Облокотившись о подоконник, Роза устремила взгляд в ночную тьму. Четыре года она была хозяйкой Сомерфорда и уже целый год вдовствовала. И вот теперь она стояла в одиночестве, думая о том, что власть постепенно ускользает от нее. Здесь и сейчас она была просто Розой — женщиной, томящейся в ожидании…

Ночь была безлунная, и лишь звезды мерцали кое-где на черном небе. Какое-то время Роза смотрела на едва заметный в свете звезд серебристый изгиб реки Сомер, давшей имя и замку, и окружавшим его владениям. Затем окинула взглядом деревушку, раскинувшуюся на берегу, и прилегавшие к ней поля и холмы, густо поросшие лесом. Холмы эти, протянувшиеся с юга на запад, опоясывали Сомерфорд подобно крепостной стене.

Но в такие ночи, как эта, взгляд Розы в конце концов неизменно устремлялся на север. Там, в отдалении, тускло переливалась в мерцании звезд водная гладь, над которой клубился белый туман, заполнявший и все окрестные низины.

Сомерфорд-Мэнор располагался на самом краю топи — широкой полосы болот, время от времени затапливаемых морской водой и покрывавших большую часть Сомерсета. Кто-то называл их Авалоном, кто-то — равниной. Близ замка же эти места именовались просто топью. Здесь, среди зарослей камыша, осоки и дрока, на крохотных островках жил болотный народ, выращивавший урожай на скудных клочках земли и передвигавшийся по своим «угодьям» на лодках. Время от времени люди вбивали в трясину вехи и насыпали поверх них дерн — в надежде, что зимой прилив не отрежет их от суши, разрушив результаты их труда.

Странное водное существование.

Роза знала: с первыми лучами рассвета она, как всегда, увидит острова и укрытый пеленой тумана холм Берроу-Мамп, возвышающийся над водой точно какое-то мистическое существо. Поговаривали, что там находятся древние захоронения бриттов, хотя, по мнению обитателей Сомер-форда, это место было связано с более романтической легендой.

В темные ночи, когда над топью царит тишина, а по земле стелется туман, из глубины холма появляется величественный легион древних богов. Верхом на боевых конях едут они над таящими опасность болотами. Их волшебные кони не увязают в трясине и не оступаются, потому что копыта их не касаются поверхности земли. Окутанные темным облаком, боги скачут словно надвигающаяся гроза, и случайный свидетель может слышать отдаленные раскаты грома. На головах всадников красуются шлемы древних викингов, увенчанные рогами, их обнаженные торсы мерцают в темноте ночи, а глаза горят зловещим огнем. Если же находится глупец, осмелившийся открыть ставни дома, чтобы взглянуть на них, боги спускаются на землю, хватают его и уносят с собой.

Но вот куда уносят? Именно об этом и размышляла сейчас Роза. Становятся ли эти несчастные рабами в темном подземном замке древних богов? Или же их ждут мучения и страшная смерть? А может, неразумную женщину, отважившуюся взглянуть на таинственных всадников, ждет участь жены одного из них? Ведь если все они мужчины, эти древние обитатели холма Берроу-Мамп, то наверняка тоскуют по женской ласке. Тоскуют так же, как и она тосковала по объятиям сильного и смелого мужчины, который любил бы только ее одну.

Хотя настоящей любви Роза никогда себе не позволяла, она с легкостью могла представить, что…

Леди Роза, молодая вдова, обремененная хозяйственными заботами, часто ловила себя на том, что обращает взоры в сторону холма Берроу-Мамп. Она не была суеверна, но в такие ночи, как эта, почти всегда распахивала ставни и, стоя у окна, подолгу вглядывалась в ночную тьму — словно хотела, чтобы древние боги заметили ее.

Лежа без сна в холодной постели она часто мечтала об этих призрачных воинах. Мечтала о том, как будет скакать, сидя перед одним из них, и вдыхать полной грудью свежий ночной воздух. Крепкая рука воина будет обнимать ее за талию, а губы его то и дело будут шептать: «Моя, моя, моя…» А потом Роза оборачивалась, чтобы взглянуть на воина, взявшего ее в плен. Но ей никогда не удавалось разглядеть его лицо — оно всегда было скрыто туманом. Она силилась разглядеть его черты, но тщетно. Роза не знала, кто же он, этот таинственный всадник, однако считала, что так даже лучше… Возможно, неизвестность спасала ее от горького разочарования.

И все же… Роза едва ли не по пояс высунулась из окна, устремив взгляд во тьму.

— И все же я очень хочу увидеть его, — прошептала она. — Я не обрету счастья до тех пор, пока не узнаю, кто он такой.

Небольшой отряд всадников выехал из леса и остановился. Предводитель воинов Гуннар Олафсон долго осматривался, щуря голубые глаза, — слишком уж ярко светило июльское солнце. Оглядев башни замка и крепостные стены, Гуннар окинул взглядом колосившиеся поля, простиравшиеся до самых болот, и немало удивился увиденному. Совсем не таким представлял он себе Сомерфорд-Мэнор и окружавшие его земли.

В своих путешествиях по Англии Гуннар зачастую встречал полное запустение. Земля пропадала без дела из-за недостатка работников или из-за недальновидности хозяев. Гуннар не был земледельцем, однако всегда испытывал щемящее чувство досады при виде столь дурного обращения с землей.

С приходом к власти норманнов изменилось не только правление. Поменялся весь уклад жизни. Для того чтобы привыкнуть к этому, потребуется не год и даже не десять лет. Очень много времени пройдет, прежде чем Англия вновь начнет процветать.

Гуннар ожидал увидеть такое же запустение и в Сомерфорде. Но вместо этого здесь повсюду колосились ухоженные поля, и было очевидно, что земли заботливо возделываются. Неужели все это — труды леди Розы?

Нет, едва ли. Гуннар не мог поверить в подобное.

Более того, ему не хотелось в это верить.

Гуннар редко имел дело с норманнскими леди, а с леди Розой ни разу не встречался. Однако он заранее считал, что эта женщина не заслуживает уважения.

— Ну, что скажешь? — спросил он, повернувшись к Айво, своему ближайшему другу и соратнику.

— Похоже, что все оборонительные сооружения очень надежны. — Айво вытянул в сторону крепостных стен руку, обтянутую черной перчаткой. — Да, они основательно подготовились.

— Только вот к чему? — пробормотал Гуннар. — Готовятся сразиться с врагами лорда Радульфа? Или с ним самим?

Сомерфорд-Мэнор располагался на окраине обширных владений лорда Радульфа и граничил с землями лорда Фиц-мортона и лорда Вулфсона. Гуннар знал, что эти два барона не являлись союзниками лорда Радульфа — прославленного рыцаря, прозванного Королевским Мечом. И его обширные владения давно уже не давали баронам покоя.

Лорд Радульф послал в Уэльс за Гуннаром, потому что его одолевали недобрые предчувствия, связанные с Сомерфорд-Мэнором. «Зуд», — произнес он своим низким хриплым голосом. И начался этот зуд, когда он случайно перехватил письмо из Сомерфорда, адресованное лорду Фицмортону. Но письмо было без подписи. Неизвестный просил помочь в поисках наемников для охраны поместья. Лорд Радульф хотел, чтобы Гуннар разгадал эту загадку. Только сделать это следовало тайно, дабы не расстраивать супругу лорда Радульфа леди Лили, сделавшую леди Розу своей протеже…

— Ты действительно веришь, что леди Роза состоит в сговоре с врагами лорда Радульфа? — спросил Айво.

Гуннар лишь пожал плечами и пробормотал:

— Это нам и предстоит выяснить.

— Да, конечно, — кивнул Айво. — Но как это сделать? Нас же могут заподозрить…

— Думаю, не стоит беспокоиться, — ответил Гуннар. — Им ведь нужны наемные воины, а мы таковыми и являемся. Да и с какой стати обитателям Сомерфорда нас подозревать? Они же не знают, что мы подчиняемся лорду Радульфу.

— Верно, не знают. И если все выйдет удачно, то лорд Радульф подарит тебе Сомерфорд-Мэнор.

— Надеюсь, так и будет. А если кто-то из вас захочет осесть здесь, то я буду только рад. Тем же, кто захочет снова отправиться в странствия, щедро заплатят, — добавил Гуннар, окинув взглядом воинов.

Всадники одобрительно закивали. Айво же с неуверенностью в голосе проговорил:

— Но мы ведь прежде никогда не имели дела с женщиной… Гуннар снова пожал плечами:

— Ну и что же? Предатель — он и есть предатель, будь то женщина, мужчина или ребенок. Мы сделаем свое дело, вот и все. Возможно, это в последний раз.

Айво утвердительно кивнул:

— Да, конечно. Думаю, ты прав; И я, как и всегда, выполняю все твои приказания.

— Я в этом не сомневался, — ответил Гуннар и вновь обвел взглядом своих воинов. Долгие годы он жил рядом с этими людьми и сражался бок о бок с ними. Айво, Суэйн, Альфред, Рейнард и Этельред — эти пятеро уже давно стали его друзьями, и Гуннар чувствовал ответственность за них. Все они доверяли ему и полагались на него, поэтому расстаться с ними было не так-то просто, хотя жизнь странствующего воина с каждым днем казалась Гуннару все более скучной и тягостной.

И вот теперь им предстояло расстаться, потому что едва ли хоть один из них захочет обосноваться в Сомерфорде.

— Следуйте за мной, — тихо сказал Гуннар и, объехав кустарники, направил коня в сторону замка.

Воины молча переглянулись и последовали за своим предводителем. Гуннар же то и дело оглядывал колосившиеся вокруг поля. Неужели он действительно станет хозяином этой земли, хозяином Сомерфорда? Что ж, если так, то он наверняка сумеет защитить свою землю и живущих на ней людей. Гуннар был прекрасным воином, хотя вовсе не считал, что удел мужчины — только война. Нет, он не собирался всю жизнь воевать; более того, он решил, что, может быть, даже женится — ведь мать всегда просила его об этом.

«Я стара и хочу внуков, сынок, — часто говорила мать. — А тебе нужна жена. Одиночество сделает тебя злобным и раздражительным. Ты ведь не хочешь этого, правда, Гуннар?»

Он улыбнулся, вспомнив голос матери и ее бесцветные глаза — почти ослепшие, но все равно видевшие очень много. Мать долго ждала, но, возможно, вскоре счастливый момент настанет. Вскоре — если все пойдет так, как он задумал, — ему и впрямь потребуется жена. Но не норманнская леди — нет-нет, ни в коем случае. Этим женщинам нужны богатые и честолюбивые мужья. Он же, Гуннар, совсем не такой, поэтому норманнская леди — не для него. Да, он найдет себе женщину, простолюдинку. Найдет такую, которую сможет обнять, не опасаясь, что причинил боль, которую сможет поцеловать и приласкать, когда ему захочется. Простая добрая женщина будет согревать по ночам его постель, и только она сможет прогнать уныние, охватившее Гуннара в последнее время.

Да, ему нужна женщина в постели — и собственная земля!

— Ворота открыты! — неожиданно раздался голос Айво.

Гуннар нахмурился и поднял голову. Ворота замка действительно были широко открыты. Подобная неосмотрительность удивляла и даже вызывала раздражение. А если бы на месте его отряда оказалась шайка головорезов? Ведь эти люди не встретили бы на своем пути ни малейших препятствий. Негодяи живо расправились бы с обитателями замка. Неужели стража здесь столь беспечна, что забыла об опасности? Впрочем, во всем виновата хозяйка. Конечно же, она забыла о том, что обязана защищать свою землю и своих людей, а потому заслуживала лишь презрения.

Копыта коней застучали по мосту, перекинутому через протянувшийся вдоль стены ров. Мост же был настолько узкий, что всадники смогли ехать по нему лишь по двое, и все они попадали бы под смертоносные стрелы защитников замка, если, конечно, таковые имелись бы.

В очередной раз осмотрев стены замка, Гуннар не заметил ни одного стрелка и еще больше помрачнел. Да, хозяйка Сомерфорда явно пренебрегала своими обязанностями, и ей придется за это ответить.

— Я буду говорить за всех, — напомнил Гуннар своим воинам, когда отряд въехал во двор. — Следуйте моим указанием. И помните: за деньги мы готовы на все… Да-да, на все, понятно?

Айво тут же закивал, и Гуннар едва заметно улыбнулся своему лучшему другу. Айво всегда был рядом, всегда поддерживал его, и Гуннар знал, что так будет и в этот раз. В последний раз.

Во дворе же царило оживление, и в первые мгновения их никто не заметил. Во всяком случае, никто не обращал на них внимания. Какое-то время Гуннар осматривался. Заметив стоявших возле колодца женщин — те громко переговаривались и смеялись, — он намного приблизился к ним. И тут они вдруг умолкли и опасливо посмотрели на незнакомцев. При взгляде же на Гуннара настороженность в их глазах сменилась восхищением.

Но Гуннар давно уже привык к таким взглядам, и временами ему казалось, что женщины всегда на него так смотрели, даже в те годы, когда он был совсем еще мальчишкой. Когда-то он в полной мере наслаждался восхищением женщин, но вовсе не оно сделало его тем, кем он сейчас являлся.

Высокий и широкоплечий, Гуннар прекрасно осознавал, что короткая кольчуга придает ему еще более внушительный вид. А когда он снял с головы шлем, его волосы вспыхнули в ярких лучах солнца точно россыпь новеньких медных монет.

Гуннар был очень крупным и сильным мужчиной, и таким же был в молодости его отец, оружейных дел мастер Олаф. На плечах и на груди молодого воина перекатывались могучие мускулы — результат работы в отцовской кузнице и многолетних упражнений с тяжелыми мечами и алебардами. Ниспадавшие на плечи темно-рыжие волосы Гуннара были заплетены в косы, а глаза напоминали по цвету темно-синие воды моря, столь часто пересекаемого его предками в погоне за наживой.

Шум, царивший во дворе, наконец-то стих, и теперь все обитатели замка и ближайшей деревни во все глаза смотрели на незнакомцев.

Гуннар прекрасно знал, что его небольшой отряд выглядел весьма внушительно — хорошо вооруженные и закаленные в боях воины могли бы в считанные мгновения перебить несколько десятков мирных обитателей замка.

— Ага, — с усмешкой произнес Гуннар, — теперь-то они испугались. Но только поздно спохватились…

— Да, верно, — согласился Айво. — Тут ведь совсем нет охраны, — добавил он, осматриваясь. — Я заметил всего нескольких мужчин, но все они либо безбородые юнцы, либо старики. Возможно, ворота открыты потому, что у них просто не хватает сил их закрыть.

Суэйн хохотнул, но улыбка тотчас же сошла с его лица.

— К нам кто-то идет, — сказал он, нахмурившись.

Гуннар вскинув голову, и его лицо приобрело бесстрастное выражение. К ним приближался пожилой мужчина с коротко подстриженными темными волосами, в которых поблескивала седина. На боку у него висел меч, а под коричневой туникой из шерсти отменного качества угадывалось крепкое и сильное тело. Это был настоящий норманнский рыцарь. Об этом говорили уверенная поступь и тяжелый высокомерный взгляд, которым он одарил вновь прибывших. Судя по тому, что знал Гуннар, это был любовник леди Розы и ее сообщник.

— Сэр Арно д'Алан, — шепотом сообщил Гуннар своим воинам.

Всадники молча смотрели на сэра Арно. Они уже привыкли к оскорблениям со стороны таких, как он, и казалось, что сегодняшняя встреча не станет исключением.

— С чем пожаловали? — с надменным видом произнес рыцарь. Прищурив глаза, он внимательно рассматривал незнакомцев, и было очевидно, что от его цепкого взгляда ничто не ускользнуло.

Гуннар взглянул на своих воинов, затем снова повернулся к пожилому рыцарю.

— Мое имя Гуннар Олафсон, — ответил он, и лицо его оставалось непроницаемым. — Я со своими людьми приехал сюда, так как узнал, что вы нуждаетесь в наемных воинах.

— Олафсон?.. — Сэр Арно нахмурился, но тут же кивнул и вновь заговорил: — О, так вы наемники? Что ж, в таком случае я сэр Арно д'Алан. Я слышал, что к Сомерфорд-Мэнору идет нам на подмогу отряд, но не ожидал увидеть вас так скоро.

— Ворота были открыты, — сказал Гуннар, кивнув в сторону моста.

Молодой воин говорил все с тем же бесстрастным выражением лица, но сэр Арно, вероятно, уловил нотки осуждения в его голосе. Явно смутившись, норманн пробормотал:

— Открыты?.. — И посмотрел на открытые ворота так, словно впервые их увидел. — Да, действительно открыты. Возможно, это леди Роза приказала их отворить. Во всяком случае, вам не следует из-за этого беспокоиться.

Гуннар хотел возразить, но потом передумал. Арно и так вскоре поймет, что любое место, где появлялся Гуннар Олафсон, сразу становилось предметом его забот.

— Вам известно, для чего вас пригласили? — Голос Арно звучал резко и повелительно, а хитрый настороженный взгляд очень напоминал взгляд угодившей в ловушку лисицы.

— Мы вас охраняем, а вы нам платите, — ответил Гуннар. Норманн кивнул, затем медленно проговорил:

— Да, совершенно верно. Я плачу вам, поэтому вы будете делать то, что я прикажу.

Гуннар нисколько не изменился в лице, — но его голубые глаза источали холод.

— Мы можем многое сделать за деньги, сэр Арно. Но за смерть женщин и детей вам придется платить дополнительно.

На лице норманна отразилось замешательство. «Неужели он шутит? Стоит ли его опасаться?» — читалось в его глазах.

Взяв себя в руки, сэр Арно произнес:

— Хорошо, я согласен. Но согласен лишь в том случае, если вы не будете никого убивать без моего ведома.

Айво тихонько фыркнул, с отвращением глядя на норманна. Гуннар же крепко сжал рукоять меча, но в остальном ничем не выдал своих чувств. Ведь сэр Арно пока не сделал ничего дурного. А его высокомерие и самодовольство вовсе не являлись доказательством того, что он предатель.

— Гуннар… — послышался тихий голос Айво, и молодой воин тотчас же уловил в интонации друга удивление и даже, как ни странно, восхищение.

Повернув голову, Гуннар осмотрелся — и замер на несколько мгновений. А затем он вдруг почувствовал, что здравый смысл мигом улетучился из его головы. И в том не было ничего удивительного — к ним приближалась прекраснейшая из женщин. Во всяком случае, он, Гуннар, видел такую красавицу впервые в жизни.

Огненно-красное платье из тонкой шерсти отменного качества облегало ее стройную фигуру, а бедра охватывал плетеный ремешок из золотистой кожи, на котором висел кошель, а также разнообразные ключи. Гуннар тотчас же отметил, что у незнакомки необычайно стройные ноги и высокая полная грудь. Лицо же прикрывали подрагивавшие от ветра складки вуали, однако было заметно, что у нее темные глаза и очень соблазнительные пухлые губки.

«Что же это?.. — в смятении думал Гуннар. — Что со мной происходит?» Женщины окружали его везде, где бы он ни появлялся, поэтому он всегда, с легкостью утолял свой голод. Но теперь он почувствовал себя так, словно все еще был неоперившимся юнцом, и это ощущение неприятно его удивило. Ему вдруг ужасно захотелось усадить эту женщину в седло перед собой и впиться поцелуем в ее губы.

Ледяное спокойствие, которым славился Гуннар, внезапно уступило место страстному и необузданному желанию — такого с ним не случалось вот уже много лет.

И очень может быть, что он никогда ничего подобного не испытывал.

«Великий Один,[1] пусть это будет не леди Роза!» — мысленно взмолился Гуннар. Но уже в следующее мгновение он понял, что Один отвернулся от него на этот раз. Сэр Арно взглянул на него и тихо сказал:

— А это леди Роза. Только хочу вас предупредить: не стоит упоминать о том, кто послал вас сюда. Леди не любит говорить о делах в присутствии посторонних.

Гуннар не сразу понял, о чем речь; все его внимание было приковано к приближающейся к ним женщине. «Но почему же так случилось? — спрашивал он себя. — Почему мое последнее задание оказалось столь неприятным?»

Да, задание действительно было на редкость трудным. Ведь приближавшаяся к ним ослепительная красавица была не кто иная, как вероломная леди Роза, хозяйка Сомерфорда, женщина, которую ему предстояло уничтожить.

Роза не видела приезда наемников: она в это время находилась в подвале, где проверяла бочки с соленым мясом. Мясо в одной из бочек испортилось, но пять лет жизни в Сомерфорде многому научили Розу. Она знала: нельзя выбрасывать ничего — даже бочку с испорченным мясом — до тех пор, пока не найдется замена. Кроме того, положение можно было исправить: например, хорошенько промыть мясо в уксусе или зарыть его в землю на день или два. И все же это мясо не станут употреблять в пищу. По крайней мере до тех пор, пока ничего, кроме него, не останется. Да, она согласится покормить своих людей испорченным мясом лишь тогда, когда положение станет совсем уж отчаянным.

«Но ведь положение и впрямь отчаянное», — напомнила себе Роза. В Сомерфорде не хватало людей, поэтому он был уязвим для любого нападения. А в последнее время кому-то очень хотелось захватить ее замок и земли.

Неприятности начались с того, что в деревне кто-то украл мотыгу, поджег поленницу и зарезал свинью. А затем, в прошлом месяце, какие-то люди ворвались в деревню и перепугали всех людей, швыряя камни на крыши домов и громко крича.

Обитатели деревни обвинили во всем бесов, якобы живших на болотах. Роза знала, что ее люди очень суеверны, поэтому не удивлялась таким рассказам, хотя сама, конечно же, в это не верила. Однако неприятности продолжались, и вскоре обитатели деревни стали замкнутыми и злыми. Раздражение людей нарастало, и было ясно, что добром все это не кончится. Роза прекрасно понимала, что пришло время прекратить пустые разговоры и что-то предпринять.

Именно она предложила нанять воинов для охраны замка и деревни. Сэр Арно поначалу возражал, но вскоре понял, что другого выхода нет.

— Ах, если бы у нас были опытные воины… — говорила Роза, вздыхая. — Или хотя бы такие люди, которых можно было бы принять за настоящих воинов. В этом случае мы смогли бы изменить ситуацию. Тогда неизвестные возмутители спокойствия — кем бы они ни были — убрались бы отсюда и больше не мешали бы нам.

Сэр Арно поморщился и пробурчал:

— Но я уже обучаю людей, госпожа. И вскоре они будут готовы к обороне замка и окрестных земель.

— Но у них ведь совсем нет опыта, — возразила Роза. — К тому же большинство из них — мальчишки. У нас едва хватает людей для охраны ворот. Разве мы сможем отразить нападение?

Сэр Арно молча пожал плечами. Он был явно огорчен подобным недоверием госпожи. Роза закусила губу. «Как же переубедить сэра Арно, не обидев его?» — думала молодая вдова.

— Но это же ненадолго, — сказала она наконец.

— А лорд Радульф? — спросил Арно. — Его вы посвятили в свои планы?

Роза сделала вид, что рассматривает свои ногти.

— Пока нет.

— Почему, госпожа?.. Роза тяжело вздохнула:

— Разве я могу сказать об этом лорду Радульфу? Он подумает, что я не в состоянии управлять своими владениями. Сочтет меня слабохарактерной женщиной! Вы часто предупреждали меня об этом, сэр Арно, ведь так? Если же он отберет у меня Сомерфорд. Ах, что тогда со мной будет?

Роза прекрасно знала, что с ней будет. Ей придется вернуться к отцу. Придется вновь стать для него тяжкой обузой. Когда Роза думала об этом, по спине ее начинал струиться холодный пот.

На лице Арно отразилось сострадание, но глаза его пылали — словно он чему-то радовался. «Но чему же он может радоваться? — думала Роза. — Нет; конечно, у него нет причин для радости».

— Думаете, лорд Радульф наблюдает за вами, оценивает ваши действия? — спросил сэр Арно.

Роза молча кивнула. Она в этом нисколько не сомневалась. Более того, временами ей даже казалось, что она ощущает на себе проницательный взгляд темных глаз, наблюдающих за ней из Кревич-Касла — с расстояния пяти лье! Жена лорда Радульфа Лили всегда поддерживала Розу, но теперь у нее появились свои собственные заботы. Да и не могла Роза постоянно просить ее о помощи. Следовало решать свои проблемы самостоятельно. Вызванные ненадолго наемники помогут ей все устроить и навести в Сомерфорде порядок. Но будет лучше, если лорд Радульф об этом не узнает.

— Наемники — отнюдь не ручные коты, — заметил сэр Арно. — Они не станут мурлыкать и выполнять малейшее ваше желание, едва вы погладите их по шерстке.

Глаза Розы гневно сверкнули.

— Да, знаю. Но они научатся честно зарабатывать свой ужин, иначе вовсе останутся без него! Не беспокойтесь, сэр Арно, я справлюсь с ними, только отыщите мне их.

Арно так и поступил. Он отослал письмо, как только брат Марк написал его, а Роза запечатала. А вскоре пришло известие о том, что рыцари уже направляются в замок. Хотя Роза сочла жалованье в пять марок слишком высоким, Арно убедил ее, что так платят всем наемникам. И все же Роза негодовала. Они находились в очень затруднительном положении и не могли позволить себе такие траты. Хотя осенью ожидался богатый урожай — такого не было уже несколько лет, — спутать их планы могла любая случайность. За те пять лет, что Роза жила в Сомерфорде, она прекрасно усвоила: загадывать на будущее никак нельзя. Действительно, никогда не знаешь, какая беда может случиться. Деньги могли понадобиться в любой момент, а теперь еще придется платить наемникам. Неудивительно, что Роза постоянно думала об этом в бессонные ночи.

Склонившись над бочкой, она поморщилась от запаха тухлого мяса. Наверное, бочку все-таки придется выбросить.

Роза заперла за собой дверь подвала и быстро поднялась по узкой винтовой лестнице на кухню.

Здесь было тепло и уютно, а от аромата свежего хлеба рот наполнялся слюной.

Осмотревшись, Роза заметила, что серая кошка, которая недавно произвела на свет котят, удобно устроилась со своими малышами в углу кухни у печи. Что ж, у нее наверняка найдется время, чтобы взглянуть на котят. Котята всегда такие милые…

Внезапно перед Розой появилась Констанс.

— Госпожа! — окликнула ее служанка. Роза вопросительно взглянула на женщину:

— Констанс, что случилось?

— Эти люди только что приехали, госпожа. Сэр Арно разговаривает с ними. Если хотите, чтобы они поняли, что именно вы — хозяйка замка, идите побыстрее во двор.

Роза кивнула и расправила подол своего алого платья. Затем опустила вуаль и, приблизившись к Констанс, внимательно посмотрела в морщинистое лицо пожилой женщины.

— Ты хочешь сказать, что приехали наемники? — спросила на всякий случай Роза.

Заметив, что хозяйка нервничает, Констанс похлопала ее по руке, стараясь успокоить.

— Да, госпожа, наемники.

— Что ж, тогда я действительно должна их встретить, — пробормотала Роза. — Кто знает, что собирается предложить им Арно? Он совершенно забывает о здравом смысле, когда речь заходит о деньгах. Если ему вдруг захочется заплатить им вдвое больше положенного, то он непременно это сделает!

Роза твердо решила, что назначит наемникам самое скромное жалованье, какое только возможно.

— Тогда идите быстрее, госпожа. Да не пугайтесь так, — с укором добавила Констанс. — Вы ведь хозяйка здесь, разве нет?

Роза вскинула подбородок:

— Да-да, конечно, хозяйка.

Кивнув служанке, Роза поспешила во двор. Во дворе же ее встретила гробовая тишина.

«Что здесь случилось?» — с беспокойством подумала Роза. Действительно, почему обитатели поместья, обычно такие шумные и говорливые, сейчас вдруг притихли? Царившая во дворе тишина поразила Розу. Она остановилась ненадолго и осмотрелась. Заметив группу вооруженных всадников, невольно вздрогнула и прошептала:

— Непокорные и устрашающие. — Почему-то именно эти слова пришли ей на ум, едва лишь она взглянула на воинов.

Наемники и впрямь выглядели так, словно привыкли каждый день смотреть в глаза смерти. И скорее всего так и было, ведь война являлась главным занятием этих людей. Конечно же, все они были прекрасно вооружены. Кроме того, на всадниках были кольчуги или же кожаные туники, скрепленные на швах металлическими кольцами. А плечи одного из них покрывала накидка, сшитая из звериных шкур, скорее всего волчьих. Что же касается их предводителя…

— Ах!.. — невольно вырвалось у Розы, едва лишь она увидела предводителя наемников.

Роза с восхищением смотрела на молодого воина. Такого красавца она видела впервые в жизни. Ее поразила его необычная, чужеземная внешность. К тому же он был рослый, широкоплечий, и даже под туникой и кольчугой угадывались его могучие мускулы. Кольчугу же сплошь покрывали вмятины и царапины, и казалось, он совсем недавно участвовал в сражении. За спиной воина висел круглый красный щит, украшенный изображением черного волка, мускулистые ноги были обтянуты кожаными штанами, а отливавшие медью длинные волосы ниспадали на плечи. Тонкие же косички, обрамлявшие лицо, придавали ему сходство с варваром. Или возможно, с кельтским воином.

— Нет-нет, скорее — с викингом, — в восторге прошептала Роза.

Незнакомый воин казался диким и беспощадным, но в то же время — пожалуй, именно это Розу более всего удивляло — являлся самым красивым мужчиной на свете. Статная фигура, волевой подбородок, покрытая золотистым загаром кожа и решительный взгляд ясных голубых глаз. Действительно, редкостный красавец. И при этом — ни одного шрама на лице. Вероятно, боги позаботились о том, чтобы никто не испортил такое совершенство. «Что ж, нет ничего удивительного в том, что он стал любимцем богов, — думала Роза. — Ведь с первого взгляда понятно, что этот мужчина не такой, как всё остальные».

А затем в голову ей пришла совсем другая мысль. «Ах, о чем я только думала, когда решила призвать наемников? — спрашивала себя Роза. — Похоже, я совершила ужасную ошибку».

Приблизившись к мужчинам, она пробормотала:

— Сэр Арно, вы уже познакомились с этими воинами? Мне кажется, что… — Роза внезапно умолкла и сделала глубокий вдох; ей казалось, что она задыхается, словно от быстрого бега.

А сэр Арно смотрел на нее и молча улыбался. Вроде он был таким же, как обычно, но в то же время, Розе вдруг почудилось, что он странным образом изменился — стал каким-то маленьким, бледным и совершенно незначительным рядом с красавцем великаном, восседавшим на могучем боевом коне. Непоколебимый и преданный Арно, друг ее покойного мужа Эдрика… Этому человеку он всецело доверял, а перед смертью взял с него слово, что он будет подчиняться Розе и защищать ее.

Но почему же сейчас, при взгляде на него, она больше не испытывала привычной уверенности? И почему все знакомое и привычное уже не казалось ей ненадежным?

Наверное, во всем виноват предводитель наемников.

Да-да, именно он, этот чужой и совершенно незнакомый ей человек, которого она же сама пригласила сюда. Конечно же, его появление в Сомерфорде не сулило ничего хорошего, но вместе с тем… Как ни странно, Роза чувствовала, что ее влечет к этому необычному человеку — влечет помимо воли. Но может быть, с ее стороны это просто любопытство?..

Пытаясь взять себя в руки, Роза мысленно прикрикнула на себя: «Перестань же! Неужели ты настолько глупа, что позволишь сбить себя с толку привлекательной внешностью?» Нет, она вовсе не глупа. И внешность этого наемника совершенно ничего для нее не значит.

Собравшись с духом, Роза взглянула в глаза незнакомца. И в тот же миг у нее перехватило дыхание.

Глаза воина были голубыми… точно море перед надвигающимся штормом. Они сияли на его прекрасном лице, казалось, прожигали насквозь. Судорожно сглотнув, Роза в ужасе почувствовала, что ее еще сильнее влечет к этому мужчине. «Что же со мной происходит?» — спрашивала она себя в смятении. Ошеломленная своими чувствами, Роза упорно не желала верить тому, что нашептывал ей внутренний голос. Но голос не умолкал — словно хотел во что бы то ни стало убедить ее, что это и есть желание.

— Приветствую тебя, госпожа, — проговорил наконец сэр Арно.

Роза с трудом отвела глаза от предводителя наемников и посмотрела на своего верного Арно. Должно быть, она протянула руку — сама Роза совсем этого не помнила, — потому что вдруг ощутила прикосновение его пальцев к своим, когда он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй.

Выпрямившись, Арно сказал:

— Леди Роза, это наемные воины. Она кивнула:

— Да-да, я поняла. Так что же они говорят?..

— Сэр рыцарь! — Сэр Арно строго посмотрел на Гуннара Олафсона. — Прошу вас спешиться. Перед вами леди Роза, хозяйка Сомерфорда!

Арно д'Алан говорил так, словно обращался к непослушным детям, нуждавшимся в уроке вежливости. Все находившиеся во дворе замка затаили дыхание, очевидно, ждали, что сделает красивый незнакомец — ответит ли хоть как-то на замечание сэра Арно или же перережет ему горло.

Сердце Розы отчаянно затрепетало. Она боялась за сэра Арно, и в то же время ее взволновали собственные ощущения; снова заглянув в синие, как море, глаза викинга, она вдруг почувствовала, что ей все больше нравятся эти холодные и бесстрастные глаза.

Но, судя по всему, слова сэра Арно ничуть не разозлили Гуннара Олафсона, казалось, они для него ровным счетом ничего не значили. Молча пожав плечами, воин спрыгнул со своего серого жеребца. Теперь он стоял прямо перед Розой и Арно, стоял так близко, что Розе хотелось отступить от него подальше. Однако ей все же удалось взять себя в руки; она сочла, что не следует показывать этому мужчине свой страх. «Ты должна проявить твердость, — говорила себе Роза. — А твой испуг лишь позабавит его».

Тут послышался звон упряжи, а затем — лязг металла: следом за своим предводителем начали спешиваться и остальные воины. Через несколько мгновений все они уже стоили посреди двора, и, как ни странно, теперь наемники выглядели еще более угрожающе. Внезапно расплакался ребенок, и мать поспешила успокоить его. И никто из обитателей деревни не издавал ни звука. Было очевидно, что люди боялись вооруженных незнакомцев и не хотели привлекать их внимание.

Кинув взгляд на стоявших перед ней наемников, Роза внутренне содрогнулась. Ей вдруг пришла в голову ужасная мысль: «А ведь эти люди способны на все…» И действительно, они вполне могли перерезать горло обитателям замка, когда те мирно заснут. Возможно ли купить их преданность? И способны ли они подчиняться кому-то, кроме своих языческих богов?

Роза сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Следовало сделать так, чтобы эти люди подчинялись ее приказам. Она хозяйка Сомерфорда, и она ни за что не откажется от своей власти.

Собравшись с духом, Роза вскинула подбородок и смело взглянула прямо в глаза предводителя наемников.

— Я здесь хозяйка, — проговорила она. — Сомерфорд-Мэнор принадлежит мне, поэтому вы должны беспрекословно мне подчиняться и выполнять все мой приказания, понятно? — С этими словами Роза протянула воину руку для поцелуя.

Гуннар Олафсон уставился на протянутую ему руку с таким выражением на лице, словно никогда не видел ничего подобного. «А может, он не знает, что должен сделать?» — подумала Роза.

Но тут Олафсон взял ее руку в свою ладонь, и Роза невольно вздрогнула, почувствовав, что его рука оказалась на удивление теплой, пожалуй, даже горячей. Но почему же она решила, что рука викинга должна быть холодной?..

А он, казалось, и впрямь не знал, что должен сделать. Роза попыталась высвободить руку, но Олафсон крепко сжал ее своими сильными пальцами. Возможно, ей удалось бы вырваться, но она решила, что это было бы проявлением страха, поэтому просто стояла и ждала.

Внезапно Роза заметила, что воин, стоявший позади викинга, старается скрыть улыбку. Неужели все происходящее забавляло этих незнакомцев? Что ж, очень может быть. Возможно, хорошие манеры настолько им чужды, что вызывают лишь веселье?

При мысли об этом Роза вспыхнула от гнева и вновь попыталась высвободиться. Но тут викинг вдруг наклонился и прикоснулся губами к ее руке. Медленно выпрямившись, он взглянул на нее с усмешкой и на безупречном французском тихо проговорил:

— Я с величайшим вниманием выслушаю все указания, госпожа.

И снова Розу окатила горячая волна гнева. Этот дикий варвар только что унизил ее, выставив на посмешище перед своими воинами. Покосившись на сэра Арно, она заметила, что тот сжимает и разжимает кулаки.

В следующее мгновение Арно прокричал:

— Вы забываетесь, Олафсон! Вы должны не выслушивать указания госпожи, а подчиняться ей!

Однако Гуннар Олафсон не обратил на сэра Арно никакого внимания, Роза же, немного поразмыслив, решила, что лучше промолчать. Ведь эти люди могли убить ее преданного рыцаря. Шагнув к сэру Арно, она сжала его руку, как бы призывая успокоиться. Гуннар Олафсон заметил это и презрительно усмехнулся.

«Вероятно, он не очень высокого мнения об Арно», — подумала Роза. Викинг же вдруг нахмурился — словно задумался о чем-то.

Потом внимательно посмотрел на пожилого рыцаря и проговорил:

— Похоже, вас ожидает богатый урожай.

Сэр Арно в замешательстве пожал плечами. Но тут же взял себя в руки и кивнул, подтвердив, что это будет лучший урожай за последние несколько лет.

— Вот и хорошо, — продолжал викинг. — Дело в том, что пять марок, которые вы нам предлагаете… этого недостаточно.

— Недостаточно? — переспросил Арно. Олафсон кивнул:

— Совершенно верно. Десять марок — или мы уезжаем. В другом месте нам заплатят больше, чем у вас.

— Говорите, десять марок?! — закричала Роза, не в силах сдержать свой гнев. — Нет, не согласна. Это слишком много.

Олафсон молча взглянул на нее и тут же снова повернулся к сэру Арно, как бы давая понять, что не намерен говорить с женщиной.

— Мы не рабы, — заявил викинг. — А посему не обязаны соглашаться на невыгодные для нас условия. Вам это понятно?

Арно вздохнул и снова пожал плечами. Было ясно, что требования наемника ему очень не нравятся. Но Роза понимала, что гордость не позволит ему торговаться.

— Я уверен, что мы сможем прийти к соглашению, — пробормотал сэр Арно.

Тут Роза наконец не выдержала и решительно шагнула к Олафсону. Он взглянул на нее прищурившись, но уже в следующее мгновение отвернулся. Да, он явно не желал с ней разговаривать. Но Роза знала: сейчас ни в коем случае нельзя уступать. Ведь лишние пять марок разорят Сомерфорд-Мэнор.

Твердо решив добиться своего, она проговорила:

— Сэр Арно уже предложил вам плату за месяц, не так ли? Вам было предложено пять марок, а также еда и постель. Я думала, мы с вами договорились и дело решено. Значит, теперь вы собираетесь отказаться от своего слова?

Олафсон нахмурился и посмотрел на Розу.

— Что же вы молчите? — спросила она. — Я жду вашего ответа.

Викинг поморщился и проговорил:

— Я не торгуюсь с вами, миледи, а просто сообщаю, что мне требуется. И вы ошибаетесь. Мы еще не пришли к соглашению.

Наемник был настроен весьма решительно, но и Роза не собиралась уступать.

— Мне не нравится ваш ответ, сэр рыцарь. Вам предложили хорошую плату, и вы не заставите меня заплатить больше.

В этот момент высокий темноволосый воин в накидке из шкуры волка шагнул к своему предводителю и похлопал его по плечу. Затем стал что-то шептать ему на ухо. Гуннар Олафсон внимательно слушал и все больше мрачнел; очевидно, ему не очень-то нравилось то, что говорил воин. Когда же воин отступил от него, Гуннар молча ему кивнул, затем снова повернулся к сэру Арно и хозяйке замка:

— Что ж, хорошо. Я согласен на шесть марок.

Роза хотела возразить — она не могла позволить себе даже такую сумму, — но сэр Арно поспешно проговорил:

— Да, конечно, мы согласны. — Взглянув на Розу, он добавил: — Это очень выгодная сделка, миледи.

Роза закусила губу. Возможно, в сложившихся обстоятельствах эту сделку и впрямь можно было назвать выгодной. Только такую сумму они и смогут выплатить — да и то лишь в том случае, если действительно соберут богатый урожай. Но почему же Арно так быстро согласился? Он не хотел, чтобы в Сомерфорд пришли наемники. Или, может быть, он просто не желал говорить своей госпоже, что очень встревожен? Да, наверное. Только так можно было объяснить его странное поведение.

Предводитель наемников молча кивнул сэру Арно, очевидно, давая понять, что вполне удовлетворен. Такой человек, как Гуннар Олафсон, мог говорить о делах только с мужчиной, но никак не с женщиной. Впрочем, чего же еще ожидать от этого дикаря викинга? Какое-то время он молчал, потом вдруг спросил:

— Сколько у вас воинов? Кажется, я видел двоих. А где же остальные?

Сэр Арно медлил с ответом. Пожимая плечами, он украдкой поглядывал на свою госпожу.

— Отвечайте же! — Гуннар Олафсон нахмурился. — Я имею право знать, сколько у вас воинов.

Сообразив, что на этот вопрос должна ответить хозяйка замка, Роза сказала:

— У нас есть три крепких молодых человека, способных держать оружие. Но сейчас они работают в поле.

— Вы отправили воинов в поле, миледи? — Гуннар Олафсон в изумлении уставился на Розу.

— Пришлось отправить. За полями нужен уход. Да я и сама тружусь в поле во время сева. Сомерфорд-Мэнор — наш общий дом, поэтому все мы должны работать.

Гуннар Олафсон со вздохом кивнул:

— Значит, трое работников в поле. Это я готов понять. А где же остальные? Стригут овец?

Наемник явно издевался над ней, но Роза решила, что не стоит обращать на это внимания.

— Остальные ушли к лорду Фицмортону, — ответила она. Но такой ответ нисколько не удовлетворил Олафсона, он смотрел на нее так, словно ожидал объяснений.

— Лорд Фицмортон и лорд Вулфсон — могущественные бароны, — продолжала Роза. — И они постоянно спорят о том, кто из них сильнее. Недавно они в очередной раз пошли друг на друга войной, и многие из воинов были убиты. Убитых необходимо было заменить, а им все равно, где брать людей. Когда они обратили свое внимание в нашу сторону, я не смогла заплатить своим воином так же, как платят они. — Роза в смущении умолкла, но тут же вновь заговорила: — Однако у нас есть двадцать человек, которые стоят на часах по два дня в неделю. Но к сожалению… к сожалению, все они либо стары, либо слишком молоды. А один и вовсе хромой.

Викинг пристально посмотрел на Розу.

— Объясните же, что здесь у вас происходит. Почему вы доверяете охрану замка старым и хромым? Неужели все ваши молодые и крепкие люди тоже ушли к Фицмортону?

При этих словах Олафсона Роза почувствовала себя маленькой девочкой, пытавшейся оправдаться за свой проступок.

«Как все это нелепо! — думала она. — Ведь я же здесь хозяйка. А он всего лишь наемник, дикарь викинг, не имеющий понятия о том, как следует говорить с леди».

Стараясь говорить как можно спокойнее, Роза ответила:

— Те, что были молоды и здоровы, давно мертвы. Еще до того, как я приехала в Сомерфорд, в этих местах случилось восстание против короля. Мой супруг Эдрик вместе с лордом Радульфом пытался подавить его. Лорд Радульф победил, но лишь немногие из наших людей вернулись с поля боя. Лорд Радульф по достоинству оценил преданность Эдрика и в знак признательности подарил ему золотой кубок. — Роза попыталась придать своему голосу безразличие, которого совсем не чувствовала, ведь любая смерть — всегда потеря. — Сэр Арно недавно начал готовить мальчиков, но пройдет несколько лет, прежде чем они смогут встать на защиту замка. Я предложила сэру Арно привлекать к охране женщин, пока их сыновья не подрастут. Большинство из них — вдовы тех, кто погиб во время восстания, и теперь они хотят занять место своих мужей.

Эрта, замковая повариха, очень хотела надеть доспехи — она с удовольствием приняла бы участие в сражении. «Кто сказал, что женщины не могут сражаться наравне с мужчинами?» — заявила повариха, и Роза согласилась с ней. Арно же думал иначе.

Роза покосилась на своего верного рыцаря и добавила:

— Правда, сэр Арно считает эту идею… Неприемлемой? Отвратительной? Угрожающей? Роза никак не могла подобрать слова, чтобы описать выражение, появившееся на лице Арно, когда она поделилась с ним своими планами.

— Однако я считаю… — продолжила Роза.

— Все, довольно, — перебил викинг. — О женщинах в доспехах лучше поговорите со своей поварихой, миледи, — добавил он, едва сдерживая смех.

— Что вы себе позволяете, сэр рыцарь?! Почему вы так со мной говорите? И ведь я же не сказала, что обязательно…

— Уж лучше посылать в бой мальчишек, — снова перебил Гуннар.

Роза не знала, что на это ответить. Чтобы хоть что-то сказать, она пробормотала:

— Мне все равно, откуда вы приехали, но знайте: мы здесь, в Сомерфорде, не посылаем детей на смерть.

Викинг взглянул на нее с любопытством и спросил:

— Стало быть, вы предпочитаете посылать на смерть женщин? Вы полагаете, что это разумнее?

Роза со вздохом пожала плечами:

— Нет, почему же?.. И ведь я же говорила только о тех женщинах, которые сами этого хотят. Про Эрту, например…

— Может, вы и правы, миледи, — кивнул Олафсон. — Иногда женщинам и детям действительно необходимо отправиться в бой. И умереть. Да-да, непременно умереть.

«Что он говорит? — в ужасе подумала Роза. — Или он так странно шутит?» И неужели она могла возжелать подобного человека? Наверное, просто спутала вожделение со страхом…

И как же она могла вообразить, что сможет держать в повиновении такого человека? Ведь он готов отправить на смерть детей… По спине Розы пробежал холодок. Вероятно, им следует самим решать свои проблемы. Или же упросить лорда Радульфа, чтобы он все-таки им помог. Да, пусть Радульф думает о ней что хочет. Пусть даже отнимет у нее Сомерфорд и отправит обратно к отцу! Да, она готова даже на это!

Роза вопросительно взглянула на Арно; ей казалось, что и он пришел к такому же выводу. Но верный рыцарь, вероятно, не понял ее. Он покровительственно ей улыбнулся и с важным видом произнес:

— Женщины ничего не смыслят в войне.

Роза досадливо поморщилась и повернулась к высокому викингу. Окинув взглядом двор, вновь заговорила:

— После восстания мы укрепили стены. Лорд Радульф помог моему супругу. В случае нападения мои люди укроются в доме. В случае же осады мы сможем продержаться достаточно долго. В деревне есть глубокий колодец, а после жатвы зерна будет столько, что хватит на несколько месяцев. Кроме того, я уверена, что держать осаду придется не очень долго. До лорда Радульфа непременно дойдет весть о нападении на Сомерфорд, и он пришлет помощь.

— Возможно, вы правы, леди Роза, но все же…

— Разве сэр Арно не объяснил вам, что вы здесь всего лишь для острастки? Да, для острастки, не более того. С недавних пор кто-то постоянно обворовывает обитателей деревни. Но эти люди серьезной угрозы не представляют. Сейчас мои работники кажутся им легкой добычей, но, увидев вас и ваших воинов, они оставят нас в покое. От вас требуется лишь одно — нагнать на них страху одним своим видом. Уж это-то вам наверняка по силам!

Пропустив последнее замечание Розы мимо ушей, Гуннар Олафсон с невозмутимым видом заметил:

— Раз кому-то позволено воровать в вашей деревне, значит, вы, миледи, позволили своим людям окончательно облениться и растолстеть.

И вновь Роза почувствовала, как краска гнева опалила ее щеки. Этот варвар опять ее оскорбил.

Стараясь сохранять спокойствие, Роза продолжала:

— Так что все у нас не так уж плохо. Последние четыре года в Сомерфорде царил мир. И если мы привыкли не запирать ворота, то это только потому что мы не опасались внезапного нападения. Мне кажется, это совсем не плохо.

Викинг нахмурился и покачал головой:

— Ошибаетесь миледи. Проявлять беспечность — это очень плохо. Потому что смерть поджидает людей на каждом шагу.

— Вы не правы, сэр рыцарь! — заявила Роза; — Тех, кто нападает на деревню, нельзя назвать жестокими убийцами. Ведь они никого даже не ранили… Только свинью зарезали. А сейчас, когда узнают о вашем появлении, они и вовсе уберутся отсюда и оставят нас в покое.

Гуннар Олафсон улыбнулся, однако в его улыбке не было тепла.

— В этом вы правы, леди, — они уйдут, если достаточно благоразумны. В противном случае они умрут.

Наемники одобрительно кивали, а некоторые из них даже засмеялись.

Розе ужасно хотелось прогнать этих людей, хотелось отказаться от их услуг, потому что таким, как они, нет места в Сомерфорде. Однако она понимала, что в ближайшее время ей никак без наемников не обойтись. И, следовательно, надо было немного потерпеть. Главное же — не допустить бессмысленных убийств и жестокости.

Выразительно посмотрев на викинга, Роза сказала:

— И вы должны помнить, что у нас здесь нет войны. Гуннар Олафсон, казалось, о чем-то задумался. Потом с каким-то странным выражением пробормотал:

— А ворота замка были открыты…

Роза нахмурилась и посмотрела на сэра Арно. Потом опять перевела взгляд на гостя.

— Открыты? — переспросила она. — Да, наверное… Думаю, ворота должны быть всегда открыты — на случай, если нашим людям потребуется помощь сэра Радульфа. А вы, наверное, считаете, что их надо запирать?

Роза и сама так считала, однако сэр Арно убедил ее в том, что ворота следует держать открытыми. А теперь, когда она посмотрела на него в поисках поддержки, он в смущении отвел глаза.

— Их обязательно надо запирать, госпожа. Ворота всегда должны быть заперты, если только я сам не отдам приказ отпереть их. Это ясно?

— Но я не понимаю…

— Будь мы вашими врагами, леди Роза, у вас здесь уже никого не осталось бы в живых. Никто не смог бы остановить вооруженных всадников. Мои люди перебили бы всех, кто находился во дворе. Айво живо расправился бы с сэром Арно, а я пришел бы за вами… госпожа. Теперь понимаете?

Арно едва не задохнулся от гнева, но никто не обратил на него внимания. Гуннар Олафсон пристально посмотрел на Розу, и перед ее глазами вдруг отчетливо предстала ужасная картина: ее люди лежат во дворе; обливаясь кровью, а она сама, сидя в своей комнате, слышит приближение шагов беспощадного викинга и скрип открывающейся двери… И вот он возникает в дверном проеме, ослепляя ее цветом своих волос и глаз. А потом делает шаг вперед и вытаскивает из ножен смертоносный меч…

Но тут страх уступил место смущению: меч вдруг показался Розе не совсем уместным в сложившихся обстоятельствах. Да, она могла представить, как Гуннар Олафсон подходит к ней, но потом он должен оставить меч в ножнах… и заключить ее, Розу, в объятия.

И тотчас же ей почудилось, что ее голова запрокидывается, а губы раскрываются для поцелуя. И все поплыло у нее перед глазами, а по телу словно прокатилась горячая обжигающая волна — причем в некоторых местах она обжигала гораздо сильнее, чем в других. «Хватит, перестань!» — прикрикнула на себя Роза. Кивнув Олафсону, она сказала:

— Я вас поняла. Ворота будут закрыты.

— Вот и хорошо, — ответил наемник и тут же отвернулся от нее.

Опять отвернулся.

«Похоже, она все-таки решила проявить благоразумие, — подумал Гуннар. — Хотя ясно, что ей было не так-то просто согласиться со мной». Но главного он добился: теперь ворота будут закрыты, и это обеспечит обитателям замка безопасность. Конечно, у него было еще много вопросов к леди Розе, но он пока что решил остановиться на достигнутом — в некоторых случаях торопиться не следует.

Глядя в глаза хозяйки Сомерфорда, Гуннар помимо собственной воли начал представлять себе то, что не имело ни малейшего отношения к безопасности замка. Даже отвернувшись от леди Розы, он ощущал исходивший от нее сладковатый аромат. Временами ему казалось, что чувствует вкус ее губ…

«Нет, ты не должен об этом думать», — сказал себе Гуннар. Взглянув на сэра Арно, он пробормотал:

— Мы приехали издалека и очень устали. Поэтому моим людям и лошадям нужно отдохнуть. Покажите, как пройти к конюшням. — Ему хотелось побыстрее уйти от леди Розы, и его просьба прозвучала как приказ.

Арно нахмурился, но возмущаться не стал и подробнейшим образом объяснил, где находились конюшни.

Гуннар был уверен, что леди Роза сейчас смотрит ему вслед. Более того, ему казалось, что он даже чувствует ее взгляд. А когда она смотрела на него, стоя с ним рядом… В эти мгновения ее карие глаза пылали гневом и… страстью? Да, возможно. Во всяком случае, так ему показалось. Но как бы то ни было, ясно одно: женщин, подобных леди Розе, не так-то просто подчинить своей воле. Она единолично управляла своими владениями и, судя по всему, не собиралась отдавать кому-либо бразды правления.

Да, хозяйка Сомерфорда оказалась совсем не такой, как все прочие норманнские леди. Все они были либо холодными и высокомерными дамами, испорченными благородным воспитанием, либо же слабовольными дурочками, неспособными даже ходить самостоятельно, если рядом не находился кто-то желающий их поддержать. Стоит только приблизиться к такой женщине — и она уже готова лишиться чувств от страха.

Иными словами, норманнские леди понятия не имели о хозяйстве и о том, как сохранить свою собственность и приумножить ее. И уж конечно, они не посылали своих воинов работать в поле — не говоря уже о том, чтобы трудиться вместе со всеми. И они не давали женщинам оружие, чтобы те защищали замки. Да эта норманнская леди совершенно не походила на других норманнских женщин. Конечно, он, Гуннар, не разделял ее взглядов, но все же считал их… достойными восхищения? Нет, разумеется, было бы глупо восхищаться Розой — его миссия состояла вовсе не в этом.

Ему предстояло уничтожить ее.

Но с того самого момента, как она вошла во двор — слишком земное слово для определения ее неземной поступи, — он ощутил, что в его защитном панцире образовалась брешь. Ворота его собственной крепостной стены внезапно оказались распахнутыми. Наверное, его воины тоже почувствовали это. Но сумеют ли они защитить его?

Леди Роза очень испугалась, когда только появилась во дворе и увидела их всех. Да, испугалась, но все же страх не помешал ей торговаться из-за нескольких марок жалованья. Так почему же он, Гуннар, решил с ней поспорить? Наверное, только для того, чтобы она сразу поняла, что он не услужливыи норманнский рыцарь, не такой, как сэр Арно д'Алан, безропотно выполнявший все ее желания.

Леди Роза отказывалась платить. Словно он, Гуннар, не стоил потраченного серебра! Именно это его и разозлило, так что он даже утратил самообладание. И верному другу Айво даже пришлось напомнить ему об истинной причине их появления здесь. Ведь их цель — вовсе не деньги, им и так щедро заплатят.

Значит, он вышел из себя из-за каких-то пяти марок?

Нет, конечно же, не из-за этого. Тут Гуннар вдруг вспомнил, как леди Роза схватила за руку сэра Арно. И вспомнил, что он в этот момент почувствовал. Да-да, он, Гуннар Олафсон, ревновал! Но ведь раньше он никогда не ревновал, у него не было на это причин. Женщины сами приходили к нему. Именно они, женщины, ревновали его друг к другу!

И тут перед ним возникли огромные и необыкновенно красивые карие глаза, влажные полные губы, стройная фигура леди Розы. Такая женщина, как она, должна принадлежать только ему — но ведь он приехал вовсе не для того, чтобы сделать ее своей.

При других обстоятельствах Гуннар непременно обворожил бы ее и соблазнил, но сейчас ему было не до этого. Он приехал сюда, чтобы выполнить свою тайную миссию, поэтому не должен был отвлекаться. Кроме того, ходили слухи, что Арно пользуется благосклонностью леди Розы.

«Значит, хорошо, что она тебя боится? — спросил себя Гуннар. — Ты наслаждался ее страхом, когда говорил, что с легкостью отправил бы детей на войну?»

Конечно же, нет. И он вовсе не пытался запугать леди Розу. Что же касается детей, то он сказал это для сэра Арно — чтобы убедить его в своем бессердечии. А если эти его слова отвратят от него красивую хозяйку Сомерфорда, то, может быть, оно и к лучшему. Но она не всплеснула руками и не лишилась чувств — всего лишь побледнела. Однако почти тотчас же взяла себя в руки и принялась ему возражать.

Да, леди Роза — отнюдь не слабовольная женщина и умеет за себя постоять. Но именно это и внушало опасения.

Ведь если в Сомерфорде действительно зреет заговор, то леди Роза наверняка находится в самой гуще событий. И скорее всего за наемниками послала она, а д'Алан — всего лишь посредник. А письмо, перехваченное людьми Радульфа, наверняка написала леди Роза, потому что именно она запечатала послание печатью с гербом Сомерфорда. Только хозяин или хозяйка замка имеет право скреплять письма печатью. Из-за этого самого письма Гуннар и оказался здесь. Нет, леди Роза не может представлять опасность. Об этом следует помнить, если ему очень уж захочется затащить ее в постель.

— Подождите, сэр рыцарь! — раздался вдруг голос сэра Арно.

Гуннар остановился и обернулся.

— Я слушаю вас, — сказал он, когда рыцарь нагнал его.

— Дело в том, что леди Роза… — Сэр Арно замялся. — Она, конечно, очень добрая женщина, но совершенно ничего не понимает в серьезных делах. Именно поэтому я во всем ей помогаю. То есть я хочу сказать, что здесь только я отдаю приказы, что бы ни думала леди Роза. Это понятно?

Пристально посмотрев в глаза рыцаря, Гуннар сразу же понял, что тот лжет. Более того, было совершенно ясно, что леди Роза ни за что не одобрит приказы сэра Арно, идущие вразрез с ее собственными. Но если Арно — ее любовник, то, может быть, он просто пытается защитить ее, дать понять, что она не имеет никакого отношения к предательству?

Коротко кивнул, Гуннар ответил:

— Я вас понял.

Арно же вдруг ухмыльнулся и, приблизившись к нему почти вплотную, тихо проговорил:

— Разумеется, поняли. В конце концов, мы с вами хотим одного и того же.

Сказав это, сэр Арно окинул взглядом Гуннара и пошел куда-то в сторону ворот. Воины же, обступив своего предводителя, принялись посмеиваться и шутить, а Суэйн с ухмылкой спросил:

— Неужто женщины и впрямь могут участвовать в войне? Впервые такое слышу.

Воины еще громче засмеялись.

Айво же, приблизившись к Гуннару, тихо спросил:

— Что он имел в виду? О каком общем желании он говорил?

Гуннар пожал плечами:

— Пока не знаю. Возможно, он имел в виду наш приход сюда. Ведь мы от Радульфа отправились к Фицмортону и там отлично сыграли свою роль. И теперь считается, что именно Фицмортон направил нас в Сомерфорд.

Айво осмотрелся и, еще больше понизив голос, спросил:

— Думаешь, здесь зреет заговор? Гуннар снова пожал плечами:

— И этого не знаю. Время покажет.

Туг Айво вдруг усмехнулся и прошептал:

— А как поживает твой меч?

Гуннар с удивлением взглянул на друга:

— Ты о чем?

Айво весело рассмеялся:

— Ты воспылал к леди такой страстью, что я испугался, как бы твой меч не расплавился в ножнах. Не помню, чтобы какая-либо женщина произвела на тебя такое впечатление. Обычно они на тебя таращатся.

Гуннар невольно нахмурился. Неужели его чувства столь очевидны?

— Как бы я хотел, чтобы мой меч расплавился! — пробурчал он в ответ. — Тогда проблема была бы решена.

Айво снова засмеялся:

— И ты готов разочаровать всех своих почитательниц? Их скорбные стоны будут слышны за много миль. — Айво бросил на друга многозначительный взгляд. — Я очень удивлюсь, если хозяйка замка не упадет в твои объятия, как и все остальные.

«Это будет удивительно лишь для тебя», — подумал Гуннар.

— Проводить время с женщинами довольно приятно, Айво, но сейчас мне не до этого. Ты ведь прекрасно знаешь, для чего мы сюда прибыли. И даже если хозяйка этого замка так же нежна и невинна, как цветок, в честь которого она названа, у меня все равно не будет для нее времени.

Гуннар произнес эти слова столь уверенно, что даже сам в них поверил.

Роза пребывала в смятении, и ей требовалось побыть одной, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Гуннар Олафсон чрезвычайно взволновал ее, и сейчас она не понимала, что с ней происходит. Да, не понимала, но точно знала: он опасный дикарь. Там, во дворе, она старалась говорить с ним как можно спокойнее, старалась не выдавать своих чувств, хотя на самом деле ужасно нервничала. Нервничала не только потому, что боялась этого человека. Возможно, даже вовсе не поэтому. Роза не знала, как это объяснить, но она сразу же, как только увидела предводителя наемников, почувствовала, что ее к нему влечет какая-то сила, над которой она была не властна. Именно это так взволновало ее, поэтому ей требовалось время, чтобы побыть одной.

