговоры, вынесенные на суде, показали, что американский капитализм намного репрессивнее, чем представляли себе йиппи. Когда сторонники движения начали понимать, что капиталистическая система действительно настолько свирепа и беспощадна, как они заявляли в своей пропаганде, движение вступило в фазу медленного разложения.

Партия «Белых пантер», созданная в 1968-м в подражание «Черным пантерам», выросла из Детройтской художественной мастерской (Detroit Artists' Workshop)— еще одно свидетельство того, что именно бывшие культурные работники, со своей только что разработанной техникой политической агитации в стиле «фрик», шли в авангарде радикализации американской молодежи. Основной целью «Белых пантер» было донести агитацию до старших школьников, и рок-группа этого движения — МС5 — была самым могучим оружием для достижения его целей. Однако уже в 1970 г. Джон Синклер (лидер «Белых пантер») обвинял группу в том, что она продалась. К тому времени Синклер сидел в тюрьме, отбывая десятилетний срок, который получил за то, что дал два косяка с марихуаной переодетому детективу из отдела по борьбе с наркотиками. Еще один член «Белых пантер», Пан Пламондон, попал в список наиболее опасных преступников, разыскиваемых ФБР, после того как якобы подложил бомбу в здание ЦРУ в Анн-Арборе.

Агитация в стиле «фрик», когда ею занимались люди, способные выдержать шквал репрессий, неизбежно навлекаемый на них подобными акциями, была чрезвычайно эффективной, потому что предлагала как культурные, так и политические альтернативы господству капитала. Ответом истеблишмента, который почувствовал угрозу растущего влияния этого воинствующего авангарда, было чрезмерное выпячивание в СМИ тех сторон хипповой культуры, что сводились к «миру и любви». Но воинствующие элементы не пожелали исчезать только потому, что пресса встала на путь заведомо ложной интерпретации движения: вместо этого они вернулись в новом обличье — городских герильерос[23].

Если вам не нравятся новости по ТВ, создавайте свои собственные. Чтобы выпускать свободные СМИ, нужны воображение и способность ярко выражать мысли. На среднего эмэрыканца ежедневно обрушивается более 1 600 рекламных объявлений. Рекламные щиты, глянцевые журналы, рекламные ролики на ТВ с головой утопили его в словесах. Чтобы вырваться из этой информационной трясины, надо создать новые формы свободной коммуникации. Воспитывать и развивать людей, которых вы хотите склонить на свою сторону, вам поможет революционная реклама.

Представления театральной герильи всегда попадают в число главных новостей, а если их умело разыграть, то запоминаются навсегда. Разбросать деньги на фондовой бирже, вывалить сажу на руководство Con Edison[24] или взорвать статую полицейского в Чикаго[25] — все это с помощью художественной провокации ясно и доходчиво выражает заложенную в спектакле идею. Недавно 400 йиппи инсценировали незаконное вторжение в Камбоджу[26] ворвавшись в США через канадскую границу. Они атаковали город Блэр (штат Вашингтон), забрасывая витрины «бомбочками» с краской и нападая на жителей. Группа ветеранов Вьетнама в боевом снаряжении маршем прошла от Трентона до Вэлли-Фордж[27]. По пути они устраивали шутовские нападения на гражданское население, точь-в-точь как их обучили в Юго-Восточной Азии.

Подмешав в воду уличных фонтанов алую краску и разослав по газетам разъяснение смысла акции, мы в зримых образах выражаем ту мысль, что кровь людская, как вода, бессмысленно льется в империалистических войнах. Суперклей для металлов компании «Истман-Кодак» схватывается намертво всего за 45 секунд. Заклинив с помощью этого клея все дверные замки и защелки в офисных зданиях вашего города, вы метафорически изображаете, что наших братишек и сестренок ежечасно бросают в тюрьмы. Ну и, конечно, есть еще взрывчатка, которая с оглушительной театральностью разъясняет даже самым тупым, что же вы имели в виду.

Еще один способ использования информационных выпусков в СМИ для рекламы революции — это проведение пресс-конференций. Выберите подходящее место, которое как-то соотносится с содержанием вашего сообщения. Разошлите приглашения как можно большему числу журналистов. Если у вас нет списка СМИ, вы можете сами его составить, найдя в «Желтых страницах» разделы «Газеты», «Радиостанции», «Телевидение», «Журналы» и «Телеграфные агентства». Сверьте ваши списки со списками других революционных групп и выпишите имена журналистов, которые посещают пресс-конференции нашего движения. Пошлите им особое приглашение, помимо общего приглашения их изданию. Приглашения для органов СМИ адресуйте в отдел городских новостей либо в информационную редакцию. Назначайте пресс-конференцию примерно на 11 утра, чтобы у журна- Мир - хижинам, война -листов было время сдать материал в подборку дворцам, для вечернего выпуска новостей. В день запланированной пресс-конференции примерно в 9 утра обзвоните отделы городских новостей в наиболее важных для вас СМИ и самых нужных журналистов, чтобы напомнить им о приглашении. Для успеха пресс-конференции все в ней должно разворачиваться, как театральная интрига, от объявления и телефонных звонков до самих заявлений. Ничто не производит худшего впечатления, чем четверо или пятеро «деятелей» в строгих костюмах, сидящих за столом в фешенебельном отеле и монотонно бубнящих о чем-то своем. Постоянно старайтесь, чтобы каждая деталь вашей пресс-конференции по стилю и содержанию отличалась от пресс-конференций, которые проводят те, кто у власти. Используйте музыку и визуальные эффекты. Не будьте зажатыми перед прессой. Говорите как можно короче и только по делу. Не читайте по бумажке, смотрите прямо в камеру. Стандартный телесюжет в выпуске новостей — одна минута двадцать секунд. Операторы начнут вас снимать со вступительного слова и обычно ближе к концу у них заканчивается пленка. Следовательно, эта часть должна быть краткой и насыщенной действием. Время, отведенное для вопросов, должно быть еще более драматичным. Отвечая на вопрос, обращайтесь к спрашивающему по имени. Это создает непринужденную атмосферу, а кроме того, телеканалы охотнее показывают ответы, обращенные персонально к их корреспонденту. Выражайте свои эмоции. Подурачьтесь-рассердитесь-опечальтесь-возбудитесь. Если вы не можете передать, сколь глубоко вас взволновало, обеспокоило или разгневало то, о чем вы говорите, то чем же вы собирались пронять тех, кто, сидя в своей гостиной, уставился в маленький ящик с картинками? Помните: вы рекламируете людям новый образ жизни. Посмотрите рекламные ролики на ТВ. Поглядите, как искусно и доходчиво умеют их создатели выразить все, что им надо, за считанные секунды. Вы можете стебаться над тем говном, которое они раскручивают, но при этом грех не позаимствовать их мастерские приемы.

На рок-концертах в антракте или после выступления пробейтесь на сцену. Объявите, что если вырубят микрофон, здание будет взорвано. Это заинтригует[28] аудиторию, а владельцы зала все же не такие подонки, чтобы рискнуть при всех. Толкните краткую захватывающую телегу[29] о текущем моменте. Надо свести все к одному призыву. Иногда неплохо вовлечь рок-группу в диалог насчет их приверженности революции. А вот прерывать сейшен не следует: это все равно, что плюнуть в лицо тем самым людям, к которым вы обращаетесь. Культура — это океан, так что учитесь плавать. И обращайтесь с нею осторожно.

Эффективно воздействуют на зрителей «люди-бутерброды» и переносные плакатики. Вы можете встать на оживленном перекрестке с плакатом «Нуждаемся в жилье», «Свободу Анджеле»[30], «Сокрушим государство» и другими лозунгами. Лозунги можно писать на денежных купюрах, отправляемых по почте конвертах и на других предметах, по многу раз переходящих из рук в руки.

В кинотеатр возьмите с собой фонарик с большим стеклом. На темном целлофане вырежьте слово «ЗАБАСТОВКА», или «ВОССТАНИЕ», или «ЙИППИ». Прилепите трафарет к стеклу фонарика — и можете проецировать надпись на дальнюю стену.

Весь вечер по ТВ идет множество ток-шоу с участием дозвонившихся зрителей. Аудитория у них огромная. Если ваше мнение ведущий сочтет «спорным, но интересным» и «дающим повод для дискуссии», то вам могут выделить на остаток вечера отдельную телефонную линию, и тогда не придется вместе со всеми по сотне раз дозваниваться до студии. Ведь дозваниваться приходится часами. Но и тут есть маленькая хитрость, которая поможет вам, когда номер постоянно занят. Для ток-шоу с участием зрителей выделяется несколько линий, если одна занята, звонок автоматически переключается на следующую. Обычно их номера идут подряд. То есть если для звонков в студию дается номер PL 5-8640, это значит, что задействованы также номера PL 5-8641, PL 5-8642 и т.д. Если номер занят, попробуйте позвонить, например, по PL S-8647. Этот трюк помогает и в других ситуациях, если надо дозвониться по вечно занятому номеру. Попробуйте воспользоваться им, когда звоните в справочную аэропорта или автовокзала.

Одна из лучших форм свободной коммуникации — надпись краской на стене. Послание должно быть кратким и дерзким. Надо успеть, пока не появились свынюки, но при этом надпись должна быть достаточно крупной и видна издалека. Лучше всего подходят баллончики с распылителем, которые можно найти в любом магазине стройматериалов. Выбирайте самые оживленные места. Для большей выразительности не жалейте восклицательных знаков. Если надо сделать много одинаковых надписей, заготовьте трафарет. Вы можете сделать трафарет со словом «ВОЙНА» и прикрепить его на дорожном знаке под словом «STOP». Сделайте трафарет с пятиконечной звездой и желтым спреем нанесите ее на почтовые ящики на границе между красной и голубой полосами. Получится флаг Национального фронта освобождения Южного Вьетнама. Вырежьте на трафарете листок марихуаны и зеленой краской напыляйте его на рекламу сигарет и виски[31] на автобусах и в метро. Знак движения за освобождение женщин наносите красной краской на рекламные щиты, эксплуатирующие образ женщины как сексуального объекта. Проявляйте дерзость и изобретательность в выборе места. Когда казнили вьетнамского национального героя Нгуен Ван Чоя[32], вьетконговцы на следующий же день вывесили памятный плакат на месте казни в самой охраняемой тюрьме страны.

Наклеивающиеся на стену плакаты позволяют донести до аудитории больше информации, чем нанесенные наспех граффити. Убедитесь, что поверхность стены гладкая или мелкопористая. Смажьте изнанку плаката сгущенкой с помощью кисти, губки, тряпки или просто рукой. Сгущенка быстро высыхает и держит намертво. Намажьте в некоторых местах, особенно у краев, и лицевую сторону тоже: это защитит от дождя и отобьет охоту у желающих сорвать плакат. Можно сделать рулон по типу обоев, он наклеивается быстро и удобно. Граффити и плакатами лучше заниматься ночью и с оглядкой. Тем самым вы сможете обработать самые лучшие места, не напоровшись на патруль свынюк, которые не ценят прекрасное и не понимают высокое искусство настенной росписи.

Использование флага

Общепринято, что флаг нашего Государства — черный с зеленым листиком марихуаны на фоне красной пятиконечной звезды, расположенной в центре. Им пользуются группы наших из тех, кто понимает, как надо правильно использовать культурные символы в революционной борьбе. Стоит выбросить вверх наш флаг, как братишки и сестренки тут же переполняются чувством солидарности. Старшеклассникам пришлось повоевать с администрацией по поводу того, должны ли они в школе отдавать почести флагу[33]. Любую освобожденную зону обозначает развевающееся над нею знамя. Рок-концерты и фестивали действа по сути аполитичные, но лишь пока над ними не взвился флаг. Политологи[34], не признающие значение флага и важности представляемых им культурных смыслов, похожи на страусов, спрятавших головы, чтобы не видеть основ человеческой природы[35]. На протяжении всей истории люди сражались за религиозные убеждения, образ жизни, землю и флаг (Государство), потому что им так приказали, ради счастья или денег, потому что на них напали, или просто без каких бы то ни было осознанных причин. Если вы не считаете, что флаг играет важную роль, спросите у «защитных касок»[36] — они вам живо объяснят.

Радио

Хотите создать свою радиостанцию для соседской округи? Можете использовать высокочастотный передатчик, разработанный группой братишек и сестренок радио «Свободный Пипл». Никакие лицензии Федеральной комиссии связи передатчикам с радиусом вещания менее 1/2 мили не нужны. Небольшое устройство на транзисторах подключается к любой бытовой розетке. Подробности можно узнать по адресу: Radio Free People, 133 Mercer St., New York, New York 10012. Более детальные наставления вы найдете ниже в главе «Партизанский эфир».

Бесплатные телефоны

Надувательство телефонной компании - дело столь обыденное, что в Bell Telephone[37]есть специальный отдел защитных технологий, который всеми силами пытается идти хотя бы на шаг впереди Анархия в прямом эфире среднего умельца-ловкача. Многие выдающиеся изобретения и открытия безвестных самородков, в том числе и приспособление для фиксации положения разъединительного рычажка, пришлось безвременно списать за ненадобностью, а все из-за того, что в ответ додумались изменить конструкцию таксофона![38]Даже поддельные телефонные кредитные карточки обречены на забвение с переходом компаний на более совершенные компьютерные технологии. Но унывать не стоит: по нашему глубочайшему убеждению, пока существуют телефонные компании, найдутся и острые умом злоумышленники, а уж они-то помогут и остальным не платить за телефон[39].

В одном только 1969 году телефонные компании оценили стоимость неоплаченных звонков из Нью-Йорка в 10 миллионов долларов. Это гроши по сравнению с грабительскими счетами, выставленными населению телефонными компаниями. В том же году «Эмэрыкен Телефон и Телеграф Корпорэйшен» свела бюджет с прибылью в 8.6 миллиардов долларов! AT&T, как и другие продающие коммунальные услуги компании, выдает себя за народное предприятие на службе обществу. Наглое вранье! Акциями этих компаний владеет мизерный процент населения, а все решения принимаются совсем уж крохотной шайкой избранных. Надуть телефонную компанию — это деяние во имя революционной любви, так научите этому и других, и пусть же летит по свету свободное Слово, нигде не встречая преград!

Таксофоны

Местный звонок за 10 центов обойдется в два, если разменять их по центу и опустить в прорезь вместо двух монет по 5 центов, а за мгновение до того как они коснутся собачки на дне монетоприемника, резко ударить по кнопке «возврат монет». Другой способ — «крученая подача» состоит в том, чтобы закрутить опускаемые в щель для пятиценто-виков монетки волчком против часовой стрелки. Придерживая монету пальцем, придайте ей вращательное движение, щелкнув по ободку ключом или другим плоским предметом. Оба способа требуют навыка и сноровки, но не пожалев времени на овладение этим искусством, вы всегда будете иметь его под рукой в арсенале выживания.

Если за два цента душит жаба или вы не можете себе позволить таких расходов, как насчет звонка за один цент? Вырежьте из обложки телефонной книги[40] картонную полоску шириной 1/4 дюйма. Засуньте ее как можно глубже в прорезь для десятицентовых монет. В прорезь же для пятицентовиков опустите монетку в один цент, чтобы она провалилась в недра монетоприемника (тут вам поможет умение опускать «крученые» монетки). Затем медленно извлекайте картонную полоску, пока не услышите гудок[41]. Латунная шайба четырнадцатый номер с заклеенным с одной стороны кусочком клейкой ленты отверстием не только поможет бесплатно позвонить, но станет верной спутницей при покупке мелочевки из торговых автоматов, принимающих монеты по 10 центов. В любом магазине скобяных изделий за доллар вам дадут картонную коробочку, в которой таких шайб несколько тысяч. Ее следует всегда иметь при себе на случай, если понадобится позвонить, постираться в автоматической прачечной, расплатиться на парковке с автоматическим счетчиком или захочется попить газировочки.

Удалив с кончиков шпильки для волос слой пластиковой облицовки, саму шпильку согните и воткните в микрофон телефонной трубки. Когда шпилька упрется в металлическую мембрану, другим концом поскребите о металлическую стенку телефонной кабинки или о трубу, в которую упрятаны провода, чтобы обеспечить заземление. Как только вы замкнете контакт, раздастся непрерывный гудок. Если в таксофоне трубку с аппаратом соединяет устаревший кабель с черный резиновым покрытием, еще проще. Можно проткнуть резиновую оболочку, в которую убран кабель, металлической кнопкой, слегка подвигать ею, чтобы острие хорошенько вошло в контакт с оголенным проводком, и прикоснуться шляпкой к какому-нибудь металлическому предмету, чтобы заземлить.

Опустите в таксофон десятицентовую монету, наберите номер оператора[42] и скажите, что у вас кредит на телефонный разговор на сумму в десять центов. Оператор вернет вам монету и соединит бесплатно. Если же она спросит: «Как так?», — отвечайте, что звонили по другому таксофону, тот проглотил монету, а оператор сказал, чтобы вы воспользовались другим автоматом и позвонили кредитному оператору.

Тот же метод годится и для междугородных разговоров. Позвоните оператору и узнайте, каков тариф на нужный вам разговор. Повесьте трубку и позвоните другому оператору, скажите, что звонили в Сан-Франциско напрямую через код, вас неправильно соединили, и вы потеряли $0.95 — или сколько там это стоит. Она соединит вас бесплатно.

Если два таксофона стоят рядом, можете звонить с одного, а монетки опускать в другой. Когда оператор вклинится и потребует заплатить за разговор[43], опустите монетки во второй таксофон, но при этом поднесите трубку так, чтобы оператору было слышно, как они проваливаются в щель, а также ответный сигнал скушавшего их автомата. Закончив разговор, нажмите кнопку возврата монет на втором автомате — они и высыплются. Если у вас есть хороший портативный магнитофон, вы можете записать звук, с которым таксофон поглощает четвертак, десятицентовик и пятак, и воспроизводить в трубку оператору в разных комбинациях, когда она попросит опустить денег. Громкость надо включать на полную.

Вы можете позвонить по межгороду, а счет попросить выставить на ваш домашний телефон. Просто скажите оператору, что у вас нет с собою нужной мелочи. Назовите номер и скажите, что сейчас дома никого нет и подтвердить звонок некому, но вы будете там через час, и она может вам перезвонить, если возникнут вопросы. По номеру видно, к какой АТС он относится, — постарайтесь, чтобы телефонная станция соответствовала названному вами номеру и району.

Всегда имейте при себе фальшивые номера кредитных карт для оплаты телефонных разговоров. Составить правдоподобный номер можете сами. Кодовая буква для 1970 года — «S», затем идет семизначный номер телефона и трехзначный номер округа (это совсем не то же самое, что трехзначный междугородный телефонный код). Номер округа должен быть меньше 599. Например, S-573-2100-421 или S-537-3402-035. Номер вашего округа узнать просто. Закажите кредитную карту оплаты разговоров для вашего домашнего телефона, получить ее можно элементарно. Три последние цифры и есть номер округа — используйте их в сочетании с другим номером телефона. Лучше всего сочинять номера из далеких экзотических округов — тогда у телефонистки не будет возможности выявить фальшивый номер за то короткое время, что ей отпущено, чтобы проверить данные по служебному списку. Советуем избегать звонков по фальшивым телефонным карточкам на домашние номера.

Доводилось нам видеть одно приспособление. Через него вы подключаете ваш аппарат к телефонному разъему на стене, и тогда не только любые входящие звонки будут бесплатными для звонящих, но вы еще и блокируете наиболее распространенные виды прослушивания ваших телефонных разговоров. Паяет такие устройства и продает их по пятьдесят долларов за штуку один телефонный инженер из Массачусетса, разобидевшийся на свою компанию. К сожалению, мы дали ему слово не называть имени, так что разыскивать его вам придется самостоятельно — а то можете и сами попробовать сконструировать что-то в этом роде. Если вам предлагают такую приставку, то, скорее всего не обманывают. Проверьте устройство следующим образом: установите его и попросите кого-нибудь позвонить вам с таксофона. Если эта штука работает, после окончания разговора автомат вернет вашему приятелю его десятицентовик.

Если вы хоть немного разбираетесь в проводах и коммутации, то попросите отключить ваш номер под тем предлогом, что уезжаете из города на несколько месяцев. Затем самостоятельно подключите свой аппарат к магистральному кабелю — и все дела. Добавочные номера элементарно подключаются к магистральной линии связи и без ведома телефонной компании.

Вы можете звонить по межгороду куда угодно за счет вызываемого абонента, а на самом деле — бесплатно для обоих, если вы звоните на телефон-автомат[44]. Делается это так. Ваш друг приходит в назначенное время в определенную телефонную будку. Впрочем, можно договориться и по ходу дела, если ваш друг заказывает с автомата вызов определенного лица[45], то есть вас. Вы же отвечаете телефонистке, что вас (то есть «его») в данный момент нет на месте, но «он» вернется через пять минут, поэтому пусть она скажет номер телефона, с которого «его» вызывают, и «он» тут же перезвонит. Узнав номер, повесьте трубку и, обождав чуток, заказывайте по этому номеру разговор за счет вызываемого абонента. Чтобы прием сработал, надо звонить в другой штат, потому что телефонистки обычно знают наизусть комбинации цифр, с которых начинаются все номера телефонов-автоматов в их штате, а иногда и в соседних. Если оператор спросит для порядка, не таксофон ли это, отвечайте уверенно: «Нет!» Если она обнаружит правду по ходу звонка (бывает, но редко), просто скажите, что никак не предполагали, что у него дома может стоять таксофон, а оплату придется записать на себя. Нам, однако, о таких случаях слышать не приходилось.

Уловка с вызовом определенного лица, которое якобы отсутствует, полезна и при междугородных разговорах по двум домашним телефонам. Вы слышите голос вашего друга, который отвечает телефонистке, что «он» будет дома через пару минут. Повесьте трубку, подождите минутку и закажите вызов определенного номера («кто подойдет»). Вы получаете фактически вызов определенного лица без дополнительной оплаты, которая в дневное время при больших расстояниях может быть довольно значительной.

Если через несколько месяцев вы собираетесь съезжать с нынешней квартиры, прекратите оплачивать счета и начинайте трезвонить всем, кому ни попадя, как сумасшедший. Через месяц получите обычный счет, но не оплачивайте его. Еще через месяц придет новый счет с повторным извещением за прошлый месяц. Еще через некоторое время придет извещение, что в течение десяти дней ваш телефон будет отключен за неуплату, если вы не погасите задолженность. Выждите несколько дней и пошлите им перевод на 5-10 долларов с сопроводительной запиской: с вами-де произошел несчастный случай, сейчас у вас нет средств, так как пришлось оплатить астрономические счета за лечение, но вы погасите долг, как только встанете на ноги. Это даст отсрочку еще на месяц. В итоге вы можете протянуть волынку четыре-пять месяцев, постоянно находя объяснения и оплачивая по мелочи. Такая же тактика годится для газовых и электрических компаний, а также для универсальных магазинов, где дали маху, открыв для вас кредит.

Если компания требует вносить депозит, то для студентов и некоторых других категорий льготников он может быть уменьшен вдвое. В разных регионах размеры депозита и скидки могут различаться, поэтому узнайте все сами, когда будете в их офисе. Если вы не хотите, чтобы ваш номер был указан в телефонном справочнике, то за это с вас сдерут целых 50 центов, да еще и ежемесячно. Этого бремени можно избежать, если записать телефон на чужое имя, пусть даже счета при этом приходят на вас. Просто скажите, что вы хотите записать телефон на соседа по комнате.

Демонстрации

Демонстрация — важнейшая форма протеста. По форме проведения демонстрации могут быть самыми разными: от митингов и тич-инов[46] до массовых акций гражданского неповиновения и смоук-инов[47]. От других форм ведения войны с Системой демонстрация отличается тем, что здесь к участию приглашаются все желающие, а не только узкий круг задумавших и спланировавших акцию. Поэтому важно заранее оповестить как можно больше людей. Большинство демонстраций имеют ненасильственный характер. Чтобы привлечь внимание к готовящейся акции, надо уметь ее «раскрутить» а для этого необходимо понимать, как использовать в наших целях средства массовой информации. Численность участников — это всего лишь один из множества факторов эффективности демонстрации. Столь же важно правильно выбрать время, место и тактику протеста. Бывали демонстрации, собиравшие по 400 ООО народу, о которых тут же все и забывали, а бывали демонстрации с участием нескольких десятков человек, которые вошли в историю[48]. Самое главное — театральность, зрелищность. Те, кто долдонит, что главное в демонстрации — ее «организующая и воспитующая роль», а не театральность, никогда не смогут провести удачную демонстрацию, а значит, и успешную революцию. В «раскрутку» входит все, от значков и листовок до пресс-конференций. Для изготовления наглядного реквизита надо привлечь самых лучших художников, каких только сможете. Постеры можно очень недорого сделать способом шелкографии, этому легко научить ваших людей. Значки придется покупать. Самые дешевые — отпечатанные непосредственно на металле. Краска вскоре облупится, но для массовых демонстраций они подходят идеально. Где-то за $250 их можно изготовить 10 ООО. Листовки, как и постеры, требуют броского дизайна. Хороший способ привлечь внимание — затеять с городскими властями тяжбу о разрешении на проведение демонстрации. Тут же, конечно, возникают вопросы политического характера, то да се, и дебаты насчет разрешения добавят готовящейся акции известности. Выбор даты, времени и места требует особого артистизма. Узнайте прогноз погоды. День недели и время проведения должны быть удобны для большинства людей. Место проведения должно иметь прямое отношение к смыслу акции. Нельзя устраивать демонстрации только потому, что так уж повелось. С другой стороны, и пренебрегать демонстрациями только потому, что они уже всем приелись своим занудством, не стоит. Вы со своей группой можете в рамках массовой демонстрации устроить свою собственную, лучше отрежиссированную. Не пугайтесь свирепых репрессий — не надо из-за жестокости властей отказываться от демонстраций вовсе. Во время Второй мировой датчане выходили на уличные демонстрации против нацистской оккупации. Даже сегодня в центре Сайгона вьетнамцы проводят антивоенные выступления. Репрессий не избежать, но переоценивать их — еще больший тактический просчет, чем недооценивать. Тем не менее умный отправляется на демонстрацию, заранее подготовившись к столкновению со свынюками.

НАРЯДЫ[49]

При разгонах обычно в ход идут дубинки, свынюки сбивают с ног и тащат волоком по асфальту, пускают слезоточивый газ, иногда стреляют резиновыми пулями, реже — настоящими[50]. Поэтому на демонстрацию следует принарядиться по-праздничному: одежда должна защищать как можно лучше, но при этом быть легкой и не сковывать движений. Из слезоточивых газов обычно применяются CS[51] и CN[52]. Иногда для крепости их еще приправляют перечным газом[53]. Перечный газ обладает нервно-раздражающими свойствами, поражая открытые участки кожи. Поэтому одежда должна плотно прилегать к телу. Это также предохранит от травм, когда свынюки поволокут вас по земле. Перчатки защитят руки, вдобавок в них можно ухватить канистру со слезоточивым газом и швырнуть назад в кордон свынюк или запустить в дорогую витрину. Обуваться следует в высокие кроссовки — так легче убегать — или тяжелые ботинки артикула «говнодавы», чтобы хорошенько заехать ногой в наседающую свынюку. Армейские ботинки, продающиеся в Военторге[54], отвечают и тем и другим требованиям — это самый лучший выбор для тех, кто пребывает в сомнениях, в чем выйти на уличное действо. Непременный атрибут мужского костюма — поддерживающий бандаж для мошонки или «ракушка»[55]. Защитный корсет для ребер можно приобрести в спортивном магазине за $6. Спортивные наплечники и наколенники продаются повсюду, но если не ожидается особо горячих столкновений и вы не привыкли носить эти громоздкие доспехи[56], то лучше выходить в свет без них.

Головные уборы

По этикету являться на демонстрацию без шлема неприлично. Ваша репка выдергивается из толпы, как редиска[57], а треснуть может, как арбуз. Берегите ее! Какой шлем подобрать на выход — зависит от ваших материальных возможностей и от того, как часто он вам понадобится. Самая доступная по цене модель — стальная пехотная каска старого образца. Ее достоинства в том, что она защищает уши и имеет встроенную амортизирующую удары подвесную систему. А еще она пуленепробиваемая. Недостатки таковы: модель выпускалась только больших размеров, и это самое тяжелое, что вы когда-либо надевали на голову. Цена — около $3. За $5 можно купить каску для формирований гражданской обороны. Она намного легче, но не закрывает уши. У нее очень хорошая система амортизации. Если выберете эту модель, перед использованием её надо выкрасить в темный цвет, чтобы не выделяться. Наши стилисты рекомендуют черный как цвет анархии. Строительные, или «защитные», каски идут от $8 до $10 за штуку, в зависимости от системы амортизации и материала. Ввиду малого веса очень к лицу женщинам. Алюминиевые страдают от вмятин, если несколько раз долбануть в одно место, а фибергласовые трескаются. Защита для ушей не предусмотрена. Те, кто предпочел этот фасон, должны позаботиться об элегантном ремешке через подбородок, чтобы убор не свалился на бегу. Если вы остановились на защитной каске, вернувшись домой, убедитесь, что вы ее сняли[58]. Самая экономичная и практичная в носке модель — состоящая на вооружении армейская каска М-1. В зависимости от качества и состояния, по цене они идут от $2 до $10. Убедитесь, что у каски есть мягкая прокладка, которая подходит по размеру или регулируется, а также ремешок под подбородок. Основной недостаток: модель громоздкая и тяжелая. Наиболее взыскательные демонстранты предпочитают мотоциклетные шлемы, а многие носят их и в повседневной жизни. Это самый дорогой из головных уборов, цена колеблется от $10 до целых $40. Изготовляется он из фибергласа и по весу легкий, как шерстяная шапочка. К голове шлем крепится рассчитанными на экстремальные перегрузки пристежками, а внутренняя амортизационная система удобно подгоняется по размеру. Защита для ушей выше всяческих похвал. Внутри — поглощающее почти любой удар мягкое наполнение из пористой резины, а это намного лучше, чем амортизационная система на ремешках. Поскольку изготовлены такие шлемы из фибергласа (стекловолокна), некоторые могут треснуть, если дубасить по одному месту, но это случается редко. У многих есть еще и пластиковое прозрачное забрало для лица, а это дает дополнительную защиту. Но подбирайте только шлемы со съемным забралом, иначе оно будет мешать противогазу.

Противогазы

Горнолыжные очки или забрало мотошлема предохранят от аэрозоли из баллончика, но от газов, которые свынюки все чаще применяют, чтобы отравлять людям жизнь, защиты никакой. На этот случай нужен противогаз. Все описанные в этой главе противогазы дают надежную защиту против перечисленных здесь же газов, если только ими правильно пользоваться. Если у вас нет противогаза, то запаситесь хотя бы хирургическими масками (они есть в специализированных аптеках), пластиковыми пакетами с водой и тряпками. Новенький (а противогазы всегда продаются только новыми) всем известный армейский противогаз времен Второй мировой с фильтром-хоботом стоит $5. Недостаток его в том, что он не закрывает лицо целиком, его легко ухватить и стянуть с лица за хобот, а бездарная конструкция с упирающимся в грудьфильтром причиняет неудобства при беге. Противогаз для отрядов гражданской обороны не имеет недостатков, присущих модели образца Второй мировой. Эту же модель использует и большинство подразделений Национальной гвардии[59]. Она полностью защищает лицо, легка по весу, а коробка с фильтром удобно расположена. Регулируемые тесемки позволяют удобно подогнать противогаз «по лицу». Полевой армейский противогаз артикула М9А1 обладает всеми достоинствами маски OCD[60], но и стоит вдвое дороже. Зато когда фильтр «сядет», коробку противогаза можно заменить. Новый фильтр стоит $1.50. Покупая противогаз, убедитесь, сменный ли у него фильтр. Лучше всего пользоваться противогазом с химическим фильтром активного типа. Но самый хай-тек — это маска Министерства ВМС Mark IV.

Лучше не бывает. Фильтры сменные, а на голове сидит, как влитой. Стоит в районе $12. Недостаток один — сдвоенный фильтр: чересчур навороченная получается конструкция. Подгоните противогаз так, чтобы его коробка (фильтр) находилась на затылке. Так легче бежать и труднее ухватить вас за противогаз. Принеся домой новенький противогаз, опробуйте его, чтобы привыкнуть. Убедитесь, что он хорошо подогнан и удобно сидит. Там же, где и противогаз, вы можете купить за 25 центов салфетки со специальной «противотуманной» пропиткой. Протрите смотровые стеклышки с внутренней стороны, чтобы не запотевали. Еще одно достоинство противогаза — вас в нем не узнать, как на маскараде. Каски, противогазы и куча других бесценных вещей всегда есть в продаже в магазинах «излишков военной амуниции». Хороший ассортимент вы найдете в магазине Kaufman's Surplus and Arms, Inc.,623 Бродвей, Нью-Йорк, 10012[61]. За 25 центов они вышлют вам каталог по почте. Но Нью-Йорк есть Нью-Йорк, а в провинции «военные излишки» будут стоить еще дешевле. «Магазины излишков» закупают товар у оптовиков-перекупщиков, а те в свою очередь у армии. Если у вас есть знакомый солдат или герла замужем за солдатом, то у них наверняка есть доступ к гарнизонной лавке, где все это стоит вообще гроши[62]. Всего в 20 центов вам обойдется поистине бесценный справочник «Где купить излишки воинского имущества», изданный Government Printing Office[63].Там приведен полный список региональных оптовых баз по продаже излишков. Ближайшая для проживающих в северо-западных штатах расположена в Центре материального обеспечения военно-морских сил, строение 652, Филадельфия, шт. Пенсильвания, а в Северной Калифорнии — такой же Центр, строение 502, Оклэнд, Калифорния. Заказы можно оформить как лично, так и по почте, цены смешные, хотя все равно это барахло по сравнению с амуницией, которую захватывают в бою наши братишки из Вьетконга[64].

Уоки-токи

На массовую демонстрацию надо выходить, разбившись на сплоченные группы, внутри которых до окончания акции поддерживается связь. Одно из средств связи — переговорные устройства, или уоки-токи. Как бы свирепо вас ни разгоняли и какая бы неразбериха и столпотворение там ни творились, эти легкие надежные устройства помогут вам держать связь. Единственное, что мне в них не нравится, — это цена: $18 за штуку весьма посредственного качества. В таком устройстве должно быть не меньше девяти транзисторов и 100 милливатт мощности, а в приличном аппарате — ватт 5 и радиус действия более двух миль. Все, что ниже одного ватта, не покрывает более полумили, а в городских условиях с множеством высоток и еще меньше. Самые лучшие устройства стоят до $300. Если повезло сбить с ног свынюку, первым делом сорвите с него уоки-токи, а уж только потом пистолет. Добрый совет: не надо клевать на левые игрушки «почти задаром», лучше купить хорошее устройство в магазине радиоэлектроники. Не забывайте: переговоры по уоки-токи на одной частоте может вести каждый-всякий, у кого есть эта штучка, любой же их может и прослушивать. Это относится как к нашим, так и к свынюкам. Все уоки-токи работают на «гражданской частоте», у которой 23 канала. Дешевые бытовые переговорные устройства имеют заводскую настройку на девятый или одиннадцатый канал. А у свынюк связь обычно идет на двадцать втором канале. У дорогих аппаратов есть возможность подстройки канала. Сняв переднюю панель, вы можете настроить прием и передачу на полицейскую частоту. Только не надо копаться наугад, тут нужен компетентный профессионал. Хороший бесплатный каталог переговорных устройств вы получите в Allied Radio,100 N. Western Ave., Чикаго, шт. Иллинойс, 60680, а также в больших магазинах радиоэлектроники. Обсудите возможность приобретения большой партии со скидкой. Прежде чем опробовать переговорные устройства в деле, хорошенько потренируйтесь. Разработайте систему кодовых слов и паролей, как это принято у свынюк.

Освоив этот способ поддержания связи на уличной демонстрации, вы всегда сможете контролировать происходящее. Но будьте осторожны в свалке: свынюки первым делом стараются разбить наше электронное оснащение.

Прочее снаряжение

Транспарантом можно отражать удары. Прикрепите его к крепкому древку, которое при необходимости можно использовать как оружие. Можно перепоясаться цепью, а солдаты срочной службы затачивают для драки пряжки форменных ремней. На худой конец для самообороны может послужить туго свернутый журнал или пачка газет. Кто-то из вашей группы должен иметь при себе аптечку первой помощи. Аптечка бортпроводника ценой в $5 упакована в чемоданчик, который удобно брать на уличные акции. В идеале накануне демонстрации надо произвести разведку на местности. Изучив место будущего действия, вы сможете предугадать и тактику полиции. Кто-нибудь из группы должен распечатать на ротапринте карту-схему окрестных кварталов и раздать участникам. Надо наметить альтернативные сценарии и места сбора. На руке у каждого должны быть написаны два телефонных номера: координационного комитета по проведению демонстрации и адвоката либо местного комитета по защите гражданских прав. Записные книжки с телефонами друзей на демонстрацию не берут. Если повяжут, свынюки первым делом начнут рыться в записной книжке. Любой острый предмет при составлении протокола будет квалифицирован как холодное оружие. Женщинам следует снять серьги и прочие украшения, а волосы туго уложить под каской, чтобы не выбивались. Поясной ремень послужит кровоостанавливающим жгутом. Вставные зубные протезы-бугели и контактные линзы по возможности оставьте дома. Протез может слететь, и вы им подавитесь, когда на бегу вам врежут так, что полетите. Контактные линзы могут причинить осложнения, если в глаза попадет слезоточивый газ или аэрозольная струя из баллончика.

Если вы чувствуете, что они пойдут на все, можно поддеть облегченный пуленепробиваемый жилет с регулируемым размером. Купить такой можно за $14.95 в магазине по продаже излишков воинской амуниции по адресу: 6279 Van Nuys Blvd., Van Nuys, Калифорния 91401. Помните девиз бойскаутов в походе: «Будь готов!»[65] Отправляясь на демонстрацию, вы должны быть всегда готовы, что там придется не только речи слушать. Свынюки — уж они-то всегда наготове...

Стычки с полицией

После того как чикагские свынюки зверски вломили демонстрантам в августе 1968 г.[66], молодежь исполнена гнева и готова ответить на бесчеловечность Эмэрыки чем-то поотчаяннее мирных демонстраций. Растет стихийное желание сразиться на улицах со свынюками, заодно круша частную собственность. Это пока цветочки: не «организация массовых беспорядков» и тем более не городская герилья, а так, поразмяться — «стычки с полицией». Большинство «стычек» непродуманны и глупы, свынюки в них заранее имеют стратегическое превосходство и преимущество в вооружении. Те, кто стычки затевает, полагаются лишь на быстрые юные ноги и булыжник под ними. Соотношение сил можно существенно изменить в нашу пользу, разработав нехитрую стратегию уличного бойца, освоив простейшее вооружение и приобщившись к элементарным основам боевого искусства[67].

Запомните главное: у свынюки мало мозгов и она неповоротлива. Боевые порядки, условные сигналы, уставные предписания и прочие процессы принятия решений и выполнения поступивших команд — все это по определению должно стремиться к единообразию и простоте. «Армейская уставная инструкция относительно действий по предотвращению и ликвидации гражданских беспорядков», опубликованная Государственным бюро по печати официальных актов и распоряжений, содержит все без исключения фундаментальные мыслительные потуги и их нехитрые плоды для ОМОНовских[68] подразделений на уровне города, округа и штата в целом. Не поленитесь сходить в библиотеку и ознакомиться с Уставом и наставлениями по борьбе с подрывными элементами. Это поможет понять логику действий свынюк при разгоне уличных манифестаций. Хорошо подготовившийся баламут при помощи мегафона или настроенного на свынячью волну переговорного устройства может превратить тщательно выстроенные боевые порядки свынюк в хаотичную толпу. «Правый фланг нале-ВО!» — молодецким голосом отдается команда через направленный на свынячий строй мегафон — и их ряды тут же смешаются в диком беспорядке.

При стычках надо придерживаться принципа товарищества и присматривать друг за другом. Если свынюки кого-то повязали, остальные тут же приходят на помощь и отбивают друга, если только это не повлечет слишком больших потерь в наших рядах. Например, кого-то все-таки скрутили — тогда кто-нибудь из вашей группы должен взять на себя все заботы насчет адвоката и денег на залог. Никогда нельзя бросать своих. Избегайте рукопашной. С метательным оружием вы рискуете меньше, чем нанося противнику удары в непосредственном контакте. Полагаю, именно эту тактику сражаться на расстоянии свынюки называют «подлыми приемами». Все революционеры вынуждены обращаться к нечестным, с точки зрения угнетателей, приемам ведения войны. Британцы обвиняли минитменов[69] при Лексингтоне[70] и Конкорде[71] в грязных и трусливых приемах ведения войны, потому что те укрывались за деревьями. Армия США обвиняет Вьетконг в грязных приемах, когда те окунают заостренную бамбуковую палку в дерьмо и используют как противопехотную мину: как, ведь так же можно и инфекцию занести! Мэр Дэйли[72] негодовал, что йиппи брызгали в его ни в чем не повинных синих мальчиков[73] аэрозолем для волос и бросались мячиками для гольфа, утыканными острыми шпильками. Никто и никогда не обвинял США в подлом и трусливом ведении войны, когда авиация устраивала ковровые бомбардировки в Юго-Восточной Азии. Никто не обвинял прокуратуру штата Иллинойс в трусливой подлости, когда они застрелили Фрэда Хэмптона и Марка Кларка спящими в постели[74].

Мы заявляем: «Вся власть нечестным бойцам!»

Оружие уличного бойца

Баллончики с краской

Эффективный и назидательный способ порчи буржуазной собственности. Помогает воспитывать массы. Если у вас провозглашена Освобожденная зона или вы просто оказались в укромном месте на тихой улочке, не упускайте возможности украсить городской ландшафт. Лозунги и символика наносятся спреем с краской на твердые, но не гладкие, а слегка шероховатые поверхности типа кирпичной или бетонной стены. Соскоблить их потом с такой поверхности невозможно — только дорогим пескоструйным агрегатом.

Рогатки

Пожалуй, идеальное вооружение уличного бойца. Целый рой маленьких Давидов может завалить немало Голиафов, горою вставших на защиту Свынячей Империи. Рогатка дешева, не требует разрешения на ношение, действует беззвучно, быстро перезаряжается, а камушки подходящего размера обычно всегда под рукой. Купить рогатку можно в лавочках всякой всячины для чудаков-любителей[75] или в больших спортивных магазинах, особенно там, где есть отдел для охотников. Фирма Wrist-Rocketвыпускает мощную рогатку с высокой кучностью стрельбы за $2.50. Whamo Sportsmanбудет похуже, но и стоит вполовину дешевле. Подобрав подходящую Y-образную ветку, можно сконструировать в домашних условиях эксклюзивную модель. Резинку вырежьте из автомобильной камеры. Найдите тихое место на заднем дворе или на крыше и потренируйтесь в стрельбе по жестяным банкам. Несколько часов занятий — и вы снайпер, который не промажет по окнам банка или толстенной свынюке.

Праща

Пращой называется самодельное метательное орудие, состоящее из двух крепких шнуров, одним концом прочно прикрепленных к кусочку кожи, или «сумке», в которую, как в кармашек, закладывается камень. Зарядив пращу камешком, хорошенько зажмите в руке два свободных конца. Раскручивайте камень, вращая пращу, чтобы центробежная сила вдавливала камень в «сумку». Когда вы почувствуете, что хорошо контролируете движение камня, отпускайте один конец, и камень вылетит из пращи с невероятной скоростью. В толпе пользоваться пращой не советуем, лучше стрелять с крыши. Прицельная точность требует навыка.

Бумеранги

Бумеранг — меткое оружие в руках уличного бойца, а овладеть им не труднее, чем фрисби[76]. Кроме того, применение экзотического оружия оказывает и психологическое воздействие. Бумеранг можно купить в крупных «магазинах хобби и увлечений». На Восточном побережье обращайтесь в «Спортинвентарь» в Бергенфилде, Нью-Джерси, цена $2.69. На Западном — в фирменный магазин Whamo, 835 ул. Эль Монте, Сан-Гэбриел, Калифорния, цена $1.10.

Фотовспышка

Фотовспышка ослепит озверевшую свынюку. Ненадолго, но вполне достаточно, чтобы освободить схваченного им товарища. Подходят также сигнальные вспышки для туристов и яхтсменов.

Слезоточивый газ и баллончики для самозащиты[77]

Индивидуальные баллончики с нейтрализующим нападающего газом можно купить в магазинах средств самообороны. Они предназначены для защиты населения от бандитов и насильников. Так, секундочку, а разве свынюка не является чрезвычайно злобным бандюгой, творящим насилие с особым цинизмом? Пишите: Дж. Дерби, 8813 Нью-Гайд-парк, Нью-Йорк, 11040. Вам вышлют каталог с ассортиментом на любой вкус и по любой цене.

Патроны со слезоточивым газом для охотничьих ружей 12-го калибра и специальные газовые патроны для обычных пистолетов свободно можно купить в магазине. Но брать с собою на уличную акцию огнестрельное оружие очень не рекомендуется[78]. Куда лучше специальное оружие для стрельбы газовыми патронами, желательно даже внешне не похожее на огнестрельное. Магазин газовой амуниции «Геркулес» 5501 No. Бродвей, г. Чикаго, шт. Иллинойс, продает компактное газовое оружие, бьющее на 20 футов, по цене $6.95. Penguin Associates, Inc. в Пенсильвании предлагает широкий выбор средств самообороны, среди них газовый пистолет, вмонтированный в дубинку. По вашему запросу эти компании вышлют вам каталоги с ценами. В некоторых штатах, а также в Нью-Йорке, использование гражданами газового оружия запрещено. К сожалению, эти компании не высылают по почте заказы в те штаты, где действует запрет. Если вы живете в таком штате, свяжитесь с братишками или сестренками в штатах, где газовое оружие разрешено — пусть они его для вас и закажут. Просматривать эти каталоги — уже восторг выше крыши. Тут же начинает работать воображение. Столько всего можно придумать! Например, Raid, Black Flagи другие компании выпускают сельскохозяйственные инсектициды, которые разбрызгиваются на 7-10 футов и, попадая в глаза, вызывают резь и жжение. Можно растворить в воде едкий натр и брызгаться из обычного водяного пистолета — у вас получится замечательное оружие самообороны. Ну а если вы хотите приобрести более мощные средства, отсутствующие в открытой продаже, раздобудьте бланк Штата гражданской обороны с состряпайте на нем липовое письмо.

Шино-де-монтаж

Если верить адресованной дебилам рекламе, то современные шины — вроде Бэтменов с большой дороги, ничего их не берет! Ага, сейчас! Разбросайте по асфальту кровельные гвозди — и вот уже патрульная машина приехала, можно вылезать. А если под заднее колесо сунуть острием вверх доску, пробитую гвоздем, то это как из базуки подбить. Ледорубом можно весь их автопарк вырубить, но тут нужна крепкая рука. Подсыпанный в бензобак свыновоза сахар выведет из строя мотор.

Фирменные свынячьи феньки и прибамбасы

Кто вошел во вкус «стычек», тот, конечно, захочет, чтобы все по-взрослому, иначе говоря, пожелает подготовиться к «стычкам» с профессиональным оснащением, как у свынюк. Так вот, чтобы вы знали, крупнейший в мире поставщик полицейского снаряжения находится в Чикаго. Компания Кэйлз, 550 ул. Рузвельта, Чикаго, Иллинойс 60607 по требованию высылает самый полный каталог всего, что только может понадобиться в ходе «стычек». Выбор сказочный! Полицейские униформы нового образца, шлемы-неломайки для разгона массовых беспорядков, газовые баллончики типа «веский довод»,специальные перчатки-самотыки с металлическим усилением, резиновые дубинки-самоломы, потайная кобура-невидимка, супердубинка «три в одном», которая брызгается нервно-паралитическим газом, бьет электрошоком и может замесить до смерти напирающего носорога. Вы также можете выписать наручники-самовязы последних моделей и другие крайне необходимые для поддержания законопорядка приспособления. Вступая в 70-е, дети Цветов и Любви просто обязаны обзавестись таким каталогом! А как иначе: хочешь воспарить — учись отрываться (от земли).

Драка на ножах

Полагаю, самое популярное уличное оружие всех времен и народов старый добрый «фин-карь». Каких только ласковых имен ему ни давали, даже перышком называли. Памятуя, что сегодняшняя свынюка — это завтрашняя свинина, вот вам несколько советов, как ее правильно нарезать. Перво-наперво надо изучить местные законы, регулирующие обладание холодным оружием. Законы эти сформулированы со всей двусмысленностью «Ловушки 22». Копы могут арестовать вас за маленький перочинный ножик, утверждая, что вы прятали на себе смертельно опасное оружие. Как и вообще по своду законов, важно тут не что вы делаете, а кто делает: одного можно отпустить, зато другой наконец-то попался.

Во всех штатах, однако, основное значение имеет размер: есть ограничения по длине. Где-то это «не более 10 см», а где-то — «не более 15». Все, что свыше, квалифицируется как представляющее угрозу для общества. Продвинутый адвокат проконсультирует, как правильно меряться ножичками с государством.

К сожалению, как раз самые-то удобные в драке ножи и запрещены в первую очередь. Ножи и стилеты с выкидным лезвием на пружине приводятся в боевую готовность в одно мгновение. Это-то выдающееся оружие и запрещено во всех штатах. Но если вы готовы рискнуть и отвечаете за последствия, то его легко купить, имея связи с преступным миром, либо приобрести где-нибудь за границей. Если не получилось ни то, ни другое, отправляйтесь в армейскую гарнизонную лавку или «магазин излишков» и присмотрите на витрине смертельное оружие, простое хранение которого уже само по себе должно бы являться преступлением.

Тяжелый плоский нож, который продается в магазине военной амуниции, — это лучшее из всего, что можно купить легально. Плоская форма позволяет его легко и удобно прятать в кармане или в сапоге. Теперь его надо хорошенько смазать, а тыльную сторону лезвия сточить у основания напильником, и он будет сам раскрываться, если резко дернуть запястьем. Конечно, надо будет потренироваться.

Малоопытные головорезы неверно пользуются лезвием. Они насмотрелись в кино, как Джим Боуи[79] ножом прокладывает дорогу через горы трупов, и копируют эту глупую манеру орудовать ножом. Удары сверху вниз и снизу вверх малоэффективны. Правильно держать нож еще важнее, чем вилку. Нож крепко держат естественным хватом. Прямой удар направляется в область живота, рука при ударе полностью выпрямляется. Такой стиль фехтования на ножах позволяет использовать руку и лезвие во всю длину. Когда кончик ножа направлен прямо в цель, противнику труднее отбить удар. Потренируйтесь наносить удары перед зеркалом, и за несколько дней вы овладеете искусством поножовщины.

Альтернативное общество вырастает из субкультуры, жившей на дне существующего уклада. Подпольное общество оппозиционно настроенной молодежи выходит из подвалов и начинает править независимо от существующей власти. Революция окончена. Закончилось время подполья, протеста, демонстраций. С этого момента мы направим свою энергию на строительство антиавторитарного общества.

Мы возьмем все, что сможем, у старого общества — знания, социалистические идеи и все лучшее от либеральной традиции. Гриб нового общества питается гнилым пнем до того, как последний не будет поглощен полностью. Старое общество распадается на наших глазах и на наших же глазах распадается окончательно. Грибы нового общества вскоре полезут, как после дождя. Сказочные кольца гномьих городов объединятся во всемирную систему — в Свободное Оранжевое Государство.

Каковы причины гибели старого общества? Оно не может избавиться от внутренних конфликтов. Политические разногласия между существующими авторитарными правительствами могут обернуться военной катастрофой в любой момент. Господствующие технологии и индустриальная агрессия против природы систематически разрушают биологическое равновесие и не сегодня-завтра нас ожидают апокалиптические катастрофы. Неожиданные эпидемии, отравление пищевых продуктов, голод и массовое вымирание людей и животных неизбежны, если они не будут предотвращены ростом новой культуры. Новая культура и новый человек — культурный гном, который уничтожит противоречие между природой и старой культурой. Он поймет животных и объединит людей в лоне любви, он восстановит связь между всем, что живет.

Гном нового общества разрешит конфликты старого общества, обреченного на исчезновение. Его задачей будет ликвидировать трения между городом и деревней, поженив их, трения между «ответственным» командиром и безответственным солдатом, между хозяином и слугой, между правительством и народом путем создания нового общества, в котором каждый отвечает за себя сам и сам решает собственную участь. Он положит конец конфликту между работой и свободным временем, уничтожит разрыв между богатством и бедностью путем обобществления собственности. Культурный гном поженит многие, казалось бы, несовместимые стороны старой системы.

Новое общество будет жить прямо поверх старого, установленного порядка. Для провотариата правительство в Гааге — это только теневой кабинет, его участники — тени, его дубасящие налево и направо дубинками полицейские — лишь призраки угасающего мира. Их законы, цепи официоза и резиновые дубинки потеряли свою роль в новой реальности, которую создаем мы.

Старое общество не может поставить под контроль битву против нового, поэтому мы легко выиграем ее. Само по себе старое общество не в состоянии решить проблемы авторитаризма и разрушения природной среды. Поэтому старое общество может уцелеть лишь в том случае, если оно переймет характеристики нового. Поэтому оно либо превратится в руины, либо будет поглощено новым обществом, и в результате оно тоже вынуждено свернуть с дороги пресловутой революции.

Революция готова услужливо предложить свое решение. Поэтому новое общество должно использовать свой арсенал саботажа для того, чтобы ускорить превращение грязного и авторитарного общества в чистое и антиавторитарное. По существу, сам факт существования автономного, нового общества в сердце старого порядка и есть наиболее эффективная форма саботажа. Но какие бы приемы ни использовала армия саботажников, необходимо помнить, что она ни в чем — то есть абсолютно — не должна напоминать армии старого мира. Лишенный ответственности солдат старой армии — это пугало и символ того, что ответственный саботажник антиавторитарной народной армии обязан преодолеть. Поэтому его саботаж должен носить избирательный и ненасильственный характер. Саботаж не единственное оружие, имеющееся в нашем распоряжении. Эротизм и псевдоэротизм — еще одни средства открывания нового мира, доступные абсолютно для каждого.

На что будет похоже новое общество? Мы бы в принципе ошиблись, если бы попытались дать его целостный портрет. Мы не знаем до конца, каким оно будет, подобно тому, как вы не знаете до конца вашего нового возлюбленного. Именно неизвестность придает ему притягательность. Хотя любовника бывает нужно изучить, мы никогда не сможем сделать это в полной мере. То же самое относится и к новому обществу. Новое общество не будет управляться сверху. Оно будет самоуправляющимся, потому что каждый будет вовлечен в процесс принятия решений в сферах экономики, обороны, экологической гигиены и во всех прочих сферах общественной жизни — за исключением политических решений, ведь политики в том виде, в котором они существуют сегодня, исчезнут. Когда каждый сможет принимать общезначимые решения, политики станут не нужны, а политика, которая всегда была политикой силы, отомрет. Новое самоуправляющееся общество — это «демократия советов». Советы формируются на заводах, в конторах, университетах и школах из тех, кто там работает. В пригородах, поселках и крупных городах советы формируются из тех, кто там живет. Все советы сливаются в координирующие советы, которые смогут рассмотреть национальные и международные проблемы и предпринять необходимые меры. Эти координирующие советы никогда не будут использовать грубую силу. Им она и не понадобится, кроме того, они всегда будут под контролем избирателей, дающих им строгие наказы. Новое общество будет социалистическим, потому что оно уничтожит частную собственность на средства производства. Но этот социализм не будет иметь с прежним, бюрократическим и централизованным, социализмом ничего общего. Он будет децентрализованным и антиавторитарным. Он будет, насколько это возможно, оставлять принятие решения людям непосредственно на местах, различным советам. Это социализм не крепко сжатого кулака, а переплетенных пальцев рук, выпрямленного пениса, летящей бабочки, трогательного взгляда, священной кошки. Это анархизм.

Встретимся пятого февраля в Эхнатоне, в первом городе гномов, первой коммуне Свободного Оранжевого Государства. Провотариат предлагает следущие меры по учреждению самоуправляющегося независимого общества:

1. Основать народные департаменты — исполнительные комитеты с добровольным и неоплачиваемым членством. Вся их документация полностью открыта. Каждую неделю они должны собираться на открытом заседании, где каждый сможет высказать свои критические замечания по их работе. Департаменты эти суть следующие:

а) Народный департамент общественных работ. Он будет осуществлять план по озеленению и ликвидации автомобильных дорог.

б) Народный департамент социальных реформ. Первая задача, стоящая перед ним, — учреждение рабочих и сельских советов. Также он будет бороться за равную заработную плату.

в) Народный департамент гигиены окружающей среды. Восстановление экологического баланса.

г) Buro de Kraker[81] будет превращено в Народный жилищный департамент.

д) Народный департамент наземного и водного транспорта. Организация быстрого и бесплатного общественного транспорта.

е) Народный департамент удовлетворения потребностей. Создание альтернативной экономики, цель которой не получение выгоды, а удовлетворение человеческих потребностей.

ж) Народный департамент духовного здоровья людей. Поиск и излечение причин преступности. Берет на себя работу старого Министерства юстиции.

з) Народный Департамент сельского хозяйства. Новое сельское хозяйство будет основано на биологически приемлемых методах. Следует разорвать порочный круг перепроизводства и уничтожения прибавочного продукта, вызванный использованием инсектицидов.

и) Народный департамент образования. Учреждение антиавторитарных детских садов и начальных школ. Поощрение авторских проектов. Расширение принципа «один человек — один голос» в высшей школе. Создание школьных и университетских советов.

к) Народный департамент субкультуры и творчества. Берет на себя работу старых Министерств культуры, отдыха и социальных работ.

л) Народный университет саботажа и псевдоэротизма превращается в Народный Департамент саботажа власти и силы, который заменит Министерство обороны.

м) Народный департамент международной координации. Борется за расширение нового общества и за основание международной организации саботажников.

2. Ратуша нового общества в настоящий момент находится в помещениях здания на Херенграхт 358, в Амстердаме.

3. Здание старого общества на Уде Зийдс Воорбургвал будет служить посольством для сношений со старым обществом. Назначается посол от совета Провос.

4. Публикация Государственного журнала Свободного Оранжевого Государства и Муниципального журнала Амстердамского города гномов. В них будет освещаться ход реформы.

5. Воздвижение нового Национального монумента на Дам: посадка апельсинового дерева, символа нового общества. Танцы вокруг апельсинового дерева под пение нового Народного гимна «Сова сидела в вязах».

5 февраля 1970 г, Амстердамский город гномов

Пресс-релиз

...НОВОСТИ: Вы предупреждены о том, что с 14 октября 1966 года «International Times» будут:

— регулярно передавать новости о том, что происходит на творческих площадках по всему миру — в подполье и на поверхности: в искусстве, политике, сексе, поп-культуре и т.д.;

— прикладывать уши к земле и небесам, чтобы услышать молодой свингующий Лондон, — услышать тех, кто свингует и кто не свингует, раскачивать вещи так, чтобы они тоже стали свинговать при помощи хэппенингов в Round House, Chalk Farm, Eternity, и считать, что их святая обязанность — на веки вечные поддерживать разброд и шатание в вещах;

— трепаться о художниках, видениях, ЛСД, цензуре, свободной любви, сексе, артистическом оргазме и т.п. О Вьетнаме, летающих тарелках, британской прессе вы предупреждены;

— взрывать ваш мозг, открывать ваши поры, восхищать, бесить, атаковать, давать надежду отверженным, советы — арестованным, указания — правительству;

— выходить каждые две недели и продаваться по цене в один шиллинг на улицах той частицы бесконечности, которую называют Лондоном, и других крупных городов вселенной.

ВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ Об истории появления этого замечательного издания, которое сравнимо с такими грандиозными выпусками новостей, как Новый Завет, Кама-Сутра и т.д., вы можете узнать из прилагающегося текста. Впрочем вместо этого вы можете час или два подумать о природе ломтя хлеба или вглядеться как следует в лист с дерева.

Функции подпольной прессы

В западных обществах, где демократическая шелуха все еще сохраняется, подобно тому как в кино в изменившейся сцене на заднем плане сохраняется призрачный предыдущий кадр, реальная власть находится в руках тех, кто манипулирует массовым сознанием при помощи СМИ. Эффективный противовес этой власти наносит подпольная пресса и, следовательно, подпольная пресса — объект непрекращающихся атак под прикрытием ложных предлогов: непристойности, пропаганды наркотиков и т.д.

Формула сенсационной прессы, открытая Вильямом Р. Херстом, состоит в том, чтобы играть на темах секса, наркотиков и насилия, параллельно осуждая их. Секс, наркотики и насилие — это просто материал. Это то, благодаря чему продаются газеты. Наивно думать, что сенсационная пресса действительно старается нейтрализовать опасный материал при помощи разумного и конструктивного подхода к проблемам преступности и наркомании. Ведь формула заключается в том, чтобы как можно громче говорить о наркотиках и насилии, взывая в одно и то же время и к похотливости, и к возмущению среднего класса. Эта формула оказалась более чем успешной. Именно газеты в значительной степени ответственны за удручающие инциденты, которые они описывают. Публикуя сообщения об арестах за хранение наркотиков только тогда, когда в деле замешаны известные лица, закрывая глаза на различия между разными наркотиками, которые имеют очень несхожие физиологические эффекты и сильно варьируются в отношении причиняемого вреда, сметая их в одну кучу, в одну категорию под названием «наркотики», сенсационная пресса и создает проблему наркотиков. Когда газеты ничтоже сумняшеся утверждают, что марихуана неизбежно приводит к употреблению героина, что марихуаны достаточно, чтобы свести человека с ума, что марихуана вызывает зависимость, что каждый, кто принимает морфий, умрет за несколько лет, они только мешают увидеть подлинную опасность употребления наркотиков. Когда молодые люди обнаруживают, что информация, поступающая к ним по официальным каналам, ложна, они заключают, что ложны все вообще предупреждения об опасности наркотиков.

Когда в подпольной печати проходит информация о том, что СПИД и кокаин могут убить за несколько лет, что опиаты хотя и вызывают зависимость, но не обязательно убивают (я знал наркоманов, доживших до девяноста лет), что нет явных или доказанных свидетельств вреда от употребления марихуаны, в то время как статистика преступлений, заболеваний, инвалидностей и антиобщественных поступков, вызванных употреблением алкоголя, переходит все возможные границы, эта самая подпольная печать не занимается пропагандой наркотиков, которую ей вменяют в вину ее противники, а напротив, скорее снижает размах этого позора и точно указывает на существо проблемы.

Одна из функций подпольной прессы — противостоять дезинформации, распространяемой официальной прессой. Другая — публиковать новости, важность которых официальной прессой умаляется или вовсе не принимается в расчет. Для подпольной прессы, если только эта пресса борется за циркуляцию, новость имеет определяющее значение, ибо эффективность подпольных источников информации как противовеса напрямую зависит от их циркуляции.

Уильям С. Берроуз

Наша программа — культурная революция при помощи тотальной атаки на культуру, что заставляет нас использовать каждый подходящий инструмент, любой вид энергии и медиа, попадающий в наше общее владение. Мы берем нашу программу с собой всюду, куда мы идем, и используем все необходимые средства для того, чтобы воздействовать на людей.

Наша культура, наше искусство, наша музыка, наши газеты, книги, плакаты, наша одежда, наши жилища, то, как мы ходим и разговариваем, тот путь, который прокладывают наши растущие волосы, то, как мы курим, колемся, трахаемся, едим и спим, — все это вместе — единое послание и смысл его — СВОБОДА... Мы — свободные сумасшедшие своей родины, не признающие никаких опекунов, мы приносим эту свободу детям Америки на улицах, в танцевальных залах, подростковых клубах, в гостиных, где они смотрят телевизор, в спальнях, где они читают «Fifth Estate» или «Sun», мастурбируют или втихаря курят косяк, в школах, куда мы приходим, чтобы поговорить с ними или играть свою музыку в стенах их чудных гимнастических залов. Им это нравится, ведь мы единственные представители современного стиля жизни в Америке, и следует знать, что эти дети уже ГОТОВЫ! Они готовы ДВИГАТЬСЯ, но еще не знают как, и все, что мы делаем, — это показываем им, что они могут стать свободными при помощи всего этого. БУДЬТЕ СВОБОДНЫ, черт побери, пошлите подальше всех старых хренов — вот и все, что мы говорим им. И ОНИ ВИДЯТ, ЧТО МЫ ИМЕЕМ В ВИДУ ИМЕННО ЭТО. Все наше влияние заключается в том, что мы настоящие, и это их трогает. Мы СВОБОДНЫ. Мы — скопище наглых сукиных сынов, и мы ни черта не дадим ни копам, ни сквернозадым подонкам из антинаркотического управления, стремящимся задавить нас.

Я слышала, как в 1966 году Стокли Кармикэль сказал, что «20 миллионов обнаглевших черных» спасут Америку. Сегодня на улицы вышло множество обнаглевших черных сукиных сынов — впервые в истории Америки, и впервые в истории Америки появилось поколение белых мечтателей-маньяков, торчков и фанов рок-н-ролла, которые готовы ПОЙТИ ДО КОНЦА и разобраться с проблемами, разобраться вообще СО ВСЕМИ ПРОБЛЕМАМИ — сделать все свободным и освободить каждого как из самых что ни на есть реальных, так и из воображаемых тюрем — даже тех белых придурочных педерастов и гомиков, которые постоянно спят с нами. Мы требуем полной свободы для каждого! И мы не остановимся до тех пор, пока не получим ее.

Мы плохие ребята. Нас никто не отымеет. Подобно Хассану ибн Саббаху — Горному Старцу, мы не наносим удар первыми, но если кто-либо нападает на нас, мы мобилизуем все силы для тотального ответного удара. Нас атакуют каждый день, всю нашу жизнь в этой извращенной стране, и теперь мы собираемся устроить в ней бардак, соскрести с нее все дерьмо и снова подарить ее народу. Вся власть — народу! Как сказал брат Элдридж Кливер, дерьмо идет на нас, и на всей планете есть только два вида людей: те, кто создает ПРОБЛЕМЫ, и те, кто предлагает РЕШЕНИЕ. МЫ - РЕШЕНИЕ.

У нас нет «проблем». Все для всех даром. Деньги — говно. Лидеры — говно. Нижнее белье отсасывает. Школа отсасывает. Белая культура, преподносимая нам на пластиковом блюдечке, бессмысленна для нас! Она нам не нужна! Трахни Бога в задницу. Трахни свою женщину так, чтобы она не смогла встать! Трахни все, что попало к тебе в руки. Наша программа — это рок-н-ролл, наркотики и секс на улицах. Это программа по освобождению всех и каждого. Мы берем на себя ответственность за проведение в жизнь нашей программы. Мы дышим революцией. Мы — ведомые ЛСД маньяки всей вселенной. Мы сделаем все возможное, чтобы свести людей с ума, чтобы сумасшествие коснулось не только головы, но и всего остального тела.

Рок-н-ролл — это острие нашего боевого копья в связи с его эффективностью и тем морем удовольствия, которое эта музыка приносит в жизнь. Мы сформировали скоординированные энергичные партизанские отряды, проникающие в поп-культуру и разрушающие в ходе этого миллионы умов. Наиболее яркий пример такой группы — МС5. МС5 целиком и полностью вовлечены в революцию. С нашей музыкой и нашим экономическим гением мы грабим ничего не подозревающий нормальный мир, добывая деньги и прочие средства для реализации наших программ, одновременно революционизируя детей. Проникнув в «нормальные» СМИ, мы продемонстрировали бледнолицым, что за все, что они делают, чтобы справиться с нами, они получат от своих собственных детей. Вам вовсе не нужно пытаться избавиться от всех бледнолицых — достаточно прекратить их новые поступления. Так они вымрут сами собой, а их потомки будут плясать на их костях. У нас пока нет пушек, точнее, они есть не у всех, зато мы обладаем куда более могущественным оружием — это прямой доступ к миллионам тинейджеров и их вера в нас. Но если придется, мы пустим в дело и пушки, если придется, мы сможем сделать вообще все что угодно.

Мы не питаем иллюзий. Осознавая мощь, которую несут в себе символы в абстрактном мире Америки, мы взяли символ «Белой пантеры» для того, чтобы обозначить нашу силу и веру в себя, а также для того, чтобы продемонстрировать, что наша приверженность программе партии «Черных пантер» столь же сильна, как и собственной: на самом деле эти две программы — одна. Действия «Черных пантер», а также музыка черной Америки вдохновили нас и придали нам силы, и мы пришли в движение, чтобы вдохнуть эту силу в нашу повседневную деятельность. Подобно этому, наша музыка принимает и продолжает использовать силу и чувство черной ритуальной музыки, которая сама вошла в наши тела и рассказала нам о том, что мы можем быть свободны. В этой связи я должен упомянуть здесь брата Джеймса Брауна, а также Джона Колтрэйна и Арчи Шеппа, Сан-Ра, ЛеРуа Джонса, Малькольма-Х, Хью П. Ньютона, Бобби Сили, Элдриджа Кливера — вот имена, священные для нас. Вот НАСТОЯЩИЕ люди Америки. И мы такие же сумасшедшие, как они, и так же чисты. Мы плохие ребята. Это наша программа.

1) Полная поддержка и расширение программы партии «Черных Пантер».

2) Конец денег — мы требуем свободного обмена энергии и материалов.

3) Тотальная атака на культуру всеми возможными способами, включая рок-н-ролл, наркотики и секс на улицах.

4) Полная амнистия для всех.

5) Сделать все средства информации доступными для людей — у нас должен быть доступ к нашей технологии, когда нам этого захочется.

6) Бесплатная еда, одежда, жилье, наркотики, музыка, Медицинское обслуживание — все БЕСПЛАТНО.

7) Освободить всех солдат — никаких армий.

8) Отменить школьный цеховой устав — передать все школьные здания учащимся.

9) Свободное время и пространство для всех людей, уничтожить все неестественные границы.

10) Освободить народы от их «лидеров»: лидеры — говно.

Из журнала «Длинные волосы»

Северо-Атлантический переполох 1965 г.: беспорядки в Уоттсе, эскалация вьетнамского конфликта, родезийский Белый переворот, доминиканская интервенция. Коммунисты, гомосексуалисты, шизофреники, негры угрожают капиталистам, гетеросексуалистам, нормальным белым расистам повсюду. Ко мне идите, все уставшие, бедные толпы, томящиеся по свободному дыханию, — я выдам вам Рокфеллера, Форда, Родса, Гетти, Черчилля, Анслингера и Джиордано, цветное телевидение, атомные подлодки, миротворческие силы, бомбы в космосе. Вильсон, твой фундамент прогнил, твоя демократия кишит мерзостью. Джонсон — червь в яблоке, крыса в зерне. Пока ваши невидимые правительства неприлично подрагивают, пока вы лежите в постели со своими женами, видя во сне, как ваши имена заносятся в историю, недоношенный маленький ублюдок революции сражается за весь мир. ВОССТАНИЕ против табачных, стальных, нефтяных, резиновых магнатов, восстание против эксплуатации, недоедания, рабства. Поздно, мистер Премьер-министр, мистер Президент: пройдитесь до фондовой биржи, позвоните Папе Римскому, заполняйте ваши атомные убежища деньгами, убивайте поэтов эвфемизмами, а любовников — напалмом. Грязно ругайтесь в Парламенте Конгрессе Генеральной Ассамблее Совета Безопасности — слишком поздно. Липкие пальцы нащупывают рычаги управления — безрезультатно, плотину прорывают безумные поколения — они уже здесь.

Речь, произнесенная Джерри Рубином по случаю получения им обвинительного заключения

Это большая честь для меня... С искренним смирением принимаю я это федеральное обвинительное заключение. Сбылись мои детские мечты, не пошли прахом долгие годы тяжелой работы и веселья.

Я хочу сказать спасибо всем тем, кто сделал это возможным: моей маме, отцу, брату, жене Нэнси, Стью и Гумбо, Спартаку, Тому Пэйну, Бостонским любителям чая, Хо, Че, Фиделю, Хью, Элдриджу, Ленни Брюсу, Уолтеру Кронкайту, Ричарду Дж. Дэли, и многим другим.

Я понимаю, что конкурс был очень жестким, и я поздравляю тысячи людей, которые пришли сегодня в Чикаго. Я верю в то, что действительно достоин этой великой награды — приза Академии Протеста.

С получением этого документа я попадаю в число выдающихся людей, которые подрывали устои государства, и общества: Битлз, Элвис Пресли, Мэрилин Монро в последние годы своей жизни, рок-группы, Президент Соединенных Штатов Америки и Джо Намат.

А знаете, кто еще виновен? Те хипповые ребята, которые в 1773 году нарядились в индейские психоделические одежды, захватили британские корабли в Бостонском порту и выкинули весь чай за борт!

Они подрывали устои государства, покушаясь на собственность.

Конгресс одобрил закон о мятеже. Этот закон — предостережение для всех любителей национальной игры — футбола. Болельщики, преодолевающие границы поля и сносящие ворота, подлежат аресту.

Йиппи виновны. Мы нарушили закон о мятеже, когда отправили Ричарду Дэли открытку с сообщением о том, что мы собираемся подмешать ЛСД в систему водоснабжения!

Где же проходит граница между «свободой слова» и «подстрекательством к мятежу»? Это очень просто:

Если ваше слово не производит эффекта, оно защищено Конституцией.

Если ваше слово произвело эффект, вы — «подстрекатель и бунтовщик».

Эффективные средства незаконны.

Восстала чикагская полиция, восстала только потому, что наши длинные волосы подтолкнули полицейских к мятежу. Следовательно, мы виновны, потому что наши длинные волосы явились подстрекательством к мятежу.

Это федеральное обвинительное заключение оживит антивоенное движение, сконцентрирует внимание нации и вдохновит йиппи. Каждый ребенок в стране захочет пошатнуть устои государства и сделаться «бунтовщиком», к тому времени как он станет подростком. Это здорово. Спасибо тебе, Ричард Никсон. Спасибо тебе, Ричард Дж. Дэли. Спасибо тебе, призрак Джозефа Маккарти.

Йиппи!!!

Черная маска

Призрак ходит... Улицы Уоттса мы зажгли пламенем революции. Мы штурмуем небо, желая добраться до горла ваших богов... Мы поем вашу смерть. УНИЧТОЖИТЬ МУЗЕИ... дух борьбы не повесить на стенах. Пусть прошлое падет под ударами революции. Мы партизаны, черные, люди будущего, мы все наступаем вам на пятки. К черту вашу культуру, вашу науку, ваше искусство. К чему они? Массовые убийства не прикрыть ничем. Промышленник, банкир, буржуй с бескрайним притворством и вульгарностью продолжают громоздить штабеля произведений искусства, убивая людей. Ваша ложь не удалась. Мир восстает против вашего господства. У ваших ворот стоят люди, разыскивающие новый мир. Станок, ракета, средства для завоевания пространства и времени — вот они, семена будущего. Мы освободим их от вашего варварства, и они понесут нас вперед. Мы готовы...

БУДЕТ БИТВА

Йиппи!

Листовка

Все шайки приходят в субботу в 11 часов вечера, чтобы сделать свободной Площадь Св. Марка между Второй и Третьей Авеню. Йиппи! Площадь Св. Марка испоганена! Мы вернем ее в первозданное состояние. Кадиллаки, туристические автобусы, копы с пушками и дубинками, сыщики, разыскивающие сбежавших детей, а главное, УРОДЫ ИЗ СПАЛЬНЫХ РАЙОНОВ будут оттуда УБРАНЫ! Ларёк «Соки-воды» мы возьмем в осаду до тех пор, пока цена стаканчика с мороженым не будет приведена к исходным 17 центам! И только так!

Площадь Св. Марка — символ 192 лет американской истории. Сейчас на нее пали тени Берлина образца 1936 года! Каждый, чей внешний вид отличается от прилизанного стандарта журналов «Тайм» и «Лайф», ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ полицией на УЛИЦЕ и должен предъявить документы, удостоверяющие личность! Фашистские свиньи, известные как «красавчики Нью-Йорка», колотят и оскорбляют всякого, кто посмел показать признаки ума и души. Но видели ли вы когда-нибудь толстого туриста, которого полицейский бьет по заднице своей увесистой дубинкой для ночного патрулирования?

МЫ ТРЕБУЕМ СВОБОДЫ СТОЯТЬ ПРОСТО ТАК И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ

Туристические автобусы будут остановлены на четырнадцатой улице и посланы в спальные районы, для того чтобы развлечь уродов на Суттонской площади. Всякий автобус, пересекший границы Свободной Зоны, будет ОПРОКИНУТ и СОЖЖЕН, а туристы рискуют оказаться в заложниках и отпускаться лишь в обмен на наших братьев, томящихся за решеткой. Некоторые могут быть повешены по приговору Революционного Трибунала, или расстреляны... или утоплены... или четвертованы. БОЙТЕСЬ, ТУРИСТЫ!

Детям на улицах нужна помощь! Этим летом миллион беглецов увидит свет и придет в Нижний Ист-Сайд. Город должен удовлетворить их основные жизненные потребности. Мы требуем бесплатной пищи! Мы требуем, чтобы город предоставил нам пустующие здания, так чтобы мы могли привести их в необходимое для жизни состояние и разместить там детей свободы.

Мы требуем создать две медицинские клиники, одну в Томкинс-Парке и другую на Вашингтон-сквер, бесплатные и обслуживаемые местными жителями. Никто больше не будет отправлен в Беллевью!

Они вынимают там ваш мозг и заполняют пустоты пластиком.

ЕСЛИ у нас не будет собственных медицинских центров, немыслимая по силе и охвату эпидемия гепатита поразит всех и вся, не исключая полицию! Мы трахнем полицейских и их лошадей! НИКТО не УЙДЕТ от Оборванческой бактериологической войны, если город не позволит нам разоружить самих себя!

Мы вышли на улицы, потому что город закрывает глаза на все наши прошения и челобитные! Если наши требования сегодня ночью не будут приняты, завтра мы вернемся превосходящим числом, а на следующий день — еще большим, и будем приходить растущей день ото дня толпой до тех пор, пока город не сдастся.

БОЙСЯ, МЭР ЛИНДСИ! ВАРВАРЫ У ВОРОТ! ЙИППИ!

Йиппи встречают национальную сборную смерти

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ В ЧИКАГО В АВГУСТЕ ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ФЕСТИВАЛЯ МОЛОДЕЖИ. МУЗЫКИ И ТЕАТРА. ОСТАВЬТЕ ФУТБОЛЬНЫЕ ТРИБУНЫ ПОДЛИЗАМ И ХОЛУЯМ. ПРИХОДИТЕ, ВСЕ БУНТАРИ, ДУХИ МОЛОДОСТИ, РОК-МЕНЕСТРЕЛИ, ПРАВДОИСКАТЕЛИ, РАДУЖ

ИНДЕЙЦЫ, ПОЭТЫ, ЛЮБОВНИКИ И ХУДОЖНИКИ! ЛЕТОМ. В ПОСЛЕДНЮЮ НЕДЕЛЮ АВГУСТА НАЦИОНАЛЬНАЯ СБОРНАЯ СМЕРТИ ПРИПОЛЗЕТ НА БРЮХЕ, ЧТОБЫ СЛАВОСЛОВИТЬ ДЖОНСОНА, А МЫ УЖЕ ЗДЕСЬ! НАС ТУТ ПОЛМИЛЛИОНА, МЫ ТАНЦУЕМ НА УЛИЦАХ, ВИБРИРУЕМ КОЛОНКАМИ И ГУБНЫМИ ГАРМОШКАМИ. МЫ ЗАНИМАЕМСЯ ЛЮБОВЬЮ В ПАРКАХ, МЫ ЧИТАЕМ, ПОЕМ, СМЕЕМСЯ, ИЗДАЕМ ГАЗЕТЫ, ОЩУПЫВАЕМ ДРУГ ДРУГА И ЗАКЛЮЧАЕМ ПАРОДИЙНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ, МЫ ПРАЗДНУЕМ РОЖДЕНИЕ СВОБОДНОЙ АМЕРИКИ В НАШЕ ВРЕМЯ. НОВЫЙ ДУХ ВЗРЫВАЕТСЯ НАД ЗЕМЛЕЙ. ВЕЩИ РАСТВОРЯЮТСЯ В ПОТОКЕ МУЗЫКИ, ПОЭЗИИ, ТАНЦА, ГАЗЕТ, ФИЛЬМОВ, ТОРЖЕСТВ, МАГИИ, ПОЛИТИКИ, ТЕАТРАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ И СТИЛЕЙ. ВСЕ ПЛЕМЕНА НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ СОБЕРУТСЯ В ЧИКАГО. МЫ ПОЛНОСТЬЮ ОТКРЫТЫ. ВСЕ БУДЕТ СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО. ПРИНОСИТЕ ОДЕЯЛА, ПАЛАТКИ, РИСУНКИ, КРАСКИ ДЛЯ ТЕЛА, «МОЛОЧКО» ПО РЕЦЕПТУ МИСТЕРА ЛИРИ, ЕДУ, МУЗЫКУ, КОЖИ ДЛЯ БАРАБАНОВ И СЧАСТЬЕ. УГРОЗА ЭЛБИ-ДЖЕЙ, МЭРА ДЭЛИ И ДЖ. ЭДГАРА ФРИКО НЕ ОСТАНОВИТ НАС. МЫ ИДЕМ! МЫ ИДЕМ СО ВСЕХ СТОРОН СВЕТА! ВСЕЛЕННАЯ АМЕРИКАНСКОГО ДУХА БЫЛА РАЗРУБЛЕНА НА КУСКИ НАСИЛИЕМ, УПАДКОМ И НАПАЛМОМ. МЫ ПРОВОЗГЛАШАЕМ ПОЛИТИКУ ЭКСТАЗА! МЫ - ХРУПКИЕ СПОРЫ НОВОЙ ЭНЕРГИИ, КОТОРАЯ ИЗМЕНИТ АМЕРИКУ. МЫ СОЗДАДИМ НАШУ СОБСТВЕННУЮ РЕАЛЬНОСТЬ, МЫ И ЕСТЬ СВОБОДНАЯ АМЕРИКА! МЫ НЕ ПРИМЕМ НАСКВОЗЬ ЛЖИВОЕ ШОУ СМЕРТЕЛЬНОГО СЪЕЗДА МЫ БУДЕМ В ЧИКАГО. ПРИГОТОВЛЕНИЯ НАЧИНАЮТСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС! ЧИКАГО В НАШИХ РУКАХ! СДЕЛАЙ ЭТО!