Роза медленно поднималась вверх по ступеням, направляясь в свои покои. Только там она могла уединиться со своими служанками, и никто не мог войти туда без ее разрешения. Эдрик устроил специально для нее такую комнату.

Ее Муж был очень хорошим хозяином, он даже Сомерфорд-Мэнор построил из камня, хотя каменные замки были далеко не у всех. Сомерфорд-Мэнор располагался на самой окраине обширных земель, принадлежавших лорду Радульфу, и граничил с владениями двух других могущественных баронов.

Лорд Радульф, помогавший Эдрику при строительстве, считал, что каменный замок — такая же необходимость, как и крепкие стены, и Эдрик был рад угодить своему сюзерену. К счастью, лорд Радульф не только обеспечил Эдрика умелыми работниками и всем необходимым для постройки замка, но и обещал оплатить дополнительные расходы, если возникнет такая нужда. Эдрику очень хотелось побаловать свою молодую жену, поэтому он настоял на том, чтобы для нее устроили собственные покои. Эдрик, почивший на шестидесятом году жизни, был добрым и обходительным человеком. Роза знала, что ей очень повезло с супругом. Повезло гораздо больше, чем ее бедной матери.

Вспомнив о матери, Роза тяжело вздохнула.

С самого детства она видела страстную, необузданную любовь матери к отцу, видела, как отец оскорблял мать своим безразличием и наслаждался ее страданиями, видела, как любовь матери медленно чахнет и угасает. Когда же ей самой пришло время выходить замуж, ее охватил ужас. Но Роза не боялась того, что ее муж окажется жестоким или слишком старым. Нет, более всего на свете девушка боялась, что влюбится в своего супруга. Ведь именно любовь разрушает жизни. Она может разрушить и ее жизнь, как разрушила жизнь ее матери.

Однако хитрый саксонец Эдрик, вдовец, желавший доставить удовольствие своим новым сюзеренам и женившийся на норманнке, совсем не походил на человека, способного пробудить в сердце юной девушки пылкую страсть. Он ни разу не пробудил в Розе чувственного влечения. Их первая брачная ночь запомнилась Розе лишь тем, что доставила ей некоторые неудобства. И она была благодарна мужу за это. Была благодарна также и за его бесхитростную доброту и предупредительность.

Эдрик и впрямь был на редкость добрым человеком. Он находил удовольствие в беседах со своей молодой женой и помог ей избавиться от робости и обрести уверенность в себе, помог стать полноправной хозяйкой Сомерфорда. Прошло время, и Роза поняла: что бы ни говорили ее отец, мать и брат, она сумеет распорядиться своей судьбой и сможет жить так, как ей захочется. Когда умер Эдрик, Роза нашла в себе мужество управлять Сомерфордом самостоятельно.

И вот теперь в ее душе всколыхнулся прежний страх.

Но Розу пугали не набеги незнакомцев — в деревне называли их «жителями болот», — даже не отсутствие денег, хотя мысли об этом часто не давали ей заснуть по ночам. Не очень-то боялась она и лорда Радульфа, своего сюзерена, который мог отобрать у нее Сомерфорд, если она чем-либо разочарует его и или подведет. Конечно, такое вполне могло случиться, и тогда ей скорее всего пришлось бы возвращаться к отцу. Но Роза старалась об этом не думать. И даже воины, которых она наняла для защиты своих владений, не слишком ее напугали, хотя они оказались гораздо более свирепыми и дикими, чем можно было представить. Да, в этом случае Арно оказался прав — они вовсе не ручные коты, которых можно погладить по шерстке.

Нет, Роза боялась самой себя. Боялась того, что таилось в ее душе.

А душа ее… Сейчас она представлялась Розе глубоким темным колодцем, наполненным неведомыми чувствами. И как только крышка этого колодца приподнимется — чувства хлынут наружу, мощные и неукротимые, хлынут, чтобы утопить, уничтожить ее, как уничтожили они когда-то ее бедную мать.

И тут Роза вновь вспомнила головокружительное и пьянящее ощущение, овладевшее ею там, во дворе, когда она впервые увидела Гуннара Олафсона. Гулкое биение сердца, дрожь в коленях и напряжение во всем теле…

«Нет-нет, ни в коем случае», — сказала она себе. Раньше с ней не случалось ничего подобного, и она не допустит, чтобы это случилось с ней сейчас.

Роза ненадолго остановилась и сделала несколько глубоких вдохов. Прохладный воздух подействовал мгновенно — к ней снова вернулось здравомыслие. Да-да, надо поменьше думать об этом человеке. И как только ей в голову могла прийти такая нелепая мысль? Неужели она действительно сможет предаться любви с таким грубым… бессердечным… бессовестным… дикарем?

Отворив дверь своей комнаты, Роза сразу же заметила Констанс, сидевшую на широкой скамье. Служанка латала поношенную льняную сорочку, пытаясь хоть немного продлить срок ее службы. Розе была необходима новая одежда, но она считала, что не время заниматься гардеробом, когда ее люди отчаянно нуждались. И она в очередной раз подумала о том, что после сбора урожая у нее, может быть, появятся средства на удовлетворения самых насущных потребностей.

Тут Констанс подняла голову и внимательно посмотрела на свою молодую хозяйку.

— Говорили с наемниками, госпожа?

— Да. — Роза невольно отвела глаза. — Сэр Арно показал им, где находятся стойла для лошадей. Надеюсь, они откусят им головы.

Губы Констанс дрогнули в улыбке.

— О ком вы говорите? О лошадях или воинах?

— И о тех, и о других!

Констанс молча пожала плечами. Роза с подозрением посмотрела на служанку, выказывавшую столь непривычную для нее сдержанность.

— Может, вам стоит показать предводителю наемников его постель? — неожиданно спросила Констанс. — И надо бы принести ему бадью с водой для купания. Как думаете, госпожа, у нас есть подходящая ему по размеру? — При этих словах она ухмыльнулась.

— Сомневаюсь. — Роза нахмурилась. — Ну что, Констанс, повеселилась? Ты ведь его видела? Видела Гуннара Олафсона?

Женщина тут же оживилась. Расплывшись в улыбке, она воскликнула:

— Ох, видела, госпожа! Настоящий северный бог! Роза со вздохом покачала головой:

— Не очень-то он похож на бога. А если он действительно бог, то ужасно свирепый и кровожадный. Бесчувственное чудовище. У него нет ни сердца, ни души. Может, ты считаешь его новым претендентом на роль моего мужа? Если так, то ты очень ошибаешься.

Констанс с беспокойством поглядывала на свою молодую госпожу. Было совершенно ясно: что-то очень ее огорчило. Констанс не видела Розу в таком состоянии с того самого дня, как Эдрик приказал за воровство отрубить руку одному своему подданному (правда, это случилось после того, как он два раза отпускал мерзавца, взяв с него слово не красть).

— Но ведь он так хорош собой, — заметила служанка, отложив в сторону некогда изящную сорочку. — Разве может быть у такого красавца черная душа?

— Не знаю, — проговорила Роза. — Но мне действительно показалось, что он ужасный человек. Необыкновенно злобный и жестокий. А привлекательная внешность — это его единственное достоинство. — Усевшись рядом с Констанс, Роза вновь заговорила: — И знаешь, пришлось пообещать им по шесть марок. А ведь еще еда и постель! Дай Бог, чтобы они действительно стоили таких денег. Только, боюсь, они не доставят мне… нам ничего, кроме хлопот. — Поднявшись на ноги, Роза сняла с головы вуаль и удерживавший ее металлический обруч. Ее густые черные волосы были туго заплетены в косу, змеившуюся по спине, а пылавшее гневом лицо обрамляли непокорные блестящие завитки. — Теперь я очень жалею, что попросила сэра Арно найти этих людей.

— А где он их нашел?

— Не знаю… Сказал, что ему помог какой-то друг. Я положилась на него. О Господи, надо было заняться этим самостоятельно!

— Похоже, вы не в настроении, госпожа, — заметила Констанс.

— Просто я ужасно устала… — со вздохом пробормотала Роза. И она не лгала. У хозяйки замка действительно было множество дел и обязанностей. Ей приходилось сидеть в Большом зале и судить тех, кто преступил закон, а также тех, кто не платит ренту. Кроме того, она отправляла людей на работы и объясняла им, что именно они должны сделать. Если же в деревне случалось убийство, то именно она должны была вынести убийце смертный приговор или же пощадить его.

Но Роза обладала добрым сердцем, и это постоянно сказывалось на всех ее решениях и приказаниях. Именно поэтому обитатели Сомерфорда искренне ее полюбили — пусть даже она и была норманнской леди.

После смерти Эдрика ей было бы гораздо проще передать Сомерфорд-Мэнор под управление сэра Арно. Роза хотела так и поступить, но Констанс отговорила ее, убедив в том, что сэр Арно, не любивший саксов, не стал бы заботиться о них так, как Роза. Да, Арно был преданным рыцарем и гораздо лучше Розы разбирался в том, как управлять поместьем, но он никогда не сострадал англичанам. Разве оставил бы он яйца для заболевшего сына кузнеца? Разве принес бы побольше дров старику Эдварду, памятуя о его ревматизме?

Конечно, нет! Арно счел бы, что не стоит переводить яйца на больного ребенка, а старику Эдварду и вовсе лучше замерзнуть.

Возможно, Арно был прав, а она — нет. Но Роза не хотела так думать и не смогла бы жить в ладу с собой, если бы позволила Арно установить такие порядки в Сомерфорде. Поэтому она набралась смелости и перестала обращать внимание на голос разума — очень похожий на голос отца, — который говорил ей, что она не должна брать власть в свои руки. Роза удержалась от соблазна передать бразды правления сэру Арно и настояла на том, чтобы все решения, принимаемые ранее Эдриком, принимались теперь ею единолично. Сомерфорд-Мэнор принадлежал теперь ей, и она постарается — насколько это возможно — оберегать его и живущих в нем людей.

— Мы все устали, госпожа, — ответила Констанс. — Но на том свете отдохнем и отоспимся. А если хотите отделаться от этого наемника, то поезжайте сейчас к леди Лили. Она всегда вас поддерживала. Вы ей нравитесь, и она вам обрадуется.

— У леди Лили немало своих забот, Констанс. Она носит под сердцем второго ребенка и неважно себя чувствует. Да и сын еще слишком мал.

— Да, верно, — закивала старуха — Радульф — ненасытный муж.

Роза нахмурилась и пробормотала:

— Но она могла бы сказать ему «нет».

Наивность молодой госпожи вызвала у Констанс улыбку.

— Именно так вы говорили Эдрику? Уверена, он смиренно уходил, оставляя вас в одиночестве. Ох, госпожа, не понимаете вы мужчин. Будь у вас молодой сильный муж, которого вы желаете, вам тоже не удалось бы сказать «нет».

Роза в раздражении передернула плечами. Как Констанс смеет говорить такое? Она разговаривает с ней как с наивной девственницей! Как будто она, Роза, ничего не знает об отношениях между мужчиной и женщиной!

— Помолчи, Констанс. Не твоя это забота.

— Да, верно, — кивнула служанка. — Сейчас меня больше заботит прореха в этой сорочке, поэтому я не скажу больше ни слова, госпожа.

Поведение Констанс заслуживало порицания, и Роза открыла уже рот, чтобы отчитать ее, но в этот момент раздался душераздирающий крик, напугавший обеих женщин.

Роза тотчас же подбежала к окну и выглянула наружу. Через некоторое время крик повторился, он доносился откуда-то со стороны ворот — во всяком случае, Розе так показалось.

Констанс, подошедшая к Розе, схватила ее за руку:

— Что там, госпожа? Кого-то убили?

В первый момент и Роза так подумала, но теперь, окинув взглядом двор, она поняла, что ошиблась. Когда же тишину снова нарушил крик, Роза увидела мальчика, висевшего высоко над землей. Мальчишка был совсем маленький, и он висел, уцепившись руками за край деревянного мостка на крепостной стене, — на этом мостке обычно стоял стражник, наблюдавший за окрестностями.

— О Господи! — в ужасе пробормотала Роза. Было совершенно ясно: если мальчик упадет, то наверняка разобьется насмерть. А долго ему не продержаться — это тоже было ясно. Высунувшись из окна, Роза громко закричала: — Помогите ему! Помогите! — Она взглянула на людей, столпившихся во дворе. — Кто-нибудь… пожалуйста… помогите ему!

В этот момент во дворе появился Гуннар Олафсон со своими воинами.

Роза вскрикнула, и у нее перехватило дыхание. Увидев его, за спиной заохала Констанс. Викинг уже снял свою короткую кольчугу, и теперь его обнаженный торс бросался в глаза. Роза же смотрела на наемника с восторгом и изумлением. Тело его было покрыто загаром, а на плечах и на груди то и дело перекатывались могучие мускулы. И Розе тотчас же вспомнился Эдрик: муж был бледный и тонкий, а его некогда сильное тело стало дряблым от старости. А вот Олафсон… Он был совершенно другой. Роза даже представить не могла, что мужское тело может быть таким красивым.

«Интересно, каково его тело на ощупь?» — подумала она неожиданно.

Но тут Олафсон вдруг выхватил из ножен меч и взмахнул им перед собой, — очевидно, решил, что на замок совершено нападение. Выкованный из черного металла клинок тускло поблескивал на солнце, и вид у викинга был весьма устрашающий. Но как ни странно, сейчас этот человек показался Розе еще более привлекательным. Более того, она чувствовала, как по телу ее снова прокатываются горячие волны…

Люди же, толпившиеся во дворе, в страхе попятились, стараясь держаться подальше от наемников, И даже гуси с гоготом разбежались в стороны. Одна из женщин в испуге вскрикнула и выронила из рук корзину с яйцами. Яйца лужей растеклись вокруг ног женщины, дворовые собаки принялись с жадностью вылизывать желтки.

Роза уже хотела снова закричать, но тут Гуннар Олафсон наконец оценил ситуацию и спрятал меч в резные ножны. Мальчишка же взвизгнул несколько раз, отчаянно болтая в воздухе толстенькими ножками. А люди, находившиеся во дворе, начали расходиться — слишком уж они испугались грозного викинга.

— Не уходите же! Помогите ребенку! — в отчаянии прокричала Роза.

Ив тот же миг Гуннар Олафсон направился к мосту, на котором висел мальчик. Он широко расставил ноги и протянул вверх руки как раз в тот самый момент, когда мальчишка, в последний раз пронзительно вскрикнув, разжал пальцы.

Мальчик упал прямо в объятия викинга, и тот с какой-то грубоватой нежностью ощупал малыша, — очевидно, хотел убедиться, что у того нет никаких повреждений. Мальчишка же снова закричал и принялся отчаянно отбиваться руками и ногами. Викинг с усмешкой опустил его на землю, и тот со всех ног побежал в сторону деревни.

— Наверняка спаситель напугал его гораздо сильнее, чем само падение, — пробормотала Констанс, покачав седой головой. Она не отрывала взгляда от обнаженного торса воина. — Госпожа, вы узнали мальчика? Мне кажется, это сын Эрты.

Но Роза не отвечала. Вцепившись обеими руками в подоконник, она смотрела на Гуннара Олафсона, не в силах пошевелиться, смотрела как завороженная. «Я знаю его, знаю… — мысленно твердила Она. — Да, знаю, но откуда?» И действительно, в нем было что-то знакомое, хотя он нисколько не походил ни на одного из знакомых мужчин. Знакомый незнакомец? Полная бессмыслица.

Гуннар же по-прежнему стоял под мостом, на том самом месте, где поймал падавшего мальчишку. Обнаженный до пояса, с блестящими на солнце волосами цвета меди, викинг казался сейчас необыкновенно красивым. «А ведь теперь он уже не выглядит таким устрашающим», — подумала Роза.

Тут Олафсон вдруг запрокинул голову и посмотрел на молодую женщину, стоявшую у окна. Причем посмотрел так, словно нисколько не сомневался в том, что она не ушла и по-прежнему за ним наблюдает.

Когда же их взгляды встретились, Роза тихонько вскрикнула и содрогнулась; ей вдруг почудилось, что из синих глаз викинга вырвались яркие искры, воспламенившие на мгновение все ее тело. И это ощущение заставило Розу почувствовать себя… живой! Да-да, живой, потому что до этого момента она словно жила в каком-то сне, а вот теперь вдруг проснулась со страстным желанием жить не так, как прежде.

Ошеломленная произошедшим, Роза отскочила от окна, стараясь скрыться от глаз Олафсона. И в тот же миг викинг резко развернулся и, приказав своим воинам следовать за ним, зашагал в сторону конюшен.

Констанс тихо засмеялась и, повернувшись к госпоже, спросила:

— И этот человек злобный и жестокий? Нет-нет, госпожа, вы ошибаетесь. Мне кажется, вы призвали в Сомерфорд благородного рыцаря. Разве не так?

Судорожно сглотнув, Роза пробормотала:

— Поймать ребенка — это не так уж трудно для крепкого и сильного мужчины.

— Да, конечно. Но другому наемнику не было бы дела до ребенка, а этот бросился на помощь. Что-то я не видела, чтобы сэр Арно кого-нибудь спас.

Арно ни за что не снизошел бы до этого, подумала Роза. Ведь он норманнский рыцарь, а мальчик — сын кухарки и простолюдинки.

Роза протянула руки к тлевшему в камине огню. Руки отчаянно дрожали, и она знала, почему они дрожали. Виной всему был Гуннар Олафсон. По какой-то непостижимой причине Розу все сильнее влекло к нему. Он появился в Сомерфорде совсем недавно, а уже успел стать самым важным для нее человеком.

«Нет, глупости все это! — одернула себя Роза. — Такого просто быть не может. Ведь он незнакомец. И я совершенно ничего о нем не знаю».

Но почему же он спас ребенка? Роза раз за разом задавала себе этот вопрос, но не находила на него ответа.

Как же Констанс его назвала? Ах да, «благородным рыцарем». Но почему он заявил, что не станет возражать, если детей отправят на войну? Наверное, он сказал так, чтобы испугать ее. Ведь человек, отправляющий детей на войну, ни за что не бросился бы на помощь совершенно чужому мальчишке. Да, вероятно, у него была какая-то причина, заставляющая его вести себя подобным образом. Но что же это за причина?..

Розе очень хотелось убедить себя в том, что Гуннар Олафсон — варвар и бездушный дикарь — таким он ей сначала и показался. Возможно, тогда ей удалось бы успокоиться и выбросить его из головы, не думать о нем. И тогда все стало бы… как прежде.

Взглянув на Констанс, Роза сказала:

— Спущусь-ка я лучше на кухню. Думаю, Эрте и остальным женщинам требуется помощь. Нужно приготовить побольше еды. Эти наемники наверняка едят больше, чем все мы, вместе взятые! Может, стоит заколоть одну из тех свиней, что мы оставили на бекон?

Не дожидаясь ответа, Роза стремительно вышла из комнаты.

Констанс в задумчивости прошлась по комнате, затем снова опустилась на лавку, стоявшую у камина.

Ей было совершенно ясно: предводитель наемников чем-то напугал ее госпожу. Но чем напугал? Боялась ли она его силы? Или его мужественности и привлекательной внешности? Сама же Констанс точно знала, что ей за всю жизнь не довелось встретить такого привлекательного мужчину. Она сразу же это поняла, в тот самый момент, когда впервые увидела его во дворе замка.

Но что этот красавец думает о молодой госпоже? Как он к ней будет относиться? Как бы то ни было, в одном Констанс нисколько не сомневалась: уж если этот мужчина пришел на помощь ребенку, то он в любом случае гораздо лучше сэра Арно. И только это имело значение в предстоящей битве. А битва непременно будет. Может, она, Констанс, и не умела предсказывать будущее, но это она знала наверняка.

Грядет сражение, и тот, кто победит в нем, получит Сомерфорд-Мэнор.

И леди Розу.

Айво залпом осушил кружку эля и внимательно осмотрел просторную комнату, которую хозяйка замка предоставила в распоряжение наемников. Гуннар сидел на скамье в самом углу, в то время как остальные воины хохотали и толкали друг друга в шутливом сражении за спальные места. И почему-то их предводитель казался сейчас ужасно одиноким.

Впрочем, в последнее время Гуннар часто грустил временами. Айво даже казалось, что его друг изменился, стал каким-то другим. Разумеется, он не потерял своих навыков — в нем по-прежнему чувствовались стальная воля и ледяное спокойствие. И если Гуннар Олафсон обещал что-то сделать, непременно выполнял свое обещание. Он всегда был очень надежным человеком.

Перед тем как прибыть в Сомерфорд, Гуннар и его люди воевали на границе с Уэльсом на стороне какого-то норманнского барона. Тогда они получили свои деньги и остались вполне довольны платой.

Их противники валлийцы прятались на холмах и устраивали засады в лесах. Все они были вооружены луками и смертоносными стрелами, но люди Гуннара снова и снова доказывали свое превосходство.

Барон же, на стороне которого они сражались, был на редкость жаден и присваивал не принадлежавшие ему земли.

— Почему мы должны поддерживать такого человека? — вопрошал Гуннар. — Почему должны рисковать жизнью лишь ради того, чтобы он мог выглянуть в окно и сказать: «Все это мое»?

— Война — наша работа, — ответил тогда Айво. — Не стоит слишком много об этом думать, Гуннар. Для наемника это небезопасно.

Да, Уэльс оказался не слишком гостеприимным местом. И не раз чутье Гуннара спасало их от верной смерти. Однако их предводитель с каждым днем все больше мрачнел. Как-то ночью они все изрядно напились, и вот тогда спокойного и молчаливого Гуннара словно прорвало.

— Я не хочу закончить свою жизнь со стрелой в глазу, как Гарольд Гудвайнсон, — заявил он. — Не хочу умереть там, где меня никто не знает и не станет оплакивать.

— И что же ты намерен предпринять? — Айво рассмеялся, пытаясь хоть немного развеселить приятеля. Сейчас Гуннар был совсем не таким, как прежде, и Айво уже даже и не помнил, когда его друг в последний раз улыбался.

Гуннар пожал плечами и что-то пробурчал себе под нос.

— Может, хочешь стать землевладельцем? — продолжал Айво. — Не могу представить, чтобы ты просыпался с рассветом, дрожа от утреннего холода, а затем отправлялся на поле, засеянное ячменем или горохом. А вот рядом с соблазнительной женщиной я вполне могу тебя представить.

Но Гуннар и на сей раз не засмеялся, даже не улыбнулся.

— Возможно, ты смог бы стать оружейником, как твой отец, — поспешно добавил Айво. — Ковал бы мечи для великих воинов и плел бы кольчуги для лорда Радульфа. Не желаешь?

Гуннар молча пожал плечами.

— И все же правда такова, мой друг, что ты слишком хорош на том месте, какое занимаешь сейчас, — подытожил Айво.

— Это верно, — ответил наконец Гуннар. — Я и впрямь ничего не умею. Только сражаться и убивать. Но куда идти наемнику в старости? Уж лучше умереть здесь и сейчас, чтобы покончить со всем этим. — Немного помолчав, Гуннар тихо пробормотал, словно разговаривая с самим собой: — Есть ли на земле место для таких, как я, место, где бы меня ценили, уважали и любили?

Айво похлопал друга по плечу и с улыбкой сказал:

— Ты еще не стар. Для тебя осталось еще много работы и женщин!

Выпив несколько кружек эля, Гуннар наконец согласился с этим утверждением.

Айво тоже налил себе эля. Он внимательно наблюдал за другом, делавшим вид, что слушает шутки Суэйна. А на следующее утро им доставили послание от лорда Радульфа. Отряду предстояло вернуться в Кревич — лорд Радульф обнаружил, что кто-то из его подданных замыслил предательство. И с того самого момента Гуннар немного оживился — если, конечно, так можно сказать о неизменно бесстрастном Гуннаре Олафсоне.

Земля. Сомерфорд-Мэнор. Все это достанется Гуннару, когда он выполнит свою задачу — докажет, что хозяйка вступила в сговор с врагами лорда Радульфа. После этого все его люди смогут остаться с ним, если захотят. А кто не захочет, сможет забрать свою часть денег и отправиться дальше.

Тогда казалось, что все очень просто.

Но наделе все выглядело совсем иначе. Уже хотя бы потому, что Гуннар Олафсон был честным и благородным человеком.

Айво мысленно помолился: «Дай Бог, чтобы леди Роза оказалась низкой предательницей». Да, тогда все было бы в порядке. Гуннар с чистой совестью забрал бы себе Сомерфорд-Мэнор и прожил бы здесь долгую и счастливую жизнь. Воин нашел бы рай, о котором втайне мечтал.

Однако Айво опасался, что хозяйка Сомерфррда окажется совсем не той, за кого они ее принимали. Прежде всего она была очень красива. Впрочем, в жизни Гуннара и раньше встречались красивые женщины. Она была норманнкой, но и раньше дамы благородного происхождения становились жертвами чар Гуннара Олафсона, хотя ни одной из них так и не удалось завоевать его сердце. Айво не мог вспомнить, чтобы хоть одна из многочисленных любовниц Гуннара стала для него чем-то большим, нежели теплое женское тело, подарившее ему несколько приятных часов.

Тут Айво вспомнил о совсем недавних событиях. Вспомнил лицо друга, впервые увидевшего леди Розу. Гуннар тогда выглядел так, словно его внезапно поразило молнией. И казалось, что он старался не смотреть на эту женщину — прикладывал к этому все силы. Когда он чуть позже увидел ее в окне… Айво почудилось, что в эти мгновения от друга исходил чувственный жар.

Да, Гуннар желал эту женщину. Жаль, что она встретилась ему на пути именно сейчас, когда так много поставлено на карту. Теперь, когда Гуннар наиболее уязвим, леди Роза может разрушить его счастье.

«По крайней мере эти ужасные наемники не едят диких животных», — думала Роза, подбирая остатки еды с собственной тарелки.

Главный стол стоял на небольшом возвышении, от которого расходились в глубь зала столы для прислуги, поэтому Роза видела со своего места каждого, кто находился в зале. Недавно прибывшие наемники ели вместе с обитателями замка, и все же они представляли собой обособленную группу. Обители Сомерфорда поглядывали на вновь прибывших настороженно, некоторые — даже со страхом. Наемники же громко переговаривались и смеялись, не обращая ни на кого внимания. Возможно, они давно привыкли к такому отношению со стороны мирных людей.

Их внешность по-прежнему казалось Розе весьма необычной, хотя она начала мало-помалу привыкать к их облику. Высокий темноволосый воин, одна рука которого была обтянута черной перчаткой, снял свою меховую накидку и сидел теперь за столом в одной тунике и в штанах. Роза вновь и вновь ловила на себе его взгляд — такой пронизывающий, что ей становилось не по себе. Светловолосый датчанин отпускал шутки с улыбкой на устах, в то время как другой блондин смеялся в перерывах между зевками. Угрюмый англичанин Альфред постоянно смотрел в свою тарелку с едой, а смуглый молодой человек по имени Рейнард внимательно прислушивался к разговорам приятелей, и все они были очень сильными и наверняка искусными воинами.

Скорее всего обитателям болот — если на болотах и впрямь кто-то жил — хватит одного взгляда на них, чтобы скрыться в глубине топей и никогда больше не появляться в Сомерфорде.

Не в силах противостоять соблазну, Роза украдкой посмотрела на Гуннара Олафсона. Он единственный из всех наемников сидел за главным столом. Его пригласил сэр Арно. Подобное проявление гостеприимства было отнюдь не в характере сэра Арно, и Роза поначалу удивилась. Но когда сэр Арно, сидевший справа от нее, прошептал, что лучше не упускать наемника из виду, ей все стало ясно, и она нехотя согласилась, хотя предпочла бы отсадить Гуннара Олафсона в самый дальний конец зала.

По левую руку от нее сидел брат Марк. Этот неразговорчивый мужчина средних лет, приближенный скорее к земле, нежели к небесам, прибыл в Сомерфорд-Мэнор из Уэльса по настоянию сэра Арно, когда умер прежний священник. Брат Марк был не слишком добрым человеком, и жители поместья не любили его. Не нравился он и Розе. Слишком уж часто она ловила его алчные взгляды, бросаемые на золотой кубок, который подарил Эдрику лорд Радульф. Предмет гордости прежнего хозяина замка хранился на специальной полке позади главного стола. Иногда Розе казалось, что брат Марк — вовсе не тот, за кого себя выдает.

Констанс, жена покойного дворецкого, сидела напротив брата Марка в дальнем конце стола. Она не сводила взгляда с предводителя наемников, причем смотрела на него с нескрываемым любопытством, смотрела так, словно хотела увидеть его насквозь.

Впрочем, того же хотелось и Розе. «Что скрывается под этой привлекательной внешностью? — вопрошала она себя. — Какой у него характер? Может, он и впрямь всего лишь дикарь викинг? Или первое впечатление обманчиво?»

Розе очень хотелось, чтобы первое впечатление ее не обмануло. Тогда все проблемы были бы решены.

Но ведь он спас ребенка. Зачем он так поступил? Роза не могла ответить на этот вопрос, поэтому ужасно нервничала.

Стараясь успокоиться, она принялась водить пальцами по подлокотнику своего резного кресла. Очень прочное, с высокой спинкой, оно когда-то принадлежало Эдрику, и вот теперь на нем восседала она. Этим креслом могли пользоваться только хозяин или хозяйка Сомерфорда. Остальные люди сидели на табуретах или на скамьях. Некоторые даже стояли, если не оставалось свободных мест. Кресло же являлось символом власти. Его спинка и боковины были покрыты резными узорами — виноградными лозами и диковинными растениями, а также причудливыми зверями и змеями. Прежний священник поглядывал на кресло с неодобрением, называя его «языческим». А Эдрик всегда смеялся над ним и говорил, что кресло прибыло из Уэльса и что оно принадлежало какому-то его предку. И еще Эдрик всегда добавлял, что существует древнее поверье: якобы это кресло само приплыло через Бристольский залив и прибилось к берегу.

Брат Марк подцепил с блюда сочный кусок свинины, бормоча что-то себе под нос на латыни. Роза ни разу не слышала, чтобы на латыни говорили так, как этот священник. Да, брат Марк действительно был очень странным человеком…

Роза вновь обратила свое внимание на сэра Арно. Он с привычной уверенностью рассуждал об оборонительных сооружениях Сомерфорда. Сэр Арно всегда внушал доверие, хотя иногда и не заслуживал его. Но сегодня он много выпил еще до ужина, и это оказало на него пагубное влияние. Прислушавшись к беседе, Роза поняла: сэр Арно повторяет ее слова о том, что воинов якобы наняли лишь для устрашения.

— Я уверен, что все наши неприятности — от обитателей болот, — громко говорил рыцарь. — Жизнь у них очень тяжелая, поэтому они совершают набеги на земли леди Розы. Но я не сомневаюсь: узнав, что вы со своими людьми находитесь в Сомерфорде, они оставят нас в покое. — Почувствовав на себе взгляд Розы, Арно повернулся к ней с ослепительной улыбкой: — Деньги потрачены не зря, верно, Роза?

Обычно сэр Арно был довольно доброжелателен, и только сильная женщина могла противостоять его улыбке. У Розы никогда не было с ним ссор, но сейчас его фамильярное обращение к ней в присутствии постороннего человека ужасно раздражало. Она бросила выразительный взгляд на викинга, а затем, нахмурившись, строго посмотрела на сэра Арно. В глазах верного рыцаря промелькнул испуг, тут же сменившийся раздражением. Его лицо побагровело, и он, протянув свой кубок служанке, громко выкрикнул:

— Еще вина!

Арно пил сегодня гораздо больше, чем обычно. Возможно, при других обстоятельствах Роза не заметила бы этого, во всяком случае, не осуждала бы своего верного рыцаря за пьянство. Но сейчас сэр Арно ужасно смущал ее своим поведением. Он пил один кубок за другим, совершенно забыв о своем положении в замке, в то время как Гуннар Олафсон не пил вообще. Он лишь пригубил из своего кубка и тут же отставил его. И Розе очень это понравилось. Она заметила, что Олафсон внимательно осматривал зал, а также людей, сидевших за столами, — казалось, он хотел понять, что у них на уме. Она же, в свою очередь, украдкой наблюдала за ним и все больше убеждалась в том, что он чем-то встревожен.

Но что же могло его беспокоить? Неужели он полагал, что обитатели болот вот-вот ворвутся в зал?

Нет, наверное, Олафсон надеялся найти среди присутствующих предателя. Но если так, то он ошибался. В Сомерфорде предателей нет и быть не может. И присутствие здесь Гуннара Олафсона нежелательно. Да, им совершенно не нужны наемники. Припугнуть болотных жителей могли бы и несколько вооруженных мужчин. А эти закаленные в боях воины… Ах, не следовало их сюда приглашать!

Немного помедлив, Роза потянулась к пирогу с мясной начинкой. Они питались довольно скудно последнее время, поэтому сегодня хотелось наесться вдоволь. Но уже завтра им следовало вернуться к привычной умеренности.

Время от времени оглядывая зал, Роза подмечала, у кого не хватает еды или напитков, и тотчас же посылала туда слуг. Внезапно, увидев кухарку, она нахмурилась. Эрта, хозяйничавшая на кухне, редко появлялась в зале во время трапез. А сейчас она стояла в дверях с кувшином вина в руках. Интересно, что ей здесь понадобилось?

Тут Эрта наконец вошла в зал и зашагала по проходу между столами. Муж кухарки погиб во время восстания саксов. Эту немного грубоватую полногрудую женщину с копной светлых кудряшек и гневным взглядом голубых глаз можно было назвать привлекательной. После того как Эрта лишилась мужа, местные мужчины наперебой добивались ее расположения, и она частенько отвечала им взаимностью, однако далеко не каждый мог рассчитывать на ее расположение. И она очень любила своего маленького сынишку.

Прижав к груди кувшин с вином, кухарка приблизилась к главному столу. Просто удивительно, что она не споткнулась, потому что шла, не отрывая взгляда от Гуннара Олафсона.

Но Эрта была в этом не одинока. На Олафсона смотрели все без исключения женщины!

По мнению Розы, все они вели себя смехотворно. И это касалось не только служанок, сновавших между столами, но и вдов, а также совсем маленьких девочек. Все они таращились на предводителя наемников. Некоторые из них даже подходили к главному столу, как если бы хотели наполнить свои тарелки или кружки, но вместо этого просто стояли и смотрели на Олафсона. Другие же — и в их числе Констанс — то и дело улыбались красавцу викингу.

Роза тихонько вздохнула. Вряд ли женщин Сомерфорда можно было порицать за подобное поведение. Большинство молодых мужчин погибли в сражениях, а Гуннар Олафсон был не только молод, ной чрезвычайно красив. Но неужели эти глупые женщины не понимали, что его красота — всего лишь маска? Да-да, маска, пусть даже он и впрямь необычайно красив в своей голубой тунике, сменившей короткую кольчугу.

Затаив дыхание, Роза наблюдала за Эртой, остановившейся перед Гуннаром Олафсоном. Тут вино чуть выплеснулось из кувшина и потекло по ее платью из грубой шерстяной ткани, но женщина, казалось, не заметила этого.

— О, сэр рыцарь!.. — выдохнула она.

Викинг поднял голову. В его холодных синих глазах читался вопрос.

Кухарка же на ломаном французском продолжала:

— Меня зовут Эрта, и я хочу поблагодарить вас за то, что спасли моего сына. Он совсем маленький… И если бы упал… — Эрта картинно передернулась, потом вновь заговорила: — Если я могу как-то вас отблагодарить… чем-то помочь… Я с радостью!

Роза замерла. Ей не требовался грубый хохот сэра Арно, чтобы понять, что именно имела в виду Эрта. Такая женщина могла отблагодарить наемника за доброту только одним-единственным способом. У нее не было ни денег, ни драгоценностей, но зато Господь одарил ее привлекательной внешностью и пышными формами. Подобная плата за услуги была в порядке вещей, и Роза никогда не делала вид, что в замке ничего такого не происходит.

Но тогда откуда у нее эта странная боль в груди? Откуда горячий ком в горле?

— Ну, Гуннар? — фамильярно обратился к наемнику порядком захмелевший сэр Арно. — Разве есть лучший способ согреть вашу постель сегодня ночью? Я так скажу: если она хочет поблагодарить вас, так позвольте ей это!

Роза нахмурилась. Почему это заявление Арно ни у кого не вызвало возражений? Даже брат Марк самодовольно ухмылялся. А ведь сэр Арно никогда не позволял себе таких речей в ее присутствии… Его манеры никогда не вызывали нареканий. Что же с ним случилось сегодня? Что случилось со всеми обитателями замка?

Розе внезапно показалось, что она здесь чужая.

Тут Гуннар наконец заговорил, и все в зале затаили дыхание.

— Не стоит благодарности, Эрта, — сказал он, едва заметно усмехнувшись.

Роза с раздражением заметила, что все смотрят на викинга с восхищением. А он, судя по всему, остался равнодушным к прелестям Эрты. «Нет-нет, не может быть, — думала Роза. — Он наверняка уже обдумывает, когда и где сможет получить плату за свою услугу».

Ответ Олафсона застал Эрту врасплох — мужчины редко от нее отказывались. Но потом она вспомнила о кувшине с вином и шагнула к столу, чтобы наполнить и без того полный кубок викинга. Конечно же, вино полилось через край. Осознав свою оплошность, Эрта смутилась и нервно захихикала. Некоторые из женщин тоже засмеялись.

Тут Олафсои вдруг улыбнулся, и с губ женщин сорвались вздохи восхищения — у викинга оказалась невероятно привлекательная улыбка. Роза же еще больше помрачнела, она сейчас с радостью задушила бы всех этих глупых женщин за подобное легковерие. Но уж ее-то Олафсон не обманет. Уж она-то прекрасно знает, какой он на самом деле.

Наполняя кубок Розы вином, Эрта перехватила ее взгляд и замерла в изумлении. Обычно добрая и покладистая, госпожа смотрела на нее сейчас чуть ли не с ненавистью. Сообразив, что причина дурного настроения леди — ее предложение красивому наемнику, Эрта в смущении пролепетала по-английски:

— Госпожа, я не хотела ничего дурного. Я… Простите меня. Я не знала, что он вам тоже понравился.

В зале воцарилась гробовая тишина. Констанс же вдруг закашлялась и опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Роза почувствовала, как ее лицо запылало, словно она много времени провела на солнце. Для нее не имело никакого значения, что присутствовавшие в зале норманны не поняли слов Эрты. Их поняли англичане и, что еще хуже, предводитель наемников.

— Ты забываешься, — холодно произнесла Роза, что никак не вязалось с ее пылающим лицом.

Эрта поспешно присела в реверансе.

— Прошу прощения, госпожа, — пробормотала она и поспешила удалиться.

Но вскоре в зале вновь заговорили, и ужин продолжался своим чередом, как если бы ничего не произошло. Констанс что-то сказала брату Марку насчет свинины, и тот принялся обстоятельно отвечать.

Роза немного успокоилась, хотя ее руки под столом по-прежнему дрожали. «Ну и что? — спрашивала она себя. — Почему я должна беспокоиться из-за слов Эрты?».

«Потому что это правда», — ответил ей внутренний голос.

У Розы перехватило дыхание. Нет, это неправда! Разве такое возможно? Она украдкой бросила взгляд на викинга.

Олафсон рассматривал богато украшенную вышивкой скатерть, покрывавшую стол, и казалось, что созерцание узоров завораживало викинга так же, как всех остальных — созерцание его лица. Тонкие косички сейчас прикрывали его лицо, а огромные сильные руки лежали на столе, рядом с кубком. И Роза только теперь заметила, что загорелые руки викинга сплошь покрыты мелкими небольшими шрамами.

Гуннар… Так сэр Арно назвал его. Роза мысленно повторила имя и тут же почувствовала, как все ее тело словно закололи тысячи мелких иголочек. Стиснув зубы, она со злостью сказала себе: «Перестань! Перестань сейчас же! Не обращай на него внимания!»

Арно вдруг повернулся к Олафсону — его движения стали неуклюжими от вина — и с ухмылкой произнес какую-то остроту. Затем он громко рассмеялся, хотя викинг даже не улыбнулся. Заметив наконец, что гость не оценил его шутки, он нахмурился и проговорил:

— Почему вы спасли мальчишку? К чему беспокойство, если не собирались укладывать его мать в постель?

Покрытая шрамами рука Гуннара Олафсона сжалась в кулак.

Роза затаила дыхание — ведь и она постоянно искала ответ на этот вопрос.

Гуннар медлил с ответом. Он не смотрел сейчас на леди Розу, но прекрасно знал, что она не сводит с него глаз, — он чувствовал ее взгляд; более того, он нисколько не сомневался в том, что она с нетерпением ждет его ответа.

Странная компания собралась за ужином. Святой отец, слишком поглощенный содержимым своей тарелки. Высокомерный и самоуверенный рыцарь, пьющий сверх меры. Старуха с хитрыми глазами и красивая предательница — хозяйка замка. Причем из всех этих людей именно она представляла наибольшую опасность.

Он прекрасно слышал слова кухарки. Эта женщина сказала: «Я не знала, что он вам тоже понравился». Но так ли это? Гуннар не мог ответить на этот вопрос. Зато он точно знал, что хозяйка замка нравилась ему все больше. О том свидетельствовала его мужская плоть, которой стало тесно в штанах. Гуннар по-прежнему держал себя в руках, но в душе зрело безрассудство, и с этим он ничего не мог поделать.

Наверное, не стоило ему тогда смотреть на окно, в котором стояла эта женщина. Ведь мог бы опустить мальчика на землю и уйти поскорее. Собственно, именно так он и собирался поступить. Да, он не хотел смотреть вверх, потому что знал, что леди Роза наблюдает за ним, — он все время ощущал на себе ее взгляд. Но случилось так, что какая-то сила заставила его поднять голову и посмотреть на нее. Вуали на ней уже не было, а через плечо свешивалась толстая коса иссиня-черных волос. И Гуннар тотчас же представил, как расплетет ее. И представил, как берет в ладони лицо леди Розы и как его пальцы зарываются в ее шелковистые волосы. А затем он впивается поцелуем в ее губы, готовясь снова и снова погружаться в теплые и влажные глубины ее лона…

Нет! Гуннар встряхнулся, напомнив себе, где находится, кто он такой и почему приехал в Сомерфорд-Мэнор. Если он выполнит поставленную перед ним задачу, то эти земли будут принадлежать ему. Его будущее зависит только от него самого. И ведь он всегда мечтал о собственной землей и о замке, разве не так? Именно поэтому он должен сейчас держать себя в руках.

И он справится со своим вожделением, сразит его как врага! А сейчас, дабы обезопасить себя от леди Розы, надо сделать так, чтобы она его возненавидела, чтобы по-настоящему возненавидела.

— Почему я спас ребенка? — переспросил Гуннар с усмешкой. — Только потому, что его смерть принесла бы несчастье. Если бы я позволил ему умереть, мне пришлось бы принести жертву.

— Несчастье? Жертва? — Сэр Арно в изумлении таращился на наемника.

— Да, именно так. — Гуннар положил руку на рукоять своего меча. — Вот видите?

— Меч?.. — Сэр Арно заморгал.

— Совершенно верно. Но это не просто меч. Это Фенрир. Меч назван так в честь свирепого норвежского бога. Черного Волка. Он постоянно требует крови, хотя в свое время выпил довольно. Если бы мальчишка упал и умер, всем нам это принесло бы несчастье. Фенрир потребовал бы крови, и мне пришлось бы удовлетворить его требование. Понимаете?

Ошеломленный словами викинга, сэр Арно молчал; было очевидно, что он не вполне понимает, что означал ответ наемника. Что же касается леди Розы… Гуннару сейчас не хотелось смотреть ей в лицо, но он очень надеялся, что его слова произвели на нее должное впечатление. Уж теперь-то она наверняка подумает, что имеет дело с отъявленным мерзавцем. Что ж, вот и хорошо. Пусть так и думает. Ведь он прибыл в Сомерфорд-Мэнор, чтобы выполнить важную миссию. И если это означает, что красивая норманнская леди должна его возненавидеть, то он не станет жалеть об этом.

Однако Гуннар вновь недооценил леди Розу.

— Мы в Сомерфорде осуждаем подобное варварство, — заявила хозяйка замка. — Так что сделайте одолжение: не упоминайте больше Фенрира и прочих злобных существ. — Леди Роза говорила очень громко — чтобы слышали все, находившиеся в зале. Причем голос ее ни разу не дрогнул.

Гуннар заставил себя нахмуриться, хотя ему хотелось улыбнуться или даже рассмеяться. Пристально посмотрев на хозяйку замка, он проговорил:

— Северными богами не так просто пренебречь, госпожа. Дело в том, что Один, Тор, Локки и Фенрир… Все это коварные древние божества. Они всегда требуют, чтобы их желания исполнялись. — «Как я хотел бы исполнить свои!» — добавил он мысленно.

А леди Роза смотрела на него как завороженная. Смотрела так, словно он говорил что-то чрезвычайно для нее важное. И тут Гуннару вновь представилось, как он обнимает женщину и как прижимается губами к ее губам…

А потом он вдруг увидел, что губы леди Розы чуть приоткрылись — словно она каким-то образом прочитала его мысли. На щеках же ее заиграл нежный румянец, а в глазах появился блеск.

«А может, женщина по имени Эрта говорила правду? — подумал Гуннар. — Но неужели эта гордая леди и впрямь желает меня?»

Впрочем, это не имело значения. Она — не для него. Время и место выбраны неудачно. Уже хотя бы потому, что он не должен отвлекаться от главной своей цели.

Пытаясь взять себя в руки и разорвать колдовские чары, связывавшие их с леди Розой, Гуннар резко проговорил:

— Что же вы молчите, миледи? Может, вам не нравятся желания моих богов?

Она пожала плечами:

— Я не имею ничего против ваших богов. Если только вы будете исполнять их желания за пределами этого дома.

Гуннар невольно улыбнулся. Ответ леди Розы очень ему понравился.

А она по-прежнему смотрела ему в лицо. Только теперь в ее глазах появился страх. Но Гуннар сразу же понял: страх этот был связан вовсе не с тем, что он сказал о Фенрире, а со связывавшими их колдовскими чарами.

— Хорошо сказано, госпожа, — заметил брат Марк, с ухмылкой взглянув на Розу. — Да-да, прекрасный ответ, — продолжал священник, положив перед собой загрубевшие руки и сцепив пальцы. Роза с удивлением отметила, что и на руках у брата Марка имелись шрамы, что было довольно странно для служителя Господа. — Мы ведь с вами уже говорили о том, что нам нужна новая церковь? — добавил он неожиданно.

— Да, я помню, — кивнула Роза. Такой разговор и впрямь состоялся, но денег на строительство не было. Брат Марк считал, что новая церковь гораздо важнее еды, дров и одежды, но Роза придерживалась иного мнения.

Брат Марк продолжал рассказывать о том, какой он видит новую церковь. По его словам выходило, что она должна стать уменьшенной копией собора в Уэльсе — ни больше ни меньше. Роза кивала, делая вид, что слушает, на самом же деле ее гораздо больше интересовало происходящее за столом.

Святые угодники! Роза в изумлении заморгала. Еще одна служанка приближалась к их столу, и она тоже несла кувшин с вином! Неужели все они настолько пустоголовы? Наверное, ей следует запретить своим служанкам смотреть на этого мужчину — ради их же собственной безопасности.

Девушка подошла ближе. Интересно, как отреагирует Гуннар Олафсон?

Роза снова взглянула на викинга. Его кубок был по-прежнему доверху наполнен прекрасным красным вином. Как бы поступили в подобной ситуации другие мужчины? На этот вопрос Роза не могла ответить с уверенностью, так как хорошо знала только Эдрика, а также отца с братом. Эдрик и такой ситуации весело рассмеялся бы, заставив девушку почувствовать себя ужасно глупой. А отец с братом разозлились бы, потому что оба были крутого нрава.

А что, если Гуннар Олафсон сейчас вытащит из ножен свой смертоносный меч и пригрозит девушке? Или он выкрикнет какое-нибудь языческое проклятие? А может, осушит кубок, чтобы его вновь наполнили?

А сэр Арно уже протягивал служанке свой пустой кубок — в который раз за сегодняшний вечер. С трудом ворочая языком, рыцарь что-то говорил о своих могущественных родственниках в Нормандии. Служанка же, приблизившись к викингу, молча смотрела на него, переминаясь с ноги на ногу.

«Что же он сделает? Как поступит?» — спрашивала себя Роза, ожидая самого худшего.

А Гуннар Олафсон вдруг молча улыбнулся девушке и отрицательно покачал головой. «Он ничего не сказал, чтобы не обидеть эту дурочку!» — подумала Роза. Служанка покраснела, улыбнулась в ответ и отошла.

Поступок викинга ошеломил Розу. Ведь этот варвар… проявил истинную доброту и великодушие. Слезы обожгли глаза Розы, и она наклонила голову, пытаясь их скрыть.

Да, ей не следовало выдавать своих чувств. Ведь она хозяйка Сомерфорда, поэтому не должна проявлять слабость.

И вообще, почему она решила, что Гуннар Олафсон способен на великодушные поступки? Ведь он же объяснил, почему спас мальчика. Причиной тому были его языческие верования. Да, он действительно бесчувственный человек, каким и должен быть варвар. Констанс наверняка ошиблась. Разве он может быть благородным рыцарем? И разве у благородного рыцаря может быть такой устрашающий вид? Меч со странным именем Фенрир. Да еще и щит с изображением оскалившегося волка. К тому же благородные рыцари не убивают за деньги!

Но как бы то ни было, по отношению к глупенькой служанке Гуннар Олафсон проявил доброту. Да-да, доброту и великодушие — этого нельзя было не признать.

«Но почему он так поступил? И что он за человек?» — спрашивала себя Роза, вцепившись в подлокотники кресла. Ей казалось, что у нее голова идет кругом от всех этих вопросов.

И действительно, разве может дикарь викинг быть добрым? Ведь иногда ее отец и брат тоже проявляли доброту, но эта была лишь уловка — способ обмануть людей и добиться своего. Должно быть, и Гуннар Олафсон не чурается подобного обмана. Копит запас благосклонности на многие и многие недели. По новой девушке — каждую ночь!

Да и какая женщина способна устоять перед мужчиной, если он не только красив, но и добр?

Подняв свой кубок, Роза сделала большой глоток и тут же закашлялась.

— Что с вами, госпожа? — Брат Марк с любопытством посмотрел на нее.

— Да, что случилось, Роза? — спросил Арно. Во хмелю он совершенно забыл о том, что должен выказывать своей госпоже должное уважение.

Откашлявшись, Роза проворчала:

— Наверное, вы хотели сказать «леди Роза», не так ли, сэр Арно?

Арно д'Алан нахмурился, его щека задергалась, а карие глаза превратились в узкие щелки. И выглядел он сейчас… выглядел очень странно. Розе вдруг показалось, что его лицо сделалось совершенно незнакомым — словно перед ней сидел не сэр Арно, а какой-то другой человек. По спине Розы пробежал холодок, но она тут же отбросила неприятные мысли. Что ж, если она и обидела сэра Арно, то ничего страшного. В последнее время он стал слишком уж самоуверенным, и его следовало поставить на место.

— Примите мои извинения, госпожа, — произнес сэр Арно, изобразив раскаяние. Однако в его пьяном голосе слышалась насмешка.

— Вы всегда так убийственно действуете на женщин? — спросила Констанс, с улыбкой глядя на Олафсона.

Роза едва удержалась от стона. Ну вот, теперь еще и эта глупая старуха! Господи, только бы Констанс не упомянула о своем желании подыскать своей госпоже подходящего мужчину!

Гуннар Олафсон внимательно посмотрел на пожилую женщину. И тут же его лицо вновь стало совершенно бесстрастным. Казалось даже, что оно вытесано из куска дерева — только очень красивого дерева.

— Кое-что женщинам во мне очень нравится, — ответил Гуннар. — И я, как правило, не возражаю. Пускай смотрят, если это доставляет им удовольствие.

«Доставляет удовольствие?! Какое самомнение! — мысленно воскликнула Роза. — Какая самоуверенность!»

— А если они хотят не просто смотреть? — допытывалась дерзкая старуха. Очевидно, Констанс была уверена в том, что в ее преклонном возрасте позволительно задавать любые вопросы. — Вы и тогда не станете возражать?

Сэр Арно фыркнул и громко расхохотался.

— Иногда я действительно не возражаю, — ответил Олафсон с улыбкой. — Но мне казалось, что любовные утехи вас давно уже не интересуют, мадам.

Констанс весело рассмеялась, потом снова заговорила:

— Скажите, а чем вы занимались до того, как стали наемником?

Вопрос застал Гуннара врасплох. Немного помедлив, он пробормотал:

— До этого я также воевал.

— И при Гастингсе? Или как там называют это место англичане?

— Сенлак,[2] — ответил Гуннар, помрачнев.

— Верно, Сенлак. Так вы воевали там, не так ли? Роза ждала, что викинг опровергнет слова Констанс или же ответит в том смысле, что при Гастингсе очень многие сражались. Но он решительно заявил:

— Да, я сражался при Сенлаке. Я сражался вместе с королем Гарольдом. Думаю, вам следует удовлетвориться тем, что вы раскрыли один из моих секретов.

Констанс улыбнулась, обнажив щербатые зубы — О, я довольна, сэр рыцарь! На этот раз довольна.

— Вы воевали на стороне саксов? — неожиданно спросила Роза — неожиданно для себя самой. В зале воцарилась тишина, и Роза заметила, что теперь все наемники прислушиваются к беседе.

Гуннар Олафсон усмехнулся и, пристально глядя на Розу, проговорил:

— Да, госпожа, на стороне саксов. Надеюсь, я удовлетворил и ваше любопытство.

Роза густо покраснела.

— Яспросила вовсе не из любопытства. И еще мне кажется… — Она немного помолчала. — Мне кажется, что ваше участие в битве на стороне саксов поможет вам завоевать уважение обитателей Сомерфорда. Все они с тоской вспоминают те времена, когда в Англии еще не было норманнов. А в наши дни лишь очень немногие отваживаются признаться в том, что сражались за короля Гарольда. Почти все мужчины на словах принимают сторону короля Вильгельма.

— Значит, все они лжецы, — заявил наемник. Смелость и откровенность Гуннара Олафсона очень понравились Розе, — пожалуй, даже больше, чем его красота.

Сэр Арно в очередной раз рассмеялся и прокричал:

— Они лгут, потому что оказались на стороне побежденных!

Констанс с отвращением взглянула на Арно. А брат Марк ухмыльнулся и уставился в свой кубок с вином. — Да, мы проиграли, — согласился Гуннар Олафсон. — Но мы храбро сражались в тот день, и если бы наши войска не были так измотаны после броска из Стамфорд-Бриджа, то мы непременно одержали бы победу. Я убил множество норманнов. Фенрир стал алым от их крови. Тогда, у Сенлака, он насытился вдоволь.

Лицо сэра Арно побагровело.

— Вы забываетесь, сэр рыцарь! — прокричал он в ярости. — Леди Роза потеряла при Гастингсе своего брата. Я тоже лишился многих друзей.

«Справедливый упрек, — подумала Роза. — Но возможно ли, чтобы он убил моего брата вот этим самым мечом? И что подумает обо мне сэр Арно, если я скажу, что мне все равно?» Брат обращался с ней очень жестоко, и она почувствовала облегчение, когда он погиб. Да простит ее Господь, но ей действительно было безразлично, кто именно убил его.

— Госпожа! — послышался чей-то голос.

Роза подняла голову и осмотрелась. К ней направлялся один из стражников — старый Эдвард. На нем была старая туника с прорехами и старинный шлем, который выглядел так, словно его изготовили еще во времена короля Альфреда.

— Госпожа! — Эдвард почти бежал. Он так торопился, что даже забыл поклониться и почтительно понизить голос.

Сэр Арно попытался встать со своего места и выяснить, что случилось, но его ужасно шатало, и Роза протянула руку, чтобы удержать на месте пожилого рыцаря. Повернувшись к старику стражнику, она спросила:

— Эдвард, что случилось?

Старик был очень взволнован. Его слезившиеся глаза горели безумным огнем, а покрытый седой щетиной подбородок дрожал.

— Жители деревни стучатся в ворота, госпожа! Говорят, что на них напали и подожгли дома! Пожалуйста, госпожа, отдайте приказ открыть ворота и впустить их!

Роза в ужасе вздрогнула, но уже в следующее мгновение взяла себя в руки и, поднявшись со своего места, громко сказала:

— Конечно, ты должен открыть ворота и впустить их! Немедленно!

— А если это уловка? — послышался у нее за спиной чей-то низкий спокойный голос.

Обернувшись, Роза увидела Гуннара Олафсона — оказалось, что он тоже поднялся на ноги. Роза решительно покачала головой:

— Язнаю, что нет, не уловка. Эдвард не глупец. Он не мог не узнать своих друзей и родственников. Впусти их, Эдвард!

Пожилой стражник молча кивнул и поспешил к выходу. Роза же повернулась к сэру Арно, не обращая внимания на предводителя наемников.

— Мы должны послать в деревню воинов, — сказала она. — Если злоумышленники все еще там, мы сможем их схватить. Если же они уже убежали… мы должны помочь, чем сможем.

Сэр Арно смотрел на Розу остекленевшими глазами.

— Жители болот… — пробормотал он и вдруг засмеялся: — Вы хотите их поймать? А сможете, госпожа?

Вино, очевидно, сделало свое дело, и сэр Арно уже не мог мыслить здраво. Розе следовало бы разозлиться, но она лишь вздохнула. То, что Арно захмелел, означало лишь одно: ей придется все взять в свои руки.

Роза сделала шаг вперед, но сильная и теплая рука легла ей на плечо. Обернувшись, она увидела пристальный взгляд голубых глаз.

— Госпожа, не по этой ли причине мы здесь? — спросил Олафсон.

«Конечно, он прав», — подумала Роза. Она по привычке решила, что со всеми трудностями ей, как обычно, придется справляться в одиночку. Но тут вдруг появился этот загадочный Гуннар Олафсон, успокоивший ее своим прикосновением и предложивший свою помощь.

Сначала Роза хотела отказаться от его помощи, но потом задумалась… Ане лучше ли и впрямь довериться Олафсонy? Но можно ли ему доверять? И хочет ли она этого?

Роза отступила на несколько шагов. Не зная, что ответить, она молчала.

Олафсон снова к ней приблизился. Приблизился почти вплотную. И Он был такой огромный, что заслонил от ее взора весь зал. Она видела теперь лишь его грудь, плечи, обтянутые голубой туникой, да пульсирующую на шее жилку. На лицо викинга падала тень, и глаза его казались темными углублениями. Лишь волосы ярко пылали, освещенные пламенем факелов.

Сделав глубокий вдох и стараясь ничем не выдать своего волнения, Роза наконец проговорила:

— Сэр рыцарь, я не хочу, чтобы вы кого-нибудь убили. Не хочу, чтобы это произошло в моих владениях. Вы меня понимаете?

Викинг молча смотрел на нее. Она снова и снова спрашивала себя: «Могу ли я доверять ему? Или сейчас он придумывает какую-нибудь правдоподобную ложь, чтобы я поверила ему?»

Ей было очень непросто довериться этому человеку. И почему он молчит? Почему не отвечает? Может, все дело в том, что она женщина? Может, он не желает выполнять приказы, которые отдает женщина? В таком случае надо объяснить ему все прямо сейчас!

Судорожно сглотнув, Роза заявила:

— Если вы подумали, что Сомерфордом управляет сэр Арно, то вы ошиблись. Хозяйка здесь я. И именно я отдаю приказы. А если вас это не устраивает, то лучше отойдите в сторону и не мешайте мне. Я должна немедленно помочь моим людям.

Олафсона усмехнулся и тихо сказал:

— Мне не составит труда исполнить приказ женщины. Просто я не был уверен, что вы захотите довериться мне теперь, когда знаете, что я воевал против вашего брата.

Роза медлила с ответом. Наконец, тщательно подбирая слова, проговорила:

— Война с норманнами не причина, чтобы не доверять вам. Многие из жителей Сомерфорда воевали на стороне короля Гарольда, и любой из них мог оказаться лицом к лицу с моим братом и даже нанести ему смертельный удар. Я не испытываю к ним ненависти из-за этого. Гуннар Олафсон молча пожал плечами.

— Так что же? — спросила Роза. — Мы поняли друг друга?

— Если я смогу отыскать хоть одного из негодяев, напавших на деревню, я доставлю его к вам, госпожа, — ответил викинг.

Роза уставилась на него с удивлением:

— Сюда? В замок? Но зачем?

— Он расскажет нам свои секреты, миледи.

— Вы уверены? — Роза еще больше удивилась.

Тут Гуннар Олафсон наклонился и навис над ней. И казалось, что от него исходил нестерпимый жар.

— Да, абсолютно уверен. Потому что я гораздо лучше, чем леди Констанс, умею выведывать мужские секреты. У меня — свои способы, — добавил Гуннар с усмешкой.