Йиппи!

Предвыборный манифест

Первый вторник ноября каждого четвертого года становится традиционным днем для того, чтобы оставить в стороне всякое самовыражение. Некоторые граждане самовыразятся, участвуя в традиционной игре «Дерни за рычажок», но большинство все же предпочтет поискать более выразительные игры. Люди захотят вписать в бюллетени различные имена. Последователи Международной молодежной партии, к примеру, впишут имя нашего кандидата — Свинсона, или Американской свиньи. Наша цель — бесплатное пиво и жареная свинина для всех. Голосуйте как можете, только голосуйте, пожалуйста! Голосуйте рукой, голосуйте ногой, голосуйте носом, голосуйте ртом, голосуйте членом, голосуйте клитором, голосуйте флейтой, голосуйте барабанами, голосуйте чем угодно, только голосуйте!

Предписания для йиппи

лето 1968 года в Чикаго

1. Поэтические чтения, массовые медитации, конкурсы воздушных змеев, демагогические политические подстрекательские зажигательные речи йиппи, рок, песенные концерты — все это состоится согласно тщательно составленному расписанию в период с 25 по 30 августа.

2. Утренняя церемония задоподмывания с участием десятков человек будет проводиться каждое утро в 5 часов, а к 7 утра захмелевшие йиппи и прочие протестующие соберутся на волейбольный матч.

3. Несколько сотен друзей йиппи с удостоверениями прессы нажрутся восемьюстами фунтами луковой подливки и будут блевать в унисон на собрании, посвященном выдвижению в кандидаты Гумерта X. Пэстри.

4. Психоделические длинноволосые леваки-пацифисты сойдутся с известными наркоманами и каждый вечер будут курить траву на тротуарах, наполовину облачившись в непристойные рваные лохмотья.

5. Чикагские офисы Национальной хлебной компании будут захвачены для того, чтобы обеспечить 50 ООО человек хлебом и булочками, — наш жест доброй воли для американской молодежи.

6. В среду пройдет Всемирный день сиропа. В этот день на Марсовом поле состоится показ фильма, в котором Губерт Хамфри признается Аллену Гинзбергу в существовании секретного утверждения законности и полезности анального соития.

7. Пройдет церемония поклонения Отбросам.

8. На Экологической конференции йиппи прозвучат злые доклады, обличающие загрязнителей рек и озер; белокожих виновников задымления воздуха и пресытившихся автомобильных убийц из общества жирных гамбургеров. Будут предложены самые конкретные и решительные меры по решению этих проблем.

9. Всеобщий блуд и групповое соитие будут происходить там и тогда, где, когда и у кого встанет или раскроется.

10. Поэты переложат билль о правах на язык конкретики, обозначив десять тысяч областей свободы на НАШЕМ СОБСТВЕННОМ ЯЗЫКЕ, для того чтобы заменить расплывчатую и напыщенную риторику двухсотлетней давности.

11. Репортерам и представителям СМИ в целях их просвещения и обновления будут бесплатно предоставлены наркотики и препараты, изменяющие сознание.

12. Обессиленные орды ужасно мрачных и расстроенных поэтов, тоже имеющих право быть избранными, так или иначе обрушат на участников съезда 16 тонн дармовых рыбьих глаз.

13. 230 мятежных хуетрясов, связанных тайной клятвой, двадцать четыре часа в сутки будут нести дежурство, чтобы проникнуть в трусики дочерей, жен и содержанок делегатов съезда.

Предостережения и советы

а. Не терпите всякое словесное дерьмо в разговорах с официальными свиньями, наемными служащими и т.п. Требуйте уважения от махровых дикобразов, которые контролируют очко от унитаза, называемое культурой.

б. Поделитесь своей едой, своими деньгами, своими телами, своей энергией, своими идеями. Смешайте свою кровь, защитите соседа. Старайтесь сохранять мир.

в. Продумайте заранее, в какой степени и каким образом вы будете отвечать на провокации, ненависть и гнусные поползновения враждебной стороны. Владейте своей реакцией.

г. Выучите «Интернационал».

д. Приносите спальные мешки, дополнительные запасы еды, одеяла, банки со светляками, кольдкрем, побольше носовых платков и армейские фляги для того, чтобы устоять перед свинской газовой атакой, бусы братской любви, электрические зубные щетки, прозрачные блузки, манифесты, журналы, волю к победе.

Запомните, мы СУТЬ форма жизни, эволюционирующая внутри нашего собственного мозга.

Йиппи!

руководство к действию для эректората

1) Голосуйте! Приносите с собой запасное нижнее белье, желательно противоположного пола, повесьте его на верх кабинки для голосования, пока голосуете.

2) Помогите другим голосовать. Стойте рядом с кабинками и молча тыкайте остро заточенными карандашами во входящих избирателей. Если вы находите, что карандаши — слишком уж серьезное оружие, используйте вместо них заточенные кухонные спички. Лучше всего, если вы принесете и карандаши, и спички, для того чтобы вы могли переменять орудие согласно перемене вашего настроения.

3) Аннулируйте поданные голоса. Пойдите добровольцем на участок. Запишитесь на участок наблюдателем от Никсона. Запишитесь на тот же участок также от Хамфри и Уоллеса. В конце дня наблюдатели будут вынимать бюллетени, аннулируя неправильно заполненные формы... Возможно, вы захотите поработать на нескольких участках.

4) Устройте демонстрацию. Собирайтесь в час дня на центральной городской площади. Слушайте живой рок и курите марихуану. После этого передвигайтесь куда захотите. Имеются как минимум три места: для забавы пойдите на Монтгомери-стрит, на тротуарах которой состоится грандиозная партия в «Монополию». Вояки пойдут к Фортеции или Залу Правосудия вершить шутовские суды и т.п. После обеденного перерыва снова собираемся на центральной городской площади (в 7:30 вечера), для того чтобы слушать спичи, опять курить марихуану, а затем прогуляемся вниз по Торговой улице по направлению к штаб-квартирам кандидатов, для того чтобы поздравить с победой любого из них. Свинсон (свинья) вежливо признает свое поражение. Штаб-квартиры Хамфри расположены на 11-й и Торговой, Никсона — на 1-й и Торговой. Их легко узнать по большим окнам из листового стекла.

1. Промышленная революция и ее последствия стали настоящим бедствием для человеческого рода. Благодаря им уровень жизни в «развитых» странах значительно вырос, однако они дестабилизировали общество, уничтожили полноту жизни, унизили человеческое достоинство, привели к широкому распространению психологических страданий (в странах третьего мира также и к физическим страданиям) и создали серьезную угрозу биосфере. Дальнейшее развитие технологии только ухудшит ситуацию, еще больше унизит человеческое достоинство, вероятно, приведет к еще более значительным социальным взрывам и психологическому дискомфорту и может увеличить объем физических страданий даже в «развитых» странах[82].

2. Индустриально-технологическая система может выжить, а может и развалиться. Если она выживет, это, возможно, позволит в конечном итоге достичь малого объема физических и душевных страданий, однако этому моменту будет предшествовать долгий и крайне болезненный период настройки этой машины. В этом случае цена благополучия окажется слишком велика. Люди и другие живые организмы будут сведены до состояния инженерных продуктов, шестеренок социального механизма. Более того, если система уцелеет, многие последствия, которые мы сейчас еще не можем предвидеть, станут неизбежностью. Не существует способа реформировать эту систему таким образом, чтобы устранить саму возможность унижения достоинства и посягательств на автономию человека.

3. Если система развалится, последствия все равно будут крайне болезненными. Но чем больше становится система, тем более разрушительными будут последствия ее кончины, так что если она обречена на гибель, то пусть лучше она погибнет раньше, чем позже.

4. Поэтому мы стоим за революцию в целях свержения индустриальной системы. В ходе этой революции насилие может быть применено, а может и не быть. Она может случиться внезапно, а может затянуться на несколько десятилетий. Мы не можем ничего знать заранее. Но мы можем и обязаны в общих чертах описать меры, которые должны быть приняты теми, кто ненавидит индустриальную систему, для того чтобы проложить путь широкому революционному движению против такой формы общественного устройства. Это не ПОЛИТИЧЕСКАЯ революция. Ее задача — пошатнуть и опрокинуть не правительства, а сам экономический и технологический фундамент современного общества.

5. В этом месте мы уделяем внимание лишь некоторым негативным явлениям, которые явились следствием индустриально-технологической системы. Другие подобные явления мы упомянем лишь кратко или вообще проигнорируем. Это не означает, что мы считаем эти прочие явления несущественными. Из практических соображений мы ограничим наши рассуждения теми областями, которым до сих пор уделялось слишком мало общественного внимания или о которых мы можем сказать нечто новое. Например, мы написали очень мало о загрязнении окружающей среды и об уничтожении дикой природы, так как существуют развитые экологические и природоохранные движения. Тем не менее мы считаем эту тему очень важной.

6. Вряд ли кто станет отрицать, что мы живем в глубоко проблемном обществе. Одно из самых широко распространенных свидетельств безумия мира сего — это левачество, поэтому обсуждение психологии левачества может послужить введением в дискуссию о проблемах современного общества в целом.

7. Что такое левачество? На протяжении первой половины XX века левизну можно было полностью отождествить с социализмом. Сегодня левое движение расколото. Непонятно, кого можно сегодня назвать леваком и не ошибиться притом. Говоря в этом параграфе о леваках, мы в основном имеем в виду социалистов, коллективистов, «политически корректных» типов, феминисток, борцов за права геев, инвалидов и животных и т. п. Но не каждый связанный с этими движениями — левак. Мы стараемся доказать, что левачество — это не столько движение или идеология, сколько психологический тип или, скорее, набор похожих типов. То, что мы называем «левачеством», станет более понятным в ходе нашего обсуждения левацкой психологии.

8. Даже с учетом всего вышесказанного наша концепция левачества не настолько ясна даже для нас самих, насколько нам этого бы хотелось, однако средства против этого не предвидится. Все, что мы пытаемся сделать, — это грубо и приближенно очертить две психологические тенденции, которые, как мы верим, являются основными движущими силами современного левачества. Мы ни в коей мере не старались рассказать ВСЮ правду о левацкой психологии. Кроме того, наши тезисы могут быть применены только к современному левачеству. Мы оставляем открытым вопрос о той степени, в которой они могут применяться также к левакам XIX и начала XX в.

9.   Современному левачеству присущи две психологические тенденции: «комплекс неполноценности» и «гиперсоциализация». Комплекс неполноценности характерен для всего современного левачества в целом, а гиперсоциализация свойственна только одному конкретному сегменту современного левачества, но этот сегмент крайне влиятелен.

10. Под «комплексом собственной неполноценности» мы подразумеваем не только чувство неполноценности в строгом смысле, но весь спектр связанных с ним характерных черт: заниженную самооценку, ощущение бессилия, склонность к депрессии, пораженчество, ощущение вины, ненависть к самому себе и т.д. Мы утверждаем, что современное левачество имеет склонность к подобным чувствам (в более или менее скрываемой форме) и что эти чувства играют решающую роль в определении направления, которое принимает современное левачество.

11. Когда некто считает оскорбительным почти все, что говорится в его адрес или в адрес группы, к которой он себя относит, мы вправе предположить, что он наделен комплексом неполноценности или что его самооценка занижена. Эта тенденция в том или ином виде озвучивается борцами за права разнообразных меньшинств, независимо от того, принадлежат ли они сами к тем меньшинствам, которые защищают. Они крайне чувствительны к словам, используемым для обозначения этих меньшинств. Слова «негр», «желтый», «хромой» или «цыпочка», которыми называли африканцев, азиатов, инвалидов и женщин, изначально не обладали оскорбительной окраски. «Тётка» и «цыпочка» были всего лишь эквивалентами женского рода таких слов, как «парень», «чувак» и «малый». Отрицательный оттенок был приписан этим словам самими активистами. Некоторые «борцы» за права животных дошли до того, что отказываются от употребления слова «питомец» и настаивают на его замене выражением «животное-компаньон». Левацкие антропологи прибегают к невероятно длинным словосочетаниям только для того, чтобы не сказать о примитивных народах ничего такого, что могло бы быть умышленно проинтерпретировано в негативном ключе. Они хотят заменить слово «примитивный» выражением «неграмотный». Они проявляют почти параноидальный страх перед любого рода указаниями на то, что какая бы то ни было примитивная культура ущербнее нашей собственной. (Мы не подразумеваем, что примитивные культуры ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ущербнее наших. Мы просто указываем на сверхчувствительность левацких антропологов.)

12. Не черный обитатель гетто, иммигрант из Азии, оскорбленная женщина или инвалид настолько чувствительны к «политически некорректной терминологии», а жалкая кучка активистов, большинство которых даже не принадлежат ни к одной из «угнетаемых» групп, а происходят из привилегированных слоев общества. Политическая корректность находит свою опору в среде университетских профессоров с хорошим жалованьем и гарантиями занятости, большинство которых — гетеросексуальные белые мужчины из семей среднего класса.

13. Множество леваков не имеет прямого отношения к проблемам тех групп, которые кажутся слабыми (женщины), побежденными (американские индейцы), отпугивающими (гомосексуалисты) или ущемленными каким-либо другим способом. Только леваки думают, что эти группы ущербны. Они никогда не признаются себе в том, что их посещают такие мысли, но именно поэтому они связывают себя с их проблемами. (Мы не считаем, что женщины, индейцы и т.д. И ВПРАВДУ ущербны, мы просто описываем особенности левацкой психологии).

14. Феминистки отчаянно стараются доказать, что женщины столь же сильны и одарены, сколь и мужчины. Совершенно ясно, что их преследует страх перед тем, что женщины могут НЕ быть такими же сильными и одаренными, как мужчины.

15. Леваки склонны ненавидеть все, что выглядит сильным, добротным и преуспевающим. Они ненавидят Америку, они ненавидят западную цивилизацию, они ненавидят белых мужчин, они ненавидят рациональность. Причины, которые леваки приводят для оправдания своей ненависти к Западу и т.п., разумеется, не совпадают с их реальными мотивами. Они ГОВОРЯТ, что ненавидят Запад за его воинственность, империализм, сексизм, этноцентризм и так далее, но когда те же самые грешки обнаруживаются в социалистических странах или в примитивных культурах, левак находит для них оправдания, или, по крайней мере, НЕДОВОЛЬНО отмечает, что негативные явления встречаются и там, но стоит только «провиниться» западной цивилизации, как левак с ЭНТУЗИАЗМОМ растрезвонит об этом всюду, сильно преувеличив «вину» общества. Отсюда ясно видно, что не «прегрешения» являются подлинным мотивом для ненависти к Америке и Западу. Левак ненавидит Америку и Запад, потому что они находятся на вершине своего могущества и успеха.

16. Такие слова, как «уверенность в себе», «самостоятельность», «инициативность», «предприимчивость», «оптимизм» и т.д., играют незначительную роль в либеральном и левацком лексиконе. Левак антииндивидуалистичен, насквозь пронизан коллективизмом. Он хочет, чтобы общество решало за каждого его проблемы, заботилось о нем. Он не из тех людей, которые чувствуют, что способны разобраться со своими проблемами самостоятельно и удовлетворить свои насущные потребности. Леваку глубоко чужда идея соревновательности, потому что в глубине души он чувствует, что уже проиграл.

17. Искусство, обращенное к современным левацким интеллектуалам, сосредоточивается на всем омерзительном, слабом и отчаянном или приобретает оргиастическое звучание. Рациональный контроль утрачивается, как будто бы нет никакой надежды на то, чтобы достичь чего-либо путем рациональных подсчетов. Если все зря, так окунемся в пучину сиюминутных ощущений — таково кредо этого искусства.

18. Современные левацкие философы склонны упускать из виду разум, науку, объективную реальность и настаивать на культурной относительности всего и вся. Бесспорно, что каждый может задать серьезный вопрос об основаниях научного знания и о возможности определения объективной реальности. Но очевидно, что современные левацкие философы — это не просто хладнокровные приверженцы логического анализа, систематически перепроверяющие основания научного знания. Прежде всего они глубоко увлечены эмоционально своими нападками на истину и реальность. Они нападают на эти концепты из собственной психологической потребности. Во-первых, эти атаки дают выход их враждебности, и, покуда они успешны, они помогают им укрепиться во власти. Вторая (и более важная) причина, по которой левак ненавидит науку и прочие типы рациональности, состоит в том, что они относят одни известные воззрения к истинным (то есть сильным, лучшим), а другие — к ложным (то есть слабым, ущербным). Комплекс неполноценности левака зашел так далеко, что он не может выдержать всякое деление вещей на лучшие и худшие. Это, кроме прочего, объясняет, почему многие леваки отрицают концепцию психического заболевания и полезность Ай-Кью-тестов. Леваки протестуют против точки зрения генетиков на человеческие способности и поведение, потому что генетическое объяснение может привести к делению людей на более способных и менее способных (то есть «более ущербных», как думают леваки). Леваки предпочитают сваливать всю вину за наличие способностей у одних и отсутствие их у других на общество. Поэтому если кто-то «ущербен» — это не его вина, а вина общества, потому что этот кто-то не был правильно оценен в свое время и поэтому не был обеспечен необходимыми условиями.

19. Левак не принадлежит к тем людям, которых комплекс неполноценности заставляет хвастать, якать, задираться, становиться выскочками и жестокими соперниками. Такие люди все же не вполне потеряли веру в себя. Да, они испытывают дефицит чувства собственной силы и значимости, но все же еще способны убедить себя в том, что у них есть возможность стать сильными, и именно попытки обрести силу ведут к неприятному для окружающих поведению. Но левак ушел и от этого. Его комплекс неполноценности столь велик, что он даже не может представить себя сильной и значительной личностью. Отсюда весь коллективизм левака. Он может почувствовать себя сильным только в качестве члена крупной организации или массового движения, с которым он себя отождествляет.

20. Отметим и мазохистическую направленность левацкой тактики. Леваки протестуют, бросаясь под колеса транспортных средств, они намеренно провоцируют полицию или расистов, чтобы те избили их, и т.д. Такая тактика часто действительно может оказаться эффективной, но многие леваки прибегают к ней не как к средству для достижения цели, но просто потому, что им ПО ДУШЕ мазохистическая тактика. Ненависть к самому себе — характернейшая особенность левака.

21. Леваки могут заявлять о том, что их действия продиктованы состраданием или моральным принципом. Моральные принципы действительно играют важную роль для левака гиперсоциализированного типа. Но сострадание и моральный принцип не могут являться основными мотивами для левацкой активности. Враждебность — слишком значительная составляющая левацкого поведения, как, впрочем, и жажда власти. Более того, подавляющая часть левацкого поведения вовсе не рассчитана на то, чтобы принести пользу тем людям, относительно которых заявляется о готовности помочь. Например, если даже принять на веру, что меры по укреплению позиций черного населения действительно нужны этому самому черному населению, имеет ли смысл требовать укрепления этих позиций в таком враждебном и догматическом тоне? Очевидно, что дипломатический, совещательный подход мог бы оказаться куда более продуктивным. Можно было бы предложить, по меньшей мере, варианты соглашений языкового и символического характера, приемлемые для тех белых, которые считают, что укрепительные меры дискриминируют их. Но левацкие активисты никогда не пойдут на это, потому что дипломатия не удовлетворяет их эмоциональных потребностей. Помощь черным не имеет ничего общего с их настоящей целью. Напротив, расовые проблемы служат оправданием их собственной враждебности и подавленного желания власти. Поступая подобным образом, они в действительности наносят вред черному населению, так как враждебное отношение левых активистов к белому большинству только разжигает расовый конфликт.

22. Если бы даже наше общество было совершенно лишено проблем, леваки ПРИДУМАЛИ бы проблемы для того, чтобы найти оправдание своей мышиной возне.

23. Мы еще раз подчеркиваем, что все вышесказанное не претендует на звание точного описания любого, кого можно назвать леваком. Это только грубый набросок генеральной линии левачества.

Гиперсоциализация

24. Психологи используют термин «социализация» для обозначения процесса, в ходе которого дети учатся мыслить и поступать в соответствии с требованиями общества. В том случае, когда некто верит в моральный кодекс своего общества, соблюдает его и хорошо укладывается в него в качестве действующей части общества, про него говорят, что он хорошо социализирован. Казалось бы, странно было бы говорить о том, что многие леваки гипёрсоциализированы, ведь левак воспринимается как бунтарь. Тем не менее эта позиция может быть доказана. Многие леваки не такие бунтари, какими кажутся.

25. Моральный кодекс нашего общества предъявляет настолько высокие требования, что никто не может думать и действовать в полном соответствии с моральными нормами. Например, мы не должны никого ненавидеть, тем не менее почти каждый ненавидит кого-либо в тот или иной момент своей жизни, признает он это сам или нет. Некоторые люди настолько сильно социализированы, что попытка думать, чувствовать и поступать согласно нравственным принципам для них тяжкий крест. Для того чтобы избежать чувства вины, они постоянно вводят себя в заблуждение относительно собственных мотивов и находят нравственным объяснения для поступков отнюдь не нравственного порядка. Для того чтобы описать таких людей, мы используем термин «гиперсоциализированные».

26. Гиперсоциализация может привести к заниженной самооценке, чувству бессилия, вины, пораженчеству и т.д. Один из самых важных способов, при помощи которого наше общество социализирует детей, заключается в том, чтобы заставить их устыдиться собственного поведения или слов, противоречащих тому, что ждет от них общество. Если этот метод применялся слишком часто или если какой-либо ребенок особенно подвержен таким чувствам, все заканчивается тем, что ребенок начинает стыдиться САМОГО СЕБЯ. Мышление и поведение гиперсоциализированных индивидов куда более завязано на социальных ожиданиях, чем у слабо социализированных людей. Большинство людей проявляют себя с весьма сомнительных сторон. Они лгут, совершают мелкие кражи, нарушают правила дорожного движения, халтурят на работе, кого-то ненавидят, говорят про своих ближних гадости или подсиживают. Гиперсоциализированная личность не может делать подобных вещей, а если она делает это, ее мучают чувства стыда и отвращения к самим себе. Гиперсоциализированная личность не может даже испытать без чувства вины те мысли и те чувства, которые идут вразрез с принятой моралью, она не может допускать «нечестивых» помыслов. При этом социализация не просто первична по отношению к моральному чувству: нас социализируют для того, чтобы мы соответствовали куда большему количеству норм поведения, чем этого требует сама общепринятая мораль в чистом виде. Гиперсоциализированная личность содержится на психологической привязи и всю свою жизнь проводит на рельсах, которые общество услужливо под-кладывает под нее. Для множества гиперсоциализированных людей результатом становится ощущение скованности и бессилия, что может стать серьезнейшим препятствием. Мы полагаем, что гиперсоциализация входит в число самых страшных мучений, которые люди причиняют друг другу.

27. Мы утверждаем, что очень важный и влиятельный сегмент современной левой мысли гиперсоциализирован и что эта гиперсоциализация играет огромную роль, задавая направление для всего современного левачества. Леваки гиперсоциализированного типа тяготеют к тому, чтобы становиться интеллектуалами или членами высшей прослойки среднего класса. Заметьте, что университетские интеллектуалы составляют наиболее социализированный сегмент нашего общества, и в то же время они — большинство в левом крыле.

28. Протестуя, левак гиперсоциализированного типа пытается оборвать психологическую привязь и утвердить собственную автономию. Но обычно ему не хватает силы, чтобы протестовать против основных ценностей общества. Можно сказать, что цели современного левака в основном НЕ конфликтуют с общепринятой моралью. Напротив, левак принимает распространенные моральные принципы как свои собственные, а затем обвиняет господствующее общество в нарушении этих принципов. Например, расовое равенство, равенство полов, помощь бедным, мир против войны, ненасилие, свобода самовыражения, забота о животных. Более фундаментально — долг индивида служить обществу и обязанность общества заботиться об индивиде. Все это — ценности, глубоко укоренявшиеся в нашем обществе (или, по крайней мере, в его средних и высших классах) в течение длительного времени. Эти ценности явно или неявно присутствуют или предполагаются в большей части материала, предлагаемого нам подавляющей частью СМИ и образовательной системой. Леваки, особенно те, которые принадлежат к гиперсоциализированному типу, обычно не протестуют против этих принципов, а оправдывают свое враждебное отношение к обществу, заявляя (с некоторой долей истины), что общество не живет по этим принципам.

29. Вот один из примеров того, как гиперсоциализированый левак показывает свою действительную предрасположенность условностям нашего общества, прикрываясь протестом против него. Многие леваки настаивают на выдвижении черных на престижную работу, на улучшении образования в школах для черных и на улучшении их финансирования. Тот образ жизни, который ведет черная беднота, они рассматривают как позор для общества. Они хотят встроить черного человека в систему, сделать его руководящим работником, юристом, ученым, короче, уподобить его белому из верхней прослойки среднего класса. Конечно, сами леваки заявляют на это, что делать черного копией белого — это ужасно, напротив, они, мол, хотят сохранить афро-американскую культуру. Но каков предлагаемый механизм этого сохранения? В нем нет ничего, кроме негритянской кухни, «черной» музыки, одежды по негритянской моде, церкви или мечети в негритянском стиле. Другими словами, афро-американской культуре предлагается сохранить себя в поверхностном виде. Во всех СУЩЕСТВЕННЫХ аспектах большая часть леваков гиперсоциализированного типа хотела бы уподобить черного белому идеалу. Они хотят обучить его техническим дисциплинам, сделать его начальником или ученым, заставить его всю жизнь карабкаться по статусной лестнице, чтобы доказать, что черный ничем не хуже белого. Они хотят сделать черных отцов «ответственными». Они хотят, чтобы негритянские банды перестали наводить ужас и т.п. Но все это — ценности именно индустриально-технологической системы. Системе до лампочки, какую музыку слушает человек, какую одежду он носит или какую религию исповедует, пока он продолжает учиться в школе, трудиться на престижной работе, карабкаться по статусной лестнице, пока он «ответственный» родитель, пока он не учиняет насилия и т.д. В итоге как бы гиперсоциализированный левак ни отрицал этого, на самом деле он хочет встроить черного человека в систему и заставить принять его системные ценности.

30. Конечно, мы не утверждаем, что леваки, пусть даже и гиперсоциализированного типа, НИКОГДА не протестуют против фундаментальных ценностей нашего общества. Понятно, что они иногда так поступают. Некоторые гиперсоциализированные леваки доходят даже до того, что, протестуя против какого-нибудь важного принципа современного общества, прибегают к насилию. По их собственному признанию, насилие для них — средство «освобождения». Другими словами, учиняя насилие, они ломают психологические барьеры, которые расставлены в их сознании. По причине их гиперсоциализированности эти барьеры для них ощутимей, чем для прочих, потому-то им и нужно их сломать. Но, как правило, они оправдывают свой протест в терминах господствующего общества. Когда они прибегают к насилию, они заявляют, что борются против расизма и т.п.

31. Мы осознаем, что по поводу всего сказанного может возникнуть масса возражений. Но эскиз и не может претендовать на полноту. Реальная ситуация очень сложна и запутанна. Ее полное описание заняло бы не один том, если даже представить, что мы обладаем всей полнотой информации. Мы лишь грубо обрисовали две самые важные тенденции в психологии современного левачества.

32. Проблемы левака отражают проблемы общества в целом. Заниженная самооценка, склонность к депрессии и пораженчество присущи не только левым. Хотя лучше всего они заметны именно среди них, они широко распространены в нашем обществе. И современное общество пытается социализировать нас в куда большей степени, чем любое предшествовавшее ему общество. Эксперты рассказывают нам о том, как нам есть, как делать зарядку, как заниматься любовью, как растить наших детей и так далее.

Властный процесс

33.  Человеческое общество нуждается (возможно, на биологическом уровне) в том, что мы назовем «властным процессом». Этот процесс тесно связан с волей к власти (которая есть везде), но это не совсем одно и то же. Властный процесс имеет четыре составляющих. Три наиболее очевидных — это цель, усилие и достижение цели. (Каждому нужно, чтобы у него была цель, достижение которой требует усилий, и каждому нужно, чтобы хотя бы некоторые из его целей были достигнуты.) Четвертый компонент определить сложнее, и нужен он не каждому. Мы назовем его автономией и обсудим позже (в параграфах 42 — 44).

34.   Вообразите себе гипотетического человека, который может получить все, чего хочет, лишь пожелав этого. У такого человека будет безграничная власть, но он столкнется с серьезными психологическими проблемами. В первую очередь он захочет вовсю срывать цветы удовольствия, но чем дальше, тем сильнее он станет скучать. В конце концов он будет окончательно деморализован. Его замучает депрессия. История свидетельствует о том, что изнеженные аристократы имели тенденцию к вырождению. Это наблюдение не касается военной аристократии, которая была вынуждена сражаться, чтобы сохранить власть. Но изнеженные аристократы, пребывавшие в полной безопасности, которым не нужно вовсе напрягаться, обычно начинали скучать, превращались в гедонистов и полностью теряли лицо, даже если они обладали властью. Это показывает, что одной только власти недостаточно. Человеку необходимы цели, двигаясь к которым он мог бы использовать свою власть.

35.   У каждого человека есть цели; ему необходимо хотя бы удовлетворять жизненные потребности в еде, воде, одежде и жилище, насколько последние две необходимости продиктованы климатом. Но обленившийся аристократ достигает этих целей без усилий. Отсюда его скука и деморализация.

36.   Если жизненно важные цели не будут достигнуты, результатом станет смерть. Если недостижение цели не ведет к смерти, результатом будет фрустрация. Постоянно повторяющиеся неудачи, невозможность достичь цели на протяжении всей жизни ведет к пораженчеству, заниженной самооценке или депрессии.

37.   Поэтому, для того чтобы избежать серьезных психологических проблем, человек выбирает цели, требующие усилий. Кроме того, для их достижения нужна изрядная доля удачи.

Суррогатная деятельность

38.   Но не каждый праздный аристократ со временем начинает скучать и терять лицо. Например, император Хирохито вместо того, чтобы потонуть в декадентствующем гедонизме, посвятил себя биологии моря. В этой области он достиг выдающихся успехов. Когда человеку не приходится напрягаться для того, чтобы удовлетворять свои физические потребности, он часто ставит перед собой искусственную цель. Зачастую он стремится к этой цели с такой же энергией и эмоциональной увлеченностью, с какой он мог бы заниматься поиском пищи. Поэтому аристократы Римской империи соревновались на литературном поприще, многие европейские аристократы несколько столетий тому назад тратили уйму времени и сил на охоту, хотя, разумеется, они не нуждались в таком количестве мяса. Прочие аристократы состязались в богатстве, намеренно растрачивая целые состояния направо и налево. Отдельные аристократы вроде Хирохито обращались к науке.

39.   Мы используем термин «суррогатная деятельность» для обозначения вида деятельности, направленной на достижение искусственной цели, которую человек ставит перед собой только для того, чтобы у него было над чем работать в ближайшем будущем, или, так сказать, для получения «удовлетворения» от достижения цели. Существует приближенный метод определения того, является ли та или иная деятельность суррогатной: встретившись с человеком, который тратит много времени и энергии для достижения цели X, спросите себя: «Если бы ему приходилось тратить большую часть своего времени и своей энергии на удовлетворение собственных биологических потребностей, если для этого пришлось бы всячески использовать свои физические и умственные способности, был бы он серьезно разочарован, не достигнув цели X? Если ответ отрицательный, значит, стремление этого человека к цели X составляет суррогатную деятельность. Исследования императора Хирохито в области биологии моря — пример суррогатной деятельности в чистом виде, ведь совершенно ясно, что если бы Хирохито был вынужден тратить свое время, работая над интересными ненаучными задачами ради хлеба насущного, он не был бы огорчен, так и не узнав всего про анатомию и жизненные циклы морских животных. С другой стороны, например, стремление к сексуальным и любовным переживаниям не является суррогатной деятельностью, потому что большинство людей, в случае если в остальном их существование вполне их устраивает, испытают огорчение, если в их жизни ни разу не появится человек противоположного пола (однако стремление к большей сексуальной активности, чем это действительно необходимо, может составлять суррогатную деятельность).

40.  Для того чтобы в современном индустриальном обществе удовлетворить свои физические потребности, человеку требуются минимальные усилия. Достаточно после краткого обучения, чтобы приобрести какой-нибудь простой технический навык, вовремя приходить на работу и немного постараться, чтобы оставаться на ней. Единственное требование — известное (не слишком большое) количество серого вещества и, что важнее всего, простое ПОСЛУШАНИЕ. Если у кого-то есть все это, общество позаботится о том, чтобы жизнь этого человека не оборвалась раньше времени. (Конечно, существует беднота, которая не в состоянии удовлетворить свои физические потребности, действуя, как описано выше, но мы здесь говорим о большинстве.) Поэтому неудивительно, что современное общество почти все время занимается суррогатной деятельностью. Под это определение подпадают научные исследования, спортивные достижения, гуманитарная работа, художественное и литературное творчество, карабканье по статусной лестнице, приобретение куда большего количества денег и материальных благ, чем это требуется даже для самых крайних степеней физического удовольствия, и, наконец, социальный активизм, когда он касается проблем, не являющихся таковыми для самого активиста, как это происходит в случае с белыми активистами, которые борются за права небелых меньшинств. Иногда это не просто суррогатная деятельность, так как многие люди могут иметь мотивацию, отличную от простой необходимости ставить перед собой какую-либо цель. Научная деятельность может быть частично мотивирована тягой к престижу, творчество — потребностью выразить чувство, воинствующий социальный активизм — личной ненавистью. Но для большинства людей, которые преследуют эти цели, деятельность по их достижению — суррогатная деятельность. Например, большинство ученых, возможно, согласятся с тем, что «удовлетворение» от их работы гораздо важнее, чем получаемые за нее деньги и престиж.

41.  Для множества, если не для большинства, людей суррогатная деятельность выглядит менее удовлетворяющей, чем процесс достижения реальных целей (то есть таких целей, которых люди хотели бы достигнуть, даже если бы потребность во властном процессе уже была удовлетворена). Одним из указаний на это является тот факт, что люди, глубоко вовлеченные в суррогатную деятельность, никогда не бывают полностью удовлетворены, ни на минуту не останавливаются для отдыха. Потому тот, кто делает деньги, постоянно добивается все большего и большего богатства. Ученый, едва решив одну задачу, переходит к следующей. Бегун на длинную дистанцию заставляет себя бежать каждый раз все дальше и быстрее. Многие люди, занимающиеся суррогатной деятельностью, скажут, что они получают от нее куда больше удовлетворения, чем от «земных» дел по удовлетворению своих биологических потребностей, но так происходит лишь потому, что в нашем обществе усилия, необходимые для удовлетворения биологических потребностей, сведены к минимуму. Более важным является то обстоятельство, что в нашем обществе люди удовлетворяют свои биологические потребности не АВТОНОМНО, а функционируя в качестве частей колоссальной социальной машины. Занимаясь суррогатной деятельностью, люди, напротив, обладают большей степенью автономии.

Автономия

42.   Автономия как составляющая властного процесса может и не быть необходимой для каждого. Но большинству людей нужна та или иная степень автономии для того, чтобы работать над поставленными задачами. Прилагаемые для этой работы усилия должны предприниматься по собственной инициативе человека, под его руководством и контролем. Тем не менее большинству людей не приходится осуществлять этот контроль и это руководство поодиночке. Обычно достаточно работать в качестве члена МАЛОЙ группы. Если шестеро человек обсуждают цель меж собой и прилагают совместные усилия по достижению этой цели, потребность этих людей во властном процессе будет удовлетворена. Но она не будет удовлетворена, если они будут работать из-под палки, подчиняясь строгим указаниям сверху, не оставляющим места их самостоятельным решениям и инициативам. То же самое справедливо в отношении решений, принимаемых на коллективной основе, если группа, принимающая эти решения, настолько велика, что роль отдельной личности в ней незначительна.

43.   Правда, существуют и такие индивиды, потребность которых в автономии невелика. Либо их воля к власти ослаблена, либо они удовлетворяются тем, что отождествляют себя с какой-нибудь могущественной организацией, к которой они принадлежат. И, наконец, существуют бездумные люди-растения, которым, по-видимому, хватает чисто физического ощущения силы (тот солдат хорош в бою, который, развивая боевые навыки, готов применить их, слепо повинуясь своим командирам).

44.  Но для большинства людей необходимо, чтобы самооценка, уверенность в себе, чувство силы появлялись в ходе АВТОНОМНОЙ работы над поставленной задачей, в ходе свободного властного процесса. Если у человека отнять возможность адекватно осуществлять властный процесс, результатом станут (в зависимости от человека и способа, которым был нарушен властный процесс) скука, деморализация, заниженная самооценка, комплекс неполноценности, пораженческие настроения, депрессия, тревожность, чувство вины, фрустрация, враждебность, насилие над детьми или партнером по браку, ненасытный гедонизм, ненормальное сексуальное поведение, расстройства сна, пищеварения и т.д.

Источники социальных проблем

45.   Все описанные симптомы могут иметь место в любом обществе, но в современном индустриальном обществе они встречаются повсеместно. Не мы первые заметили, что современный мир сходит с ума. Такое положение вещей не является нормальным для человеческого общества. Имеются все основания верить в то, что первобытный человек испытывал куда меньший стресс и фрустрацию и чувствовал большее удовлетворение от своей жизни, чем современный человек. Разумеется, не все обстояло легко и просто в первобытных обществах. Насилие над женщиной распространено среди аборигенов Австралии, транссексуальность была вполне заурядным явлением среди североамериканских индейцев. Но совершенно очевидно, что В ЦЕЛОМ те проблемы, которые мы перечислили в предыдущем параграфе, были куда меньше известны первобытным народам, чем современному обществу.

46.   Мы считаем, что социальные и психологические проблемы современного общества вызваны тем, что оно заставляет людей жить в условиях, радикально отличающихся от тех, в которых вырос человеческий род, и вести себя в соответствии с образцами, противоположными тем, которые главенствовали на первоначальном этапе его развития. Из того, что мы уже сказали, ясно, что мы считаем отсутствие возможности правильно осуществлять властный процесс важнейшим из ненормальных условий, на существование в которых общество обрекает людей. Но есть и другие. Перед тем как перейти к рассмотрению нарушений во властном процессе в качестве источника социальных проблем, мы обсудим некоторые другие источники.

47.   Среди прочих ненормальных условий жизни современного индустриального общества отметим избыточную плотность населения, изоляцию человека от природы, чрезмерную скорость социальных изменений и разрушение естественных микросообществ, таких, как клан, деревня или племя.

48.   Хорошо известно, что в толпе стресс и агрессивность индивида возрастают. Та скученность, которая является нормой сегодня, и изоляция человека от природы суть следствия технического прогресса. Все доиндустриальные общества были по преимуществу обществами сельского типа. Промышленная революция резко увеличила размер городов и долю населения, проживающего в них, а современная технология ведения сельского хозяйства позволяет Земле прокормить куда большее количество людей, чем это было возможно когда-либо. (Кроме того, технология усугубляет эффект скученности, вкладывая возросшую разрушительную силу в руки человека. Например, различные производящие шум устройства: газонокосилки, радио, мотоциклы. Если использование этих устройств ничем не ограничено, люди, стремящиеся к покою и тишине, становятся раздраженными из-за шума. Если их использование ограничено, люди, которые используют эти устройства, становятся раздраженными из-за ограничений... Но вот если бы эти машины никогда не были изобретены, никакого конфликта вообще бы не было, как и раздражительности, вызванной ими.)

49.   Для примитивных обществ природный мир (который обычно меняется медленно) являлся устойчивой опорой, а значит, обеспечивал чувство защищенности. В современном мире уже само общество становится на место природы, а это общество, благодаря техническому прогрессу, меняется чрезвычайно быстро. Поэтому оно не является устойчивой опорой.

50.   Консерваторы — полные тупицы: они оплакивают упадок традиционных ценностей, продолжая с энтузиазмом поддерживать технологический прогресс и экономический рост. До них никак не дойдет, что невозможно совершать быстрые, крутые повороты в технологии и экономике общества, не вызывая столь же быстрых изменений других аспектов общества, поэтому быстрые изменения с неизбежностью приведут к гибели традиционных ценностей.

51. От состояния традиционных ценностей до некоторой степени зависит целостность традиционных микросообществ. Исчезновение микросообществ часто бывает вызвано также тем фактом, что современные условия нередко заставляют или соблазняют человека переезжать на новое место, отрывая его, таким образом, от его микрогруппы. Помимо этого, для того чтобы эффективно функционировать, технологическое общество НЕПРЕМЕННО ДОЛЖНО ослаблять семейные связи и малые сообщества. В современном обществе от человека требуется прежде всего проявлять преданность системе и только во вторую очередь — микросообществу, потому что в противном случае микросообщества будут преследовать свои собственные цели в ущерб целям системы.

52.  Представьте себе, что чиновник или глава корпорации назначает на какую-нибудь должность своего родственника, друга или единоверца вместо отличившегося на работе сотрудника. Он подменяет преданность системе личной симпатией, а это — «непотизм», «дискриминация», и то и другое — смертный грех в современном обществе. Те индустриальные общества, в которых задача подчинения личных симпатий целям системы решена плохо, обычно оказываются крайне неэффективными (так, например, обстоят дела в Латинской Америке). Поэтому развитое индустриальное общество может допустить существование только таких малых сообществ, которые кастрированы, приручены и превращены в инструмент влияния системы.

53.  Скученность, быстрые изменения и разрушение общин могут быть названы источниками социальных проблем, но мы не верим, что этих причин достаточно для того, чтобы объяснить происхождение того обилия проблем, которое мы можем наблюдать сегодня. 

54. Некоторые доиндустриальные города были очень большими и плотно населенными, но их обитатели не страдали от психологических проблем в той мере, в которой от них страдает современный человек. И сегодня в Америке есть малонаселенные сельскохозяйственные области, но мы встретим там те же проблемы, что и в городской зоне. Поэтому скученность не может быть названа определяющим фактором.

55. В девятнадцатом веке, когда граница американских поселенцев отодвигалась все дальше, мобильность населения была столь велика, что, вероятно, это приводило к такому же разрушению больших семей, как и сегодня. Фактически множество ячеек общества по своей воле жили в такой изоляции, не имея соседей на многие мили вокруг, что вообще не принадлежали ни к какой общине, однако от этого никому не было, как говорится, ни тепло ни холодно.

57. Мы утверждаем, что современный человек чувствует (не без оснований), что изменения ПРОИСХОДЯТ С НИМ, тогда как переселенец девятнадцатого века чувствовал (также не без оснований), что он изменяет мир сам, в соответствии со своим собственным выбором. Пионер Дикого Запада селился на участке земли, который сам выбирал, и своим трудом превращал его в цветущий сад. В те дни население целого округа могло не превышать две сотни обитателей, пребывающих в изоляции и автономии, немыслимой сегодня. Поэтому фермер создавал новое, упорядоченное сообщество в качестве члена относительно небольшой группы. Можно спросить себя, было ли создание такого общества благодеянием, однако в любом случае оно позволяло удовлетворить потребность пионера во властном процессе.

58. Можно привести и другие примеры обществ, в которых быстрые изменения и/или отсутствие тесной сплоченности не приводили тем не менее к массовым аберрациям в поведении, которые наблюдаются в современном индустриальном обществе. Мы настаиваем на том, что основная причина социальных и психологических проблем в нашем обществе — тот факт, что у людей недостаточно возможностей осуществлять властный процесс нормальным способом. Мы не собираемся сказать, что современное общество — единственное общество, в котором властный процесс идет с нарушениями. Вероятно, большинство, если не все цивилизованные общества в той или иной степени отрицательно влияли на властный процесс. Однако в современном индустриальном обществе эта проблема встала особенно остро. Левачество, по крайней мере в его относительно современной форме (с середины по конец XX века), отчасти является симптомом расстройства властного процесса.

Нарушения властного процесса в современном обществе

59.   Мы делим человеческие желания на три группы: (1) желания, которые могут быть удовлетворены при помощи минимальных усилий; (2) желания, которые могут быть удовлетворены только ценой серьезных усилий; (3) желания, которые не могут быть удовлетворены, какие бы усилия ни прилагались. Властный процесс — это процесс удовлетворения желаний второй группы. Чем больше желаний третьей группы, тем больше фрустрация, злоба, пораженчество, депрессия и т.д.

60.   В современном индустриальном обществе естественные человеческие желания все больше распределяются по первой и третьей группам, в то время как вторая группа все больше заполняется искусственно созданными желаниями.

61.   В примитивных обществах физические потребности в основном попадают во вторую группу: они могут быть удовлетворены, но только ценой серьезных усилий. Но в современном обществе удовлетворение физических потребностей гарантировано почти каждому в обмен на небольшие усилия, поэтому физические потребности сегодня отодвинуты в первую группу. (Нам могут возразить, допустимо ли считать каждодневную работу «минимальным усилием», но ведь обычно на низко- или среднеквалифицированной работе, кроме послушания, почти ничего не требуется. Ты сидишь или стоишь там, где тебе сказали сидеть или стоять, делаешь то, что тебе сказали делать, тем способом, которым тебе сказали это делать. Изредка ты напрягаешься серьезно, но в любом случае ты лишен самостоятельности на своей работе, а потому жажда властного процесса не удовлетворяется как следует.)

62.  Социальные потребности, такие, как секс, любовь и положение, в современном обществе часто остаются во второй группе. Конкретная ситуация зависит от конкретного человека. Но, за исключением тех людей, которые имеют особенно сильную тягу к высокому положению, объем усилий, затрачиваемый на достижение социальных целей, несравним с объемом усилий, необходимым для осуществления полноценного властного процесса.

63.  Искусственно созданные потребности попадают во вторую группу. Развитые рекламные и маркетинговые технологии могут заставить любого почувствовать потребность в таких вещах, без которых вполне обходились наши бабушки и дедушки. Требуется приложить серьезные усилия, чтобы заработать столько денег, сколько необходимо для удовлетворения этих потребностей, поэтому они и попадают во вторую группу (впрочем, взгляните на параграфы 80 — 82). Современный человек может удовлетворять свою потребность во властном процессе, только преследуя цели, навязанные ему рекламной и маркетинговой индустрией, а также посредством суррогатной деятельности.

64.  По-видимому, для множества людей, а может и для их большинства, этих искусственных форм властного процесса недостаточно. Тема, которая постоянно поднимается на страницах социально-критических работ второй половины XX века, звучит как «ощущение бессмысленности происходящего, возникающее у многих людей в современном обществе». (Эта бессмысленность часто называется по-другому, например, «бесцельность» или «вакуум среднего класса».) Мы полагаем, что так называемый «поиск идентичности» это, по сути, поиск чувства цели, зачастую поиск подходящей суррогатной деятельности. Возможно, что экзистенциализм в большой степени является ответной реакцией на бессмысленность современной жизни. Поиск «удовлетворенности» широко распространен в современном обществе. Но мы думаем, что для большинства людей деятельность, основная цель которой — чувство удовлетворенности (то есть суррогатная деятельность), не приносит действительного удовлетворения. Другими словами, она не удовлетворяет потребности во властном процессе (см. параграф 41). Эта потребность может быть в полной мере удовлетворена только такой деятельностью, которая подразумевает некую внешнюю цель, такую, как физические потребности, секс, любовь, положение, месть и т.п.

65.   Более того, там, где цели достигаются посредством зарабатывания денег, карабканья по статусной лестнице или функционирования в качестве составной части системы каким-либо иным способом, большинство людей не в состоянии достичь своих целей АВТОНОМНО. Большинство сотрудников чьи-то подчиненные, ибо, как мы отметили в параграфе 61, должны всю свою жизнь делать то, что им сказали, и так, как им сказали. Даже большинство тех, кто сам делает бизнес, имеют лишь ограниченную автономию. Представители малого бизнеса и частные предприниматели постоянно жалуются на то, что они связаны по рукам и ногам жесткими правительственными ограничениями. Некоторые из этих ограничений явно бесполезны, однако по большей части правительственные ограничения являются существенной и неотъемлемой частью нашего крайне сложного общества. Значительная доля малого бизнеса сегодня функционирует на основе франчайзинга. Несколько лет назад «Уолл-стрит джорнал» писал о том, что многие компании, осуществлявшие франчайзинг, требовали от кандидатов прохождения специального теста «на отсутствие творческого начала и инициативности», разработанного для того, чтобы ИСКЛЮЧИТЬ тех, кто обладал творческой жилкой и инициативой, потому что такие лица недостаточно послушны, для того чтобы долгое время исполнительно работать во франчайзинговой системе. Таким образом, из малого бизнеса были исключены массы людей, больше всего нуждавшихся в автономии.

66.   Сегодня люди живут по большей части теми благами, которые система ДАЕТ ИМ, а не теми, которые они создают сами для себя. А то, что они делают сами для себя, все чаще и чаще производится на конвейерах системы. Возможности — это возможности, предоставляемые системой. Эти возможности должны использоваться в соответствии с правилами, предписаниями, и технология, предписанная экспертами, должна соблюдаться, иначе шансы на успех будут близки к нулю.

67.   Итак, в нашем обществе властный процесс нарушен изъятием реальных целей и отнятием у человека автономии в достижении этих целей. Но его нарушение, кроме того, вызвано теми желаниями человека, которые попадают в третью группу: желаниями, которые никогда не исполняются, не важно, сколько усилий на это потрачено. Пример тому — потребность в безопасности. Наши жизни зависят от решений, принимаемых другими. Мы не в силах контролировать эти решения, обычно мы даже не знаем людей, которые их принимают. («Мы живем в мире, в котором сравнительно небольшое количество людей — может быть, 500 или 1000 — принимают важные решения» — слова Филипа Б. Хеймана из Гарвардского юридического института в изложении Энтони Льюиса, «Нью-Йорк тайме», 21 апреля, 1995 г.) Наши жизни зависят от того, соблюдаются ли техника безопасности на АЭС, от того, сколько пестицидов выливаются на поля, сколько вредных веществ выделяется в воздух, от того, насколько умел (или некомпетентен) врач[83]. Потеряем мы работу или нет, зависит от решений, принимаемых правительственными экономистами или руководителями корпораций, и так далее. Большинство отдельных людей не в состоянии как следует обезопасить себя от этих угроз. Поэтому поиск безопасности своими собственными силами обречен на неудачу, что ведет к чувству беспомощности.

68. На это могут заметить, что первобытный человек физически был в меньшей безопасности, чем современный человек, о чем красноречиво говорит краткий срок его жизни. Это так, однако психологически современный человек проигрывает первобытному. Его физическая безопасность никак не соотносится с безопасностью психологической. Мы ЧУВСТВУЕМ себя в безопасности не столько тогда, когда мы объективно защищены от опасностей, сколько тогда, когда мы чувствуем себя в силах позаботиться о себе. Первобытный человек, которому угрожали дикие звери и голод, мог сразиться, чтобы защитить себя, или отправиться на поиски еды. Он не был уверен в успехе, но он ни в коем случае не был беспомощен. Он мог противопоставить свои силы тем угрозам, которые обступили его, в то время как современному человеку угрожают такие вещи, с которыми он при всем желании не может ничего поделать: аварии на атомных объектах, канцерогенные вещества в пище, загрязнение окружающей среды, войны, растущие налоги, вторжение в частную жизнь со стороны крупных организаций, — все те социальные и экономические феномены национального масштаба, которые могут нарушить привычный ход жизни.

69. Это правда, что первобытный человек ничего не мог поделать с некоторыми опасностями, угрожавшими ему, например, с болезнями. Но он стоически принимал риск, связанный с возможностью заболевания. Такова природа вещей, в болезни нет ничьей вины, или виноват воображаемый, неперсонализированный демон. Но угрозы, которые таит в себе современный мир, почти всегда РУКОТВОРНЫ. Они не выбор судьбы, а выбор каких-то людей, на чьи решения одиночка влиять не может. В результате человек становится растерянным, оскорбленным и обозленным.

70. Тогда как безопасность первобытного человека по большей части находится в его собственных руках (как одиночки или члена МАЛОЙ группы), безопасность современного человека находится в руках лиц или организации, слишком отдаленных от него, чтобы он мог лично влиять на них. Таким образом, стремление к безопасности может быть отнесено и к первой и к третьей группе одновременно: некоторые аспекты (еда, крыша над головой и т.п.) выполняются ценой тривиальных усилий, тогда как в других аспектах человек НЕ МОЖЕТ чувствовать себя защищенным. (Все сказанное, конечно, сильно утрировано, но в целом наши выкладки приблизительно демонстрируют отличие условий, в которых живет современный человек, от условий, в которых находился человек первобытный.)

71. Сегодня мимолетные желания людей с неизбежностью оборачиваются тщетой — все они относятся к третьей группе. Многих разозлит то, что в современном обществе не разрешается драться, а во многих ситуациях и проявлять агрессию вербально. Кто-то может торопиться куда-то или, напротив, захотеть ехать медленно, но чаще всего и тому и другому придется плыть в общем потоке со средней скоростью уличного движения, повинуясь сигналам светофоров и дорожным знакам. Кто-то может захотеть делать свою работу иначе, но обыкновенно приходится работать, соблюдая правила нанимателя. Во многих других ситуациях человек опутан сетью правил и ограничений (явных и неявных), что и мешает осуществиться большинству его желаний и, следовательно, нарушает властный процесс. Большая часть этих ограничений не может быть устранена, так как ограничения необходимы для функционирования индустриального общества.

72.   Современное общество во многих отношениях чрезвычайно снисходительно. В тех случаях, когда наши действия не имеют отношения к функционированию системы, мы можем делать все, что пожелаем. Мы можем верить в любых богов (до тех пор, пока эта вера не вдохновляет нас на поступки, опасные для системы). Мы можем лечь в постель с кем угодно (покуда мы практикуем «безопасный секс»). Мы можем делать все что угодно, пока это НЕ ИМЕЕТ НИКАКОГО ЗНАЧЕНИЯ. Но чем ЗНАЧИТЕЛЬНЕЕ наши действия, тем больше система регулирует их.

73.   Поведение регулируется не только писаными правилами и не только правительством. Часто контроль осуществляется посредством косвенного внушения, посредством психологического давления или манипуляции неправительственными организациями, или даже системой в целом. Большинство крупных организаций использует некоторые формы пропаганды, для того чтобы манипулировать общественным мнением и поведением. Пропаганда не ограничивается «рекламой», иногда она даже сознательно не воспринимается так теми, кто создавал ее. Например, содержание развлекательных программ — мощная форма пропаганды. Другой пример непрямого внушения: нет такого закона, в котором говорилось бы, что мы должны ходить на работу каждый день и подчиняться указаниям начальников. Закон не запрещает нам вести жизнь первобытного человека или самому заняться бизнесом. Но на практике на Земле почти не осталось диких мест, а в экономике — ниш для частных предпринимателей. Поэтому большинство из нас должно добывать хлеб насущный, работая на кого-то.

74.   Мы считаем, что увлечение современного человека проблемой долголетия наряду с желанием продлить физическую активность и сексуальную привлекательность до преклонного возраста — симптом, отражающий неудовлетворенность властным процессом. «Кризис среднего возраста» - симптом того же ряда. Сюда же относится потеря интереса к деторождению, столь обычная в современном обществе, но практически немыслимая в обществе первобытном.

75.  В первобытном обществе жизнь — это ряд последовательных стадий. Когда цели и потребности одной стадии удовлетворены, нет никаких причин, мешающих перейти в следующую. Молодой человек реализует властный процесс, становясь охотником, охотясь не из спортивного интереса и не ради морального удовлетворения, а для того, чтобы добыть необходимое для питания мясо (в случае с молодой женщиной дело обстоит сложнее, с большим преобладанием общественного влияния; мы не будем его здесь обсуждать.) Когда молодой охотник проходит этот этап, он строит дом и обзаводится семьей, не уклоняясь от всей полноты ответственности. (Напротив, в наши дни иные «откладывают детей» на неопределенный срок, потому что они слишком заняты поиском некой непонятной «удовлетворенности». Мы полагаем, что удовлетворенность, которая им нужна, — это адекватный опыт властного процесса — с реальными целями вместо искусственных и реальной деятельностью вместо суррогатной.) И снова, успешно вырастив своих детей, пройдя новый виток властного процесса, удовлетворяя их физические потребности, первобытный человек (если он дожил до этого момента) начинает чувствовать, что его дело сделано и он готов принять старость и смерть, в то время как многие современные люди боятся смерти, о чем говорит обилие усилий, которые они прилагают, чтобы сохранить хорошую физическую форму, внешний вид и здоровье. Мы утверждаем, что это происходит от неудовлетворенности тем обстоятельством, что они никогда не использовали свою физическую силу, никогда всерьез не осуществляли властный процесс посредством своих тел. Человек наших дней — это не первобытный человек, который ежедневно использовал собственное тело для практических целей. Современный человек использует свое тело, только когда идет от своей машины к своему дому. Это не тот человек, чья потребность во властном процессе удовлетворялась на протяжении всей жизни, не тот человек, который лучшим образом был подготовлен к концу своей жизни.

76.  Отвечая на приведенные аргументы, кто-то может сказать: «Общество должно найти способ дать людям возможность пройти через властный процесс». Но для таких людей ценность этой возможности уничтожена самим фактом того, что общество дает ее им. В действительности они нуждаются в поиске возможностей своими силами. Пока система ДАЕТ им возможности, она держит их на привязи. Для того чтобы достичь автономии, они должны оборвать эту привязь.

Как все же выкручиваются некоторые люди

77.   Не каждый в индустриально-технологическом обществе страдает от психологических проблем. Некоторые люди даже заявляют, что они достаточно удовлетворены обществом. Здесь мы обсудим некоторые причины, по которым люди сильно различаются в своей реакции на современное общество.

78.   Во-первых, они, без всякого сомнения, различаются по силе, которую приобретает в них воля к власти. Лица со слабой волей к власти могут иметь относительно небольшую потребность в осуществлении властного процесса или, по крайней мере, относительно небольшую потребность в автономии властного процесса. Это покорные люди, которые были бы счастливы превратиться в негров с какой-нибудь плантации старого Юга. (Мы не издеваемся над неграми с плантаций старого Юга. К их чести, надо сказать, что они НЕ были довольны своим рабством. Мы издеваемся над теми, кто ДОВОЛЕН своим рабством.)

79.   Некоторые люди могут иметь некое исключительное желание, удовлетворяя которое они удовлетворяют и потребность во властном процессе. Например, те лица, которые имеют необычно сильную тягу к социальному статусу, могут потратить всю свою жизнь на карабканье по социальной лестнице и ни на секунду не устают от этой игры.

80.   Люди различаются и по степени влияния, которое оказывают на них рекламные и маркетинговые технологии. Некоторые люди настолько подвержены этому влиянию, что, даже имея много денег, они не могут удовлетворить жажду приобретения все новых блестящих игрушек, которыми маркетинговая индустрия размахивает перед их глазами. Они постоянно на нуле, даже если их доходы велики, между тем их потребительская жажда не ослабевает.

81.   Некоторые люди, напротив, слабо подвержены рекламным и маркетинговым технологиям. Это сорт людей, которые не заинтересованы в деньгах. Материальное обогащение не служит их потребности во властном процессе.

82.   Люди, умеренно подверженные рекламным и маркетинговым технологиям, способны заработать достаточно денег для того, чтобы удовлетворить свою жажду товаров и услуг, но только ценой серьезных усилий (работая сверхурочно, на второй работе, активно продвигаясь по службе и т.д.). В этом случае материальное обогащение служит удовлетворению их потребности во властном процессе. Но отсюда необязательно следует, что эта потребность удовлетворяется совершенно. Они могут испытывать нехватку автономии (их работа может заключаться в исполнении указаний), а некоторые стремления могут оказаться напрасными (например, стремление к безопасности или к проявлению агрессии). (Мы извиняемся за невероятное утрирование ситуации в параграфах 80 — 82, где мы признали, что желание к приобретению материальных благ целиком продиктовано рекламными и маркетинговыми технологиями. Разумеется, все не так просто.)

83.   Некоторые люди частично удовлетворяют потребность во власти, идентифицируя себя с могущественной организацией или массовым движением. Человек, у которого нет целей или власти, присоединяется к движению и организации, принимает ее цели как свои собственные, а затем работает над достижением этих целей. Когда некоторые из этих целей достигнуты, этот человек, даже если его личные усилия играли в этом процессе лишь незначительную роль, чувствует себя (благодаря отождествлению с движением или организацией) так, как если бы он сам осуществлял властный процесс Этот феномен был использован фашистами, нацистами и коммунистами. В нашем обществе он тоже находит применение, пусть и не столь грубое. Пример: Мануэль Норьега был бельмом на глазу у США (цель: наказать Норьегу). США вторгаются в Панаму (усилие) и наказывают Норьегу (достижение цели). США осуществляют властный процесс, и многие американцы благодаря своей идентификации с США таким образом компенсируют свою личную потребность во властном процессе. Отсюда широко распространенное общественное одобрение панамской операции, ведь она дала людям чувство силы. Мы можем обнаружить тот же феномен в армиях, корпорациях, политических партиях, гуманитарных организациях, религиозных или идеологических движениях. Левые движения, в частности, привлекают людей, стремящихся удовлетворить свою жажду власти. Но для большинства людей идентификация с крупной организацией или массовым движением не вполне удовлетворяет потребность во власти.

84. Еще один способ, которым люди удовлетворяют свою потребность во властном процессе, — это суррогатная деятельность. Как мы объяснили в параграфах 38 — 40, суррогатная деятельность — это такая деятельность, которая направлена на достижение искусственных целей, преследуемых индивидом ради «удовлетворения», которое он получает от этого процесса, а не потому, что ему действительно необходимо достичь цели. Например, нет никакого практического мотива, побуждающего людей накачивать груды мускулов, загонять маленький шарик в лунку или собирать целые серии почтовых марок. Некоторые люди более «разносторонние чем остальные, и с большей готовностью отрицают важность суррогатной деятельности просто потому, что прочие люди вокруг них считают ее важной, или потому, что общество внушает им идею ее важности. Именно поэтому, в то время как одни люди крайне серьезно относятся к таким несерьезным занятиям, как спорт, бридж, шахматы и прочим вещам «не для непосвященных», другие, более светлые головы, всегда смотрят на эти вещи как на суррогатную деятельность, каковой те и являются, и в результате никогда не уделяют им достаточно внимания, не считая, что они как-то могут помочь им осуществить властный процесс. Остается лишь заметить, что во многих случаях тот способ, которым человек зарабатывает себе на жизнь, также является суррогатной деятельностью[84]. Пусть это — суррогатная активность НЕ В ЧИСТОМ ВИДЕ, раз мотивы этой активности частично состоят в том, чтобы удовлетворить физические потребности и (для некоторых людей) потребность в социальном статусе и предметах роскоши, желать которых их заставляет реклама. Но многие люди вкладывают в свою работу гораздо больше сил, чем это необходимо для получения каких угодно денег и какого угодно положения. Именно эти избыточные силы вкладываются в суррогатную часть их деятельности. Эти дополнительные усилия наряду с эмоциональной увлеченностью, сопровождающей их, развивают и совершенствуют систему, оставляя все 

85.   В этом разделе мы объяснили, как многие люди в современном обществе в той или иной мере удовлетворяют потребность во властном процессе. Но мы думаем, что потребность большинства людей во властном процессе удовлетворяется не полностью. Во-первых, и те, чья жажда статуса неутолима, и те, кто крепко «посажен» на суррогатную деятельность, и те, кто в значительной степени отождествляет себя с движением или организацией для того, чтобы удовлетворить свою волю к власти таким способом, — все они представляют собой исключения. Другие не могут найти полного удовлетворения в суррогатной деятельности или отождествляя себя с организацией (см. параграфы 41, 64). Во-вторых, система осуществляет жесткий контроль посредством социализации, что ведет к дефициту автономии и к фрустрации из-за невозможности достичь известных целей и необходимости сдерживать многие импульсы.

86.   Но даже если бы большинство людей в индустриально-технологическом обществе было удовлетворено, мы все равно остались бы в оппозиции к такой форме общества, потому что (помимо прочего) мы считаем унизительным осуществлять властный процесс посредством суррогатной деятельности или путем отождествления с организацией, вместо того чтобы делать это, достигая реальных целей.

Мотивы ученых

87.  Наука и технология являются наиболее важными примерами суррогатной деятельности. Некоторые ученые заявляют, будто их влечет «любопытство», что звучит совершенно абсурдно. Большинство ученых работают над крайне узкими проблемами, ни одна из которых не может быть предметом нормального любопытства. Например, разве астроном, математик или энтомолог заинтересован в свойствах изопропилтриметилметана?Конечно, нет. Только химику интересны такие вещи, он проявляет любопытство к ним только потому, что химия является его суррогатной деятельностью. Заинтересован ли химик в правильной классификации новых видов жуков? Нет. Этот вопрос относится к сфере интересов одного только энтомолога, и он интересуется этим лишь потому, что энтомология — его суррогатная деятельность. Если бы химику и энтомологу пришлось когда-нибудь серьезно напрячься для того, чтобы удовлетворить элементарные физические потребности, если бы эти усилия мобилизовали их способности на интересное дело, но только не на научные исследования, тогда бы они ни черта бы не понимали ни в изопропилтриметилметане, ни в классификации жуков. Нехватка средств для обучения в аспирантуре приводит к тому, что химик становится не химиком, а страховым агентом. В таком случае он будет очень заинтересован в материях, в которых положено разбираться страховому агенту, но ничего не узнает про изопропилтриметилметан. В любом случае это ненормально — тратить на удовлетворение простого любопытства столько времени и усилий, сколько ученые тратят на свою работу. «Любопытство», которым ученые объясняют свои действия, не выдерживает никакой критики.

88. Ученые часто говорят, что хотят «принести пользу человечеству». Это объяснение не удовлетворит нас тем паче. Некоторые отрасли науки не имеют никакой мыслимой связи с процветанием человеческого рода, например, большая часть археологии и сравнительная лингвистика. А некоторые другие области науки и вовсе заключают в себе опасные возможности. И тем не менее ученые, занятые подобного рода работой, проявляют такой же энтузиазм, как те, которые трудятся над созданием вакцин или изучают загрязнение атмосферы. Возьмем, например, случай Эдварда Теллера, который проявлял большой интерес к насаждению атомных электростанций. Неужто это его увлечение произрастало из желания послужить человечеству? Если даже это и так, то почему тогда Теллер не был так же заинтересован в других «гуманных» исследованиях? А если предположить, что он и был таким «гуманистом», тогда почему он участвовал в создании водородной бомбы? Как и в случае со многими другими научными достижениями, вопрос о том, действительно ли АЭС принесли пользу человечеству, остается открытым. Разве грошовая электроэнергия перевешивает накапливающиеся отходы и риск возможной катастрофы? Доктор Теллер видел только одну сторону медали. Совершенно ясно, что его увлеченность атомными электростанциями произрастала не из желания «облагодетельствовать человечество», а из того, чисто личного, удовлетворения, которое он получал от своей работы и от созерцания ее практических результатов.

89.   То же самое справедливо и в отношении ученых вообще. За возможными редкими исключениями, ни любопытство, ни желание принести пользу человечеству не являются их истинными мотивами. Все они просто хотят осуществить властный процесс: поставить цель (найти научную проблему, требующую решения), приложить усилие (исследования) и достичь цели (решение проблемы). Наука — суррогатная деятельность постольку, поскольку ученые работают в основном ради удовлетворения, которое они получают от самой работы.

90.   Разумеется, все это не так просто. Прочие мотивы также имеют значение для многих ученых: к примеру, деньги и положение. Некоторые ученые могут быть людьми того типа, представители которого испытывают неукротимую потребность в завоевании высокого положения (см. параграф 79), и это также может служить одним из мотивов их работы. Без сомнения, большинство ученых, как и большинство населения в целом, более или менее подвержены рекламным и маркетинговым технологиям, поэтому для того, чтобы утолить жажду товаров и услуг, им необходимы деньги. Поэтому наука не является ЧИСТО суррогатной деятельностью. Но по большей части это именно суррогатная деятельность.

91.   Кроме прочего, наука и технология составляют массовое движение, наделенное властью, и многие ученые удовлетворяют свою потребность во власти посредством отождествления с этим массовым движением (см. параграф 83).

92.   Наука, таким образом, движется вслепую, в отрыве от реальных потребностей человеческого рода или любого абстрактного стандарта, подчиняясь лишь психологическим нуждам самих ученых, правительственных чиновников и глав корпораций, которые обеспечивают финансирование научных исследований.

Природа свободы

93.  Мы переходим к утверждению той точки зрения, что индустриально-технологическое общество не может быть реформировано таким образом, чтобы избегнуть прогрессирующего вмешательства в сферу человеческой свободы. Но поскольку слово «свобода» может быть проинтерпретировано по разному, мы должны сначала прояснить, какого рода свободу мы имеем в виду.

94.   Словом «свобода» мы называем возможность самостоятельно осуществлять властный процесс, достигая реальных (а не искусственных) целей в ходе действительной (а не суррогатной) деятельности, а кроме того, без всякого вмешательства, манипуляции, присмотра со стороны кого бы то ни было (особенно это касается крупных организаций). Свобода означает возможность держать в своих руках (своих лично или в качестве члена МАЛОЙ группы) все жизненно важные вопросы собственного бытия — самому заботиться о пропитании, одежде, убежище и защите от всех возможных опасностей внешнего мира. Быть свободным значит иметь власть — не над кем-то еще, а над обстоятельствами собственной жизни. Человек лишен свободы, если кто-то еще (особенно крупная организация) имеет власть над ним, не важно, насколько благосклонна, терпима и снисходительна к нему та власть. Важно не смешивать свободу с дозволениями любого рода (см. параграф 72).

95.   Считается, что мы живем в свободном обществе, так как обеспечены известным количеством гарантированных конституцией прав. Но это не столь важно, как может показаться. Степень личной свободы, существующая в обществе, в гораздо большей мере определяется экономической и технологической структурой этого общества, чем принятыми законами и существующей формой правления. Индейские племена Новой Англии по большей части представляли собой монархии, многие итальянские города эпохи Возрождения управлялись диктаторами. Но когда читаешь про эти общества, складывается такое впечатление, что в них было куда больше личной свободы, чем может дать наше общество. Отчасти так было потому, что в прошлом недоставало эффективных механизмов подчинения людей воле правителя. Не было ни современных, хорошо организованных внутренних войск, ни быстрых средств связи на дальние дистанции, ни вездесущих видеокамер, ни досье на простых граждан. Поэтому было сравнительно легко избегнуть контроля.

96.   Теперь что касается наших конституционных прав. Возьмем, к примеру, свободу прессы. Мы вовсе не намерены отрицать это право: оно предоставляет очень важный инструмент для ограниченной концентрации политической власти и позволяет, в свою очередь, держать в узде тех, кто обладает политической властью, вскрывая факты их злоупотреблений. Но свобода прессы очень слабо используется средним гражданином. СМИ находятся под почти полным контролем крупных организаций, интегрированных в систему. Конечно, каждый за небольшие деньги может опубликовать или распространить в Интернете что угодно, но все, что он хотел сказать, будет поглощено огромным объемом материала, выкладываемого самими СМИ, а потому его слова не возымеют практического эффекта. Поэтому для большинства частных лиц или небольших групп почти невозможно произвести впечатление на общество одними словами. Возьмем, к примеру, нас. Если бы мы никогда не совершили никакого насилия и отдали бы этот труд издателям, он, вероятно, не был бы принят. Если бы даже его приняли и опубликовали, он, скорее всего, не привлек бы много читателей. Даже если бы этот текст прочли тысячи людей, большинство из них вскоре бы о нем забыли, так как сознание этих воображаемых читателей было бы затоплено массой материала, выложенного перед ними СМИ. Поэтому для того, чтобы наша весть дошла до публики и имела некоторый шанс произвести глубокое впечатление, нам приходится убивать людей.

97. Конституционные права хороши на своем месте, но они не могут гарантировать ничего, кроме того, что может быть названо буржуазной концепцией свободы. В соответствии с буржуазной концепцией «свободный» человек, по существу, элемент социальной машины и имеет только известный набор предписанных и ограниченных свобод. Эти свободы разработаны для нужд социальной машины в большей мере, чем для нужд индивида. Поэтому человек, «свободный» в буржуазном смысле, обладает экономической свободой, потому что она обеспечивает рост и прогресс системы в целом. У него есть свобода прессы, потому что публичная критика сдерживает злоупотребления политических лидеров. У него есть право на справедливый суд, потому что заключение человека в тюрьму по прихоти более сильного плохо скажется на системе. Точно так же на эти вещи смотрел Симон Боливар. Для него люди могли заслужить свободу, только если они использовали ее для целей прогресса (прогресса в его буржуазном понимании). Прочие буржуазные мыслители сходным образом смотрели на свободу как на средство для достижения коллективных целей. Честер К. Тан в своей работе «Политическая мысль в Китае. Век XX» на странице 202 так определяет философию лидера Гоминьдана Ху Ханмина: «Права предоставляются индивиду на том основании, что он является членом общества и его жизнь в общине требует таких прав. Под общиной Ху имеет в виду нацию в целом». Кроме того, на странице 259 Тан пишет, что согласно Карсуму Чаню (Чань Чунмэю, главе Государственной социалистической партии Китая) свобода должна быть использована в интересах государства и народа как целого. Но о какой свободе идет речь, если ее можно использовать так, как это предписал делать кто-то? Наша концепция свободы не имеет ничего общего с идеями Боливара, Ху, Чаня и прочих буржуазных теоретиков. Беда этих теоретиков в том, что они сделали развитие и применение социальных теорий своей суррогатной деятельностью. В результате мы имеем теории, которые разработаны так, чтобы служить потребностям самих теоретиков, а не потребностям людей, которые, вероятно, сделались бы несчастны, оказавшись в обществе, где эти теории получили бы свое воплощение.

98.  Еще одно замечание, которое мы хотим сделать в конце этой главы: если кто-то просто ГОВОРИТ, что он достаточно свободен, это не означает автоматически, что он действительно свободен. Свобода частично ограничена психологическим контролем, который люди не осознают. Часто их идея свободы отражает общественную договоренность, а не их реальные потребности. Например, многие леваки гиперсоциализированного типа заявили бы, что большинство людей, включая их самих, социализировано скорее меньше, чем это необходимо. Между тем гиперсоциализированный левак и так платит тяжелую психологическую цену за высокий уровень социализации.

Некоторые принципы истории

99.  Представьте, что история — это сумма двух факторов: случайного фактора (сюда относятся непредсказуемые события, которые не ложатся ни в какие рамки) и регулярного фактора (сюда относятся долговременные исторические направления). Здесь пойдет речь о последних.

100. ПЕРВЫЙ ПРИНЦИП. Если существовавшее длительное время историческое направление было подвергнуто МАЛЫМ изменениям, эффект от этих изменений почти всегда будет обратимым — река истории вскоре снова повернет в старое русло. (Пример: реформа, призванная покончить с политической коррупцией в обществе,редко приводит к чему-то, кроме кратковременного эффекта; раньше или позже реформаторы теряют бдительность, и коррупция вползает обратно через те же щели. Уровень политической коррупции в обществе остается постоянным или медленно меняется в ходе эволюции всего общества. Политическая «уборка» только тогда приведет к постоянному эффекту, когда будет сопровождаться широкими общественными переменами; МАЛЫХ изменений в обществе будет недостаточно). Если малые изменения в ходе истории и привели к постоянному эффекту, то это лишь потому, что реформа совпадала с этим ходом, так что реформа не изменила его, а только продвинула на шаг вперед.

101.  Первый принцип — это почти тавтология. Если долговременное историческое направление окажется неустойчивым к небольшим изменениям, то события будут развиваться скорее в случайном направлении, чем в определенном; другими словами, окажется, что это историческое направление никакое не долговременное.

102.  ВТОРОЙ ПРИНЦИП. Если изменения достаточно сильны, чтобы навсегда изменить историческое направление, значит, они приведут к изменению общества в целом. Другими словами, общество — это система взаимосвязанных частей, и вы не сможете изменить какую-нибудь важную часть без того, чтобы изменить и остальные части также.

103.  ТРЕТИЙ ПРИНЦИП. Если изменения достаточно сильны, чтобы привести к переменам внутри господствующего исторического направления, то последствия для общества как целого окажутся непредсказуемыми. (Несмотря на это можно с долей уверенности предсказать, что общество, приближающееся к той стадии, которую уже прошло другое общество, пройдя ее, окажется в таком же положении).

104.  ЧЕТВЕРТЫЙ ПРИНЦИП. Новый тип общества не может быть разработан на бумаге. Это значит, что нельзя спланировать новое общество, построить его и заставить функционировать так, как это было описано в плане.

105.  Третий и четвертый принципы вытекают из сложности человеческих обществ. Изменения в человеческом поведении повлияют на экономику общества; экономика на окружающую среду, а изменения в экономике и окружающей среде повлияют на человеческое поведение, причем сложным, непредсказуемым образом; и так далее. Сеть причин и следствий настолько сложна, что ее невозможно распутать и постичь.

106.  ПЯТЫЙ ПРИНЦИП. Люди не выбирают сознательно и разумно форму своего общества. Общества развиваются в ходе эволюционных процессов, которые неподвластны рациональному человеческому контролю.

107.  Пятый принцип — следствие из первых четырех.

108.  Итого: согласно первому принципу, попытка реформировать общество либо приводит к временному эффекту, либо направление реформы и так совпадает с ходом исторического процесса (таким образом, реформа лишь приближает события, которые произошли бы в любом случае). Для того чтобы произвести глубокие изменения в направлении, в котором развивается любой из важных аспектов общества, реформы недостаточно — требуется революция. (Революция необязательно подразумевает вооруженное восстание или свержение правительства.) Согласно второму принципу, революция никогда не меняет один-единственный аспект общества; и в соответствии с третьим принципом изменения происходят не в том направлении, которого ожидали или желали революционеры. В результате, согласно четвертому принципу, когда революционеры или утописты основывают общество нового типа, оно никогда не функционирует так, как это было запланировано.

109.  Американская революция не представляет исключения. Американская революция была не революцией в привычном понимании этого слова, а войной за независимость, последовавшей за достаточно глубокой политической реформой. Отцы-основатели не меняли направления, в котором развивалось американское общество, они и не собирались этого делать. Они просто освободили развитие американского общества от тормозящего воздействия британского управления. Их политическая реформа не изменила ни одной основной политической тенденции, а только продвинула американскую политическую культуру в ее естественном направлении развития. Британское общество, ответвлением которого было общество американское, на протяжении длительного времени двигалось по пути представительной демократии. И незадолго до войны за независимость американцы уже в значительной мере практиковали представительную демократию в колониальных законодательных органах. Политическая система, учрежденная конституцией, была основана на британской модели и на институте колониальных законодательных органов. Без сомнения, отцы-основатели предприняли очень важный шаг. Но это был шаг на том пути, по которому уже шел англоязычный мир. Великобритания и все ее колонии, населенные преимущественно выходцами с Британских островов, в итоге пришли к системе репрезентативной демократии, по существу сходной с американской.

Если бы отцы-основатели сдались и отказались подписать Декларацию независимости, наш образ жизни сегодня не отличался бы разительно от того, который мы имеем. Может, мы имели бы более тесную связь с Великобританией, парламент и премьер-министра вместо конгресса и президента. Невелика разница. Поэтому Американская революция не противоречит нашим принципам, а хорошо их иллюстрирует.

Революция проще реформы

140.  Мы надеемся, что убедили читателя в том, что система не может быть реформирована таким образом, чтобы свобода была в мире с технологией. Единственный выход из этой ситуации — целиком отказаться от индустриально-технологической системы. Это подразумевает революцию, необязательно восстание с оружием в руках, но, безусловно, радикальные и фундаментальные перемены в природе общества.

141.  Люди склонны считать, что раз революция влечет за собой более глубокие перемены, чем реформа, то она и сложнее в осуществлении. В действительности в известных обстоятельствах революция гораздо проще реформы. Дело в том, что революция может развить в людях убежденность такой силы, на которую не может вдохновить даже самая смелая реформа. Реформаторское движение занято решением всего лишь одной конкретной социальной проблемы. Революционное движение предлагает решить все проблемы одним махом и создать целый новый мир; оно внушает людям идеал, ради которого они идут на великий риск и которому приносят огромные жертвы. По этим причинам гораздо проще опрокинуть технологическую систему в целом, чем каждый раз находить эффективные долгосрочные ограничители развития все новых сегментов технологии, таких, как генная инженерия. Однако при известных обстоятельствах большое число людей может возложить свою жизнь на алтарь революции против индустриально-технологической системы. Как мы отметили в параграфе 132, реформаторы, ищущие способ ограничить некоторые аспекты технологии, работают всего лишь над тем, как избежать негативных последствий. Но революционеры работают в целях возмездия, в целях осуществления своих революционных видений, поэтому они будут работать упорнее, чем это делают реформаторы.