Роза молча кивнула. Она совершенно не сомневалась в том, что этот дикий язычник умеет пытать людей, как никто другой. Но разве у нее сейчас есть выбор? К тому же предложение Олафсона не лишено смысла. Ведь если поймать одного из тех, кто напал на деревню, то действительно можно многое узнать.

Снова кивнув, Роза ответила:

— Да, хорошо. Только не делайте ничего до тех пор, пока я сама не поговорю с пленниками. Никого не убивайте. Вы клянетесь?.. Клянетесь, что будете подчиняться мне?

Олафсон долго смотрел ей в лицо, не произнося ни слона. Роза чувствовала, что в его душе происходит борьба, — вероятно, ему было не так-то просто ответить утвердительно. Наконец он вздохнул и тихо сказал:

— Да, госпожа, клянусь.

С этими словами Гуннар резко развернулся и стремительно зашагал к выходу. Его воины тотчас же последовали за ним.

Роза же в изумлении осмотрелась. После ухода наемников зал показался ей совершенно опустевшим, хотя ее люди по-прежнему оставались на своих местах. Роза сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, однако у нее ничего не получилось — руки по-прежнему дрожали, а лицо горело, словно в лихорадке. Она ужасно волновалась — и не только потому, что деревня была охвачена огнем, а люди взывали о помощи. Возможно, еще больше ее взволновал Гуннар Олафсон — мужчина, совершенно не походивший ни на одного из знакомых ей прежде. Ему были чужды все обычные законы и правила, он руководствовался своими собственными законами — язычник, дикарь, воин, убивающий только потому, что больше ничего не умел делать. И все же, несмотря на это — а может быть, именно поэтому, — она, Роза, доверяла ему.

Она попросила его поклясться, и он поклялся. В глубине души Роза знала, что Гуннар Олафсон никогда не отступится от данного им обещания.

— Роза…

Она вздрогнула и обернулась. Оказалось, что Арно наблюдал за ней со своего места за столом. Взгляд его карих глаз приобрел некоторую ясность, и теперь он внимательно смотрел на молодую женщину, смотрел так, словно в чем-то заподозрил.

Роза не знала, слышал ли сэр Арно ее разговор с предводителем наемников, но теперь решила, что надо его на всякий случай успокоить. Может, на Арно и нельзя положиться, но он был предан Эдрику, как теперь предан ей.

— Я послала наемников в деревню, сэр Арно. Ведь именно для этого они здесь. Однако они сделают так, как я им приказала. Их предводителю следует помнить об этом, если он хочет получить свои шесть марок.

Резкий тон Розы, вызвал у сэра Арно улыбку.

— Стало быть, вы не одобряете нашего красавца наемника? — Он поднялся на ноги и тут же покачнулся.

Констанс презрительно усмехнулась:

— Красавец наемник по крайней мере может стоять прямо.

Арно бросил на старуху гневный взгляд.

— Попридержи язык, — проговорил он сквозь зубы. — Иначе я отрежу его тебе своим собственным кинжалом!

Старуха в ответ рассмеялась:

— Если сможете удержать его в руке, храбрый сэр!

Не желая слушать перебранку, Роза вышла из зала. Во дворе полыхали факелы, а конюхи поспешно седлали лошадей. Едва лишь стражники со скрипом отворили ворота, во двор хлынула толпа людей. Некоторые из женщин рыдали, а один из мужчин обливался кровью — его вели под руки. В свете факелов вырисовывались мертвенно-бледные лица людей. И постоянно раздавались истеричные выкрики И стоны.

И тут вдруг послышался зычный голос:

— Эй, Айво! Бери Альфреда и Рейнарда, и езжайте в самый дальний конец деревни. Остальные — со мной! Эдвард, закроешь за нами ворота!

Наемники направили коней в открытые ворота, и вскоре стук копыт начал затихать.

Роза смотрела вслед всадникам, пока старый Эдвард не запер за ними ворота. Ночной ветерок, раздувавший вуаль Розы, принес с собой запах горящей соломы. Запах пожара и разрушения. Розе вдруг представился Гуннар Олафсон, скакавший навстречу опасности, но она тут же сказала себе, что не должна о нем думать. У нее сейчас и без того было множество дел. Ей предстояло обойти всех обитателей деревни и предложить им хоть какую-то помощь.

Окинув взглядом деревню, Гуннар почти ничего не сумел рассмотреть. Вокруг плясали оранжевые языки пламени, а воздух наполнился удушливым дымом. Огонь с треском пожирал соломенные крыши и бревенчатые стены домов. Несмотря на все усилия жителей деревни, им никак не удавалось справиться с пожаром. А кто-то из мужчин прокричал, что старик Хергат так и умер в своем жилище, не желая его покидать.

Когда подоспели наемники, людей, напавших на деревню, здесь уже не было, они давно скрылись. Преследовать их в темноте не имело смысла, так как никто не мог точно указать, в какую сторону они направились.

— Лучше дождаться утра, — предложил Гуннар. — Кто бы ни были эти люди, они наверняка оставили какие-то следы. — После этого он велел своим воинам помочь жителям деревни, пытавшимся спасти от огня хоть вещи.

Поначалу прибытие наемников перепугало жителей деревни не меньше, чем нападение на них. Но вскоре люди поняли, что устрашающего виды воины приехали на помощь, и успокоились, хотя и поглядывали на них с опаской.

Гуннар собственноручно помогал тушить огонь, охватывающий все больше и больше домов, сложенных из бревен и дерна. Ему также удалось поймать пятнистого поросенка, который никак не давался в руки своей старой хозяйке.

— Это сделали люди с болот, — пробормотала Констанс, заталкивая визжавшее животное в корзину из ивняка и плотно закрывая крышку. — Будь они прокляты! Они всегда ненавидели нас, но я не думала, что однажды они придут, чтобы убить нас в наших же постелях!

— Теперь вы в безопасности, — заверил служанку Гуннар. — Сейчас мы доставим вас к леди Розе.

В глазах пожилой женщины вспыхнула надежда.

— О, она настоящий ангел, наша госпожа! — Констанс взглянула на Гуннара. — А вы очень хороши собой. Мужчин, подобных вам, я еще не видела в Сомерфорде.

— Теперь вы будете часто видеть меня, — ответил викинг с улыбкой. — Я приехал сюда, чтобы указать жителям болот их место.

Констанс внимательно посмотрела на красавца викинга, потом закивала:

— Да-да, не сомневаюсь, что у вас это получится.

Гуннар же подумал о затянутых ряской болотах и маленьких болотных островках. Интересно, почему обитатели болот решили нарушить установленный их предками порядок? Почему начали выходить оттуда? Возможно, Сомерфорд-Мэнор и плодородные земли вокруг замка стали слишком большим искушением, поэтому жители болот решили завладеть всем этим богатством.

Но тогда при чем тут леди Роза и ее тайные поиски наемных воинов? Радульф заподозрил ее в предательстве, а Гуннар верил лорду Радульфу — одному из немногих достойных его доверия норманнов.

Он со вздохом покачал головой. Было ясно, что вся эта история очень дурно пахнет.

Объезжая деревню, затянутую едким домом, Гуннар то и дело бормотал себе под нос:

— Я дал ей слово, я дал слово…

Пальцы Гуннара то и дело сжимали рукоять меча, так что металл начал нагреваться от его прикосновения. Гуннар привык держать свое слово и не нарушал его ни при каких обстоятельствах.

Да, не нарушал. Так было всегда, и вот теперь он дал слово леди Розе — хозяйке Сомерфорда. Он дал слово той самой женщине, за которой должен был следить в надежде разоблачить ее преступные намерения. Той самой женщине, чьей землей собирался завладеть.

Почему он дал ей слово?

Может, виной всему — ее манера разговаривать? Она всегда была откровенна и всегда говорила то, что думала, даже не пыталась лгать. Да, она совсем не походила на всех прочих женщин. Она была совсем другая. И эта женщина ничего не боялась. Там, в Большом зале, Гуннару в какое-то мгновение даже показалось, что леди Роза вот-вот возьмет меч, наденет латы и отправится в деревню!

Она действовала смело и решительно. Гуннар не мог не восхищаться ею, но все же не доверял ей — не мог себе этого позволить. Если верить молве, она уже заманила в свои сети сэра Арно. Гуннар сам видел, что между госпожой и ее рыцарем что-то происходит…

Наверное, они любовники!

Но Гуннару очень не хотелось в это верить. Одна лишь мысль о леди Розе, заливающейся румянцем и безвольно слабеющей от ласк сэра Арно, заставляла его дрожать от гнева, чего раньше он никогда за собой не замечал.

Да, было ясно: он ревновал.

Да поможет ему Один, если он окажется еще одной жертвой чар леди Розы. Гуннар тяжело вздохнул. Если чары и существуют, то имя им — вожделение. Выходит, он был просто волком, почуявшим волчицу. Но если так, то с этим можно справиться. Радульф ничего не говорил о воздержании, так что если у него, Гуннара, появится возможность переспать с леди Розой… Действительно, так почему бы не воспользоваться такой возможностью?

Только вот сможет ли он обладать ею всего лишь раз? Хватит ли одной ночи, чтобы унять боль в чреслах? Или же боль от этого станет еще сильнее?

— Гуннар!

Возблагодарив Одина за то, что кто-то прервал его размышления, Гуннар обернулся. К, нему бежал Альфред, размахивавший пылающим факелом. Его обезображенное лицо бросалось в глаза — многочисленные белые шрамы перемежались с островками сморшенной розовой кожи. Сын английского тана, благородного землевладельца, Альфред получил увечья в схватке с отрядом норманнов, уничтожившим всю его семью. Жизнерадостный юноша превратился в угрюмого мужчину. Альфред теперь редко улыбался. Из всех своих друзей Гуннар именно за него беспокоился более всего и надеялся, что Альфред останется с ним в Сомерфорде после того, как они выполнят свою последнюю миссию.

Конь Гуннара начал нервно стучать копытами, почуяв резкий запах одежды Альфреда, пропитанной дымом.

— Ты нашел что-нибудь? — спросил Гуннар.

Воин кивнул на мельницу, возвышающуюся в самом конце деревни. Рядом с мельницей стоял небольшой домик, обугленные стены которого и тлеющие вокруг них угли свидетельствовали о том, что пожар не пощадил и его.

— Да, я нашел человека, — ответил Альфред. — Он мертв. Выглядит так, словно огонь застал его врасплох.

— Это один из жителей деревни? Он погиб так же, как и бедняга Хергат?

— Нет, не думаю. Но лучше посмотри сам.

Гуннар кивнул и последовал за другом. Он чувствовал, что Альфред чего-то недоговаривает, поэтому решил, что действительно лучше увидеть все собственными глазами.

На месте домика мельника высился лишь обгорелый остов. Однако мельница, как ни странно, совсем не пострадала. Возможно, злоумышленников что-то отпугнуло, прежде чем они успели поджечь мельницу. Или может быть, мельнику удалось их остановить.

Вскоре они приблизились к реке, и Гуннар услышал тихий плеск воды. А рядом со сгоревшим домом стояли двое — ребенок и девушка. Тлеющие угли отбрасывали на лицо розоватый свет, и Гуннар увидел, что ее лицо покрыто сажей, а платье перепачкано. При виде восседающего на коне грозного мужчины, она прижала ребенка к себе.

— Это дети мельника, — пояснил Альфред. — Самого же мельника пока не нашли.

Гуннар кивнул. Теперь он заметил, что девушка очень молода — почти девочка.

— Где труп?

— Сейчас покажу.

Гуннар спешился, и Альфред повел его за дом. Осветив факелом землю, пробормотал:

— Вот смотри.

Тело лежало у обугленных останков стены. Лицо, грудь и плечи этого человека сильно обгорели, а ноги остались нетронутыми огнем. Было очевидно, труп принадлежал мужчине, к тому же необычайно крупному.

Гуннар опустился на одно колено и осмотрел незнакомца. Он тотчас же обратил внимание на богато украшенные ножны — сам меч отсутствовал — и сапоги из дорогой кожи. Шпор на них не было, но Гуннар заметил на пятке одного сапога кожаный шнур, — вероятно, он когда-то удерживал шпору. Штаны мужчины покрывал толстый слой грязи, а на бедре имелась прореха — словно в него вонзилось что-то острое.

Альфред переминался с ноги на ногу, стоя за спиной Гуннара, но тот не обращал на друга внимания. Наклонившись, он принялся изучать рану на ноге незнакомца. Рана была от пики или от копья, причем довольно глубокая. Но кто же напал на него? Почему? И кто он, этот бедняга?

— Может, это мельник? — пробормотал Гуннар, хотя прекрасно знал, что мельник не мог иметь такие ножны, явно принадлежавшие норманну.

Альфред со вздохом покачал головой:

— Нет, это не мельник. Я спрашивал в деревне — его никто не знает. И еще не известно, что сталось с мельником Гарольдом. Ничего не понимаю… — добавил Альфред, пожимая плечами.

— Может, это один из нападавших?

— Нет-нет, — решительно заявил Альфред. — Одежда не такая. Кроме того, среди обитателей топи не может быть таких великанов. Но откуда взялся этот человек, не знает никто.

Гуннар задумался, потом проговорил:

— Если этот человек был убит, то жители деревни скорее всего наверняка постарались скрыть это. Его лицо сильно обгорело. Возможно, он упал в огонь не случайно. Возможно, его бросили туда, чтобы затруднить опознание.

Чем дольше Гуннар размышлял о произошедшем, тем больше тревожился. Он и раньше сталкивался с подобными происшествиями. Если в Англии Вильгельма Завоевателя обнаруживался мертвый человек, то тем, кто находился поблизости от места убийства, необходимо было доказать, что убитый является англичанином. Смерть англичанина не имела никакого значения, поэтому жители деревни вольны были поступать с его телом по своему усмотрению. Если же убитый оказывался норманном, дело принимало совсем иной оборот. В этом случае до правды докапывались любыми способами, а виновного строго наказывали.

Англичане убивали норманнов, такое случалось повсеместно. И если подобное убийство можно было скрыть, заставить своих сюзеренов поверить, что убитый — на самом деле англичанин, то к этому прикладывались все силы. Каких только способов не выдумывали, чтобы скрыть от правосудия гладко выбритое лицо норманна или его коротко остриженные волосы. Одежду заменяли на английскую, обувь снимали, а лицо превращали в кровавое месиво… Иногда предпринимаемые меры помогали, иногда — нет. И вот тогда сюзерены-норманны требовали суда. Жизнь за жизнь.

Если этот человек — не из деревни и не житель болот, то кто же он? Почему к его поясу пристегнуты ножны от норманнского меча? И почему они пусты? Если убитый — норманн, то что он делал в деревне в ночь нападения?

Гуннар представил сверкающие гневом карие глаза леди Розы — и этот образ тотчас же заслонил раскинувшееся перед ним пепелище. Неужели за всем этим стоит она? Неужели это часть ее плана? А если так, то неужели она задумала все это сама, без чьей-либо помощи? И зачем ей в таком случае платить деньги наемникам?

И тут Гуннар мысленно перенесся в Кревич — тогда он прибыл из Уэльса и сразу оказался перед камином, в огромном зале замка. Сытный ужин, хорошее, приятное общество сделали свое дело. Напротив него сидел лорд Радульф, у которого его отец был оружейником и которым он, Гуннар, восхищался.

— Мне нужен сильный человек в Сомерфорде — говорил лорд. — Человек, которому бы я доверял.

— А вы не доверяете сэру Арно д'Алану? — напрямик спросил Гуннар. Ему не требовалось ходить вокруг да около, ведь они с лордом Радульфом давно считались друзьями.

— Он кажется преданным, но… Арно — человек леди Розы, и именно ей он предан. Я не верю, что он осмелится действовать без ее одобрения. — Радульф — у ног его лежала любимая собака — со вздохом откинулся на спинку кресла. Немного помолчав, вновь заговорил: — Для чего им наемники? Ведь такие люди преданы лишь деньгам, и они готовы на все ради денег. Неужели они хотят начать войну? И почему они послали письмо моему врагу Фицмортону? Почему именно его просят о помощи? Могли бы попросить меня, своего сюзерена…

Гуннар немного подумал, потом проговорил:

— А это письмо, которое вы перехватили… Сэр Арно д'Алан знает о нем? И кто его запечатал? Сама леди Роза? Если так, то похоже, что они заодно. Но неужели сэр Арно готов предать вас ради своей госпожи? — удивился Гуннар, он тогда еще не видел леди Розу.

— Говорят, что сэр Арно — ее любовник, — проговорил Радульф. — Но Лили не верит в это. Знаешь, я много об этом думал. И мне кажется, он очень внимателен к ней.

По мнению Гуннара, Радульф проявлял непривычную нерешительность в деле, требующем простого решения.

— Тогда замените ее и его! Это ваше право. Зачем посылать меня и моих людей в Сомерфорд, чтобы изобличить их? Мы просто схватим обоих, привезем вам, и вы сможете бросить их в темницу.

Лорд Радульф со вздохом покачал головой:

— Все не так просто. Лили очень благоволит к этой Розе. Она не захочет слышать о ней ничего плохого. А теперь, когда до родов осталось совсем немного, я не решусь ее расстраивать. Нужно развеять мои сомнения осторожно.

Гуннар с усмешкой пожал плечами, однако промолчал.

— Знаю-знаю, — продолжал Радульф с некоторым раздражением. — Ты считаешь меня глупцом. Но если бы у тебя была жена, мой дорогой викинг, то ты не усмехался бы сейчас столь самодовольно!

Гуннар рассмеялся, но тут же с удивлением отметил, что лорд Радульф изменился. Выражение горечи, которое раньше было подобно второй коже и никогда не сходило с его лица, теперь исчезло, а на его место пришло удовлетворение.

Впрочем, чувство удовлетворения пришло не одно. Гуннар заметил еще и беспокойство, то и дело вспыхивавшее в карих глазах Радульфа.

Лорд беспокоился за свою жену, носившую под сердцем его второго ребенка. Гуннар с изумлением думал о том, что сидящий перед ним человек, способный похвастаться обширными владениями, сказочным богатством и дружбой с королем, не боится потерять все это.

Но зато он беспокоится за женщину!

Беспокойство лорда Радульфа казалось Гуннару ужасной глупостью, потому что в его собственной жизни никогда не было места жене — по крайней, мере именно так он себе говорил. Стала бы жена скитаться с ним по стране, в то время как он сам постоянно участвовал бы в войнах? И ждала бы она его дома долгие месяцы, не зная, жив он или мертв?

— Земля, мой друг, станет твоей, — сказал Радульф, — если ты докажешь, что леди Роза из Сомерфорда плетет против меня интриги. Есть несколько причин, по которым я буду рад отделаться от нее, хотя пока я не могу рассказать тебе о них. Отдай мне хозяйку, а я отдам тебе замок и земли. 'Это честный обмен, Гуннар. Кроме того, хозяином Сомерфорда станет человек, которому я доверяю.

Этот разговор с лордом Радульфом серьезно изменил планы Гуннара. Он решил, что, может быть, все-таки женится, когда завладеет Сомерфордом. Но неужели найдется женщина, которая станет для него тем же, чем стала для Радульфа леди Лили? Неужели ему действительно удастся найти женщину, понимающую его по всем?

— Гуннар…

Альфред как-то странно на него посмотрел, и он нахмурился, мысленно ругая себя за то, что отвлекся от дела. Перед ним лежит труп, а он мечтает о жене!

— Семья мельника видела этого человека перед тем, как он умер?

Альфред пожал плечами:

— Пока не знаю.

Тут девушка и мальчик подошли к ним поближе, и Альфред, отозвав их в сторону, о чем-то с ними заговорил. Гуннар заметил, что у девушки длинные, чуть рыжеватые, волосы и стройное, гибкое тело под перепачканной одеждой. Ее платье было все изорвано на груди, и ей приходилось придерживать его одной рукой. У мальчишки были такие же глаза, как у сестры, такие же рыжеватые волосы.

— Это дети мельника. Миллисент и Уилл, — сказал Альфред.

Гуннар кивнул и выпрямился во весь рост. Дети мельника вздрогнули, а их глаза округлились. Однако они не убежали, хотя, судя по всему, им очень хотелось это сделать. Гуннар заметил, что руки девушки, очевидно, пытавшейся затушить огонь, покрылись волдырями. А на шее у нее виднелась ссадина с запекшейся кровью. В отличие от сестры мальчишка казался целым и невредимым.

— Где ваш отец? — спросил Гуннар.

Дети молча переглянулись. Потом девушка ответила:

— Убежал. Но я не знаю, куда он убежал. Может, к леди Розе.

Гуннар часто имел дело с лжецами и теперь видел, что девушка лжет. Либо она знала, куда и почему убежал ее отец, либо ей было что-то известно об убитом.

— Ваш отец бросил вас здесь одних?

— Мы были… не вместе. Наверное, он подумал, что мы уже спаслись.

— Да, наверное, так он и подумал, — согласился Гуннар. В глазах девушки промелькнуло удивление. Очевидно, она не ожидала, что этот огромный воин сразу ей поверит.

— Ты знаешь этого человека? — Гуннар указал на труп, не сводя пристального взгляда с лица девушки.

Миллисент не стала смотреть на покойника. Вместо этого она отвернулась и покачала головой:

— Нет, не знаю.

— И ты не видела его, когда он был еще жив?

И вновь девушка отрицательно покачала головой. Но Гуннар заметил слезы, блестевшие в ее глазах. Судя по всему, она что-то скрывала. Однако Гуннар понимал: расспрашивать девушку сейчас не стоит, если, конечно, он не хочет заслужить себе репутацию чудовища.

Повернувшись к Альфреду, Гуннар сказал:

— Миллисент и ее брата нужно доставить в Сомерфорд. Там они будут в безопасности. И пришли ко мне Айво.

Девушка вопросительно посмотрела на Альфреда в ожидании разъяснений. Молодой человек кивнул ей и тронул за плечо:

— Пойдем же, не бойся.

Молча взглянув на Гуннара, девушка безропотно последовала за Альфредом, крепко держа брата за руку.

Гуннар же, оставшись возле мельницы, еще раз осмотрел труп незнакомца. Возможно, это действительно был норманн. Значит, произошло убийство? Вопрос не праздный для обитателей Сомерфорда. Стоит ли известить об этом Радульфа? Скорее всего известить стоило. И все же Гуннару не хотелось это делать. Хотелось самому все это распутать… Кроме того, если Радульф появится сейчас в Сомерфорде, с надеждами на земли леди Розы можно будет распрощаться. Да и сама леди Роза будет потеряна для него…

Тут послышался топот копыт, и вскоре перед ним появился Айво. Спешившись, он подошел к Гуннару и спросил:

— Что здесь случилось? Гуннар кивнул на труп.

— Вот видишь? Никто его не знает.

И Айво опустился на одно колено и тщательно осмотрел незнакомца. Подняв голову, спросил:

— Что будешь делать?

— Пока припрячу тело. Необходимо разузнать, кто этот человек и кто его убийца. Думаю, мельник сбежал. Начнем поиски с этого места при свете дня.

Айво кивнул, потом спросил:

— А сейчас мы закончили?

— Да, наверное. Огонь, который еще можно было погасить, уже погашен. А жители деревни, которые не нашли себе место для ночлега, отправились в замок. Думаю, они уже в пути.

— И никаких признаков их соседей — болотных жителей?

Гуннар покачал головой.

— Похоже, никаких. Нападавшие действовали быстро и бесшумно. Они подожгли дома и тут же скрылись. Все обвиняют обитателей болот, однако никто их не видел.

Какое-то время они молча стояли у сгоревшего дома и лишь переглядывались, не произнося ни слова. Казалось, они понимали друг друга без слов. Бывший норманнский рыцарь, скомпрометировавший себя и ставший изгоем, Айво сразу же стал своим в отряде Гуннара Олафсона. По характеру он был прямой противоположностью своему другу и предводителю, но они прекрасно ладили и доверяли друг другу во всем. Более того, они были как братья, и Гуннар не сомневался, что сейчас они думали об одном и том же.

Наконец, нарушив молчание, Айво спросил:

— Что ты думаешь обо всем, этом? Что это значит? Гуннар нахмурился и проговорил:

— Попахивает предательством… Айво утвердительно кивнул:

— Да, и мне тоже так кажется.

Роза ужасно устала, но спать ей совсем не хотелось. Устроив беженцев из деревни в Большом зале — с помощью слуг она перевязала ожоги и порезы, накормила голодных и отыскала всем место для сна, — Роза уединилась в своих личных покоях. Она была очень взволнована и долго расхаживала из угла в угол, не в силах чем-либо заняться. Затем остановилась перед, окном и уставилась на реку Сомер. За рекой виднелись пепелища деревни, и оттуда доносился резкий запах гари.

Сон не шел, да Роза и не пыталась заснуть. Она решила дождаться возвращения наемников и узнать, что же на самом деле случилось в деревне. А сэр Арно уже давно удалился в свои покои. Он был слишком пьян, поэтому ничем не мог помочь. Брат Марк тоже поспешил улечься в постель сразу после ужина.

И Роза вновь осталась одна. Впрочем, она никогда не боялась одиночества. Напротив, одиночество всегда казалось ей привилегией, и каждый день она с нетерпением дожидалась вечера, когда наконец могла остаться наедине со своими мыслями. Но только не сейчас, только не нынешней ночью.

Сейчас Роза вдруг поняла, что многое отдала бы за то, чтобы рядом оказался человек, который поддержал бы ее, обнял, успокоил и… полюбил?

Нет-нет! Любовь все разрушает! Искать любви — все равно что желать себе гибели.

— Вам холодно? — донесся с порога тихий голос Констанс. — Закройте ставни, госпожа, и ложитесь в постель.

Роза покачала головой:

— Не могу. Они еще не вернулись.

— А где же ваш верный рыцарь сэр Арно? Он должен находиться внизу и отдавать распоряжения.

Роза криво усмехнулась:

— Арно сейчас вряд ли на что-то способен. Знаешь, Констанс, а я жалею, что с нами сейчас нет Эдрика. Он бы знал, что делать в такой ситуации. Люди его любили, доверяли ему. А теперь я должна доверить свою судьбу дикарю викингу, у которого гораздо больше общего с теми, кто напал на дерев-ню, нежели со мной и моими людьми.

«Неправда! — протестовал внутренний голос. — Он дал тебе слово…»

— Ваш муж был старым глупцом, — заявила Констанс. — А если вам нужна помощь, то отправляйтесь к леди Лили.

На сундуке, стоявшем возле стены, лежала отороченная мехом накидка, и Констанс взяла ее, чтобы укутать плечи госпожи. С благодарностью улыбнувшись служанке, Роза сказала:

— Ты же знаешь, я не могу туда отправиться. Я не стану бегать к лорду Радульфу и леди Лили каждый раз, когда у меня возникают затруднения. Сэр Арно был прав, когда сказал, что лорд Радульф сочтет меня слабой и неспособной управлять Сомер…

— Сэр Арно?! — перебила Констанс. — Этот рыцарь постоянно вас обманывает, дитя мое, он поймал вас на крючок и потихоньку вытягивает из воды, точно рыбку. В один прекрасный день вы окажетесь в его садке.

Роза с неподдельным изумлением посмотрела на служанку.

— Арно… поймал на крючок? Что ты имеешь в виду? Я знаю, что ты недолюбливаешь его, Констанс, но ты видишь то, чего нет на самом деле. Арно мне предан. Да, иногда он бывает заносчив, но… уж таков он, и ничего с этим не поделаешь.

Констанс неодобрительно посмотрела на молодую госпожу.

— Дай Бог, чтобы все оказалось именно так, как вы говорите, миледи. Только боюсь, наступит день, когда вы обнаружите, что ваш преданный рыцарь вовсе не так уж вам предан. Он страстно желает вас, вы это знаете?

Ошеломленная словами Констанс, Роза долго молчала. Наконец, покачав головой, пробормотала:

— Нет-нет, ты ошибаешься. Кроме того…

— Кроме того, он вас не интересует, не так ли? — Констанс с усмешкой взглянула на госпожу. — И все же он смотрит на вас с вожделением, хоть вы и недоступны для него. И не только я это заметила.

Роза нервно рассмеялась:

— Думаю, Констанс, у тебя в голове помутилось.

— А я думаю, что вам очень одиноко, госпожа. Всего двадцать пять… К тому же такая красавица… — Служанка пощелкала языком. — Лорду Радульфу следует подыскать вам нового мужа. Но на этот раз настоящего мужчину. Молодого и страстного. А ваш Эдрик…

— Замолчи, Констанс! Что ты такое говоришь? Мне не нужен молодой муж. Мне вообще не нужен муж. К тому же молодой мужчина… А что, если он будет бить меня или тебя? — «А что, если я полюблю его?» — добавила она мысленно.

Констанс покачала головой:

— Нет, сомневаюсь, что до этого дойдет.

Роза молчала, а Констанс посматривала на нее с грустной улыбкой. «Как жаль, что такая красота пропадет понапрасну или достанется слабовольному и упрямому человеку, похожему на Арно!» — думала служанка. Значит, следовало что бы то ни стало подыскать для госпожи мужчину, который понял бы, что у Розы на душе, и счел бы ее доброту не слабостью, а проявлением силы. И подарком судьбы. Любовь именно такого мужчины нужна молодой госпоже. И вели ей, Констанс, удастся найти такого человека, то она с радостью вверит свою госпожу его заботам.

Лукаво улыбнувшись, Констанс сказала:

— Возможно, вы правы, дитя мое. Вам не нужен другой муж. Достаточно и любовника. Защитника.

— Констанс, мне не нужен мужчина — ни муж, ни любовник! Мне вообще никто не нужен! Мне достаточно того… что я имею.

Роза вновь отвернулась к окну. Она чуть было не сказали, что ей достаточно ее мечтаний, но Констанс не знала о них и никогда не узнает. Взгляд Розы устремился вдаль — гуда, где за болотистыми топями возвышался утопавший в ночном мраке холм Берроу-Мамп.

Брак… Что это такое? Договоренность двух людей, помогающая обрести деньги и власть, а также завести детей, что, в конечном счете, помогало обрести еще больше денег и еще большую власть. Или же брак основан на чувственном влечении? Но ведь любое животное способно испытывать такое влечение. А может, на брак толкает людей любовь? Нет, любовь — это мечта, вымысел… призрачный воин без лица.

«А тебе этого достаточно?» — спросил внутренний голос.

«Да, вполне достаточно», — тут же ответила Роза.

Стук копыт вернул ее к реальности. И через несколько мгновений она увидела в свете факелов всадников в кольчугах. Восседая на своих боевых конях, они ехали по деревянному мосту, перекинутому через ров. Наемный отряд вернулся. Упершись ладонями в холодный каменный подоконник, Роза пересчитала всадников. Один, два, три, четыре…

Двоих недоставало.

У Розы перехватило горло — словно его сдавили железным обручем. Когда же страх протянул к ее сердцу ледяную руку, она услышала его голос.

Гуннар Олафсон вернулся!

Розе еще никогда не было так трудно надеть маску хозяйки замка. Было невыносимо трудно развернуться и спокойно посмотреть Констанс в глаза, в то время как сердце отчаянно колотилось, так что казалось, оно вот-вот выскочит из груди.

Голос Розы немного дрожал, когда она сказала:

— Они вернулись. Пойду спущусь и встречу их. Пора узнать худшее.

Она стояла на ступенях замка, освещенная полыхавшими за ее спиной факелами. Сначала Гуннар увидел лишь ее силуэт. Но он сразу же узнал ее — и рассудок его словно помутился, инстинкт возобладал над разумом, Сгоревшая деревня, мертвый незнакомец, исчезновение мельника — все это мгновенно улетучились из головы при виде стоявшей на ступенях женщины. Сейчас он думал только о ней. Думал о том, что его все сильнее к ней влечет.

Вроде бы все было очень просто — и вместе с тем ужасно сложно.

Он, наемник, сын кузнеца, воспылал страстью к даме благородного происхождения. С таким же успехом он мог бы пытаться достать луну с небес! Леди Роза могла приказать высечь его за дерзость, и при этом не имело значения то, что он благородный воин, а она предательница…

Нет-нет, он не просто сын кузнеца. Он, — Гуннар Олафсон, — сын искусного оружейника Олафа. К тому же в его жилах текла кровь викингов и древних северных королей. Да, ему нечего стыдиться! Пусть только эта женщина попытается указать ему его место. Тогда он покажет, где место ей. Ее место — в его постели!

Картина, мгновенно возникшая перед глазами, оказались слишком яркой. Гуннар едва не застонал, представив обнаженное тело леди Розы, ее разметавшиеся по плечам шелковистые волосы — и себя самого, уже готового погрузиться в теплые глубины ее лона…

Плоть Гуннара восстала, и штаны сразу же сделались тесными. К счастью, кольчуга скрывала происходившее от взоров окружающих. Губы Гуннара дрогнули, и он едва не рассмеялся над собой. Какая же сумятица в его душе! И о чем он только думает?! Совсем не об этом ему следует сейчас думать. Он не имеет права подводить Радульфа.

Гуннар заставил себя стать холодным и бесчувственным. Спешившись, он осмотрелся. Позади него Альфред помогал Миллисент спуститься с коня. Ее брат сидел в седле впереди Айво, и Гуннар, подхватив мальчика на руки, опустил его на землю. Мальчик тотчас же бросился к леди Розе, в возбуждении крича:

— Госпожа, госпожа, в деревне случился пожар!

— Но ты спасся, Уилл, — сказала Роза, погладив мальчика по волосам.

Мальчик кивнул и, покосившись на сестру, спросил:

— Можно остаться у вас, госпожа?

— Уилл!.. — воскликнула Миллисент. Роза ей улыбнулась:

— Все в порядке, милая. Можете оставаться, сколько заботите. А теперь, Уилл, беги на кухню и посмотри, не заснул ли еще сын Эрты.

Мальчик кивнул и, получив согласие сестры, поспешил к двери. Гуннар же с удивлением посмотрел на леди Розу. Она знала имя мальчика и разговаривала с ним так, словно он был ее собственным братом или сыном. Нечасто можно было увидеть, чтобы леди благородного происхождения забыла своем положении лишь для того, чтобы успокоить сына своих подданных. Гуннар предпочел бы, чтобы она разговаривала с мальчиком сухо и надменно. Он не хотел восхищаться леди Розой. Не хотел испытывать к ней симпатию.

— Госпожа… — Вперед выступил один из обитателей деревни с явным намерением просить об одолжении. Роза наклонила голову, давая понять, что готова выслушать просьбу.

И она вовсе не походила на предательницу. Бледное лицо, обрамленное вуалью… Чуть подрагивающие руки… Она действительно беспокоилась? Или только делала вид? А если это и впрямь беспокойство, то, может быть, она просто боится разоблачения?

Леди Роза внимательно выслушала людей, прибывших из деревни, а Гуннар, наблюдавший за ней, в какой-то момент вдруг понял, что ему сейчас надо остаться в одиночестве. А с хозяйкой Сомерфорда он поговорит позже, когда разум возобладает наконец над чувствами.

Резко развернувшись, Гуннар направился к конюшням, стараясь побыстрее уйти от леди Розы. И почти в тот же миг за спиной у него послышался ее голос:

— Сэр рыцарь!

Леди Роза тяжело дышала, как если бы бежала за ним следом. С трудом сдержав стон, Гуннар обернулся и увидел, что леди Роза действительно бежит.

— Подождите! — кричала она. — Мне нужно поговорить с вами.

Догнав его, она остановилась. «Но почему она остановилась так близко? — промелькнуло в голове Гуннара. Ведь она может заметить, — в каком я состоянии». Ему потребовалась недюжинная сила воли, чтобы не подхватить стоявшую перед ним женщину на руки и не отнести ее к себе в постель.

Но Роза ничего не заметила. Слишком много забот обрушилось на ее плечи.

— Я слушаю вас, миледи. — Гуннар скрестил на груди руки — словно защищался от нее.

А она вдруг прикоснулась к его плечу и спросила:

— Что с вами? Вам нехорошо?

Невольно вздрогнув от ее прикосновения, Гуннар пробормотал:

— Нет, со мной все в порядке. — «Я просто схожу с ума от своих сладострастных фантазий. Да поможет мне Один!» — воскликнул он мысленно.

Леди Роза внимательно посмотрела на него, потом сказала:

— Тогда расскажите, что произошло в деревне. Кто устроил пожар?

Гуннар молча смотрел на леди Розу. Он испытывал легкое головокружение, и ему казалось, он не может вымолвить ни слова. Тело Розы источало восхитительный аромат, и Гуннар вдыхал его полной грудью, потому что леди Роза стояла очень близко. Ее глаза мерцали в свете факелов, а губы казались ярко-алыми на бледном лице. Гуннар мог бы сейчас наклониться и накрыть эти восхитительные губы своими. Он мог бы даже…

— Почему вы молчите? Что случилось в деревне? — Теперь голос ее дрожал, и было ясно, что она ужасно волнуется. — Говорите же, сэр рыцарь! Рассказывайте!

Гуннар сделал глубокий вдох и помотал головой, стараясь отделаться от нелепых фантазий. Она просит его рассказать?.. Но что именно? Пожалуй, он расскажет все. А потом увидит, что отразится на ее лице.

Гуннар откашлялся и проговорил:

— Деревня почти полностью уничтожена, миледи. А старик по имени Хергат сгорел в собственном доме.

Леди Роза тихонько вскрикнула и еще больше побледнела. Гуннар знал, что поступает жестоко, но зато он получил то, что хотел, — искреннюю реакцию.

— Я оставил двух воинов охранять людей, не пожелавших покинуть деревню. Остальные укрылись в замке.

Роза кивнула:

— Да, конечно. Я уже видела их. — Судорожно сглотнув, она спросила: — А кто это сделал? — Голос ее дрогнул. — Вы… вы поймали этих людей?

Гуннар со вздохом покачал головой:

— Нет, к сожалению. Когда мы приехали в деревню, их уже не было. Завтра мы начнем поиски, миледи.

Роза снова кивнула. Такой ответ означал поражение, но все равно от этого мужчины исходила уверенность в собственных силах. Он стоял перед ней, скрестив руки на груди и широко расставив ноги — как если бы хотел, чтобы она отчитала его. И Гуннару действительно хотелось, чтобы леди Роза его отчитала. Тогда он с чистой совестью развернулся бы и ушел, чтобы очистить голову от глупых фантазий. Сможет ли он выполнить возложенную на него миссию, если думает только о том, как бы оказаться в постели с хозяйкой замка?

Тут леди Роза повернулась к подошедшим слугам и принялась отдавать им распоряжения. Гуннар же молча наблюдал за ней. Этой женщине каким-то образом удалось лишить его хладнокровия. Но если она знает, что благодаря ее усилиям его прочный панцирь треснул, если она намеренно пробует на нем свои чары, то он должен найти в себе силы, чтобы противостоять ей. Да-да, очень может быть, что она опытная соблазнительница. Но если так, то она должна была… Нет-нет, леди Роза совершенно не походила на соблазнительницу, как не походила на всех прочих норманнских леди благородного происхождения. Похоже, она даже не осознавала, как воздействует на него, и это было хуже всего. Ведь если леди Роза действительно не осознавала своего пагубного влияния, — то как же он сможет предпринять что-либо или защитить себя в любовной игре, о существовании которой она даже не подозревает?

А леди Роза продолжала отдавать приказы. Потом вдруг обняла за плечи безропотно стоявшую рядом с ней дочь мельника и спросила:

— Миллисент, мое бедное дитя, где твой отец?

Проявление доброты совершенно обезоружило девушку. Тихонько всхлипнув, она уткнулась в плечо леди Розы и дала волю слезам. По-прежнему обнимая Миллисент за плечи, Роза устремила взгляд на Гуннара. В глазах ее был вопрос, и он понял, какой именно. Склонившись к самому уху Розы, он тихо проговорил:

— Мельник исчез. В деревне его не оказалось, а старик Эдвард, все время стоявший у ворот, не видел его. Следовательно, он вообще не входил в ворота замка.

Гуннар умолк, но леди по-прежнему смотрела на него вопросительно, и было очевидно, что она хочет узнать все, причем как можно быстрее.

— Кроме того, — продолжил Гуннар, — мы нашли мертвого человека возле дома мельника. Возможно, он норманн. Но в деревне его никто не знает.

Теперь леди Роза смотрела на него с удивлением.

— Говорите, он норманн? Но как же… Я не понимаю… Он один из тех, кто напал на деревню?

— Да, возможно. — Гуннар пристально смотрел в глаза стоявшей перед ним женщины, пытаясь увидеть в них ложь и обман, но видел лишь тревогу и недоумение.

— Вы сказали «возможно»? Но это не ответ, сэр рыцарь. Гуннар невольно вздохнул и пробормотал сквозь зубы: — Другого ответа пока нет. Надеюсь, что завтра мы узнаем гораздо больше. А пока он останется незнакомцем, так как никто из ваших подданных не признался в том, что знаком с ним.

— Вы считаете, они лгут? — спросила леди Роза, вглядываясь в его лицо.

— Да, может быть, — ответил Гуннар, но тут же понял, что «может быть» леди Розу не устраивает.

Она нахмурилась и спросила:

— Значит, они лгут? Или говорят правду? Я хочу знать, что вы об этом думаете.

Гуннар молчал, желая сохранить при себе свои подозрения. Однако он многозначительно поглядывал на плакавшую девушку, уткнувшуюся лицом в плечо Розы. Та наконец поняла намек и тихо сказала:

— Что ж, поговорим об этом позже. Согласны?

Гуннар молча кивнул. А потом он еще долго смотрел вслед леди Розе, уводившей девушку в Большой зал, где тепло и свет создавали обманчивое впечатление безопасности.

Альфред, стоявший неподалеку, уже собрался последовать за женщинами, но Гуннар его остановил.

— Девушка что-нибудь сказала? — спросил он у друга. Альфред со вздохом покачал головой:

— Нет, ничего. Она боится говорить и явно что-то скрывает.

— Узнай, что именно.

Когда Альфред удалился, Гуннар отошел в тень, где его никто не видел, и надолго задумался… «Что же со мной происходит?» — спрашивал он себя, то и дело вздыхая. Впрочем, он прекрасно знал, что с ним происходило. Он страстно желал эту женщину и чувствовал, что желание его будет лишь усиливаться. Но если так… Действительно, почему бы и нет? Всего один раз — и он вновь станет самим собой. Возможно, одного раза будет вполне достаточно. И тогда он выбросит из головы эту леди и даже не будет о ней вспоминать.

Ночь давно уже наступила. Но Роза по-прежнему стояла у входа в Большой зал и смотрела на спящих. В тусклом свете угасающих факелов виднелись раскинутые во сне руки и ноги и всклокоченные головы, выглядывавшие из-под теплых накидок и одеял. Тревожную тишину нарушали лишь тихое посапывание и храп.

Дети мельника Гарольда спали в небольшом занавешенном алькове вместе с Эртой и ее маленьким сыном. Роза всегда питала нежность к Миллисент. Не потому ли, что та, как и сама Роза, рано лишилась матери? Да, очень может быть. Но отцы у них совершенно разные. Мельник Гарольд любил детей и заботился о них, а вот отец Розы был настоящим тираном. Он никогда не любил дочь, и Роза, повзрослев, поняла, что не стоит больше надеяться на его любовь и одобрение. Ее отец прекрасно умел превращать такие надежды в свое оружие. Разве мало ей было страданий матери, чтобы понять это?

Роза хорошо усвоила урок. Когда любви было недостаточно, душа постоянно просила большего, а чересчур сильная любовь оставляла на сердце слишком глубокие раны. Лучше уж вообще никогда не любить.

В зале едко пахло дымом. Обитатели деревни принесли с собой запах гари на волосах и одежде. Но что же случилось в эту ужасную ночь сразу после нападения? Розе казалось, что она слышит душераздирающие крики, чувствует запах гари, видит… только вот что именно? Обитателей болот, крадущихся к деревне, появляющихся из темноты и вновь исчезающих в ней? Или же нападающие были совсем другими людьми? И почему никто ничего не видел?

Почему мельник Гарольд внезапно исчез, оставив у своего дома мертвого незнакомца? Это совсем на него не походило. Гарольд не мог сбежать, и уж точно он был не способен на убийство. Роза знала его как доброго невозмутимого человека, справедливо относившегося ко всем, кто приносил на его мельницу зерно. Но больше всего на свете Гарольд заботился о семье. Роза не могла поверить, чтобы он бросил детей в такой трудный момент. Разве только у него появилась на то веская причина… Но что это за причина? Может, его увели силой обитатели болот, чтобы потом потребовать за него выкуп? Но если так, то почему они забрали Гарольда, а не кого-то другого? И почему это было сделано тайком?

Роза вздохнула, почувствовав, как на ее плечи тяжело опустился груз ответственности за многие жизни. Слишком много вопросов — и ни одного ответа. А принять сейчас какое-то решение невозможно. Она вынуждена ждать до утра. Ведь именно так сказал Гуннар Олафсон. Но одно Роза знала наверняка: мертвый незнакомец в английской деревне — особенно если он норманн — еще одна причина для беспокойства.

Гуннар Олафсон прекрасно это понимал. Может быть, именно поэтому он так не хотел разговаривать с ней и отвечать на ее вопросы. Он помнил прежние времена — до того, как правление короля Вильгельма изменило Англию до неузнаваемости. Когда правителем был король Гарольд, проблемы, связанные с убийством, решались посредством выкупа. Вместо того чтобы объявлять кровную вражду, родственникам убитого выплачивалась определенная сумма денег, дабы возместить потерю. Именно так наказывали убийцу. — заставляли его платить за содеянное. Но теперь об этом забыли. Теперь в Англии правили по законам норманнов. При короле Вильгельме требовалось определить, кем являлся убитый — англичанином или норманном. Если выяснялось, что убитый — норманн, за его смерть платил собственной жизнью англичанин.

«Жизнь за жизнь» — именно так гласил норманнский закон. И если убитый в деревне окажется норманном, то англичанином, виновным в его смерти, будет считаться мельник Гарольд.

Не поэтому ли Гуннар Олафсон так беспокоился? Роза знала, что должна снова расспросить его, однако делать этого ей не хотелось. После возвращения Гуннара из деревни ей вдруг стало ясно, что по какой-то неизвестной причине предводитель наемников избегает ее — он даже не хотел находиться с ней рядом. Наверное, ей следовало приказать ему, чтобы он остался! И почему-то он рассказывал о своей находке с таким равнодушным видом, словно говорил о каком-то самом обычном деле. Даже его люди проявляли больше сочувствия и участия. Один из них, с ужасным шрамом на лице, помогал Розе готовить постели для беженцев и обрабатывать порезы и ожоги, которые смазывали гусиным жиром.

Этот молодой воин по имени Альфред сказал, что его мать когда-то делала так же. И при этих словах его лицо осветилось улыбкой.

— А где теперь ваша семья? — спросила Роза, потому что Альфред казался ей слишком молодым, чтобы быть таким же наемником, как Гуннар Олафсон.

Улыбка молодого человека померкла, а взгляд стал каким-то безжизненным.

— Наш предводитель — вот теперь моя семья. Они казались очень странными людьми — эти наемники. Конечно, все они выглядели весьма устрашающе, но теперь Роза видела, что им была свойственна не только жестокость. Впрочем, это вовсе не означало, что она стала им доверять. Просто она научилась лучше их понимать. Всех, кроме их предводителя…

Внезапно за спиной у нее послышались шаги. Роза вздрогнула. Кто это? Констанс? Старуха теперь уже спала не так крепко, как прежде. Или, может быть, это Миллисент, к которой не шел сон из-за беспокойства за отца? Нет, наверное, Арно, устыдившийся своего пьянства и решивший проверить, все ли в порядке.

Но Роза знала, что обманывает себя, знала, что все эти люди спали. Более того, она уже поняла, кто к ней приближается. Вернее — почувствовала. Или, может быть, она догадалась, кто к ней идет, потому что… Потому что ждала этого человека и точно знала, что он придет?

При этой мысли Роза в ужасе замерла. Неужели между ней и Гуннаром Олафсоном действительно существует какая-то связь? Но она не хотела этого!

Сделав глубокий вдох, Роза заставила себя повернуться. Перед ней действительно стоял Гуннар Олафсон, стоял даже ближе, чем она думала. Огромный и высокий, он был все в тех же темных штанах, обтягивавших ноги точно вторая кожа. А тесемки его голубой туники были развязаны, и Роза видела, как пульсирует жилка у него на шее. Волосы же свисали влажными прядями — очевидно, он облился водой, — и их яркий свет чуть потускнел в угасавшем пламени факелов. Однако лицо его при этом свете казалось необыкновенно мужественным и еще более красивым, чем при свете дня.

Судорожно сглотнув, Роза отступила на шаг и, споткнувшись, едва не упала. Вернее;— упала бы, если бы красавец викинг не успел ее поддержать. И как ни странно, его прикосновение оказалось очень осторожным, словно он, зная о своей огромной силе, боялся причинить ей боль.

— Я знал, что вы здесь, миледи, — сказал он очень тихо, памятуя о спавших неподалеку.

Роза хотела отстранить его руку, но почему-то не сделала этого. Подняв голову и взглянув в голубые глаза викинга, она вдруг поняла, что он очень устал — об этом свидетельствовали глубокие тени, залегавшие у него под глазами, и складки между бровями. И было странно, что Гуннар Олафсон мог уставать — как и все остальные люди.

Наконец он, шумно выдохнув, опустил руку. Однако не сказал ни слова.

Прошло какое-то время, прежде чем Роза наконец поняла, что они по-прежнему смотрят друг другу в глаза, вернее — пожирают друг друга взглядом. При этом она чувствовала, что в душе викинга происходит какая-то борьба — словно он боролся… со своим желанием?

Но если Гуннар Олафсон действительно боролся, то он в конце концов проиграл. Потому что он вдруг снова протянул к ней руку.

«Он хочет дотронуться до меня! — мысленно воскликнула Роза. — Останови, его, останови сейчас же!» — приказывала она себе.

Однако Роза не нашла в себе сил остановить этого мужчину. Более того, она знала, что не хочет его останавливать. Длинные пальцы Олафсона были покрыты тонкими белыми шрамами, а подушечки загрубели. И все же его прикосновение к щеке Розы показалось ей невероятно нежным и мягким — словно прикосновение крыла бабочки. Но при этом все тело Розы как будто обожгло огнем. Она услышала свой собственный крик и почувствовала, как заструилась по жилам горячая кровь и как отчаянно забилось сердце. Близость этого мужчины вызывала головокружение — как если бы она сама вдруг начала кружиться все быстрее и быстрее.

Ошеломленная своими ощущениями, Роза решила, что должна немедленно что-то сделать или хотя бы что-то скачать. Но в голову ничего не приходило, поэтому она задала вопрос, не дававший ей покоя:

— А что случилось с тем человеком в деревне? — «Неужели это мой собственный голос? — промелькнуло у нее в голове. — Такой хриплый… и чувственный…»

Но викинг не отвечал. Он молча взял ее лицо в ладони и осторожно провел большими пальцами по подбородку. Затем он снял с головы Розы металлический обруч и сорвал удерживаемую им вуаль.

Несколько мгновений он просто смотрел на Розу. А потом развязал кожаный шнурок у нее на косе и, распустив ее, зарылся пальцами в густые длинные волосы. И тотчас же тяжелые локоны, подобные темному облаку, рассыпались по ее плечам.

Губы викинга дрогнули в улыбке, но улыбка эта была едва заметна. Он явно сдерживал себя, обуздывал свои чувства, точно норовистого коня. Да, он пытался держать себя и руках, но все же было очевидно, что он желал ее, — она видела желание в его пылавших голубых глазах.

Мысль о том, что ей невольно удалось пробудить чувства у этого сурового воина, по-женски польстила Розе. Значит, она обладала силой, о существовании которой даже не подозревала. И теперь эта сила все больше ее возбуждала, порождая чувственную дрожь во всем теле.

Тут губы Гуннара Олафсона снова дрогнули, и он наконец прошептал:

— Я пока не знаю, что случилось с тем человеком. Нам это еще предстоит выяснить.

Роза по-прежнему не сводила с него глаз.

— Разве возможно, чтобы вы чего-то не знали? — спросила она. — И как вы осмелились это признать?

Он вновь едва заметно улыбнулся. И сейчас в нем было что-то… неотразимое. Роза чувствовала, что ее все сильнее к нему влечет. Ей ужасно хотелось прикоснуться к нему, сжать его в объятиях и крепко к нему прижаться — желание это с каждым мгновением усиливалось, оно разгоралось, точно огонь, охвативший сухое полено.

А теплые ладони Гуннара теперь сжимали ее лицо. Когда же его большой палец скользнул по ее губам, она чуть приоткрыла рот и прикоснулась к пальцу кончиком языка. Гуннар тут же вздрогнул, и его губы тоже немного приоткрылись.

Роза почувствовала головокружение, которое с каждым мгновением усиливалось. Она знала, что собирается сейчас поцеловать Гуннара. Знала она и о том, что этого делать не следует, однако не могла остановиться. Всего разок… Разве это может повредить?

Она приподнялась на цыпочках, и он наклонился ей навстречу. В следующее мгновение их губы слились в поцелуе, и Роза тотчас же почувствовала, как слабеют и подгибаются ее колени и как колотится сердце — все быстрее и быстрее. Стараясь удержаться на ногах, она обвила руками шею Гуннара и крепко к нему прижалась. На несколько восхитительных минут этот мужчина стал ее якорем — единственной опорой в бешено вращавшемся мире. Она чувствовала, как к ней все крепче прижимается его мускулистое тело — тело настоящего воина, созданного для сражений. Однако в этот момент она, Роза, обладала не меньшей силой, чем этот грозный воин. Да, не меньшей — потому что он желал ее. Она запустила пальцы во влажные волосы Гуннара и попыталась еще крепче прижаться к нему бедрами. И почти в тот же миг до нее вдруг дошла ошеломляющая правда.

Она поняла, что одного поцелуя ей будет мало.

Возможно, Гуннар почувствовал то же самое. Потому что он чуть отстранился от нее, а затем увлек к дальней стене, подальше от факела. После этого он снова заключил ее в объятия. Роза понимала, что должна воспротивиться, однако она ничего не могла с собой поделать — ей действительно хотелось большего. Внезапно ладони Гуннара легли ей на ягодицы. Потом он крепко прижал ее к себе, и Роза тотчас ощутила, — как в ее живот упирается твердая мужская плоть.

В следующее мгновение его губы снова прижались к ее губам, и руки Розы вновь обвили его шею. И теперь она уже не слышала голоса разума, теперь она забыла обо всем на свете, ибо для нее сейчас существовали только те чудесные ощущения, которые она испытывала в объятиях Гуннара. Соски ее налились и отвердели, а по телу раз за разом прокатывались горячие волны.

В какой-то момент Гуннар вдруг снова отстранился и, еще крепче сжав ее ягодицы, немного приподнял ее так что теперь нежный холмик между ее ног прижимался к его возбужденной плоти. Роза вскрикнула и застонала. И в тот же миг она услышала, что Гуннар тоже застонал — словно ей в ответ. А потом он вдруг всем телом содрогнулся и прохрипел:

— Только не играйте со мной, миледи. Ведь я не норманн. И вы прекрасно знаете, чего я хочу, не так ли?

Грудь Розы отчаянно вздымалась, губы распухли от поцелуев, а соски болезненно напряглись. И казалось, что все тело пылает, словно охваченное пламенем. Теперь уже Роза нисколько не сомневалась в том, что она желала этого мужчину, желала Гуннара Олафсона, пробудившего в ней чувства, которые ей прежде не приходилось испытывать.

Сейчас этот грозный викинг был в ее власти, и она могла насладиться своей властью, могла получить то, чего так страстно желала. Но что произойдет, если она действительно на это решится? Роза словно стояла на краю пропасти и страшилась посмотреть вниз, страшилась того, что может там увидеть.

И тут она снова услышала голос разума. «Что ты делаешь?! — взывал голос. — Растаяла в его объятиях, как одна из глупых служанок?! Он викинг, дикарь, наемник! А ты — хозяйка Сомерфорда!»

Гуннар тяжело вздохнул, очевидно, прочитав ответ в ее глазах. В следующее мгновение он разжал объятия и отступил на шаг, не сводя с нее голубых глаз. Роза же вдруг почувствовала, что ей стало холодно… и ужасно одиноко. Дрожа всем телом, она попятилась- к выходу, и Гуннар не пытался ее удерживать. Он просто стоял и молча смотрел на нее. И тут Роза резко повернулась и бросилась к лестнице, ведущей в ее покои.

Гуннар прислушивался к ее шагам, пока они не затихли где-то наверху. Спускаясь в зал, он не знал, что застанет здесь леди Розу. Просто ему не спалось, и он решил проверить, все ли в порядке. И вдруг встретил хозяйку замка. Увидел ее — и не сдержался, потерял самообладание. Да, оно растаяло мгновенно, точно льдинка, упавшая в огонь. И все же он не жалел об этом. Наконец-то он узнал, каково это — сжимать леди Розу в объятиях, наконец-то он узнал, каковы на вкус ее губы. О, они оказались необычайно сладкими! И теперь он точно знал, что ему хочется большего.

Да, хочется большего.

Розе никак не удавалось заснуть. Она долго ворочалась в постели и переворачивалась с бока на бок, пытаясь забыть о коротких, но ярких мгновениях в объятиях Гуннара Олафсона. Однако день выдался очень тяжелый, и Роза в конце концов погрузилась в сон.

Во сне она долго блуждала в потемках, пока не оказалась возле холма Берроу-Мамп. И тут земля вдруг разверзлась у нее под ногами, и Роза оказалась на краю бездонной пропасти. А в следующее мгновение перед ней возникли призрачные воины с волосами, подобными туману. Внезапно их огромные боевые кони тряхнули длинными гривами, зафыркали, выпуская из ноздрей облачка белого пара, и беззвучно понеслись по воздуху, не касаясь копытами земли.

Охваченная ужасом, Роза бросилась бежать, но было поздно. Не успела она сделать и нескольких шагов, как ее талию обвила чья-то могучая рука. И тут же призрачный воин усадил ее к себе в седло и крепко прижал к груди.

Роза в ужасе воскликнула: «Отпусти меня!» Она хотела закричать, но, наверное, лишилась дара речи — во всяком случае, она не услышала своего голоса. Тогда она обернулась, пытаясь разглядеть лицо своего похитителя, однако увидела перед собой лишь ночное небо, похожее на черный бархат, усыпанный бриллиантами звезд. Роза крепко зажмурилась и тут же почувствовала, как что-то легонько прикоснулось к ее щеке. Вскинув руку, она сжала пальцы и открыла глаза. В руке у нее была тонкая рыжеватая косичка, ярко блестевшая в свете звезд.

На следующее утро Роза пыталась делать вид, будто накануне ничего особенного не произошло.

Хотя на самом деле произошло… невероятное. Она позволила викингу-наемнику поцеловать ее. И даже сама его целовала — целовала так страстно, что губы ее до сих пор пылали. И до сих пор она чувствовала головокружение, когда вспоминала о том, как Гуннар Олафсон целовал ее и ласкал и как она целовала и ласкала его в ответ.

Да, сомнений быть не могло: она испытывала вожделение — иначе это не назовешь. Но почему?.. Что с ней происходило? Ведь она совершенно не знала этого человека, появившегося в Сомерфорде совсем недавно.

Погруженная в раздумья, Роза выполняла обязанности хозяйки, почти не замечая, что делает. А обязанностей у нее было немало.

Прибывших из деревни людей необходимо было накормить, обогреть, снабдить одеждой. Большинству из них не терпелось вернуться назад и начать заново отстраивать свои дома. Но были и такие, кто не хотел покидать надежных стен замка. Этим людям необходимо было подыскать места для ночлега в Большом зале или во дворе, а также найти какую-нибудь работу. Хозяйка Сомерфорда не желала кормить праздных гостей, не могла себе этого позволить.

Обремененная такими заботами, Роза понимала, что не должна думать о произошедшем накануне, не должна думать о Гуннаре Олафсоне.

Почти все первую половину дня она провела в обществе Миллисент, обучая девушку хозяйственным премудростям, — например, долго объясняла, как следует отбеливать белье при помощи древесного угля.

А потом они сидели на кухне и занимались изготовлением свечей. Роза аккуратно закрепляла льняные шнуры на специальной деревянной доске с проделанными в ней отверстиями. Эти шнуры использовались в качестве фитилей, а свечи опускались в чан с бараньим жиром до тех лор, пока не приобретали нужную тол шину.

Миллисент внимательно следила за своей госпожой и по мере сил помогала ей. Девушка уже искупалась и переоделась — надела домотканое платье, которое одолжила ей Эрта. Но платье было великовато, и в нем Миллисент казалась еще моложе — совсем девочкой.

Вокруг болтали служанки, но Роза почти не слышала их голосов, она думала сейчас о самых неотложных делах, о том, что следовало сделать в первую очередь, чтобы обеспечить безопасность своих людей. Во-первых, надо было решить, что делать с мертвым незнакомцем. И конечно же, необходимо подумать о мельнике Гарольде и о его странном исчезновении. И еще — сбор урожая. Урожай следовало убрать любой ценой, иначе зимой весь Сомерфорд будет голодать.