142. Реформа всегда сдерживается страхом перед болезненностью последствий, которые могут наступить, если изменения зайдут слишком далеко. Но когда общество заражено революционной лихорадкой, люди желают преодолеть бесконечные сложности во имя своей революции. Это ясно видно на примере французской и русской революций. В таких случаях лишь меньшинство населения действительно участвует в революции, но это меньшинство все же достаточно велико и влиятельно для того, чтобы стать доминирующей силой в обществе.

Согласно нашей концепции, так называемые мировые войны, будь то Первая, Вторая или же те, которые мы называем Третьей и Четвертой, обладают многими постоянными характеристиками.

Одна из них — это завоевание территорий и их реорганизация. Если вы посмотрите на карту мира, то увидите, что после окончания любой из мировых войн в мире происходили перемены, и не только в территориальном отношении, но и в смысле обустройства этих территорий. После Первой мировой войны возникла одна карта мира, после Второй — другая.

В результате окончания того, что мы решаемся назвать «Третьей мировой войной» и что другие называют «холодной войной», тоже состоялось завоевание и последующая реорганизация территорий. Это произошло в конце восьмидесятых и совпало с распадом социалистического лагеря, возглавлявшегося Советским Союзом. И с началом девяностых начало вырисовываться то, что мы называем Четвертой мировой войной.

Другая отличительная черта — это уничтожение противника. В случае Второй мировой войны это был нацизм, и в Третьей — все, что было известно как СССР и социалистический лагерь, противостоявшие капиталистическому миру.

Третья отличительная черта — это управление завоеванным. В момент, когда территории завоеваны, необходимо начать управлять ими так, чтобы это было выгодно победившей силе. Мы часто используем термин «завоевание», потому что мы в этом деле являемся экспертами. Государства, которые раньше назывались национальными, всегда стремились к завоеванию коренных народов. Несмотря на эти постоянные черты, существует ряд переменных, изменяющихся от одной войны к другой — стратегия, участники, т.е. стороны, применяемое ими вооружение, и, наконец, тактика. Несмотря на постоянное изменение тактики, она всегда проявляется и может изучаться для понимания сути той или иной войны.

Третья мировая, или «холодная война», продолжалась с 1946 г. (или, если угодно, с бомбы, сброшенной на Хиросиму в 1945 г.) до 1985 — 1990 гг. Это большая мировая война, состоявшая из множества войн локальных. И, как и во всех остальных, она закончилась завоеванием территорий и уничтожением противника. Следующий шаг — переход к управлению завоеванным и реорганизация территорий. В этой войне были следующие участники: во-первых, две сверхдержавы, — Соединенные Штаты и Советский Союз со своими сателлитами; во-вторых, большинство европейских государств; и, в-третьих — Латинская Америка, Африка и часть Азии и Океании. Страны периферии были вовлечены в орбиты США или СССР, согласно тому, что их больше устраивало. За сверхдержавами и странами периферии находились зрители и жертвы, т.е. остальной мир. Борьба между сверхдержавами не всегда происходила напрямую. Часто это осуществлялось посредством других стран. Тем временем как крупные промышленно развитые государства присоединялись к тому или другому блоку, остальные страны и их население выступали в качестве зрителей или жертв. Основными характеристиками этой войны были: первое — гонка вооружений и второе — локальные войны. Обладая ядерным оружием, две сверхдержавы соревновались между собой в том, сколько раз они могут уничтожить мир. Формой давления на противника была демонстрация превосходящей его силы. И в то же время в разных местах планеты развязывались локальные войны, за которыми стояли сверхдержавы.

Как всем нам известно, результатом оказались поражение и распад СССР и победа США, вокруг которых объединено сегодня подавляющее большинство стран. Именно в этот момент начинается то, что мы называем Четвертой мировой войной. И здесь возникает одна проблема. Результатом предыдущей войны должен был стать однополярный мир — одна страна, доминирующая над всеми остальными, в мире, в котором у нее нет противников, но для того, чтобы это стало реальностью, этот однополярный мир должен осуществить то, что известно как «глобализация». Представьте себе мир как большую завоеванную территорию, где противник уничтожен. Этим новым миром необходимо управлять, а потому он должен быть глобализо-ван. Поэтому обращаются к информатике, которая в истории развития человечества столь же важна, как когда-то изобретение паровой машины. Информатика позволяет находиться в нескольких местах одновременно, больше нет границ и ни временных, ни территориальных преград. Благодаря информатике начинается процесс глобализации. Стираются разделения, различия, национальные государства, и мир превращается в то, что довольно точно называют мировой деревней.

Концепцию, которая дает основания для глобализации, мы называем «неолиберализмом», это новая религия, которая позволит, чтобы этот процесс был доведен до конца. В этой Четвертой мировой войне опять завоевываются территории, уничтожается противник, и управляются уже захваченные земли.

Вопрос состоит в том, какие территории необходимо завоевывать и кто является противником. Поскольку прежнего противника уже нет, мы утверждаем, что нынешним противником является все человечество. Четвертая мировая война уничтожает человечество по мере того, как глобализация универсализует рынок, и все человеческое, что возникает на пути рыночной логики, объявляется враждебным и подлежит уничтожению. В этом смысле все мы являемся противником, который должен быть побежден, — индейцы, не индейцы, правозащитники, учителя, интеллектуалы, люди творчества. Любой, считающий себя свободным и таковым не являющийся.

В этой Четвертой мировой войне применяется то, что мы называем «разрушением». Территории разрушаются и освобождаются от людей. Во время ведения войны территорию противника необходимо разрушить, превратить в пустыню. Но не просто из страсти к разрушению, а для того чтобы, потом восстановить и заново упорядочить. В чем состоит основная проблема глобализации этого однополярного мира? В национальных государствах, сопротивлениях, культурах, формах взаимоотношений внутри каждого из народов, во всем том, что их делает разными. Разве может эта деревня стать мировой и весь мир одинаковым, если все такие разные? Когда мы говорим о необходимости разрушить и опустошить национальные государства, это не обязательно означает физическое уничтожение людей, но обязательно — уничтожение различных форм человеческих взаимоотношений. После разрушения необходимо восстанавливать. Восстанавливать территории и отвести этим людям в них место. Место, которое определят законы рынка. Именно к этому ведет глобализация.

Первое препятствие — это национальные государства; необходимо напасть на них и их разрушить. Нужно уничтожить все, что делает государство «национальным»: язык, культуру, экономику, политическую структуру и социальную ткань. Национальные языки больше не нужны, необходимо их ликвидировать и утвердить новый язык. Этот язык — не английский, как могут подумать, этот язык — информатика. Надо свести к одному все языки, перевести их на язык информатики, даже если этот язык — английский. Все культурные аспекты, делающие француза французом, итальянца — итальянцем, датчанина — датчанином, мексиканца — мексиканцем, должны быть разрушены, потому что это барьеры, мешающие доступу к глобализированному рынку. Вопрос уже не состоит в том, как создать один рынок для французов, а другой — для англичан или для итальянцев. Нужно создать один-единственный рынок, где один и тот же человек сможет потреблять один и тот же продукт в любой части мира, и где этот человек будет вести себя как гражданин мира, а не как гражданин национального государства.

Это значит, что история культур, история традиций сталкивается с этим процессом и является в Четвертой мировой войне противником. Особенно серьезно это для Европы, где проживают народы с очень давними традициями. Французская, итальянская, английская, немецкая, испанская и прочие культурные логики — все, что не может быть переведено на терминологию информатики и рынка — являются для этой глобализации препятствиями. Товары будут теперь циркулировать по каналам информатики, и все остальное должно быть или убрано, или отложено в сторону. Национальные государства обладали своей собственной экономической структурой и тем, что называлось «национальной буржуазией», капиталистами, проживавшими в своей стране и там же получавшими прибыль. Это продолжаться больше не может — если вопросы экономики решаются на мировом уровне, экономическая политика любого из национальных государств, которое попытается защитить интересы своих национальных капиталов, будет объявлена врагом в этой войне. Договор о свободной торговле и то, что привело их к Европейскому Союзу и евро — все это симптомы глобализации экономики, хотя, как это происходит с Европой, речь вначале заходит лишь о глобализации региональной. Национальные государства пытаются выстраивать свои политические взаимоотношения, но сейчас политические взаимоотношения уже не годятся. Я не называю их плохими или хорошими; проблема в том, что эти политические взаимоотношения являются препятствием для действия рыночных законов. Национальный политический класс уже стар и должен быть заменен. Напрягите вашу память и попытайтесь припомнить имя хотя бы одного сегодняшнего крупного европейского государственного деятеля. Скорее всего, вам это не удастся. Самые главные персонажи Европы эпохи евро — это такие личности, как банкир, Президент Бундесбанка. То, что он скажет, предопределит политику президентов и премьер-министров разных стран Европы.

И если социальная ткань сейчас разорвана, былые отношения взаимопомощи, делавшие возможным сосуществование внутри национальных государств, сегодня тоже рвутся. И это питает различные кампании, направленные против гомосексуалистов и лесбиянок, против мигрантов, различные кампании ксенофобии. Все, что раньше находилось в определенном равновесии, разлетается вдребезги в момент, когда эта война атакует национальное государство и превращает его в нечто совершенно другое.

Речь идет о сведении всех к общему знаменателю, о превращении всех нас в существа совершенно одинаковые и об утверждении в мире только одного образа жизни. Главным развлечением при этом должна стать информатика, работой должна стать информатика, главной человеческой ценностью должно стать количество кредитных карточек, а также покупательная и производительная способности. В случае с преподавателями это очень просто. Уже не важно, у кого больше знаний и опыта, сейчас главное — кто проводит больше исследований: от этого зависят зарплаты, социальная защита и место в университете.

Все это тесно связано с североамериканской моделью. Тем не менее, эта Четвертая мировая война приводит к противоположному эффекту, называемому нами «расщеплением». Парадоксальным образом мир не превращается в одно целое, а наоборот, раскалывается на множество осколков. Несмотря на то, что как предполагается, граждане мира должны становиться между собой все более похожими, из существующих ныне различий возникают все новые и новые — гомосексуалисты и лесбиянки, молодежь, мигранты. Национальные государства действуют как одно большое государство-земля-акционерное-общество, дробящее нас на множество осколков.

Если вы посмотрите на карту мира этого периода — окончания Третьей мировой войны — и проанализируете историю последних восьми лет, вы увидите, что произошло значительное переустройство мира, особенно в Европе. Где раньше была одна страна — сейчас их стало много; карта мира продолжает дробиться. Таков парадоксальный результат Четвертой мировой войны. Вместо глобализации мир раскалывается, и вместо того, чтобы под действием этого механизма все жители мира становились все более похожи и подчинены ему, между ними возникает все больше и больше различий. Глобализация и неолиберализм превращают мир в архипелаг. И этому необходимо навязать рыночную логику, подвести все под общий знаменатель. Это мы называем «финансовой бомбой».

Одновременно с возникновением людей, отличных от других, различия умножаются. У каждого молодого человека — своя любимая группа, свои понятия о жизни, например, панки и бритоголовые есть в каждой стране. Сейчас отличные не только отличны, но и множат свои различия и ищут собственную идентичность. Очевидно, что Четвертая мировая война не предлагает им зеркало, где они могут увидеть себя в том, что объединяет их с остальным человечеством, напротив, им предлагается разбитое зеркало. И каждый выбирает доставшийся ему осколок и с ним — свое поведение в жизни. Пока власть чувствует, что в ее руках — контроль над архипелагом, над людьми, над территориями, она за себя спокойна.

Мир разлетается на множество осколков, больших и маленьких. Уже не существует континентов, в том смысле, что кто-то чувствует себя европейцем, африканцем или американцем. То, что предлагает глобализация неолиберализма — это сеть, сплетенная финансовым капиталом, или, если угодно, финансовой властью. Если в этом ее узле кризис, его эффект будет амортизирован остальной ее частью. Если в одной из стран существует определенный уровень благополучия, его эффект не распространится на остальные страны. Таким образом, эта сеть — недейственна, все то, что нам об этом говорили, — ложь мирового масштаба, столько раз повторенная лидерами Латинской Америки, будь то Менем, Фухимори, Седильо или другие руководители соответствующих моральных качеств. В действительности оказывается, что сеть эта сделала национальные государства гораздо более уязвимыми. Сейчас она заканчивает их уничтожение, и на этот раз — за счет внутренних эффектов. И любые усилия любой из стран по достижению внутреннего равновесия и поиск собственного пути для ее народа оказываются тщетными. Все зависит от того, что произойдет в одном из японских банков, от того, как поведет себя русская мафия или спекулянт в Сиднее. Так или иначе, национальные государства спастись не могут, их приговор окончателен и обжалованию не подлежит. Когда национальное государство соглашается на вступление в эту сеть, потому что нет другого выхода, его к этому вынуждают, хочет оно того или нет, оно подписывает собственный смертный приговор.

В результате мировой рынок стремится к одному — к превращению всех этих островов не в страны, а в свои торговые центры. Можно попасть из одной страны в другую и увидеть везде одни и те же продукты, уже нет никакой разницы. В Париже и в Сан-Кристобале-де-Лас-Касас можно потреблять одно и то же; находясь в Сан-Крис-тобале-де-Лас-Касас, можно в то же время быть и в Париже и получать одни и те же новости. Это — конец национальных государств. И не только их — это конец людей, из которых состоят эти государства. Единственное, что важно, — это закон рынка, и именно он определяет, что если ты производишь столько-то, то стоишь столько-то, и если потребляешь столько-то, то стоишь столько-то. Достоинство, сопротивление, солидарность — помехи. Все, что мешает превращению человека в машину по производству и покупке товаров, — это враг, который должен быть уничтожен. Поэтому мы говорим, что противником в этой Четвертой мировой войне является весь род человеческий. Не уничтожая его физически, она уничтожает в нем все человеческое.

Но как это ни парадоксально, с разрушением национальных государств достоинство, сопротивление и солидарность вновь возникают и вновь. И нет уз более сильных и прочных, чем те, что существуют между группами отличных от других — между гомосексуалистами, лесбиянками, молодежью и мигрантами. А потому эта война заключается и в нападении на тех, кто отличается. Именно в этом — причины мощных расистских кампаний в Европе и Соединенных Штатах против тех, у кого смуглая кожа, тех, кто говорит на другом языке или принадлежит к другой культуре. В том, что остается от национальных государств, ксенофобия культивируется в виде угроз типа: «эти турецкие мигранты хотят отобрать у тебя работу», «эти мексиканские мигранты приехали к нам, чтобы насиловать, воровать и распространять среди нас свои дурные привычки». Национальные государства, или то немногое, что от них остается, поручают новым гражданам мира миссию избавления от мигрантов. И поэтому процветают такие группы, как Ку-Клукс-Клан, и к власти приходят такие «бессребреники», как Берлускони. Все они привносят свой вклад в кампанию по ксенофобии. Ненависть к другим, преследования всех, отличных от остальных, становятся мировым явлением. Перед лицом этой агрессии различия множатся и укрепляются. Хорошо это или плохо, не мне судить, но сегодня это так.

В чисто военном отношении у Третьей мировой войны была своя логика. В первую очередь эта война была конвенциональной, строившейся на том, что я выставляю моих солдат, ты выставляешь своих, мы сражаемся, и выживший побеждает. Это происходило на одной специально отведенной для этого территории, которой в случае сил Организации Североатлантического альянса, НАТО и сил Варшавского договора являлась Европа. С началом этой конвенциональной, т.е. ведущейся между армиями, войны была начата и гонка вооружений.

Рассмотрим некоторые детали. Это (показывает винтовку.) — полуавтоматическое оружие, и называется оно АР-15, автоматическая винтовка. Ее создали для войны во Вьетнаме и разобрать ее можно очень быстро (Разбирает ее.), и готово. Когда ее сделали, североамериканцы думали о сценарии конвенциональной войны, т.е. о столкновении крупных воинских контингентов — мол, отправим много солдат, бросим их в бой, и кто-нибудь да останется. В то же время, Варшавский договор разрабатывал автоматическую винтовку Калашникова, больше известную, как АК-47, оружие с большой огневой мощью на коротких дистанциях, до 400 метров. Советская концепция подразумевала волновые атаки войск, сначала выдвигалась и открывала огонь первая линия, и если она гибла, в бой вступали вторая и третья. Побеждал тот, у кого больше солдат. Тогда североамериканцы пришли к выводу, что «старая винтовка «Гаранд» времен Второй мировой войны нам уже не годится. Теперь нам нужно оружие с большой огневой мощью для коротких дистанций». Так они разработали АР-15 и испытали ее во Вьетнаме. Но она себя не оправдала. Когда их атаковал Вьетконг, затвор не закрывался, и винтовка делала осечку. Но это был не фотоаппарат, а оружие. Потом они попытались решить эту проблему при помощи модели М-16А1. Здесь загвоздка заключалась в том, что в этой винтовке используются два вида патронов. Один, гражданский, сечением в 2,223 дюйма — их можно купить в любом магазине Соединенных Штатов. И другой — 5,56-миллиметровый, находящийся, исключительно в пользовании сил НАТО. Эта пуля очень эффективна и у нее есть одна хитрость. Целью войны является нанесение противнику потерь, а не убийство его солдат, потому что потерей в армии считается просто вывод солдата из строя, когда он уже не может воевать. Женевская конвенция — договор с целью гуманизации войны — запрещает разрывные пули, потому что когда они попадают в цель, они гораздо более разрушительны и смертельны, чем обычные пули с твердым сердечником.

«Поскольку цель в повышении числа раненых и понижении убитых, — сказали в Женеве — запретим разрывные пули». Попадание пули с твердым сердечником выводит тебя из строя, ты являешься потерей, но оно, если только пуля не поражает жизненно важный центр, тебя не убивает. Для выполнения Женевской конвенции и осуществления своей хитрости североамериканцы создали пулю с мягким сердечником, которая, входя в человеческое тело, надламывается и начинает вращаться. Входное отверстие одного размера, а выходное — намного больше. Эта пуля намного хуже разрывной и не нарушает договоров. Тем не менее, если она попадает тебе в руку — ты остаешься без руки. Пуля 162 может пробив тебя насквозь, разорвать на куски, а не только ранить. И как бы случайно мексиканское правительство только что купило 16 тысяч этих пуль.

То есть для каждого конкретного сценария создавалось соответствующее оружие. Предположим, что ядерное оружие использовать не хотели. Что же использовали? Большие количества солдат против больших количеств солдат. И так были созданы доктрины конвенциональной войны НАТО и Варшавского договора.

Второй возможностью была ограниченная ядерная война, война с использованием ядерного оружия, но только в некоторых определенных местах. Между двумя сверхдержавами существовала договоренность не атаковать друг друга на собственных территориях, а вести войну исключительно на территории нейтральной. Излишне говорить, что этой территорией была Европа. Именно в ней должны были падать бомбы, а там уж было бы видно, кто останется в живых в Европе Западной и в той, которая называлась Восточной.

И последней возможностью Третьей мировой войны была всеобщая ядерная война, оказавшаяся большим бизнесом, бизнесом века. Логика ядерной войны заключалась в том, что в ней не могло быть победителя, неважно, кто начинал и как бы ни начинал, другой обязательно успел бы ответить. Взаимное разрушение было гарантировано, и с самого начала стороны просто отказались от такой возможности. И этот вариант превратился в то, что в терминах военной дипломатии стало называться «политикой сдерживания».

Для того чтобы Советы не использовали против них свое ядерное оружие, американцы создали множество собственного ядерного оружия, и чтобы американцы не использовали его, Советы создали еще больше ядерного оружия, и так по нарастающей. Называлось это оружие межконтинентальным баллистическим, и были это ракеты, способные долететь из России до Соединенных Штатов и из Соединенных Штатов в Россию. Стоили они бешеных денег, и сейчас они уже ни на что не годны. Существовали и другие виды ядерного оружия для местного использования, которые должны были быть применены в Европе в случае локальной ядерной войны.

В самом начале этой фазы, в 1945 г., такая война имела определенный смысл, потому что Европа была разделена на две части. Военная стратегия (а говорим мы сейчас об аспектах чисто военных) заключалась в следующем: некоторые продвинутые посты непосредственно перед позициями противника, за ними — постоянная стратегическая линия, и уже за ней — тылы, в данном случае Соединенные Штаты или Советский Союз. Со стратегической линии производилось снабжение продвинутых постов. В воздухе 24 часа в сутки находились огромные «летающие крепости» Б-52, несущие на себе ядерные бомбы и благодаря дозаправке в воздухе не нуждавшиеся в посадке. И существовали пакты: пакт НАТО, Варшавский договор и СЕАТО (Организация договора Юго-Восточной Азии), что-то наподобие НАТО азиатских стран. Эта схема вводила в действие локальные войны. Все это имело свою логику, и было логично воевать во Вьетнаме, который был одним из согласованных сценариев. В роли продвинутых постов выступали местные армии или повстанцы, функцию стратегических линий выполняли линии подпольной или легальной поставки оружия, и в роли тыла выступали две сверхдержавы. Была еще договоренность о зонах, которым отводилась роль зрителей. Наиболее очевидные примеры этих локальных войн — латиноамериканские диктатуры, азиатские конфликты, в частности Вьетнам, и войны в Африке. Казалось, что это не имело абсолютно никакой логики, потому что в большинстве случаев было совершенно непонятно, что происходит, но все происходившие события были частью этой схемы конвенциональной войны.

Именно в это время — и это важно — разрабатывается новая концепция «тотальной войны»: в военную доктрину включаются элементы, которые не являются военными. Например, во Вьетнаме, начиная с наступления в Тете (1968 г.) и заканчивая взятием Сайгона (1975 г.), средства информации превращаются в новый очень важный фронт боевых действий. Так, среди военных развивается идея о том, что только одной военной мощи недостаточно — необходимо включить в войну и другие элементы, такие, как средства информации. И что противника можно атаковать и средствами экономическими, и политическими и даже дипломатическими, особая роль в которых отводится Организации Объединенных Наций и международным организациям. Некоторые страны организовали акты саботажа, чтобы добиться осуждения и обвинений в адрес других, что было названо «дипломатической войной».

Все эти войны следовали логике домино. Как это несерьезно ни звучит, но казалось, что два соперника играли в домино с остальным населением мира. Один из противников клал свою фишку, и другой старался ответить своей, чтобы осложнить сопернику продолжение игры. Это — логика просвещенного деятеля по имени Киссинджер, государственного секретаря США времен войны во Вьетнаме, говорившего: «Мы не можем уйти из Вьетнама, потому что это значило бы сдать другим партию домино в Юго-Восточной Азии». И поэтому они сделали во Вьетнаме то, что сделали.

Кроме этого, предпринимались попытки возродить логику Второй мировой войны. Для большинства населения ее логика была окрашена героизмом. В ней — образ морской пехоты, освобождающей Францию от диктатуры, освобождающей Италию от дуче, освобождающей Германию от гитлеровцев, со всех сторон наступающей Красной Армии. Разумеется, смыслом Второй мировой было уничтожение врага, угрожавшего всему человечеству — национал-социализма. Поэтому в той или иной форме локальные войны попытались возродить идею того, что «мы защищаем свободный мир», но на этот раз роль национал-социализма отводилась Москве. И Москва в свою очередь делала то же самое — обе сверхдержавы старались использовать как аргумент «демократию» и «свободный мир», согласно своим собственным понятиям.

Потом наступает Четвертая мировая война, аннулирующая все предыдущее, потому что мир уже стал другим и ту же самую стратегию применить невозможно. Концепция «тотальной войны» развивается все больше — теперь это уже не только война на всех фронтах, но и война, которая может вестись в любом месте, тотальная война, при которой в игру включен весь мир. «Тотальная война» — значит в любой момент, в любом месте и при любых обстоятельствах. Уже не существует идеи боя за какое-то конкретное место, бой может быть дан в любой момент; больше нет логики эскалации конфликта и обмена угрозами, захвата позиций и попыток продвинуться. Конфликт может возникнуть в любой момент и при любых обстоятельствах. Он может быть вызван какой-нибудь внутренней проблемой, каким-нибудь диктатором и всем тем, чем были вызваны войны последних пяти лет — от Косово до войны в Персидском заливе. Таким образом, отменяется вся военная рутина «холодной войны».

В рамках Четвертой мировой невозможно вести войну, исходя из критериев Третьей, потому что сейчас мне уже необходимо воевать в любом месте, я не знаю, ни куда попаду, ни когда это случится, я должен действовать быстро, про обстоятельства, ждущие меня в этой войне, мне тоже ничего не известно. Чтобы решить эту проблему, военные разработали сначала стратегию «быстрого развертывания». Примером ее может служить война в Персидском заливе, потребовавшая большого накопления военной силы в короткий промежуток времени, крупномасштабных боевых действий в течение короткого времени, завоевания территорий и отхода. Вторжение в Панаму — это другой пример действия этих сил «быстрого развертывания». Кстати, в НАТО тоже есть контингент войск, именуемый «силами быстрого реагирования». Быстрое развертывание заключается в том, что мощь колоссальной военной машины обрушивается на врага и не делает различия между детской больницей и заводом по производству химического оружия. Это происходило в Ираке — умные бомбы оказались достаточно глупы. И на этом они остановились, потому что поняли, что обходится им это очень дорого и толку от этого мало. В Ираке они осуществили развертывание, но завоевания территорий не было. Возникли проблемы с местными протестами, появились международные наблюдатели за соблюдением прав человека.

И американцы вынуждены были отступить. Вьетнам их уже научил тому, что настаивать в этих случаях неразумно. «Нет, мы уже не можем этого делать», — сказали они. Тогда они перешли к стратегии «проекции силы». «Вместо продвинутых позиций на североамериканских базах по всему миру сконцентрируем лучше все в одну большую континентальную силу, которая в считанные дни и часы сможет перебросить наши боевые соединения в любую точку мира». И действительно, за четыре дня они могли доставить в самое отдаленное место планеты дивизию из четырех или пяти тысяч солдат, и больше, с каждым разом все больше.

Но если проекция силы опирается на своих, т.е. североамериканских солдат, возникает проблема. Американцы считают, что если конфликт не будет разрешен быстро, и начнут приходить body bags, убитые, как во Вьетнаме — это сможет вызвать множество внутренних протестов, как в Соединенных Штатах, так и за их пределами. Для того чтобы избежать этих проблем, они отказались от идеи проекции силы, следуя при этом, насколько мы понимаем, чисто меркантилистским расчетам. Они подсчитывали не масштабы уничтожения живой силы или природы, а степень ущерба для своего рекламного имиджа. Таким образом, идея войны-проекции была отложена в сторону, и они перешли к разработке новой военной модели с участием местных солдат плюс международная поддержка плюс еще одна наднациональная инстанция. Уже не нужно никуда отправлять солдат, потому что воевать можно будет за счет солдат чужих, местных, оказывать им поддержку, согласно требованиям, возникающим в ходе конфликта, и не использовать схему, при которой войну объявляет одна страна — необходимо прибегнуть к инстанции международной, такой, как ООН или НАТО. Тем самым делающими грязную работу оказываются солдаты местные, а в новостях появляются американцы и получаемая ими международная поддержка. Такая вот модель. Протестовать уже бесполезно — эти войны не ведет правительство Соединенных Штатов, это война НАТО, и, кроме того, единственное, что делает НАТО — это оказывает услуги и помощь ООН.

Реорганизация армий во всем мире проводится для того, чтобы они смогли, пользуясь международной поддержкой, под наднациональным прикрытием и под видом войны гуманитарной, принять участие в локальном конфликте. Речь сейчас идет о спасении населения от геноцида путем его уничтожения. Именно это произошло в Косово. Милошевич начал войну против человечества — «если мы воюем с Милошевичем, значит, мы защищаем человечество». Это был аргумент, использованный генералами НАТО и принесший столько проблем европейским левым — выступить против бомбардировок НАТО значило для них поддержать Милошевича, и поэтому они предпочли поддержать бомбардировки НАТО. И, как вам известно, — Милошевича вооружили Соединенные Штаты. В действующей сегодня военной концепции весь мир, будь то Шри Ланка или любая самая отдаленная страна планеты есть задний двор, потому что процесс глобализации вызывает эффект одновременности. И здесь-то и зарыта собака — в этом глобализированном мире все, что бы ни произошло в любом его месте, затрагивает интересы нового международного порядка. Мир уже перестал быть миром, он — деревня, и все очень близко. Поэтому главные полицейские мира, и, в частности, Соединенные Штаты, имеют право на вмешательство в любой момент, в любом месте и при любых обстоятельствах. Все что угодно они могут воспринять как угрозу своей внутренней безопасности — например, они могут решить, что восстание индейцев в Чьяпас или тамилов на Шри-Ланке или что угодно другое таит для них непосредственную угрозу. Любое движение в любом месте планеты, причем совершенно необязательно вооруженное, может быть воспринято ими как угроза их внутренней безопасности.

Что же случилось? Почему исчезли старые военные стратегии и концепции? Рассмотрим это подробнее.

«Театр военных действий» — это термин, указывающий на место, где ведется война. В Третьей мировой войне театром военных действий была Европа. Сейчас уже неизвестно, где может вспыхнуть конфликт, это может произойти в любом месте и не обязательно в Европе. Поэтому военная доктрина переходит от того, что называлось «системой», к тому, что они называют «гибкостью». «Я должен быть готов действовать, как угодно и в любой момент. Одной схемы мне уже недостаточно, мне необходимо множество схем, причем не только чтобы выстроить ответ на определенные события, а для того, чтобы выстроить множество военных ответов на определенные события». И здесь открывается широкое поле деятельности для информатики. Эта перемена вызывает переход от систематического, квадратного и жесткого к гибкому, к тому, что может измениться в любой момент. И это определит всю новую военную доктрину армий, воинских корпусов и солдат. В этом заключается один из основных элементов Четвертой мировой войны. Другой ее элемент — это переход от «стратегии сдерживания» к стратегии «расширения» или «распространения»; речь идет уже не только о завоевании территорий и сдерживании противника, сейчас важно суметь распространить конфликт на то, что они называют «невоенными акциями». В случае с Чьяпас это выражено в постоянном снятии и назначении губернаторов и муниципальных председателей, с изменением тактики в отношении прав человека, средств информации и т.д.

В новую военную концепцию включена интенсификация завоевания территорий. Это значит, что уже недостаточно покончить только с САНО и ее военными силами, нужно заняться еще и церковью, неправительственными организациями, международными обозревателями, прессой, гражданскими и т.д. Уже нет гражданских и нейтральных. Весь мир — участник конфликта.

Это подразумевает то, что национальные армии уже не годятся, потому что им уже не надо защищать национальные государства. Если национальных государств больше нет, что им защищать? Согласно новой доктрине, национальным армиям отводится роль местной полиции. В случае Мексики это хорошо видно — мексиканская армия каждый раз все больше занята чисто полицейской деятельностью, такой, как борьба с наркобизнесом, или же возникает новый орган по борьбе с организованной преступностью, который называется Федеральной полицией по предупреждению преступности и состоит из военных. Речь, стало быть, о превращении национальных армий в полицию, в стиле североамериканского комикса о Суперполицейском. Когда будет проведена реорганизация армии в бывшей Югославии, она превратится в местную полицию и НАТО станет ее Суперполицейским, говоря в политических терминах, ее старшим партнером. Звездой в этих случаях является наднациональная инстанция — НАТО или армия США, местные армии — это часть массовки.

Но национальные армии были созданы, исходя из доктрины «национальной безопасности». Если имелся враг или угроза безопасности страны, их работа заключалась в поддержании этой безопасности, иногда перед лицом внешнего противника, а иногда перед внутренним врагом, дестабилизирующим страну изнутри. В этом заключалась доктрина Третьей мировой войны или войны «холодной». Учитывая этот момент, в рядах национальных армий был развит определенный уровень национального сознания, затрудняющий их превращение сегодня в полицейских друзей Суперполицейского. Поэтому доктрину национальной безопасности необходимо превратить в доктрину «национальной стабильности». Дело уже не в защите страны. Поскольку главным врагом национальной стабильности является наркобизнес и явление это мировое, национальные армии, действующие в рамках доктрины национальной стабильности, готовы к получению международной помощи и к международному вмешательству в других странах.

Во всем мире существует проблема реорганизации национальных армий. Рассмотрим ее на примере Латинской Америки. Процесс этот в общих чертах тот же, что и в Европе в случае войны НАТО в Косово. В Латинской Америке существует Организация Американских государств (ОАГ), обладающая Системой Защиты Полушария. Согласно идее бывшего аргентинского президента Менема, все латиноамериканские страны находятся под угрозой, и нам необходимо объединиться, лишить наши армии национального сознания и под знаменем доктрины системы защиты полушария и под предлогом борьбы с наркобизнесом создать одну большую армию. Учитывая при этом, что речь идет о гибкости, т.е. о готовности начать войну в любой момент, в любом месте и при любых обстоятельствах, начинаются маневры. Эта система защиты полушария должна покончить с немногими до сих пор существующими бастионами национальной обороны. В Европе это было Косово, в случае Латинской Америки это Колумбия и Чьяпас. Как создать эту систему защиты полушария? Есть два пути. В Колумбии[85], где существует угроза наркобизнеса, правительство обращается ко всем с просьбой о помощи: «необходимо вмешаться, потому что наркобизнес — это угроза не только для Колумбии, но и для всего континента». В случае с Чьяпас применяется формула тотальной войны. В ней участвуют все, нейтральных нет, или ты союзник, или ты противник.

В процессе дробления, превращая мир в архипелаг, финансовая власть стремится к созданию нового торгового центра в Чьяпас, Белизе и Гватемале, который будет развивать туризм и контролировать природные богатства.

В этих местах много нефти и урана, а еще здесь — вот беда! — много индейцев. И индейцы мало того, что не говорят по-испански, не хотят иметь кредитных карточек, ничего не производят, заняты выращиванием маиса, фасоли, перца и кофе, и, кроме того, у них хватает наглости танцевать маримбу и не пользоваться при этом компьютером. Они не потребители и не производители. Они лишние, а все лишнее должно быть уничтожено. Но они не хотят ни уходить, ни переставать быть индейцами. Более того, их борьба — не за власть. Они борются за то, чтобы их признали как индейские народы, чтобы признали их право на существование, не заставляя их превращаться в других. Но все дело в том, что здесь, на этой территории, пребывающей в состоянии войны, на сапатистской территории, находятся основные индейские культуры, их языки — и богатейшие нефтяные месторождения. В САНО участвуют семь индейских народов — цельталь, цоциль, тохо-лабаль, чоль, соке, мам, — и метисы. Это карта Чьяпас — общины с индейским населением, нефтью, ураном и ценными породами дерева.

И индейцев этих надо убрать отсюда, потому что они не воспринимают землю так, как это понимает неолиберализм. Для неолиберализма все является товаром, все продаваемо и эксплуатируемо. И эти индейцы смеют говорить «нет», потому что земля — это мать, что она хранит их культуру, что в ней живет их история, и что в ней живут их мертвые. Сплошной абсурд, который не вмещается ни в один из компьютеров и не котируется ни на одной из бирж. И совершенно невозможно убедить их в том, чтобы они вернулись к благоразумию, научить их думать правильно — не хотят и все тут. И даже восстали с оружием в руках. Именно поэтому, считаем мы, мексиканское правительство не хочет мира, а хочет оно — покончить с этим противником, опустошить эту территорию, а потом вновь организовать ее и превратить в большой торговый центр, в Супермаркет юго-востока Мексики. САНО поддерживает индейские народы, поэтому она тоже враг, но не главный. Договориться с САНО было бы недостаточно, тем более что договориться с САНО значило бы отказаться от захвата территории, богатой нефтью, ураном и ценными породами дерева. Поэтому они этого не допустили и не допустят.

Братья и сестры из Азии, Африки, Океании, Европы и Америки! Добро пожаловать в горы юго-востока Мексики. Мы хотим представиться.

Мы — Сапатистская армия национального освобождения.

Десять лет мы жили в этих горах, готовясь к нашей войне.

В этих горах мы создали армию.

Внизу, в городах и асьендах, нас не существовало.

Наши жизни стоили меньше, чем машины и животные.

Мы были как камни, как растения на дорогах.

У нас не было слова.

У нас не было лица.

У нас не было имени.

У нас не было завтра.

Нас не существовало.

Для власти, той, которая стоит сегодня во всем мире за словом «неолиберализм», мы не существовали, поскольку не производили, не покупали и не продавали.

Мы были мертвы для планов крупного капитала.

Тогда мы ушли в горы, чтобы отыскать себя и попробовать утолить нашу боль среди забытых камней и растений.

Здесь, в горах юго-востока Мексики, живут наши мертвые. Многое известно нашим мертвым, живущим в этих горах. С нами говорила их смерть, и мы слушали.

Мы услышали другую историю, ту, которая возникает из вчера и стремится в завтра.

Горы обратились к нам, масеуалоб, людям простым и обычным. Мы простые люди, как говорят о нас власть имущие.

Все дни и тянущиеся за ними ночи хочет власть имущий танцевать перед нами хтоль и продолжать свое беспощадное шествие.

Кас-дсуль, ложный человек, правит нашими землями и владеет машинами войны, которые как бооб, что наполовину пума и наполовину конь, распределяют между нами боль и смерть.

Нами правит плохое правительство, алуксоб, лжецы, которые обманывают и дарят забвение нашим людям.

Поэтому мы стали солдатами. Поэтому мы остаемся солдатами.

Потому что не хотим больше для наших близких смерти и обмана, потому что не хотим забвения. Горы велели нам взять в руки оружие, чтобы обрести голос. Горы велели нам укрыться маской, чтобы обрести лицо. Горы велели нам забыть наше имя, чтобы обрести настоящее имя. Горы велели нам похоронить наше прошлое, чтобы обрести будущее. В горах живут мертвые, наши мертвые.

С ними живут Вотан и Ик'аль, свет и мрак, влага и сухость, земля и ветер, дождь и огонь.

Горы — это дом Алач уиник, настоящего человека, высокого вождя.

Здесь мы научились помнить о том, что мы есть те, кто мы есть, настоящие мужчины и женщины.

И теперь с голосом, вооружившим наши руки, с вновь обретенным лицом и переменив наше имя, наше вчера вошло в центр четырех точек Чан Санта-Крус в Балам на, и родилась звезда, которая определяет человека и напоминает о том, что мир создан из пяти частей.

Во времена, когда проскакали на своих конях чаакоб, несущие дождь, мы еще раз спустились, чтобы говорить с близкими и подготовить грозу, которая укажет время посева.

Мы родились в войне с белым годом и начали этот путь, приведший нас к вашему сердцу, и сегодня он привел вас к сердцу нашему.

Мы — это Сапатистская армия национального освобождения.

Голос, который вооружился, чтобы быть услышанным.

Лицо, которое скрылось, чтобы быть увиденным.

Имя, которое умолкло, чтобы быть названным.

Красной звездой, зовущей человека и мир слушать, видеть, называть.

Завтрашним днем, который пожинается во вчерашнем.

За нашим черным лицом.

За нашим воинственным голосом.

За нашим неназываемым именем.

За нами, которых вы видите.

Находитесь вы.

Те же обыкновенные и простые мужчины и женщины, которые повторяются во всех расах, отражают все цвета, говорят на всех языках и живут повсюду.

Те же забытые мужчины и женщины.

Те же отверженные.

Те же нетерпимые.

Те же преследуемые.

Мы — это те же вы.

За нами находитесь вы.

За нашими масками — лицо всех отверженных женщин. Всех забытых коренных народов. Всех преследуемых гомосексуалистов. Всей презираемой молодежи. Всех избиваемых мигрантов.

Всех, томящихся в тюрьмах за свои слова и мысли. Всех униженных трудящихся. Всех мертвых от забвения.

Всех простых и обычных мужчин и женщин, которые не учтены, не видимы, не названы, которые лишены завтрашнего дня. Братья и сестры!

Мы пригласили вас на эту встречу, чтобы найти вас и встретиться с собой и с другими.

Всем вам мы раскрываем наши сердца, чтобы вы увидели, что в нас нет ничего особенного.

Вы должны увидеть, что мы — простые и обычные мужчины и женщины.

Вы должны увидеть, что мы — восставшее зеркало, которое хочет стать прозрачным стеклом и разбиться.

Вы должны увидеть, что мы являемся теми, кто мы есть, чтобы перестать быть теми, кто мы есть, и чтобы стать теми, кем являетесь вы.

Мы — сапатисты.

Мы приглашаем всех вас вместе слушать и вместе говорить. Чтобы увидеть нас всех такими, какие мы есть. Братья и сестры!