Роза утерла лоб тыльной стороной ладони — в кухне было жарко и душно — и ласково улыбнулась взглянувшей на нес Миллисент. На бледном липе девушки застыло выражение беспокойства. «Не стоит расстраивать ее еще больше, до тех пор пока, не выяснится правда», — подумала Роза.

Уилл же играл в уголке с сынишкой Эрты. Мальчики смеялись как ни в чем не бывало. В детстве Роза не была столь беззаботной, потому что слишком рано на ее плечи легли все тяготы жизни. Малышка Роза всегда была серьезной и неулыбчивой, А ее мать, казалось, постоянно плакала — любовь к мужу стала для нее источником горя и страданий.

Наверное, именно поэтому Роза никогда не мечтала о любви. И никогда не была романтичной. Впрочем, лишь очень немногие норманнские девушки мечтали о том, чтобы обрести в браке любовь, так что Роза в этом смысле не являлась исключением. Брак и любовь были для нее совершенно разными понятиями — одно никак не связывалось с другим. К счастью, Эдрик оказался мягким и добрым человеком, и Роза была благодарна ему за все, что он для нее сделал. Страсти между ними не было, а о любовном томлении, воспеваемом в балладах, речи вовсе не шло. Вот почему неожиданное проявление чувств так встревожило и испугало Розу — оно угрожало привычному укладу ее жизни.

Но по ночам она все-таки мечтала о любви и о страсти, мечтала о призрачном воине-похитителе. А минувшей ночью ей приснилось, что у него волосы цвета меди, заплетенные на висках в тонкие косички. Совсем как у Гуннара Олафсона.

Роза вздрогнула и сделала несколько глубоких вдохов. Ей вдруг показалось, что уж слишком жарко и душно. И слишком шумно. Ей ужасно захотелось уйти отсюда побыстрее, захотелось убежать куда-нибудь подальше… Неужели но всем замке не найдется ни одного спокойного места, где она могла бы все как следует обдумать и принять разумное решение?

Повернувшись к Миллисент, Роза сказала:

— А теперь — твоя очередь. — И вложила доску с отверстиями в руки удивленной девушки.

— Но, госпожа… — Миллисент в смущении заморгала. — Я боюсь, у меня не получится.

— Обратись к Эрте, если понадобится помощь.

— Да, я помогу тебе, Миллисент. — Эрта улыбнулась девушке и приблизилась к столу. — Не бойся, в этом нет ничего сложного. Вот видишь?

Миллисент со вздохом кивнула, а Роза, поднявшись на ноги, поспешила к выходу.

Выбежав во двор, она осмотрелась. К счастью, здесь сейчас никого не было. А воздух после кухонной духоты казался необыкновенно свежим и прохладным. С минуту Роза просто стояла, дыша полной грудью. Мало-помалу ее мысли пришли в порядок, а бешеное сердцебиение прекратилось. Теперь она могла обдумать сложившуюся ситуацию более или менее спокойно.

Было ясно: сон так и останется сном — фантазией, навеянной волнениями и усталостью. А ее призрачный воин — вовсе не Гуннар Олафсон. И никогда он не станет Гуннаром Олафсоном. Более того, воин из ее сна не имел лица — он вообще не был реальным человеком, — поэтому любовь к нему не таила в себе угрозы. А вот Гуннар Олафсон — очень даже настоящий, земной и чувственный. И конечно же, он представляет серьезную опасность.

«Возможно, он из тех мужчин, что целуют первую попавшуюся женщину», — убеждала себя Роза. А ведь она совершенно не противилась… И даже поощряла его! Оказавшись минувшей ночью в его объятиях, она на какое-то мгновение поверила, что сможет лишить его самообладания. А теперь поняла, что ошиблась. Возможно, Гуннар Олафсон с самого начала собирался соблазнить ее и действовал холодно и расчетливо. А она, к сожалению, не сразу сумела его раскусить.

А может, Констанс все-таки права? Может, ей и впрямь нужен любовник?

Перед глазами Розы ярко вспыхнула картина — огромное мускулистое тело в ее постели и пронзительные голубые глаза. И вновь дыхание ее стало прерывистым, а сердце гулко застучало.

Все, довольно с нее тишины! Теперь ей необходим шум!

Собравшись с духом, Роза направилась в Большой зал.

Зал действительно был заполнен людьми, и почти все они громко разговаривали, обсуждая события, произошедшие накануне в деревне. А вот наемников здесь не было, так что Роза избежала встречи с Гуннаром Олафсоном. Пока избежала.

Он отправился на охоту. Так сказал Арно, и Роза подумала сначала, что речь идет о добывании мяса к обеду — ведь в доме появилось немало голодных ртов и посему необходимо было пополнить запасы пищи. Но потом она поняла:

Арно имел в виду охоту на тех, кто совершил нападение на деревню. Роза невольно вздрогнула, представив, как отряд наемников преследует обитателей болот. Неужели они убьют кого-нибудь?

Арно же не поехал на «охоту». Судя по всему, в замке ему нравилось гораздо больше.

— Я остался, чтобы защитить вас и ваших людей, — пояснил рыцарь, бросив на Розу настороженный взгляд. Он говорил так, словно не напился вечером до такой степени, что не смог бы поднять меч. Но возможно, он не помнил об этом. Или же надеялся, что Роза либо ничего не заметила, либо промолчит из вежливости. Вчера сэр Арно очень подвел свою госпожу и теперь старался загладить свою вину. Однако неприятный осадок остался.

И вновь, сравнивая поведение двух мужчин — сэра Арно и Гуннара Олафсона, — Роза почувствовала себя неловко. Ведь это преданный рыцарь должен был оставаться трезвым и отправиться сегодня утром на «охоту», а предводитель наемного отряда — приходить в себя после обильных возлияний.

— Надеюсь, наемники утопят в болоте всех этих хвостатых негодяев, — проворчала какая-то древняя старуха.

Роза повернулась и внимательно посмотрела на нее. Блеклые голубые глаза старухи покраснели от дыма и недосыпания. В руках же она держала сейчас деревянную миску, полную молока. Роза знала, что ее люди считают, будто обитатели болот — наполовину рыбы, странные существа с рыбьими хвостами, предпочитающие жить в болотных топях.

Наклонившись к старухе, Роза спросила:

— А ты видела, как жители болот поджигали твой дом?

— Нет! Они слишком хитры, чтобы попадаться на глаза. А вот Хергат сгорел, старый острослов, — добавила старуха как бы с некоторым удивлением.

— Да, знаю, — кивнула Роза. — Мне очень жаль… — Наклонившись еще ниже, она задала очередной вопрос: — Скажи, а ты в последнее время не видела в деревне норманнов?

— Кроме вас, госпожа, и сэра Арно? Нет, не видела.

— А видела ли ты мельника Гарольда прошедшей ночью? Старуха ненадолго задумалась.

— Нет, не видела. Зато слышала, как кричала его дочь. Снова кивнув, Роза сказала:

— А теперь пей свое молоко и иди отдыхать. Но старуха еще не закончила:

— А он славный человек, этот главный наемник. — При этих словах глаза старухи заблестели.

Роза досадливо поморщилась. И тут же почувствовала, что краснеет.

— В самом деле? — спросила она, стараясь казаться невозмутимой.

— Конечно, госпожа! — Старуха расплылась в беззубой улыбке. — Любая женщина в деревне с радостью пустила бы его под свое одеяло. Но у вас, госпожа, наверное, все иначе?.. — Старуха опустила голову и закашлялась, пытаясь скрыть смех.

Роза выпрямилась, прекрасно сознавая, что лицо ее пылает. Она не знала, что ответить старухе, но, к счастью, в этот момент к ней приблизилась одна из служанок, почтительно опустив глаза. «А может, она тоже прячет улыбку?» — в ужасе подумала Роза.

— Госпожа, нам очень нужна еще какая-нибудь одежда, — сказала служанка.

Обрадовавшись, что можно наконец закончить неприятный разговор, Роза поспешно ответила:

— Запасами ведает Констанс. Я сейчас спрошу у нее. — Поднявшись со скамьи, Роза направилась в свои покои.

И вновь ей пришлось успокаивать себя и мысленно твердить, что ничего особенного не происходит. Слова беззубой старухи ужасно взволновали ее и возмутили. Опять все те же намеки! Какая дерзость!

Но ведь она, Роза, никогда раньше не обижалась на шутки, пусть даже и непристойные. В Сомерфорде все жили одной большой семьей, и у людей почти не было тайн друг от друга. Мужчины и женщины флиртовали, нисколько не стыдясь этого. Так почему же она не рассмеялась в ответ и не высказалась по поводу красоты Гуннара Олафсона? Ведь старуха была права — внешность красавца викинга обезоружила женщин, всех без исключения, в том числе и ее, Розу. Так почему же она пытается это скрыть?

Наверное, потому, что для нее это слишком важно.

Роза медленно поднималась по ступеням, раздумывая о том, как она встретится с Гуннаром Олафсоном лицом к лицу. А может, ей удастся спрятаться в своих покоях? Может, следует сослаться на нездоровье? Но сейчас не время прятаться. Она должна позаботиться о своих подданных. К тому же она никогда не была малодушной.

Роза ненадолго остановилась и посмотрела в одну из бойниц в стене. День был теплый и солнечный, и Арно сейчас, как она и предполагала, обучал молодежь воинскому искусству. Худенькие юноши и мальчики учились обращаться с мечами и щитами, пока что деревянными. Сам же сэр Арно расхаживал по двору, отдавая приказания. У ворот же стоял старик Эдвард в своем древнем шлеме.

Да, все как обычно. Словно и не было прошедшей ночи.

«Увы, она все-таки была», — подумала Роза, снова поднимаясь по ступеням.

Уже почти стемнело, когда отряд наемников вернулся в Сомсрфорд- Мэнор. Едва лишь тяжелые ворота отворились, по замку разнеслась весть о том, что наемники привезли с собой пленника. Узнав об этом, Роза тотчас же выбежала во двор.

Усталые кони наемников были все в пыли, а шкуры их лоснились от пота. Всадники выглядели не лучше. Гуннар Олафсон спрыгнул со своего серого жеребца, о чем-то поговорил с Айво и только потом повернулся к Розе. Вид у него сейчас был зловещий и устрашающий. С бледным лицом и потемневшими глазами он казался каким-то жутким существом из кошмарного сна, а вовсе не человеком из плоти и крови.

Приблизившись к Розе, он остановился совсем близко от нее, как и прошлой ночью. Взгляд же его был подобен удару меча — решительный и неумолимый.

Розе очень хотелось отвернуться или хотя бы отвести глаза, но она сдержалась. Задень ей все-таки удалось обрести внутреннее спокойствие. Она добилась этого, убеждая себя в том, что все чувства, испытываемые ею, когда Гуннар Олафсон смотрел на нее, целовал и ласкал, являлись лишь фантазиями одинокой вдовы. Викинг был очень красив, и неудивительно, что он привлек ее внимание. Просто из-за своего одиночества она вообразила то, чего не существовало на самом деле.

Как не существовало и призрачного воина из ее снов.

Но чем дольше Гуннар Олафсон смотрел на нее, тем больше она убеждалась в том, что обманывала себя весь день, пытаясь обрести душевное спокойствие. Ведь этот его взгляд… он вовсе не был фантазией. И ей сейчас ужасно хотелось прильнуть к Гуннару и прижаться к нему покрепче, впитывая каждой клеточкой жар его тела. А потом поднять голову, закрыть глаза и вновь ощутить его губы на своих губах. Роза почувствовала, что краснее. И почувствовала, как набухают и твердеют ее соски.

Да, бессмысленно делать вид, что ничего не произошло. Ведь было совершенно очевидно, что она желала Гуннара Олафсона, пусть даже ее влечение к нему просто временное.

«Хватит, хватит, прекрати сейчас же!» Голос разума вновь пришел ей на помощь.

И в тот же миг Роза решительно отвела взгляд от Гуннара Олафсона и обратила все свое внимание на пленника, которого доставили в замок. Только сейчас она узнала этого человека. Перед ней был мельник Гарольд — понурый и грязный. Даже если он ни в чем не виноват, в отчаянии думала Роза, сейчас он выглядит именно так, как должен выглядеть человек, совершивший что-то противозаконное.

Она подошла к мельнику, не обращая внимания на ворчание Арно, не отходящего от нее ни на шаг.

— Что с тобой случилось Гарольд? — ласково обратилась Роза к мельнику.

Но мельник не отвечал. Он даже не шевельнулся. И тут Роза увидела многочисленные порезы у него на руках и запекшуюся на щеке кровь. Башмаки Гарольда промокли насквозь, а связанные веревкой запястья кровоточили.

К горлу Розы подступила тошнота, но она постаралась взять себя в руки.

— Развяжите его, — приказала она.

— Но, госпожа!.. — вмешался Айво.

— Он может сбежать, если мы его развяжем, — заявил Олафсон.

Роза бросила на викинга гневный взгляд.

— Он ранен. Развяжите его. Я приказываю.

— Леди Роза, подумайте, что вы делаете, — прошипел сэр Арно.

Но Роза не обратила на пожилого рыцаря ни малейшего внимания — она не сводила гневного взгляда с предводителя отряда наемников.

Гуннар Олафсон изобразил на лице недоумение, он словно взывал к здравому смыслу Розы. Но затем все же подошел к мельнику и перерезал ножом веревку, стягивавшую его запястья. Путы тотчас упали к ногам Гарольда.

В тот же миг сэр Арно выхватил из ножен меч, и в толпе раздались громкие возгласы. Однако Гарольд не сделал попытки убежать. Он просто стоял посреди двора, безвольно уронив руки и опустив голову. Роза прикоснулась к руке мельника. Рукав его туники был сырым и холодным.

— Гарольд, ты должен рассказать нам, что произошло. Мельник поднял на Розу глаза, казавшиеся огромными в трепещущем пламени факелов, и она заметила на его щеках светлые дорожки от слез. Гарольд говорил хриплым шепотом, и Роза с трудом разобрала слова.

— Я вовсе не хотел, госпожа… Не хотел убивать его… Но все же я рад, что сделал это.

И в тот же момент раздался крик, полный муки. Сердце Розы болезненно сжалось, когда Миллисент бросилась к отцу. Альфред тотчас перехватил ее, но девушка отчаянно вырывалась. Однако Альфред крепко держал ее с непреклонным выражением на лице. Миллисент ударила его по рукам, пытаясь освободиться, но молодой человек что-то тихо прошептал ей на ухо, и девушка затихла в его объятиях. Альфред же развернул ее к себе лицом, и она, положив ему голову на плечо, тихонько всхлипнула.

— Ты хочешь сказать, что убил того человека? Того, чей труп нашли возле твоего дома? — спросила Роза, стараясь говорить как можно спокойнее.

Гарольд молча поджал губы. Было очевидно, что он не хотел отвечать.

Роза судорожно сглотнула и вновь заговорила:

— Гарольд, ты должен мне все рассказать. Поверь, мы что-нибудь придумаем, если ты объяснишь, что толкнуло тебя на убийство.

— Вы ничего не сможете сделать, госпожа, — пробормотал мельник, глядя в землю. — Да, я убил его. Он поджег мой дом, а когда Миллисент с криком выбежала на улицу, он схватил ее и опрокинул на землю. Я проткнул его ногу, когда он разорвал на Миллисент платье и готовился совершить еще более гнусное дело. Я не знал, что он норманн, до тех пор пока он не обернулся и не обнажил свой меч, выкрикивая что-то по-французски. Я его убил, а потом выбросил меч в болото. Мы… я хотел сжечь тело, но Господь отвернулся от меня и пламя потухло, прежде чем успело закончить свое дело. — Бледный, но решительный, Гарольд посмотрел Розе прямо в глаза: — Да, это сделал я, госпожа. Я, и только я. Миллисент туг ни при чем, а Уилл и вовсе ребенок. Я убил норманна и заплачу за это.

Миллисент разрыдалась, уткнувшись в плечо Альфреда. Роза со вздохом посмотрела на девушку. Должно быть, та помогла отцу бросить тело в огонь, но что проку заставлять ее признаться в этом? Гарольд защищал свою дочь. Он защищал ее и теперь. Но по норманнским законам он должен был умереть.

Роза медленно повернулась к Гуннару. Она знала, что он наблюдает за ней. Чувствовала на себе его взгляд. Внешне он был совершенно спокоен — безмятежное море, над гладью которого бушует ураган. Его спокойствие вселило в Розу уверенность, и она спросила:

— Он сказал вам больше, чем мне?

— Нет, госпожа. Мы встретили его в лесу. Он ничего нам не сказал, а лишь развернулся и попытался скрыться в чаше. Мы его поймали и связали, чтобы он не наложил на себя руки. Вам он рассказал то, чего не говорил нам.

— И вы больше никого не нашли?

— Мы заметили следы, ведущие к болотам. Но у этих людей наверняка была лодка, потому что в том месте, где обрываются следы, слишком глубоко. Наверное, придется поверить, что вашу деревню подожгли обитатели болот.

Ответ Гуннара Олафсона озадачил Розу, но сейчас у нее не было времени, чтобы разгадывать загадки. Она вновь повернулась к мельнику:

— А почему этот человек поджег твой дом? Ты уверен, что он норманн? Ты видел с ним людей с болот?

— Чтобы норманн поджег дом?! — негодующе воскликнул Арно. Все это время он стоял позади Розы, изо всех сил сдерживая себя. Теперь же не выдержал и вмешался, — Госпожа! Мне совершенно ясно, что мельник убил норманна в припадке ярости, а потом сбежал, чтобы скрыть свое преступление.

— Но я не понимаю, что делал норманн в деревне, — сказала Роза. — Да к тому же — в тот самый момент, когда на деревню напали, — добавила она, не отрывая взгляда от Гуннара.

А он, огромный и невозмутимый, стоял прямо перед ней, скрестив на груди руки и широко расставив ноги. Розе казалось, она чувствует исходившую от него жаркую страсть. Как чувствовала она ее ночью, когда Гуннар Олафсон сжимал ее в объятиях и когда ей хотелось, чтобы это длилось бесконечно.

«Только не играйте со мной, Миледи. Ведь я не норманн» — так он сказал ей ночью.

Конечно же, Олафсон совсем не походил на норманна. Внешне он был сдержан и невозмутим, но Роза уже знала: в душе его бушевали такие страсти, с которыми невозможно было совладать.

Тут Арно шагнул к ней и, покосившись на Гуннара Олафсона, заявил:

— Возможно, этот человек, этот норманн, просто проходил мимо. Может, он поспешил на помощь, а этот болван убил его, потому что принял за врага. А может, девушка заигрывала с ним, а когда пришел отец, сказала, что на нее напали. Англичане лживы по натуре и…

Арно внезапно умолк, внезапно осознав, что стоит сейчас среди этих самых «лживых англичан». Откашлявшись, он добавил:

— Я не все понял из того, что сказал этот человек. Вы ведь знаете, леди Роза, что я не слишком силен в английском. — Сэр Арно произнес это так, словно гордился своим незнанием языка. — И все же я услышал его признание. Он убил незнакомца и попытался сжечь его тело. Так что вроде бы все ясно, не так ли?

Сэр Арно был прав, но все же Роза не хотела судить мельника Гарольда. Она ему верила. Он защищал Миллисент. Роза понимала, почему Гарольд решился на убийство. Разве остальные мужчины не поступили бы точно так же на его месте? О Господи, ну почему он не взял негодяя в плен вместо того, чтобы убивать его? Ну почему он решил замести следы и тем самым усугубить свое положение? Однако должен быть какой-то выход, какая-то возможность разрешить конфликт и спасти Гарольда.

Словно прочитав ее мысли, Гуннар проговорил:

— Теперь уже не важно, почему все это произошло. Мельник признался. Он предстанет перед судом и расскажет свою версию произошедшего. Вот тогда и будем решать, как с ним поступить.

Роза со вздохом кивнула. Конечно же, Гуннар Олафсон был прав. Но сможет ли она судить Гарольда? Сможет ли отдать его палачу? При мысли об этом Роза вздрогнула. Дай Бог, чтобы услуги палача не понадобились. Ведь Гарольд защищался, не более того. Неужели он не заслуживал снисхождения?

— Хорошо, сэр рыцарь, — тихо сказала Роза. — Проследите, чтобы мельника надежно заперли на ночь.

Миллисент снова разрыдалась, а Гарольд хриплым голосом произнес:

— Ничего не бойся, дочка. Все будет хорошо. — Конечно же, он просто хотел успокоить ее.

Роза отвернулась, прежде чем слезы заструились по ее щекам. И тут же быстро направилась в зал. Следом за ней побежал мальчишка с факелом в руке, но Роза не обратила на него внимания, как не обратила внимания и на Констанс, стоявшую у двери. Ей вдруг захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Как можно дальше от Сомерфорда. Она знала: будь Эдрик жив, он согласился бы с Арно. И не важно, как Гарольд объяснил свои действия, не важно, что сам Эдрик был англичанином. Закон есть закон, а посему Эдрик и Арно стали бы решать судьбу мельника за бокалом хорошего красного вина и в конце концов приговорили бы его к смерти. Но теперь хозяйка здесь она, Роза. И вряд ли Арно захочет обсуждать с ней что-либо за бокалом вина, да Роза и не стремилась к этому. Они все равно не пришли бы к единому мнению. Роза не одобряла такой суд и не соглашалась с тем, что существуют только черный и белый цвета. Разве не бывает, например, оттенков серого?

— Да не торопитесь вы так, госпожа! Уже в зале ее догнала Констанс.

— Чего ты хочешь? — пробормотала Роза. — Мне нечего тебе сказать.

— Зато мне есть что сказать, — заявила Констанс. Роза остановилась и в раздражении взглянула на нее:

— Тогда говори, и покончим с этим. Я очень устала. Прижав руку к груди, Констанс хватала ртом воздух, стараясь отдышаться.

— Госпожа, позвольте Арио судить мельника… Роза решительно покачала головой:

— Нет, Констанс. Ведь я здесь хозяйка, и ты прекрасно это знаешь. Именно я принимаю, важные решения — нравится тебе это или нет. Я должна судить своих людей, если хочу удержать власть и укрепить их доверие ко мне.

— Но, госпожа, — прошептала старуха, — это причинит вам ужасную боль!

— И все равно я буду судить Гарольда сама, чтобы никто не мог упрекнуть меня. Я должна выполнить свой долг.

Констанс принялась бормотать что-то о женском упрямстве, но Роза больше ее не слушала.

— Отправь кого-нибудь на кухню, Констанс. Пусть принесут наемникам поесть. Они, должно быть, проголодались.

Констанс ушла, а Роза задержалась в Большом зале. Сейчас она чувствовала себя почти также, как мельник Гарольд, стоявший посреди двора. Вскоре ей предстоит судить этого человека. Ей придется судить человека, который, по ее мнению, вынужден был поступить именно так, а не иначе — ведь он защищал любимую дочь. Да, Гарольд — честный и храбрый человек, он совсем не заслуживал смерти.

Тут в зал вошли люди, и Роза, обернувшись, поискала глазами в толпе Миллисент. Но девушки не было среди этих людей. Возможно, она последовала за отцом в подвал, где Гарольду предстояло провести ночь.

Снопа осмотревшись, Роза заметила Гуннара Олафсона, стоявшего в дверном проеме. А рядом с ним стоял Альфред, что-то нашептывавший ему на ухо. Судя по всему, у этих двоих имелась какая-то тайна, которой они не хотели делиться с хозяйкой замка.

Заинтригованная Роза внимательно наблюдала за Олафсоном. Выслушав Альфреда, он отдал ему какие-то приказания, и молодой воин исчез в ночи. Викинг же направился прямо к ней.

Роза уже собралась убежать, но вовремя спохватилась. «Ведь ты хозяйка замка, — сказала она себе. — И вообще леди Роза никогда еще ни от кого не убегала». Расправив плечи и вскинув подбородок, она смотрела на приближавшегося к ней мужчину. Ей оставалось лишь надеяться, что она надела маску холодного спокойствия с такой же легкостью, как и этот грозный северянин.

Гуннар Олафсон остановился — как всегда, неприлично близко от нее, — и ей пришлось задрать голову, чтобы видеть его глаза. Опять она оказалась в довольно невыгодном положении и очень злилась из-за этого.

Стараясь взять себя в руки, Роза проговорила:

— Вы хотели мне что-то сказать, не так ли?

Взгляд голубых глаз скользнул по ее лицу, потом задержался на ее губах. Роза судорожно сглотнула. Она пыталась не думать о том, что произошло прошлой ночью.

— Я слушаю вас, сэр рыцарь.

— Вы верите в рассказ мельника? — спросил Гуннар. — Или же предпочитаете версию сэра Арно? Что вы обо всем этом думаете?

Роза взглянула на викинга с некоторым удивлением. Он казался невозмутимым, но по голосу чувствовалось, что он взволнован.

— А какое вам дело до того, что я думаю? — пробормотала Роза, нахмурившись. И тут же задала себе вопрос: «А имеет ли мое мнение хоть какое-то значение для Гуннара Олафсона? И если да, то считает ли и он тоже, что Гарольд вовсе не заслуживает смерти за содеянное?» Глядя на викинга с любопытством, Роза спросила: — А что вас так беспокоит? Вы не верите тому, что услышали? Или же вы вообще никому не доверяете?

Глаза Олафсона вспыхнули гневом, но он тут же овладел собой и с усмешкой кивнул:

— Вы правы. Я действительно никому не доверяю.

— Что ж, ничего удивительного. Человек, убивающий за деньги, наверное, и не должен доверять людям.

На какое-то мгновение Розе показалось, что Гуннар Олафсон сейчас начнет возражать, но он снова усмехнулся и пожал плечами, словно ее слова не имели для него ни малейшего значения.

— Вы хорошо знаете лорда Фицмортона, миледи? Вопрос удивил Розу, Хорошо ли она знала лорда Фицмортона?

В следующее мгновение время словно побежало вспять и Роза вновь почувствовала себя маленькой девочкой.

— Делай то, что тебе говорят! — И он ударил ее ладонью по щеке.

Мать тут же бросилась к ней на защиту; с ненавистью глядя на жестокого красавца, она прокричала:

— Не прикасайся к ней! Никогда, слышишь?! Никогда к ней не прикасайся!

Но он не послушал.

Сделав глубокий вздох, Роза вернулась в настоящее. Стараясь казаться невозмутимой, она пожала плечами — и солгала:

— Нет, я почти не знаю его. Ведь моим сюзереном является лорд Радульф. А они с лордом Фицмортоном отнюдь не друзья.

Лицо Гуннара Олафсона по-прежнему ничего не выражало. Немного помолчав, он спросил:

— Но если так, то почему же вы не отправились прямиком к лорду Радульфу, когда на вашу деревню напали впервые? Почему вы не попросили у него людей для защиты замка и деревни?

Потому что Арно посоветовал ей не делать этого! Потому что он сказал, что лорд Радульф сочтет ее слабой.

Но она никогда не расскажет об этом Гуннару Олафсону. Да и с какой стати? Ведь он наверняка согласился бы с Радульфом.

— Так почему же вы не отправились к вашему сюзерену? — допытывался Гуннар.

Глаза Розы вспыхнули гневом. Как этот наемник с ней разговаривает?! Как он смеет допрашивать ее подобным образом?! Словно это она у него в услужении, а не наоборот.

— Не ваше дело, сэр рыцарь!

Гуннар Олафсон широко улыбнулся. Женщины же, проходившие мимо, тихо вздохнули и уставились на викинга в восхищении. Но Роза бросила на них гневный взгляд, и они поспешили удалиться.

— Мне платят за то, чтобы я защищал вас, госпожа, — сказал Олафсон. — И я пытаюсь честно заработать свои деньги.

— Вам платят за то, чтобы вы выполняли приказания и держали язык за зубами.

Арно с горделивым видом отвернулся бы и ушел, заговори она с ним подобным образом. Эдрик сокрушенно покачал бы головой, сетуя на отсутствие у супруги хороших манер. А уж о реакции отца и брата Розе и вовсе не хотелось думать.

Но Гуннар Олафсон рассмеялся.

Ошеломленная его реакцией, Роза молча таращилась на него. Он смеялся весело и вполне искренне; глаза же его при этом источали такое тепло, что у Розы перехватило дыхание. Она смотрела на стоявшего перед ней викинга, не в силах пошевелиться, смотрела как завороженная.

— Значит, вас интересует мой язык, госпожа? — спросил Гуннар с усмешкой.

— Нет-нет, конечно, нет! — И вновь у Розы перехватило дыхание, а лицо залилось румянцем.

— Неужели? — Сейчас Олафсон смотрел на нее с лукавой улыбкой.

И ей вдруг ужасно захотелось сделать шаг вперед, прижаться к нему, подставить губы для поцелуя и всецело отдаться его власти.

«Хватит! Довольно!» Как всегда, на помощь ей пришел внутренний голос.

Судорожно сглотнув, Роза пробормотала:

— Я… э… У меня есть еще дела. Прошу прощения, но я…

Губы Олафсона дрогнули в улыбке, и он чуть наклонился к ней. Но Роза, резко развернувшись, поспешила к лестнице. Направляясь в свои покои, она вдруг почувствовала, как кто-то потянул ее за рукав. Констанс. Нет, сегодня старуха просто несносна!

— О Господи, ну что еще? — простонала Роза. Констанс с ухмылкой сказала:

— Он очень славный человек.

— Кто? — спросила Роза, продолжая подниматься по ступеням. — О ком ты говоришь?

Констанс снова ухмыльнулась:

— Вы знаете, госпожа, о ком я говорю. Об Олафсоне, конечно. Он хороший человек. И станет для вас прекрасным любовником.

Роза со вздохом пробормотала:

— О чем ты говоришь, Констанс? Ведь он наемник, человек, убивающий за деньги. И вообще, у меня множество других забот…

— Да, верно. Он убивает за деньги. Но из-за этого его красота не померкнет и вы по-прежнему будете наслаждаться ею. И еще… Я ведь видела вас сейчас, госпожа, и прошлой ночью тоже. Он поцеловал вас, и вы не слишком-то долго думали, прежде чем ответить на его поцелуй.

— Ты видела нас?! — Роза вздрогнула и прислонилась спиной к холодной каменной стене. — Да, конечно, разве ты такое пропустишь?

Констанс пристально посмотрела на молодую госпожу. Потом с хитроватой улыбкой спросила:

— А почему бы вам не пригласить его в свою постель, леди Роза? Почему вы не хотите насладиться его обществом пока он здесь? Он обязан подчиняться, и никто не станет винить вас за то что вы приказали ему проводить ночи и ваших покоях.

— Ты выжила из ума: — закричала Роза. И тут же с ужасом поняла, что ей очень хочется последовать совету Констанс.

— А если этого не сделаете вы, то найдется какая-нибудь другая женщина, — продолжала служанка.

— Ну и пусть.

— Ха! Я посмотрю на вас, когда Эрта прижмется к нему своей пышной грудью. Это придется вам не по нраву, и я знаю почему. Вы должны воспользоваться случаем, леди Роза. Будь вы господином, мужчиной, то не преминули бы взять лучшее себе. Так почему женщина должна поступить иначе?

— Потому! А теперь поди прочь, Констанс. Не желаю больше слушать этот вздор!

Служанка молча пожала плечами и, развернувшись, стала спускаться по ступеням. Прерывисто дыша, Роза смотрела ей вслед. «Ах, как же все плохо!» — думала она. И действительно, мельника Гарольда ждал суд, на котором его непременно обвинят в убийстве таинственного норманна, и ей, Розе, придется приговорить его к повешению, чтобы успокоить своего сюзерена. А сгоревшую деревню предстояло отстроить заново до начала жатвы. Что же касается обитателей болот, то они, наверное, пребывали в ярости и могли нанести очередной удар в любой момент. А теперь еще Констанс тронулась умом…

И — что еще хуже — она желала того же и ей, Розе! Тогда почему же тихий внутренний голос нашептывает, что Констанс права? Ведь старуха, вероятно, сказала правду. Будь Роза мужчиной, она могла бы выбрать себе любую женщину, и никто не ответил бы ей отказом. Никто и не осудил бы ее. Потому что все считали, что так и должно быть. Конечно, она, Роза, не мужчина, но Гуннар Олафсон желал ее… Да, желал, это читалось в его глазах. И чувствовалось в его поцелуях. Так что если она прикажет ему лечь к ней в постель, он выполнит такой приказ с величайшей охотой. А ей сейчас было ужасно одиноко, особенно по ночам. Возможно, после одной-единственной ночи, проведенной и объятиях Гуннара Олафсона, ей станет лучше и она уже не будет чувствовать себя такой одинокой.

— Похоже, я тоже сошла с ума… — пробормотала Роза. И тотчас же поняла, что ужасно устала за день.

Добравшись до своей комнаты, она быстро разделась, легла в постель и задернула полог, чтобы защититься от сквозняка. И почти тотчас же погрузилась в глубокий сон.

Сон начался как обычно. Роза подошла к холму Берроу-Момп, где встретила появившихся из недр земли призрачных всадников. Только на этот раз, прежде чем пуститься наутек, она вдруг поняла, что одна из лошадей ей знакома. Вернее, это был серый жеребец — крупный и сильный. В ужасе закричав, Роза попыталась бежать быстрее, но было поздно. Мускулистая рука обхватила ее за талию и оторвала от земли. А затем она оказалась в седле, прижатая к крепкой груди всадника.

— Моя… — прошептал он, и Роза почувствовала, как щеки ее коснулось его теплое дыхание.

Проснувшись поутру, Роза обвела комнату взглядом, но все вокруг выглядело как обычно. Одевшись и впустив Констанс, чтобы та расчесала ей волосы, Роза принялась мысленно составлять список дел на предстоящий день. Так происходило каждое утро, но сегодня она ужасно волновалась и все больше падала духом. Бросив взгляд на закрытые ставни, в щели которых пробивались лучи солнца, она со вздохом повернулась к Констанс и спросила:

— Где сейчас наемники?

— Уехали, госпожа. Только мне неведомо, куда именно, — ответила старуха.

Стало быть, Гуннар Олафсон вновь отправился на охоту.

— Нужно сегодня съездить в деревню, — неожиданно заявила Роза.

Старуха тут же вскипела, точно переполненный котелок.

— Но, госпожа, это небезопасно! А вы не должны подвергать себя опасности.

— Я вовсе не собираюсь подвергать себя опасности. Просто хочу посмотреть, насколько сильно разрушена деревня. Будь я Эдриком, ты не стала бы болтать глупости, чтобы отговорить меня.

— Но вы не Эдрик!

— Констанс, довольно! Пусть седлают мою кобылу. Я немедленно отправляюсь в путь.

Роза говорила уверенно и властно, как и подобало хозяйке замка. И Констанс поняла, что не следует ей возражать. Когда хозяйка настроена столь решительно, возражения бессмысленны.

И все же старуха не одобряла затею Розы. Отправляясь выполнять приказание, она пробормотала:

— Хорошо, госпожа. Только будьте осторожны. После ухода Констанс Роза надела вуаль и закрепила ее на голове с помощью металлического обруча. Ей не терпелось покинуть пределы замка. Конечно, хозяйственные дела очень важны — но разве сможет она лепить свечи или подсчитывать запасы провианта, когда в ее руках жизнь человека? Мельника Гарольда бросили в темницу за убийство человека, и если она сейчас не найдет способ помочь ему, то его повесят.

Как Гуннар Олафсон сможет позаботиться о человеке, которого совсем не знает? Сэр Арно ведь не станет сочувствовать англичанину, обвинявшемуся в убийстве норманна. Выходит, защитить Гарольда могла только она, Роза. Поэтому теперь ей хотелось увидеть место преступления собственными глазами. Да, Она увидит все собственными глазами, потом утешит, как сможет, жителей деревни, а к полудню вернется в Сомерфорд-Мэнор.

Однако осуществить все это оказалось не так уж просто.

Услышав о затее Розы, сэр Арно пришел в ужас.

— Миледи, вам нельзя ехать в деревню! Вы не должны подвергать себя такой опасности!

Однако Роза стояла на своем.

— Все решено, — заявила она. — Я еду сейчас же.

Сэр Арно внимательно посмотрел на свою госпожу. Он, как и Констанс, прекрасно знал, когда Розу можно переубедить, а когда нет.

— Хорошо, госпожа, — процедил Арно сквозь зубы. — Но я поеду с вами.

Роза в изумлении раскрыла рот.

— Со мной?.. — пробормотала она.

— Да, непременно!

Роза вздохнула и попыталась улыбнуться:

— В таком случае… спасибо за помощь, сэр Арно.

И они отправились в путь. День был теплый и безветренный, и Роза очень жалела о том, что эта поездка не просто приятная прогулка. Ах, как давно она уже не делала ничего просто так, ради собственного удовольствия! Ехавший рядом с Розой сэр Арно то и дело осматривался, крепко сжимая рукоять меча. Это свидетельствовало о том, что он в любой момент готов был вступить в бой и защитить свою госпожу. Наблюдая за ним, Роза думала: «Вот что такое настоящая преданность, что бы там ни говорила и ни думала Констанс».

А потом ей вспомнилась сцена у смертного одра Эдрика — это происходило год назад. Ее супруг очень хотел поговорить с Арно, хотя был уже очень слаб. А когда Арно пришел, он схватил его за руку и притянул к себе, так как зрение почти совсем его оставило. Болезнь истощила Эдрика, и все же он был настроен весьма решительно.

Арно же ужасно нервничал, и было очевидно, что ему очень не по себе; вероятно, в этот момент он готов был оказаться где угодно, только не у смертного одра Эдрика.

— Присягните на верность моей супруге, сэр Арно, — из последних сил просипел Эдрик. Заметив, что Арно медлит, он приказал: — На колени, сэр! И клянитесь!

Арно тут же упал на колени. Его голос дрожал, когда он произносил клятву верности. Выслушав его, Эдрик со вздохом удовлетворения откинулся на подушки и заснул, чтобы никогда уже не проснуться.

Вспоминая теперь те события, Роза снова и снова уверяла себя в том, что Арно никогда не предаст ее. Да, у него есть кое-какие недостатки. Но на него можно положиться — в этом не могло быть сомнений.

На фоне ярко-голубого неба сгоревшая деревня представляла ужасное зрелище. Роза медленно ехала среди руин, напоминавших о недавней трагедии. Несмотря на тяжелое положение, жители деревни приветствовали свою госпожу, почтительно кланяясь и приседая в реверансе.

— Что будем делать, сэр Арно? — спросила Роза, вовсе не ожидая ответа на свой вопрос. — Как будем отстраивать все заново? Ведь скоро — сбор урожая…

— Думаю, пора обратиться за помощью квашим друзьям, госпожа, — ответил сэр Арно с каким-то странным выражением на лице.

Роза пожала плечами:

— Я не уверена, что могу назвать лорда Радульфа своим другом. А вот леди Лили… Да; конечно, она всегда оказывала мне поддержку, но сейчас она нездорова, и я не решусь ее побеспокоить. Кроме того, вы знаете, сэр Арно, как я не хочу, чтобы лорд Радульф счел меня слабой. Ведь он может отобрать у меня Сомерфорд, не так ли?

Сэр Арно поморщился и пробормотал:

— Не обязательно обращаться к Радульфу. — Он нервно теребил поводья. — Возможно, найдутся и другие люди, способные прислушаться к вашему крику о помощи. Ведь лорд Радульф не единственный влиятельный человек в этих местах.

Роза повернулась в седле и с удивлением посмотрела на своего спутника:

— Арно, о чем вы?.. Вы советуете мне совершить предательство? — Ока решительно покачала головой: — Нет просто, вы шутите! Мы как-нибудь и сами справимся.

Арно молча отвел глаза. Поток вдруг кивнул, словно принял какое-то решение, и проговорил:

— Госпожа, в последний год после смерти Эдрика мы много времени проводили вместе. Ябыл терпелив. А теперь хочу, чтобы вы обдумали…

Шум в дальнем конце деревни заставил Розу отвернуться — она тут же забыла о разговоре. Навстречу им мчался всадник на огромном сером жеребце. Она тотчас его узнала и на мгновение зажмурилась. Открыв глаза, увидела все того же серого коня — коня из своего сновидения! Только на сей раз все происходило на самом деле!

Арно вполголоса выругался.

— А вот и наш красавец наемник, — произнес он с горечью в голосе. — Вы ведь рады, не так ли?

Роза хотела ответить, но не успела — в следующее мгновение Гуннар Олафсон осадил коня прямо перед ней. Придерживая одной рукой поводья, он снял шлем и утер пот со лба. Все лицо было покрыто испариной, медно-рыжие волосы свисали влажными прядями, а голубые глаза метали молнии. Было ясно, что викинг вне себя от гнева.

— Госпожа, вам не следует здесь находиться! — прохрипел он, покосившись на сэра Арно.

Розе очень не понравилось поведение наемника. Как он смеет так говорить с ней?! Ведь именно она здесь хозяйка. И она лучше знает, где ей следует находиться!

Вскинув подбородок, Роза заявила:

— Здесь живут мои люди, и это моя деревня, сэр рыцарь.

— Но здесь небезопасно! — прорычал в ответ Олафсон. Роза кивнула на своего спутника:

— Вы забываете о том, что со мной сэр Арно.

Гуннар снова взглянул на сэра Арно, взглянул с нескрываемым презрением. Норманн стиснул зубы и еще крепче сжал рукоять меча.

Роза же тем временем продолжала:

— Значит, вы тоже решили защищать меня, не так ли? Викинг сделал глубокий вдох, и его широкая грудь всколыхнулась.

— Да, госпожа. Несомненно.

Роза мысленно улыбнулась, чувствуя легкое головокружение от сознания собственной власти.

— И вы будете подчиняться мне, сэр рыцарь? Вы ведь дали мне слово, помните?

Олафсон медлил с ответом. Наконец со вздохом кивнул и пробормотал:

— Да, вы правы, госпожа. Буду подчиняться. Я не даю подобные обещания просто так.

Не дает просто так?.. Что он хотел этим сказать? Заглянув в глаза викинга, она увидела ответ на свой вопрос, и этот ответ ошеломил ее. По телу Розы прокатилась горячая волна — как тогда, ночью, в зале.

Олафсон, очевидно, понял, что с ней происходит. Губы его дрогнули в улыбке, и он, откинувшись в седле, спросил:

— Так вы увидели то, что хотели увидеть, госпожа? Стараясь взять себя в руки, Роза ответила:

— Да, кое-что увидела. Но теперь я хочу узнать, в каком месте обитатели болот скрылись из виду после нападения на деревню.

Сэр Арно попытался возразить, но Роза не сводила глаз с предводителя наемников. Именно он обладал здесь настоящей властью, а вовсе не сэр Арно. Это Гуннару принимать решения относительно ее передвижений и безопасности. Роза только теперь поняла это, но все же хотела настоять на своем.

Гуннар Олафсон коротко кивнул и тут же подозвал двух своих воинов, ожидавших неподалеку. Повернувшись к Розе, он сказал:

— Следуйте за мной, госпожа. Сейчас вы все увидите.

Бросив взгляд на побагровевшее лицо Арно, Роза поняла, что он ужасно зол. Ведь принадлежавшее ему по праву место занял другой человек! Что ж, ничего страшного. Пусть немного понервничает. Роза не сомневалась, что сумеет успокоить своего верного рыцаря.

Всадники миновали развалины дома Гарольда и мельницу — опустевшую, но, к счастью, не тронутую огнем. Когда придет время жатвы, потребуются услуги Гарольда. Но где они найдут другого мельника — такого же трудолюбивого и надежного, как он? Его смерть станет невосполнимой утратой.

Склоны холмов на западе густо покрывали деревья, на севере же лес редел и сменялся сочными зелеными лугами, расцвеченными желтыми головками полевых цветов. А далее простирались болота. Из тины тянулись к солнцу камыши и болотная трава униола. Дикие утки и бекасы добывали себе пропитание на глубоководье.

— Это вон там. — Натянув поводья, Олафсон указал в сторону болот. — Мы шли по их следам вон до того островка. Идти дальше никак нельзя — слишком глубоко. Вероятно, у них была лодка.

Прищурив глаза от слепящего солнца, Роза окинула взглядом горизонт. Казалось, болотам не было конца. Кое-где из темно-зеленой воды выступали небольшие островки, а на фоне безоблачного голубого неба возвышался холм Берроу-Мамп — точно зловещее предзнаменование. Именно там находилось пристанище призрачного воина. На Розу вновь нахлынули страхи и сомнения. Она отвела взгляд от холма и попыталась не думать о своих снах и о призрачном воине. Да, ей сейчас следовало подумать о тех незнакомцах, которые подожгли деревню и тотчас же куда-то скрылись. Но что, если они… Роза в ужасе содрогнулась.

— А может, они придут снова? — пробормотала она. Гуннар взглянул на нее украдкой. Пожав плечами, с невозмутимым видом ответил:

— Вполне возможно, что мы их отпугнули. Так что, может быть, они уже не вернутся.

И тут вдруг послышался топот копыт.

Гуннар тотчас же выхватил из ножен меч, ослепительно сверкнувший в ярких лучах солнца. Арно тоже выхватил меч и попытался развернуться, отчаянно ругаясь и понукая своего коня. Через несколько мгновений из-за холма показались головы всадников. Все они были вооружены и выглядели весьма устрашающе.

Роза сразу поняла: встреча с незнакомцами не сулит ничего хорошего.

— Скачите в замок, леди Роза! — закричал Арно, которому удалось наконец-то развернуть коня и заслонить свою госпожу от приближавшихся чужаков.

Роза хотела подчиниться, но тут сильная рука Гуннара Олафсона обхватила ее за талию и приподняла. В следующее мгновение Роза уже сидела на коне впереди него.

— Нет! — крикнула она, сама не зная, против чего протестует (то ли ей пришлась не по нраву дерзость викинга, то ли смущало ощущение крепкого мужского тела за спиной). И Роза принялась вырываться.

Однако у Гуннара не было времени на споры. — Сидите смирно, госпожа, — процедил он сквозь зубы, еще крепче прижимая ее к себе. — Это люди Фицмортона. Роза замерла, и глаза ее округлились. Гуннар оказался прав! За спиной одного из всадников развевалось желто-синее полотнище — то были цвета лорда Фицмортона. Холодный страх сковал сердце Розы. Зачем лорд Фицмортон послал своих людей именно сюда и сейчас? Может, он отправил их за ней?

Фицмортон ненавидел лорда Радульфа, а она, Роза, являлась вассалом последнего. Неужели ей суждено стать пешкой в игре двух могущественных лордов? Нет, она будет биться до последней капли крови, но не станет пленницей Фицмортона. К тому же… Гуннар Олафсон защитит ее. Роза была абсолютно уверена в этом, хотя и не знала почему.

— Фицмортон? — переспросил сэр Арно, нахмурившись. Но тут же складки на его лбу разгладились. — Да, верно. Это действительно люди Фицмортона. Но что им здесь нужно?

Гуннар Олафсон с любопытством смотрел на рыцаря — как если бы что-то в поведении сэра Арно показалось ему необычным. Потом повернулся к приближавшимся всадникам, и его глаза превратились в узкие щели.

— Они направляются в ваши владения, леди Роза. Вы их приглашали?

Роза обернулась и посмотрела на викинга. Сейчас он выглядел столь же угрожающе, как и воины барона Фицмортона. А в следующий миг она вдруг осознала, что никогда еще не находилась так близко к мужчине, если, конечно, не считать Эдрика. Но тогда ощущения были совсем другие.

— Нет, конечно, я их не приглашала! — возмутилась Роза. Она откинула с лица прядь волос, так как обронила вуаль и коса расплелась. Пытаясь отстраниться от Гуннара и избежать этой невыносимой близости, Роза пробормотала: — Пожалуйста, верните меня на мою лошадь, в мое седло! Полагаю, нет необходимости…

Роза умолкла, потому что в этот момент всадники осадили своих коней, остановившись прямо перед ними. И тут же один из воинов выехал немного вперед и пристально посмотрел на нее. На узком лице незнакомца застыло суровое выражение, но когда складки на его лбу разгладились, он показался Розе даже привлекательным. И все же этот человек был не из тех, кому можно доверять, — она сразу это поняла. Потом незнакомец перевел взгляд на викинга, и в его глазах что-то промелькнуло — как будто он узнал Гуннара Олафсона.

А мускулы Гуннара мгновенно стали твердыми, словно камень; Розе даже показалось, что он перестал дышать. Да, было ясно, что эти двое знали друг друга.

— Приветствую тебя, Олафсон. — В голосе незнакомца сквозила неприязнь. — Какая нечистая сила занесла тебя в Сомерфорд-Мэнор?

Гуннар молча смотрел на всадника. Майлз!.. Неужели он снова встретил этого человека на своем пути?! Однако в глубине души Гуннар не испытал удивления. И действительно, не было ничего необычного в том, что Майлз оказался под знаменами такого человека, как Фицмортон. И очень хорошо, что с ним сейчас не было Айво — его друг вернулся на то место в лесу, где прошлой ночью они обнаружили мельника. Айво пытался разыскать хоть что-нибудь, что помогло бы разгадать тайну нападения на деревню.

— Приветствую, Майлз. — Голос Гуннара звучал так, словно встреча произошла при вполне обыденных обстоятельствах. — Значит, ты теперь на стороне Фицмортона. Знаешь, меня это нисколько не удивляет.

Майлз поморщился:

— Будь ты проклят, Олафсон! Я надеялся, что тебя уже нет в живых.

До этого момента Роза пыталась держать себя в руках и не показать своего страха. Теперь же она крепко прижалась к Гуннару, стараясь не смотреть на воинов барона Фицмортона. И ей казалось, что она вот-вот лишится чувств.

Гуннар же по-прежнему смотрел на своего старого знакомого. А тот, с подозрением поглядывая на Арно, продолжал:

— Я слышат, ты в Уэльсе, Олафсон. Что же ты здесь делаешь?

Но Гуннар не собирался отвечать на вопросы. Коротко кивнув, он произнес:

— Я и впрямь был в Уэльсе.

— А я объезжал земли лорда Фицмортона. — Майлз взглянул на Розу и с ухмылкой добавил: — Вижу, что ты не изменил своим привычкам, Олафсон. Все лучшее забираешь себе.

Гуннар с удовольствием стер бы с лица Майлза похотливую ухмылку и заставил бы его умыться кровью, но он прекрасно понимал, что должен держать себя в руках.

— Это леди Роза, Майлз. Она хозяйка Сомерфорда. И ты находишься сейчас на ее земле.

Ухмылка исчезла с лица Майлза. Он бросил на Гуннара полный ненависти взгляд, потом едва заметно поклонился Розе:

— Прошу прощения, госпожа.

Гуннар решил, что не стоит обращать внимание на грубость Майлза — ситуация и так была непростая. Кроме того, он не знал, что думала обо всем этом Роза. Большинство норманнских леди сочли бы высказывания Майлза оскорблением… Но Роза — не такая, как все.

Тут Роза повернулась к Майлзу и кивнула ему, как бы давая понять, что принимает извинения. Потом вдруг спросила:

— Сэр, вы знакомы с Гуннаром Олафсоном? Вопрос Розы удивил Гуннара: он никак не ожидал, что леди Роза вступит в разговор с кем-либо из людей Фицмортона.

Майлз снова ухмыльнулся и кивнул:

— Да, мы с Олафсоном знакомы. Когда-то воевали вместе… очень давно. Я сэр Майлз де Весси.

— А что вы делаете здесь, в Сомерфорде, сэр Майлз? Майлз де Весси пожал плечами и словно задумался о чем-то. Наконец ответил:

— Видите ли, я узнал, что кто-то из людей Фицмортона заплутал в здешних местах. Этот человек ехал мимо Сомерфорда с донесением к лорду Радульфу. И он не вернулся в назначенное время. Я приехал сюда, чтобы разыскать его.

Гуннар почти сразу же понял: посыльный барона Фицмортона и мертвый норманн — скорее всего один и тот же человек. Но действительно ли он ехал с донесением к лорду Радульфу?

А Роза тем временем задала очередной вопрос:

— Стало быть, вы сейчас направляетесь в Кревич-Касл?

— Да, госпожа, — кивнул Майлз.

— В таком случае не смею вас задерживать…

— Черт возьми! — в гневе воскликнул сэр Арно. Он покосился на Розу и Гуннара: — Неужели никто ничего ему не скажет?! Ведь у нас имеется мертвый норманн, а посыльный барона Фицмортона куда-то исчез. Разве никому не кажется, что это очень странное совпадение?

Роза изобразила удивление.

— А чего ради людям лорда Фицмортона поджигать дом мельника и пытаться обесчестить его дочь? — проговорила она с невозмутимым видом.

Но сэр Арно не сдавался.

— Мы не обязаны верить мельнику, госпожа, — заявил рыцарь.

— Есть еще одно свидетельство — его дочери Миллисент.

— Да, верно, — кивнул сэр Арно. — Но она скорее всего лжет.

— О чем это вы? — спросил Майлз. Он смотрел то на Гуннара, то на Розу, и теперь в его серых глазах сквозило недоверие.

Арно какое-то время молчал, затем, взглянув на Майлза, проговорил:

— Следуйте за мной. Я покажу вам покойника, которого еще не успели похоронить. А вы уж сами решите, ваш ли это посыльный или нет.

Арно поскакал в сторону замка, и Майлз, коротко поклонившись Розе, последовал за ним вместе со своими людьми. Гуннар обернулся и вопросительно взглянул на Суэйна и Этельреда. Суэйн пожал плечами и, проводив взглядом Майлза, проворчал:

— Я не знал, что мы встретим его здесь. А ты?

— Я тоже не знал. — Гуннар нахмурился и немного помолчал. Потом снова посмотрел на своих людей и приказал: — Главное — молчите. Если Майлз станет вас расспрашивать, ничего ему не рассказывайте. Скажите только, что мы приехали сюда, чтобы защищать Сомерфорд и его хозяйку. И нам за это хорошо платят — а больше вы ничего не знаете. Теперь оба скачите за Майлзом.

Суэйн с Этельредом молча кивнули и последовали за людьми барона.

Роза же развернулась в седле и внимательно посмотрела на Гуннара Олафсона. Дело приняло совершенно неожиданный поворот, и теперь она не знала, что предпринять.

— А вы думаете, что сэр Майлз станет задавать вопросы? — спросила Роза.

Гуннар с уверенностью кивнул:

— Непременно станет. Майлз очень любопытен.

— Но ваши люди… Они не скажут ему правду? — допытывалась Роза.

Теперь и Гуннару казалось, что хозяйка Сомерфорда не имела никакого отношения к заговору и барону Фицмортону, но все же он не до конца был в этом уверен. Возможно, леди Роза просто очень хитра.

— А что, если мертвый незнакомец был посланцем Фицмортона?.. — спросила она с беспокойством в голосе.

— Вам нужна горькая правда или приправленная медом ложь, госпожа?

Роза нахмурилась и тихо сказала:

— Яхочу узнать правду, какой бы она ни оказалась.

–. Тогда слушайте. Чем могущественнее человек, тем более суровое наказание ждет того, кто посмел причинить ему ущерб. И если труп, обнаруженный в деревне, действительно принадлежит посланцу лорда Фицмортона, то пощады вашему мельнику не будет.

С приоткрытых губ Розы сорвался тихий вздох, но взгляда она не отвела. И Гуннару вдруг захотелось, чтобы и глупый мельник, и Майлз де Весси немедленно отправились в ад. А он, Гуннар, сейчас сжимавший Розу в объятиях, мог бы заняться более приятными делами.

Роза видела, как бьется жилка на шее Гуннара. И видела рыжеватую щетину на его щеках и на подбородке. Очевидно, сегодня утром у него не было времени на то, чтобы побриться. Но почему он смотрит на нее так пристально? Что он хочет разглядеть в ее лице? Или, может быть, он думает о том, что они сейчас даже ближе друг к другу, чем в ту ночь, когда он целовал ее?

Пока Арно и Майлз де Весси находились рядом, Розе удавалось вести себя так, как и надлежит полноправной хозяйке Сомерфорда. Нотеперь, когда они уехали… Теперь все изменилось, и Роза готова была расплакаться. Но она не могла позволить себе это. Женщины ее положения должны скрывать свою слабость. Роза впитала эту истину с молоком матери. И все же, когда Майлз заговорил о мертвом норманне и ей стали ясны возможные последствия, она невольно вложила свою руку в ладонь Гуннара — и тут же ощутила, как его покрытые шрамами пальцы сжали ее руку. Сжали так, словно это было вполне естественно.

— Майлзу де Весси нельзя доверять, — произнес Гуннар, прервав наконец молчание.

А Роза продолжала смотреть в его глаза, надеясь увидеть в них… Действительно, что она хотела увидеть? Она знала лишь одно: цветом они напоминают морские волны и видят ее, Розу, насквозь, как бы она ни скрывала свои мысли и чувства. И еще они успокаивали ее подобно чудодейственному бальзаму.

Роза наконец отвела глаза и сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Викинг же по-прежнему сжимал ее в объятиях — и это было восхитительно; Розе казалось, она никогда не испытывала ничего подобного. Впрочем, она знала: скоро он пересадит ее обратно — в собственное седло. И тогда она расправит плечи и вновь примет облик хозяйки замка, сделав вид, что не испытывает к красивому викингу никаких чувств.

— Значит, вы знакомы с Майлзом де Весси? — спросила Роза, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, госпожа. И что бы он вам ни говорил… ни в коем случае не верьте ему.

— Но я впервые его увидела. С какой же стати я должна ему верить? Ведь я совершенно его не знаю…

— А вот сэр Арно его знает, — перебил Гуннар.

Роза вздрогнула и внимательно на него посмотрела. И почему-то ей сразу же стало ясно: Гуннар Олафсон говорил правду. Да, сэр Арно действительно знал Майлза де Весси. Теперь Роза вспомнила, что Арно совсем не удивился, когда им встретился этот норманн. Да, они знали друг друга — в этом не было сомнений.

Роза ненадолго задумалась, потом пробормотала:

— Возможно, Арно познакомился с ним, когда еще был жив мой муж. Муж собирался вступить в переговоры с лордом Фицмортоном, после того как тот переманил к себе большую часть наших воинов. — Тогда Арно сказал ей, что лорда Фицмортона лишь позабавила их попытка вызвать его на переговоры.

Гуннар долго молчал, потом тихо проговорил:

— Вера в преданность этого человека ввела вас в заблуждение, миледи, не так ли? Или же дело не только в этом? Может, вас с сэром Арно что-то связывает?

Подобной дерзости Роза стерпеть не могла. Она решила сделать викингу внушение, но, к собственному изумлению, проговорила:

— Видите ли, Арно находился рядом со мной в самое трудное для меня время. А вы здесь всего несколько дней…

Глаза Олафсона сверкнули. Взяв ее за подбородок, он наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Выпрямившись, прошептал:

— И все же мне кажется, Роза, что я прекрасно вас знаю. Я хочу сжимать вас в объятиях, хочу целовать вас. И я безумно хочу оказаться с вами в одной постели.

Щеки Розы залились румянцем. Прикосновения этого мужчины, вкус его губ… Розе казалось, что он околдовал ее, сделал покорной и податливой. Она сидела, не смея пошевелиться, потому что знала: малейшее движение — и она пропала. И тогда она уже не сможет заставить свой разум возобладать над желанием.

Прошло какое-то время, и ей наконец удалось взять себя в руки. Отстранившись от викинга, она надела на лицо маску надменного безразличия и ледяным голосом проговорила:

— Прошу вас, сэр рыцарь, верните меня на мою лошадь. Но Олафсон молча смотрел на нее, и Розу вдруг охватил страх. А что, если он не подчинится? Что, если снова ее поцелует? Сумеет ли она воспротивиться?

Тут он вдруг обхватил ее за талию и пересадил на стоявшую рядом кобылу.

— О!.. — выдохнула Роза. Подол ее платья задрался, явив взору Олафсона чулки и полоску молочно-белой кожи над ними. Волосы же спутались и упали на лицо. Вспыхнув, Роза оправила юбки, перекинула волосы через плечо и бросила на викинга гневный взгляд: — Я не стану благодарить вас, сэр рыцарь.

Гуннар нахмурился, но уже в следующее мгновение расплылся в улыбке.

— А я не нуждаюсь в вашей благодарности, госпожа. Главное — вы знаете, чего я хочу.

Роза сделала вид, что не услышала его последних слов. Она пыталась держать себя в руках, но в то же время ужасно боялась Гуннара Олафсона. Вернее — боялась себя, так как чувствовала, что не сумеет устоять перед красавцем викингом.

Когда Роза с Гуннаром Олафсоном подъехали к Майлзу де Весси, он уже закончил осмотр тела, однако помалкивал. А вот сэр Арно тотчас же подошел к Розе и, нахмурившись, пробормотал:

— Госпожа, случилось то, чего я и боялся. Этот человек был посланцем лорда Фицмортона.

— Вы уверены? — Задавая вопрос, Роза уже знача, какой будет ответ.

Арно кивнул:

— Да, уверен. Сэр Майлз узнал ножны от меча. — Покосившись на викинга, сэр Арно тихо продолжал: — Вам лучше слушать меня, госпожа, а не наемника. Он здесь — за плату в шесть марок. И он не сможет дать вам хороший совет, даже если очень захочет это сделать.