В горах мы услышали старые истории, которые помнят всю нашу боль и все наши восстания.

Сны, в которых мы живем, не закончатся.

Наше знамя не погибнет.

Вечно будет жить наша смерть.

Так сказали горы, говорящие с нами.

Так говорит звезда, которая сияет в Чан Санта-Крус.

Так, она говорит нам, что крусоб, восставшие, не будут побеждены и продолжат свой путь вместе со всеми, кто идет под этой человеческой звездой.

Так, она говорит нам, что вновь и вновь придут красные люди, чачак-мак, красная звезда, которая поможет миру стать свободным.

Так нам говорит звезда, которая — горы.

Что народ — это пять народов.

Что народ — это звезда всех народов.

Что народ — это человек и все народы мира.

Придет на помощь в борьбе мирам, становящимися людьми.

Для того чтобы настоящие мужчина и женщина жили без боли и чтобы камни стали мягче.

Все вы — чачак-мак, вы — народ, идущий на помощь человеку, который во всем мире, во всех народах, во всех людях — из пяти частей.

Все вы — красная звезда, и мы — ее зеркало.

Мы сможем продолжить наш правильный путь, если вы, которые мы, пойдем вместе. Братья и сестры!

В наших народах самые древние мудрецы отметили крест, ставший звездой, из которой рождается и дает жизнь вода.

Этой звездой отмечается в горах начало жизни.

Так рождаются ручьи, которые спускаются с гор и несут в себе голос говорящей звезды, нашей Чан Санта-Крус.

Уже сказал свое слово голос гор, сказал он, что будут жить свободными настоящие мужчины и женщины, когда все станут тем, что обещает пятиконечная звезда.

Когда пять народов станут в звезде одним.

Когда пять частей человека, который мир, встретятся между собой и встретят другого.

Когда все, которых пять, найдут свое место и место другого.

Сегодня тысячи разных дорог, ведущих с пяти континентов, встречаются здесь, в горах юго-востока Мексики, чтобы объединить свои шаги.

Сегодня тысячи слов пяти континентов замолкают здесь, в горах юго-востока Мексики, чтобы слушать друг друга и слышать себя.

Сегодня тысячи разных историй борьбы пяти континентов борются здесь, в горах юго-востока Мексики, за жизнь и против смерти.

Сегодня тысячи цветов пяти континентов отражаются здесь, в горах юго-востока Мексики, чтобы провозгласить завтрашний день всеобщей включенности и терпимости.

Сегодня тысячи сердец пяти континентов бьются здесь, в горах юго-востока Мексики, за человечество и против неолиберализма.

Сегодня тысячи людей с пяти континентов говорят свое «хватит!» здесь, в горах юго-востока Мексики. Говорят «хватит!» конформизму, бездействию, цинизму, эгоизму, ставшему богом сегодняшнего дня.

Сегодня тысячи маленьких миров пяти континентов репетируют здесь, в горах юго-востока Мексики, начало строительства нового и лучшего мира, иными словами, мира, который вместит все миры.

Сегодня тысячи мужчин и женщин с пяти континентов начинают здесь, в горах юго-востока Мексики, первую межконтинентальную встречу за человечество и против неолиберализма.

Братья и сестры со всего мира!

Добро пожаловать в горы юго-востока Мексики.

Добро пожаловать в этот уголок мира, где все мы равны, потому что все мы разные.

Добро пожаловать на поиски жизни и в борьбу против смерти.

Добро пожаловать на эту Первую межконтинентальную встречу за человечество и против неолиберализма.

Демократия!

Свобода!

Справедливость!

Из гор юго-востока Мексики.

Подпольный индейский революционный комитет Генеральное командование Сапатистской армии национального освобождения.

Мы полностью окружены, «героически» сопротивляясь урагану реакций, последовавших в результате событий 15 мая[87]. К «пасущим» нас самолетам теперь добавляются вертолеты. Повара жалуются, что им не хватит кастрюль, если все эти пташки упадут одновременно. Суперинтендант сообщает, что на одно хорошее асадо[88] дров хватит, и почему бы нам не пригласить какого-нибудь аргентинского журналиста; аргентинцы — доки по части асадо. Я на момент задумываюсь и понимаю, что это бесполезно: лучшие аргентинцы — партизаны (например, Че), или поэты (например, Хуан Хельман), или писатели (например, Борхес), или художники в мировом смысле (например, Марадона), или хронопы (конечно, Кортасар), но нет аргентинцев — специалистов по жарке дюралюминия. Кто-то наивный предлагает подождать маловероятных гамбургеров от Европейского экономического сообщества. Вчера мы съели пульт и два микрофона, на вкус прогорклые, как будто испорченные. Санитары вместо обезболивающего раздают листки с анекдотами, говорят, что смех тоже лечит. Вчера я застал Тачо и Мой рыдающими... от смеха. Я их спросил: «Чему смеетесь?» Они не смогли мне ответить — от хохота им не хватало воздуха. Одна санитарка с грустью объяснила: «Дело в том, что у них сильно болит голова». 136-й день окружения... (Вздох)...

И вдобавок ко всему Тоньита просит рассказать сказку. Я рассказываю ей сказку, которую рассказал мне старик Антонио, отец другого Антонио, о ветре, который поднимается в Чьяпас:

«Когда мир спал и не хотел просыпаться, великие боги собрались на совет и решили создать мир и в нем - мужчин и женщин. И захотели боги, чтобы люди, которых они создадут, были очень красивыми и жили долго, и создали они первых людей из золота. Довольны остались боги, потому что люди, которых они создали, все сверкали и были сильными. Но потом боги увидели, что люди из золота не двигались, никогда никуда не ходили и не работали, потому что люди из золота были очень тяжелы. И тогда вновь собрались боги, думали-гадали, как тут быть, и решили они создать других людей и сделали их из дерева, и люди эти были цвета дерева. И люди эти были цвета дерева и работали много, и ходили много. И снова обрадовались боги, потому что человек уже ходил и работал, и уже было собрались они идти это отпраздновать, как вдруг заметили, что люди из золота заставляли людей из дерева носить их на себе и работать на них.

И увидели боги, что это нехорошо, и опять собрались искать выход, и на этот раз решили они создать людей из маиса, людей хороших, настоящих мужчин и женщин. Создали они их и ушли спать. И пришлось людям из маиса, настоящим мужчинам и женщинам, учиться самим решать все вопросы, потому что боги отправились спать. И заговорили люди из маиса на настоящем языке, чтобы договориться между собой, и ушли они в горы, чтобы искать хороший путь для всех людей».

Старик Антонио рассказал мне, что люди из золота были богатые, их кожа была белого цвета, а люди из дерева — бедные, со смуглой кожей, что всегда они работали на людей из золота и носили их на себе, и что люди из золота и люди из дерева ждут прихода людей из маиса, первые — со страхом, а вторые — с надеждой. Я спросил старика Антонио, какого цвета кожа у людей из маиса, и он показал мне много сортов маиса, у которого много разных цветов. И сказал он, что кожа может быть любого цвета, никто этого точно не знает, потому что у людей из маиса, настоящих мужчин и женщин, нет лиц...

Умер старик Антонио. Я познакомился с ним 10 лет назад в одной дальней общине, находящейся в глубине сельвы. Курил он как паровоз, и когда у него заканчивались сигареты, он просил у меня табачку и вертел самокрутки. Он с любопытством посматривал на мою трубку, но когда однажды я попытался предложить ему ее, он показал мне свою самокрутку, давая понять, что предпочитает курить по старинке. Пару лет назад, в 1992 году, когда мы обходили общины, проводя собрания, чтобы решить, начинать эту войну или нет, я попал в селение старика Антонио. В дороге меня догнал его сын, и мы вместе долго шли через пастбища и плантации кофе. Пока община спорила о войне, старик Антонио взял меня за руку и повел к реке, метрах в ста южнее центра селения. Стоял май, и река с полупересохшим руслом была зеленой. Старик Антонио молча сел на бревно. Через несколько минут он заговорил: «Ты видишь? Все спокойно и тихо. Кажется, ничего не происходит...». «Ммм», — сказал я, зная, что он не ждет от меня ни «да», ни «нет». Потом он указал мне на вершину ближайшей горы. Там собирались густые серые тучи, и молнии разрывали туманную синеву холмов. Это была настоящая буря, но она казалась такой далекой и безобидной, что старик Антонио начал сворачивать самокрутку и искать зажигалку, которой у него не было, просто чтобы дать мне время протянуть ему свою. «Когда внизу все спокойно, в горах начинается гроза, ручьи набирают силу и спускаются в долину», — сказал он после глубокой затяжки. В сезон дождей эта река превращается в чудовище, в коричневую плеть, в землетрясение, в могучую силу. Ее мощь — не из капель дождя, падающих на берега, ее питают ручьи, спускающиеся с гор. Разрушая все на своем пути, река воссоздает землю, ее воды станут маисом, фасолью и хлебом на равнинах сельвы.

«Так и наша борьба, — говорит старик Антонио мне и себе. — Сила рождается в горах, но пока она не спустится вниз, ее не видно». И, отвечая на мой вопрос, считает ли он, что пришло уже время начинать, добавляет: «Наступило время, чтобы цвет реки изменился...» Старик Антонио замолкает и встает, опираясь на мое плечо. Возвращаемся медленно. Он говорит мне: «Вы — ручьи, мы — река... Теперь вам пора спускаться...» Наступает тишина, и в укрытие мы возвращаемся уже в сумерках. Вскоре приходит сын Антонио с резолюцией собрания, гласящей примерно следующее:

«Мужчины, женщины и дети собрались в школе общины, чтобы заглянуть себе в душу и увидеть, пришло ли время начинать войну за свободу, и разделились все на три группы, то есть на группы мужчин, женщин и детей, чтобы обсудить это, и потом мы опять собрались в школе, и большинство думает, что война должна уже начинаться, потому что Мексика продана иностранцам, и кругом голод, но это неправда, потому что мы все еще не мексиканцы, и к этому согласию пришли 12 мужчин, 23 женщины и 8 детей, потому что правильны их мысли, и подписали его те, кто умеет, а кто не умеет - тот приложил свой палец».

На следующее утро я покинул это селение. Старика Антонио не было: еще раньше он ушел к реке.

В следующий раз я встретил старика Антонио два месяца назад. Увидев меня, он не произнес ни слова, а я присел возле него и начал ковыряться в кукурузных початках. Через какое-то время он сказал мне: «Выросла река». «Да», — ответил я. Я объяснил сыну Антонио вопрос с консультацией и передал ему документы с нашими требованиями и ответом правительства. Мы поговорили о том, как он выбрался из Окосинго, и опять рано утром я отправился назад. За одним из поворотов старой дороги меня ждал старик Антонио, я остановился возле него и снял рюкзак, чтобы угостить его табаком. «Сейчас — нет», — сказал он мне, отводя мою протянутую руку с кисетом, и увел меня к подножию сейбы. «Ты помнишь, что я говорил тебе о горных ручьях и реке?» — шепотом спросил он. «Да», — тоже прошептал я в ответ. «Я не все тебе сказал», — добавляет он, глядя на пальцы своих босых ног. Я молчу. «Ручьи...» — он начинает говорить, но останавливается из-за приступа кашля, который овладевает им, потом немного восстанавливает дыхание и пытается продолжить: «Ручьи... когда спускаются...». Новый приступ кашля заставляет меня позвать из колонны санитара, но старик отказывается от помощи товарища с красным крестом на плече; санитар смотрит на меня, и я жестом прошу его удалиться. Старик Антонио ждет исчезновения вдалеке рюкзака с лекарствами и в полумраке продолжает: «Ручьи... когда спускаются... уже не могут вернуться... разве что под землю». Он быстро обнимает меня и быстро уходит. Я остаюсь, глядя, как удаляется его тень, закуриваю трубку и надеваю рюкзак. Уже сидя на лошади, я вспоминаю эту сцену. Не знаю, почему (было очень темно), но старик Антонио... мне показалось, что он плакал...

Только что мне пришло письмо от сына старика Антонио с резолюцией деревенской общины в ответ на правительственные предложения. Сын Антонио пишет, что его отцу неожиданно стало плохо, он не захотел, чтобы мне об этом сообщали, и этой же ночью умер. Сын Антонио пишет, что когда ему советовали связаться со мной, старик Антонио ответил: «Нет, я ему уже сказал все, что должен был сказать... Теперь оставьте его, сейчас у него много работы...»

Когда я закончил сказку, шестилетняя Тоньита с источенными кариесом зубками, торжественно сообщила мне, что любит меня, но больше не будет со мной целоваться, потому что «очень колется». Роландо говорит, что, когда ее ведут к доктору, она всегда спрашивает, будет ли там Суп[89]. И если ей отвечают, что будет, она отказывается идти в наш лазарет. «Потому что Суп хочет только целоваться и очень колется», — заявляет по эту сторону окружения неумолимая шестилетняя логика по имени Тоньита с источенными кариесом зубками.

Природа начинает намекать на приближение первых дождей. Какое облегчение! Мы уж думали, что для того чтобы получить воду, придется ждать машин для разгона демонстраций.

Ана Мария говорит, что дождь — от туч, которые дерутся высоко в горах. Они поступают так, чтобы люди не были свидетелями этой брани. Свой бой тучи начинают на вершинах тем, что мы называем громом и молниями. Во всеоружии неисчислимые силы, тучи дерутся за право умереть в дожде, чтобы напоить землю. Так и мы, без лица, как тучи, как они безымянные, безо всякого расчета для себя... как и они, мы боремся за право стать семенем в земле...

Ладно. Здоровья и хорошей клеенки (для дождей и демонстраций).

С гор юго-востока Мексики, Субкоманданте Маркос

P.S. БОЛЬШИНСТВО, ПРИТВОРЯЮЩЕЕСЯ НЕТЕРПИМЫМ МЕНЬШИНСТВОМ.

Насчет всего того типа гомосексуалист ли Маркос: Маркос — гей в Сан-Франциско, негр в Южной Африке, азиат в Европе, чикано в Сан-Исидоро, анархист в Испании, палестинец в Израиле, индеец на улицах Сан-Кристобаля, беспризорник в Несе, рокер в деревне, еврей в Германии, омбудсман в Седене, феминист в политических партиях, коммунист после «холодной войны», заключенный в Син-талапе, пацифист в Боснии, мапуче в Андах, учитель из профсоюза, художник без галереи и мольберта, домохозяйка в субботу вечером в любом округе любого города любой Мексики, партизан в Мексике конца XX века, бастующий на любом предприятии, репортер, пишущий для заполнения лишнего пространства, мачист в феминистском движении, одинокая женщина в метро в 10 вечера, пенсионер на лестнице Сокало, безземельный крестьянин, маргинальный издатель, безработный рабочий, врач без кабинета, несогласный студент, диссидент в неолиберализме, писатель без книг и читателей и, конечно, — сапатист на юго-востоке Мексики. В конце концов, Маркос — любой человек в любом из мест этого мира. Маркос — это все нетерпимые, подавляемые, эксплуатируемые, сопротивляющиеся меньшинства, заявляющие свое «хватит!». Все меньшинства в момент слова и большинства во время своего молчания и терпения. Все нетерпимые в поисках слова, нашего слова, которое вернет нам, вечным разобщенным, способность стать большинством. Маркос — это все то, что неудобно для власти и для «благомыслия».

Не за что, господа из Генеральной прокуратуры, всегда готов служить вам... свинцом.

P.P.S. Для Революционно-демократической партии. Насчет логики мертвых. Товарищи прочитали, что «у нас больше потерь, чем у САНО», и сразу же занялись подсчетами. Вот уже больше десяти лет, как они блуждают в ночи по старым и новым тропам, разыгрывая между собой засады «на бандитов», носят на себе тяжесть наших четырех букв и складывают и умножают. Товарищи говорят, что в деле подсчета мертвых им нет равных. «Как раз в этом мы натренированы очень даже хорошо», — говорит Габино. Обостряется спор между «тенденциями» САНО: наиболее радикальные предлагают вести отсчет от времени, когда испанцы начали, как зверей, загонять их в леса и горы, более умеренные и осторожные предлагают начать с момента создания САНО. Некоторые спрашивают, включать ли в счет погибших в результате 136 дней и ночей окружения, спрашивают, учитывать ли Амалию, двадцати пяти лет от роду, мать семерых детей, которой стало «нехорошо» в 6 часов вечера сто двадцать пятого дня окружения, у нее начался озноб, понос, рвота и кровотечение между ног, и в 12 ночи нам сообщили об этом и попросили вызвать скорую помощь, и на скорой помощи нам сказали, что они не могут, и в четыре утра мы достали бензин и повезли ее на разваливающемся на ходу трехтонном грузовике в наш лазарет, и всего 100 метров не доехав до лейтенанта Элены, она сказала: «Я умру» — и сдержала свое слово, и в 98 метрах от смуглого лица Элены она умерла, кровь, и жизнь вышла из нее между ног, и я спросил, точно ли, что она мертва, и Элена мне сказала, что да, что она умерла «сразу», и утром сто двадцать шестого дня окружения вторая дочь Амалии увидела смерть на носилках из веток и тростника и сказала своему папе, что пойдет попросить немножко посоля[116] в одном из домов, потому что «мама больше не сможет». Спрашивают, в счет ли девочка из Ибарры, которая умерла «просто от кашля». Все заняты подсчетами, кто-то пользуется калькулятором, захваченным в муниципальном дворце Око-синго. Все только этим и заняты, когда Хуана просит учесть старика Антонио, «который умер от печали». Потом Лоренсо начинает требовать, чтобы не забыли его сына, «который умер от ночи». По радио перечисляют имена умерших — умерших «сразу». Потом вдруг все застывают с калькулятором-ручкой-карандашом-мелом-палочкой-ногтем и в недоумении смотрят друг на друга, запутавшись, не зная, складывать... или вычитать...

О верховных или возвысившихся. Чудесно, самокритика всегда своевременна.

И наконец — нас могут обвинять в неуместности, в недооценке корреляции сил, в политической неповоротливости, в неимении спутника, чтобы следить за дебатами в прямой трансляции, в том, что у нас нет подписки на основные газеты и журналы, чтобы узнавать о последебатных оценках, в нелюбезности, в невежливости, в страдании «горной болезнью», в нераспознавании возможных союзников, в сектантстве, в неуступчивости, в ворчливости. Можно обвинять нас во всем, кроме непоследовательности...

Ладно, помните, что единственное, что мы смогли — это приделать курок к надежде.

Привет, и оставьте обиды праздным карликам. Обнимаем вас с этой стороны окружения.

Неуместный и навязчивый Суп, готовясь чихнуть

Две базовые идеи лежат в основании книги «Империя», которую я написал совместно с Майклом Хардом в промежуток времени между войнами в Персидском заливе и в Косово. Первая заключается в том, что не может быть глобального рынка (того, о котором говорят после падения Берлинской стены, то есть выступающего не только в качестве примера для подражания в области макроэкономики, но и в качестве политической категории) без соответствующей формы юридического правопорядка и что таковой правовой порядок не может существовать без власти, которая гарантировала бы его дееспособность, действенность, эффективность. Вторая мысль заключается в том, что правовой порядок глобального рынка (который мы называем «имперским») обозначает не просто новое лицо верховной власти, на построение которой он направлен: он отмечает также появление новых жизнеспособных сил неподчинения в производственной сфере и в области классовой борьбы.

Надо быть сумасшедшим, чтобы отрицать существование в настоящий момент глобального рынка. Достаточно пройтись по сайтам Интернета, чтобы убедиться в наличии глобального измерения рынка, каковое являет собою не только единичный опыт, порожденный экономическим сознанием, или же горизонт, открывшийся после долгих блужданий воображения (как поведал нам Фернанд Бродель по поводу окончания эпохи Возрождения), а вполне реально ныне существующую организацию. Более того, новый порядок.

С политической точки зрения всемирный рынок объединяется вокруг того, что во все времена представлялось в виде признаков суверенитета: полномочий в военной области, в сфере кредитно-финансовой, информационной, культурной и даже языковой политики. Полномочия в военной области обеспечиваются обладанием одной-единственной властью всего арсенала вооружений, вплоть до ядерного; полномочия в сфере кредитно-финансовой политики обеспечиваются существованием одной господствующей денежной единицы, которой подчинен весь мир финансов во всём его разнообразии; полномочия в информационно-культурной сфере выражаются через победное шествие единообразной модели культуры и даже, со временем, единого всеобщего языка. Эта конструкция наднациональна, всемирна, тотальна. Мы назвали её «Империей».

Здесь необходимо ещё установить различие между описываемой нами «имперской» формой правления и тем, что веками называлось «империализмом». Под этим термином мы понимаем экспансию того или иного государства-нации за пределами своих границ, создание колониальных отношений (зачастую скрываемых за ширмой модернизации) в ущерб народам, прежде чуждым евроцентристским процессам капиталистической цивилизации. Мы также понимаем под этим агрессивность, проявляемую сильными нациями в отношении наций бедных в государственной, военной, экономической, культурной и даже расовой областях.

На нынешней же фазе «имперского» развития мира империализма в выше описанном понимании больше нет. Если он ещё и сохраняется, то лишь в виде явления, в рамках которого его ценности и полномочия переходят на уровень «Империи». Точно так же нет более и государства-нации: от него ускользают три существеннейших характерных признака суверенитета — полномочия в области обороны, политики и культуры, каковые поглощаются и заменяются центральной властью «Империи». Почему мы называем «Империей» (настаивая на новизне юридической формулировки, которую предполагает этот термин) то, что можно было бы просто рассматривать как американский империализм в эпоху, последовавшую за падением Берлинской стены? На данный вопрос наш ответ ясен: вопреки утверждениям некоторых приверженцев национализма, «Империя» эта не американская. Кстати, за всю свою историю США были в значительно меньшей степени империалистами, нежели англичане, французы, русские или же голландцы. Нет, «Империя» эта просто капиталистическая: это порядок «коллективного капитала», то есть той силы, которая победила в гражданской войне XX века.

Бороться с «Империей» во имя государства-нации — значит проявлять полнейшее непонимание реалий наднационального управления, его имперского облика и классовой природы: такая борьба относится к области мистификации. В «Империи», созданной «коллективным капиталом», участвуют как представители американского капитала, так и их европейские коллеги, а также те, кто сколачивает своё состояние на коррупции в России, наряду с капиталистами арабского мира, Азии или Африки, которые могут позволить себе направить своих детей на учёбу в Гарвард и помещать деньги на Уолл-стрит.

Конечно же, руководство Соединенных Штатов не отказалось бы взять на себя ответственность за имперское правление. Тем не менее мы с Майклом Хардом полагаем, что такое суждение нуждается в уточнении. Отныне образование элиты американского общества само уже в широкой степени зависит от многонациональной структуры власти. «Монархическая» власть американского президентского строя подвержена влиянию «аристократической» власти крупных финансовых и производственных транснациональных корпораций. Одновременно она должна учитывать давление, оказываемое бедными нациями и организациями трудящихся с их ораторскими функциями, то есть считаться с «демократической» властью представителей эксплуатируемых слоев населения и лишенцев.

В результате снова становится актуальной определение имперской власти «по Полибию»[107], которое обеспечит экспансию конституции США, позволяющую ей развить во всемирном масштабе многообразие управленческих функций и вовлечь в свою собственную динамику процесс построения всемирного общественного пространства. Знаменитый «конец истории» как раз и состоит в достижении этого равновесия между королевскими, аристократическими и демократическими полномочиями, установленными в конституции США и имперски распространенными на всемирный рынок.

В действительности добрая доля претензий на господство со стороны «Империи» полностью иллюзорна. Тем не менее это не мешает ее правовому, политическому и суверенному порядку быть, возможно, куда более эффективным и, конечно же, более тоталитарным по сравнению со всеми предшествовавшими формами правления. Так как он постепенно укореняется во всех регионах мира, используя экономико-финансовую унификацию мира в качестве властного инструмента имперского строя. Более того: он усиливает свой контроль за всеми сторонами жизни. И поэтому мы настаиваем на новом, «биополитическом» качестве имперской власти, появившемся вместе с характеризующим его явлением, а именно с переходом от организации труда «по Форду» к постфордистской организации, переходом от промышленного способа производства к более обширным формам создания прибавочной стоимости (и эксплуатации): формам социальным и нематериальным, формам, охватывающим жизнь в ее интеллектуальных и эмоциональных проявлениях, во времени воспроизводства, миграционных потоках обездоленных, кочующих по континентам планеты... «Империя» строит биополитический порядок, так как сам процесс производства стал биополитическим.

Иными словами, в то время как государство-нация пользуется дисциплинарным инструментарием для организации осуществления своих властных полномочий и обеспечения процессов нахождения согласия, строя, таким образом, соответствующие социально-производственную и гражданскую модели общества, «Империя» развивает инструменты контроля, пронизывающие все стороны жизни и перестраивающие их в соответствии с производственными и гражданскими схемами, соответствующими тоталитарным способам воздействия на человеческую деятельность, на окружающую среду, социальные отношения, область культуры и так далее...

И если отрыв производства от той или иной конкретной территории побуждает общество к большей мобильности и гибкости, то одновременно это явление усиливает пирамидальное построение власти и глобального характера контроля за деятельностью общества, затрагиваемого данным процессом. Таковой представляется отныне необратимым вне зависимости от того, идет ли речь о переходе наций в «Империю», о перемещении создания богатства от предприятий к обществу и от труда к обладанию информацией или же об эволюции способов правления от дисциплинарных к контрольным.

Каковы причины такого перехода? С нашей точки зрения, они являются результатом борьбы рабочего класса, пролетариев стран третьего мира и освободительных движений, которые прошлись по бывшему миру реального социализма. Таков Марксов подход: борьба порождает развитие, пролетарское движение творит историю.

Так, борьба трудящихся против тейлоризма ускорила научно-техническую революцию, приведшую в дальнейшем к социализации и информатизации производства. Точно таким же образом неодолимый напор рабочей силы в постколониальных странах Азии и Африки породил одновременно резкий скачок производительности и рост народных движений, пошатнувших жесткость национальных рамок рынков труда. И наконец, в так называемых социалистических странах тяга к свободе со стороны новой технической и прочей интеллигенции разбила обветшавшую социалистическую дисциплину и уничтожила, таким образом, искусственный сталинский перекос всемирного рынка.

Построение «Империи» представляет собою реакцию капитализма на кризис старых систем, дисциплинировавших рабочую силу во всемирном масштабе. Оно открывает этим новый этап борьбы эксплуатируемых против власти капитала. Государство-нация, сковывавшее классовую борьбу, агонизирует точно так же, как до него канули в Лету государство колониальное и государство империалистическое. Приписывать рабоче-пролетарскому классовому движению такое изменение парадигмы власти капиталистов — это все равно что утверждать, будто бы люди приближаются к своему освобождению от капиталистического способа производства. И дистанцироваться от тех, кто льет крокодиловы слезы над кончиной корпоративных соглашений между социализмом и национальным профсоюзным движением, как и от тех, кто оплакивает старое, доброе, но уже прошедшее время, ностальгически тоскуя по социальному реформизму, проникнутому озлоблением эксплуатируемых и ревностью, зачастую тлеющей под утопией. Нет, мы все находимся внутри всемирного рынка. И мы пытаемся стать выразителями разума, которое мечтало о том, чтобы когда-нибудь объединить эксплуатируемые классы в коммунистический Интернационал. Так как мы видим в этом рождение новых сил.

Может ли такая борьба стать достаточно массовой и действенной, чтобы дестабилизировать или даже изменить структуру сложной организации «Империи»? Такое предположение вызывает у разношерстных «реалистов» иронию: система же так сильна! Но, с точки зрения критической теории, в разумной утопии нет ничего необычного. Кроме того, нет другого рода альтернативы, так как все мы являемся объектами эксплуатации и управления в рамках именно этой «Империи», а не где бы то ни было ещё. Последняя представляет нынешнюю организацию капитализма в самый разгар его перестройки после века пролетарской борьбы, не имеющей аналогов в истории человечества. Таким образом, наша книга предполагает наличие определенной тяги к коммунизму.

Центральная тема, возникающая в результате всего этого анализа, сводится в действительности к одному-единственному вопросу: каким образом может вспыхнуть в «Империи» гражданская война масс  против капитала? Первый опыт борьбы, ведущейся как явно, так и подпольно на этом новом поле власти, дает нам три ценных указания. Кроме гарантированной зарплаты, в ходе такой борьбы выдвигается требование обеспечить новые формы выражения демократии в контроле над политическими условиями воспроизводства жизни. В этой борьбе развиваются движения населения, выходящие за национальные рамки, стремящиеся к отмене границ и установлению универсального гражданства. Она мобилизует отдельные личности и коллективные образования, которые пытаются вернуть в свою собственность богатства, произведенные с помощью средств производства, ставших под воздействием постоянной научно-технической революции собственностью субъектов, более того, настоящими протезами их мозга.

Большинство этих идей зародилось во время демонстраций в Париже в 1995 г., в «Парижской коммуне под снегом», боровшейся за нечто значительно более важное, чем просто сохранение общественного транспорта, а именно за ниспровергающее самосознание граждан больших городов. Несколько лет отделяет нас от этого эксперимента. Тем не менее повсюду, где шла борьба с «Империей», она везде высвечивала то, появлению чего она же в значительной степени и способствовала: новому осознанию того, что общее благо имеет решающее значение как в обычной жизни, так и на производстве, во всяком случае, значительно большее, чем «частное», или «национальное» начало, если использовать устаревшую терминологию. Лишь «всеобщее»[108] начало восстает против «Империи».

Пасхальная война Шарона — это конец главы, но не книги.

В эти дни мы испили до дна чашу отчаяния и бессилия. Наши протесты и петиции, электронные письма и демонстрации оказались так же действенны, как заклинания и проклятия против танков. Политически корректные или безудержные, остроумные или грубые, друзья равенства в Палестине столкнулись с превосходящими силами противника.

Президент США провозгласил «право Израиля на самозащиту», ВВС и CNN изобрели выражение «в ответ на», и войска Шарона вторглись в палестинские города. Они успешно уничтожили палестинское самоуправление и начали облавы, массовые аресты и хладнокровные расстрелы. В Вифлееме мирная демонстрация европейских пацифистов была обстреляна захватчиками из пулеметов. Церковь Рождества осаждена, трупы лежат на площади Яслей Христовых. Местные жители говорят о десятках убитых палестинцев, застреленных в упор. Израиль и США, которыми давно уже правит одна и та же команда, препятствуют действиям ООН и международных организаций, подготавливая в то же время вторую часть операции — вторжение в Газу.

Это тяжелые времена, но не такие безнадежные, как хотелось бы думать нашим врагам. Подкупленная западная пресса лжесвидетельствует о «схватках палестинцев с израильтянами», но на самом деле израильские солдаты не встречают серьезного сопротивления. Почему известные своей отвагой палестинские боевики не сражаются с еврейскими захватчиками?

Один ответ очевиден, как заметил израильский журналист и мирный активист Ури Авнери. Неравенство сил слишком велико, чтобы плохо вооруженные палестинцы могли противостоять одной из сильнейших армий мира, за чьей спиной их ручной Джаггернаут[110] — США Но есть еще одна причина. Палестинская национальная автономия (ПНА) не стала национальным символом, за который палестинцам стоит умирать. Жизнь в ПНА осталась жизнью под властью евреев.

Сейчас неподходящее время останавливаться на прегрешениях Палестинской администрации (ПА), хорошо описанных Робертом Фиском и многими другими. Напомню лишь слова Муны Хамзе из лагеря беженцев Дехейше, возле Вифлеема: «С тех пор, как в декабре 1995 года Арафат и его команда получили контроль над зоной А в Вифлееме, они использовали деньги, предназначенные для Вифлеема, для постройки нового полицейского участка с новой тюрьмой, новой штаб-квартиры для erQ контрразведки, новой штаб-квартиры для разведки, новой резиденции для Арафата и его высоких гостей, а также персональной вертолетной посадочной площадки на Джабал Антон, небольшом холме над Дехейше — единственном незастроенном месте рядом с лагерем. Лучше бы он построил там игровую площадку для наших детей. Вот что он сделал в Вифлееме» (Муна Хамзе. Возвращение в холокост. — 12 марта 2002 г.).

Муна Хамзе несколько преувеличивает: Вифлеем подновили, дороги замостили, площадь Яслей отреставрировали, были открыты новые отели, и качество жизни повысилось за годы административного управления ПА. Однако она выражает глубинные чувства многих своих соотечественников, от профессора Сайда до беженцев в Дехейше, глубоко разочарованных ПА. Кому бы ПА ни пыталась угодить — своему верховному повелителю Израилю или зажатому в тиски населению, — она не получила популярности. Израиль изобрел Палестинскую администрацию, чтобы управлять палестинцами не для того, чтобы тем жилось лучше. Сомневаюсь, чтобы ПА могла сделать больше.

В продолжающемся палестинском холокосте ПА вынуждена играть двусмысленную, хуже того, неисполнимую роль Юденрата (еврейского самоуправления), который организовали фашисты в гетто оккупированной Европы. У немцев тоже не было особого желания лично подавлять их «низшую расу». Они предпочитали дать им ограниченное самоуправление во внутренних делах. Некоторые просвещенные нацисты были готовы основать отдельное еврейское государство внутри Третьего рейха, что-то в духе представлений Шарона о палестинском государстве. Этот план был реализован на короткое время в окрестностях Люблина, в части Польши с большим количеством евреев. Еврейский район назывался по-разному: Люблинланд, Джуишланд, Юденланд, Еврейская резервация и Еврейский Автономный Округ. После войны о Юденрате было написано много книг и пьес. Евреи были им недовольны, они считали его «продавшимся», «готовым служить врагу», «правительством коллаборационистов», «коррумпированным», как ПА в наши дни. Но Юденрат не мог сделать больше. Не может и ПА.

Палестинцы были и остаются крепостными еврейского государства апартеида, в ПА или за ее пределами. Вторжение Шарона навеки похоронило идиотское изобретение — палестинское самоуправление (независимость) на крошечном кусочке Палестины. Это был план нацистского Люблинланда, перенесенный в Палестину псевдолевыми евреями. На первый план выходит задача демократии для всей Палестины (включая территорию Израиля), уничтожения апартеида. Не оглядывайтесь с ностальгией на дни ПА, смотрите с надеждой на завтрашнюю свободную и демократическую Палестину/Израиль от Средиземного моря до Иордана.

Муна Хамзе назвала свое эссе «Возвращение в холокост». Тот же образ упомянул португальский писатель Жозе Сарамаго, нобелевский лауреат, сравнивший осажденную Рамаллу с варшавским гетто. Сарамаго, кого еще недавно хвалили еврейские СМИ за нетрадиционный образ Иисуса в его романе, стал мишенью ведущих израильских псевдолевых: Ари Шавита и Тома Сегева.

Том Сегев поставил свое перо на службу еврейскому государству.

«Сарамаго заявил, что действия Израиля на территориях сравнимы с тем, что происходило в Освенциме и Бухенвальде. Это больше похоже на сортирную надпись, чем на его книги. То, что он сказал, вредит делу, которому он хотел помочь, и он выглядит идиотом».

Мне уже надоело слушать это истрепанное заклинание «вредит делу» от еврейских «левых» советчиков палестинцам, от Тома Фридмана (журналиста «Нью-Йорк тайме») до Тома Сегева. Я не верю, что лично они желают успеха этому делу. И сейчас различие между еврейскими «умеренно левыми» и «крайне правыми» становится чисто внешним. Ари Шавит — «левый», но то же могла бы написать Барбара Амиель, жена Конрада Блэка (газетного магната) и друга Шарона и Пиночета: «То, что сказал Сарамаго в Рамалле, — не ясная критика оккупации. Это — гнусное антисемитское подстрекательство. Это не просто глупость, не просто беспочвенное утверждение. Если Рамалла — Аушвиц (как сказал Сарамаго), значит Израиль — Третий рейх Он заслуживает уничтожения. Может быть, не все его жители должны быть убиты, но его государственность должна быть разрушена. И если Рамалла — Аушвиц, тогда Тель-Авив — Дрезден. Сжечь его — не военное преступление».

Профессор Алан Столероф хорошо ответил на это: «Еще одна попытка «левых» израильтян покрыть военные преступления и преступления против человечества, творимые израильской оккупацией. Если бы Сарамаго или я, европейский еврей, сравнили бы окружение и блокаду с варшавским гетто, вы бы ответили то же самое? Разве не в израильских газетах было напечатано, что израильский генерал призывал изучать опыт нацистов в Варшаве, чтобы применить его против интифады? Не писали ли израильские солдаты номера на руках арестованных палестинцев? Разве 40% израильских евреев не отвечают «да» на вопрос: «Следует ли выселить арабов с территорий?» И ковровая бомбежка Дрездена БЫЛА военным преступлением!»

Если Шавит настаивает, я готов признать: нынешний Израиль, еврейское государство апартеида, должен быть демонтирован. Его государственные учреждения должны быть распущены. И его сторонники повсюду в мире стали соучастниками военных преступлений и должны нести за это ответственность. Они не смогут заявлять о своем нейтралитете.

Не по религиозному или национальному признаку отделяем мы овнов от козлищ. Это доказывает Джерри Левин из Алабамы, бывший руководитель отделения CNN в Бейруте. Он побывал в заложниках у Хезболлы в 1984/85-м, а сейчас работает с Христианскими Миротворцами (см. «Две Анны») и защищает беззащитных палестинских детей, женщин и мужчин от еврейских поселенцев. Он напомнил об Адаме Шапиро, еврее, члене движения Международная солидарность, который работает в Рамалле (Шапиро — американец, его родителям и брату неоднократно угрожали смертью. Родителям пришлось скрываться. Следует упомянуть достойную восхищения Дженнифер Левенштейн, чьи репортажи из Газы печатаются сейчас в палестинских изданиях, и других защитников равенства. Все эти люди разных убеждений вместе со своими друзьями бросают вызов «право-левому» блоку еврейских расистов.

Впервые я понял, к чему могут привести демонстрации без применения насилия в Чили, в 1998 году, когда был международным наблюдателем во время референдума, который положил конец диктатуре Аугусто Пиночета. Второй раз мне довелось это видеть в Сиэтле, в ходе беспорядков, учиненных противниками конференции Всемирной торговой организации (ВТО).

Беспорядки в Сиэтле опирались на силу прекрасно организованной группы людей, а не на силу государственного аппарата. 30 ноября и в последующие дни децентрализованное прямое ненасильственное действие одержало победу, изменив облик города и мировое сознание, разрушив планы одного из самых мощных из когда-либо созданных финансовых бюрократических институтов.

Простые цели. Сложный замысел

Цели плана прямого действия были также просты, как сложны были его замысел и материально-техническое обеспечение. План был таков: блокировать места проведения встреч ВТО, лишить делегатов возможности войти в здание и тем самым сорвать конференцию. В 7 часов утра манифестанты собрались по обеим сторонам конференц-центра, где ВТО планировала провести свое мероприятие. Под холодным проливным дождем моя колонна промаршировала от рынка Пайк-Плейс на набережной до центра города. Мы проходили по улицам, заваленным отходами, мусорными баками и желтыми пластиковыми лентами, похожими на те, которыми полицейские ограждают место преступления, только на этих была надпись: «Невидимые преступления». Группы единомышленников снимали с себя верхнюю одежду, чтобы было легче строить высокотехнологичные и технически несложные баррикады на перекрестках в центре города. Высокотехнологичные баррикады были двух видов: треноги и т.н. сейфы. Треноги представляли собой высокие сооружения на трех опорах с сидящим наверху человеком, которые невозможно было ликвидировать, не покалечив одушевленную часть конструкции. А «сейфы» были ничем иным, как трубами, сделанными из пластика или стали, в которые манифестанты вставляли руки, делая тем самым невозможным для полиции разделить людей, стоящих в ряд. Моя колонна промаршировала до театра Парамаунт, где глава американской миссии в ВТО Шарлей Баршевски должна была провести первую пресс-конференцию ВТО в 9.30 утра. Здесь мы увидели ряд автобусов, блокирующих почти всю улицу; небольшой проход охранялся сиэтлскими полицейскими, довольно скудно экипированными средствами борьбы с уличными беспорядками. Не придумывая ничего сверхъестественного, используя только свои тела, мы взялись за руки и выстроились в единственном просвете в ряду автобусов, прямо перед полицейскими, полные решимости не покидать свои позиции целый день. С высоты холма, с которого открывался чудесный вид, мы смотрели на город, омываемый дождем; дождь начал стихать. Шерифы округа Кинг, охранявшие близлежащий автобусный парк, были дружелюбными и разговорчивыми, в отличие от сиэтлских полицейских. Они в шутку говорили, что выполняют самую легкую работу, а мы сокрушались по поводу нашей общей беды: невозможности отлучиться в уборную с боевых постов.

Когда один из делегатов, доведенный до крайней степени отчаяния, всем своим видом выразил готовность силой прорваться сквозь блокаду, шерифы моментально подготовились к защите манифестантов.