— Верно, Арно, не сможет, — кивнула Роза. — Но дело в том, что мне вовсе не нужны советы. И ваши тоже!

Глаза Арно вспыхнули гневом, и в какой-то момент Розе показалось, что он собирается стащить ее с лошади. Неужели это ее верный и преданный Арно?! Он никогда еще так на нее не смотрел. Ошеломленная Роза подняла руку, словно хотела защититься. Но в этот момент Гуннар пришпорил коня и оказался между Арно и Розой, заслонив ее словно щитом.

Роза ахнула от неожиданности и попыталась удержать свою кобылу, в испуге попятившуюся. И в тот же миг она услышала, как воины Гуннара обнажили мечи. Арно поспешно отступил. Теперь в его глазах был не только гнев, но и страх.

Майлз де Весси весело рассмеялся:

— Красуешься перед женщиной, Олафсон? Гуннар же не сводил взгляда с сэра Арно.

— Будьте осторожнее, д'Алан, — проговорил он ледяным голосом. — Вы забываетесь.

Лицо норманна побагровело от гнева. Он то открывал, то закрывал рот, силясь найти ответ. Но очевидно, на ум ему ничего не приходило, поэтому он в конце концов предпочел отойти на безопасное расстояние и повернулся к Гуннару спиной.

Роза же, взглянув на викинга, сказала:

— Благодарю вас, сэр рыцарь, но теперь я справлюсь сама.

Гуннар посмотрел на нее с сомнением, но все же отъехал в сторону. А Майлз де Весси, до этого с интересом наблюдавший за происходящим, теперь вдруг нахмурился и, обращаясь к Розе, проговорил:

— Миледи, я хочу забрать тело Гилберта в замок лорда Фицмортона. Жена обожала его, и она наверняка захочет похоронить его так, как подобает.

Сердце Розы наполнилось жалостью к несчастной женщине. До сих пор она беспокоилась лишь за Гарольда, Миллисент и Уилла и совсем забыла о том, что у мертвого незнакомца тоже наверняка остались любящие его родные. Возможно, он действительно напал на беззащитную девушку, но разве его жена виновата в этом? Ведь мать Розы тоже не видела недостатков своего мужа. Возможно, женщина не подозревала о том, каким человеком был на самом деле ее муж.

— Да, конечно, сэр Майлз, — тихо ответила Роза. — Заберите тело с собой и передайте этой женщине… что мне очень жаль.

Майлз кивнул в знак благодарности, и на его лице отразилось удивление — очевидно, он не ожидал, что хозяйка Сомерфорда окажется столь покладистой. Подозвав своих людей, Майлз приказал им готовиться к отъезду.

— Сэр Арно!.. — Роза повернулась к своему верному рыцарю.

Услышав голос своей госпожи, сэр Арно, по-прежнему стоявший в отдалении, втянул голову в плечи, и Розе показалось, что он проигнорирует ее оклик. Но в конце концов он все же повернулся к Розе и, взглянув на нее исподлобья, пробурчал:

— Слушаю вас, миледи.

— Сэр Арно, не могли бы вы проводить этих людей?

Сэр Арно кивнул, и его губы дрогнули в подобии улыбки. Но Роза видела, что он чем-то очень разочарован. Может, он на нее обиделся? Но ведь такое уже не раз случалось, и Арно быстро забывал о своих обидах. Так что же теперь случилось? Роза попыталась вспомнить, о чем они говорили до того, как появление Гуннара прервало их беседу. Кажется, Арно посоветовал ей поискать помощи у Радульфа… или Фицмортона? Этого она уже не помнила, зато Арно вел себя как-то странно… И он говорил что-то о времени, проведенном вместе после смерти Эдрика, и говорил о том, что они могли бы…

Глаза Розы округлились. Да ведь он собирался сделать ей предложение!

Арно продолжал наблюдать за ней, и теперь Роза раздумывала о том, не отразились ли ее мысли у нее на лице. Но если Арно и догадался о чем-то, то виду он не подавал. Наконец, снова кивнув, он пробормотал:

— Да, госпожа, конечно.

— Спасибо, сэр Арно. — Роза попыталась улыбнуться. Ей было искренне жаль сэра Арно, и она хотела как-то загладить свою вину. Вот только как же ее загладить?

— Лорд Фицмортон захочет, чтобы правосудие свершилось.

Резкий голос Майлза де Весси прервал невеселые раздумья Розы. Медленно развернувшись, она обнаружила, что сэр Майлз внимательно смотрит на нее. Однако его серые глаза совершенно ничего не выражали. Что же означали его слова? Может, в его словах — замаскированная угроза? Судя по всему, этот человек был гораздо опаснее сэра Арно. Так что в разговоре с ним лучше не отвлекаться на посторонние мысли.

Стараясь говорить как можно спокойнее. Роза ответила:

— Я понимаю вас, сэр Майлз. Мы все хотим, чтобы правосудие свершилось.

— Сэр Арно сообщил мне, что вы поймали человека, убившего беднягу Гилберта, — продолжил Майлз. — Это так?

«Беднягу Гилберта?!» Роза надеялась, что сумела не выдать своих чувств.

— Вина этого человека еще не доказана, — ответила она.

— Но он же признался! — воскликнул Арно, выразительно взглянув на Розу. Судя по всему, он намеревался сполна отплатить ей за дурное обращение.

— Лорд Фицмортон захочет лично назначить наказание, — не терпящим возражений тоном заявил сэр Майлз. — Поэтому я забираю пленника с собой.

— Нет! — Роза решительно покачала головой и тут же вновь заговорила: — Я на это не согласна, сэр Майлз. Здесь мои владения, поэтому именно я назначаю наказания для своих людей. И я же сама слежу за их исполнением. Заверьте лорда Фицмортона, что правосудие свершится в соответствии с норманнскими законами.

— Как скажете, госпожа. — Майлз отвесил еще один поклон, однако было очевидно, что он крайне недоволен отказом. Роза же боялась, что ее встреча с этим человеком окажется далеко не последней.

Развернув лошадь, Роза поехала в сторону замка. Она вдруг почувствовала усталость, однако не позволила себе опустить плечи или понурить голову, ибо прекрасно знала: все они — Арно, Майлз де Бесси и его люди — тотчас же набросятся на нее, точно вороны на бездыханное тело, прояви она хоть малейшую слабость.

С того самого момента как умер Эдрик, Роза всеми силами старалась сохранить свое положение хозяйки, преодолевая многочисленные трудности и проблемы. Вот и теперь она старалась удержать в руках власть, которую Арно и Майлз де Весси отобрали бы у нее с такой же легкостью, с какой содрали бы шкуру с убитого кролика. Да, сейчас она битву выиграла, но победа оказалась не такой уж сладкой. Она имела полное право возглавить суд в собственных владениях, но стоило ли это право того, чтобы за него бороться? Ей придется судить хорошего человека и, возможно, наказать его за то, что он защищал свою дочь от посягательств негодяя.

Но ведь еще столько вопросов осталось без ответа!

Почему норманн Гилберт оказался в ее деревне именно в ночь пожара? Не ошибся ли мельник Гарольд, приняв попытку Гилберта им помочь за нападение? Но ведь Гарольд не глуп, да и Миллисент не стала бы лгать. А может, норманн совершенно случайно оказался в деревне во время нападения и решил в суматохе взять то, что ему не принадлежит? В таком случае нечестивое намерение обошлось ему слишком дорого.

Майлз де Весси и Арно могут запугивать ее сколь угодно, но она знала, что не станет судить Гарольда до тех пор, пока не будет знать точно, что произошло.

Гуннар внимательно следил за леди Розой. Он наблюдал за ней уже довольно долго, но она, казалось, не замечала этого. Она явно о чем-то размышляла, и, судя по выражению ее лица, мысли у нее были не очень приятные. Скорее всего она сейчас думала о мельнике Гарольде и о предстоящем приговоре… Майлз намеревался забрать мельника с собой, но Роза проявила твердость и не позволила Майлзу и сэру Арно запугать ее. Да, хозяйка Сомерфорда была достойна восхищения, и любой воин хотел бы иметь подле себя такую женщину. Но к несчастью, он, Гуннар, прибыл в эти места для того, чтобы отобрать у леди Розы ее земли и уличить в предательстве.

Если таковое вообще имело место.

Скорее всего она ни в чем не была виновата. С того самого момента как он впервые увидел Розу, Гуннар сомневался в том, что она предательница. Что же касается Арно… Да, тот готов был совершить любое злодеяние, а потом обвинить в нем первого встречного. Но эта женщина… Все ее подданные очень ее любили, а она любила их. Так чего же ради ей отдавать их Фицмортону? Вероятно, — она сделает все возможное, только бы спасти несчастного Гарольда.

Он заметил, что морщины на лбу Розы стали глубже. Волосы же ее — темные, густые и блестящие — спускались до самого седла, прикрывая спину и даже ягодицы. Глядя на нее сейчас, Гуннар вдруг почувствовал, что ему ужасно хочется обнять ее, прижать к себе покрепче и…

Он вздрогнул и поморщился. Желание вновь проснулось — проснулось лишь оттого, что он смотрел на Розу, думал о ней и представлял, что сделает, оказавшись с ней наедине. А это неизбежно произойдет. Между ними вспыхнула страсть, погасить которую сможет лишь ночь неистовой любви. Должно быть, Роза тоже это понимала.

— Леди Роза…

Она вздрогнула от неожиданности — словно забыла о том, что он едет с ней рядом. Повернув голову, она посмотрела на него, и ее щеки тут же окрасил румянец, грудь начала вздыматься, а губы чуть приоткрылись. Желание, жар страсти… Леди Роза сейчас чувствовала то же, что и он. А что она сделает… что скажет, если он вдруг снимет ее с лошади и уложит на сочную летнюю траву? Станет ли протестовать? Или же отдастся страсти?

Наверное, леди Роза догадалась, о чем он думал, потому что тихо сказала:

— Вам не обязательно провожать меня, сыр рыцарь. Будет лучше, если вы вернетесь к сэру Арно и остальным. А я доеду до замка одна.

— Вы платите мне за то, чтобы я вас защищал, — заметил Гуннар. — И я вас защищаю.

Однако Роза лишь отмахнулась, словно ей не было никакого дела до собственной безопасности. Вы не доверяете мне, госпожа?

Она вздохнула и облизнула губы. Гуннар же смотрел на нее во все глаза. Ох, как ему хотелось почувствовать вкус этих губ! Гуннар вдруг понял: еще несколько мгновений — и он окончательно потеряет самообладание. Все его тело под кольчугой заливал пот, но виной тому было вовсе не солнце.

Роза какое-то время обдумывала ответ, потом проговорила:

— Я доверяю вам, сэр рыцарь. Потому что должна доверять. То есть у меня просто нет выбора.

Гуннар заглянул ей в глаза. События сегодняшнего утра дали ему ответы на некоторые вопросы, которые он присовокупил к тому, что видел и слышал с того самого момента, как прибыл в Сомерфорд-Мэнор. Гуннар был почти готов рассказать о предательстве. Возможно, Роза тоже нашла ответы на некоторые из своих вопросов, только вот совпадали ли они с его собственными? Он решил, что пришло время выяснить это.

— Само собой, сэр Арно знает барона Фицмортона, — начал он осторожно. — Арно и прежде связывали с бароном какие-то дела. С Майлзом де Весси он тоже знаком. Последний допустил непростительную ошибку: не спросив в нашем присутствии его имени, он тем самым выдал себя. Но Майлз всегда был слишком самоуверен.

Роза на мгновение отвернулась, а Гуннар продолжал:

— Гилберт, человек Фицмортона, оказался в деревне в ночь нападения. Так вот, я думаю, что нападение устроил именно барон Фицмортон, а вовсе не жители болот. Все было сделано так, чтобы заподозрили последних, а ведь никто из обитателей деревни их не видел. Но ваши подданные стали очень подозрительными, поэтому высказали такое предположение. И я почти уверен: сэр Арно и Фицмортон — заодно. Они решили напугать вас, чтобы вы передали бразды правления сэру Арно. А уж тот, в свою очередь, передаст земли Фицмортону. Барон давно уже жаждет завладеть замком лорда Радульфа, и, став хозяином Сомерфорда, он получит серьезное преимущество, когда дело дойдет до войны с Радульфом.

— Ваши слова — удар наугад, — заявила Роза, глядя Гуннару прямо в глаза. — Все, что вы мне сейчас сказали, — это всего лишь ваши домыслы, не более того. Ведь у вас же нет доказательств, не так ли?

Гуннар не обратил внимания на протесты леди Розы. Естественно, что она злится и возмущается, — ведь ее обвели вокруг пальца.

— Ожидалось, что после смерти мужа вы еще больше доверитесь сэру Арно и, возможно, даже передадите ему свои полномочия. Но вместо этого вы постарались удержать свою власть. Все это время он ждал, а вы оставались сильной. Наконец Арно оставил надежду убедить вас с помощью слов и начал действовать.

Сейчас леди Роза смотрела на своего спутника так, как кролик смотрит на волка. Она словно ждала, что он обнажит меч и нанесет удар. И Гуннар ее прекрасно понимал. Только что он разрушил ее маленький уютный мир, лишив надежды и иллюзий. Наверное, Роза считала предателем именно его, а вовсе не Арно.

— Арно не причинит мне зла. — Она решительно покачала головой. — Я знаю, что он не причинит… Ни за что на свете!

Гуннар взглянул на нее прищурившись:

— Почему вы так думаете? Потому что он неравнодушен к вам? А может, он уже получил от вас желаемое, госпожа?

Краска бросилась Розе в лицо, а глаза вспыхнули гневом.

— Вы забываетесь, сэр рыцарь!

Гуннар мысленно ликовал. Значит, Роза и Арно — вовсе не любовники и никогда таковыми не были. А если так, то молодой вдове, потерявшей мужа-старика, придется еще многому учиться. И он, Гуннар, с величайшей радостью будет ее обучать.

Но пока что он лишь украдкой улыбнулся, скрывая свои истинные чувства.

— Но если вы действительно еще не пустили его в свою постель, то он, возможно, возненавидел вас, госпожа, — продолжая Гуннар. — Мужчины зачастую начинают испытывать лютую ненависть к тем женщинам, которые не ответили на их чувства. Он делал вам предложение?

Роза гневно посмотрела на наемника, но вдруг почувствовала, что не в силах бороться с ним. «А может, Гуннар Олафсон?» — подумала она. Ей становились страшно при одной мысли об этом. Он находился в Сомерфорде всего несколько дней, а уже успел все перевернуть в ее сознании.

Но ведь Арно — преданный друг Эдрика!

— Так как же, госпожа? Он хотел жениться на вас?

Роза не осмеливалась поднять на Гуннара глаза.

— Наверное… Я не знаю. В последнее время он вел себя как-то странно. Думаю, что сегодня в деревне, перед тем как вы приехали, он намеревался сделать мне предложение. Вот почему он так разозлился, когда вы внезапно появились. Боюсь, он думает, что вы… что я…

Она не смогла договорить, но это было уже не обязательно. Гуннар и так все понял. И теперь он улыбался ей так, что сердце Розы затрепетало в груди подобно пойманной в садок рыбке. Ну разве возможно, чтобы мужчина был так ошеломляюще красив? Ах, у него удивительная улыбка! Но ведь это всего лишь улыбка… Господи, что с ней происходит? Неужели она так же слаба и глупа, как ее мать? Да, наверное, раз позволила очаровать себя одной лишь улыбкой.

— Поступайте как знаете, сэр рыцарь. И думайте что хотите. — Роза пыталась скрыть свое волнение. — Едете вы со мной или нет, но я возвращаюсь в замок. — С этими словами она развернула и пустила лошадь в галоп, словно хотела поскорее сбежать от Гуннара Олафсона. Чего ей сейчас хотелось — чтобы он последовал за ней или остался? Роза этого не знала. Ей просто необходимо было оказаться в замке и чем-нибудь заняться, чтобы успокоиться.

Гуннар усмехнулся и, пришпорив коня, последовал за леди Розой. Он не собирался соблазнять ее прямо сейчас. Сейчас она была слишком напугана и ей не на кого было положиться, кроме него. Но он чужак, наемник, который делает то, за что ему платят. Так что в ее подозрительности не было ничего удивительного.

Следуя за леди Розой, Гуннар старался не думать о том, чем обернется для него ее непричастность к предательству. Впрочем, он и так прекрасно знал, что в этом случае мог лишиться возможности завладеть Сомерфордом.

Он невольно осмотрелся, окинул взглядом земли, которые уже привык считать своими. Тяжелые колосья едва заметно покачивались от ветра на ухоженной и плодородной земле. И все это — заслуга леди Розы, теперь Гуннар знал это наверняка. Она была одной из тех редких женщин, которые понимали землю. Более того, леди Роза даже работала вместе со своими людьми, когда возникала такая необходимость.

Гуннар представил, как она, собрав свои роскошные темные волосы на затылке и подоткнув подол платья, рыхлит землю. На губах викинга заиграла улыбка, но он подавил ее. Если бы хозяином здесь был он, Розе не пришлось бы работать подобно простолюдинке. Он с радостью сделал бы всю работу за нее.

И он трудился бы на этих полях в поте лица, если бы Роза пустила его в свою постель хотя бы на одну ночь.

Да помогут ему языческие боги его отца!

Альфред стоял в нише возле очага. Он знал, что должен находиться где угодно, но только не здесь. И все же он не мог отвести от нее взгляда. Миллисент… Ее рыжевато-каштановые волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо, а мешковатое платье из грубой ткани некрасиво топорщилось вокруг тонкой талии. Она казалась совершенно беззащитной, одинокой и очень печальной, когда вот так сидела на стуле с одеялом в руках. Скорее всего она собиралась зашить в нем прореху, но, словно забыв об этом, теперь просто сидела, глядя прямо перед собой.

Сидевшая рядом с ней старуха что-то тихо говорила пестрому поросенку, запертому в корзине, но Миллисент, погруженная в свои мысли не обращала на нее внимания.

Альфред раздумывал: можно ли влюбиться с первого взгляда? Да, вероятно. Потому что с ним, похоже, именно это и произошло. Когда он увидел эту девушку, стоявшую возле сгоревшего дома. Увидел — и тотчас же обрел надежду, которую, как ему казалось, он утратил навсегда. Слишком долго он жалел себя — ведь он потерял семью… и собственное лицо. Оно выглядело ужасно и теперь, когда рваная рана превратилась в отвратительный шрам, а раньше… Дети с криками ужаса убегали от него, и даже мужчины закрывали глаза руками.

Но теперь в жизни Альфреда появилась та, которая не отвернулась от него. И она в нем нуждалась. Теперь ему казалось, что его собственная боль исчезла, растаяла — точно снег под лучами весеннего солнца.

Он не мог отвести глаз от этой девушки. И ему казалось, он слышит ее голос, даже когда ее не было рядом. Когда же он смотрел на нее, сердце его пело и ликовало.

В такие мгновения он забывал, как ужасно выглядит, и ему казалось, что он ничем не отличается от всех остальных мужчин.

Наблюдая за Миллисент, Альфред знал, что та не подозревает об этом. Она была слишком занята своими мыслями, чтобы догадаться о его чувствах к ней. Но Альфред всегда был готов прийти ей на помощь. И если помощь потребуется, ей не придется долго ждать. До тех пор пока она будет нуждаться в его силе, он будет рядом. Однако он знал: Миллисент вскоре оправится от горя — и увидит его безобразное лицо.

Альфред не надеялся на вечность, он готов был довольствоваться одним-единственным моментом.

Роза на мгновение закрыла глаза, но темнота вовсе не успокаивала ее. Тишина, царившая в ее покоях, раньше действовала на нее подобно бальзаму, а теперь совсем не помогала. Вместо того чтобы погрузиться в спокойный сон, Роза вновь и вновь вспоминала лицо Миллисент, смотревшей на Майлза де Весси, когда тот говорил о наказании убийцы. Боль исказила ее нежное юное лицо, и бедняжка разрыдалась, не выдержав горя.

— О, госпожа, прошу вас, прошу вас, не наказывайте моего отца! — воскликнула Миллисент. — Он лишь хотел спасти меня! Вы же не можете наказать его за это?

Глаза Розы наполнились слезами.

— Если так, он должен молить о пощаде, Я выслушаю его. Закон не может осудить невинного человека…

— Норманнский закон? — Девушка всхлипнула. — Мой отец убил норманна. Так разве может быть справедливым норманнское правосудие?

Роза ворочалась в постели, а полный отчаяния голос девушки все звучал и звучал у нее в ушах. Миллисент права: Гарольд лишил жизни норманна, а лорд Фицмортон не поверит, что его человек совершил нечто гнусное. Каждый убийца должен быть наказан, иначе в стране воцарится хаос.

И наверное, лорда Фицмортона радовала возможность доставить Розе как можно больше неприятностей. В память о прошлом.

Роза чувствовала себя ужасно одинокой! Ведь теперь она не могла доверять даже Арно. Вдруг он и впрямь заключил союз с лордом Фицмортоном? Предположение, конечно, неслыханное, но зерна сомнения, посеянные Гуннаром, упали на благодатную почву. Если она скажет Арно о своем решении помиловать Гарольда, какова будет его реакция? Расскажет ли он об этом Майлзу де Весси? Если да, то сэр Майлз приедет в Сомерфорд и потребует исполнения норманнского закона. Нельзя давать ему возможность осуществить это. Роза поняла: с этого момента она должна действовать очень осторожно.

Обезумевшая от горя Миллисент все же прочитала по глазам своей госпожи, что та так же бессильна, как и она сама. Девушка развернулась и, рыдая, выбежала из зала. Роза же пребывала в таком отчаянии, что хотела уже обратиться за советом к брату Марку. Но один лишь взгляд в его холодные бесчувственные глаза заставил ее передумать. Он непременно посоветует ей прислушаться к окружающим ее мужчинам — к сэру Арно, например, — и покориться их воле. Мужчины, скажет он, вполне разумные существа, в то время как женщины настолько легкомысленны и непоследовательны, что нуждаются в твердой мужской руке.

Даже Констанс оказалась глуха к ее жалобам. Старуха со злорадной усмешкой заявила:

— А я ведь вас предупреждала!..

Констанс была так занята размещением беженцев из деревни, что едва не заснула за ужином. Поэтому Розе пришлось забыть о своем намерении поговорить с пожилой женщиной по душам и отправить ее спать.

Ночь была невероятно душной. Низкие тучи закрывали звезды, прижимая жар к земле и обещая дождь. Беспокойство Розы достигло предела. Слишком много событий произошло сегодня, и почти все они не сулили ничего хорошего. И все же при воспоминании о взгляде Гуннара Олафсона Роза невольно вздрагивала. Он желал ее. Ведь не могла же она ошибиться? Или же он смотрел так на всех женщин, заставляя их поверить, будто они желанны? Как ей довериться ему? Как поверить?

Роза перевернулась на другой бок и посмотрела на узкое темное окно. Перед тем как лечь, она открыла ставни в надежде на приток свежего воздуха. Но в комнате по-прежнему была ужасная духота. Внезапно небо прорезала вспышка молнии, и Роза села в постели. Немного помедлив, она встала и, накинув халат, подошла к окну.

За окном все же было чуть прохладнее, и Роза, облокотившись о подоконник, высунулась наружу и сделала несколько глубоких вдохов. Тут в небе вдруг снова вспыхнула молния, на мгновение осветившая топи и выглядывавшие из воды небольшие островки. В отдалении же возвышался холм Берроу-Мамп, напоминавший Розе обо всем, чего она так страстно желала, но не могла получить. Роза знала, что должна сейчас думать об урожае — ветер и дождь пригнут колосья к земле, — но что она могла поделать? Приказать Гуннару Олафсону и его людям немедленно скакать в поле и закрыть колосья от дождя щитами?

Роза улыбнулась, представив, как наемники будут возвышаться в поле подобно огромным пугалам. Но воспоминания о событиях минувшего дня стерли с ее лица улыбку. Она действительно не могла ничего изменить, как не могла предотвратить надвигавшуюся бурю и ливень. Но дать успокоение Миллисент — это ей под силу. Если девушка еще не спит, они могли бы поговорить…

В этот момент Роза окончательно осознала, что не может допустить смерти Гарольда. И выход из положения казался до смешного простым. Она поедет к лорду Радульфу и все без утайки ему расскажет. Он наверняка отберет у нее Сомерфорд и отправит обратно к отцу. Что ж, пусть так и будет. Но зато она спасет жизнь Гарольду — ведь лорд Радульф не повесит мельника за то, что тот защищал дочь. Во всяком случае, он не повесит его, если узнает, что в этом деле замешан Фицмортон.

Да, завтра она напишет письмо лорду Радульфу, сдастся на его милость и будет молиться о том, чтобы леди Лили удалось умерить гнев супруга.

Роза тихо выскользнула из спальни и направилась вниз, чтобы успокоить Миллисент. Факел на стене, закрепленный в специальном держателе, разгонял мрак, отбрасывая вокруг дрожащие причудливые тени. Держась за холодные стены, Роза осторожно спускалась в зал, где в нише за занавеской спали Миллисент, Уилл и Эрта с маленьким сыном.

Спускаясь по крутым ступеням, Роза все время смотрела себе под ноги, поэтому заметила Гуннара Олафсона лишь в последний момент, когда уже оказалась с ним лицом к лицу.

Увидев наемника — его огромная темная фигура возникла из мрака совершенно неожиданно, — Роза вздрогнула, и сердце ее гулко забилось в груди. В испуге она попыталась закричать, но не смогла — словно лишилась голоса, и это напугало ее еще больше. Потом она попыталась повернуться и убежать, но запуталась в полах халата и наверняка упала бы, если бы Гуннар вовремя ее не подхватил. Развернув Розу к себе лицом, он обхватил своими сильными руками ее плечи и привлек к груди, так что Роза внезапно оказалась словно в темной пещере.

Судорожно сглотнув, Роза снова раскрыла рот, собираясь закричать, но в тот же миг послышался тихий голос Гуннара Олафсона:

— Не кричите, госпожа. Не бойтесь меня.

Впрочем, Роза очень сомневалась, что сможет закричать, — слишком уж крепко прижал ее к себе Олафсон. Сердце ее по-прежнему трепетало в груди, точно птичка в силках, в то время как сердце викинга билось спокойно и размеренно.

«Я должна бояться его, — думала Роза. — Ведь он жестокосердный наемник, убивающий за деньги. Ядолжна его бояться».

Но страха не было.

Роза дрожала всем телом, но вовсе не от страха. И вовсе не от страха ее ноги вдруг стали точно ватные. Тихонько вздохнув, она повернула голову и уткнулась носом в полоску обнаженной кожи — тесемки на тунике Гуннара оказались развязанными. И Роза тотчас же почувствовала головокружение — совсем как маленькая девочка, ради забавы долго кружившаяся на одном месте. Несколько мгновений спустя, собравшись с духом, она уперлась ладонями в мускулистую грудь викинга и изо всех сил оттолкнула его.

— Отпустите меня, — потребовала Роза. Но он даже не шевельнулся.

— Бродить в столь поздний час небезопасно, миледи.

— Это мой замок! — заявила Роза, безуспешно пытаясь вырваться. — Да, мой! И здесь мне ничего не грозит.

Гуннар еще крепче прижал Розу к себе, с легкостью пресекая все ее попытки освободиться. Когда же он вновь заговорил, голос его звучал насмешливо:

— Вы и впрямь думаете, что здесь безопасно?

Действительно, была ли она уверена в собственной безопасности? Ведь теперь она уже не знала, друг ей Арно или враг. Возможно, ей и в самом деле грозила опасность? А наемники? Они же поклялись защищать ее, разве не так?

Запрокинув голову и стараясь разглядеть в полутьме лицо викинга, Роза спросила:

— А что вы здесь делаете в такое время?

Из приоткрытой двери ее спальни лился дрожащий свет факела, отражавшийся теперь в глазах викинга. Он улыбался, но улыбка эта лишь добавляла Розе беспокойства.

— Мне не спится, госпожа.

— Если кровать неудобна, попросите другую, — холодно проговорила Роза. — Если только причина бессонницы не в совести. — На совести такого человека, как Гуннар Олафсон, наверняка были и смерти, и кровь, и предательство. Он тихо засмеялся, не обидевшись на колкость.

— Дело не в совести, госпожа. Хотите покажу, что не дает мне заснуть?

Роза уже собралась кивнуть, но тут вдруг ощутила, как руки викинга заскользили по ее спине. Ахнув, она невольно подалась вперед, чтобы избежать его прикосновений, но в результате лишь еще крепче прижалась к его груди. Было ясно: как бы она ни повернулась, ей не вырваться. Гуннар Олафсон царил повсюду.

Когда же он обнял ее за талию, из горла его вырвался протяжный вздох, как если бы он пришел к какому-то решению. Но к какому именно? В следующее мгновение она получила ответ на этот вопрос. Олафсон прижался к ней бедрами, и Роза почувствовала его восставшую плоть. А затем его горячие губы коснулись ее виска и он прошептал:

— Все дело в вас, госпожа. Я все время о вас думаю.

— Нет-нет… — Протест Розы прозвучал слишком тихо и неуверенно. Ее голос, ее воля — казалось, она лишилась всего этого.

Гуннар же потерся носом о щеку Розы, при этом его тонкие косички щекотали ей шею.

Сердце Розы колотилось все быстрее и быстрее, а тело словно воспламенялась в тех местах, где к ней прикасались руки викинга. В какой-то момент его губы оказались совсем рядом с ее губами, они находились столь близко, что Роза ощущала их тепло, только вот не могла попробовать на вкус. А потом он нежно — да-да, именно нежно! — прикусил ее нижнюю губу.

И в тот же миг она поняла, что не сможет ему противиться.

— Значит, нет? — переспросил он насмешливо, и его горячее дыхание обожгло губы Розы.

А потом она вдруг почувствовала, как пальцы Гуннара скользнули под полу ее халата. Кончики его пальцев казались твердыми… и в то же время необыкновенно нежными и теплыми. А ладонь его загрубела от сражений на мечах, но Роза не могла об этом думать. Не сейчас, только не сейчас… Внезапно пальцы викинга сомкнулись на ее груди — и Розе почудилось, что она оказалась в раю.

— Ваше «нет» не похоже на отказ, госпожа.

Роза и сама это прекрасно понимала. Она чувствовала, как ее груди заныли и налились, а соски словно превратились в твердые бусины. А когда Гуннар принялся легонько поглаживать их кончиками пальцев, Роза тихонько застонала.

Викинг же едва заметно улыбнулся, а потом вдруг прижал ее к стене столь стремительно, что Роза едва не вскрикнула в испуге. А он, по-прежнему обнимая ее, спустился на ступеньку ниже и заглянул ей в глаза. Теперь отсветы факела вспыхивали в его волосах, и казалось, что волосы вспыхивают ярким пламенем. Внезапно губы его снова дрогнули в улыбке, и он проговорил:

— Думаю, вы хотели сказать «да», госпожа. Потому что ваше тело говорит мне «да».

Роза хотела возразить, но не успела. Гуннар впился в ее губы страстным поцелуем, и Роза тотчас же поняла, что желает этого мужчину. О, ее безумно к нему влекло, и теперь ей уже казалось, что вся ее предыдущая жизнь была лишь подготовкой к этому моменту, к ночной встрече с Гуннаром Олафсоном на ступеньках замковой лестницы, освещенной отблесками факела.

Руки Розы — словно помимо ее воли — взметнулись вверх и легли на плечи викинга. А он раздвинул коленом ее бедра и прижался к ней своей отвердевшей плотью. Когда же поцелуй прервался, он снова посмотрел ей в глаза и прошептал:

— Скажите, что тоже этого хотите. Ведь хотите же? Сделав над собой усилие, Роза отрицательно покачала головой — словно не сгорала от страсти в его объятиях. Гуннар же рассмеялся, а потом вдруг наклонил голову и, прижав губы к ее соску, принялся лизать его и осторожно покусывать. Ощущения оказались столь острыми, что Роза уже не в силах была сдерживаться — она со стоном выгнулась навстречу губам Гуннара и запустила пальцы в его шелковистые волосы. Ноги у нее подгибались, и она наверняка упала бы на холодные ступени, если бы сильные руки викинга не удерживали ее. Снова застонав, Роза прошептала:

— О, Гуннар, пожалуйста…

Внезапно он убрал колено, и из горла ее вырвался вздох разочарования, но уже в следующее мгновение он распахнул пошире ее халат и его пальцы, пробежав по животу Розы, коснулись треугольника волос внизу, а затем скользнули в горячие глубины ее лона.

Ошеломленная этой новой лаской, Роза попыталась оттолкнуть викинга, но уже в следующий миг, забыв обо всем на свете, всецело отдалась чудесным ощущениям. А Гуннар прижался губами к ее уху и, обжигая своим горячим дыханием, прошептал:

— Я могу доставить вам удовольствие, миледи. Если, конечно, вы позволите.

— Но я… Гуннар, я не могу…

— Уверен, что можете, Роза. Можете. — Но ведь это…

Он прижался лбом к ее лбу и со вздохом пробормотал:

— Поверьте, вам станет легче… после этого. И вы сможете спокойно заснуть.

— А вы? Вы тоже заснете? — почему-то спросила Роза. Он надтреснуто рассмеялся в ответ, потом сказал:

— Не думайте обо мне, моя Роза. Думайте о себе. Так как же?

Она медлила с ответом. Наконец сказала:

— Да, заснуть… это было бы неплохо. Но, надеюсь, мне поможет вино, приготовленное по рецепту Констанс.

Палец Гуннара вновь пришел в движение, и Роза, застонав, стала покачиваться в такт этим движениям. Ах, она сейчас позволяла ему такие вольности, о каких еще совсем недавно и помыслить не могла!

— Нет, — произнес вдруг Гуннар. — Я не засну.

Наслаждаясь его ласками, Роза спрашивала себя: «Неужели все это происходит на самом деле? И неужели такие ощущения возможны?»

Не в силах остановиться, Роза по-прежнему двигалась в такт движениям пальцев, и теперь у нее в ушах звучал внутренний голос.

«Никогда еще, никогда еще…» — нашептывал голос.

И действительно, никогда еще она не испытывала ничего подобного.

За стенами замка глухо пророкотал гром, и воздух стал еще более влажным. Однако надвигавшаяся гроза казалась теперь частью этого сна наяву, в котором оказалась Роза. А потом в душе ее словно разразилась буря — она содрогнулась всем телом и громко застонала. Но Гуннар тотчас же прижался губами к ее губам, заглушив стон своим страстным поцелуем. На какое-то мгновение он стал ее сном, ее призрачным воином, наконец-то нашедшим ее и сделавшим своей.

А потом он вдруг все испортил. Прервав поцелуй и отстранившись, он все испортил.

По спине Розы пробежал холодок, и она спросила себя: «Почему он смеется?» Может, потому, что превратил ее в еще одну похотливую женщину, неспособную устоять перед ним? И наверное, тем самым он лишний раз убедился в том, что совершенно неотразим! Да, судя по всему, так и есть.

Но он ошибся! Она вовсе не такая!

И тут Роза вдруг почувствовала, что ее охватила ужасная усталость. И теперь она была уверена, что сумеет заснуть.

— Отпустите меня, — проговорила она срывающимся голосом и попыталась оттолкнуть от себя Гуннара.

Очевидно, почувствовав перемену в ее настроении, он внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытался прочитать ее мысли.

— Я не сделал вам больно? — спросил он неожиданно, и Роза поняла, что это действительно его тревожит.

Она отрицательно покачала головой и отвела глаза; теперь к чувствам, бушевавшим у нее в груди, прибавилось еще и смущение.

— Значит, я доставил вам удовольствие? — допытывался Гуннар.

Роза заставила себя снова на него взглянуть. И ей вдруг показалось, что он тоже смущен. «Как странно, — подумала она. — Ведь он всегда был так уверен в себе…»

Сделав глубокий вдох, Роза пробормотала:

— Да, доставили.

На губах викинга тотчас же заиграла ослепительная улыбка. Он так чудесно улыбался, что Розе даже захотелось протянуть руку и прикоснуться к его губам. Но она вовремя поняла, что если сделает это, то Гуннар последует за ней в ее спальню.

А готова ли она к тому, что произойдет после этого?

Роза долго колебалась, не зная, как ответить на такой вопрос. Но в конце концов сомнения взяли верх над чувствами. Да, он красив, и она только что получила в его объятиях ни с чем не сравнимое удовольствие. Однако сейчас ей следовало взять себя в руки, следовало наконец образумиться.

— Вы ведь понимаете, что это — всего лишь вожделение, — продолжала Роза. — Однако вожделение таит в себе опасность.

Гуннар чувствовал, что ответ будет именно таким. Его лицо вновь обрело обычное бесстрастное выражение; теперь он снова был все тем же предводителем наемников.

— Идите к себе, — сказал он с улыбкой. — А я останусь здесь и буду охранять вас, как и обещал.

Роза облизала внезапно пересохшие губы. Она вдруг поняла, что ее по-прежнему влечет к Гуннару Олафсону. Да, она желала его. Но ведь и он хотел того же… Однако предоставил ей возможность сказать «да» или «нет». И в этом заключалась настоящая сила Гуннара Олафсона.

Запахнув на груди халат, Роза развернулась и поспешила к себе в спальню, чтобы забыться глубоким сном без сновидений.

Лучи восходящего солнца осветили замок и его окрестности, а над топями заклубился белесый туман. И только сейчас Гуннар наконец-то добрался до своей постели.

Он лег и закрыл глаза, пытаясь заснуть, но ему казалось, что Роза по-прежнему с ним рядом — словно они с ней и не расставались на ступенях лестницы. Временами ему представлялось, что он снова видит, как она спускается по ступеням — необыкновенно прекрасная в мерцающем свете факела. И ему постоянно вспоминалось, как она со стоном прошептала: «О, Гуннар, пожалуйста…» Но почему же при воспоминании об этих ее словах в груди у него появлялась тупая боль, почти такая же, как и в чреслах?

Гуннар вздохнул и перевернулся на другой бок. Возбуждение не оставляло его слишком долго, и он уже почти забыл, каково это — испытывать облегчение. Может, он заболел? Впрочем, это не имело значения. Было ясно: он желал леди Розу как никакую другую женщину, а прошедшая ночь стала для него тяжелейшим испытанием.

— Ты не спишь, Гуннар? — прервал его раздумья хриплый и низкий голос, совершенно не похожий на голос Розы.

Гуннар притворился, что спит, но тут же почувствовал, как над ним склонился Айво. В следующее мгновение Айво похлопал его по плечу, и Гуннар, со вздохом открыв глаза, взглянул на друга.

Тот смотрел на него вопросительно, и было очевидно, что Айво не в себе — его огромные темные глаза метали молнии, а лицо исказилось от гнева.

— Значит, ты уже слышал про Майлза? — пробормотал Гуннар.

— Да, Суэйн сказал мне. Но было бы лучше, если бы я узнал про него от тебя.

Гуннар приподнялся и сел на кровати. Стараясь говорить как можно спокойнее, пояснил:

— Дело в том, что Майлз — человек барона Фицмортона. А в деревню он заехал в поисках одного из подданных барона. Этот человек погиб, и теперь благодаря Майлзу мы знаем имя покойного. Его звали Гилберт. Леди Роза позволила забрать тело, но боюсь, Майлз вернется. Фицмортону нужен Сомерфорд, понимаешь? Вот Майлз и пытается заполучить его для своего хозяина. Айво задумался, потом спросил:

— Надеюсь, ты выполняешь приказы лорда Радульфа без лишних вопросов?

Гуннар кивнул:

— Да, конечно. Ведь вознаграждение очень достойное.

— А ты уверен, что Радульф сумеет справиться с Фицмортоном? — пробормотал Айво с сомнением в голосе.

Гуннар снова кивнул:

— Разумеется. Меч разрешит все затруднения, милорд. К тому же на стороне лорда Радульфа сам король.

Айво рассмеялся:

— В самом деле? Да, возможно, на стороне Радульфа король. Но меня, Гуннар Олафсон, интересуют не только деньги. В некоторых случаях я о них забываю. И сейчас — именно такой случай, понимаешь? — Гуннар молчал, и Айво со вздохом проворчал: — Он же находился где-то на севере. Зачем он приехал сюда?

— Не знаю, Айво.

— Он настроит Фицмортона против нас?

— Попытается.

— А что говорит д'Алан? Гуннар невольно поморщился.

— Я беседовал с ним вчера после ужина. И якобы Майлз сказал ему, что мне нельзя доверять. А я ответил, что это Майлз недостоин доверия.

— Значит, мы продолжаем выполнять нашу миссию? — спросил Айво.

— Пока — да, продолжаем. А ты постарайся не попадаться Майлзу на глаза, вот и все.

Айво горестно вздохнул: — Ну почему он всегда появляется как раз в тот момент, когда я думаю, что наконец-то освободился от него?

Гуннар с сочувствием взглянул на друга. Было очевидно, что Айво вновь одолевали ужасные воспоминания — смерть любимой сестры от руки сэра Майлза де Весси, его сводного брата.

— Может статься, — проговорил Гуннар, — что ты не освободишься от него до тех пор, пока не покончишь с ним.

Айво пожал плечами:

— Ты хочешь сказать: до тех пор, пока я не убью его? Ты это имел в виду? Но я ведь уже пытался раз, помнишь? И потом… Майлз — мой брат, понимаешь?! Я ненавижу его, но он мой брат.

У Гуннара не было брата, но он прекрасно понимал, что такое узы родства. Иной раз даже ненависть может быть связующей нитью.

Айво отвернулся и снова вздохнул. Гуннар же позволил себе потянуться и зевнуть. Когда друг снова к нему повернулся, он сказал:

— Хотя, может быть, Майлз все же не вернется. Возможно, Фицмортон отправит его обратно на север. Ведь я же не знаю, что у барона на уме. Я могу и ошибаться.

Айво усмехнулся:

— Слишком уж ты скромен, Гуннар. — Он посмотрел на викинга прищурившись, потом вдруг спросил:.— А где ты был? Я ждал тебя всю ночь. Нашел себе женщину? Да, конечно! — Айво тихо рассмеялся. — Где бы ни оказался Гуннар Олафсон, его постель всегда согревает какая-нибудь красотка. Даже если бы ты отправился в ад, дружище, несколько прекрасных дам непременно последовали бы за гобой.

Гуннар тоже рассмеялся:

— На сей раз ты ошибся. Я присматривал за леди Розой. Ей грозит опасность, Айво. Ее верному рыцарю нельзя доверять, и теперь она знает об этом.

— Но они не любовники?

Гуннар постарался надеть маску безразличия, но, очевидно, глаза каким-то образом выдали его. Бледное лицо Айво расплылось в широкой улыбке, ион заявил:

— Теперь я все понял. Ты хочешь ее заполучить и ревнуешь ко всем остальным мужчинам. Ах, Гуннар, возьми ее, раз тебе так хочется. Но не придавай значения каждому ее слову и каждому взгляду. Иначе сойдешь с ума.

Гуннар откинулся на подушку и на мгновение прикрыл глаза. Снова взглянув на друга, проговорил:

— Ты ничего не понимаешь. Леди Роза… Она не такая, как ты думаешь. Роза никого не предавала, и она оказалась в ужасной ситуации. Я должен спасти ее, понимаешь?

Айво какое-то время обдумывал слова друга.

— Я не сомневаюсь, Гуннар, что ты спасешь ее. Если кто-то и может это сделать, то только ты. Но все же, спасая эту леди, ты потеряешь замок и земли.

— А зачем мне ее земли? — пробормотал Гуннар, вновь закрывая глаза. — Ведь мы, если пожелаем, можем завладеть всем Уэльсом…

Айво тихо засмеялся, потом сказал:

— Только будь осторожен. Мужчина становится слеп, когда речь заходит о страстно желаемой им женщине. Она действительно та, за кого ты ее принимаешь? Или же страсть лишила тебя рассудка?

Гуннар по-прежнему лежал с закрытыми глазами, делая вид, что заснул. Помедлив немного, Айво улегся в свою постель и еще некоторое время беспокойно ворочался с боку на бок, потом наконец погрузился в сон.

Гуннар покосился на спящего друга и тихо вздохнул. Он и без него знал, что может потерять обещанные ему земли. Но ведь он никогда не был здесь хозяином… Эти земли всегда принадлежали Розе, и теперь, когда он понял, какая она на самом деле, он не мог отобрать их у нее. Если бы такое случилось, он не смог бы после этого жить в ладу с самим собой.

Когда Роза спросила, не совесть ли мешает ему заснуть, Гуннар солгал. Совесть действительно не давала ему покоя. Но он не вспоминал об убитых им людях и пролитой им крови, он в отчаянии думал о том, что никогда не сможет получить то, чего желал более всего на свете. А желал он покончить с прежней жизнью и больше не убивать за деньги, желал стать хорошим хозяином на собственной земле. Но он не мог завладеть Сомерфордом, не потеряв своей чести. А кем Гуннар Олафсон будет без чести? Он станет таким же, как Майлз де Весси и лорд Фицмортон, станет негодяем.

«Честь — это, конечно, хорошо, Гуннар. Но разве ты можешь ее потрогать или увидеть? Можешь есть ее или пить? Сможет ли она утешить тебя в темноте ночи?» — звучал у него в ушах голос матери.

— Я уже стара, Гуннар, — говорила сыну Гудрен, сидевшая в одной из комнат Кревич-Касла. — Я родила пятерых детей, но выжил лишь ты один. И ты, Гуннар, — единственное, что у меня есть. Мне хочется внуков, сынок. А тебе нужна жена. Без нее ты станешь злобным и раздражительным… как Форкберд. Тебе ведь не хочется этого, правда?

Поскольку Форкберд был самым упрямым и злобным козлом из всех домашних животных его матери, Гуннар заверил ее, что ни в коем случае не хочет быть похожим на него.

— Только жены не очень любят, когда мужья уходят на войну и отсутствуют на протяжении многих месяцев, а иногда и лет, — напомнил матери Гуннар. — Ну какая женщина стерпит такое, матушка?

— А ты спрашивал? — с улыбкой спросила Гудрен.

— Я не спрашивал. И так уже знаю ответ.

— Ну раз ты не спрашивал, значит, ты еще не встретил женщину, с которой хотелось бы связать свою жизнь.

— Что-то я не пойму тебя, матушка… — со вздохом пробормотал Гуннар. — Что ты пытаешься сказать?

Гудрен рассмеялась и обняла своего огромного сына.

— Ты сам все должен понять, — ответила она.

Что бы мать подумала о нем теперь, если бы узнала, что он сходит с ума по норманнской леди, по женщине, которую лорд Радульф считает предательницей? И как бы поступила Роза, если бы вдруг стала его женой, а он бы ей заявил, ч го уходит на войну на несколько месяцев или даже лет? Что бы она ему на это сказала? Рассмеялась бы в ответ? Или с отвращением отвернулась бы от него?

Гуннар вновь перевернулся на другой бок. «Наверное, Айво все-таки прав, — подумал он. — А я — редкостный глупец».

Роза нервно сжимала подлокотники кресла, покрытые искусной резьбой, и все эти виноградные лозы, извивающиеся змеи и диковинные животные то и дело впивались ей в пальцы. Голова у нее ужасно болела, но люди, наблюдавшие за ней со стороны, вряд ли догадывались об этом. Роза вновь надела маску холодной хозяйки Сомерфорда и восседала на своем кресле с величавым достоинством. С давних пор это кресло считалось неотъемлемой частью большого зала и являлось символом власти.

Увы, нынешний ужин никак нельзя было назвать роскошным. Запасов провизии не хватало, и если бы не один из наемников, приехавший с охоты с богатой добычей, то обитателям замка пришлось бы ужинать одной лишь соленой рыбой. Однако отсутствие разнообразия ничуть не умерило аппетита брата Марка. Уткнувшись в свою тарелку и перепачкав жиром локти, он издавал звуки, которые, по мнению Розы, производили лишь свиньи.

— Не думала, что священники едят подобно животным, — заметила Роза и отхлебнула вина из своего бокала.

Брат Марк приподнял голову и взглянул на нее исподлобья.

— Не вижу ничего дурного в том, чтобы наслаждаться пищей, госпожа, — заявил священник, облизав пальцы.

— Не обращайте внимания, святой отец, — вступил в разговор сэр Арно, сидевший рядом с Розой. — Просто миледи Роза сегодня не в духе, вот и набрасывается на всех.

— За вас помолиться, госпожа? — с усмешкой осведомился священник.

Роза с трудом подавила гнев.

— Благодарю вас, брат Марк. Но думаю, что другие люди нуждаются в ваших молитвах гораздо больше, чем я.

Арно насмешливо фыркнул, а брат Марк ухмыльнулся, но на сей раз промолчал. Роза же попивала вино и старалась не обращать внимания на обоих. Со вчерашнего дня дружба и преданность сэра Арно превратились в ненависть — по крайней мере Розе так казалось. Он вел себя так, словно хотел оскорбить ее и унизить. Да-да, он вел себя просто возмутительно!

Еще вчера Роза жалела о том, что не отправила гонца к лорду Радульфу — как и собиралась с самого начала. Но сегодня утром словно что-то изменилось и жизнь вдруг заиграла новыми красками — Роза снова поверила, что сама сумеет справиться со всеми трудностями. Нет-нет, она не станет молить лорда Радульфа о помощи, потому что в этом случае непременно лишится своей земли. И она сама будет судить Гарольда… и оправдает его. А если человек лорда Фицмортона посмеет поставить под сомнение правильность ее решения, то она отошлет его прочь, коротко и сдержанно объяснив ему, что такое честь и порядочность.

Ах, должно быть, она бредит! Наверное, сошла с ума, если действительно думает, что сможет прогнать такого человека, как Майлз де Весси. И что она скажет самому Фицмортону? По спине Розы пробежала дрожь. Лорд Фицмотгон — не безбородый юнец, который будет стоять и покорно выслушивать. И она, Роза, это прекрасно знает.

Конечно же, во всем виноват наемник — Гуннар Олафсон. Это он сделал ее безумной. Да-да, именно он заставил се поверить, что невозможное возможно.

Олафсон сидел на почтительном расстоянии от нее, но Роза ни на секунду о нем не забывала. Она ни разу не посмотрела в его сторону открыто, но тем не менее знала, что на нем сейчас белая льняная рубаха, а также коричневая куртка, которая была ему к лицу. Роза не смотрела на Гуннара, так как была уверена, что непременно густо покраснеет, Встретившись с ним взглядом. Воспоминания о событиях прошлой ночи до сих пор приводили ее в трепет. В течение дня Роза вновь и вновь переживала те сладостные мгновения. И Гуннар поймет это, едва лишь заглянет ей в глаза.

Роза снова отхлебнула из бокала и посмотрела на своих Подданных, с аппетитом поглощавших ужин. Женщины, как и прежде, не сводили глаз с Гуннара Олафсона. Эрта уже успела несколько раз наполнить его кубок, а другие служанки следили за тем, чтобы в его тарелке оказывались лишь самые лучшие куски. Словно он не мог сам себя обслужить!

Но почему она так злится на этих женщин? Может, ревнует?

Да, скорее всего. Она сама хотела заполучить Гуннара Олафсона. Только вот как она может быть уверена, что викинг не проделал со всеми этими женщинами то же самое, что и с ней? Неизвестность тяготила более всего. Вероятно, она и впрямь лишилась рассудка, раз считает, будто отличается чем-то от женщин, присутствующих в зале. Те мужчины, которых она знала лучше всего — то есть ее отец и брат, — не стали бы беспокоиться из-за происхождения женщины. Они считали, что женщина — любая женщина — создана лишь для того, чтобы удовлетворять их прихоти.

Увы, мать Розы поняла это лишь незадолго до смерти. Она вновь и вновь предостерегала дочь в надежде, что та изберет для себя иной путь. То были дни, исполненные сладостного и вместе с тем горестного единения дочери и матери, и теперь, вспоминая те времена, Роза с удивлением спрашивала себя: «Что же заставило меня поверить словам Гуннара Олафсона?» Зная об ужасной судьбе своей матери, она все же позволила Гуннару сжимать ее в объятиях и целовать. Почему, почему она так поступила? Роза снова и снова задавала себе этот вопрос, но ответа не находила.

— Госпожа… — послышался вдруг голос Арно. — Взгляните, госпожа. — И он кивнул в противоположный конец зала.

Повернув голову, Роза увидела, что к ней с улыбкой направляется старик Эдвард. Люди расступались, пропускан его, и все смотрели на него с любопытством. Тут Роза вдруг заметила, что позади Эдварда шел какой-то молодой чело век. Судя по одежде, он служил у лорда Радульфа.

Тут Роза вдруг в ужасе подумала: «А может, лорд Радульф хочет забрать у меня Сомерфорд? Или, может быть, леди Лили умерла?» Но если все так плохо, то почему же старик Эдвард сиял так, словно король Альфред вдруг воскрес, чтобы снова повести англичан к победе?

— Леди Роза, у нас добрые новости! — прокричал Эдвард. Затем, обернувшись к шедшему за ним молодому человеку, ткнул его в бок костлявым локтем: — Скажи им, Стивен. Говори же!

Молодой человек выступил вперед с широкой улыбкой на лице. Его сапоги и одежду покрывала дорожная пыль, а каштановые волосы были влажные от пота. Конечно же, он очень торопился, чтобы принести в Сомерфорд-Мэнор добрые вести.

— Леди Роза, у меня известия от леди Лили! — объявил гонец. — Она родила чудесного мальчика, наследника лорда Радульфа!

В зале раздались радостные возгласы, и люди в восторге принялись хлопать по столам ладонями. Не все обитатели Сомерфорда любили лорда Радульфа, но вот его супругу обожали. Кроме того, в последнее время не так уж часто приходилось слышать хорошие новости.

Какое-то время Роза молчала, давая своим подданным возможность выказать радость. Потом вскинула вверх изящную руку, требуя внимания. И в зале тотчас же воцарилась тишина.

— Вы привезли прекрасную новость! — обратилась Роза к Стивену, и ее голос звенел от радости — Мы все возблагодарим Господа за то, что леди Лили произвела на свет сына. Лорд Радульф, должно быть, испытал огромное облегчение.

— О да, госпожа, — подтвердил Стивен. — Как и все мы о Кревич-Касле. Ведь он долгие недели сходил с ума от беспокойства…

Роза улыбнулась:

— В таком случае я вдвойне рада за вас, Стивен.

Роза побаивалась своего могущественного сюзерена, но она знала, что он очень любит жену и ценит ее благополучие превыше всего на свете. Подобные браки были редкостью в Англии короля Вильгельма. Роза ощутила укол зависти — совершенно несвойственное ей чувство, — но тут же этого устыдилась. По ее мнению, леди Лили как никакая другая женщина заслуживала счастья. Надеялась ли Роза, что и ее ждет в будущем нечто подобное? Но она ведь никогда не искала счастья в любви… Любовь была для нее сродни игре в кости — слишком непредсказуемая, чтобы на нее рассчитывать.

— Лорд Радульф повелел всем своим вассалам и их подданным молиться за его благополучие и отпраздновать рождение наследника.

— Ему не придется просить дважды, — ответила Роза. Подняв кубок с вином, она воскликнула: — За лорда Радульфа и леди Лили! За наследника Кревич-Касла!

Тост тут же подхватили десятки голосов, и десятки кубков с вином взметнулись вверх, а затем были опорожнены. Роза же вновь подумала о том, как приятно услышать хоть что-то хорошее, когда вокруг происходит только плохое. Осмотревшись, она увидела, что Арно сидит, угрюмо уставившись в свой кубок. И настроение у Розы тотчас испортилось. Значит, это правда. Значит, Арно — действительно человек Фицмортона, а тот, в свою очередь, жаждет заполучить Сомерфорд. Похоже, у нее нет выбора. Она оказалась в очень скверной ситуации. Наверное, надо сообщить обо всем своему сюзерену. Да, она напишет письмо и отдаст его Стивену, чтобы он передал ее послание лорду Радульфу. Она попросит о помощи. Возможно, теперь, когда его сердце поет от счастья, лорд Радульф простит ей неискренность и придет на помощь. Возможно даже, что он не заберет у нее Сомерфорд.

Гонец лорда Радульфа по-прежнему стоял перед ней с кубком в руке, но теперь его взгляд был устремлен на другой конец стола. Роза резко развернулась, опасаясь того, что Стивен заметил хмурого сэра Арно, а потом сообщит своему хозяину, что не все в Сомерфорде ликовали по случаю рождения младенца. Но внимание гонца привлек вовсе не сэр Арно. Стивен смотрел на Гуннара Олафсона, а тот — на него. Но уже в следующее мгновение оба сделали вид, что смотрят вовсе не друг на друга. И все же Роза успела заметить, как Гуннар кивнул молодому человеку, а Стивен ответил ему улыбкой. Сначала Роза решила, что ей привиделся этот странный обмен взглядами, но потом поняла, что не ошиблась. Эти двое знали друг друга.

Но Роза не стала раздумывать о том, что бы это могло означать. У нее было слишком много других забот. А над этой загадкой она подумает попозже, когда окажется наконец в своей спальне.

— Поешь и выпей вина, Стивен, — сказала молодому человеку Констанс. — Хотя, думаю, мы не в последний раз празднуем рождение наследника лорда Радульфа. Наш господин полон сил. У него будет еще много детей.

— Это предсказание, старая ведьма?! — повысил голос сэр Арно. Арно выпил довольно много, хотя и не так напился, как в ночь нападения на деревню. Но сейчас он пребывал в ужасном настроении, и Роза даже пожалела, что Арно не напился до беспамятства. Тогда он свалился бы под стол и всем присутствующим стало бы гораздо уютнее.

— Я не ведьма, — ответила Констанс с усмешкой. — Но все, у кого есть глаза, знают: так и будет. Лорд Радульф счастлив тем, что имеет, и не стремится заполучить то что ему не принадлежит.

Лицо Арно побагровело.

— Все мы время от времени испытываем голод. Даже ты, старуха. — Сэр Арно расхохотался, радуясь своей шутке. Он ткнул локтем в бок брата Марка, и священник с явной неохотой изобразил улыбку.

Гуннар Олафсон взглянул на Розу, но та тотчас же отвела глаза. Тем временем люди, сидевшие за столами, шумно праздновали рождение наследника лорда Радульфа, Арно и Констанс по-прежнему спорили, брат Марк, как обычно, набивал себе брюхо, а служанки бросали томные взгляды на красивого викинга. Но все это не имело для Розы ни малейшего значения. Значение имело только одно: между ней и Гуннаром существовала какая-то таинственная связь, которую ничто не могло разорвать.

В какой-то момент Стивен поднял свой кубок и провозгласил:

— За моих господина и госпожу! Дай им Бог долгих лет жизни!

Люди, сидевшие за столами, тоже подняли кубки и радостно кричали:

— За лорда Радульфа и леди Лили!

В продолжение всего ужина Гуннар внимательно наблюдал за Розой. Она же лишь изредка поглядывала на него, но и этого было достаточно: плоть его восстала, едва лишь она посмотрела на него своими бездонными глазами в самом начале ужина. Но догадывалась ли она, какое действие на него оказывает ее взгляд?

Внезапно один из замковых псов забрался под стол в поисках объедков. Но этому бедняге едва ли удалось что-либо отыскать под столом. Запасы провизии были на исходе, и обитатели замка съедали все без остатка. «Наверное, завтра Айво снова придется отправиться на охоту», — подумал Гуннар.

Тут он вдруг заметил, как кухарка Эрта, приблизившись к Розе, стала что-то нашептывать ей на ухо. А та слушала с явным беспокойством и сейчас совершенно не походила на своих веселившихся подданных.

А люди в зале по-прежнему смеялись и шутили; добрые вести, которые принес Стивен очень всех обрадовали. Гуннар тоже был рад, что леди Лили благополучно разрешилась от бремени, ведь теперь в дополнение к маленькой дочке у лорда Радульфа появился еще и сын. Что же касается Стивена, то сначала Гуннар весьма удивился тому обстоятельству, что Радульф послал в Сомерфорд именно его, своего любимца. Но многозначительный взгляд молодого человека многое объяснил. Гуннар понял, что должен рассказан, гонцу о положении дел в Сомерфорде, чтобы тот передал все своему хозяину. Было ясно: ситуация очень непростая и лори Радульф даже в такие радостные дни не забывал о своих врагах. Более того, появление наследника заставляло его еще более упорно добиваться мира в окрестностях Кревич-Касла. Увы, люди, подобные Фицмортону и Майлзу де Весси, жили только войной.

Хотя, может быть, оно и к лучшему. Ведь если бы не было войн и междоусобиц, то он, Гуннар, остался бы без дела. Да, без войн ему нечем будет заняться, потому что теперь он едва ли станет хозяином земель. Но куда же ему в таком случае отправиться? Может, лорд Радульф оставит его у себя в замке? Тогда ему не придется добираться в Сомерфорд издалека, чтобы… Нет-нет, лучше не думать об этом, лучше не мечтать. Скорее всего он уедет как можно дальше от Сомерфорда — на север, например, — уедет, чтобы забыть о том, что когда-то встретил на своем пути леди Розу.