Ровно в 8 утра нашему тактическому координатору передали по рации, что выстроена блокада, надежно окружающая места проведения переговоров и лишившая делегатов возможности войти в здание. В 9.30 Баршевски отменила пресс-конференцию, т.к. никто не мог войти в театр Парамаунт. Первые пленарные заседания были также отменены. Мы, люди, остановили ВТО!

Газ, аэрозоли и пули

Никто не мог поверить, что полиция не арестовывает митингующих. Но около 10.30 мы почувствовали запах и признаки применения слезоточивого газа или перцового аэрозоля. Ткань, смоченная в содовом растворе, помогла мне избавиться от слабых, но достаточно неприятных ощущений в носу и легких. Позже мы узнали, что в дополнение к слезоточивому газу и перцовым аэрозолям полиция применила и резиновые пули; планировалось также глушить переговоры тактической команды по рации повторяющимися непристойностями на сексуальную тему. С течением времени мы все больше ощущали присутствие химических веществ. Мы подошли к другой стороне конференц-центра, где студенты двух университетов стояли, спрятав руки в «сейфы». Они сказали, что копы целый день были настроены по отношению к ним вполне дружелюбно, «кроме утра, когда они опрыскивали нас из перцовых аэрозолей и поливали слезоточивым газом!» Химические вещества причиняли серьезные неудобства, но баррикады держались. Вернувшись на свои боевые посты возле театра Парамаунт около 2 часов дня, мы увидели приближающиеся отряды полиции по охране общественного порядка со щитами, в специальной униформе и бронежилетах. В этот же день нам суждено было увидеть еще больше щитов и конной полиции, прорывающейся сквозь баррикады из людей, чтобы проводить делегатов внутрь здания, но у первой группы полицейских со щитами были другие задачи. Я попытался пробраться ближе, чтобы узнать, что они делали. Они нервничали, целиком погруженные в работу, которая, как мы узнали позднее, состояла в наблюдении за группой молодых людей-анархистов. Молодые люди появились через десять минут после полиции. Они подошли к нам, затем повернули налево; полицейские со щитами скрылись вместе с ними. Потом я все думал, как же это было возможно, чтобы в два часа дня полиция могла до того эффективно следить за перемещением этой группы молодых людей, что они появились на десять минут раньше анархистов, хотя лишь несколько часов спустя не могла удержать их, когда они начали бить витрины и поджигать все вокруг. На самом ли деле полиция хотела, чтобы произошли беспорядки?

Колыбель активизма

Сеть прямого действия (СПД), которая планировала блокады и другие акции протеста, представляет собой свободное объединение групп прямого действия с западного побережья Северной Америки. СПД руководила действиями из старого склада, превращенного в танцклуб, известного сейчас как Конвердженс-центр (Convergence Center), в жилом районе по соседству с Капитолийским холмом. В течение двух недель, предшествовавших протестам против ВТО, танцклуб стал колыбелью акций протеста.

27 ноября, когда я приехал туда, я увидел комнату, в которой ни много, ни мало 100 человек изучали теорию ненасильственных действий путем обсуждения и ролевых игр. В другой комнате, используя те же методы, активисты разрабатывали стратегию действий. В переулке рядом со зданием учили, как создавать блокады и строить треноги. В дальнем углу самой большой комнаты художники и активисты денно и нощно трудились над созданием реквизита: эмблем, знамен и кукол. Медики лечили больных, распространяли бесплатные презервативы, рассказывали о болезнях, передающихся половым путем, и о том, что делать в случае атаки слезоточивым газом и перцовым аэрозолем. Добровольцы готовили питательную вегетарианскую еду и кормили ежедневно около тысячи людей. В столовой большими буквами было написано: «На стенах живут клопы, в телефонах у нас жучки, нам не нужны насекомые еще и в пище. Пожалуйста, мойте руки перед едой». Стол информации был довольно оживленным местом: там собирались подписи, можно было получить ответы на интересующие вас вопросы, взять брошюры о прямом действии, сделать пожертвование, записаться добровольцем, получить футболку. Организаторы поддерживали порядок; одна из комнат была заперта: там хранили багаж.

Мы с представительницей Лиги противников войны американского отделения Международной организации противников войны, Вивьен Шарплес участвовали в тренинге по сооружению высокотехнологичных и технически несложных баррикад: от людских цепей до «сейфов» с использованием стальных труб. В ходе другой тренировки мы узнали, что надо делать в случае ареста и заключения под стражу. Были объяснены четкие принципы поведения в ситуациях такого рода: не носите удостоверений личности, не называйте своего имени; не давайте разделить вашу группу; требуйте равных условий для всех; требуйте, чтобы всем арестованным были выданы повестки о вызове в суд, а не предъявлены обвинения в уголовном преступлении или судебно-наказуемом проступке. Активистам советовали в ответ на все обвинения заявлять о своей невиновности и требовать адвоката, назначенного судом, и суда присяжных, если другие условия не выполняются.

Вся деятельность, казалось, происходила сама собой. А ведь это была не фирма с персоналом, финансовыми средствами и директором. СПД наняла Конвердженс-центр за 4000 долларов, но польза от обучения всех этих молодых активистов просто бесценна. Это был анархизм в его высшем проявлении, децентрализованные действия, произошедшие прямо под пристальными взглядами других, более многочисленных, групп манифестантов и полиции, не смотря на то, что пресс-центр СПД довольно умело и больше обычного привлекал внимание прессы к приготовлениям. Накануне событий «Сиэтл Тайме» опубликовала список намеченных мероприятий, в числе которых были: «создание блокад с целью срыва конференции ВТО» и организация занятий, которые можно пройти в штаб-квартире СПД. Две из самых популярных газет Сиэтла советовали своим читателям пройти занятия по организации ненасильственных демонстраций, если они хотят принять участие в акциях гражданского неповиновения.

Конвердженс-центр и СПД явили собой великолепный пример объединения усилий таких движений, как, например, Общество «Рукус» (оно провело ряд специальных занятий для подготовки протестов против ВТО), Сеть по сохранению тропических дождевых лесов, Глобальный обмен, Центр организации студенчества, Лига противников войны, которые в течение многих лет работали над этими вопросами. СПД также много выиграла от недавних компаний против предприятий с потогонной системой, и акций в университетах. Акции были направлены на защиту животных и окружающей среды.

Честно говоря

В большинстве из последовавших за событиями публикаций утверждалось, что манифестанты якобы мало что знали о ВТО. Очевидно, журналисты, писавшие подобные статьи, не слышали таких разговоров, как, например, этот, свидетелем которого я стал. Участниками его были демонстрант и делегат Евросоюза, который утверждал, что хочет войти в конференц-центр, чтобы «убедить ваше [американское] правительство согласиться на протекционистские меры для европейских фермеров».

Демонстрант спросил, почему ВТО выиграет, подорвав трудовые и экологические стандарты. Пока делегат пытался объяснить, как, по его мнению, можно было реформировать ВТО, демонстрант задал ему вопрос об одном из противоречивых решений ВТО, которое нарушило законы всех государств, требующие наличия у креветочных траулеров оборудования для защиты дельфинов от траулерных сетей.

—  Может быть, подобное оборудование не по карману рыболовецкой отрасли, — ответил делегат.

—  А вы знаете, сколько стоит такое приспособление?-— поинтересовался демонстрант.

Делегат признал свою полную неосведомленность в этом вопросе

— Пятьдесят долларов, — ответил демонстрант.

В ходе разговора, длившегося полчаса, демонстрант приводил хорошо обоснованные, говорившие о знании предмета аргументы, основанные на статистических данных и анализе. И это только один из сотен разговоров, произошедших в тот день, когда делегатов, лишенных возможности войти в конференц-зал, митингующие прямо-таки забрасывали вопросами и комментариями. Эта блокада дала возможность митингующим использовать подход, за который корпорациям и лоббистам платят тысячи долларов; это был лучший пример лоббизма не в мраморных институтах власти, но на улицах, которые походили на карнавал.

Возьмем «освобожденную зону». Там были танцоры, куклы, клоуны, уличный театр, радикальные группы поддержки, люди на ходулях и множество музыки. Еще там был молодой человек в униформе скаута, утверждавший, что некоторые из его знаков отличия получены за гражданское неповиновение и участие в создании блокад.

Быть может, это единственный раз, когда я так близко видел всеобщую забастовку, и я увидел ее в единственном городе США, в котором когда-либо происходила всеобщая забастовка. Вечером, когда мы, усталые, но довольные, шли по центральным улицам Сиэтла, все еще заполненным смрадом перцовых аэрозолей и слезоточивого газа, мы снова и снова скандировали слова, которые как нельзя лучше отражали дух этого дня: «Вот как выглядит демократия!»

В этом интервью не будут критиковаться, с точки зрения морали или этики, действия ни мирных демонстрантов, ни тех, кто нанес ущерб частной собственности. До сих пор критика вандализма и реабилитирующие статьи (интервью с «Черным блоком» и статья Уорда Черчилля «Активисты поддерживают анархистов» и др.) были политическими по своей природе. В этом интервью речь пойдет о тактике, стратегии и последствиях. Оно написано старшими ветеранами движения, которые предостерегают нас от повторения прошлых ошибок.

Во многих отношениях этот карнавал противостояния ВТО одержал поразительную и исторически важную победу. Во-первых, тысячи людей были мобилизованы для участия в прямом действии и маршах протеста, не смотря на всю пропаганду СМИ за свободную торговлю. Молодежь заставила нас ею гордиться и сделала формальное предупреждение правящему классу. Во-вторых, мы стали свидетелями объединения огромного спектра сил: от коренных народов Филиппин до «Канадских потребителей товаров для здоровья», любителей здоровой еды, французских фермеров, защитников окружающей среды, Американской федерации труда/Конгресса производственных профсоюзов до Объединения портовых рабочих, панков, бабушек, студентов и т.д. С исторической точки зрения, это сплочение профсоюзов и разнородного прогрессивного движения в США — вынужденное отступление от традиции недавнего реакционного юнионизма холодной войны. В-третьих, мы все отчетливее понимаем, что такое капитализм, глобализм и свободная торговля, предлагая в то же время альтернативы в виде гражданского общества, в котором ценится глобальная солидарность, экологическая стабильность и справедливость. Многие из встреч, предшествовавших сиэтлской, и контр-саммит в Сиэтле отличались хорошей организацией и высокой посещаемостью. В-четвертых, дни протеста в Сиэтле доказали, что победа возможна при наличии инициативных и воодушевленных людей и что мы способны продолжать прямое действие даже под угрозой государственных репрессий.

Однако главным камнем преткновения оказались действия некоторых вандалов и реакция большинства демонстрантов. Странно то, что совсем никто не говорит о многочисленных свидетельствах активистов прямого действия, и почти никто не говорит о разработке стратегии нашего продвижения.

Совершали ли вандалы насилие?

Насилие — это действие против живого существа или земли. А разрушение и вандализм, направленные против корпораций, — это просто разрушение и вандализм. Бедность — это тоже насилие, т.к. в этом случае жертвами становятся люди; но корпорации — это ведь не живые существа.

Насилие в основном исходило от государства, которое послало полицейских, чтобы те атаковали нас слезоточивым газом, перцовым аэрозолем, фугасными гранатами и резиновыми пулями; все это побудило обычных манифестантов и мирных горожан бросать в полицейских бутылки, поджигать мусор и разбивать витрины.

Можно ли сказать, что вандалы пробуждали сознание людей?

Навряд ли. Скорее некоторые из их действий убили всякую надежду на пробуждение сознания. Если трезво оценивать значение разрушений и ущерба, нанесенного филиалам таких мировых компаний, как Gap, Mice или Starbucks, необходимо принять во внимание, что именно эти действия разубедили людей в главном: в том, что настоящими вандалами и нарушителями являются сами эти корпорации.

Кроме того, сама идея этих действий была сильно подорвана тем фактом, что люди, одетые в одежду Nike, наносили ущерб компании Mice; СМИ неоднократно подчеркивали этот факт. Другие действия как, например, провокационные художественные шоу или театральные представления вместе с призывами к бойкотированию, могли бы более решительно настроить людей по отношению к преступлениям, совершенным этими корпорациями.

Справедливо ли будет отметить, что нанесение ущерба частной собственности вывело протест против ВТО на новый уровень?

Может быть, но в небольшой степени. Массированные и успешные уличные блокады, марши профсоюзов, наряду с жесткой реакцией полиции привели к тому, что протесты приобрели другой характер, отличный от того, что был на начальной стадии. Беспорядки позволили СМИ сместить акцент своих репортажей: они уделяли большее внимание махровому вандализму, а не массовой мобилизации сил.

Увеличились ли расходы компаний, ведущих свободную торговлю, в результате ущерба, нанесенного частной собственности?

Не так, как из-за их страха перед многотысячной толпой обычных людей, объединенных в сильную и сплоченную оппозицию.

Лицемерят ли объединения и мирные демонстранты, жалуясь на погромщиков?

Некоторые лидеры объединений и мирные демонстранты не смогли отличить систематические и тяжкие преступления корпораций и государств от нанесения ущерба компаниям на улицах. Насилие, как его понимает правящая элита (а именно: любое покушение на ее привилегии и собственность), можно подвергнуть сомнению. Это в лучшем случае наивно, а в худшем — лицемерно публично обвинять нескольких человек в том, что они разбили какие-то там витрины, и закрывать глаза на настоящие смерть и ущерб, которые несут нашим братьям, сестрам, всем живым существам планеты компании, имеющие в центре Сиэтла филиалы, и соседствующие с ними сторонники войны в «Боинге» и «Макдональдсе». Надо еще разобраться, что считать вандализмом.

Демонстрировали ли хулиганы храбрость перед лицом насилия со стороны полиции?

Нет. На передовой были в основном те, кто блокировали улицы, и это на них пришелся основной удар полиции. Они держали блокады и сорвали конференцию ВТО в первый день, число их сторонников увеличивалось в десятки раз. Их действия напоминают о смелом протесте Студенческого ненасильственного координационного комитета против смертной казни во времена защиты гражданских прав. Это вызвало поддержку широкой общественности.

Разрушители частной собственности воспользовались тем, что полиция была поглощена срывом мероприятий ВТО активистами прямого действия. Они полностью изменили свою повестку дня, пойдя в разрез с условленной тактикой и целями, в хорошо организованный день противостояния. Это было сделано без совета и одобрения организаторов. Если бы погромщики были действительно смелыми, они могли бы приступить к своей деятельности в любое время после проведения акций.

Способствовали ли делу революции те, кто наносил ущерб частной собственности?

Напротив. Если они будут подчеркивать, что выступают против корпоративного капитализма, то чего там стоит пара-другая разбитых стекол? Это явилось символическим действием, в то время, когда символические действия только показывают нашу слабость. Блокады и марши протеста подтвердили, что мы можем действовать как мощное массовое движение. Так что давайте воспринимать себя серьезно.

У погромщиков не было никакой возможности возглавить эту мощную систему. Революционное изменение может наступить только в результате массового объединения людей.

Стратегия погромщиков отрицала тактическое сотрудничество с организациями и демонстрантами. Это грубая бездумная стратегическая ошибка — злить и отпугивать потенциальных союзников из объединений, которые становятся главными источниками социальных изменений; еще глупее отпугивать естественных сторонников народного движения.

Все успешные революционные движения опираются на объединенные стратегические усилия, притом что тактика может отличаться. Различные элементы структуры ответственны друг перед другом и в то же время перед диалектическими потребностями. Мелкий элемент системы, который саботирует борьбу, с точки зрения большинства, саботирует прогресс.

Являются ли погромщики агентами полиции, призванными расколоть и дискредитировать движение?

Утверждения членов различных объединений и ветеранов-организаторов о том, что погромщики являются агентами полиции, — не что иное, как беспочвенные обвинения. Хотя не нужно сбрасывать со счетов тот факт, что внедрение провокаторов — один из методов работы полиции (тому можно найти множество примеров из истории, включая программы последних десятилетий типа COINTELPRO[115], направленные против различных движений), но нет никаких доказательств того, что действиями кого-либо из погромщиков руководила полиция. Но, принимая во внимание их действия, которые многих сбивали с толку и раздражали — привлечение к себе львиной доли внимания СМИ, саботирование планов организаторов на день протестов — в поведении погромщиков можно усмотреть цели, созвучные целям внедренных провокаторов. Нужно мыслить и организовывать свою работу таким образом, чтобы быть неуязвимыми для тайных замыслов, избегая при этом всяких проявлений «охоты на ведьм» и подозрений, которые могут быть фатальны для наших организаций и мобилизации сил.

Цель правящих кругов — расколоть и ослабить нас, отпугнуть наших сторонников. Государство относилось к организациям довольно лояльно. Полиция не использовала прекрасную возможность арестовать погромщиков во время показанных в прямом эфире атак слезоточивым газом и вечерних беспорядков. Существует мнение, что полицейские намеренно провоцировали и продлевали беспорядки, применяли слезоточивый газ, чтобы СМИ имели возможность показать, какую опасность представляли собой демонстранты. Потом они попытались исполнить свою главную угрозу: в последующие два дня арестовали более пятисот мирных демонстрантов.

Заключение

Мы понимаем гнев и крушение надежд, которые привели к беспорядкам. Мы убеждены, что стратегия должна заключать в себе нечто большее, чем просто выход наружу сдерживаемых эмоций. Это политическое средство, а не символизм и потребность в катарсисе. Уверенность в правоте своего дела и сторонников неприменения насилия, и разрушителей частной собственности осложняет дело. Важно критично относиться к своим и чужим действиям. Нужно понять, какая тактика и стратегия мобилизует людей, а какая разделяет.

В Сиэтлской битве организация беспорядков была тактической ошибкой. Как и попытка лидеров организаций отделить своих людей от активистов прямого действия, блокировавших улицы. К счастью, красота и сила движения победила вопреки всем грубым ошибкам. Для того, чтобы работать вместе, нужно уважать друг друга. Стремитесь к победе.

События сентября 2000 года в Праге были переломными. Планируя свою ежегодную встречу в Чешской республике, Мировой Банк и Международный Валютный Фонд надеялись на спокойное мероприятие в единственной восточноевропейской стране, где ненависть к неолиберализму еще не стала массовой. В итоге международным банкирам пришлось бежать из города, на улицах которого развернулись сражения между полицией и тысячами демонстрантов, собравшихся со всей Европы. Банкиры даже не решились провести итоговую пресс-конференцию. И все же далеко не все участники движения против капиталистической глобализации оценили произошедшее как победу. Многие были шокированы насилием на улицах, а еще больше — дружной атакой прессы против движения.

Короче, необходимо подвести итоги произошедшему и сделать выводы. После Праги движение явно вступает в новую фазу. И дело не только в том, что среди протестующих начались разногласия. Международные финансовые институты тоже не стоят на месте. Прага оказалась для них тяжелым поражением, в известном смысле даже большим, чем «восстание в Сиэтле». Но именно поэтому «исполнительный комитет правящего класса» неизбежно сделает выводы из произошедшего и скорректирует свои подходы.

Итак, в чем значение Праги для левых? Прежде всего именно в Праге движение против корпоративной глобализации стало по-настоящему интернациональным, глобальным. В Сиэтле оно было прежде всего проявлением протеста нового поколения американской молодежи, в значительной мере повторяющей путь радикализации 60-х годов, хотя и в новых исторических условиях. Благодаря Праге движение сформировалось в Европе. Более того, впервые со времени интернациональных бригад в Испании в 1937-39 годах представители разных стран вместе противостояли общему врагу, противостояли физически. Солидарность превратилась из лозунга, символа, в практическое поведение. В Праге шли вместе турки и курды, греки и турки, немцы и поляки, испанцы и баски. Причем противостоять приходилось не только полиции, но и неонацистам.

«Антиглобалистское» движение одновременно является интернационалистским и антинационалистическим. В то же время «защитники глобализации» для того, чтобы остановить движение, прибегли именно к мощи национального государства.

Не только тогда, когда использовали чешскую полицию против демонстрантов, но и тогда, когда незаконно пытались остановить людей на границах республики, высылали людей за пределы Чехии и т.д. После бегства МВФ и Мирового Банка полиция отыгралась именно на чешских участниках событий, подвергшихся массовым репрессиям. Наглядно было продемонстрировано, что глобализация означает не «бессилие государства», а отказ государства от своих социальных функций в пользу репрессивных, безответственность правительств и ликвидацию демократических свобод.

Распространившись на Европу, движение во многом изменилось. Если в Сиэтле преобладал антикапиталистический дух, настроение, то в Праге можно говорить про гораздо более внятно сформулированные антикапиталистические лозунги. Здесь сказывается различие политических культур — Европа имеет гораздо более сильную социалистическую традицию. К тому же в Праге заметную роль сыграли и организации крайне левых, собравшиеся со всего континента. И здесь перед нами открываются новые перспективы, но одновременно новые проблемы.

В принципе большая идеологическая внятность, артикулированность собственных принципов — это шаг вперед. В то же время многие признавали, что красные знамена и революционная риторика отпугивали не только пражских обывателей, но порой и более умеренных участников движения. Ультралевые группы неожиданно показали, что они способны объединяться и сотрудничать в масштабах Европы, преодолевая свои сектантские привычки. Они доказали также, что сегодня в их ряды снова вливается масса молодежи. Но в то же время преобладание наиболее идеологизированных и радикальных групп может затормозить рост движения.

На мой взгляд, решение проблемы не в культивировании «умеренности», что было бы равнозначно признанию собственного бессилия, а в углублении собственной позиции. Настало время не только ругать глобализацию, но и сформулировать собственные требования: меньше социалистической риторики, больше социалистической программы.

Необходимость позитивной программы возрастает и потому, что после Праги международные финансовые институты несомненно выступят с собственными реформистскими инициативами. До сих пор критики финансовой олигархии отвергали все реформистские заявления представителей МВФ и Мирового Банка как пустую риторику. Однако сейчас ситуация меняется, и если мы не осознаем этого, то уступим инициативу противнику.

Реформа финансовых институтов назрела не только с точки зрения левых, но и с точки зрения самого глобального правящего класса. С одной стороны, массовые протесты заставляют относиться к оппозиции всерьез — элиты понимают, что одними репрессиями проблему не решить, нужны реальные уступки «умеренным», раскалывающие движение. С другой стороны, глобальная финансовая система сама находится в столь плачевном состоянии, что реформ настоятельно требуют не только левые, но и такие представители капиталистической олигархии, как Джордж Сорос.

Реформа будет проведена всерьез, другой вопрос — насколько она будет успешна. И в любом случае это будет не та реформа, которую бы мы хотели.

Вполне возможно, что международные финансовые институты в принципе нереформируемы и попытка их преобразовать приведет систему к краху, как перестройка привела к развалу СССР. Однако это выяснится позднее, а пока финансовая олигархия пытается восстановить управляемость в системе и вновь овладеть инициативой.

В такой ситуации собственная позитивная программа жизненно необходима движению. В то же время, учитывая, что движение крайне неоднородно, любая попытка сформулировать единую общую программу может привести к сужению массовой базы протеста и даже к расколу в наших рядах. Движение должно по-прежнему расти вширь, но оно нуждается в том, чтобы расти и «вглубь».

В подобной ситуации единую общую программу может заменить комплекс предложений, своего рода творческая лаборатория идей, не обязательных для каждого активиста, но в целом отражающих формирующееся направление. Некоторые идеи можно сформулировать уже сейчас:

—  не только списать долги развивающихся и бывших «коммунистических» стран, но и выработать новые правила международного кредита, в частности запрещающие финансовым институтам выдвигать «кондиции», ограничивающие суверенитет (в том числе и в таком вопросе, как право народа самому выбирать свою экономическую систему и хозяйственную политику);

—  заменить МВФ и Мировой Банк системой региональных банков, построенных на демократической основе, подотчетных всем странам — участникам в равной степени;

—  поскольку на самом деле международные финансовые институты являются не частными, а общественными (public) агентствами, необходимо разделить общественный интерес (public interest) и частные прибыли (private profit) — иными словами, ни цента, ни пенни, ни копейки общественных денег частному сектору.

Последний тезис нуждается в развитии. До сих пор крупный транснациональный капитал заставляет нас жить по законам рынка, сам же от негативных последствий рынка страхуется всевозможными государственными гарантиями. Надо изменить ситуацию с точностью до наоборот.

Они хотят рынка — пусть сами и живут по его законам. Общественные деньги (неважно — на национальном или транснациональном уровне) не должны идти никуда, кроме непосредственно общественных, социализированных проектов. Необходимо создать сеть региональных и транснациональных агентств развития (development agencies), которые осуществляли бы под демократическим контролем и в условиях полной открытости крупные проекты в интересах большинства.

Аргументом приватизаторов в 90-е годы было то, что национальные банковские, транспортные, телефонные и т.п. компании слишком малы для глобального рынка. Правда, после приватизации большинство из этих компаний крупнее не стали. Но аргумент в принципе верен. Для того чтобы общественный сектор работал в новых условиях, он должен быть интегрирован транснационально. И это должно стать нашим ключевым требованием, дополняющим привычные для левых, но далеко не потерявшие актуальности лозунги национализации.

Программная дискуссия в движении может породить новые идеи и подходы. Чем больше их будет, тем лучше. В любом случае мы должны создать у общества и в собственной среде более четкое представление о том, куда хотим идти и к чему стремимся. Ясно, что чем более внятными будут наши позитивные требования, тем более очевидно будет несоответствие им реальных реформ и тем труднее будет для глобальной финансовой бюрократии работа с «умеренными» в нашем движении.

Между тем именно ориентация на «умеренных» сейчас является ключевым моментом в политике МВФ и Мирового Банка. Их тактика по отношению к протестующим уже определилась. Публикации в большой прессе после Праги в этом смысле очень показательны.

Часть критики признается конструктивной и отмечается, что сами лидеры МВФ и Мирового Банка настроены на реформу. Одновременно начинается массированная атака на «экстремистов», чьи действия ассоциируются с «насилием», а уличные протесты — с футбольным хулиганством.

«Серьезным» критикам финансовых институтов фактически предлагается выбор — либо косвенно поддержать реформу сверху, либо присоединиться к «хулиганам» и тем самым дискредитировать себя.

Такая политика дает возможность расколоть движение. До сих пор попытки внести раскол в ряды противников корпоративной глобализации не удавались. Мировой Банк и транснациональные корпорации затратили огромные средства на то, чтобы кооптировать НГО, превратив их в своего рода псевдооппозицию, главная задача которой — выпустить пар из котла и создать видимость дискуссии.

Однако этот подход, весьма эффективный в середине 90-х, стал давать сбои к 1999-2000 годам. Сиэтл показал, что даже умеренным НГО выгодно присоединяться к протестному движению, ибо это усиливает их позиции. К тому же, выступая против набирающего силу движения, они могли дискредитировать себя и остаться в изоляции.

На сей раз ситуация меняется. Поводом для смены ориентиров формально оказывается не стремление сговориться с МВФ, а несогласие с насилием. Другое дело, что у тех, кто отмежуется от движения и порвет с «экстремистами», никакого иного варианта кроме сговора с финансовыми институтами просто не останется.

Поскольку именно «насилие» является главной темой противников движения, мы сами должны определиться в этом вопросе.

Часть деятелей NGOs, представленных в Праге, особенно представители американской либеральной академической интеллигенции, на следующий же день после событий 26 сентября оценили произошедшее как «поражение», ссылаясь на то, что своими насильственными действиями демонстранты дискредитировали идеи, ради которых вышли на улицы.

Показательно, что в точно таком же духе дружно выступила и большая часть центральной прессы. Между тем подобные претензии задним числом были абсолютно лицемерными как со стороны критиков «насилия», так и со стороны журналистов.

Прежде всего, изначально целью протеста было не только выражение несогласия с МВФ. Организаторы акции не скрывали, что собираются сорвать мероприятия Фонда и банка в Праге, блокировать конгресс-центр. Подобная тактика — результат многолетнего опыта, показавшего, что на традиционные формы протеста — демонстрации, пикеты, выступления в прессе и т.п. — международные финансовые элиты просто не реагируют.

Между тем срыв мероприятия, блокада зданий уже изначально НЕИЗБЕЖНО предполагают определенный элемент насилия. Вопрос, конечно, в масштабах насилия. Но то, что происходило в Праге в сентябре 2000 года, отнюдь не было чем-то чрезвычайным даже по западноевропейским меркам. К тому же с самого начала вся тактика полиции и вся система ее подготовки была организована таким образом, чтобы исключить малейший шанс на успех ненасильственных действий. Невозможно пройти через полицейские заграждения, не вступая в конфронтацию с полицейскими. Сам тот факт, что первый камень был брошен в полицейских из толпы, бесспорно заслуживает сожаления. В свое время Герберт Маркузе совершенно справедливо говорил, что революция должна экономить насилие.

Демонстранты не должны провоцировать полицию. Хотя, с другой стороны, в толпе было множество полицейских провокаторов Столкновение было абсолютно неизбежным, обе стороны к нему готовились и не скрывали этого. При подобном раскладе сторонники «ненасилия» вообще не должны были бы ехать в Прагу или во всяком случае должны были бы честно заявить о своем несогласии до начала событий (как, например, сделали большевики Каменев и Зиновьев, отмежевавшиеся от Ленина перед Октябрьским переворотом). Напротив, крики о насилии раздались задним числом, когда правая пресса начала агрессивную кампанию против движения, а сотни чешских активистов, по большей части в уличных схватках не участвовавших, были брошены за решетку. В такой ситуации жалобы «умеренных» на насилие со стороны демонстрантов объективно оказываются выражением солидарности с полицейским насилием и репрессиями.

Ссылки на гандизм и «индийский опыт ненасилия» не выдерживают исторической критики. Прежде всего Ганди имел в виду отказ от вооруженного насилия: вооруженное восстание — это все же не то же самое, что драка с полицией на улице. Во-вторых, гандистское ненасилие в Индии сопровождалось такими «эксцессами», как, например, сожжение полицейских участков вместе с полицейскими. Ясное дело, Ганди осуждал такие эксцессы и сдерживал насилие, но он никогда не утверждал, будто такие события в принципе можно предотвратить. Как раз наоборот: «эксцессы» радикалов были важным элементом гандистской стратегии, ибо усиливали позиции самого Ганди и других «умеренных», по отношению к британским властям. В принципе, подобное «разделение труда» возможно и в современных антиолигархических движениях. Но моральным принципом, объединяющим «радикалов» и «умеренных», должна быть все же солидарность в противостоянии репрессивным структурам власти. Напротив, в Праге часть «умеренных» представителей NGOs фактически солидаризировалась с полицией и большой прессой в атаке на сторонников «насилия».

Расширение движения, вовлечение в него представителей третьего мира, соединение требований, направленных против международных финансовых институтов с протестом против антидемократической практики власти, коррупции и эксплуатации в рамках собственного национального государства — все это ведет к тому, что совокупное количество насилия, сопровождающего массовые выступления — на глобальном уровне — будет не уменьшаться, а напротив, возрастать. Это объективная реальность, от которой невозможно отмахнуться или заслониться цитатами из Махатмы Ганди. Если мы хотим минимализировать насилие, надо научиться им управлять.

На самом деле в Праге мы имели дело как раз с исключительно грамотным использованием тактического насилия (tactical violence) со стороны организаторов акции. И если бы этого не было, если бы неизбежность насилия не была изначально учтена при планировании демонстраций, столкновения все равно произошли бы, но были бы во много раз хуже.

Добавим к этому, что нападение демонстрантов на закованных в броню полицейских и разгром «Макдональдса», владельцы которого заранее знали о предстоящем нападении, вообще не идут ни в какое сравнение с повседневной репрессивной практикой капитализма и являются, быть может, не самым разумным, но все же закономерным ответом на эту практику.

Показательно отношение прессы к насилию в Праге и в Белграде. И те и другие события произошли в течение одного месяца. И в том, и в другом случае к насилию прибегла радикально настроенная молодежь, вступившая в конфронтацию с полицией. Но в Праге демонстрантов оценили как «хулиганов», не знающих чего они хотят, а в Белграде это было названо народным восстанием. Ясное дело, в Белграде пресса осуждала диктатора Милошевича, а в Праге превозносила демократа Гавела. Между тем и поведение полиции в Праге было таким же точно, как и в Белграде, а с юридической точки зрения действия властей в Чехии были как минимум сомнительны (незаконные запреты на въезд в страну иностранцев, имеющих право на безвизовый въезд, запрет мирных шествий по улицам города и т.д.). Незаконные действия власти традиционно — со времен американской революции — являются оправданием для гражданского насилия. Добавим к этому, что в Белграде число раненых было на порядок больше, два человека скончалось в толпе, имели место грабежи — в Праге не было ничего подобного.

Короче, пресса реагировала не на насилие как таковое, а на собственные политические установки, предопределявшие то, под каким углом будет представлено и прокомментировано насилие. Со стороны умеренных по меньшей мере странно выступать против буржуазного порядка и одновременно требовать любви к себе буржуазной прессы. Как минимум было бы естественно предполагать, что значительная часть прессы будет враждебна по отношению к протестующим, что бы они ни делали.

Большинство журналистских команд, прибывших в Прагу, с первого дня не скрывало, что единственное шоу, представляющее для них интерес, — это физическая конфронтация демонстрантов с полицией. Задним числом многие газеты писали, что стычки на улицах «отвлекли внимание» от содержательной дискуссии по проблемам глобализации. Позволю себе утверждать, что это было совершенно не так. Дискуссии продолжались на протяжении целой недели при полном отсутствии интереса со стороны чешской или международной прессы. Тревор Мануэль, министр финансов Южной Африки говорил прессе, что не понимает, чего хотят протестующие. Перед этим в Пражском Граде Уолден Белло и другие идеологи движения битый час объясняли ему свои позиции, причем, в отличие от Мануэля, Джеймс Вулфенсон по крайней мере был достаточно честен, чтобы признать, что понимает, о чем идет речь.

«Инициатива против экономической глобализации» (INPEG), привлекшая к себе всеобщее внимание организацией протеста 26 сентября, 22-24 сентября провела контрсаммит с участием ведущих критиков Международного Валютного Фонда. За все время контрсаммита я обнаружил там всего одну телекамеру, которая принадлежала... чешской еженедельной программе, посвященной рок-музыке!

Более умеренная группа Bankwatch также провела большое число встреч, полностью проигнорированных прессой. Что касается уличных акций 22-25 сентября, проходивших вполне мирно, то репортажи о них на две трети состояли из рассуждений о предстоящем насилии. Стремясь привлечь внимание прессы, активисты INPEG пытались устраивать на улицах карнавалы, делали кукол, организовали театрализованные представления, которые сами по себе могли бы стать темой хорошего репортажа, но все равно ожидание предстоящего насилия доминировало.

Показательно, что многие красочные картинки первых дней попали в эфир и в газеты лишь задним числом вместе с комментариями типа: «то, что начиналось как карнавал, завершилось уличными драками». То же самое можно сказать о ряде высказываний активистов и гостей INPEG, которые цитировались лишь задним числом, после того как пресса получила то, чего с таким нетерпением ждала.

Во время марша с первых же минут журналисты обсуждали только одну тему — «Где же беспорядки?» То, чего все ждали, рано или поздно неизбежно должно было случиться.

Естественно, радикалы обвиняют прессу в идеологической предвзятости, но это лишь часть проблемы, причем не самая главная. Существенно большая проблема в том, что СМИ, а особенно телевидение, вообще разучились мыслить содержательно. Идеи скучны, а насилие зрелищно. Телевидение требует действия, а не дискуссий. Им нужна «картинка», а не слово. Идеи сложны. Действие — просто. Таковы законы жанра. Разгромленный «Макдональдс» представляет собой заявление, которое читается на телеэкране, в то время как споры о том, кто виноват в разорении России или бедности стран третьего мира, остаются как бы «за скобками».

Все сводится к форме, имиджу, спектаклю. Что в свою очередь предполагает господство стереотипов, торжество банальности и отсутствие смысла. Клиповое сознание телевизионных журналистов не требует ни анализа, ни попыток разобраться в причинах и следствиях события. Лишь задним числом, когда выясняется, что простой демонстрации «картинки» все же недостаточно, возникает возможность дискуссии. Именно зрелище насилия на улицах Сиэтла и позднее Праги заставило часть прессы уделить внимание нарастающей критике глобализации.

Можно сказать, что насилие — это паблисити для бедных. Если у вас есть деньги и власть, внимание СМИ вам так или иначе обеспечено, даже если вы рассказываете о фасоне своего пиджака или сорте кофе, который употребляете на завтрак. Для тех, у кого нет ни денег, ни власти, протест оказывается порой единственным способом привлечь к себе внимание. Польские и немецкие подростки, разгромившие «Макдональдс» на Вацлавской площади Праги, просто не имели другого способа высказаться.

Отсюда вовсе не следует, что бить витрины хорошо. Вне зависимости от того, как мы относимся к общепиту а ля Макдональдс, цивилизация выработала гораздо более осмысленные и содержательные способы протеста. Проблема, однако, в том, что пресса полностью снимает с себя ответственность за развитие демократического диалога. Осуждая эксцессы демонстрантов и полиции, она полностью отказывается признать хотя бы долю вины за собой и делает вид, будто господствующий подход к информации никак не влияет на происходящее. Увы, это не так. Спрос рождает предложение.

Разумеется, в Праге пресса присутствовала на встрече Дж. Вуль-фенсона с представителями неправительственных организаций точно так же, как и на дискуссии критиков корпоративной глобализации с международными финансовыми лидерами, которая под патронажем президента Гавела была проведена в Пражском замке. Но в том-то и дело, что участие в этих встречах принимали люди влиятельные и знаменитые — пусть даже и со стороны протестующих. Рядовые участники протестов не были на подобные встречи допущены, а сама дискуссия напоминала спектакль, поставленный специально для телекамер.

Демократия состоит не только в возможности высказать разные точки зрения (что отчасти было продемонстрировано на дискуссии в Замке), но и в возможности высказаться для всех.

Дело не только в политике. В основе проблемы — безразличие средств информации, прежде всего телевидения, к любой попытке «скучного» теоретизирования, господство банальности и отказ прислушаться к мнению тех, кто оказался за пределом узкого крута производителей новостей (официальных или альтернативных — в конечном случае не важно).

Стремление средств информации показать самое «выразительное» и «драматичное» ведет к преувеличению масштабов насилия и конфликта в телевизионной версии событий. Например, «в Праге не осталось ни одной целой витрины», хотя было разбито только несколько «Макдональдсов» и Centucky Fried Chicken.

Это тоже далеко не безобидно, ибо пресса задает стереотипы поведения. Возможно, кто-то считает, что таким образом можно оттолкнуть людей от насильственных действий, но скорее всего будет достигнуто обратное. Среди участников выступлений протеста складывается ощущение, что «СМИ замечают только насилие». Соответственно, у телезрителей формируются собственные стереотипы, далеко не всегда предсказуемые и безобидные. Так, часть молодежи, политически идентифицирующей себя с протестом, начинает вырабатывать позитивный стереотип относительно насилия.

Один из восточноевропейских анархистов вечером 26 сентября назвал произошедшие столкновения «европейским ритуально-карнавальным насилием», добавив при этом, что в других частях света все было бы гораздо хуже. Смысл этого высказывания предельно ясен: очень многое делалось напоказ, специально для теле- и фотокамер. И это тоже реальная проблема для движения: ставка на насилие, пусть и карнавальное, как главный метод пропаганды так же нелепа и опасна, как и догматически понимаемое «ненасилие».

Ясно, что ставка на насилие сама по себе неизбежно приведет движение к краху, если ключевым моментом для нас не станет борьба за реализацию наших позитивных принципов. Мы должны не произносить общие слова о «ненасилии», а сформулировать четкую стратегию движения, которая позволила бы реалистически свести насильственные эксцессы к минимуму. Чем более организованными и осмысленными будут наши действия, тем больше шансов, что это удастся.

Прага действительно стала переломным моментом. Чувства сделали свое дело. Теперь очередь за разумом.

ФБР считает внутренним терроризмом незаконное применение или угрозу применения насилия лицом или группой лиц, базирующихся и действующих исключительно внутри Соединенных Штатов Америки или их территорий без управления из-за границы и преданных идее, направленной против людей или собственности, с намерением запугать или принудить к выполнению ряда мер правительство или население для достижения политических или социальных целей.

Вторая категория внутренних террористов — левые группы, обычно исповедующие революционную социалистическую доктрину и видящие себя защитниками людей от «обесчеловечивающей собственности», капитализма и империализма. Их цель добиться изменений государственного строя Соединенных Штатов посредством революции, а не общепринятого политического процесса.

Анархисты и экстремистские социалистические группы — многие из которых, такие, как партия «Рабочий мир» (Workers'World Party), группа «Завладейте улицами» (Reclaim the Streets), и «Карнавал против капитализма» (Carnival Against Capitalism), имеют международное представительство и временами также представляют потенциальную угрозу Соединенным Штатам. Например, анархисты, действующие индивидуально и группами, стали причиной большинства беспорядков во время встречи Всемирной торговой организации на уровне министров в 1999 году в Сиэтле.

Узкоспециализированный терроризм отличается от традиционного левого и правого терроризма тем, что цель экстремистских группировок этого толка — решить специфические проблемы. Узкоспециализированные экстремисты продолжают проводить насильственные действия, мотивированные тем, чтобы заставить общественные группы, включая обычное население, изменить отношение к тем или иным вопросам. Эти группы входят в крайние течения политических и общественных движений защиты прав животных, запрета абортов, защиты окружающей среды, ядерного разоружения, и других.

Механизм функционирования этого манихейского мира мы раскрыли в работе «Черная кожа, белые маски» («Реаи noire, masques blancs»;, вышедшей в издательстве «Seuil».

Ф. Фанон писал свою работу в 1961 г. - прим. пер.

См. главу 5, «Колониальная война и психические расстройства».

Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Отдел II. глава III: «Теория насилия». - М.: Политиздат, 1983. -С. 166-167.

Напомним, что книга написана в 1961 году, когда лидера победившей за два года до этого кубинской революции многие аналитики считали Калифом на час (примеч. ред).

В 1953 г. премьер-министр Ирана Мохамед Моссадык, попытавшийся национализировать нефтяную промышленность, был смещен со своего поста и арестован с подачи английской разведки (примеч. ред.).

Возможно, угодивший за решетку лидер действительно является выразителем подлинных чаяний угнетенного народа. В этом случае колониализм воспользуется его отсутствием и попытается найти новых, более подходящих для него вождей.

Специальное административное подразделение (SAS) - офицерский корпус, в задачи которого входило укрепление контактов с населением Алжира мирными средствами.

Фанон ссылается на известное высказывание Мирабо: «Я здесь по воле народа, и лишь угроза штыка заставит меня покинуть мое место» (примеч. англ. пер.).

Очевидно, что такая зачистка разрушает то, что колонизатор хотел бы сохранить. Как раз на это указывает Сартр, когда пишет: «Если говорить в двух словах, то сам факт повторного их озвучивания [речь идет о расистских идеях] обнаруживает, что одновременное объединение всех против местного населения невозможно. Идея подобного союза лишь время от времени приходит на ум, а в качестве конкретного проявления она может осуществиться только через активное объединение с целью физической расправы со всеми местными жителями, что само по себе является полным абсурдом, хотя постоянно искушает колонизаторов. Но даже если эта идея была бы выполнима в принципе, успешно реализовать ее можно было бы лишь при условии моментальной ликвидации колониальной зависимости». («Критика диалектического разума», с. 346.)

Э. Сезар (Aime Cesaire), «Чудесное оружие. (И собаки молчали)» [Les Armes mjraculeuses (Et les chiens se taisaient)].

Временные поселения пастухов.

Мы должны возвратиться к этому периоду, чтобы оценить важность принятого решения с точки зрения французского правительства в Алжире. В четвертом выпуске «Алжирского сопротивления» от 28 марта 1957 г. мы можем прочесть следующее: «В ответ на пожелание, высказанное Генеральной Ассамблеей ООН, французское правительство решило создать в Алжире городские отряды самообороны. «Крови было пролито уже достаточно», - таков был вердикт Организации Объединенных Наций. Лакост ответил: «Дайте нам сформировать отряды самообороны». «Прекратите огонь», - посоветовала Ассоциация содействия ООН. Лакост громко закричал: «Мы должны вооружить гражданское население». Несмотря на то, что, по рекомендации ООН, обе стороны были приглашены на телевидение с целью войти в непосредственный контакт друг с другом и попытаться выработать общее соглашение, найти мирное и демократическое решение проблемы, Лакост издает закон, согласно которому каждый европеец должен был получить оружие и стрелять в любого, кто покажется ему подозрительным. На Ассамблее была достигнута договоренность о том, что власти должны были любой ценой препятствовать жестоким и чудовищным репрессивным мерам, граничащим с геноцидом. В ответ Лакост предлагает: «Дайте нам привести в порядок нашу репрессивную машину и устроить охоту на алжирцев». Символично, но он наделяет военных гражданской властью, а гражданским лицам дает военную. Круг замкнулся. Внутри окружения - алжирцы, безоружные, изголодавшиеся, выслеженные, отвергнутые, пострадавшие от бомбардировок, подвергнутые линчеванию. Скоро их будут резать как подозрительных. Теперь в Алжире не найдется ни одного француза, который бы не обладал правом применять оружие. Его об этом еще и просят. Месяц спустя после призыва ООН к спокойствию, в Алжире не осталось ни одного француза, которому не было бы позволено находить и преследовать вызывающих у него подозрение алжирцев. Его к этому еще и обязали». «Месяц спустя после голосования для принятия окончательного решения Генеральной Ассамблеей ООН в Алжире не найдется ни единого европейца, которого бы не привлекли к самому отвратительному мероприятию нашего времени - уничтожению людей. Демократическое решение? Да-да, что-то не похоже, признает Лакост. Давайте начнем с истребления алжирцев, а чтобы добиться этого, давайте вооружим гражданских и дадим им полный карт-бланш. Пресса города Парижа, в основном, прохладно отреагировала на создание вооруженных отрядов. В печатных изданиях они были названы фашистской милицией. Все так. Однако на индивидуальном уровне, с точки зрения прав человека, что есть фашизм, как не колониализм, когда он глубоко укореняется в колонии? Распространяется мнение о том, что отряды систематически легализируются и даже одобряются. Но разве тело Алжира не достаточно исполосовано ранами за последние сто тридцать лет? День ото дня эти раны множатся, становятся все больнее и оставляют еще более глубокие следы, чем обычно. «Будьте осторожны», - советует депутат парламента г-н Кенне-Виньеа «Создавая отряды самообороны, разве мы не рискуем увидеть, как расширяется пропасть между двумя общностями в Алжире?» - продолжает он. Верно сказано. Но разве статус колонии не есть просто-напросто организованный способ порабощения целого народа? Алжирская революция оспаривает колониальное рабство и отрицает эту бездну. Алжирская революция обращается к нации, оккупировавшей территорию Алжира, и бросает ей в лицо: «Уберите ваши клыки прочь от истекающей кровью плоти Алжира! Дайте свободу слова алжирскому народу!» «Говорят, что формирование отрядов отряды самообороны облегчит задачу армии. Появится возможность отправить некоторые военные подразделения на охрану границ с Марокко и Тунисом. В Алжире насчитывается 600000 солдат. Почти все военно-морские и военно-воздушные силы сосредоточены здесь. Сюда же приплюсуем огромную и быстро реагирующую полицию. Она успела стать притчей во языцех, ибо ее ряды пополнились бывшими палачами из Марокко и Туниса. Полицейских в Алжире наберется на 100000 человек. И при таких цифрах надо «облегчать армии задачу»? Так что давайте присвоим воинские звания миллионам горожан. Факт остается фактом: истеричное и преступное неистовство Лакосты навязывает звание военного даже проницательным французам. Дело в том, что в самом аргументе, который служит оправданием созданию отрядов самообороны, заложено противоречие. Свою задачу французская армия будет решать бесконечно. Следовательно, если целью становится поиск средств, способных заставить алжирский народ умолкнуть, то это значит, что дверь в будущее закрывается навсегда. Прежде всего запрещают анализировать, понимать или измерять глубину и концентрацию алжирской революции: ведомственные лидеры, лидеры микрорайона, уличные лидеры, лидеры отдельных домов, лидеры, контролирующие лестничную клетку... Сегодня к шахматной доске, расположенной на поверхности, добавилась подземная сеть». «В течение сорока восьми часов было завербовано две тысячи добровольцев. Проживающие в Алжире европейцы немедленно откликнулись на призыв Лакосты к убийству. Отныне каждый европеец должен проверять всех алжирцев в его секторе. Кроме того, на него возлагается ответственность за своевременную доставку информации, за «быстрый ответ» на террористические акты, за выявление подозрительных лиц, за ликвидацию беглых и за усиление полицейского надзора. Естественно! Ведь следует облегчить работу армии. Теперь к операциям по зачистке захваченной территории прибавилось, условно говоря, боронование, отличающееся более глубоким проникновением Теперь к убийствам, в которых проходят трудовые будни, добавились запланированные убийства. «Остановите кровопролитие», - посоветовала Организация Объединенных Наций. «Наилучший способ сделать это, - ответил Лакост, - «убедиться в том, что не осталось крови, которую можно пролить». Алжирский народ, вынужденный сдаться полчищам Массу, попадает под попечительство городских отрядов самообороны. Приняв решение о формировании этих отрядов, Лакост открыто демонстрирует, что не допустит вмешательства в его войну. Создание отрядов самообороны - доказательство того, что нет никаких ограничений, поскольку начался процесс гниения. Действительно, в данный момент он является пленником ситуации. Но что за странное утешение - при падении тянуть за собой всех!»

«После каждого такого решения алжирский народ еще сильнее напрягает мышцы и сражается еще отчаянней. После каждого из этих организованных и ставших популярными убийств алжирский народ укрепляет свое самосознание и еще теснее сплачивается для того, чтобы сопротивляться. Поистине, французской армии всегда найдется, чем заняться, потому что единение алжирского народа, которое не может не вызывать восхищения, бесконечно».

Именно поэтому, когда война только начинается, военнопленных не берут. Только расширяя свои политические знания, местные лидеры могут прийти к тому, чтобы суметь убедить массы согласиться со следующими утверждениями:

1) люди, прибывшие из метрополии, не всегда действуют по собственной воле и иногда даже питают отвращение к войне;

2) несомненно, на пользу движению пойдет то уважение, которое сторонники движения должны своими действиями демонстрировать по отношению к определенным международным соглашениям;

3) армия, которая берет пленных, является настоящей армией и перестает считаться всего-навсего шайкой разбойников с большой дороги;

4) каковы бы ни были обстоятельства, пленники представляют собой средство оказания давления, которое нельзя игнорировать, ведь оно может помочь защиты наших людей, которые находятся в руках врага.

Синкретизм - нерасчлененность, характеризующая неразвитое состояние какого-либо явления (прим. пер.).

Мусульманские отшельники

Вождь племени или рода

В условиях современной международной ситуации капитализм устраивает экономическую блокаду не только африканским и азиатским колониям. Своими операциями, нацеленными против режима Кастро на Кубе, Соединенные Штаты открывают новую главу в продолжительной истории трудного прорыва человека к свободе. Латинская Америка должна послужить для Африки наглядным примером. Хотя получившие не так давно независимость страны Латинской Америки имеют представительство в ООН и даже добиваются от этой организации финансовой поддержки, со времени своего освобождения эти бывшие колонии изрядно пострадали от наглого вмешательства западного капитализма, который несет с собой террор и разорение.

Освобождение Африки и шаг вперед, сделанный человечеством в осмыслении происходящего, позволили народам Латинской Америки порвать с закрепившейся традицией диктаторских режимов. Латинскую Америку давно лихорадила круговерть нескончаемых переворотов, причем каждый новый режим в точности повторял предыдущий. Кастро захватил власть и отдал ее народу. Янки восприняли эту ересь как национальное бедствие, и США теперь организуют контрреволюционные бригады, создают Временное правительство, сжигают посевы сахарного тростника - в общем, американцы решили безжалостно задушить кубинский народ. Однако тут им придется очень нелегко. Народ Кубы будет страдать, но в то же время он будет стараться преодолеть все трудности. Президент Бразилии Жаньо Квадрос в своем недавнем заявлении, которое имеет огромное историческое значение, сказал, что его страна будет защищать кубинскую революцию всеми доступными средствами. Возможно, даже Соединенным Штатам придется отступить, столкнувшись с объявленной волей народа. Когда придет этот знаменательный день, мы вывесим флаги, потому что для всего мира настанет переломный момент. Всемогущий доллар, к которому после того, как все будет сказано или сделано, вернутся разбросанные по всему миру рабы, нефтяные скважины на Ближнем Востоке, шахты в Перу или Конго, плантации «United Fruit» или «Firestone». Когда-нибудь эта система перестанет властвовать над порожденными ей рабами, которые с пустой головой и с пустым желудком продолжают кормить ее своей плотью.

Крупные поселения европейцев принесли пользу некоторым колониям. К моменту освобождения там уже были и дома, и широкие дороги. Поэтому эти страны склонны забывать об удаленных районах, где все еще царят нужда и голод. По иронии судьбы своим похожим на соучастие молчанием они словно выдают, что их города - ровесники их независимости.

Верно, что Германия выплатила не все репарации. Побежденную нацию не стали заставлять платить по всем счетам. Страны, которым Германия нанесла огромный ущерб, включили ее в систему обороны от коммунизма. (Тем же самым озабочены бывшие метрополии, когда они пытаются если не присоединить напрямую свои прежние колониальные владения к западному блоку, то, по крайней мере, разместить на их территории военные базы и анклавы.) С другой стороны, они единодушно решили забыть свои требования ради осуществления стратегии НАТО и сохранения свободного мира. В результате мы видели, как в Германию рекой потекли доллары и техника. Западный лагерь подумал, что нужно помочь Германии встать на ноги, вновь обрести силу и могущество. В интересах так называемой свободной Европы была восстановлена и добившаяся процветания Германия, потому что в этом случае она могла бы служить первым бастионом на пути возможных «красных орд». Германия прекрасно воспользовалась опасениями Европы. В то же время США и европейские государства чувствуют неизбежную горечь, сталкиваясь с современной Германией. Вчера она лежала у ног победителей, а сегодня им приходится напряженно конкурировать с ней в экономической сфере.

«Представить себе принципиальную разницу между построением социализма в Европе и нашими отношениями со странами третьего мира (как будто они носят характер внешних) - значит, сознаем мы это или нет, определить темп распределения колониального наследства в добавление к освобождению слаборазвитых стран. Создать процветающее социалистическое общество на основе награбленного империализмом богатства -это как раздать милостыню, когда банда грабителей, разделив примерно поровну добычу, бросает подачку беднякам, забывая, что именно эти люди подверглись ограблению». См.: Марсель Пежу. «Умереть за де Голля?.» «Tempsmodernes». - № 175-6, октябрь-ноябрь 1960 г.

Структура, реализующая власть, опирающаяся на экономическую основу, поддерживаемая и дополнительно укрепляемая средствами массовой информации, а также всеми остальными вторичными образовательными и культурными институтами.

Разумеется, огромный масштаб деятельности в рамках движения шестидесятых не позволяет мне отразить на этих страницах даже малую толику того, что тогда происходило. Среди наиболее интересных групп, которые я здесь опустил, можно назвать новоявленных «Диггеров» («Копателями», Diggers, называла себя одна из фракций английских революционеров XVII в.). Эммета Грогана, которые на протяжении всего конца шестидесятых предоставляли бесплатную еду, одежду, кров и пр. населению района Хэйт-Эшбери в Сан-Франциско. Группы диггеров, вдохновленные примером Грогана, затем распространились по всей Америке и докатились даже до Европы. Они хорошо показывают, что движение, которое истеблишмент часто обвинял в непрактичном идеализме, имело и весьма практический аспект. - Прим. авт.

The Consolidated Edison Co - крупнейшая энергетическая компания; акция йиппи была направлена против загрязнения окружающей среды плохо очищенными выбросами с теплоэлектростанций. Руководил компанией отец одного из ведущих «Уэзерменов», ныне -мужа Бернардин Дорн Билла Эйерса. Кстати об электричестве: в дружных рабочих кварталах бывшего СССР любовью и уважением пользовались умельцы, с помощью нехитрой электрической схемы отматывавшие назад показания счетчика себе и соседям.

Здесь и далее перечислены самые славные и знаменитые из театрализованных хеппенингов-проделок йиппи. Статуя полицейского в Чикаго была взорвана «Уэзерменами» накануне «дней гнева» 8-11 октября 1969г. (одной из целей акции был протест против суда над «Чикагской восьмеркой», в т.ч. Хоффманом и Рубином).

В Камбодже располагались базы и коммуникации Фронта национального освобождения Южного Вьетнама, а на севере страны - северовьетнамской армии. В 1969 г. Никсон на этом основании начинает бомбардировки не контролируемых правительством районов страны. В марте 1970г. в Камбодже происходит военный переворот, принц Си-анук смещен, а к власти приходит проэмэрыканский режим генерала Лон Нола. По его просьбе 30 апреля 1970 г. войска южновьетнамского правительства и США вторгаются в Камбоджу, что не было должным образом санкционировано Конгрессом США и вызвало обвинения в незаконности с точки зрения эмэрыканской Конституции. Эбби с женой публично провели сеанс черной магии вуду и под заклинания разбили телевизор, на экране которого Никсон объявлял о вводе войск в Камбоджу. Колдовство подействовало: уже 8 мая Никсон снова появился на телеэкране и пообещал вывести войска в ближайшие два месяца, что и исполнил 30 июня, опасаясь новой порчи со стороны четы Хоффманов и массовых протестов.

В битве под Трентоном (штат Нью-Джерси) в декабре 1776 г. Джордж Вашингтон разбил англичан. В Вэлли-Фордж его армия провела зиму 1777 - 1778 гг. Зимовка вошла в эмэрыканскую историческую мифологию как героическая эпопея, оптимистическая трагедия: половина армии вымерзла (на самом деле, как считают менее патриотично настроенные историки, разбежалась), зато другая половина сохранила себя для новых побед. Оба местечка, хотя и в разных штатах, расположены рядом, да и от Нью-Йорка недалеко. Акция ветеранов Вьетнама как бы профанирует «поход по местам боевой славы»: вот, мол, до чего мы докатились - перед предками стыдно.

«Гальванизирует», уклончиво пишет Эбби. Все-таки 60-е гг. были временем игрового театрального радикализма, уже пару лет спустя Эбби подобное вряд ли мог бы посоветовать без особого цинизма.

У Эбби - «rар». Как музыкальный стиль рэп в 1970 г. еще не оформился, но под этим словом уже понимались идущие от древних ритуальных традиций Африки упражнения черных подростков в ритмичном рифмованном сквернословии, к середине 70-х гг. ставшие одной из составляющих субкультуры хип-хоп. Рэп как вид дворового самодеятельного искусства был известен издавна, и Эбби то и дело употребляет это слово в значении «краткий энергичный спич». Слово было очень популярно среди хиппи, куда вошло из черного жаргона, и означало обмен мыслями внутри «своего круга» (rap session).

Анджеле Дэвис.

Согласно «Marijuana Tax Act», в 1937 г. под давлением табачных и ликероводочных корпораций (как раз вскоре после отмены «Сухого закона») марихуана в США была отнесена к веществам, требующим особого контроля со стороны властей, уплаты специального налога и продающимся по рецептам. Тем не менее в США в 60-е гг. марихуана занимала второе место по популярности среди средств «расслабиться» после алкоголя, да и окончательно запрещена во многих штатах она была только в 60-е. После 1986 г. начался обратный процесс легализации, подкрепленный обоснованием того, что ущерб для здоровья от «травы» куда меньший, чем от табака и алкоголя. На сегодня «трава» легализована с оговорками в 9 штатах. Но в мае 2001 г. Верховный суд США вынес приговор по иску Окландского кооператива покупателей марихуаны: местный закон не освобождает от ответственности перед федеральным законодательством. Справедливости ради надо сказать, что и пьянство в США обставлено некоторыми законодательными ограничениями, а уж табакокурение вообще считается антиобщественным поступком и в глазах населения - на порядок предосудительнее марихуаны.

В 1964 г.

Имеется в виду громкий судебный процесс, ставший прецедентом в истории гражданских свобод. В конце 30-х гг. в государственных средних школах было введено обязательное отдание чести учащимися флагу США. Старшеклассники из числа свидетелей Иеговы отказались, ибо по религиозным убеждениям они не могут отдавать почести никакому земному правительству, но лишь Богу. При поддежке ACLU (Эмэрыканского Союза гражданских свобод) в 1943 г. учащиеся добились постановления Верховного суда: никто не может обязать свободного гражданина отдавать почести чему бы то ни было, включая высшую национальную символику. В 2002 году из школьных церемоний по тем же соображениям изъято упоминание Бога (чисто христианское толкование этого имени было убрано давно). Эбби и его соратники часто подпадали под обвинения по другому закону - об оскорблении государственного флага (его сжигали или стирали на демонстрациях, а Эбби сделал из него рубаху). В 1990 и 1991 годах Верховный суд принял постановление: символические действия над флагом в ходе демонстрации не являются преступлением, но представляют собой «знаковые формы протеста».

Речь не о бывших «научных коммунистах», зашибающих копейку шарлатанскими «консультациями» сиволапым «политикам», а об авторах радикальных политических теорий 60-х гг.

Трудно не привести цитату из словаря В. Даля: « Все народы Европы знают цвета, масти, краски свои - мы их не знаем и путаем, подымая разноцветные флаги невпопад. Народного цвета у нас нет; цвет армии - зеленый и алый; казенный цвет, военный, георгиевский - белый, жаркой, черный (серебро, золото, чернь) и это же цвет значков (кокард); знамена наши и крепостные флаги разноцветные; морской военный флаг - белый с андреевским крестом; торговый: белый, синий, красный, вдоль; какие же цвета подымать и носить на себе, какими украшать здания и пр. при мирных народных торжествах?» Показательно, что флагом пост-коммунистической коррумпированной России стал старый торгово-купеческий (по происхождению - голландский флаг, только с расставленными наоборот цветами, что и правильно с точки зрения семиотики). Еще курьезнее использование украинскими национал-романтиками шведских национальных цветов, случайно попавших на штандарт гетмана Мазепы. Но самое мистическое совпадение вот какое: последнее эмэрыканское издание книги, которую вы сейчас читаете, вышло в обложке из трех одинаковых полос цветов российского флага!

«Hardhats» - прозвище строительных рабочих, в переносном смысле - тупой агрессивно-консервативный жлоб. Во время антивоенных демонстраций спецслужбы науськивали строительных рабочих как «здоровые силы нации» нападать на студентов (как раз в строительных касках, чтобы от волосатиков защищали). В США все не как у нас: строительные специальности оплачиваются лучше других и требуют высокой квалификации. У нас хоть и строят плохо и медленно, зато строительные рабочие - самый эксплуатируемый отряд работяг, да еще, будучи в основном с Украины, Кавказа и из Молдавии, живут в ужасных условиях и ежедневно страдают от свынюк. Таких за «медвежьи» идеи не поднимешь.

«Bell Laboratories» - до 1996 г. филиал AT&T Corp. В лаборатории, основанной еще самим изобретателем телефона А. Беллом, созданы транзистор, лазер, солнечная батарея, тональный кнопочный набор, светодиод, многопользовательская многозадачная операционная система «UNIX», сотовая связь. Но народные умельцы и рационализаторы неизменно посрамляли лабораторных умников. Выделение лабораторий Белла произошло под давлением правительства: подпадающая под антимонопольные законы. AT&T Corp. вот уже полвека вынуждена постоянно дробиться и искать новые сферы, где пока нет госрегулирования.

Метафизический русский ум склонен не мастерить приспособления, а разгадывать Систему, общие ее законы: не надо мне миллиона, а надобно мне Вопрос решить! В конце 80-х гг. кто-то открыл и пустил в народ набираемый перед номером код (я его уже забыл), с помощью которого при одновременной манипуляции рычажком можно было звонить по междугороднему автомату, опуская 15 копеек раз в 5-7 минут вместо 30-40 секунд: автомат словно надолго «задумывался». В те же годы был и другой, также позабытый код, который надо было набирать перед звонком по межгороду с домашнего аппарата, и тогда счет приходил копеечный. В начале 90-х гг. оба кода перестали действовать: видимо, и у нас контрмыслители не дремлют.

К сожалению, развитие телефонного пиратства пошло самым подлым и предосудительным с точки зрения Эбби, путем: перекладыванием счетов на первого попавшегося абонента. Это низко, и прибегать к услугам таких аферистов крайне безнравственно.

В Эмэрыке она лежит тут же в телефонной будке.

Нет, как хотите, но такие технически сложные и требующие виртуозного исполнения манипуляции рождены любовью к искусству, а не мелочной прижимистостью. Не в девяти же центах дело!

По автомату можно звонить через оператора например, если у вас нет наличных, можно позвонить кому-нибудь через оператора за счет абонента, при этом тот решает, отвечать на звонок или нет. Насчет возврата монеты за звонок - не знаю, вероятно, оператор имеет возможность с помощью дистанционного сигнала сделать «возврат монет» имеющему кредит на разговоры клиенту.

Здесь описана совсем архаическая система разговора с таксофона через оператора. У нас даже в строгие годы культа личности с такой системой AT&T Corp. пошла бы по миру. Обидно, но надо признать: капитализм в гораздо большей степени построен на доверии, а справедливый строй - на тотальной тройной перепроверке

Как уже говорилось, в США и многих других странах таксофоны имеют номер и на них можно позвонить.

Стоит такой вызов дороже (иногда плюс минута), зато если абонента нет на месте, то и ничего не стоит. Очень выгодно, если абонента приходится долго разыскивать или звать из соседнего дома.

См. примечание выше.

Среди более респектабельных тич-инов, сит-инов (когда в начале 60-х гг. черная молодежь, часто с белыми друзьями, занимала кафе «Только для белых» и отказывалась уходить, позже применение этой формы протеста стало шире) были и смоук-ины - совместное раскуривание травки как форма антибуржуазного поведения и, как следствие, мышления. Если тич-ин предполагал рациональное обсуждение, то смоук-ин - «въезжание» в проблему.

Тут Эбби и Джерри равных не было. Эмэрыка, да и весь мир до сих пор помнят разбрасывание долларов на фондовой бирже, возлежание на рельсах перед воинским составом и Праздник жизни в Чикаго.

Еще одна грань одаренной натуры. Эбби - выдающийся стилист. Правильно нас учили: одеваться надо скромно, практично и опрятно, а если выпендриться, как тусовочные пугала Бартенев и Вадик Монро, то костей не соберешь.

Вопреки умильно-либеральному представлению об эмэрыканской демократии, власти США в бурные 60-е и начале 70-х гг. на удивление часто давали приказ открывать огонь на поражение против демонстрантов, и не только подавляя мятежи в черных гетто, а и против мирных студенческих манифестаций. Правда, в связи с отсутствием в протестантизме культа святых, в отличие от заслужившего анафему за Кровавое воскресенье Николая, канонизировать Л.Б. Джонсона и Р. Никсона предложений не было.

28 «Си-эс» - нервно-паралитический газ (C₉H₅CIN₂), назван по именам разработавших его эмэрыканских химиков Корсона и Стаутона. Вызывает резь в глазах, слюноотделение и затруднение дыхания. В 60-е гг. основное средство для разгона больших народных скоплений в США. Изобретали увековечили свои имена не хуже докторов Кондома и Гильотена.

Хлорацетофенон. Такая же гадость.

В «Поваренной книге сил правопорядка» есть еще и горчичный. В праздничном мироощущении Эбби, как и в фольклоре, побоище воспринимается как пир.

В США такие магазины называются «Распродажа излишков военной амуниции», ими охотно пользуются бомжи, рыболовы и туристы.

Приспособления для профилактики спортивных травм в паху, первый в конном спорте, вторая - в боевых искусствах.

Сейчас появилась отличная защита для роллеров. Но правильно пишут спортивные журналы: «Избегайте дешевых «левых» наколенников и налокотников».

Цитата из английского перевода любимого Хоффманом раннего Владимира Маяковского («Ничего не понимают»).

Игра слов: hard hat (строительная каска) и hard head (здравый смысл).

По закону армия не может использоваться для подавления внутренних беспорядков. На этот случай есть вооруженные формирования, подчиняющиеся не Министерству обороны, а властям штата - нечто среднее между нашими внутренними войсками, ОМОНом и жандармерией.

Office of Civil Defense - Управление гражданской обороны.

Примечание на правах рекламы: широкий выбор арсенала народного сопротивления вы найдете в «Военторгах» (правда, главный, на Калине, закрыт, так как начал разваливаться еще раньше самой армии).

Воображение Эбби не простирается до нашего опыта. В нашей армии есть институт прапорщиков, благодаря которому за гроши можно до зубов снарядить незаконное партизанское формирование. Всего через пять лет после того, как была написана эта книга, ваш скромный переводчик служил авиамехаником в ВВС. Первое мое впечатление в учебке во время дежурства на кухне: один прапорщик украл и спрятал (я невольно видел, но по наивности не понял, в чем дело) ящик тушенки. А другой, более заслуженный, тоже хотел его украсть, но опоздал. Когда он стал допрашивать меня, куда делся ящик, я бесхитростно указал: «Товарищ прапорщик Не-помню-как-фамилия сюда поставил». Заслуженный унес добычу, а я огреб нарекание. Самое смешное, что смысл эпизода я понял только послужив поболее: в глупом мозгу 18-летнего прихиппованного мальчика армия была местом, где тебя хотят растоптать и сделать «как все». На самом деле это всего лишь место, где воруют, да так по-крупному, что Бородину и не снилось. Идя в учебную атаку, сверхзвуковой истребитель должен сбрасывать подвесные баки с дополнительным топливом (иначе их может сорвать на скорости). По отчетам о полетах так оно и было. На самом деле ёмкие и легкие баки стояли на всех окрестных дачах как прогреваемые солнышком цистерны для душа. А если авиационный аккумулятор распилить на части, то получится целых три автомобильных - и очень надежных. Но это лишь несколько мимолетных воспоминаний: лет двадцать спустя масштабы распродажи военного имущества (вплоть до самих военнослужащих лично - в качестве рабов) обрели у нас эпический размах.

См. прим. выше.

И неудивительно: чеченские боевики тоже вооружены и обмундированы лучше наших солдатиков, и во многом благодаря нашим же прапорщикам.

Знакомый тем, кто постарше, девиз пионеров был действительно позаимствован у бойскаутов и в оригинале звучит как «Ве Prepared».

Имеется в виду «праздник жизни» в противовес проходившему в Чикаго съезду республиканцев.

Конечно, никакой интифады в США рубежа 70-х гг. не наблюдалось. Не считая стихийных волнений в черных гетто, большинство уличных акций по задумке имели ненасильственный характер, хотя полиция действовала очень жестоко и действительно превращала их в побоища. Иллюзия Хоффмана насчет роста рядов эмэрыканских гаврошей вызвана организованными «Уэзерменами» в октябре 1969 г. в Чикаго «днями гнева», пожалуй, единственной массовой акцией, осознанно планировавшейся как битва с полицией. Одним из требований «дней гнева» было выпустить на волю Эбби и его подельников, обвинявшихся в антигосударственном заговоре за организацию «праздника жизни».

storm troopers - «Шишков, прости, не знаю, как перевести...»

Букв. «готовые собраться за минуту» - ополчение сторонников независимости, созданное накануне Эмэрыканской Революции (в 1774 г.) в Массачусетсе. Незаконные бандитские формирования эмэрыканских патриотов.

Направляясь в Конкорд, чтобы захватить арсенал народной милиции, рано утром 19 апреля 1775 английская колонна наткнулась здесь на маленький отряд минитменов. Произошла короткая стычка, задержать англичан не удалось.

19 апреля 1775 года здесь произошло первое сражение Войны за независимость. Вместо принятой в XVIII веке парадно-хореографической тактики честного и галантного боя в чистом поле эмэрыканское мужичье, укрывшись в лесочке, перестреляло из охотничьих ружей наступавшее правильными шеренгами вдвое большее числом британское войско. Но еще подлее повели себя незаконные формирования минитменов, когда английская колонна, согласно Уставу, в организованном порядке и не теряя строя начала отступать назад к Лексингтону: мужики, так и не выходя из лесу, бежали по сторонам дороги и обстреливали ее из чащи. Теперь в Конкорде Национальный исторический парк, посвященный минитменам.

Ричард Дэйли - столь же легендарный «крепкий» городской голова, как у нас Лужков. В США его называли «архетипическим городским боссом». Был мэром Чикаго с 1955 по 1976 год (и то не проиграл выборы, а просто умер). В 1968 г. отдавал очень жесткие приказы по разгону знаменитой демонстрации в дни съезда Демократической партии.

Полиция, по цвету формы.

4 декабря 1969 года при налете на штаб-квартиру чикагского отделения Черных Пантер полиция, ворвавшись в помещение, когда все спали, тут же открыла огонь. Был убит глава отделения Фрэд Хэмптон (см. Посвящение) и Марк Кларк, четверо Пантер ранены. Фрэду был 21 год, Марку 22. Эбби оказался неправ: уже после выхода книги разразился скандал, когда удалось доказать, что полиция напала на спящих и из ста (!!!) произведенных выстрелов Пантеры успели сделать только один (пальба стояла такая, что полицейские ранили еще и двух своих). Началось следствие по делу полицейских, а потом еще одно по делу 14 работников прокуратуры, которые вели первое следствие и покрывали полицейских. Какие-то мягкие наказания все же были вынесены.

В США их называют «магазинами хобби и увлечений», что-то среднее между «моделистом-конструктором» и блошиным рынком.

53 Фрисби - по названию фирмы, в конце 50-х гг. выпустившей эту забавную игрушку -пластиковый диск, который запускают, заверчивая по оси. Используется в нескольких спортивных играх.

В США «бытовые» аэрозоли для самозащиты имеют собственное имя по названию марки и пишутся с большой буквы: Масе. «Мэйс» отличается от «бытового» же слезоточивого газа. Но нашему читателю это ничего не говорит, поэтому в переводе то и другое объединяется. Защита от газа из индивидуального баллончика упоминается в тексте не только потому, что может попасть струя «от своих»: такие баллончики были на вооружении полиции.

И опять знатоки могут вспомнить «Забриски пойнт».

James Bowie (ок. 1796-1836) - один из лидеров мятежа эмэрыканских поселенцев в Техасе (тогда принадлежавшем Мексике) за независимость (реально - за присоединение к США) в 1835 г Погиб в осажденном мексиканцами г. Аламо (по-английси Элемоу). В 1960 г. стал героем кассового фильма «The Alamo». По преданию, считается изобретателем охотничьего ножа «боуи», чудовищного тесака длиной почти до 40 см

Бедный район в Амстердаме, населенный рабочими.

Амстердамская организация скваттеров (самовольных квартирантов).

Унабомбер придерживается популярного среди антибуржуазных критиков отрицания индустриализма. Индустриальная эпоха ассоциируется у них с неизбежно авторитарной организацией общества (фордизм-тейлоризм в США, сталинизм в СССР), громоздкими и античеловеческими пирамидальными структурами управления, упрощенным языком повсеместной пропаганды или рекламы и т.п. Постиндустриальное положение, чтобы оно ни означало, предполагает переход от неуклюжих обществ-пирамид к подвижным горизонтальным сетям коммуникации, к самоорганизации людей, их спонтанному творчеству и к множественности сообщающихся знаковых систем. Разница между реформистскими и революционными левыми проходит внутри этого мифа по вопросу о переходе от индустриализма к постиндустриализму. Умеренные считают это делом неизбежной социальной эволюции, радикалы же говорят о великом отказе и необходимом низвержении индустриального прошлого, ставшего на пути прогресса, о революции ради бесконечно откладываемой, но давно назревшей социальной альтернативы. - Прим. ред.

Нельзя не добавить «или авиадиспетчер». - Прим. пер.

Г. К. Честертон предвосхитил Унабомбера: «Бедные придерживаются определенных взглядов на работу и игру. Я не хочу сказать, что они работают и играют лучше нас. Играют они средне, а работать исхитряются как можно меньше, что и я бы делал в их шкуре. Но они правы теоретически, философски. Они отличаются от нас или аристократов (простите за это «или») тем, что их работа - работа, а игра - игра. Работать -значит для них «делать то, что не хочешь», играть - «делать то, что хочешь». Суть работы - закон, суть игры - благодать. Казалось бы, довольно просто; но образованные никак не могут в этом разобраться. Не могут разобраться и те, кто ведает просвещением. Весь английский обеспеченный класс стоит на такой ошибке. Джентльмен приучен смотреть на свою работу (дипломатия, парламент, финансы) как на игру, а на свою игру (спорт, коневодство) - как на работу. Он приучен играть в политику и работать на крокетном поле». Честертон Г.К. «Томми и традиции». - Прим. пер.

Вот уже более сорока лет на территории Колумбии существует партизанский район Маркеталия, то сжимающийся до отдельных труднодоступных очагов, то расширяющийся до размеров среднего европейского государства. Повстанческая автономия контролируется так называемой «Армией Народа» - партизанскими отрядами, ориентированными на идеи председателя Мао и местные традиции индейского сопротивления. США регулярно предлагают свои услуги по наведению порядка официальным колумбийским властям, используя «кокаиновый бизнес», как главный аргумент против партизан. В последнее время колумбийский автономный район пытаются связать с «международной террористической осью», т.к. в рядах лесных братьев замечены добровольцы из незаконных вооруженных формирований других стран, например, ольстерских ИРА. - Прим, ред.

Название культурных центров, построенных сапатистами в чьяпасской сельве для встреч с представителями гражданского общества и прочих, подобных этой, целей. -Прим. пер.

15 мая сапатистскую казарму посетил кандидат от Революционно-демократической партии Мексики Куаутемок Карденас. - Прим. пер.

Южноамериканское блюдо: мясо, жаренное на решетке. - Прим. пер.

Одно из прозвищ Маркоса, происходящее от «субкоманданте». - Прим. пер.

Поскольку фамилия председателя правительства Испании Аснар (Aznar), здесь игра слов построена на том, что осел по-испански azno, а реветь по ослиному - rebuznar.

Модный испанский журнал светской хроники.

Тоже игра слов: марки по-испански пишутся и произносятся как «маркое» (marcos). -Прим. пер.

Жозе Сарамаго, известный португальский писатель, лауреат Нобелевской премии 1998 года по литературе, симпатизирующий сапатистам.

Уничижительно-уменьшительное обращение с именами бывшего председателя правительства Испании Фелипе Гонсалеса и нынешнего - Хосе Мария Аснара.

Леворадикальное движение бездомных и иностранных иммигрантов в Европе, занимающих пустующие дома и поселяющихся в них.

Мадридский королевский дворец.

Название сети торговых центров в Испании, которое в дословном переводе значит «английский королевский двор». - Прим. пер.

Мексиканский священник, один из героев борьбы за независимость от Испании.

Так в Мексике называют испанцев и потомков иммигрантов из Испании.

Одна из разновидностей мексиканской фольклорной музыки.

Народные куплеты типа частушек, в Чьяпасе они называются «чьяпасками», а на Юкатане «юкатанками».

Один из детей сапатистского селения Ла-Реалидад, персонаж многих текстов Маркоса.

Популярный испано-французский левый музыкант и автор текстов, симпатизирующий сапатистам. - Прим. пер.

Жук из Лакандонской сельвы, один из ближайших друзей и собеседников Маркоса. -Прим. пер.

Руководитель Сапатистского фронта национального освобождения - мексиканского гражданского движения, цель которого в обеспечении мирной поддержки со стороны мексиканского общества Сапатистской армии национального освобождения. - Прим. пер.

Мануэль Васкес Монтальбана - известный испанский писатель, поэт и журналист, симпатизирующий сапатистам, автор книги интервью с Маркосом «Субкоманданте Маркое -рыцарь зеркал».

Литературный персонаж из ряда романов Мануэля Васкеса Монтальбана, выдающийся сыщик и повар (сам Васкес Монтальбан тоже является автром нескольких книг кулинарных рецептов). - Прим. пер.

Родившийся в промежутке между 210 и 202 гг. до н. э., Полибий, находясь в изгнании после крушения империи Александра Македонского, стал основным историком, описавшим победу Рима над Карфагеном и римскую экспансию на Восток. Будучи прагматиком, он пытался объяснить причины исторических событий, свидетелем которых он становился. Скончался примерно в 126 г. до P. X. - Прим. пер.

«Всеобщее» начало - концепция, над которой работает в настоящий момент Тони Негри. Речь идет не об «общем благе», а об «общем» начале, со ссылкой на Спинозу. -Прим. ред.

Воинственное индийское божество.

Джим Кэмпбелл - издатель «Бульдозер» (The Bulldozer) и ныне не существующей Службы новостей заключенных {Prisoner New Service), бывший член Комитета в поддержку Ванкуверской пятерки.

Филипп Дюамель - активист и инструктор по гражданскому неповиновению. Он объединился для противостояния глобализации с Операцией САЛАМИ, организацией прямого действия, созданной для бойкотирования Многостороннего соглашения по инвестициям.

Скотт Вайнштейн - бывший член организации заключенных «Анархистский черный дракон», Комитета в поддержку Ванкуверской пятерки и Комитета солидарности с народом Сальвадора.

Боб Уолтер - активист.

Секретная программа ФБР, направленная на нейтрализацию черных лидеров - активистов, а также некоторых экстремистов правого крыла. - Прим. пер.

Мексиканский напиток из кукурузной муки, какао, сахара и воды. - Прим. пер.