А Эрта тем временем продолжала нашептывать что-то своей госпоже. Когда же кухарка наконец выпрямилась, Роза едва заметно ей кивнула и нахмурилась — судя по всему, она не услышала ничего хорошего. Но что же говорила Эрта? Может, что-то про сэра Арно? Или про него, Гуннара?..

А леди Роза о чем-то напряженно размышляла — это было заметно по морщинкам, появившимся у нее на лбу и между бровями. Тут она снова кивнула кухарке и что-то тихо ей сказала. Эрта тотчас же удалилась, а Роза обвела взглядом зал и откинулась на спинку кресла.

Гуннар, по прежнему наблюдавший за ней, заметил, что пальцы ее впились в подлокотники, впились с такой силой, что даже костяшки пальцев побелели. Какое-то время Роза сидела, глядя прямо перед собой, — сидела словно окаменевшая. Потом вдруг передернула плечами и, в очередной раз осмотревшись, принялась поглаживать резные подлокотники. Причем поглаживания эти очень напоминали ласку. Гуннар невольно улыбнулся. Он тщательнейшим образом изучил это кресло на следующий день после своего приезда в Сомерфорд. Оно было скандинавским — в этом Гуннар нисколько не сомневался — и очень древним. Возможно, какой-то предприимчивый сакс украл его у захватчика-викинга. Или же один из викингов, решивший основать Собственное маленькое королевство, приказал изготовить его для себя. Но откуда бы ни прибыл этот «трон», леди Роза едва ли догадывалась о том, что когда-то он принадлежал его, Гуннара, сородичам. Интересно, разглядывала ли она хоть раз украшавшую его резьбу? Может быть, стоит объяснить ей, что это за кресло?..

Тут Роза вдруг с улыбкой поднялась на ноги; она старалась делать вид, что ничего не произошло, но Гуннар-то прекрасно знал: случилось что-то очень неприятное.

А леди Роза, спустившись со своего возвышения, улыбнулась и громко сказала:

— Не стоит прерывать веселья. Я скоро вернусь. Некоторые из ее подданных закивали, а сэр Арно еще больше помрачнел. Что же касается брата Марка, то он продолжал набивать утробу, но Гуннара это нисколько не удивляло: он давно уже заподозрил, что добрейший священник — совсем не тот, за кого себя выдает. А вот Констанс насторожилась; во время ужина старуха пристально наблюдала за госпожой, и было ясно, что сейчас она собиралась за ней последовать.

— Леди Констанс… — проговорил Гуннар, и старуха, вздрогнув, повернула голову. — Леди Констанс, не беспокойтесь. Айво проследит, чтобы с вашей госпожой не случилось ничего дурного.

Не успел Гуннар договорить, как его друг поднялся из-за стола и последовал за хозяйкой замка. У двери, ведущей во двор, Розу ждала кухарка Эрта. Как только Роза поравнялась с ней, они обе вышли из зала. Айво же, немного помедлив, последовал за ними.

Констанс взглянула на Гуннара и улыбнулась. Он коротко кивнул ей и проговорил:

— Не беспокойтесь, я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось, и непременно позабочусь о ее безопасности.

Но что означала для него безопасность Розы? Действительно ли он боялся за нее, или же просто выполнял свой долг? На этот вопрос Гуннар ответить не мог, однако точно знал, что только эта женщина сможет утолить его желание Что ж, хорошо, пусть так, но что же это означало?

«Это означает, что я страстно ее желаю», — ответил себе Гуннар.

Да, конечно. Но страсть — это еще не объяснение. Неужели все его нежные чувства к ней — всего лишь страсть? На этот вопрос он также не знал ответа. И в конце концов решил, что ему не нужен ответ. Не важно, какие чувства он испытывает к леди Розе. Потому что сейчас главное — чтобы лорд Радульф как можно быстрее узнал о том, что происходит в Сомерфорде. Иначе все владения леди Розы будут захвачены лордом Фицмортоном. А сама Роза погибнет или даже будет насильно выдана замуж… например, за Майлза де Весси. При мысли об этом Гуннар невольно сжал кулаки. Уж он-то прекрасно знал, что становилось с женщинами, которые надоели Майлзу.

Констанс с улыбкой шевелила губами — как если бы размышляла вслух. Чей-то громкий смех заглушил ее слова, но Гуннар умел читать по губам, и ему показалось, что старуха сказала: «Только вы и можете». Но что означали эти ее слова? Ведь в них не было никакого смысла. Решив, что он ошибся, Гуннар погрузился в раздумья.

— Гарольд!.. Ты слышишь меня, Гарольд?

Мельник стоял неподалеку от зарешеченного оконца в двери подвала. Бледный и печальный, он смотрел на приближавшихся женщин.

— Да, слышу, госпожа, — ответил он. — Вы пришли, чтобы освободить меня?

Но Роза промолчала, и мельник тяжко вздохнул: он помял, что надо готовиться к смерти.

— Да, такое едва ли возможно, — ответил Гарольд на собственный вопрос. — Я убил норманна, поэтому должен отправиться на виселицу. Так гласит закон.

— Норманнский закон! — выпалила Эрта и тут же опасливо покосилась на Розу.

— Ты забываешься, Эрта, — пробормотал Гарольд. — Ведь леди Роза — наша госпожа. Однако она о нас всегда заботилась. И она не виновата в том, что я убил человека.

— Да, верно, — согласилась Эрта. — Но ты его убил, защищая бедняжку Миллисент, разве не так?

Роза подошла ближе и посмотрела Гарольду в глаза.

— Эрта говорила со мной о том, чтобы отпустить тебя, Гарольд. Она сообщила, что ты дал обещание навсегда исчезнуть из этих мест, едва лишь окажешься на свободе. Но разве этого ты хочешь? Хочешь убежать и прятаться от людей всю оставшуюся жизнь? В таком случае ты никогда больше не увидишь своих детей.

Гарольд снова вздохнул, его глаза наполнились слезами. Покачав головой, он ответил:

— Нет, госпожа, не этого я хочу. Но я не желаю, чтобы мои дети увидели, как повесят их отца. Поэтому самый лучший выход — убежать и спрятаться. Это будет наименьшее из зол.

Эрта энергично закивала. Там, в зале, она умоляла Розу освободить Гарольда. Кухарка уверяла свою госпожу, что Гарольд исчезнет, спрячется. А они сделают вид, что он сбежал, и ни одна живая душа никогда не узнает, где его искать.

Роза уже слышала о таких побегах. Свобода всегда очень желанна, но разве можно ее обрести, прячась в пещерах и лесах и постоянно испытывая страх перед людьми? Ведь может статься, что первый же встречный окажется врагом, заинтересованным в поимке беглеца.

Роза не могла представить, как заботливый и чуткий Гарольд, любивший своих детей, будет жить в лесах и пещерах. Этот добрый и честный человек не заслужил такую ужасную судьбу. Но она также не могла допустить, чтобы его повесили.

Собравшись с духом, Роза взялась за прутья решетки и решительно заявила:

— Поверь, Гарольд, я не позволю, чтобы ты умер из-за такого человека, как Гилберт. Я считаю, что ты поступил правильно. Так я и передам лорду Фицмортону. Только вот… — Роза сделала глубокий вдох. — Если мы не хотим, чтобы он взял все в свои руки, нам нужно заручиться поддержкой лорда Радульфа. Я пошлю ему письмо с гонцом. Думаю, что именно сейчас он проявит милосердие.

Гарольд пожал плечами, потом пробормотал:

— Но это ведь не совсем безопасно для вас, госпожа. Скажите, вы уверены…

— Да, госпожа уверена! — вмешалась Эрта. — Только он сможет все уладить. Потому что только мужчины властны решать вопросы жизни и смерти.

— Женщины — тоже, — заметила Роза. — Вспомни: сегодня мы празднуем день рождения сына леди Лили.

Но Эрта, казалось, не поняла, что имела в виду госпожа. Шагнув к зарешеченному окошку, она продолжала:

— Так вот, Гарольд, я сегодня все расскажу Миллисент. И не тревожься за нее и за Уилла, я о них позабочусь. Ты всегда был добр ко мне и моему сынишке, и теперь пришло время отплатить тебе добром.

А Роза уже обдумывала, что напишет лорду Радульфу. Возможно, он удовлетворит ее просьбу, но после этого уже не будет ей доверять, И почти наверняка он захочет избавиться от нее и передаст Сомерфорд какому-нибудь из своих подданных. Что ж, пусть так. Она спасет Гарольда ценой собственного благополучия.

Выходя из подвала, Роза споткнулась на последней ступеньке. Ее ноги отяжелели, а на сердце было еще тяжелее. Как поступит лорд Радульф? Отправит ее отцу или выдаст замуж за одного из своих вассалов? Какую бы судьбу он ни избрал для нее, исход будет один и тот же: ее отдадут, как пешку в шахматной игре. То есть в любом случае она проиграет.

Роза вновь вспомнила слова отца, выдававшего ее замуж. — Ты выйдешь за этого Эдрика, хотя он и недостоин тебя. Мы с Радульфом так порешили.

— И ты клянешься оставить меня в покое, отец? Клянешься, что больше не станешь использовать меня в своих играх?

— Играх? — насмешливо переспросил отец. — Война — это не игра!

— Я хочу жить спокойно, забыв о том, что я твоя дочь. Отец криво усмехнулся, и со стороны могло показаться, что Роза задела его чувства. Но так только казалось, потому что у этого человека не было сердца.

— Госпожа…

Роза вздрогнула от неожиданности. Резко развернувшись, она заметила одного из наемников, стоящего в тени позади нее. Неужели Гуннар? Тут воин вышел из тени, и Роза вздохнула с облегчением: перед ней был Айво, ближайший друг Гуннара Олафсона.

Стараясь придать лицу выражение холодного безразличия, Роза спросила:

— Айво, что вы здесь делаете?

— Выполняю приказ нашего предводителя, миледи. Роза нахмурилась и окинула наемника взглядом. Однако его рука, как обычно, была обтянута черной перчаткой, — очевидно, он скрывал какое-то увечье.

— И что же это за приказ, Айво?

— Охранять вас, миледи.

Роза мысленно улыбнулась. Выходит, Гуннар Олафсон заботится о ее безопасности…

«Конечно же, заботится! Ведь ты ему за это платишь!» — с насмешкой воскликнул внутренний голос. Роза поморщилась и пристально взглянула на наемника.

— Сомневаюсь, что мне что-либо угрожает в моем собственном замке, — заявила она. — А вашему предводителю следует поискать тех, кто напал на деревню, а не следить за мной. — С этими словами Роза развернулась и направилась обратно в зал.

Но Айво тотчас же догнал ее и тихо проговорил:

— У Гуннара есть свои причины для беспокойства, миледи. А я доверяю ему во всем. В нашем деле ему нет равных.

Роза с любопытством взглянула на наемника. В его голосе звучало искреннее восхищение Гуннаром Олафсоном. И следующий вопрос сорвался с губ Розы как бы сам собой:

— А вы давно знаете его?

Айво улыбнулся, и улыбка словно преобразила его лицо — теперь оно уже не казалось таким мрачным и суровым.

— Он спас мне жизнь, госпожа. Меня не было бы сейчас на этом свете, если бы не Гуннар. Остальные скажут то же самое. Альфред и Суэйн, Этельред и Рейнард — всех их спас Гуннар Олафсон. Поэтому мы не раздумывая отдадим свои жизни, если потребуется спасти его.

Судя по всему, Айво и сейчас говорил абсолютно искренне, и Роза подумала: «Что же за человек этот Гуннар Олафсон, если смог пробудить в сердцах людей такую любовь и такую преданность?»

— Вы ведь находились в Уэльсе, прежде чем приехали сюда, не так ли?

Айво кивнул:

— Да, в Уэльсе. Но там дикая страна и дикие люди. Сомерфорд гораздо лучше, даже несмотря на то, что здесь мой брат… — Айво внезапно умолк — как если бы сболтнул лишнее.

— Ваш брат? А кто он?

Айво долго медлил с ответом. Наконец, нахмурившись, пробормотал:

— Майлз де Весси, миледи. Он мой брат, хотя я очень об этом жалею. Ему нельзя доверять. Ни при каких условиях.

— Вот как? А он… в самом деле дурной человек? Айво вытянул руку — ту, с которой никогда не снимал перчатку:

— Майлз сделал это, когда мы были детьми, госпожа. Он решил покалечить меня, чтобы я никогда больше не смог превзойти его в сражении на мечах.

В горле у Розы пересохло.

— А вы? Превзошли?

В темных глазах Айво промелькнула улыбка.

— Да, миледи. — В этот момент они подошли ко входу в зал, и Айво, отвесив Розе поклон, пропустил ее вперед.

В зале было все так же шумно и дымно. Причем Роза почти сразу же увидела, что изрядно захмелевший Арно пересел за другой стол и теперь играл в кости с двумя белокурыми наемниками — Суэйном и Этельредом. Брат Марк и Констанс, вероятно, отправились спать. А Гуннар Олафсон со Стивеном стояли рядом и о чем-то беседовали, причем выражение их лиц свидетельствовало о том, что разговор очень серьезный. Гуннар хмурился и постоянно взмахивал рукой, а Стивен то и дело кивал.

Роза какое-то время наблюдала за ними, а потом вдруг поняла, что, возможно, сумеет подойти и подслушать, о чем они говорят. Она стала осторожно к ним приближаться, но Гуннар, словно почувствовав ее присутствие, внезапно повернулся к ней. Выражение его лица мгновенно изменилось. Складки на лбу разгладились, а глаза теперь смотрели холодно и настороженно. Стивен же молча поклонился хозяйке замка и отошел подальше, оставив Гуннара и Розу наедине, если такое было возможно в заполненном людьми зале. — О чем вы говорили? — тихо спросила Роза. — Об Уэльсе, госпожа. У семьи Стивена там земли. Гуннар лгал, и Роза знала это. Но что она могла поделать? Если она обвинит его во лжи, викинг лишь рассмеется ей в лицо. Но тут ей вспомнилась прошлая ночь и то, что случилось на лестнице. И по телу ее вновь пробежала знакомая горячая волна. Ах, почему она сейчас не отправилась прямиком в свою спальню? Конечно же, ей не следовало заходить в зал.

— Сэр рыцарь, нет никакой необходимости приставлять ко мне своих людей, — заявила Роза. Гуннар взглянул на нее с удивлением:

— А вас это раздражает? Но я всего лишь пытался обеспечить вашу безопасность, госпожа.

— Но это выглядело как слежка. — Ее голос звучал холодно, в то время как щеки пылали. Близость Гуннара Олафсона волновала и беспокоила ее. Стоя рядом с ним, она не могла не думать о том, что происходило на лестнице прошлой ночью.

И Гуннар прекрасно это понимал. Более того, он тоже вспоминал об их ночной встрече — о том свидетельствовали его глаза, смотревшие на нее сейчас вопросительно. И тут Роза с отчаянием поняла, что прошлой ночи недостаточно. Ее неудержимо влекло к этому мужчине, вот только…

В этот момент Гуннар расплылся в ослепительной улыбке. Роза тотчас же почувствовала, что ей хочется броситься ему на шею, — она лишь с огромным трудом себя сдержала. А он, указав на стоявший на возвышении «трон», проговорил:

— Расскажите мне об этом кресле, госпожа. Перемена темы немного смутила Розу, но она нисколько не возражала. Говорить о кресле — куда как безопаснее. К тому же этот разговор отвлечет ее от непристойных мыслей.

— Ну, если это вам так интересно… Видите ли, это очень древнее кресло. Какой-то предок моего мужа привез его сюда, и с тех пор оно считается… как бы символом власти. Существует даже легенда об этом кресле.

— Расскажите.

Слово «расскажите» прозвучало скорее как приказ, а не просьба, но Роза решила не обращать на это внимания. Она была рада, что можно поговорить о кресле. Ведь это отвлекало ее от страхов за будущее и позволяло хоть какое-то время не думать об объятиях и поцелуях на лестнице.

— Легенда гласит, что кресло само приплыло в Сомерфорд. Оно миновало топи, а потом было выброшено на берег. А вот что с ним происходило до этого, не знает никто. Прежняя жизнь кресла считается величайшей тайной.

Гуннар кивнул, и в его глазах вспыхнули огоньки — словно он знал эту «величайшую тайну». Роза нахмурилась и, подбоченившись, взглянула на него вопросительно. А он снова улыбнулся и, подавая ей руку, сказал:

— Позвольте показать вам кое-что. Пойдемте же.

Роза долго медлила, но потом все же протянула ему руку. Гуннар подвел ее к креслу, стоявшему на возвышении, и, присев на корточки, принялся изучать боковые панели. Роза с любопытством наблюдала за ним. Внезапно взгляд ее упал на могучие плечи викинга, и почти тут же она услышала внутренний голос, вкрадчиво нашептывавший: «Дотронься до него. Проверь, так ли он восхитителен на ощупь, как кажется. Так ли восхитителен, как и прошлой ночью».

На сей раз внутренний голос очень походил на голос старухи Констанс, и Роза решила, что не стоит обращать на него внимания.

— Вот взгляните, — сказал Гуннар, указывая куда-то пальцем.

Роза наклонилась и проследила за движением его пальца, скользившего по вырезанным на дереве фигуркам и завиткам. Наконец палец прикоснулся к одной из фигурок.

— Видите это лицо? Роза кивнула:

— Да, конечно. И что же в нем особенного?

— Это герой Сигурд, — пояснил Гуннар. — Он научился говорить на языке птиц. Видите, сколько их вокруг него?

— Да, вижу. — Роза снова кивнула. И как же она прежде не замечала этих крошечных птичек в листве? А может, и замечала, только не придавала этому значения, пока Гуннар не объяснил причину их появления здесь.

А он снова принялся водить пальцем по креслу. Все его пальцы были покрыты шрамами, и, глядя на них, Роза вдруг подумала: «Интересно, а есть ли шрамы у него на теле?» И тотчас же ей представилась яркая картина, лишившая ее остатков самообладания. Она увидела перед собой полностью обнаженного Гуннара с ослепительной улыбкой на устах. Роза видела обнаженным лишь Эдрика, но, конечно же, он выглядел совсем не так, как молодой викинг. Да, Гуннар был гораздо моложе и красивее. И другого такого мужчины не было во всей Англии.

Тут Гуннар взглянул на нее с веселой улыбкой и вновь заговорил:

— А вот Идун с яблоневым деревом. — Он указал на фигурку женщины. — Древняя скандинавская легенда гласит: «Если съешь яблоко с этого дерева, старость никогда не настигнет тебя».

Длинные локоны Идун обвивали ствол яблони и переплетались с ветвями, словно она была частью дерева. И было что-то распутное в улыбке этой женщины, державшей в руке яблоко и предлагавшей кому-то вечную жизнь.

«Дотронься до него. Ну же! Возьми его за руку и отведи наверх, в свою спальню. В свою постель. Сделай его своим, пока кто-нибудь не опередил тебя. Пока тебе не пришлось покинуть Сомерфорд и выйти замуж за другого. Еще одного шанса может и не быть. Почему ты медлишь? Неужели ты хочешь, чтобы Гуннар Олафсон стал еще одним призрачным рыцарем, еще одним бестелесным облачком тумана в твоих руках? Нет, он теплый и настоящий — настоящий, а не призрачный рыцарь. Так воспользуйся же шансом!»

Теперь голос в голове Розы звучал ужасно громко, и ей казалось, что Гуннар тоже его слышит. Но нет, он указывал теперь на спинку кресла.

— Посмотрите, а это Иггдрасиль, самое большое из существующих деревьев. Его ветви достигают небес и свешиваются под тяжестью мертвых тел.

Мертвые тела? Роза заморгала и, наклонившись еще ниже, посмотрела на спинку кресла. И действительно, среди искусно вырезанных листьев и ветвей четко вырисовывались тела повешенных.

Роза вздрогнула и пробормотала:

— Но почему я ничего не замечала раньше? Не понимаю… И вообще, все это очень странно… Ведь кресло — из Уэльса, не так ли? Но разве уэльские легенды ничем не отличаются от скандинавских?

Гуннар с улыбкой покачал головой:

— Это кресло вовсе не из Уэльса, госпожа. На нем изображены северные боги. Я их узнал.

Глаза викинга излучали тепло и чувственность, словно они с Розой были не просто госпожой и наемным воином. Сейчас он находился так близко от него, что Роза ощущала его дыхание на своей щеке, чувствовала исходивший от него жар. Дрожащей рукой она ухватилась за спинку кресла, потому что ноги вдруг стали подгибаться и совсем ее не слушались.

— Не из Уэльса?.. — прошептала Роза и тут же умолкла; ей казалось, что она не может вымолвить больше ни слова.

Гуннар придвинулся к ней еще ближе, и теперь его плечо прикасалось к ее плечу. Но почему он к ней придвинулся? Неужели он сделал это намеренно? Может, он пытается ее соблазнить? Роза постаралась не думать об этом и снова стала рассматривать кресло.

— А тут изображена Фрейя — богиня любви. Богиня вожделения и желания. — Гуннар вдруг посмотрел ей прямо в глаза, и Роза почувствовала, что краснеет. — Смотрите, она с одним из своих любовников. Вот, видите?

Теперь Гуннар говорил очень тихо, почти шепотом, и Розе казалось, что от одного лишь его голоса соски ее набухают и твердеют. Ах, как же ей сейчас хотелось, чтобы Гуннар опять прикоснулся к ним губами — и да поможет ей Господь! И еще ей хотелось, чтобы его руки сжали ее в объятиях и вознесли к небесам — выше Иггдрасиль и облаков. Подальше от всего, что тяжким бременем ложилось на ее плечи здесь, в Сомерфорде.

Роза не хотела смотреть на фигурку, к которой прикасался палец Гуннара, но она ничего не могла с собой поделать. Богиня лежала в объятиях любовника, а ее длинные волосы обвивали, точно змеи, обнаженные тела. Сюжет был незатейливый и вместе с тем необыкновенно чувственный.

Щеки Розы горели огнем, а дыхание прерывисто вырывалось из груди. Ей даже пришлось крепко обхватить плечи руками, чтобы избежать соблазна и не прикасаться к Фрейе и ее возлюбленному.

— А вот здесь, миледи, — продолжал викинг голосом искусителя, — изображен еще один возлюбленный Фрейи — Оттар, которого она впоследствии превратила в быка.

На этот раз Роза смотрела не мигая, лишившись дара речи. Ей казалось, что она впервые видит вырезанные на кресле фигурки, и в каком-то смысле так оно и было. Резные узоры всегда казались ей диковинными и немного странными, но только теперь она поняла, насколько они чувственны. Неудивительно, что прежний священник посматривал на трон с неодобрением.

Сосредоточив внимание на Оттаре, Роза отчетливо поняла, почему Фрейя предпочла его остальным мужчинам. Он был изображен в профиль — высокий и мускулистый. Его длинные волосы ниспадали на спину, а между ног… Роза догадалась, что в руках он держал отнюдь не копье.

— Святые небеса! — выдохнула она и крепко зажмурилась.

Гуннар рассмеялся, словно реакция Розы искренне позабавила и порадовала его. Выпрямившись, он встал за ее спиной, лишая ее возможности убежать. Роза почувствовала себя словно в ловушке. Она отчаянно желала уйти от Гуннара, но не могла пошевелиться, не задев его. Она ужасно боялась, что если сейчас коснется Гуннара, то бросится в его объятия и начнет умолять о…

«Воспользуйся этой возможностью. Другой может не представиться!»

Сердце отчаянно колотилось у нее в груди. Прошлой ночью Гуннар сжимал ее в объятиях, и она искренне наслаждалась тем, что он с ней делал. И она не могла отрицать: в ее жизни не было более ярких и памятных мгновений, чем те, что она пережила с Гуннаром. Но и их было недостаточно — теперь Роза могла с уверенностью это сказать. Она хотела, чтобы Гуннар взял ее, как мужчина берет женщину, чтобы любил ее так же, как Оттар — свою Фрейю. Внутренний голос прав. Возможно, это ее последний шанс обладать мужчиной, которого она считает привлекательным.

Кто знает, что уготовило ей будущее?

Тут Гуннар наклонился к ней, и теперь его дыхание обжигало ее шею. Роза содрогнулась всем телом и обеими руками ухватилась за спинку кресла.

— Кажется, вы вот-вот лишитесь чувств, госпожа. — Голос Гуннара был подобен ласке. — Неужели я так сильно вас напугал? Или же вы боитесь… себя?

Роза никогда не была малодушной. И напрасно Гуннар Олафсон считает, что путь к власти лежит через ее постель. До тех пор пока лорд Радульф не отобрал у нее Сомерфорд, она здесь хозяйка. И этот наемник должен подчиняться каждому ее приказу.

Роза вскинула подбородок и посмотрела викингу прямо в глаза.

— Вы ошибаетесь, — сказала она. Увы, голос ее дрожал. — Я не боюсь вас, сэр рыцарь.

Он смотрел на нее сверху вниз, и в его голубых глазах пылала страсть.

— Да, я не боюсь вас, — повторила Роза, отчаянно пытаясь убедить себя в этом. — Я хозяйка Сомерфорда, а вы наемный воин. И я здесь отдаю приказы, не забывайте об этом.

Но слова ее, казалось, не произвели на викинга ни малейшего впечатления. Он широко улыбнулся и проговорил:

— Тогда прикажите показать вам, что может сделать для своей госпожи наемный воин.

Смысл его слов был очевиден. Он читался в блеске его глаз, в его улыбке. Гуннар желал ее. И он хотел доставить ей такое же удовольствие, что и прошлой ночью. Нет, не такое же — гораздо больше. Значит, сейчас стоило лишь попросить… И разве не этого она хотела?

— Многим ли женщинам вы показывали, на что способны? — неожиданно спросила Роза.

В голубых глазах викинга что-то промелькнуло. Но что именно? Удивление? Смущение? Или может быть, вопрос его раздосадовал? Во всяком случае, ответ прозвучал холодно:

— Что интересует вас больше, госпожа, — моя преданность или моя мужская сила? Я могу отдать вам свое тело, могу подарить наслаждение, которого вы так жаждете, но имейте в виду… свое сердце я не отдам никому.

— Меня не интересует ваше сердце, — заявила Роза; она была уверена, что говорит чистейшую правду. А вот любовник ей, наверное, нужен… Неожиданно для самой себя Роза проговорила: — Но в нашем договоре не было… наслаждения, сэр рыцарь. Сколько марок я должна заплатить вам за дополнительные услуги?

— Нисколько, госпожа. Я сделаю это ради собственного удовольствия.

«Наверное, я сошла с ума», — подумала Роза. Но сейчас ей было все равно. Сейчас она хотела получить то, что могла получить. Ведь она не знала, что ждет ее в будущем…

— Хорошо, сэр рыцарь, договорились. Приходите ко мне… позже, когда все уснут.

Гуннар поклонился, словно послушный слуга, хотя таковым и не являлся. «Я ничего ему не обещала, — думала Роза, уже поднимаясь по лестнице. — Я ведь могу передумать и не впустить его». Но в глубине души она знала, что отступать поздно.

Да она и не хотела отступать.

Ночь была тихая, совершенно безветренная, и воздух наполняли сладкие ароматы лета. Роза уже довольно долго стояла у окна и смотрела во тьму. Где-то посреди болот возвышался под звездным небом холм Берроу-Мамп, но сейчас он казался очень далеким, потому что в эту ночь в спальне Розы не будет места снам и призракам. Возможно, вскоре они снова явятся, чтобы утешить ее, но пока она будет наслаждаться мужчиной из плоти и крови.

«Вы желаете его, — звучал в ушах Розы голос Констанс. — Но все же вы его боитесь».

«Я боюсь тех ощущений, что он во мне вызывает», — мысленно отвечала Роза.

«Ощущений? — насмешливо переспросила Констанс. — Ну, этого-то вам не стоит бояться. Каждая женщина должна испытать удовольствие хотя бы раз в жизни. Увы, некоторые не испытывают его никогда. Я была счастлива со своим мужем. А теперь ваша очередь, леди Роза. Не упустите свой шанс».

«А что, если Гуннар передумает?»

«Не передумает. Я видела, как он» смотрит на вас».

Щеки Розы вспыхнули, и она, отвернувшись от окна, откинула за спину свои роскошные длинные волосы. Роза тщательно расчесала их и накинула халат поверх обнаженного тела. Ее спальню освещала одна-единственная свеча, стоявшая на скамье у двери. На эту скамью она и села — чтобы побыстрее впустить Гуннара, когда он придет.

Но придет ли он?.. Да-да, конечно, придет — в том не могло быть ни малейших сомнений.

Дожидаясь его, Роза, как ни странно, почти не волновалась; во всяком случае, сердце ее ровно билось в груди — как будто ничего особенного не происходило. Но она знала: едва лишь Гуннар дотронется до нее — все мгновенно изменится. Она сразу же потеряет самообладание в его жарких объятиях. Поэтому сейчас надо было посидеть спокойно и все как следует обдумать… Наверное, нужно подумать и о том, как она будет держаться, когда он появится.

Роза мысленно перенеслась в зал, к креслу с резными рисунками, значение которых разъяснил ей Гуннар. Он и сам чем-то походил на эти рисунки — такой же жестокий, красивый и невероятно обольстительный…

Стук в дверь прозвучал очень тихо, и все равно Роза вздрогнула. А собственное дыхание показалось ей оглушительным в тишине спальни. Поплотнее запахнув халат, она вдруг пожалела о том, что разделась. Впрочем, какая разница? Разве лишняя одежда спасет ее от Гуннара Олафсона?

— Госпожа… — прозвучал за дверью голос Гуннара. — Госпожа… — Он снова постучал.

«Вряд ли он станет ждать вечно, — подумала Роза. — Возможно, он решит, что я передумала, и уйдет. Ни одному мужчине не понравится, что его оставили в дураках. Может, даже будет лучше, если я…»

Но тут дверь распахнулась.

На пороге стоял Гуннар Олафсон. Отблески света играли на его волосах и глазах, рука викинга лежала на рукоятке меча, словно он готов был выхватить его в любой момент и броситься в бой. Сдвинув брови, он вглядывался в темные углы комнаты, как будто хотел обнаружить там врага.

— Вы кого-то ищете, сэр рыцарь? — спросила Роза. Викинг промолчал и устремил взгляд на окно. Потом убрал ладонь с рукояти меча и, переступив порог, вошел в комнату. Притворив за собой дверь, он тут же задвинул щеколду. Пламя свечи всколыхнулось, и тени пустились в дикий пляс на стенах и потолочных балках. Но Гуннар, конечно же, этого не замечал — сейчас он смотрел только на нее. Когда же он наконец заговорил, в его голосе прозвучала ирония.

— Вы спали, госпожа, раз не услышали моего стука?

— Думаете, я отступлюсь от своего слова, сэр рыцарь? Он пожал плечами:

— Нет, я просто предположил. — Приблизившись к ней почти вплотную, он заглянул ей в глаза и проговорил: — Прошлой ночью вы называли меня Гуннаром… госпожа.

Роза открыла рот, но словно лишилась дара речи. Или, может быть, не знала, что ответить. Но не могла же она молчать…

Облизнув губы, Роза сказала первое, что пришло в голову:

— Такой мужчина, как вы, сэр рыцарь, наверняка знает, что более всего нравится женщинам. Именно поэтому я выбрала вас — я достойна самого лучшего.

Свет свечи уже не падал налицо Гуннара, но Розе показалось, что он улыбнулся, словно ее слова позабавили его.

— Я уже была замужем, так что знаю, как ведут себя мужчины, — продолжала Роза. — Мне нужен лишь любовник, возможно — на одну ночь. Так что не надейтесь, что сможете с моей помощью осуществить свои честолюбивые планы, каковы бы они ни были. Имейте в виду: я не стану делать вам дорогие подарки и не поспособствую получению высокой должности. Все, что сейчас произойдет, — это наше с вами личное дело, и сколько бы ни продлились наши отношения — ночь или дольше, — мы не станем говорить о них за пределами этих стен. Вы обещаете мне это?

Викинг смотрел на нее, не произнося ни слова, а его лицо казалось совершенно непроницаемым. «О чем он думает?» — спрашивала себя Роза. Она отвернулась от него и в волнении прошлась по комнате. Затем уселась в кресло у окна и снова посмотрела на наемника. Может, он сейчас уйдет? Может, рассмеется ей в лицо? Роза вспомнила, как долго Гуннар раздумывал, когда старик просил разрешения открыть ворота. Возможно, он и сейчас обдумывал, какую выгоду сулит ему эта сделка.

Тут он наконец кивнул и тихо сказал:

— Да, обещаю, госпожа.

Внезапно Олафсон снова к ней приблизился, и теперь он возвышался над ней огромной черной тенью. Роза подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо, а Гуннар вдруг протянул руку, и Роза почувствовала, как он коснулся ее щеки. «Какие у него нежные пальцы, — удивилась Роза. — Но будет ли он так же нежен, когда уложит меня в постель и когда возьмет меня?»

Ошеломленная этой мыслью, Роза поднялась с кресла и отступила на шаг. Гуннар же молча наблюдал за ней, и его молчание вселяло страх. Действительно, почему он молчит? И почему медлит? Ведь она ждала его, она желала его…

Судорожно сглотнув, Роза проговорила:

— Я приказываю вам снять одежду, сэр рыцарь.

Викинг не двинулся с места. Может, он собирается отказать ей? Может, в гневе выйдет из спальни? Розе вдруг захотелось, чтобы так и произошло. Потому что только тогда она снова сможет дышать свободно, сможет снова стать самой собой.

И вновь останется в одиночестве…

— Ваш приказ совпадает с моими желаниями, — ответил Гуннар, и Розе показалось, что его дыхание обожгло ее кожу, словно раскаленные угли.

А затем — о небеса! — он начал медленно раздеваться — демонстративно медленно. Сначала он снял с себя пояс с прикрепленным к нему мечом. Потом стал осматриваться в поисках подходящего места для своего оружия. Наконец, аккуратно положив меч и ножны на пол возле кресла, он принялся снимать тунику — развязал тесемки и, стащив ее через голову, небрежно бросил на пол.

Теперь на нем оставались лишь штаны, кожаные сапоги и льняная белая сорочка. Сорочка оказалась такой поношенной, что сквозь нее просвечивала загорелая грудь. Когда же тесемки сорочки были развязаны, Роза охнула в восхищении, увидев, как перекатываются на широкой груди викинга могучие мускулы.

Роза попыталась поплотнее запахнуть на себе халат — словно он был кольчугой, способной защитить ее от стоявшего перед ней мужчины. На самом же деле Розу защищало лишь ее положение хозяйки замка, и до тех пор, пока она будет держать голову высоко, Гуннар, возможно, и не догадается, насколько она слаба и ранима.

«Не позволяй себе любить, — говорила ее мать. И в карих глазах матери была беспредельная боль, когда она отдавала своей дочери тот единственный совет, который могла дать. — Не позволяй себе желать. А если вдруг возжелаешь… не позволяй, чтобы мужчина узнал об этом. И всегда помни: только мужчины наделены властью в этом мире».

Тут Гуннар стащил с себя рубашку и швырнул ее на пол, Роза тотчас же забыла предупреждение матери — как если бы его стерли вдруг из ее памяти.

Гуннар Олафсон был сложен как бог — сплошные мускулы, обтянутые золотистой кожей. А еще — широкие плечи, сильные руки и могучая грудь. Глядя на него, Роза с трудом удерживалась от стона. И ей ужасно хотелось дотронуться до Гуннара, хотелось погладить его великолепную грудь, а затем, прильнув к ней, прижаться губами к его губам.

А Гуннар тем временем скинул сапоги, после чего принялся развязывать тесемки на штанах. Когда же он наконец стащил их, у Розы перехватило дыхание. Она смотрела на красавца викинга, не смея пошевелиться — словно вдруг окаменела. Теперь возбуждение Гуннара было совершенно очевидным — его восставшая плоть чуть подрагивала, и Розе вдруг вспомнилось, как он рассмеялся, когда она с удивлением уставилась на фигуру Оттара. А потом ей вспомнился обнаженный Эдрик. О, Эдрик был не такой огромный… Ей даже в голову не приходило, что мужчины могут быть такие, как Гуннар Олафсон. Впрочем, он, наверное, был один-единственный. Но сможет ли она выдержать?

Роза со страхом смотрела на стоявшего перед ней мужчину, но вскоре страх ушел, уступив место восхищению. Гуннар Олафсон был прекрасен, и до сего момента Роза даже представить не могла, что на свете существует подобное совершенство. Гуннар был из тех мужчин, к которым женщины тянутся, сами того не желая. Неудивительно, что все служанки Сомерфорда таращились на него. Роза не могла винить их за это, ведь и она сама стала жертвой тех же чар.

Но Гуннар Олафсон был не просто красив, он обладал какой-то магией, он завораживал, околдовывал, и Розе не только хотелось дотронуться до него — она желала им обладать. Увы, именно это желание делало ее положение опасным, чрезвычайно опасным.

— Не думаю, что я… Боюсь, что я не могу… — проговорила Роза с дрожью в голосе.

Внезапно Гуннар оказался рядом с ней, хотя ей казалось, что он не сделал ни шага. Роза ощущала исходивший от его тела жар и вдыхала его терпкий запах. Медно-рыжие косы всколыхнулись, когда Гуннар немного наклонился и вопросительно посмотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами. Голос же его прозвучал неумолимо.

— Нет, госпожа, сможете, — ответил он.

Сердце Розы подпрыгнуло в груди и замерло. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут Гуннар впился поцелуем в ее губы, и она забыла обо всем на свете. Он целовал ее и раньше, но совсем не так, как теперь. Теперь в поцелуе было гораздо больше страсти и решительности. И одной лишь силой своей страсти он заставил забыть обо всех страхах и сомнениях. Прильнув к нему, она всецело отдалась этому чудесному поцелую.

Внезапно рука Гуннара нашла ее грудь и пальцы сдавили сосок. Роза глухо застонала, и по телу ее пробежала дрожь. Гуннар же вдруг прервал поцелуй и, распахнув халат, крепко прижался бедрами к ее бедрам. Из горла Розы снова вырвался стон, и она, на мгновение прикрыв глаза, запрокинула голову. А он, еще крепче прижимаясь к ней бедрами, принялся целовать ее плечи и шею.

Роза тихонько вскрикнула, и в тот же миг ей почудилось, что комната закружилась в бешеном танце. В эти мгновения Роза уже не помнила о том, что она хозяйка Сомерфорда, а Гуннар Олафсон — всего лишь наемник, выполняющий ее приказания. Она забыла обо всем, кроме своего неистового желания. Твердая мужская плоть упиралась ей в живот, и Роза, опустив руку, прикоснулась к ней пальцами. И тотчас же из груди викинга вырвался стон, а плоть его, казалось, еще больше увеличилась в размерах.

Обуреваемая любопытством, Роза принялась осторожно поглаживать нежную шелковистую кожицу. Гуннар снова застонал, на сей раз гораздо громче. Изумленная его реакцией, Роза замерла. А через несколько мгновений она услышала его хриплый шепот:

— Госпожа, что прикажете теперь? — Заглянув ему в лицо, Роза увидела, что вены у него на лбу вздулись, а в глазах теперь была мольба. — Говорите быстрее, леди Роза, потому что я уже не в силах сдерживать себя.

Роза в изумлении смотрела на викинга. Неужели такой человек, как Гуннар Олафсон, может утратить самообладание всего лишь из-за одного легкого прикосновения? Возможно ли такое? Он никогда не терял самообладания, а теперь… Но если так, то ей следует проявлять осмотрительность.

Немного помедлив, Роза стала снова его ласкать, причем очень осторожно, словно имела дело с чем-то чрезвычайно опасным. Гуннар тут же закрыл глаза, и по телу его словно прокатились судороги. Роза вновь помедлила, а затем пальцы ее заскользили вниз и вверх все увереннее и увереннее. Она уже не боялась, потому что знала: все, что она делает, доставляет Гуннару удовольствие. Он не хотел, чтобы она останавливалась. Поразительно, но Гуннар Олафсон, этот скандинавский бог, был сейчас полностью в ее власти, и ей, Розе, это очень нравилось.

Гуннар в очередной раз застонал, когда пальцы Розы сжали его плоть. А затем она опять услышала его хриплый шепот:

— Леди Роза, я хочу… — Он судорожно сглотнул. — Я хочу взять вас, госпожа. Прикажите.

Роза мысленно улыбнулась. И ей даже захотелось радостно рассмеяться, потому что сейчас она чувствовала себя колдуньей, волшебницей, способной властвовать даже над такими мужчинами, как Гуннар Олафсон. Раньше она не знала об этом, но теперь-то ей стало понятно, что она обладает необыкновенной властью.

Собравшись с духом, Роза чуть отстранилась и сбросила с себя халат, все еще прикрывавший ее плечи. Затем прерывистым шепотом проговорила:

— Сэр рыцарь, я приказываю вам овладеть мною… как мужчина овладевает женщиной. — Она вновь прикоснулась к его возбужденной плоти. — Я приказываю вам, Гуннар…

Затаив дыхание, Роза ожидала… Но чего именно, она сама не знала. Возможно, того, что Гуннар осторожно уложит ее на постель, а затем ляжет сверху. Но вместо этого он вдруг обхватил ее за талию и приподнял так, что их лица оказались на одном уровне. Глаза Розы расширились — такого она никак не ожидала.

— Обнимите меня за шею, — тихо произнес Гуннар, — и обхватите ногами.

Роза обвила руками шею викинга, запустив пальцы в густые длинные волосы, а потом обхватила ногами его бедра. Оказавшись в столь необычной позе, Роза непроизвольно прильнула к Гуннару.

Его голубые глаза потемнели от страсти, а ладони, скользнув по спине Розы, крепко обхватили ее ягодицы. Затем он еще немного приподнял Розу, после чего опустил, погрузив свою возбужденную плоть в ее жаркое и влажное лоно.

Роза вскрикнула в испуге, но Гуннар не обратил на это внимания. На лбу его выступили капельки пота, а дыхание шумно вырывалось из груди. Затем мышцы на его руках пришли в движение — он по-прежнему поддерживал Розу, — и она почувствовала, как он входит в нее еще дальше, заполняя собой.

Роза снова вскрикнула, но теперь уже в восторге. Ощущения превзошли все ее ожидания, все самые смелые мечты. Гуннар сделал ее своей, и у нее появилось странное чувство — ей вдруг показалось, что она уже никогда не станет прежней Розой.

Очередное движение могучих рук — и Роза со стоном прильнула к Гуннару. Он все еще держал ее на руках и, судя по всему, вовсе не собирался укладывать на постель. «Как странно… — подумала Роза. — Эдрик никогда не проделывал ничего подобного». Эдрик был слишком стар, поэтому не смог бы поднять свою супругу, даже если бы очень этого захотел. Однако Роза все-таки считала, что мужчины и женщины в любом случае занимаются такими вещами в темноте, прикрывшись одеялом. Во всяком случае, они не стоят посреди спальни столь вызывающе обнаженные, поглощенные страстью. Да еще неподалеку от свечи…

А Гуннар раз за разом приподнимал ее, затем снова опускал, когда входил в нее. В какой-то момент он вдруг наклонил голову и принялся целовать ее груди и легонько покусывать соски. Роза со стоном откинулась назад — эта ласка делала наслаждение более острым.

А Гуннар, то приподнимая, то опуская ее, двигался все быстрее, и вскоре тела любовников стали скользкими от пота. Теперь уже из горла Розы то и дело вырывались стоны, а дыхание Гуннара становилось все более похожим на хрипы.

В очередной раз застонав, Роза вцепилась в его волосы и прошептала:

— О, Гуннар, пожалуйста, пожалуйста!..

И Гуннар, словно ожидавший именно этих слов, с силой прижал к себе ее бедра, коснувшись чувствительного бутона, таившегося в шелковистых завитках.

Роза вскрикнула и содрогнулась в объятиях викинга, почувствовав наконец сладостное освобождение. Гуннар же еще несколько раз приподнял ее и опустил, неистово вторгаясь в разгоряченное лоно. И в тот момент, когда его семя выплеснулось на свободу, он запрокинул голову и хрипло закричал. Этот крик наслаждения был столь громок, что замок его услышал — именно так в этот момент подумалось Розе.

Впрочем, хозяйку Сомерфорда это нисколько не смущало.

Лежа в постели, Роза чувствовала у себя на затылке горячее дыхание Гуннара, время от времени целовавшего ее плечи, шею.

Тихонько вздохнув, она открыла глаза.

Свеча давно уже догорела и потухла, и теперь на скамье виднелась лишь застывшая лужица жира, а в спальне царил полумрак.

«Но почему же я в постели? — удивилась Роза. — Ах да, конечно…» Она вдруг вспомнила, как Гуннар отнес ее сюда и осторожно уложил — словно бесценное произведение искусства. А потом он лег рядом с ней и накрыл их обоих одеялом. Но долго ли они так лежали? На этот вопрос Роза не могла ответить, но была абсолютно уверена: сейчас они с Гуннаром лежали так, словно знали друг друга всю жизнь. И как ни странно, они не разговаривали. А впрочем — ничего странного. Действительно, что они сейчас могли сказать друг другу? К тому же она так утомилась, что просто не в состоянии была о чем-либо говорить. Вроде бы она даже задремала ненадолго. А Гуннар был вполне удовлетворен всем произошедшим и, видимо, не считал нужным что-то говорить.

Но тут Гуннар наконец пошевелился и, обнимая Розу, принялся поглаживать ее грудь и теребить соски, пока они не превратились в твердые бусины. И почти в тот же миг Роза почувствовала, как стала твердеть и увеличиваться в размерах его плоть.

Розе тотчас же вспомнилась вырезанная на спинке кресла фигурка Оттара, державшего в руке свою восставшую плоть и готового служить богине Фрейе. Роза тихонько засмеялась, представив Гуннара, стоящего вот так же возле ее кровати в ожидании приказаний.

— Вам очень смешно? — Голос Гуннара был подобен урчанию сытого кота.

Его рука скользнула между ног Розы, и пальцы погрузились в горячее лоно. Роза напряглась и со стоном выдохнула:

— Ах, не так!

Рука Гуннара замерла.

— Что не нравится?

«Глупейший вопрос», — подумала Роза.

— Нравится, но может быть и лучше, — пробормотала она.

Гуннар тихо засмеялся и, приподнявшись на локте, заглянул ей в лицо; теперь она чувствовала на щеке его горячее дыхание. Скосив глаза, Роза взглянула на него — голова ее пошла кругом. Ах, он был сейчас необыкновенно красив! А когда вдруг улыбнулся… При виде его улыбки, наверное, все женщины теряли самообладание. И она, Роза, конечно же, не являлась исключением — теперь уже она точно это знала.

— Как прикажете, госпожа, — послышался его хриплый шепот.

Гуннар тут же убрал пальцы, а затем Роза почувствовала, как в нее входит возбужденная мужская плоть. Она тихо застонала, но тут Гуннар вдруг замер, остановился.

— Ах, ну что же вы?.. — пробормотала Роза.

Гуннар по-прежнему лежал без движения, и она, повысив голос, проговорила:

— Действуйте, сэр рыцарь. Я приказываю вам. Гуннар снова рассмеялся. И по-прежнему не двигался.

Он лежал, погрузившись в лоно Розы и ощущая, как оно сжимается вокруг его плоти. Эта женщина была такой восхитительной!.. Лучше любой другой. А ведь у него было их немало… И теперь он уже точно знал что сегодняшней ночи будет явно недостаточно. Да, недостаточно — в этом не могло быть ни малейших сомнений. Роза нужна ему каждую ночь, таких ночей должно быть очень много. А как же утренние часы и долгие дни?.. Интересно, сможет ли он после завтрака вывести ее из зала и взять за помостом? Сможет ли снять с лошади в лесу и взять на поляне, поросшей высокой травой? И придет ли она сама к нему ночью, если он по какой-либо причине не зайдет в ее комнату?

— Ой! — Гуннар вздрогнул от резкой боли в ягодице.

А Роза тотчас же рассмеялась. Каким-то образом она умудрилась пробраться рукой ему за спину и ущипнуть пониже спины. И правильно сделала! Не будет в следующий раз предаваться мечтам в самый неподходящий момент.

Вернувшись в реальность, Гуннар с усмешкой сказал:

— Благодарю за напоминание, госпожа. Вы напомнили мне о моих обязанностях. — И он вдруг подумал о том, что ему, возможно, всю оставшуюся жизнь придется выполнять эти «обязанности». Разумеется, он сразу понял, что Роза — необычайно страстная женщина, он почувствовал, это задолго до их ночной встречи на лестнице. Но сейчас он уже гораздо лучше ее знал. Сейчас ему казалось, что она стала как бы второй его половинкой не только в постели, но и вне ее. Иными словами, Роза была для него идеальной подругой.

Как жаль, что этого никогда не произойдет…

— Гуннар, пожалуйста… — прошептала Роза.

— Слушаюсь, госпожа, — ответил он хриплым шепотом. И тотчас же тела их пришли в движение и любовники устремились к вершинам сладострастия.

Роза бежала от призрачных воинов, появившихся из глубины холма. Бежала очень быстро, так что ее ноги едва касались земли. Миновав болота, она повернула в сторону леса, но один из всадников по-прежнему следовал за ней неотступно. Это был воин на коне серой масти. Роза громко закричала, когда он обхватил ее за талию и оторвал от земли. Коса расплелась, и волосы, разметавшиеся по лицу, не позволяли разглядеть всадника. Роза лишь успела заметить его глаза, прежде чем он усадил ее в седло впереди себя.

Глаза были голубые. Голубые, как северное море. Голубые, как глаза Гуннара Олафсона.

Ночь уходила, близился рассвет, а Гуннар прислушивался к ровному дыханию женщины, лежавшей рядом с ним. Он совсем не спал в эту ночь, уже уступившую свои права утру. Да, вскоре птицы затянут свои утренние трели и замок начнет пробуждаться. Ночь останется позади, но он, Гуннар, никогда ее не забудет.

Он желал Розу с того самого момента, как впервые увидел. Возможно, он не доверял ей, питал к ней неприязнь, собирался завладеть принадлежавшими ей землями, однако он не мог отрицать, что сходил по ней с ума, как волк по волчице в брачный период.

А может, все дело в страсти? Может быть, после нескольких ночей, проведенных в постели Розы, желание обладать ею станет не таким острым?

Роза заворочалась во сне и тихонько вздохнула, перевернувшись в его объятиях на другой бок. Он осторожно убрал с се лица прядь волос, и в тот же миг длинные темные ресницы Розы едва заметно дрогнули, а алые губы чуть приоткрылись. Во сне ее черты словно смягчились, она сейчас казалась еще прекраснее. Впрочем, она в любое время была самой красивой женщиной на свете — во всяком случае, для него, Гуннара.

Но так ли она прекрасна душой? А что, если она использовала его в своих корыстных целях? Возможно ли такое? Нет-нет, едва ли. По крайней мере ему очень не хотелось в это верить.

Наклонившись над Розой, он поцеловал ее и подумал: «Если она лжет, то не сможет скрыть истинных чувств в момент пробуждения. Если она лукавит, я увижу это в ее глазах».

И почти в тот же миг на губах Розы заиграла сонная улыбки и она обвила руками его шею.

— Ах, Гуннар… — пробормотала она, не открывая глаз. Гуннар невольно улыбнулся. Выходит, Роза сразу поняла, что это он, едва проснувшись.

И он почувствовал, что вновь начинает возбуждаться; ему хотелось предаваться с ней любви до тех пор, пока оба окончательно не выдохнутся.

Тут Роза наконец открыла глаза, и Гуннар, внимательно наблюдавший за ней, заметил, что в глазах ее промелькнул испуг, — правда, всего лишь на мгновение. Да, было ясно: он, Гуннар, не вполне ей доверял.

— Госпожа… — Он заставил себя улыбнуться. — Госпожа, есть ли у вас для меня еще какие-нибудь приказания? Видите ли, скоро рассвет и надо поторопиться. Мои люди проснутся и начнут меня искать. Вы понимаете, о чем я?.. — Тут Гуннар шевельнулся, чтобы она почувствовала, как он возбужден.

— О!.. — выдохнула Роза, и Гуннар тотчас же понял, что она не готова его отпустить. Пока не готова.

Он тут же повернулся и навис над ней, приподнявшись на локтях. Затем раздвинул коленом ее ноги. Желание его с каждым мгновением усиливалось, но он старался держать себя в руках.

— Так что же прикажете, госпожа? — прошептал Гуннар, стараясь сохранять на лице выражение спокойствия и невозмутимости. Он старался делать вид, что и впрямь решил подчиняться всем ее приказаниям, — ведь именно этого она хотела, не так ли?

Разумеется, он притворялся, но это прекрасно у него получалось, не зря же мать однажды сравнила его с Локи богом обмана и предательства. Мать произнесла эти слова «улыбкой, и Гуннар тогда задумался: удастся ли когда-нибудь благородному человеку, живущему в его душе, одержать верх над смеющимся лжецом?

Именно поэтому он хотел покончить с прежней жизнью раз и навсегда.

— Ну, я… — Роза откашлялась, потом пробормотала: Сэр рыцарь, уж если вы так хорошо подготовились, то, на верное, могли бы…Я думаю, можно еще один раз, перед тем как вы уйдете… Если, конечно, вас не затруднит. Я хочу сказать, что три раза — это, возможно, не слишком много.

Леди Роза накануне заявила, что она женщина, умудренная опытом. Так как побывала замужем. Но Гуннар не обманывался на ее счет. Он прекрасно понимал, что Роза лукавит.

С трудом удерживаясь от смеха, Гуннар спросил:

— Вы не верите в мои силы?

— О!.. — У Розы перехватило дыхание. — Видите ли, я просто опасалась… Дело в том, что Эдрик выполнял свои супружеские обязанности раз в несколько месяцев, да и то с трудом. Вот я и подумала…

Губы Гуннара дрогнули в улыбке.

— Не беспокойтесь, госпожа, я не Эдрик. — С этими словами он приподнял бедра Розы и вошел в нее.

Ее щеки тотчас же окрасились, а темно-карие глаза подернулись поволокой. Она повернула голову, чтобы не смотреть на Гуннара, но он тут же сказал:

— Нет, госпожа. На сей раз я хочу видеть ваши глаза.

Роза снова посмотрела ему в лицо. Собственное поведение и без того казалось ей ужасно безнравственным, а если еще и смотреть Гуннару в глаза… Ах, наверное, она и впрямь безнравственная. Но только ей ничего не удается с этим поделать. В такие мгновения, как эти, она забывает обо всем на свете и для нее уже ничто не имеет значения. Ничто, кроме Гуннара и тех чудесных ощущений, которые он ей дарил. «Ах, какое наслаждение! — подумала она. — Наверное, так люди чувствуют себя в раю».

Движения Гуннара становились все быстрее, и в какой-То момент Роза содрогнулась всем телом и с гортанным криком подалась ему навстречу. А потом замерла в изнеможении. И почти в тот же миг она услышала крик Гуннара, напоминавший глухое рычание.

А уже в следующее мгновение он приподнялся и спустя ноги с кровати. Роза взглянула на него судивлением.

Конечно, она знала, что он уйдет, но ей почему-то казалось, что он задержится еще ненадолго.

«Глупая! — послышался внутренний голос. — Неужели ты решила, что он останется с тобой на весь день? Что подумали бы люди? Что подумали бы Арно и лорд Радульф? Ты не должна забывать о своих обязанностях».

Гуннар тем временем натянул штаны и теперь завязывал тесемки. Рассвет понемногу вступал в свои права, и первые лучи солнца уже начали проникать в окно. Роза смотрела на спину Гуннара, на его могучие мускулы. Его кожа казалась золотистой от загара, но кое-где виднелись белые полосы шрамов. Ночью они были Незаметны, но теперь Роза отчетливо видела все шрамы. Наверное, каждый из них мог многое рассказать о жизни Гуннара, и каждый из них мог стать последним.

При этой мысли Роза вздрогнула и на мгновение закрыла глаза.

А Гуннар уже надевал сапоги. Затем поднял с пола меч, пристегнул его к поясу. И меч сразу же напомнил Розе о том, кто этот красавец викинг. Наемник. Человек, убивающий за деньги. Беспощадный воин. Да, беспощадный, но вместе с тем и нежный — в этом Роза убедилась минувшей ночью. И с ним она пережила такое, чего ей еще не доводилось испытывать. Более того, ей казалось, что этот мужчина навсегда изменил ее в эту ночь. Действительно, сможет ли она когда-нибудь стать прежней?

Все ее тело ныло от непривычной боли, но то была сладостная боль. Да, Роза чувствовала себя ужасно уставшей и одновременно счастливой, настолько счастливой, что даже хотелось расплакаться. Однако день наступал, а вместе с ним вспоминались и все неприятности, на время забытые… Ах, как бы ей хотелось остановить время хотя бы ненадолго! Господи, ну почему они с Гуннаром не могут продлить эти чудесные мгновения и побыть в объятиях друг друга еще немного?

Гуннар надел поношенную льняную рубаху. Заметив на ней дыру, Роза решила, что надо найти ему новую рубаху. Но ей тут же вспомнились слова, сказанные ею накануне: «Я не стану делать вам дорогие подарки». Хотя рубаха — совсем не дорогой подарок. Так что, может быть, стоит заняться этим делом. Но как он воспримет такой подарок? Что подумает о ней?

«Я могу отдать вам свое тело, но свое сердце я не отдам никому», — кажется, так он ей сказал, когда Роза спросила его о других женщинах. Гуннар предупредил ее, что не настолько глуп, чтобы потерять голову от любви. Он дал ей то, чего она от него потребовала, не более того. А теперь он уходил.

Он был уже полностью одет, и взгляд его снова стал холодным и отрешенным. Да, Гуннар Олафсон снова стал воином-наемником. Однако она уже неплохо его знала и начала ему доверять.

— Поспите, госпожа, — сказал Гуннар. — Еще очень рано, а вы устали.

Прежде чем Роза успела что-либо ответить, он подошел к двери, отодвинул щеколду и выглянул в образовавшуюся щель. Очевидно, в коридоре никого не оказалось. Потому что Гуннар осторожно выскользнул за дверь и, не оглядываясь, притворил ее за собой. В спальне воцарилась гнетущая тишина, и Розе сделалось не по себе.

— Он ушел, — прошептала она со вздохом.

Но уже в следующее мгновение Роза попыталась взять себя в руки и решила, что не станет думать об этом мужчине. Ведь у нее — множество дел. Сегодня ей предстоит написать письмо лорду Радульфу с просьбой о помощи. Да, она должна забыть о себе ради благополучия своих подданных и Гарольда. Что же касается минувшей ночи, то она все равно останется с ней, останется в ее памяти, что бы ни случилось с ней в будущем. Да, эта ночь станет для нее как бы талисманом, который она будет хранить в своих воспоминаниях.

Роза грустно улыбнулась. Выходит, она все равно не может не думать о Гуннаре Олафсоне.

— Я видел их, — говорил старик Эдвард. — Видел за три дня до того, как подожгли деревню. Полдюжины человек, а может, и больше. Я не думал, что это заслуживает внимания. До сегодняшнего дня не думал. Тогда все вокруг только и говорили, что о жителях болот. Так говорили потому, что те люди пришли вон оттуда. — И Эдвард уверенно указал в сторону топи.

Гуннар окинул взглядом болота. Перед ним простиралась лишь водная гладь с выступающими кое-где островками. И если люди, о которых говорил Эдвард, пришли именно оттуда, то теперь было бессмысленно их искать.

— А что эти люди здесь делали? — спросил Гуннар. Старик почесал в затылке.

— Ну… похоже, они встречались с кем-то. Стояли здесь какое-то время, что-то обсуждали и размахивали руками. После этого сели в лодки и уплыли. А тот, с кем они встречались, вернулся в замок.

— Ты не узнал этого человека?

— Он был с головы до ног закутан в плащ. Но кто бы это ни был, он небольшого роста. Невысокий мужчина… Может быть, даже женщина.

Роза?..

Это имя тут же пришло Гуннару на ум, и прежние подозрения всколыхнулись в его душе с новой силой. Но почему?.. Зачем ей это? Могла ли Роза встретиться с незнакомцами и просить их о том, чтобы они подожгли ее собственную деревню?

— Я находился довольно близко от них, поэтому уверен, что эти люди не обитатели болот, — добавил Эдвард.

— А как они выглядели? Старик пожал плечами:

— Было темно. Поэтому я не могу в точности их описать.

Гуннар пристально посмотрел на старика:

— Но это были норманны, верно? Эдвард снова пожал плечами:

— Ну… не знаю. Но они выглядели как воины.

«Неужели люди Фицмортона прятались на болотах, чтобы потом поджечь деревню? — размышлял Гуннар. — И Роза встретилась с ними, чтобы обсудить детали?»

Нет, едва ли. Все это выглядит слишком неправдоподобно. Во всяком случае, что касалось леди Розы.

Гуннар вновь окинул взглядом водную гладь. Но если не Роза, то кто же встретился на болотах с незнакомцами? Явно не Арно. Тот не стал бы так рисковать. Скорее всего он просто послал бы записку. Или верного ему человека. Неужели у него есть в Сомерфорде сообщник?

— А не мог это быть брат Марк? — спросил Гуннар, не спуская со старика пристального взгляда.

Эдвард ненадолго задумался, потом неуверенно ответил: — Да, вполне возможно. Брат Марк невысок и носит плащ. Да, это мог быть брат Марк.

Гуннар удовлетворенно кивнул. Еще одна загадка разрешилась. Выходит, Арно и Марк — сообщники. И наверняка оба они в сговоре с Фицмортоном. Возможно, именно для этого Арно пригласил в Сомерфорд брата Марка. Ведь тот определенно не священник. Его руки были покрыты шрамами, полученными в сражениях, а знаниеСвященного Писания было смехотворным. Впрочем, все это не мешало человеку быть священником — Гуннару не раз встречались подобные святые отцы. Просто в Марке было еще нечто такое, что никак не вязалось с его саном.

— Спасибо, Эдвард, — сказал Гуннар с улыбкой. — Ты очень мне помог, и я этого не забуду, поверь.

Эдвард подозрительно посмотрел на Гуннара. Очевидно, что-то в голосе викинга ему не понравилось.

— Вы ведь будете на стороне леди Розы, сэр? — спросил старик. — Мы все очень любим нашу госпожу. Это сэр Арно нам не по нраву. Он нам показывает одно лицо, а другое тщательно прячет. С того самого момента, как он здесь поселился, сэр Арно постоянно следят за нашей госпожой. Надеется на то, на что не имеет никакого права. Леди Роза доверяет ему, потому что у нее доброе сердце. Она не верит, что он способен на предательство.

— Значит, он ей нравится? — спросил Гуннар как бы между прочим.

Эдвард рассмеялся:

— Думаете, они любовники? Нет-нет, ни в коем случае! Леди Роза слишком хороша для сэра Арно. Он был другом лорда Эдрика, вот поэтому она ему и доверяет. Знаете, он ведь дал клятву служить ей верой и правдой на смертном одре своего друга. — Старик усмехнулся. — Эдрик заставил его.

— Значит, ты считаешь…

— Считаю, лорд Эдрик распрекрасно знал, что у сэра Арно на уме. Думаю, он заставил сэра Арно дать клятву, чтобы тот и впрямь оставался верен леди Розе, Возможно, он надеялся, что леди Роза снова выйдет замуж. Выйдет за человека, способного противостоять норманнам. Он не мог знать, что его супруга сумеет сама управлять Сомерфордом. Но она сумела. А леди Лили очень помогла ей в этом.

Слушая старика, Гуннар невольно улыбался; он испытывал сейчас величайшее облегчение. Да, конечно же, Эдвард прав. Роза не предательница. «А вот я, похоже, предатель, — подумал Гуннар, внезапно помрачнев. — Во всяком случае — шпион».

Резко развернувшись, Гуннар быстро зашагал в сторону замка. Да, он действительно был шпионом лорда Радульфа. И, что еще хуже, он намеревался завладеть тем, что принадлежало Розе. Она почувствует, что ее предали, когда узнает об этом.

И возможно, никогда его не простит.

Констанс не сводила взгляда со своей госпожи с того самого момента, как вошла в спальню, чтобы помочь ей одеться. Глаза пожилой женщины подозрительно блестели, но, к облегчению Розы, она не произнесла ни слова. Воз можно, Констанс ни о чем не догадывается, просто подумает, что она, Роза, провела бессонную ночь. И ведь с ней та кое и впрямь частенько случается…

Розе ужасно не хотелось пока говорить о Гуннаре, и она боялась, что Констанс, если узнает о произошедшем, не оставит ее в покое и начнет досаждать расспросами.

— Госпожа, какое платье вы сегодня наденете? Красное с голубой нижней юбкой?

Роза кивнула, предоставив право выбора Констанс. А потом она покорно стояла, пока старуха надевала на нее платье и расправляла складки на юбке. Когда же взгляд пожилой женщины упал на постель, Роза насторожилась. Она была уверена, что уничтожила все признаки пребывания Гуннара в ее спальне, но все же… А вдруг Констанс каким-то образом почувствует, что здесь был мужчина?

Но старуха и на сей раз не сказала ни слова.

— Какой пояс сегодня наденете, госпожа? Может, позолоченный? А туфли? Красные из телячьей кожи?

— Да-да, Констанс, спасибо.

Закончив одевать госпожу, старуха принялась расчесывать ее волосы, энергично проводя гребнем по спутанным прядям. А Роза тем временем думала о том, как сегодня будет смотреть Гуннару в глаза. Тогда, на лестнице, она просто оказалась в затруднительной ситуации, теперь их уже связывало нечто большее…

Роза со вздохом прикрыла глаза — воспоминания нахлынули помимо ее воли. Ночь прошла совсем не так, как она предполагала. Она думала, что Гуннар возьмет ее лишь один раз, а потом уйдет с невозмутимым видом — так, наверное, и поступают все наемники. Но он пробыл у нее всю ночь и наслаждался каждым мгновением, одаривая ее, Розу, восхитительными ласками. С того самого момента как она увидела Гуннара во дворе замка, Роза боялась, что он завладеет всеми ее мыслями. Так оно и случилось, но взамен Гуннар подарил ей необычайно прекрасное ощущение — ощущение власти над ним.

Такого Роза никак не ожидала.

Но этой ночью она поняла, что Гуннар только кажется совершенно бесстрастным и неуязвимом. На самом же деле он совсем не такой, и она, Роза, могла заставить его содрогаться всем телом и громко стонать. Да, Гуннар Олафсон оказался самым обычным мужчиной, способным испытывать боль и наслаждение, горе и радость. И это открытие все изменило.

Тут Констанс принялась заплетать густые волосы Розы — годами ее пальцы не утратили ловкости.

— Иногда, — тихо заговорила она, — характер мужчины гораздо важнее его происхождения. Видите ли, госпожа, если мужчина знает, что такое честь, если он способен отличить добро от зла, то, возможно, он гораздо лучше человека, имеющего влиятельных друзей, богохульствующего и совершенно не думающего о жене и детях.

Роза вздрогнула и почувствовала, как щеки ее заливаются краской. Ох, какая же она наивная! Неужели она действительно считала, что сможет провести свою старую мудрую служанку?

— Я слышала, что в своей стране викинги являются ближайшими друзьями короля, — продолжала Констанс.

— Зато у нас они варвары и убийцы, — не слишком уверенно возразила Роза.

Служанка горестно вздохнула:

— Ох, госпожа, ваш отец… он тоже не самый добродетельный человек. Лорд Эдрик очень его боялся, но все равно женился на вас. И вовсе не потому, что лорд Радульф, его сюзерен, так ему приказал. Он взял вас в жены, потому что вы добрая и красивая. Поверьте, Эдрик потерял голову от любви. И возможно, он пожалел вас, потому что понял, что за человек ваш отец. Когда-нибудь вам снова придется выйти замуж, и может статься, что с новым мужем будет совладать не так просто, как с первым. Но если вы сами найдете себе мужа, то тогда…

Роза решительно покачала головой. Из всех обитателей Сомерфорда Констанс единственная знала о ее прошлом.

— Констанс, это не поможет…

— Неравный брак вовсе не так ужасен, как думают некоторые, — добавила старуха и выразительно посмотрела на свою госпожу.

Роза тяжело вздохнула:

— Вижу, Констанс, ты догадалась о том, что произошло между мной и Гуннаром Олафсоном. Но это — всего лишь вожделение, не более того. Ты же сама говорила, что мне необходим любовник. Вот я и последовала твоему совету. Только и всего. И прошу тебя, не надо видеть в этом то, чего на самом деле нет.

— Госпожа, вы и впрямь верите в то, что говорите? — Констанс внимательно посмотрела на Розу. — Я видела выражение ваших глаз, его глаз, и я знаю, что вами обоими движет не только вожделение.

— Нет! — Роза решительно поднялась на ноги. Ее сердце отчаянно колотилось в груди, а руки дрожали. — Прошу тебя, Констанс, довольно об этом. Я не хочу больше ничего слышать!

С этими словами Роза направилась к двери, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Глядя ей вслед, Констанс пробормотала:

— Что ж, госпожа, на этот раз вы не пожелали меня слушать. Но наступит момент, когда вы поймете: старая служанка знает, что говорит.

— Вам нехорошо, Стивен?

Молодой человек вздрогнул и поднял голову. Его юное лицо приобрело зеленоватый оттенок, а волнистые волосы падали на лоб. Глаза же покраснели — словно он провел несколько бессонных ночей. Роза закусила губу, стараясь сдержать улыбку. Бедняга Стивен накануне слишком много выпил и теперь расплачивался за невоздержанность. Он попытался встать перед хозяйкой замка, но Роза, положив руку ему на плечо, сказала:

— Ничего, Стивен, сиди.

— Спасибо, госпожа. — Голос Стивена прозвучал так, словно у него вдруг разболелось горло.

— Скажи, давно ты служишь у лорда Радульфа? Молодой человек с улыбкой кивнул:

— Да, госпожа.

— И ты уважаешь его? Да, вижу, что уважаешь. Ты, наверное, очень рад, что его супруга благополучно разрешилась от бремени, подарив ему наследника.

Улыбка Стивена стала шире.

— Да, я действительно благодарен за это Господу. Лорду Радульфу… очень нравится его супруга.

— То есть он влюблен в нее до безумия, не так ли? Ах, Стивен, ты еще не знаешь, насколько редки сейчас подобные браки, — добавила Роза со вздохом.

Молодой человек взглянул на нее с некоторым удивлением; видимо, он никак не мог взять в толк, чего же хочет от него хозяйка замка.

Роза, немного помолчав, перешла к делу:

— Стивен, я хочу, чтобы ты доставил лорду Радульфу и леди Лили послание от меня. — Роза показала ему пергамент, скрепленный личной печатью Эдрика, на которой была изображена большая рыба, пожирающая маленькую.

Стивен откашлялся.

— Да, хорошо, госпожа. Я доставлю ваше послание в целости и сохранности.

Роза грустно улыбнулась:

— В послании говорится о том, что обитатели Сомерфорда чрезвычайно обрадовались известию о рождении наследника лорда Радульфа. Этот мальчик когда-нибудь станет нашим сюзереном.

— Да, госпожа.

— Но есть в моем послании и еще кое-что… — Роза внимательно посмотрела на молодого человека и положила перед ним пергамент. Ей очень хотелось добавить: «Стивен, я прошу у лорда Радульфа помощи. Один из людей лорда Фицмортона умер в нашей деревне, и мой мельник сознался в убийстве. Однако обстоятельства…» Но нет, уж пусть лучше Радульф сам прочитает послание. — И передай ему, чтобы он приехал сюда как можно скорее, — продолжала Роза.

— Хорошо, леди Роза, я передам ему ваши слова о том, что он должен приехать в Сомерфорд, — сказал Стивен. Он поднялся и сунул пергамент под тунику. — Не волнуйтесь, госпожа, лорд Радульф поможет вам справиться с любой бедой.

Улыбнувшись и кивнув в ответ, Роза направилась к выходу. Что ж, дело сделано. Скоро Стивен уедет в Кревич-Касл, расположенный в пяти лье от Сомерфорда, и доставит ее послание лорду Радульфу. Тот наверняка поймет, что опасность весьма серьезная, и пришлет своих людей, если не сможет приехать сам. И тогда Фицмортону не добраться до Сомерфорда. А Гарольд благополучно доживет до старости. Да, тогда всем будет хорошо.

Всем, кроме нее, Розы.

Потому что она потеряет Сомерфорд-Мэнор. Не будет больше в нем госпожой, не будет всеми любимой. И уже никогда не будет сидеть в Большом зале в своем резном кресле.

Зато ей уже не придется просыпаться по ночам в тревоге за своих подданных. И не придется вершить суд, а также бороться с жестокостью, упрямством и глупостью таких людей, как Майлз де Весси…

Да, все это так, но будет ли новый хозяин Сомерфорда справедлив? Будет ли заботиться о людях так же, как заботится она, Роза? А вдруг ее место займет человек, подобный Арно, — эгоистичный, жестокий, безразличный к судьбам своих подданных? Что ж, по крайней мере это будет не Фицмортон. Кто угодно, только не он.

Выходя из зала, Роза бросила взгляд на брата Марка. Тот почтительно ей поклонился. Сегодня утром, усердно водя пером по пергаменту, он написал под ее диктовку послание лорду Радульфу. Когда послание было запечатано, Роза взяла с него слово молчать, и брат Марк дал клятву. Он был единственным человеком в Сомерфорде, умеющим читать и писать, и у Розы не было иного выхода — пришлось довериться ему в столь важном деле.

Когда в зал вошел Альфред, Миллисент подняла на него глаза, но тут же опустила голову. По ее поведению никто бы не догадался, что она ждала его.

Альфред же прошелся по залу и осмотрелся. Он сразу заметил Миллисент и хотел подойти к ней. Но девушка что-то шила, и Альфред так и не решился к ней приблизиться. Немного помедлив, он направился к своим приятелям, игравшим в кости.

Миллисент тихо вздохнула и отложила иглу. Но заплатка получилась не очень аккуратная, и девушка вновь взялась за иголку. С того самого момента как ее отца бросили за решетку, она думала только о нем, о том, как его вызволить. Но накануне Эрта шепнула ей на ухо, что все будет хорошо — так пообещала леди Роза. А Миллисент верила своей госпоже. Раз та сказала, что все будет хорошо, значит, так и случится.

И теперь, когда она уже не так беспокоилась за отца, Миллисент смогла думать и о других вещах. В какой-то момент она с удивлением обнаружила, что мысли ее то и дело возвращаются к одному из наемников — Альфреду. Прежде, ослепленная горем и страхом, она не удивлялась его постоянному присутствию рядом с ней. Теперь же Миллисент испытывала крайнее смущение при воспоминании о том, как рыдала на плече Альфреда в ту ночь, когда поймали ее отца.

Лицо Альфреда было покрыто шрамами. Он получил их во время пожара в тот день, когда норманны убили его семью. Так сказал девушке воин по имени Айво. Раньше Миллисент почти не замечала его увечий — слишком уж велико было свалившееся на нее горе. Но теперь она посмотрела на Альфреда повнимательнее… и удивилась. Удивилась вовсе не тому, что раньше не замечала его шрамов. Ее удивляли разговоры некоторых женщин — те, содрогаясь от ужаса, утверждали, что один лишь вид Альфреда вызывает у них тошноту. А вот Миллисент не испытывала ничего подобного. Она полагала, что когда-то Альфред, наверное, был очень красив. И одна сторона его лица даже сейчас выглядела довольно привлекательно. А та, что покрыта шрамами, не казалась слишком уж отвратительной, если привыкнешь. Но более всего Миллисент смотрела на глаза Альфреда — добрые и необыкновенно выразительные.

Именно его глаза вспоминала Миллисент, когда лежала на своей узкой кровати, примостившейся в нише зала, за занавеской. Вспоминая эти чудесные глаза и сильные руки Альфреда, девушка тихонько вздыхала. Этот молодой воин был очень добр к окружающим его людям. А ведь так бывает не всегда… Некоторые мужчины, пережившие большое горе, становились злыми и ожесточенными — словно страдания забрали все, что было в них доброго; Альфред от них отличатся. Он всегда приходил на помощь, когда Миллисент или ее брат Уилл в чем-либо нуждались. Да, в такие моменты он непременно оказывался рядом. Но до недавнего времени она не ценила эту заботу и даже не замечала ее, хотя и начала во всем полагаться на Альфреда.

Но почему же он сейчас стал сразу отдаляться от нее? Может, подумал, что она больше в нем не нуждается? Или просто устал от нее? Миллисент хотела поблагодарить Альфреда за заботу, высказать искреннюю признательность, но почему-то робела и не решалась к нему подойти. Наемный воин, побывавший в далеких землях и много повидавший, наверное, считает ее очень скучной девушкой. И он наверняка найдет себе жену где-нибудь в другом месте.

Эта мысль почему-то очень расстроила Миллисент, и она тяжело вздохнула.

Наемники же тем временем играли в кости и о чем-то, говорили. Но их предводителя с ними не было — тот ушел после того, как старик Эдвард что-то сказал ему на ухо. Посыльный по имени Стивен уже уехал обратно в Кревич-Касл. Он не раз поглядывай на Миллисент, но она не обращала на него внимания. Ведь Стивен — совсем еще мальчишка, а Альфред — настоящий мужчина.

— Суэйн опять выиграл? — вскричал Айво, словно не верил собственным глазам. Взглянув на Альфреда, он добавил: — Не вытаскивай деньги из кошелька, если не хочешь с ними расстаться. Датчанину сегодня чертовски везет.

Белокурый красавец Суэйн широко улыбнулся и, не обращая внимания на нападки Айво, принялся встряхивать в ладонях кости. Наконец он бросил их на стол, и тотчас же из груди Рейнарда вырвался душераздирающий стон. Альфред же улыбнулся и вдруг взглянул через плечо на Миллисент. Девушка тут же опустила глаза: она не хотела показывать Альфреду, что наблюдает за ним. На щеках ее тотчас же заиграл румянец, а движения стали неловкими.

Несмотря на румянец, лицо девушки казалось необыкновенно бледным и даже каким-то болезненным. Именно об этом и подумал Альфред, почувствовав, как душу его переполняет нежность. Неужели он сходит с ума? Конечно, Миллисент — очень хорошенькая девушка, но ведь дело не только в этом. Было в ней нечто такое, что заставляло Альфреда постоянно наблюдать за ней, защищать… любить ее. Размышляя о подобных вещах, Альфред чувствовал себя настоящим глупцом.

Что может связывать Миллисент, дочь преуспевающего мельника, с нищим наемником, у которого к тому же изуродовано лицо? Ощущение собственной ничтожности всегда портило Альфреду настроение.

Конечно же, все дело в его лице.

Редкая женщина способна была смотреть на него, не высказывая обидных замечаний. Одни в ужасе шарахались, а на лицах других возникало столь отвратительное выражение жалости, что становилось тошно. Альфред не желал, чтобы его жалели. Ему хотелось, чтобы с ним обращались как с любым другим мужчиной. Норманны оставили на его лице свою печать, и это он мог пережить, а вот против жалости противоядия не было.

Он вспомнил, что в ночь пожара в деревне леди Роза общалась с ним так, словно не замечала его уродства. Она не считала его чудовищем только из-за того, что его лицо обезображено. Леди Роза оценила его помощь, о чем не преминула сообщить, и даже искренне рассмеялась, когда он рассказал смешную историю из своего детства. Неудивительно, что Гуннар Олафсон не мог отвести от нее глаз…

Тут Миллисент снова посмотрела на Альфреда. Ее янтарные глаза казались огромными на миниатюрном личике, а непокорные пряди цвета ореха разметались по плечам. На этот раз Миллисент не отвернулась сразу, и… Альфред заморгал от удивления. А потом она вдруг улыбнулась ему. Поднявшись на ноги, Альфред что-то сказал своим друзьям и направился к девушке.

Она снова что-то шила, но руки ее дрожали, и Альфред понял, что она думает сейчас совсем не о своем рукоделии. Неужели он ее напугал?

И вновь Альфреда охватило ощущение собственной ничтожности. Да, возможно, он действительно напугал Миллисент. Нужно пройти мимо, забыть ее и сделать вид, что она вовсе не всколыхнула в нем чувств, которые он запрятал глубоко-глубоко в своем сердце в тот самый день, когда норманны убили всех его близких.

Альфред давно уже привык считать, что жизнь его… закончилась. Но теперь он вдруг поймал себя на мысли о том, что в его жизни начинается что-то новое.

Ну вот, снова! Снова эта улыбка — на сей раз немного робкая, но все же необыкновенно привлекательная. И эта улыбка манила его… как огонек свечи в темном подземелье. Альфред стоял на расстоянии ярда от девушки, не зная, что делать дальше. Теперь Миллисент яростно орудовала иголкой, и он подумал, что ему, наверное, следует уйти. Но тут вдруг послышался тихий возглас девушки, а затем — звон иголки, упавшей на пол. На пальчике же Миллисент появилась алая капелька крови. Девушка в смятении смотрела на свой палец, а капелька тем временем скатилась на ее шитье. Миллисент с беспокойством посмотрела на Альфреда и прошептала:

— Теперь будет пятно. — Причем сказала это так, словно совершила какое-то преступление.

Альфред прилагал все силы, чтобы не улыбнуться, но Миллисент, должно быть, заметила веселый блеск в его глазах. Нахмурившись, она отвернулась. Но Альфред вдруг оказался рядом с ней, хотя он не помнил, как подходил. Присев на корточки возле скамьи, он взял девушку за руку.

Миллисент вздрогнула, но попытки высвободить руку не сделала. «Хороший знак», — промелькнуло у Альфреда в голове. Медленно и очень осторожно, чтобы не напугать девушку, он поднес ее палец к губам и коснулся его кончиком языка. Кровь была солоноватой на вкус.

Рука девушки задрожала, но уже в следующий миг она подняла голову и взглянула на молодого человека. Ее губы чуть приоткрылись, а на щеках снова заиграл нежный румянец.

Осмелев, Альфред несколько раз лизнул палец. Глаза Миллисент расширились, а потом она едва заметно улыбнулась. И тогда Альфред все понял. Ей было все равно, какое у него лицо. Миллисент видела его самого, а не его шрамы. И то, что она видела, ей определенно нравилось.

Альфред внимательно осмотрел ее палец. Кровь уже остановилась — ранка ведь была совсем незначительная.

— Ну вот, теперь лучше, — прошептала девушка. И в ее прекрасных глазах сверкнули слезы. — Спасибо вам, Альфред.

Альфреду показалось, что Миллисент благодарит его не только за это, но расспрашивать ее он не стал. Ему не хотелось разрушать чары. Он улыбнулся и, осторожно выпустив руку девушки, поднялся на ноги. Потом тихо проговорил:

— Может, погуляешь со мной в саду возле кухни? Миллисент нерешительно посмотрела на свое шитье, и Альфред подумал, что она сейчас ответит отказом. Но тут Миллисент снова улыбнулась и, отложив шитье, протянула ему руку.

— Да, погуляю, — ответила она.

Альфред глянул ей в глаза и тоже улыбнулся: он понял, что для него действительно начиналась новая жизнь.

Роза то и дело посматривала на дверь. Пора было садиться за ужин, а Гуннар все не появлялся.

Всю вторую половину дня наемные воины помогали отстраивать деревню заново. С этим следовало поторопиться, потому что вскоре будет не до строительства — близилось время, когда всем придется работать на поле с раннего утра до позднего вечера.

Ужин давно уже был готов, и почти все обитатели замка собрались в Большом зале. Две собаки сцепились возле камина и рычали до тех пор, пока проходивший мимо слуга не разогнал их в разные стороны.

Миллисент неотступно следовала за Розой, и хотя пользы от нее никакой не было — девушка с самого утра витала в облаках, — у Розы не хватало духу отослать ее прочь. Гарольд же по-прежнему сидел в подвале. Он останется там до приезда Радульфа. Роза следила, чтобы о нем заботились, и при каждом удобном случае заверяла Эрту, что все будет хорошо. Однако сердце ее сжималось от боли. Разве сможет она спокойно смотреть, как он умрет? Или как Фицмортон захватит Сомерфорд? Да, она поступила очень правильно, написав лорду Радульфу.

Однако далее медлить с ужином нельзя… Роза подошла к своему столу, стоявшему на возвышении, и посмотрела на служанок, ожидавших ее приказа. Служанки тотчас же поняли, что означал взгляд госпожи, и принялись разносить еду.

Брат Марк уже потирал руки, предвкушая очередную трапезу. Никогда еще Роза не встречала столь прожорливого человека.

— А тот мальчик… посыльный уехал благополучно? — спросил святой отец, наклонившись к самому уху Розы, чтобы больше никто не услышал его вопроса.

— Да, благополучно, — ответила Роза, стараясь побороть чувство гадливости, всякий раз охватывавшее ее при взгляде брата Марка.

— Хорошо, очень хорошо. — Брат Марк рассмеялся, но потом, заметив удивление Розы, тотчас отвел глаза.

Сэр Арно еще не приехал, он был чем-то занят и просил Розу не ждать его. Что за дело могло заставить сэра Арно отказаться от еды и вина? Отсутствие верного рыцаря очень удивило Розу, потому что он был почти также жаден до еды, как и брат Марк.

После того происшествия в деревне Роза так и не поговорила с ним начистоту. Она понимала, что откладывать неприятный разговор бессмысленно, но все равно откладывала его. У нее было доброе сердце, и она не любила причинять людям боль, поэтому теперь боялась, что в случае с Арно поступила не слишком хорошо. Если бы она только знала о его любви к ней, то смогла бы подготовиться к разговору и постаралась бы отказать Арно так, чтобы он не очень обиделся. А теперь он ужасно злился на нее из-за того, что она, как ему, наверное, казалось, унизила его.

Теперь он стал опасен.

Роза в очередной раз посмотрела на дверь — и тут же забыла об Арно, брате Марке и всех остальных. Гуннар наконец-то вернулся!

Он шел по залу своей уверенной поступью, и все оборачивались, чтобы посмотреть на него. Проходя мимо своих друзей, он остановился ненадолго, чтобы сказать что-то на ухо Айво. Темноволосый великан утвердительно кивнул, а Гуннар направился к столу, за которым восседала Роза. И теперь между ними не было Арно.

Усаживаясь за стол, Гуннар внимательно посмотрел на Розу, и от этого взгляда сердце ее забилось быстрее. Ведь ночью этот красавец сжимал ее в объятиях, целовал ее, и она пережила с ним такие чудесные мгновения, что теперь уже не представляла на его месте какого-то другого мужчину.

— Прошу прощения, госпожа, — произнес Гуннар одними лишь губами. — У меня было важное дело. — Его глаза тоже о многом говорили.

— Похоже, сегодня у всех нашлись какие-то дела, — заметила Роза.

Гуннар взглянул на нее вопросительно.

— Сэр Арно тоже опаздывает, — пояснила она, указав на то место, где обычно сидел пожилой рыцарь.

В глазах Олафсона промелькнуло удивление, как если бы он только сейчас заметил, что сэра Арно нет за столом. Прищурив свои пронзительно-голубые глаза, Гуннар окинул взглядом зал. Когда же он снова повернулся к Розе, она тихо спросила:

— Что-то не так? Вас что-то беспокоит?

Он взглянул на нее с улыбкой и вдруг, наклонившись к ней, прошептал:

— Нет, все в порядке. Я голоден, госпожа, вот и все. — При этом его взгляд скользнул по ее губам, а потом — по полной округлой груди под тканью алого платья.

У Розы перехватило дыхание. Она вновь вспомнила о страстных поцелуях, стонах и могучем обнаженном теле викинга, двигавшемся в одном ритме с ее телом. Господи, что с ней такое?! Почему ей не удается обуздать себя, как прежде? Ощущение было таким, словно где-то в душе ее прорвало плотину… и ничто уже не могло остановить стремительный поток чувств.

— Ужин уже подают… — пробормотала Роза, взглянув на дверь кухни, откуда-то и дело выходили служанки с блюдами и кувшинами в руках.

Гуннар кивнул, и рука коснулась под столом ее руки.

— А позже?.. Как быть, если я проголодаюсь ночью, госпожа? Мне позволят утолить голод?

— А вам часто хочется… есть по ночам? — спросила Роза, не узнавая собственного голоса.

— Зависит от обстоятельств. — С этими словами он провел пальцем по ее ладони, и все тело Розы затрепетало.

Судорожно сглотнув, она пробормотала:

— Каких обстоятельств?

— Я должен знать, что угощение придется мне по душе, — ответил Гуннар с улыбкой.

Роза едва не рассмеялась. Она вдруг представила себя восседающей на серебряном подносе в чем мать родила.

Было ясно: Гуннар поддразнивал ее, пробуждал желание, причем делал это так, как никогда не делал Эдрик. Возможно, именно поэтому интимные отношения между мужчиной и женщиной никогда не связывались в ее сознании с беспечностью, радостью, и смехом. Она считана их тягостной обязанностью, частью сделки, заключенной между супругами, или же просто способом обзавестись детьми.

Но теперь Гуннар показал ей иную сторону этих отношений. И теперь Роза, думая об этих отношениях, испытывала истинное наслаждение. Но являлся ли этот разговор прелюдией к тому, что произойдет позже, когда он придет к ней снова? Да, его глаза сулили новую встречу под покровом ночи. Роза при мысли о ней с силой сжала руку викинга.

— Я полагаю… — пробормотала она с улыбкой.

— Прошу прощения, госпожа! — раздался громкий голос Арно.

Роза подняла голову и увидела, что его лицо пылало, а глаза метали молнии. Она тотчас же выпрямилась и приняла величавую позу хозяйки замка. Слышал ли Арно что-нибудь? Заметил ли? Похоже, что нет. Но все же он снова вел себя совсем не так, как прежде. Роза с любопытством посмотрела на своего верного рыцаря. Арно был очень взволнован. Очевидно, что-то случилось. Роза хотела попросить объяснений, но тут же передумала — уже давно следовало приступать к ужину.

Роза взяла с блюда кусочек рыбного пирога, а потом запила его вином. Констанс поспешно заняла свое место за столом и, покосившись на Розу, сказала:

— Простите за опоздание, госпожа. Я относила еду Гарольду.

— А зачем из-за него беспокоиться? — проворчал Арно. Роза вопросительно посмотрела на рыцаря. Впрочем, она уже догадывалась, что он скажет дальше.

— Зачем переводить еду на покойника? — продолжал Арно. — Ведь его скоро повесят.

Роза опасливо взглянула на людей, сидевших неподалеку. Она очень надеялась, что никто из присутствующих не услышал слова сэра Арно. Но почти в тот же миг на нее пристально посмотрела Миллисент. Румянец, делавший ее такой привлекательной, внезапно сошел со щек девушки, а глаза в ужасе расширились. Пока Роза, раздосадованная жестокостью Арно, раздумывала, как исправить ситуацию, Альфред поднялся со своего места и сел рядом с Миллисент.

Девушка повернулась к нему, и что-то неуловимое в выражении ее лица, в наклоне головы сказало Розе все, что она хотела знать. Эти двое были влюблены. Странно, конечно, но… Но с другой стороны, что же в этом удивительного? После той злополучной ночи, когда в деревне случился пожар, Альфред и Миллисент много времени проводили вместе. К тому же Роза не раз замечала, что молодой воин был очень добр. Именно такой мужчина и нужен девушке, оказавшейся в таком положении.

Тут Роза заметила, что Миллисент провела пальцами по губам Альфреда. Было очевидно, что вместо этого она с радостью слилась бы с ним в поцелуе. И, судя по выражению глаз Альфреда, он был совсем не прочь ответить взаимностью.

Роза внезапно смутилась: ей показалось, что она вмешивается не в свое дело. Отвернувшись, Роза снова взялась за рыбный пирог. «Неужели я выгляжу так же, когда смотрю на Гуннара? — подумала она неожиданно. — Неужели все знают, какие чувства я испытываю? Господи, только не это!» Роза ужасно боялась, что обитатели Сомерфорда что-то узнают о ее отношениях с красавцем викингом.

Ведь все они будут над ней смеяться, если узнают!.. И люди будут абсолютно правы!

Роза изо всех сил старалась не смотреть в сторону Гуннара. Вид влюбленных отрезвил ее… и напугал. Да, лучше не смотреть на викинга. Лучше подумать о делах, о лорде Радульфе, например.

Роза представила, как Радульф читает ее послание, доставленное Стивеном, а потом собирает своих людей и едет и Сомерфорд-Мэнор. А потом он, конечно, обнаружит, что сильная и здравомыслящая леди Роза вовсе таковой не является. Вряд ли он обрадуется, узнав, что она наслаждается обществом Гуннара Олафсона вместо того, чтобы почувствовать опасность и принять меры.

Констанс провела гребнем по волосам госпожи, и отсветы пламени заиграли в блестящих темных прядях, струившихся по спине и плечам Розы. Старух видела, что госпожа чем-то очень расстроена, и сейчас раздумывала, как развеселить ее и поднять ей настроение.

Сегодня леди Роза то и дело хмурилась и, судя по всему, предавалась каким-то очень невеселым мыслям. Констанс по опыту знала: задумчивость — дурной знак. Лучше бы Розе не думать так усердно и не убегать от собственного счастья. Но госпожа постоянно придумывала всяческие отговорки, чтобы не делать того, что принесло бы ей радость. Роза словно не верила в то, что заслуживает удовольствий и счастья, хотя все в Сомерфорде желали ей только этого.

Констанс в очередной раз взмахнула гребнем.

— Гуннар Олафсон — хороший человек, — начала она осторожно.

Роза молча нахмурилась.

Констанс подавила вздох и вновь заговорила:

— Да, хороший. И он может многое предложить.

— Он действительно красив, — с горечью в голосе проговорила Роза. — Я настолько легкомысленная, что заметила это, Констанс. Возможно, только его красота и имеет для меня значение. Я всегда считала себя лучше других женщин. А на поверку оказалось, что ничем от них не отличаюсь.

Старуха снова подавила вздох.

— Вы уверены, госпожа? А Гуннар Олафсон — разве он не отличается от других мужчин? Я спрашиваю потому, что он ведь предпочел вас всем остальным женщинам, хотя многие на него таращились. Он предпочел именно вас, понимаете?

Роза потерла пальцами виски, словно ее мучила головная боль.

— Я предложила ему деньги за то, чтобы он пришел в мою постель, — призналась она, и ее лицо окрасила краска стыда.

Констанс едва не вскрикнула от возмущения.

— Но он не взял денег, — продолжала Роза. — Он сказал… сказал, что с удовольствием окажет мне услугу. А еще… еще он сделал это трижды, Констанс. — Глаза Розы казались огромными и почти черными, когда она взглянула на ошеломленную служанку. — Я думала, что Гуннар возьмет меня только один раз. Но он разбудил меня и сделал это снова. А потом еще раз, на рассвете. При этом каждый последующий раз был так же восхитителен, как и первый. Я не знала, не понимала ничего, когда ты говорила о том, что с молодым горячим мужчиной все будет по-другому. С мужчиной, которого я желаю…

Констанс с трудом удержалась от смеха. Признания молодой госпожи очень ее развеселили.

Немного помолчав, она с серьезным видом проговорила:

— Сдается мне, Гуннар Олафсон пришел к вам, госпожа, потому, что ему очень этого хотелось, а вовсе не потому, что вы ему приказали. Такой мужчина, как он, конечно же, может один раз овладеть женщиной, даже если она ему не нравится, но чтобы трижды… — Констанс решительно покачала головой. — Нет, так может быть только в том случае, если отношения с женщиной доставляют ему удовольствие, если он нуждается в ней, как страждущий в глотке воды.

Роза с надеждой взглянула на служанку:

— Ты действительно так думаешь, Констанс?

— Конечно, госпожа. Более того, мне кажется, что он скоро к вам придет.

И, словно в подтверждение этих слов, раздался стук в дверь. Роза вздрогнула и тихонько вскрикнула — словно за ней пришел сам дьявол. Однако Констанс ничуть не смутилась. Она быстро подошла к двери и распахнула ее.

В испуге вскочив на ноги, Роза увидела Гуннара Олафсона. В следующее мгновение он переступил порог спальни и посмотрел на нее — их взгляды встретились над седой головой низенькой Констанс. И Роза тотчас же увидела огонь желания, вспыхнувший в голубых глазах викинга.

Старая служанка легонько прикоснулась к руке Гуннара, затем что-то тихо прошептала ему на ухо. После чего выскользнула в коридор и притворила за собой дверь.

Роза осталась наедине с Гуннаром, и спальня вдруг показалась ей ужасно тесной и невероятно душной. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

— Но я не…

— Кажется, я проголодался, госпожа, — произнес викинг.

— О!.. — Щеки Розы залились краской. — Значит, вы… вы проголодались, сэр рыцарь?

Гуннар невольно рассмеялся:

— Да, я очень голоден. — С этими словами он сделал шаг к Розе, и она оказалась в его объятиях.

Запустив пальцы в шелковистые волосы Розы, викинг крепко прижал ее к себе. И тотчас же грудь ее заныла, а соски напряглись и отвердели. «Наверняка Гуннар почувствовал это», — подумала Роза. Ноги ее подгибались, голова кружилась, а внизу живота разливалось тепло. Она желала этого мужчину и готова была на все, только бы снова обладать им.

Подрагивающая плоть Гуннара уткнулась ей в живот, и Роза вспомнила слова Констанс. Мужчина должен по-настоящему желать женщину, чтобы проделать с ней то, что проделывал с Розой Гуннар прошлой ночью. Да, он страстно желал ее — хотя бы в этом она не сомневалась.

Опустив руку, Роза провела пальцами по штанам Гуннара — в том месте, где они топорщились. Викинг глухо застонал и еще крепче прижал ее к себе. Когда же губы их слились в поцелуе, Роза приподнялась на цыпочки и обвила руками его шею.

Но поцелуя было недостаточно — Роза почти сразу же это почувствовала. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Теперь-то она знала: после прошлой ночи одних лишь поцелуев ей будет мало. Она хотела ощутить Гуннара… в себе. И она знала, что он тоже этого хочет, — об этом говорили его пылающие голубые глаза.

Тут он подхватил ее на руки и отнес на постель. Полы ее халата чуть распахнулись, являя взору викинга розовые соски. На лбу Гуннара вздулись вены, а щеки окрасил румянец. Не отводя глаз от Розы, он принялся развязывать тесемки на штанах.

У Розы же перехватило дыхание. Сгорая от желания, она смотрела на стоявшего у кровати мужчину, и ей казалось, что он все делает слишком уж медленно. «Мой воин, мой мужчина, мой любовник!..» — мысленно воскликнула она.

Наконец с тесемками было покончено, и Гуннар стащил штаны. Его восставшая плоть тотчас же вырвалась на свободу, и Роза вскрикнула в восторге. В следующее мгновение Гуннар склонился над ней и широко распахнул полы ее халата. Затем раздвинул коленом ее ноги и улегся сверху. Она запустила пальцы в его волосы и, прижимая к себе, прошептала:

— О, Гуннар, пожалуйста… — Рука ее скользнула к его возбужденной плоти.

Гуннар застонал, потом вдруг рассмеялся:

— Я не могу думать, госпожа, когда вы так делаете.

— А вам и не надо думать.

Тут Гуннар чуть приподнялся над ней, а затем стал медленно — о, как медленно! — входить в нее. Не в силах отвести глаз от его лица, Роза прошептала:

— О, мне кажется, что это… невозможно…

Гуннар продвинулся еще немного и, остановившись на мгновение, прошептал в ответ:

— Не бойтесь, ведь прошлой ночью было возможно. — Обхватив ягодицы Розы, он немного приподнял ее бедра и продолжил мучительно медленное проникновение.

Роза громко застонала, почувствовав, что все тело ее словно вспыхнуло, объятое пламенем. Она страстно желала Гуннара, и его медлительность стала ее раздражать. Стараясь побудить его к более решительным действиям, она резко приподнялась и тут же снова застонала — ощущение превзошло все ее ожидания.

Гуннар же остановился на мгновение, а затем стал двигаться все быстрее и быстрее.

По телу Розы пробежала дрожь, и она стала раз за разом устремляться ему навстречу. При этом она совершенно ни о чем не думала и ни о чем не тревожилась. Она знала только одно: ей очень хорошо с этим мужчиной.

Внезапно рука Гуннара, скользнув меж их разгоряченных тел, нашла ее нежный пульсирующий бутон. Роза громко вскрикнула и, содрогнувшись в последний раз, утонула в потоке нахлынувшего на нее острого наслаждения. С ответным криком Гуннар тотчас же последовал за ней.

Он долго лежал без движения, не мог даже пошевелиться. Лежал и наслаждался близостью этой женщины. Наверное, это и есть блаженство, если только… Гуннара охватила тревога. Интересно, а что все это означало для Розы? Вдова мужа-старика вдруг обнаружила в себе стремление к плотским утехам. Да, наверное, именно так. И выходит, что он, Гуннар, просто оказался в нужном месте в нужное время. Да, Роза желала его, и он с радостью откликался на ее призыв — но не более того.

Не более того?

А как же желание, не дающее покоя ни днем, ни ночью? Оно было столь сильным, что Гуннар, находясь вдали от Розы, готов был бежать к ней в любую минуту. Эта женщина свела его с ума. Было совершенно ясно, что он потерял самообладание, хотя прежде… прежде никогда с ним такого не случалось. Да, не случалось до тех пор, пока он не встретил леди Розу, хозяйку Сомерфорда.

Тут Роза пошевелилась под ним, а затем послышались какие-то странные звуки. В следующее мгновение Гуннар с удивлением понял, что она смеется. Взглянув на него лукаво, Роза спросила:

— Вы снова проголодались, Гуннар?

И в голосе ее появилась какая-то совершенно новая уверенность. Неужели это его заслуга? Не удержавшись, Гуннар улыбнулся ей в ответ:

— Да, госпожа. Ужасно проголодался.

Роза потянулась, а потом обвила руками его шею и крепко к нему прижалась.

— Ну, раз вы так голодны, пора обедать… — протянула она с улыбкой. — Поторопитесь же, сэр рыцарь, я настаиваю.

— Ну, раз вы настаиваете, госпожа… Его не надо было просить дважды.

— Так как же, госпожа?

Роза вздрогнула и подняла глаза на стоявшую перед ней Констанс. Сейчас, сидя в Большом зале, Роза вспоминала как Гуннар смотрел на нее ночью. В его глазах горела решимость — словно он пытался навсегда сделать ее своей. И сейчас Роза чувствовала, что ей очень этого хотелось. Да, более всего на свете она хотела принадлежать этому мужчине.

Роза заморгала и обвела взглядом зал. Потом уставилась на старуху:

— Ты что-то сказала, Констанс?

— Неужели не слышали, госпожа? — Старая служанка смотрела на Розу с веселой улыбкой. — Помните торговца Олуэна? Так вот, он сейчас в Сомерфорде.

Олуэн? Кто это? И тут Роза вспомнила. Да, верно, торговец Олуэн… Конечно, она его помнит. Эдрику очень нравился этот коротышка, и каждый раз, когда тот заезжал в Сомерфорд, ее супруг угощал торговца вином. Подобные визиты случались раз в год, точнее, в конце лета, когда обильный урожай позволял обитателям Сомерфорда купить у Олуэна разнообразные товары. Но почему торговец появился у них именно сейчас? Ведь сбор урожая еще не наступил.

Да, денег у них не было и они ничего сейчас не могли купить. «Но все же будет интересно посмотреть на предлагаемые Олуэном безделицы, — решила Роза. — Хоть какое-то развлечение…».

Вскоре Олуэн разложил на столе свой товар, и вокруг тут же собрались женщины. Они охали и ахали, всплескивали руками, перебирая восхитительные безделушки.

— У меня есть брошь, которую я приберег специально для вас, госпожа, — по-валлийски напевно проворковал торговец. Его голос звучал вполне искренне, но Роза не очень-то ему доверяла: она знала, что коротышка никогда не изменял своей привычке торговаться.

Улыбнувшись, Роза ответила:

— Сомневаюсь, что смогу сейчас позволить себе какую-нибудь покупку, Олуэн.

Роза наклонилась над столом, чтобы получше рассмотреть украшение. Брошь казалась очень старой. Она была сделана из кости, а украшавшие ее резные узоры напоминали те, что Роза видела на своем «троне». Ветви плюща переплетались с завитыми женскими локонами. Их обладательница была изображена в профиль. И она держала в руке яблоко. Присмотревшись, Роза с удивлением узнала богиню Идун. Неужели это совпадение? Или же языческие боги, которым поклонялся Гуннар, дали ей свое благословение? Возможно, они протягивали ей яблоко вечной жизни… или любви.

Любви?..

Это слово подействовало на Розу как самое ужасное из проклятий. Ее горло сдавило — точно железным обручем. А руки так сильно задрожали, что ей никак не удавалось унять эту дрожь.

— Что скажете, госпожа? — Тихий голос Олуэна раздался прямо у нее над ухом.

Роза вздрогнула от неожиданности и вопросительно взглянула на торговца. А тот так же тихо продолжил:

— Госпожа, я был во владениях лорда Фицмортона и постарался как можно быстрее приехать сюда. У меня есть для вас известия.

Роза нахмурилась:

— Что за известия, Олуэн?

— Есть рыцарь по имени Майлз де Весси. Вы его знаете?

Роза насторожилась.

— К моему великому сожалению, да.

— Значит, вы будете не слишком-то рады узнать, что он направляется сюда. Майлз де Весси собирается присутствовать на суде, который вы будете вершить над одним из своих людей.

Да, новость эта отнюдь не порадовала Розу. От страха и гнева ей сделалось не по себе. Значит, Майлз де Весси возвращается в Сомерфорд… Но кто же его сюда послал? И почему он решил вернуться так скоро? Как бы то ни было, он не станет молчать, когда она, Роза, примет решение освободить мельника Гарольда, убившего норманна Гилберта. Но может ли она отдать приказ не впускать Майлза де Весси и его людей? Несмотря на присутствие отряда наемников, силы были неравными. А может, ей повезет? Может, лорд Радульф прибудет первый? Он должен был уже получить ее послание. Так почему же он не спешит?

— Этот рыцарь намного от тебя отстал? — Роза старалась говорить как можно спокойнее, хотя сердце ее готово было выскочить из груди.

— Если он остановился на ночлег, то на день или два, не больше, — ответил Олуэн. — Я постарался прибыть к вам как можно быстрее.

Роза заглянула в карие глаза торговца. Эдрик всегда ему доверял, и у нее тоже не было причин в нем сомневаться.

— Спасибо, Олуэн. Я никогда этого не забуду. Когда все закончишь, тебя накормят и напоят. Мы все очень тебе благодарны.

Олуэн низко поклонился, но не ушел:

— Госпожа… — Торговец еще больше понизил голос. — Есть еще кое-что… Я слышал, как Майлз де Весси говорил о вас. Говорил не слишком уважительно. Он причинит вам боль, хотя сам получит удовольствие.

На лице коротышки отразился такой страх, что Роза не стала уточнять, какие именно слова произнес де Весси. Ей удалось каким-то образом сохранить самообладание, хотя ее одолевала тревога. Что сказал ей Айво? Кажется, он сказал так: «Ему нельзя доверять. Ни при каких условиях». Роза вспомнила холодные серые глаза Майлза де Весси и невольно вздрогнула.

Торговец же по-прежнему не отводил от нее взгляда.

— Большое спасибо тебе, Олуэн. Теперь мы предупреждены об опасности. Предупреждены благодаря тебе.

Олуэн снова поклонился.

— Госпожа, оставьте брошь себе в память о муже, который всегда по-доброму относился к бедному торговцу. Говорят, эта брошь приносит удачу, а вам удача нужна сейчас больше, чем мне. — Олуэн печально улыбнулся и отошел к другому столу, поближе к служанкам, ждавшим его с нетерпением.

Роза сжала лежащую у нее на ладони брошь и почувствовала, как узор впился в пальцы. Ах, где же лорд Радульф? Получил ли он послание? Может, он задержался из-за новорожденного? Но если так, то все равно очень скоро будет здесь. Войдет в зал, бросит на нее гневный взгляд и потребует объяснений. А если первым приедет де Весси, то он непременно захочет, чтобы Гарольда повесили как можно быстрее. Если же она, Роза, освободит мельника… тогда де Весси пожелает наказать ее, а она без поддержки Арно не сможет с ним справиться.

Так что же делать, что делать?.. Роза пыталась собраться с мыслями.

Гуннар Олафсон! Да, конечно!

Роза тут же почувствовала, что боль в груди отпускает. Наверно, удача улыбнулась ей в тот самый день, когда она решила, что Сомерфорду требуются наемные воины. А чудесное стечение обстоятельств привело к тому, что из всех остальных она выбрала именно этот отряд. Да, Гуннар сможет ей помочь. Он знает, что делать. Сейчас она очень нуждалась в его силе и его ледяном спокойствии.

Она была абсолютно уверена: Гуннар справится с Майлзом де Весси.

Роза поспешно покинула зал, но пошла не в свои покои, а вышла во двор. Осмотревшись, она невольно вздохнула. Голубое небо и ласковое солнце казались ей сейчас совершенно неуместными. Ведь опасность подстерегала ее повсюду… Ей даже казалось, что она чувствует ее приближение.

Заметив стоявшего у ворот старика Эдварда, Роза подозвала его к себе, и тот сообщил, что Гуннар Олафсон направился в сторону конюшен.

— Наконец-то появился мужчина, который обо всем позаботится, — добавил старик. — Он не позволит, чтобы с Сомерфордом произошло что-то дурное, госпожа. Все мы чувствуем себя в безопасности, когда с нами Гуннар Олафсон.

— Я совершенно с тобой согласна, Эдвард, — сказала Роза. Она знала, что старик прав.

Конюшни располагались на дальнем конце двора, и, чтобы добраться туда, Розе требовалось пересечь площадку, где сэр Арно обучал молодых людей Сомерфорда военному делу. Она предпочла бы с ним не встречаться, но выхода не было.

Немного помедлив, Роза направилась к конюшням. Проходя мимо сэра Арно, она искоса взглянула на него. Его одутловатое лицо свидетельствовало об обильных возлияниях накануне. В последнее время Арно все чаще напивался. Замедлив шаг, Роза снова взглянула на пожилого рыцаря. Его тело было рыхлым и тучным, а вовсе не подтянутым и закаленным в боях, хотя Арно говорил именно так, когда хвастался перед Розой своими подвигами. Возможно, в прежние годы Арно действительно был настоящим воином, но возраст, невоздержанность в еде и злоупотребление спиртным сделали свое дело.

Скорее всего Арно напивался, когда его начинала мучить совесть. Но какую вину он чувствовал за собой? Что натворил?

И тут Розу осенило, она вдруг все поняла.

Лорд Фицмортон послал в Сомерфорд Майлза де Весси, потому что Арно — предатель. Да, Арно предупредил барона о том, что она, Роза, собирается освободить Гарольда. Сэр Арно предан ее! Снова предал! Выходит, Гуннар оказался прав: Арно — в сговоре с лордом Фицмортоном.

Охваченная гневом, Роза решила посмотреть сэру Арно в глаза. К ее удивлению, он выглядел жалким и удрученным. Неужели его мучила совесть? Думал ли он сейчас об Эдрике, осуждающем его из могилы? Да, похоже, предательство не доставило ему радости. Розе вдруг захотелось, чтобы Арно понял: она отнюдь не такая глупая и доверчивая, как он полагал.

— Я узнала, что на суде над мельником будет присутствовать Майлз де Весси, — заявила она. — Что вы на это скажете, сэр Арно?

К ее удивлению, Арно ухмыльнулся:

— Да, он будет присутствовать. Это я его пригласил, госпожа.

Роза в ярости сжала кулаки.

— Арно, вы хотя бы понимаете, что сделали?! Арно пожал плечами.

— А что именно я сделал? Вы собирались пожертвовать собой ради убийцы-англичанина, Роза, а я спас вас. Вот что я сделал. — Роза промолчала, а Арно продолжал: — Я хотел жениться на вас, миледи. Хотел этого с того самого момента, как умер Эдрик.

«Наконец-то из уст предателя прозвучала правда», — думала Роза. Она подозревала нечто подобное, но теперь, когда прозвучало признание…

— Вы хотите сказать: вам нужна я, а не Сомерфорд-Мэнор? — спросила Роза.

Арно принялся неловко переминаться с ноги на ногу. Наконец пробормотал:

— Ну… и это тоже, конечно. Я не стану лгать вам, Роза. Эдрик пообещал мне Сомерфорд-Мэнор много лет назад, еще до того как я обосновался здесь и стал его верным рыцарем. Он не мог мне заплатить за услуги, ибо не имел денег. Поэтому после его смерти Сомерфорд должен был отойти мне. Но, умирая, он вдруг передумал и заставил меня принести вам клятву верности. Если бы вы стали моей женой, Роза, все сложилось бы хорошо. Я пытался сделать вам предложение, но вы не захотели меня выслушать. И вы не видели моего истинного отношения к вам. Или просто не хотели видеть.

Арно надул губы, словно ребенок, у которого отняли игрушку.

Но сейчас Роза нисколько ему не сочувствовала. Этот человек оказался лживым и вероломным. К сожалению, она узнала настоящего сэра Арно только сейчас.

— Значит, вы предали меня, переметнувшись на сторону лорда Фицмортона? Нов таком случае вы предали и лорда Радульфа тоже.

— Радульфа?! — усмехнулся Арно. — Этот человек не заслуживает того, что имеет! — Он умолк, потом осторожно добавил: — Лорд Фицмортон хочет, чтобы свершилось правосудие, только и всего. Ведь он имеет на это право, не так ли? Майлз де Весси проследит, чтобы суд состоялся по всем правилам.

Но Роза уже ни в чем не верила сэру Арно. Глядя ему в глаза, она заявила:

— Я отправила послание лорду Радульфу. Спросите у брата Марка. Он писал под мою диктовку. Лорд Радульф скоро будет здесь, и тогда молитесь, чтобы Господь пощадил вас.

Арно улыбнулся, но тут же попытался скрыть свою улыбку.

Роза же смотрела на него в изумлении. «Чему Арно так обрадовался?» — думала она.

— Видите ли, Роза… — тихо проговорил сэр Арно, и в его голосе прозвучала насмешка. — Видите ли, леди Роза, нашего доброго брата Марка никто никогда не посвящал в духовный сан. Но он мой друг, и я ему доверяю. Когда прежний священник умер, я послал за ним. Когда-то Марк жил в монастыре, и ему не составило труда сыграть роль священника. К тому же он умеет писать и читать, поэтому иногда бывает очень полезен.

Признание Арно ошеломило Розу. С дрожью в голосе она пробормотала:

— Так что же тогда в том послании, которое я отправила со Стивеном?

— Лишь пожелания благополучия и долгих лет жизни лорду Радульфу и его наследнику.

— Да, понимаю, — со вздохом кивнула Роза.

— Нет, ничего вы не понимаете! — Арно рассмеялся. — Дело в том, что Марк видел, как вы разговаривали с мальчишкой, прежде чем отдать ему письмо. Мы не хотели рисковать и поэтому позаботились, чтобы он очень не скоро вернулся в Кревич-Касл.

Роза в ужасе смотрела на сэра Арно.

— Что вы с ним сделали?.. Арно пожал плечами:

— Ничего особенного. Я отпущу его, как только приедет Майлз де Весси.

Отпустит ли? Розе не понравилось, как бегали глаза Арно.

— Вы собираетесь отдать меня Фицмортону? — прошептала она. — О, вы не понимаете, что это значит!

Роза направилась к конюшням, но Арно тут же последовал за ней.

— Бароны мало чем отличаются друг от друга. Так какая разница, кто будет нашим хозяином — Радульф или Фицмортон? Роза, куда вы направляетесь?

— Собираюсь разыскать Гуннара Олафсона, — ответила Роза. — Он не позволит вам удерживать в плену посыльного лорда Радульфа. Как и не позволит такому человеку, как Майлз де Весси, ступить на мою землю!

Арно недоверчиво покачал головой:

— Думаете, ему есть до этого дело? Поверьте, он будет служить тому, кто заплатит больше. Его хозяин — Фицмортон. Всегда им был.

— Не верю! — выкрикнула Роза и бросилась бежать.

— Спросите его самого, госпожа! Спросите его самого! Роза подхватила юбки и побежала еще быстрее, не обращая внимания на людей, смотревших на нее в изумлении.

Арно поразил ее в самое сердце своим признанием. А теперь еще и сказал, что Гуннар тоже предаст ее… Неужели он действительно так поступит после того, что между ними было? Нет, она не верит! Она просто этого не вынесет!

После залитого солнцем двора конюшня показалась ей ужасно темной и мрачной. Роза остановилась у порога, вглядываясь в темноту. Ее грудь тяжело вздымалась, словно ей не хватало воздуха, а голова кружилась.

— Госпожа…

Роза сначала услышала его голос, а потом, когда он вышел из стойла, увидела. Гуннар выглядел усталым и озабоченным, и сердце Розы наполнилось всепоглощающей нежностью. Ей захотелось прикоснуться к нему, захотелось обнять его и прижаться к нему покрепче. Но она, взяв себя в руки, проговорила:

— У меня очень плохие новости.

Гуннар прищурился, и Розе показалось, что он насторожился.

— Подождите, госпожа. — Гуннар повернулся к мальчишке, сгребавшему сено, и знаками дал ему понять, чтобы он вышел. Затем снова взглянул на Розу и спросил: — Какие новости, госпожа?

— Майлз де Весси едет сюда, чтобы проследить, как вершится суд над мельником Гарольдом. Последить за тем, чтобы справедливость восторжествовала, — добавила Роза с горечью. — И еще… Арно во всем признался: это он сообщил де Весси, что я собираюсь освободить Гарольда.

Гуннар протянул к ней руку, но Роза тут же отшатнулась, так как понимала: если он дотронется до нее, она не сможет сказать того, что собиралась.

— И я действительно хотела его освободить, — заявила Роза. — Я не считаю его виновным. Я даже послала со Стивеном записку лорду Радульфу. Попросила брата Марка написать послание под мою диктовку, а теперь Арно говорит, что брат Марк написал совсем не то, что нужно. Вместо этого Арно отправил сообщение Майлзу де Весси. Они схватили Стивена и спрятали где-то. Держат его взаперти! Они намереваются отобрать у меня Сомерфорд и передать его лорду Фицмортону!

Гуннар нахмурился, однако не произнес ни слова. И Роза чувствовала: его ледяное спокойствие — всего лишь маска. На самом деле он был очень взволнован и в его душе происходила какая-то борьба.

— Но Арно говорит, что это я во всем виновата, — продолжала Роза. — Виновата, потому что не захотела ему подчиниться. Да-да, я виновата! — Слезы обожгли глаза Розы, но она не позволила им пролиться. — Сэр рыцарь… Гуннар, я прошу вас вспомнить о вашем обещании подчиняться мне. Прошу вас предотвратить все это… Спасите Сомерфорд от Фицмортона, потому что за всем этим стоит именно он — я уверена! Спасите моих подданных от Майлза де Весси и Арно! Спасите меня!

Тут Гуннар взял ее за плечи и заглянул ей в глаза. А его большие и сильные руки, казалось, вселяли в нее уверенность.

— Поверьте, Роза, я знаю, что должен делать. Да-да, прекрасно знаю…

Роза молчала. Совсем не такие слова ожидала она услышать от Гуннара Олафсона. Она попыталась прочесть желаемый ответ в его глазах, но они горели все тем же огнем желания, что и прошлой ночью, и сейчас это сбивало с толку.

Тут Гуннар наклонился и прижался губами к ее губам. Роза тотчас же прильнула к нему. «Мой воин, мой мужчина…» — промелькнуло у нее в голове. А в следующее мгновение она вдруг с ужасом поняла, что если Гуннар сейчас подхватит ее на руки и отнесет в стойло, то она не станет этому препятствовать.

Внезапно за спиной у нее раздался грубый смех. Значит, Арно все-таки пошел за ней! Роза почувствовала, как Гуннар замер, а потом отстранился от нее. Она повернулась к сэру Арно, и тот проговорил:

— Я знал, что вы такая же, как все. Растаяли при виде красивого лица. — Сэр Арно пытался улыбаться, но было очевидно, что он вне себя от ярости. — Я надеялся, что вы, Роза, лучше Эрты и всех этих развратных кухарок. Но вы — еще хуже. Они могут рассчитывать только на собственные улыбки и смазливые мордашки. У них нет власти. А вы можете приказать ему, чтобы он пришел к вам в постель. Что вы и сделали.

При этих словах Арно Гуннар нахмурился, а по лицу Розы разлилась мертвенная бледность.

— Но все это время он вас обманывал, — продолжал Арно с ухмылкой. — Потому что он — человек Фицмортона. Он даже хуже, чем я, ибо предан тому, кто заплатит больше. Вы отдались бездушному монстру, Роза. — Повернувшись к викингу, он пристально посмотрел ему в лицо. — Скажите, Олафсон, разве я лгу?

Гуннар еще больше помрачнел. Он еще несколько мгновений смотрел на Розу, словно хотел сказать ей что-то глазами. Что бы это ни было, Роза не смогла прочитать послание. И ей вдруг показалось, что сердце ее вот-вот разорвется от боли. «Что же он скажет, что скажет?» — думала она.

Гуннар молчал еще какое-то время, наконец, пожав плечами, проговорил:

— Да, вы правы. Степень моей преданности определяется деньгами. Я наемник, сэр Арно, и выполняю свою работу вовсе не из-за любви к ней.

Гуннар услышал, как Роза ахнула, словно ей воткнули между ребер кинжал. Но он не стал на нее смотреть, не посмел. Гуннар уже видел выражение ее бледного лица и знал, что теперь оно будет преследовать его всю жизнь. Но он должен был и дальше играть свою роль — чтобы все они остались в живых. Да, он играл роль наемника, и сейчас у него не было выхода!

Арно снова ухмыльнулся и кивнул. Казалось, он ожидал именно такого ответа.

— Сэр Майлз не доверяет вам, Олафсон. Он говорил об этом мне и своему господину. Лорд Фицмортон своего мнения не высказал. Но думаю, он будет доверять вам до тех пор, пока вы ему нужны. И мне кажется, что Майлз на ваш счет ошибается. А вот я вижу вас насквозь, Гуннар Олафсон. Вы простолюдин и уже не очень молоды. Годы оставили на вас отпечаток. Рано или поздно наступает момент, когда мужчине надоедает воевать. Так случится и с вами, если уже не случилось. Полагаю, вам хочется осесть где-нибудь, разве нет?

Гуннар промолчал, а сэр Арно вновь заговорил:

— Вы хотите владеть землями, не так ли? — С этими словами Арно покосился на Розу, и ей показалось, что он наслаждался ее болью и ее отчаянием. — Да, госпожа, этот наемник тоже хочет заполучить Сомерфорд. Олафсон, разве не так?

Гуннар сжал кулаки, но тут же заставил себя успокоиться. Он знал, что должен сейчас делать. Майлз де Весси находится всего в нескольких лье от замка и если Арно не поверит, что он, Гуннар, действительно мерзавец, то Роза едва ли останется в живых.

Стараясь убить в себе все чувства, Гуннар повернулся к Розе. По ее прекрасному лицу разлилась мертвенная бледность, а огромные карие глаза наполнились слезами. Но даже сейчас, даже в эти ужасные мгновения его влекло к ней неудержимо. Да, он желал ее даже сейчас!

Вспомнит ли она его слова? «Поверьте мне, Роза. Я сделаю то, что должен», — кажется, именно так он ей сказал.

Он холодно взглянул на нее, стараясь уничтожить то, что осталось от ее веры в него. При этом у него возникло ощущение, что уничтожил и себя самого.

— Да, я хочу иметь земли, — ответил Гуннар. — Я действительно устал от войны и собираюсь осесть где-нибудь, подыскать себе жену и сделать так, чтобы она забеременела. А Сомерфорд-Мэнор — ничуть не хуже других замков. Да и семя свое я уже здесь посеял.

— Очень хорошо, Гуннар, очень хорошо, — кивнул сэр Арно. — Я с удовольствием посмотрю, как вы умрете, когда перестанете быть полезным лорду Фицмортону.

Ненависть, сквозившая в голосе Арно, была почти осязаемой, но Гуннар уже не смотрел на него, он смотрел сейчас только на Розу. По щекам ее струились слезы, и они обжигали ему сердце. Она забыла о доверии, если вообще когда-либо ему доверяла. Да, Роза поверила тому, что он сказал, и теперь Гуннар проклинал свою способность лгать столь правдоподобно.

Однако он не мог позволить, чтобы чувства пробили брешь в стене, которую он воздвиг вокруг себя. Арно же поглядывал то на свою госпожу, то на викинга. Его ревность словно подпитывалась страданиями Розы. Ну и пусть! Он, Гуннар, поговорит с Арно позже — и уж тогда сполна насладится местью.

— Никто не покинет Сомерфорд-Мэнор до тех пор, пока не прибудет Майлз де Весси. — В голосе сэра Арно вновь зазвучали властные нотки. — Подчиняйтесь мне, Олафсон, если хотите остаться в живых.

Гуннар взглянул на него с удивлением:

— Вам?.. Но почему? Полагаете, я делал что-то не так?

— Вы иногда делали то, чего не следовало. Например, вы спасли сына Эрты. Иногда вы проявляете чуткость, совершенно несвойственную человеку вашего склада.

— Чуткость? — Гуннар рассмеялся. — Уж если я чуткий, го Майлз де Весси и вовсе святой. Только это не так, и мы оба знаем об этом. — Гуннар наклонился к уху сэра Арно и прошептал: — Остерегайтесь своего друга де Весси, онубьет вас при первом удобном случае.

Сэр Арно в изумлении уставился на викинга. Гуннар же усмехнулся и вышел из конюшни.

— Никто не должен выходить сегодня из Сомерфорда, Эдвард! — услышала Роза его крик. — Запри ворота и не отпирай, пока я не скажу!

Проводив взглядом викинга, Арно повернулся к своей госпоже. Роза стояла, ухватившись обеими руками за перегородку стойла, и ей казалось, что она вот-вот лишится чувств. Арно же смотрел на нее, не произнося ни олова, и теперь в его взгляде было уже не злорадство, а сожаление.

Наконец, шагнув к Розе, он проговорил:

— Не бойтесь, госпожа. Я не позволю этому наемнику прикоснуться к вам. Ни ему, ни Майлзу де Весси. Вы — моя. И очень скоро вы это поймете!

Розе казалось, что он сейчас подойдет к ней и заключит в объятия. При мысли о том, что Арно прикоснется к ней своими руками, к ее горлу подкатила тошнота. Набрав в грудь побольше воздуха, Роза с силой оттолкнулась от стойла. Не обращая внимания на сэра Арно, словно его вообще рядом не было, она побрела к выходу. Арно не стал ее останавливать. Наверное, понял, что она сейчас не в силах говорить с ним.

«Меня предали…» — мысленно твердила Роза.

Арно, уверявший ее в своей любви, намеревался передать ее лорду Фицмортону. Ах, неужели это действительно произойдет? Нет, только не Фицмортон!

А Гуннар…

Сжав кулаки, Роза ускорила шаг. Она считала себя такой осторожной, такой осмотрительной — этот наемник, оказывается, перехитрил ее. И теперь над ней смеется! Она бросилась к нему за помощью, а он ее предал!

— Не верю! — воскликнула Констанс.

Роза схватила старуху за рукав и затащила к себе в спальню.

— Придется поверить, Констанс. Потому что это правда. Они в сговоре с Фицмортоном и с этим… с его подручным де Весси. Как раз сейчас он направляется в Сомерфорд. Он едет сюда якобы для того, чтобы проследить за осуществлением правосудия. На самом же деле он хочет отобрать у меня Сомерфорд. А потом они втроем решат, кому будет принадлежать мой замок… и я!

Констанс решительно покачала головой:

— Все равно не верю. Гуннар Олафсон не такой!

— Но он сам сказал, что будет служить тому, кто больше заплатит, — прошептала Роза, и слезы вновь заструились по ее щекам. — И он говорил об этом… с таким спокойствием…

Констанс побледнела и, Шагнув к своей госпоже, крепко обняла ее.

— Что ж, если так… Тогда я прокляну его! — гневно воскликнула старуха. — Я прокляну его, госпожа!

Через некоторое время рыдания Розы стихли. Она утерла глаза и попыталась собраться с мыслями. Наверное, ей следует забыть о Гуннаре, выбросить его из головы. Воспоминания об их объятиях не принесут ей ничего хорошего…

Любил ли он ее?

Конечно, нет. Гуннар Олафсон даже не знает, что это такое! Для него существует только вожделение. Господи, ну как она могла так в нем ошибаться? Она считала его тем, кем он никогда не являлся. И теперь испытывала ужасную боль — как ее мать когда-то. Ее предали, обманули… Но никогда, никогда больше она не позволит мужчине получить над ней такую власть. С самого детства он знала, что бывает в подобных случаях, и все равно не смогла себя защитить. Но теперь-то она твердо усвоила урок.

— Вот что, Констанс… — Роза взглянула на старуху. — Отправляйся на кухню и скажи Эрте, чтобы шла к Гарольду. Его необходимо вывести из замка. Пусть возьмет ключи. А Эдвард поможет им незаметно выбраться за ворота.

Констанс тут же поспешила к двери. Потом обернулась и спросила:

— С вами все будет в порядке, госпожа? Роза кивнула:

— Со мной уже все в порядке. — Вскинув подбородок, она добавила: — Это еще не поражение, Констанс. До прибытия Майлза де Весси я еще успею многое сделать.

Констанс пожала плечами и скрылась за дверью. Вернулась она довольно быстро — с расширившимися глазами и дрожащими руками.

— Его там нет! Гарольда нет в подвале! Миллисент с Уиллом тоже исчезли! Я не понимаю… — Констанс вздохнула и принялась нервно расхаживать по комнате.

Схватив служанку за руки, Роза силой усадила ее на скамью.

— Констанс, но они ведь не… — Она умолкла, заподозрив самое худшее.

Служанка энергично помотала головой:

— Нет-нет, они не убиты, госпожа! Эрта сказала, что Альфред… Ну, тот наемник с изуродованным лицом… Так вот, он пришел недавно за Миллисент и Уиллом. А потом они исчезли. Я отправилась к Эдварду, но его у ворот не оказалось. Зато я нашла там одного из наемников — датчанина. Но он ничего мне не сказал, даже когда я начала ругаться. Он… он рассмеялся! Правда, намекнул, что они сейчас в безопасности. Но я смотрела везде и нигде их не нашла.

Констанс в отчаянии заломила руки, и Роза попыталась ее успокоить. Теперь-то она все поняла. Это сделал Гуннар Олафсон. Он знал, что она собиралась предпринять, и решил ее опередить. Выходит, он читал ее мысли! Но как? Каким образом? Впрочем, сейчас не об этом надо думать. Следовало поторопиться. Ведь Гарольд и его дети ушли с Альфредом, и теперь… Роза боялась даже представить, какая судьба их ожидает.

— Где он? — прошептала она. — Я должна с ним поговорить.

— Кто? Альфред? — Констанс с удивлением посмотрела на свою госпожу. — Ведь я же сказала, что он куда-то ушел и увел с собой…

— Нет-нет, — перебила Роза. — Я говорю не про Гуннара Олафсоном. Именно по его приказу увели Гарольда и его детей. И только он сможет их вернуть. Возможно, мне как-нибудь удастся уговорить его…

Констанс отчаянно моргала, как если бы ее глаза запорошило пылью.

— Нет, госпожа, — заявила старуха. — Не нужно снова отдавать себя в руки этого человека! Я ошибалась. О, как я ошибалась! Я думала… Не стоит приносить себя в жертву такому негодяю.

Роза грустно улыбнулась:

— Ты забываешь, что я уже принесла себя в жертву… несколько раз. Хуже уже не будет, и если это поможет моим людям, то я должна попытаться.

Леди Роза была настроена весьма решительно, и Констанс вскоре поняла, что ей не удастся ее переубедить. Сокрушенно покачав головой, старуха сказала:

— Хорошо, госпожа. Я пойду его поищу. — С этими словами она вышла из комнаты.

Роза же со вздохом опустилась на скамью, стоявшую у окна. Она была потрясена и оскорблена, но все же не отказалась от борьбы. Таким людям, как Фицмортон, Майлз де Весси и Арно д'Алан, не сломить ее! Они бессердечны и жестоки, поэтому и не понимают, насколько сильной может быгь женщина. Но она, Роза, покажет им, на что способна. А как же Гуннар Олафсон?

При мысли о нем Роза содрогнулась. Грудь и горло сдавило так, что хотелось громко закричать: «Я могу отдать вам свое тело, но свое сердце я не отдам никому!»

Да, не отдаст. Потому что у него нет сердца! Он вырублен из холодного северного льда. Теперь Роза вспомнила: Гуннар Олафсон говорил о смерти, убийствах и деньгах с таким выражением на лице, словно лишь последнее имело для него значение. Его меч называется Фенрир. И он постоянно требует крови. Так сказал Гуннар. Но как же она могла об этом забыть? Увы, оказываясь в его объятиях, она забывала обо всем на свете. Но теперь ей снова вспомнились эти ужасные слова.

И если Фицмортона и остальных она назвала бы монстрами, то Гуннар Олафсон… он вызывал омерзение. Этот человек даже не знал, что означают такие слова, как «любовь», «доброта» и «сострадание». Как ей только в голову пришло просить его о помощи? Да он, должно быть, от души повеселился, когда она брала с него обещание подчиняться ей! Ах, как он, наверное, веселился, когда она приказала ему прийти к ней в спальню…

Неужели действительно веселился? — А может… Может быть, кое в чем она все-таки ошибается?

Она знала, что обманулась в этом человеке, но вот относительно его влечения к ней ошибки быть не могло. Да, в этом-то она не ошиблась. Гуннар Олафсон действительно желал ее. Ведь не привиделся же ей его пылающий взгляд? И как он стонал, когда она ласкала его!.. О да, он получал истинное наслаждение!

«Я хочу взять вас, госпожа. Прикажите»…

Роза закрыла ладонями пылающее лицо. Она тоже желала Гуннара, но теперь убеждала себя в том, что его предательство убило в ней все чувства. А он сам?.. Возможно, его по-прежнему влечет к ней. Ведь для этого варвара совершенно ничего не изменилось. И очень может быть, что ее ненависть к нему лишь доставит ему радость.

Тут Розе снова вспомнился разговор в конюшне. Тогда, отвечая сэру Арно, он заявил, что ему и впрямь хочется осесть на одном месте, подыскать себе жену и сделать так, чтобы она забеременела. «Сомерфорд-Мэнор — ничуть не хуже других замков. Да и семя свое я уже здесь посеял» — именно так он выразился.

Несмотря на свою грубость, Гуннар тогда говорил то, что думал. Он действительно хотел заполучить и Сомерфорд, и Розу.

Но если так, то это ей только на руку. Если Гуннар Олафсон по-прежнему желает ее, она обратит это желание против него. И уничтожит ненавистного викинга!

Констанс нашла Гуннара Олафсона в Большом зале. Он разговаривал с Айво — своей правой рукой. На лицах мужчин застыло выражение беспокойства. Они говорили слишком тихо, но Констанс поняла: что-то в их плане нарушилось. И Айво казался еще более свирепым, чем обычно. Его волосы торчали в разные стороны, а темные глаза горели огнем. А Гуннар Олафсон, в отличие от него, казался совершенно спокойным. Он излучал уверенность и надежность — настоящий предводитель. Да, он родился для того, чтобы вести за собой людей. Жаль только, что сердце его оказалось чернее ночи.

Констанс стояла в отдалении, ожидая возможности прервать беседу. Она смотрела на Гуннара и никак не могла поверить, что этот человек — бесчеловечный монстр. Ведь такой красавец! Даже воздух вокруг него был наполнен чувственностью. Констанс вздохнула. Как же все-таки несправедливо устроен мир! Она так хотела, чтобы викинг сблизился с ее госпожой, так верила в то, что он именно тот, кто нужен Розе, — мужчина, который будет любить и защищать ее. Констанс была так уверена в этом, что даже высказала эти свои мысли в лицо викингу.

Но все ее надежды рассыпались в прах.

Айво наконец направился к выходу, спеша выполнить какой-то приказ Олафсона. Констанс невольно отвернулась, когда он проходил мимо нее, — в его темных глазах было что-то зловещее, приводившее в ужас. Но она все же заметила, что он дрожал от ярости. А викинг по-прежнему хранил ледяное спокойствие. Он недрогнувшей рукой поднес к губам кружку с элем и осушил ее. Затем поставил пустую кружку на стол — и только тут наконец заметил стоявшую в отдалении Констанс.

Она осмотрелась и поспешила к предводителю наемников.

— Сэр рыцарь, я… Моя госпожа хочет поговорить с вами, — тихо сказала Констанс.

Гуннар нахмурился, и пальцы его сжали рукоятку меча.

— А сама она не могла прийти? — спросил он. Его голос звучал очень тихо и совсем не походил на рык чудовища.

Констанс покачала головой:

— Нет, она сейчас… не может.

Олафсон вздохнул, в его вздохе были грусть и печаль. Да, это был вздох человека, потерявшего всякую надежду.

Констанс смотрела на него с искренним удивлением. Ну разве бессердечный монстр может так вздыхать? И разве не видела она, как он спас ребенка от неминуемой гибели, когда все вокруг стояли, не в силах пошевелиться от ужаса. И она прекрасно видела, какую доброту проявлял он по отношению к глупеньким служанкам, таращившимся на него во время каждой трапезы? А как он смотрел на леди Розу! Он ведь смотрел на нее с восхищением. Да-да, в его взгляде была не только похоть.

Нет, этот человек не злодей! Она была права с самого начала.

Констанс осмелилась наконец взглянуть в голубые глаза викинга.

— Она ненавидит меня, не так? — спросил Гуннар с улыбкой, и Констанс увидела, что и в улыбке его были грусть и печаль.

— Ну… да, сэр рыцарь.

— Но я ведь когда-то просил ее, чтобы она мне доверилась…

— Моей госпоже не так-то просто довериться мужчине. Ее опыт общения с мужчинами не всегда был… приятным.

И все же Гуннара обидело недоверие Розы — Констанс чувствовала это. Он хотел, чтобы Роза отбросила все сомнения и поверила его слову, чтобы рискнула и все-таки поверила. Но как ему поверить? Ведь госпожа знакома с этим человеком всего неделю!

Должно быть, Гуннар заметил изумление в глазах служанки. Скрестив на груди руки, он спросил:

— Леди Констанс, помните, что вы сказали мне, когда я пришел в спальню Розы?

Констанс мысленно перенеслась в ту ночь, когда она открыла викингу дверь хозяйской спальни. Вспомнила выражение его пылавших глаз. Роза с Гуннаром сразу же забыли о ней, и она поспешно выскользнула за дверь, перед этим шепнув викингу на ухо…

— Да, помню, — ответила Констанс. — Я сказала: «Откройте для нее свое сердце». — Она невольно поежилась под взглядом викинга и добавила: — А у моей госпожи очень доброе сердце, сэр рыцарь. Знаете, в тот момент мне показалось, что вы можете причинить ей боль. И я хотела, чтобы вы были честны с ней, чтобы показали, что ей нечего бояться, если и она будет честна с вами.

И вновь на губах Гуннара появилась все та же печальная улыбка.

— Непросто открыть свое сердце, когда это может кому-то стоить жизни, — проговорил он со вздохом.

— Да, я понимаю, — кивнула Констанс. — Я отнюдь не глупа. И я знаю, что вы делаете свое дело, каким бы оно ни было. Но моей госпоже нелегко будет снова вам довериться. Возможно даже, этого не произойдет никогда. У нее доброе сердце, но она очень упрямая.

Тут Гуннар вновь улыбнулся, и Констанс улыбнулась ему в ответ.

— Да, у моей Розы, как и у цветка, именем которого ее назвали, есть шипы, — продолжала служанка. — И вам следует с этим считаться.

Тут Гуннар вдруг посмотрел куда-то поверх ее головы и тут же помрачнел. Обернувшись, Констанс увидела сэра Арно с кружкой эля в руке.

— Можете сделать вид, что боитесь меня? — тихо спросил Гуннар Олафсон, сурово взглянув на Констанс. Сейчас у него был такой вид, словно он собирался ее поколотить.

Констанс едва заметно кивнула.

— Тогда начинайте. — Яростно сверкая глазами, Гуннар наклонился к самому лицу Констанс. — Убирайся прочь с дороги, старая ведьма! — Грубо оттолкнув женщину, он вышел из зала и направился к лестнице.

Констанс же вскрикнула в испуге и прижалась к стене. Ее рука, прижатая к сердцу, сильно дрожала.

Сэр Арно расхохотался, взглянув на Констанс, потом налил себе еще эля.

Роза приготовилась. Она убедила себя в том, что совершенно спокойна. Это необходимо сделать ради блага остальных, а Роза всегда была готова к таким жертвам. Она поторгуется с Гуннаром, как уже делала не раз. Она знала, что он желает ее, — уж в этом-то она была абсолютно уверена, потому что так притвориться невозможно. Да, Гуннара действительно к ней влечет, и в этом — ее преимущество.

Наконец раздался стук в дверь, и послышалось требовательное: «Леди Роза!»

Дрожащими руками Роза отодвинула щеколду, и Гуннар тут же вошел в комнату. «Словно уже стал хозяином Сомерфорда», — в гневе подумала Роза.

Вскинув подбородок, она с вызовом посмотрела на викинга. Господи, какой же он огромный! Его появление сделало ее спальню совсем крошечной.

Сделав глубокий вдох, Роза сказала себе: «Нужно забыть о том, что произошло. Забыть о том, как я себя чувствовала в его объятиях. Все это — уже в прошлом».

Да, в прошлом, потому что вот сейчас перед ней стоял настоящий Гуннар Олафсон. Бесстрастное лицо, пустые, ничего не выражающие глаза. Этот человек неистово целовал ее в конюшне, а спустя мгновение смотрел на нее… как на сочный кусок мяса. А еще он говорил о своем желании завладеть Сомерфордом — словно его ничуть не волновало то обстоятельство, что замок по праву принадлежит ей, Розе.

«Да и семя свое я уже здесь посеял…»

Когда Гуннар Олафсон сказал это, перед глазами Розы возникло столь яркое видение, что она не знала, плакать ей или кричать от гнева. Он хотел, чтобы она забеременела от него. Роза прочла это в его глазах, в его обжигающем взгляде. Наемник хотел отобрать у нее Сомерфорд, но и ее он тоже желал. Как и призрачный воин в ее снах, он подхватит ее, унесет прочь и сделает своей пленницей. Только на сей раз спасительного пробуждения не будет.

— Сэр рыцарь… — произнесла Роза, порадовавшись тому, что ее голос звучит спокойно и властно. Она уже давно научилась владеть своим голосом в такие вот трудные минуты. И сейчас она не станет просить и умолять, как сделала бы ее мать. Мольбы не тронули ее отца, не тронут они и Гуннара Олафсона. Разве могут женские слезы заставить раскаяться такого человека, как он?

— Да, госпожа… Я готов вас выслушать.

Он принялся расхаживать по комнате, — вероятно, ему не терпелось поскорее уйти. Его пальцы, лежавшие на рукоятке меча, сжимались и разжимались, словно он готов был обнажить его в любой момент. Изредка поглядывал на нее, но тут же отводил глаза. Но что же с ним такое? Подобное беспокойство совсем не свойственно Гуннару Олафсону. За то короткое время, что она знала его, он ни разу не утратил хладнокровия. А сейчас нервничает. Что ж, если так, то и это тоже ей на руку.

— Я слышала, вы забрали из темницы Гарольда, — проговорила Роза.

Гуннар остановился и взглянул на нее исподлобья:

— И что же?

— Я очень беспокоюсь за него. За него и за его детей. Я знаю, лорд Фицмортон хочет, чтобы виновным в смерти норманна признали мельника. И он хочет, чтобы его убили. Но разве это справедливо? Какое же это правосудие?

Гуннар Олафсон внимательно посмотрел на нее.

— Думаете, я желаю его смерти? — спросил он.

Роза всматривалась в красивое лицо викинга, но разве возможно обнаружить какие-то проявления чувств там, где их никогда не было? Конечно, легко убедить себя в том, что в его глазах промелькнула боль, или в том, что в его усмешке таится грусть, однако… Роза уже поняла, что склонна приписывать Гуннару Олафсону достоинства, которыми он не обладает. Она наделила это хладнокровное чудовище теми качествами, которые всегда так желала увидеть в мужчине. И оказалась настолько глупой, что поверила, будто Гуннар Олафсон — именно такой, каким она его вообразила.

— Прошу вас, не убивайте Гарольда и его детей, — тихо сказала Роза.

Гуннар нахмурился. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Роза, испугавшись дурных вестей, поспешно продолжала:

— Я готова выторговать у вас их жизни.

— Выторговать?.. — Викинг тяжело вздохнул. — И что же вы можете мне предложить?

Задавая вопрос, Гуннар уже знал ответ. Вероятно, Роза увидела в его глазах то, что он отчаянно пытался скрыть. Да, конечно же, она поняла, что он по-прежнему ее желает. Так же, как и в первые мгновения их встречи, когда он только въехал во двор замка. Когда же их взгляды встретились, он почувствовал, что она испытывает то же самое. Да, она желала его с первых же мгновений, хотя, возможно, еще не осознавала этого.

Тут Роза отвернулась и бесстрастно проговорила:

— Я хочу предложить вам себя, сэр рыцарь.

Гуннар долго молчал, а Роза не могла повернуться и посмотреть на него. Не осмеливалась. Нет, она не боялась Гуннара, просто с ней вдруг произошло что-то странное. Казалось, ее телу не было никакого дела до того, что за человек Гуннар Олафсон. Одного лишь присутствия этого человека оказалось достаточно, чтобы она, Роза, почувствовала… что по-прежнему желает его. Может, то же самое происходило с ее несчастной матерью?

И тут Роза с горечью осознала: какие бы обещания она себе ни давала, сдержать их она все равно не сможет.

Наконец за спиной ее послышались шаги. Теперь Гуннар стоял так близко, что она ощущала исходивший от его тела жар. Внезапно его руки обхватили Розу за талию и он крепко прижал ее к груди.

У Розы перехватило дыхание — она почти сразу же почувствовала восставшую плоть викинга. «Наверное, он проверяет меня, — подумала она. — Наверное, решил убедиться в том, что я тоже этого хочу».

Тут его руки скользнули вверх и легли на груди Розы. А она по-прежнему стояла неподвижно. «Мой разум сильнее тела, сильнее… — мысленно повторяла она. — Я должна справиться с собственной слабостью. Должна!..»

Затем пальцы Гуннара нашли ее отвердевшие соски и принялись ласкать их и теребить. В какой-то момент Роза услышала собственный стон — и едва не закричала от отчаяния: она чувствовала, что тело берет верх над разумом.

Однако Гуннар не засмеялся, хотя Роза ожидала именно этого. Вместо этого он наклонился и прижался горячими губами к ее шее, пробуждая в ней огонь желания. Из горла Розы снова вырвался стон, голова запрокинулась, а глаза закрылись. И в тот же миг ладонь Гуннара легла ей на живот, затем спустилась ниже — к средоточию ее страсти. Даже сквозь ткань платья прикосновение его пальцев сулило наслаждение, и Роза чувствовала, как лоно ее наполняется горячей влагой. Еще мгновение — и она окончательно проиграет в этой битве, теперь уже в том не было ни малейших сомнений.

Собрав волю в кулак, Роза вырвалась из объятий викинга и сделала несколько неверных шагов, прежде чем обернуться. Волосы ее разметались по плечам, а пальцы сжались в кулаки. Наверное, со стороны ее сейчас можно было принять за сумасшедшую.

Набрав полную грудь воздуха, Роза медленно выдохнула и проговорила:

— Вы еще не пообещали выполнить свою часть сделки, сэр рыцарь.

Гуннар молча пожал плечами. Сейчас он снова казался невозмутимым, и лишь легкий румянец на загорелых щеках выдавал его волнение.

— А вы помните, что я сказал вам в конюшне? — проговорил он наконец.

Этот вопрос немного озадачил Розу. Озадачил — и ужасно разозлил. Разозлил по-настоящему.

.— Вы многое говорили, сэр рыцарь. Например, говорили, как собирались предать меня из-за нескольких лишних монет, заплаченных Фицмортоном. Или, может быть, стоит вспомнить ваше признание в том, что вы собирались присвоить мои земли и сделать так, чтобы я забеременела?

Гуннар с усмешкой покачал головой:

— Не угадали, госпожа. Вспомните, как я попросил вас верить мне.

Роза во все глаза смотрела на стоявшего перед ней мужчину. За кого же он ее принимает? Неужели он думает, что она поверит ему теперь, после всех его признаний? Неужели считает ее дурочкой, готовой довериться мужчине лишь потому, что тот попросил об этом?

— Я не верю ни одному мужчине, — заявила Роза.

И Гуннар тотчас же понял: она не лжет.

Но до недавнего времени она ему верила. Гуннар помнил, как Роза взяла с него обещание в первый же день его пребывания в Сомерфорде. И помнил, как доверчиво она держала его за руку, когда к ним подъехал де Весси. Конечно, она может все это отрицать, но Гуннар знал: Роза верила ему и — Один свидетель! — снова ему поверит.

Сейчас у него был лишь один выход: он должен потребовать от нее послушания. От этого зависела ее жизнь. И если потребуется использовать устрашение и угрозы, то он пойдет и на это.

Губы викинга растянулись в ледяной улыбке. Он провел пальцем по рукоятке своего меча столь непринужденно, словно его возбужденное естество не выпирало под тканью штанов. Гуннара забавляло, что Роза изо всех сил пыталась отвести взгляд от этой наиболее привлекательной части его тела. Возможно, она больше не верила ему, но она по-прежнему его желала.

— А теперь послушайте меня, госпожа. У вас есть выбор. И Майлз де Весси, и сэр Арно — оба они желают вас. Кого вы предпочтете?

Роза посмотрела на него с вызовом, однако в ее глазах промелькнул страх.

Улыбка Гуннара стала шире.

— Так я и думал. Тогда выслушайте меня, леди Роза. Выслушайте очень внимательно. Я отправил Гарольда и его детей в безопасное место. Их сопровождает Альфред…

— Я вам не верю.

— Зато Констанс верит.

Роза презрительно усмехнулась:

— Констанс почти влюблена в вас, сэр рыцарь. Даже если вы приставите к ее горлу нож, она все равно будет твердить, что вы не собираетесь причинить ей зла.

Гуннар понял, что начинает злиться. Наконец-то Розе удалось задеть его за живое. Однако теперь она смотрела на него со страхом. И все же упрямица не собиралась отступать, хотя ей сейчас ужасно хотелось броситься вон из этой комнаты. Да, она по-настоящему храбрая женщина, достойная восхищения.

Но станет ли Роза его половинкой, если, конечно, все для них обоих закончится благополучно?

— Поверьте мне, госпожа, мельник и его дети пока в безопасности. Я спрятал их от Арно и его друзей. Подумал, что они пригодятся мне потом, когда приедет Фицмортон. Он хорошо за них заплатит.

Гуннар уже пытался сказать правду, но попытка солгать оказалась более удачной.

По лицу Розы разлилась мертвенная бледность.

— Вы чудовище, вы…

— Согласен, — кивнул Гуннар. Роза на мгновение отвела глаза.

— Значит, вы… согласны? — пробормотала она.

— Я готов заключить с вами сделку, — ответил Гуннар. — Фицмортон обещал мне заплатить деньгами, но я предпочитаю плоть. Вы не ошиблись, Роза, предположив, что сможете соблазнить меня. Я мог бы овладеть вами прямо сейчас, но вы будете сопротивляться, а я хочу, чтобы вы пришли в мои объятия по доброй воле. Я хочу, чтобы вы вели себя гак же, как прежде.

Розе не нашлась с ответом.

— Ночью я вернусь к вам, госпожа, — продолжал Гуннар, снова приблизившись к ней вплотную. Склонившись над ней, он прошептал ей прямо в ухо: — И не вздумайте запереть дверь, леди Роза.

Она молча кивнула.

— А теперь в качестве залога покажите, что не отступите отданного вами слова.

— Но я… — Глаза Розы метали молнии.

— Быстрее, иначе я могу передумать.

Роза подавила желание высказать все, что думает об этом человеке. Вцепившись дрожащими руками в плечи викинга, она поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Он не пошевелился, и Роза, издав стон разочарования, принялась целовать его. Этого оказалось достаточно. Даже более чем достаточно. В следующее мгновение Гуннар крепко прижал ее к себе и ответил на поцелуй. И в тот же миг в его душе ослепительно вспыхнуло пламя страсти.

А потом он ушел, хлопнув дверью.

Роза вздохнула и прижала ладонь к распухшим губам. Она едва сдерживала рыдания. Как ей пережить предстоящую ночь? Как изобразить вожделение, если она вообще не должна отвечать на ласки этого мужчины?

— Этельред приехал, — послышался тихий голос Айво. Приподнявшись на кровати, Гуннар спросил:

— И что же он говорит?

— Они за лесом. Майлз и еще человек двадцать. Они едут очень медленно, но все равно у нас не слишком много времени.

— Немного, недостаточно, — пробормотал Гуннар. Он посмотрел другу в глаза и, придвинувшись к нему поближе зашептал: — Слушай внимательно, Айво. Вот что мы сделаем…

Гуннар не пришел.

Роза ждала всю первую половину ночи, но он не пришел. Сначала она в беспокойстве мерила шагами спальню, а потом, лежа на кровати, не сводила глаз с двери. Время oт времени ей казалось, что она слышит приближающиеся шаги, и тогда ее сердце замирало в груди. Но каждый раз слух обманывал ее. Гуннар не пришел и теперь уже вряд ли придет.

Что бы это значило?

Неужели он решил, что она совсем ему не нужна? По думал, что, может, деньги Фицмортона гораздо соблазнительнее женских прелестей? Неужели она не убедила его своим поцелуем? А может, он догадался о ее истинных чувствах к нему?

Но что же это за чувства?

«Я его ненавижу, — сказала она себе. — Ведь это же совершенно очевидно. Так ненавижу… что не могу отвести от него глаз. Да, вы по-прежнему желаете его, леди Роза, и нет смысла это отрицать. Хотите развязать тесемки на его штанах…»

— Нет!

Роза вздрогнула, услышав этот громкий крик, эхом прокатившийся под сводами комнаты. Она не сразу поняла, что сама же и закричала, и не узнала собственный голос. Судорожно сглотнув, Роза попыталась взять себя в руки и успокоиться. Нет, нельзя думать о подобных вещах, даже если ей иногда кажется, что все это правда. Как ни странно, но судьба вновь привела ее в объятия Гуннара Олафсона. Она считала его чудовищем — и все равно предпочитала иметь дело с ним, нежели с Арно или Майлзом де Весси.

Но почему? Может, она обезумела?

— Госпожа… — послышался голос из-за двери.

Роза села на кровати, прижав к груди одеяло. Ее волосы разметались по плечам, глаза же в ужасе расширились.

— Госпожа, откройте!..

В голосе Гуннара звучал приказ. Но это и неудивительно — он привык, чтобы ему подчинялись. Розе ужасно хотелось отказать ему или притвориться спящей — только какой от этого прок? Викинг наверняка вышибет дверь, и тогда уж ей точно несдобровать. Она заключила с ним сделку, и если не откроет сейчас, то нарушит договор и окажется лгуньей.

Роза выбралась из постели, накинула халат и прошлепала по холодному полу к двери. В проеме возникла исполинских размеров тень. Факел, обычно освещавший коридор, теперь кто-то загасил, опустив в бочку с водой. Роза сразу почувствовала исходивший от него чад. Внезапно к Гуннару присоединилась еще одна тень, а потом — еще одна.

Роза попыталась захлопнуть дверь, но викинг перехватил ее руку, и Роза, громко вскрикнув, попятилась обратно в спальню. Гуннар тотчас же последовал за ней, и Роза снова взвизгнула, опасаясь, что он ее сейчас ударит или приподнимет и начнет трясти — так однажды поступил с матерью ее отец. Но Гуннар не сделал ни того ни другого. Он просто прошел мимо нее к окну. Ставни заскрипели, когда он распахнул их.

Викинг молча всматривался в темноту, а Роза, затаив дыхание, наблюдала за ним. Она видела полыхавшие у ворот факелы, а в их свете заметила сэра Арно и Суэйна. Сэр Арно расхаживал туда и обратно, возбужденно размахивая руками и, очевидно, что-то доказывая наемнику. Датчанин же молча смотрел на него, скрестив на груди руки.

Тут в спальню вошел и Айво. Осмотревшись, он направился к предводителю. А смуглый наемник по имени Рейнард остался у двери.

— Что теперь? — шепотом спросил Айво.

— Когда приедет Майлз, спускайся вниз и делай так, как мы договорились.

Айво издал какой-то странный звук, походивший то ли на стон, то на вздох.

Гуннар сжал его руку и пробормотал:

— Ведь Арно ждет именно этого… Я знаю, Айво, тебе хотелось бы сражаться с оружием в руках… И знаю, что ты чувствуешь, потому что чувствую то же самое. Но помни: от нас с тобой зависит жизнь многих людей. И если не будет боя, то не будет раненых и убитых. Обитатели деревни — такие же невинные жертвы, как и твоя сестра.

Айво коротко кивнул, но Розе показалось, что он заскрежетал зубами.

— А ты? — спросил он у Гуннара.

— Я заберу госпожу.

— Но они захотят увидеть ее. Майлз наверняка ждет не дождется, когда она окажется у него в руках.

Роза старалась стоять тихо как мышка, но воображение нарисовало ей столь ужасные картины, что ее ноги едва не подкосились. С трудом удерживаясь от крика, она ухватилась за резной столбик кровати.

— И разыщи Констанс, — продолжал Гуннар. — Пусть постарается их задержать. Пусть скажет, что ее госпожа слишком напугана… или что-нибудь в этом духе. А если спросят про меня, то скажи, что я в постели с одной из местных красавиц, а ты не решился меня беспокоить.

Айво тихо рассмеялся:

— Как скажешь, Гуннар. — С этими словами он скрылся за дверью.

Рейнард передал что-то Гуннару — какую-то одежду, затем тоже исчез во тьме, оставив Гуннара и Розу наедине. Теперь викинг уже отвернулся от окна и молча смотрел на нее. Роза слышала его разговор с воинами, однако ничего не поняла.

«Я заберу госпожу».

Заберет куда? И зачем? Майлз на подступах к Сомерфорду — вот почему Арно ожидает у ворот. Когда же Майлз приедет, все будет кончено. И никто не станет делать вид, что он прибыл осуществить правосудие. Фицмортон хочет завладеть Сомерфордом, и Майлз должен выполнить его приказ.

Стараясь говорить как можно спокойнее, Роза спросила:

— Сэр рыцарь, вы хотите получить у моей семьи выкуп за меня? Если так, то имейте в виду: у меня есть только отец. Но думаю, он сочтет это пустой тратой денег. Он был рад отделаться от меня, выдав замуж за Эдрика, и не захочет принять обратно. И уж тем более не захочет за меня заплатить.

Гуннар молчал, и Розе не понравилось это молчание. Она вновь заговорила, только на сей раз ее голос звучал не так твердо, как прежде.

— Вы собираетесь продать меня лорду Фицмортону? Но какой ему от меня прок, раз он все равно заберет мои земли? Ну разве что выдаст меня замуж за кого-нибудь из своих подданных, чтобы потом сказать, что Сомерфорд перешел к нему на законных основаниях. Так как же вы хотите поступить со мной, сэр рыцарь? — В глазах Розы стояли слезы, но она не позволяла им пролиться.

Викинг по-прежнему молчал. Наконец тихо сказал:

— Мы должны идти, госпожа.

Роза сжала кулаки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не затопать в гневе ногами.

— Я задала вам вопрос! Отвечайте!

— Нет времени на объяснения, госпожа. В ваш замок вот-вот ворвутся люди Фицмортона. Оставаться здесь небезопасно. Вам нужно бежать.

Бежать? Это заявление Гуннара совершенно сбивало Розу с толку, но Роза не стала задумываться и высказала то, что беспокоило ее более всего:

— Я не оставлю своих людей.

— С обитателями деревни ничего не случится, если люди Фицмортона не встретят вооруженного сопротивления. А я уже отдал приказ, чтобы им не препятствовали. В опасности вы, госпожа, а не ваши подданные. Так что одевайтесь быстрее. У нас нет времени…

— Я не собираюсь никуда бежать и встречу врагов с высоко поднятой головой, — заявила Роза, отвернувшись.

Однако Гуннар схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. При этом ремень, на котором висел меч Фенрир, прижался к животу Розы, и она чувствовала каждую металлическую клепку, украшавшую его.

— Майлз де Весси хочет обладать вами, — произнес Гуннар с угрозой в голосе. — Но он не женится на вас, госпожа. Он не такой, как я. Он причинит вам боль. И если вы сейчас же не покинете замок и окажетесь с ним лицом к лицу, то он воспримет это как приглашение действовать по своему усмотрению. Спросите у Айво. Спросите его, на что способен Майлз де Весси!

Викинг гневался, и это весьма удивило Розу. Удивляли и его слова про Майлза. Но что же совершил Майлз де Весси? И что мог бы рассказать про него Айво?

«Не верь ни единому его слову! Не верь ему!» — внезапно раздался внутренний голос.

Но к сожалению, у нее не было выбора.

Если она останется, то наверняка умрет. Или же окажется в таких условиях, что будет молить Всевышнего ниспослать ей смерть. Если же уйдет сейчас с Гуннаром Олафсоном, то у нее появится шанс сбежать. Возможно, она даже сумеет добраться до лорда Радульфа, а потом спасти Сомерфорд и своих подданных. Каковы бы ни были планы викинга, она, Роза, наверняка сумеет его перехитрить и сбежать от него. Или же усыпит его бдительность с помощью ласк, убедив в том, что она не представляет для него опасности.

Решение напрашивалось само собой. Следовало воспользоваться шансом и побыстрее покинуть Сомерфорд- Мэнор..

— Хорошо, согласна — прошептала Роза. — Да, я согласна идти с вами. Только позвольте мне одеться.

Гуннар какое-то время колебался, словно не знал, верить ей или нет. Потом коротко кивнул и разжал пальцы. Роза поспешила к сундуку, вытащила из него первое попавшееся платье и быстро надела его. Руки ее дрожали, и ей долго не удавалось завязать тесемки и надеть чулки. После этого она потянулась за гребнем для волос.

— Оставьте! — приказал Гуннар. — У нас нет времени. Вот, смотрите! — Он указал на окно, и Роза увидела на фоне леса какое-то движение. — Это Майлз и его люди, — пояснил Гуннар.

Роза потянулась к плащу, но Гуннар протянул ей одежду, которую принес с собой:

— Наденьте вот это.

Роза взяла из рук викинга плащ и развернула его. Он был сшит из плотной ткани и… Роза поморщилась. От плаща исходил неприятный запах жира, протухшего мяса и… ладана? Что же это ей напоминает?

— Надевайте! — приказал Гуннар, теряя терпение. Оставив вопросы на потом, Роза надела плащ и снова поморщилась — запах был отвратительный. Хорошо хоть, что оказался плотным и теплым. Она откинула за спину волосы и набросила на голову капюшон. И тут же раздался стук в дверь, а потом послышался тихий голос Констанс — она попросила разрешения войти.

Гуннар впустил пожилую служанку.

— Госпожа… — прошептала Констанс, ухватив Розу за руку. — Госпожа, говорят, что люди Фицмортона уже у ворот. Вы должны немедленно бежать.

В этом была вся Констанс. Она иногда раздражала Розу, но все же очень ее любила. Только сейчас Роза осознала, как дорога ей служанка. Она ласково улыбнулась ей, а потом спросила:

— А что будет с тобой, Констанс? Если мой побег обрушит их гнев на тебя, то я…

Констанс насмешливо фыркнула, хотя в глазах ее блестели слезы:

— Я не боюсь их, госпожа! В моей жизни уже бывали тяжелые времена. Кроме того, я стара и могу при необходимости сделать вид, что выжила из ума. Тогда меня оставят в покое. А теперь поспешите. Идите с Олафсоном, пока не поздно.

Гуннар легонько подтолкнул Розу в спину, и та направилась к темневшей впереди лестнице. Роза обернулась, но Констанс уже закрыла за ней дверь и теперь задвигала засов. Дыхание Гуннара согрело ее ухо, и Роза услышала его тихий шепот:

— Что бы ни случилось, молчите и не поднимайте головы. Они начали спускаться по лестнице.

Один раз Роза споткнулась, но Гуннар поддержал ее и крепко прижал к себе, когда она попыталась вырваться. Викинг шагал быстро и решительно, и вскоре они оказались у двери зала. Однако Гуннар свернул к лестнице, ведущей на кухню.

Здесь было темно и безлюдно: Роза заметила только серую кошку и ее котят, свернувшихся возле очага. Бесшумно миновав кухню, они оказались у двери, ведущей в небольшой садик. Предварительно выглянув наружу, Гуннар выскользнул из кухни и увлек Розу за собой.

В нос ей тут же ударил сладковато-пряный аромат цветущих трав, смешанный со зловонием кухонных отходов. Плащ Розы зацепился за куст розмарина, но Гуннар вновь увлек ее за собой. Двигаясь вдоль стены, они направлялись в глубину двора.

За воротами, на мосту, раздался стук копыт — Майлз и его люди уже были здесь.

— Открывайте! — прорезал тишину грубый окрик. — Именем Фицмортона, открывайте!

— Эй, а ну-ка помоги мне! — закричал Арно старику Эдварду. — Что стоишь?! Пошевеливайся, старый болван!

Тут вперед выступил Суэйн. Он быстро прошел мимо Эдварда, что-то шепнув ему на ухо. Старик с удивлением посмотрел на молодого воина, а потом понурился и отправился отворять ворота.

Роза покосилась на Гуннара. Тот же пристально смотрел в сторону конюшни и, казалось, о чем-то напряженно размышлял. Возможно, думал о том, смогут ли они проникнуть туда незамеченными. А если смогут, то что потом? Как они выберутся за ворота?

— Что будем делать? — прошептала Роза. — Куда теперь? Гуннар промолчал, но крепко сжал ее руку — словно пытался успокоить.

А люди Фицмортона даже не стали дожидаться, когда ворота откроют полностью, — въехали прямо в образовавшийся проем со своим желто-синим флагом. Роза мгновенно узнала голос Майлза де Весси.

— Где хозяйка?! — прокричал зловещий рыцарь.

— Она в своей спальне, — тут же ответил Арно, окончательно лишив Розу надежды на то, что он все же станет на ее сторону. — Я выставил у двери в спальню охрану.

Охрана у ее двери?

Роза со вздохом облегчения закрыла глаза. Значит, ей удалось убежать как раз вовремя.

— Хорошо. Очень хорошо, — отозвался де Весси.

Когда Роза снова оглядела двор, Майлз уже отдавал приказания своим людям. Все они спешились, но одни остались по дворе, а другие побежали в сторону зала. Эдвард и Суэйн по-прежнему стояли возле ворот — старый англичанин и крепкий уроженец Дании.

Тут Гуннар вновь заговорил, причем тихо, так что Роза едва расслышала его слова.

— Ждите и наблюдайте, госпожа. Когда увидите, что я указал на ворота, быстро направляйтесь к ним. А окажетесь па мосту, бегите. Я догоню вас позже. Понятно?

Роза медлила с ответом. Наконец прошептала:

— Но меня узнают…

— Вы — брат Марк, — пояснил Гуннар. — На вас его плащ. Не поднимайте головы. Старайтесь подражать его походке. И тогда вас никто не остановит. Да и с какой стати? Ведь леди Роза — в своей спальне, под охраной.

Брат Марк?! Так вот откуда взялся этот плащ! Неудивительно, что она узнала этот отвратительный запах!

— А если появится настоящий брат Марк?

— Не появится. — Голос Гуннара не изменился, но от него повеяло холодом.

Роза открыла рот, собираясь расспросить Гуннара о святом отце, но потом передумала. Она не хотела ничего знать. Викинг с минуту смотрел на нее, а потом прошептал:

— Идите же.

— А вы?.. — с тревогой спросила Роза.

Что-то похожее на торжество промелькнуло в глазах викинга. Наверное, подумал, что она печется о его благополучии! Беспокоится за него! Но даже если так, она не собиралась ему об этом говорить.

— Если вас убьют, то и мне недолго быть на свободе, — пояснила Роза. — Поэтому отвечайте сейчас же! Что будет с вами?!

Гуннар улыбнулся и тихо ответил:

— Я догоню вас. Но нам необходима лошадь. — С этими словами он отошел от нее.

Оставшись одна, Роза прижалась к стене. Без Гуннара ей вдруг сделалось страшно. Господи, что же теперь делать? Ее охватило чувство полного одиночества, и она с горечью осознала, что по большому счету всегда была одинока. Г. с положение и прошлое были тому виной.

Неужели так будет всегда? Еще совсем недавно Гуннар сжимал ее в объятиях, и она почти поверила, что нашла человека, который всегда будет рядом. Не какого-то таинственного бестелесного призрака, а мужчину из плоти и крови.

Теперь она осознала свою ошибку, и это причиняло ужасную боль.

«Перестань! Перестань сейчас же, Роза! У тебя нет времени на то, чтобы жалеть себя».

Знакомый ворчливый голос принес облегчение. Сейчас действительно не время терять с таким трудом отвоеванное самообладание. Уж если быть хозяйкой Сомерфорда, то именно сейчас.

Роза сделала несколько глубоких вдохов и тут же почувствовала, что дрожь в руках исчезла, а в голове прояснилось. А спустя мгновение она вытянула шею и осторожно выглянула из-за угла стены.

Гуннар в этот момент пересекал двор. Пламя факелов окрасило его рыжие волосы в золотистый цвет, а на лице плясали оранжевые блики. Он шел медленно, шел с таким видом, словно его совершенно ничто не заботило и все у него было в порядке. И как ему это удавалось? Ну почему он не испугался и не утратил самообладания, как произошло бы с любым другим человеком в сложившейся ситуации? Несмотря на все, что между ними произошло, Розе не могла им не восхищаться.

— Олафсон! — К Гуннару подошел Арно. — Где вы были?! Чем занимались?

— Встретил женщину. — Гуннар пожал плечами. — А уж чем мы занимались…

— Я считал, что вы слишком благородный для этого, — с язвительной усмешкой протянул Арно.

— Я устал от благородства, — пробурчал викинг. — Вы были правы, Арно, когда сказали, что я устал и старею. Пришло время проверить, насколько я порочен.

— Гуннар! — Из тени возник Айво. Викинг тут же повернулся к нему:

— Что такое, Айво?

— Они проникли в замок. Мы должны остановить…

Закончить он не успел. Гуннар выхватил из ножен меч, сделал шаг вперед и нанес другу удар.

Роза почувствовала, как на пальцах у нее ломаются ногти—с такой силой она вцепилась в стену. Однако боли не было, было только легкое головокружение, как будто она смотрела пьесу, которую играли бродячие актеры. Роза видела, как ноги Айво подкосились, а Гуннар подхватил его, словно собирался обнять, но потом разжал руки. На белой тунике Айво начало расплываться багровое пятно, и молодой воин, содрогнувшись всем телом, затих.

Арно же смотрел на викинга так, словно не верил своим глазам. Он обошел его осторожно, точно боялся прикоснуться к нему, и опустился на одно колено рядом с Айво.

— Он дышит, — произнес Арно. — Еще дышит, — добавил он тут же. — Вы проткнули его насквозь, Олафсон. Ни один человек не способен выжить после такого ранения.

Гуннар посмотрел на бывшего друга с совершенно бесстрастным выражением.

— Он хотел вызвать на бой Майлза де Весси — они давние враги, — поэтому я решил убрать его с дороги. — Гуннар взглянул на подошедшего к ним Рейнарда — тот выглядел так, словно наблюдал подобные убийства каждый день. — Забери его отсюда, — приказал викинг. — Пусть умирает в другом месте!

Роза видела, как Рейнард и еще один воин подхватили Айво и понесли его куда-то. А Гуннар даже не посмотрел их сторону.

Выглядело все это ужасно, однако Розу не покидало ощущение, что она смотрит какое-то нелепое представ ление. Судорожно сглотнув, она попыталась унять подступившую к горлу тошноту. Наверное, ей следует развернуться и убежать. Спрятаться где-нибудь. Только Майлз и сэр Арно все равно скоро ее найдут. Кроме того… Роза сомневалась, что вообще способна двигаться.

«Ах, что же делать, что делать?.. — думала она, прижимаясь к стене. — Почему Гуннар убил Айво? Зачем, если намеревался ее спасти? Это же бессмысленно. Совершенно бессмысленно…»

А Гуннар с сэром Арно по-прежнему о чем-то беседовали. Немного успокоившись, Роза стала прислушиваться.

— Мы захватим Сомерфорд и сначала передадим его лорду Фицмортону, — говорил Арно, казалось, он уже забыл об Айво. — Нет смысла ждать дольше. Ведь теперь леди Роза все знает, не так ли?

— Да, верно, — кивнул Гуннар.

Арно с беспокойством взглянул на собеседника — словно его что-то насторожило. Потом вновь заговорил:

— Сомерфорд всегда был моим! Эдрик поклялся, что отдаст его мне. За ним числился долг. Но, умирая, он вынудил меня дать клятву верности его жене! Но о какой же чести здесь речь?! Эдрик заслуживал того, чтобы лишиться Сомерфорда. Правда, я ждал, надеялся, что смогу заполучить его другим способом. Господи, как я устал ждать! Так вот, Сомерфорд принадлежит мне! И Фицмортон поможет мне стать здесь хозяином.

— Или объявит хозяином себя, — тихо сказал Гуннар. Арно нахмурился:

— Почему вы так думаете? Я служил ему верой и правдой. Он знает, как оценить преданность. Я стану во главе Сомерфорда, и Фицмортон приблизится таким образом к своей цели — Кревич-Каслу.

— А где Майлз? — спросил викинг.

— Я послал его за леди Розой.

— Послали? Бьюсь об заклад, он отправился к ней добровольно.

— Сэр Арно! — раздался крик. Один из воинов посмотрел сначала на Гуннара, а затем на сэра Арно. — Госпожа заперлась в своей спальне и не желает нас пускать. Сэр Майлз собирается выбить дверь.

Арно выругался и направился к двери. Обернувшись, громко крикнул:

— Закройте ворота! И выставите стражника!

И Гуннар повернулся и, указав пальцем на ворота, прокричал:

— Да-да, немедленно закройте ворота! Брат Марк, помогите их закрыть!

Роза поняла: настал решающий момент. Сейчас она должна выйти из своего укрытия и бежать.

«Я не могу, не могу…»

— Эй, брат Марк!.. — прогремел голос Гуннара.

Роза оттолкнулась от стены и, сжимая кулаки, пошла навстречу смертельной опасности.

Гуннар сразу же увидел, как «брат Марк» вышел из тени и, направившись в сторону ворот, миновал нескольких воинов Фицмортона. Тут Арно вновь остановился, озадаченный неожиданным появлением своего приятеля. Но его внимание тотчас же отвлекли грохот и крики, доносившиеся из замка.

Гуннар прикрикнул на людей, стоявших возле ворот, и направился к ним на помощь. К повозке, стоявшей неподалеку, был привязан жеребец — словно хозяину было недосуг отвести его в стойло. Гуннар подхватил поводья и потянул коня за собой. Все было проделано очень ловко, так что все вокруг решили, будто животное принадлежит ему.

Гуннар видел, как старик Эдвард пытался закрыть внезапно заупрямившиеся ворота, а потом, раскрыв рот, уставился на приближавшегося «брата Марка». Суэйн же отчаянно пытался скрыть улыбку. Наконец «святой отец» поравнялся с ними, и они тут же закрыли его от взглядов остальных воинов. Все трое принялись с новыми силами закрывать ворота, но в следующее мгновение один из них внезапно исчез. «Брат Марк» выскользнул за ворота и растворился во тьме.

Минуту спустя Гуннар тоже оказался возле ворот. Улучив момент, он вскочил на коня и, бросив многозначительный взгляд на Суэйна, также исчез в темноте. И тотчас же ворота с глухим стуком захлопнулись за его спиной. Гуннар был в безопасности. Но он понимал, что это ненадолго.

А Роза тем временем уже добралась до дальнего края моста. Она бежала изо всех сил, и подол ее платья, развевающийся от ветра, задрался до колен. Светлая нижняя юбка белела в темноте подобно крыльям ночного мотылька, и Гуннар пожалел, что не посоветовал Розе надеть что-нибудь темное. Он быстро нагнал ее и, подхватив, приподнял от земли. Роза в ужасе закричала, но Гуннар тут же усадил ее в седло и крепко прижал к себе.

Ее пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в его рукав, были холодны как лед. Капюшон же свалился с головы, и выбившиеся из-под него волосы окутали голову Гуннара точно темное ароматное облако.

— Они видели? — спросила Роза, задыхаясь.

— Да. Но ничего не заподозрили. Пока.

Гуннар свернул с дороги и направил коня в сторону темнеющего впереди леса. Только теперь он понял, что допустил оплошность. Конь оказался хромым. Вот почему хозяин оставил его во дворе. Животное было почти бесполезным, и на нем беглецам не уехать далеко.

Гуннар окинул взглядом ряды деревьев, видневшихся впереди. Они могли послужить укрытием, но лишь временным — Майлз с собаками довольно быстро отыщет их следы. Гуннар посмотрел в сторону деревни. Там им с Розой тоже не спрятаться. Их быстро найдут, а приютивших их людей тут же убьют. В Кревич-Касле, конечно же, безопасно, и Радульф, должно быть, уже ждет от него вестей. Но пешком идти туда слишком далеко и Майлз непременно их догонит.

Значит, остаются болота.

И как же он не заметил, что конь хромает? Как не заметил того, что Роза надела белую нижнюю юбку? Почему не понял, что у Арно на уме, и не спрятал ее в безопасном месте? Раньше он никогда не упускал из виду таких важных мелочей. Но после приезда в Сомерфорд его ум словно утратил свою остроту.

Гуннар знал, почему так произошло. Он был более озабочен тем, чтобы оказаться в постели леди Розы, а вовсе не выполнением своей миссии.

У него было немало женщин, но ни одной из них не удавалось околдовать его. А вот Роза околдовала. Внезапно Гуннар понял, что имела в виду его мать Гудрен, когда говорила, что он еще ни разу не просил женщину дождаться его, так как не нашел свою единственную. С Розой все оказалось иначе. Было в ней что-то неповторимое, особенное. Когда он сжимал ее в объятиях, ему казалось, что так и должно быть всегда.

Гуннар мысленно выругался. Эта женщина превратила его в ослепленного страстью глупца! Ему следовало сейчас думать об угрожавшей им смертельной опасности, а он мечтал о счастливом будущем. Увы, все это всего лишь мечты, которым никогда не стать реальностью.

Гуннар поднялся на холм и направил коня на север. Туда, где брали свое начало болота.

Прошло совсем немного времени, и Роза, вздрогнув, осмотрелась — резкий ветер, дувший с болот, словно пробудил ее от сна.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Конь хромает. — Гуннар сказал это так спокойно, что Роза не сразу поняла, какая опасность им угрожает.

— Хромает?

Он помедлил с ответом. Наконец пробормотал:

— Да, к сожалению. Надолго его не хватит. У нас единственный шанс спастись — идти через болота.

Теперь Роза поняла, какой опасности они подверглись. Путешествовать на хромом коне, конечно же, опасно. Но идти через болота…

Роза окинула взглядом расстилавшиеся перед ними топи. В ясную ночь можно было разглядеть воду, выступающие из нее камыши, а также едва различимые островки. Но разве возможно пересечь болота пешком? Ведь это совсем другой мир, совершенно незнакомый и пугающий…

И они наверняка погибнут.

Словно прочитав ее мысли, Гуннар со своей обычной уверенностью заявил:

— Со мной вы будете в безопасности.

Роза невольно вздохнула. Ах, если бы можно было поверить ему так же легко, как и раньше! Но теперь ее не так-то легко провести.

— В безопасности? Рядом с вами?

— Да, Роза, со мной.

Ей показалось, что в голосе викинга было некоторое удивление. Обернувшись, она посмотрела на него. Он казался совершенно невозмутимым. А его широкие плечи на фоле усыпанного звездами неба… Он был все так же красив. И ей очень хотелось почувствовать себя в безопасности рядом с ним. Но разве такое возможно? Разве сможет она когда-нибудь доверять ему?

— Вы убили Айво, — сказала она неожиданно. Сейчас голубые глаза Гуннара отливали серебром, и Роза не смогла разглядеть их выражения.

— Да, со стороны все так и выглядело, — ответил он. — Во всяком случае, Арно поверил. И Майлз — тоже. Они считают, что Айво мертв. Майлз ненавидит брата и наверняка убил бы его, если бы узнал, что я сбежал вместе с вами, госпожа.

— Поэтому вы решили его опередить? — прошептала Роза.

— Я сделал вид, что убил его. У него под туникой был привязан бычий пузырь с кровью. Я проткнул его мечом, а остальное — заслуга Айво. Мы давно используем этот трюк. Он прост, но очень надежен. Рейнард пока спрячет Айво, а уж потом тот найдет способ выбраться из Сомерфорда незамеченным. Возможно, когда Майлз со своими людьми отправится за нами в погоню, — добавил Гуннар, нахмурившись.

Розе показалось, что она сходит с ума. Правду ли он сейчас говорил? Смерть Айво выглядела… вполне правдоподобной. Но ведь все могло происходить именно так, как описал сейчас Гуннар… Действительно, почему бы и нет? Тут Розе вспомнилось странное ощущение неестественности всего происходившего во дворе. Неужели Гуннар не лгал? И было ли из всех произнесенных им сейчас слов хоть одно, которому можно верить? Наверное, нужно потребовать, чтобы он опустил ее на землю. Немедленно? И нужно, чтобы он нашел подальше от топи какое-нибудь укромное место, где они могли бы спрятаться. Сейчас же! Ни один здравомыслящий человек не отправится на болота по собственному желанию. Даже обитатели болот чувствуют себя гораздо уютнее на твердой земле, то есть на своих островках.

Однако Роза знала, что зашла слишком далеко, и уже нет возможности повернуть назад. Да, она не смогла бы вернуться. Даже если бы у нее был выбор, даже если бы Гуннар отпустил ее. В Сомерфорде Майлз де Весси наложил свои жадные лапы на все, что еще недавно принадлежало ей. А Арно, делавший вид, что предан ей, не моргнув глазом разорвет ее на части, лишь бы получить свою долю. И за всем этим стоял Фицмортон — заклятый враг лорда Радульфа. Фицмортон, которого Роза ненавидела более всего.

Так что проку сопротивляться? Придется доверить свою судьбу загрубевшим от меча, покрытым шрамами рукам Гуннара Олафсона. На время, разумеется.

Трясина засосала туфельку Розы, словно питала особую страсть к телячьей коже. Роза вытащила ногу и сделала еще один шаг вперед, подняв юбки как можно выше. Но подол ее платья и так уже промок, а чулки покрылись грязью. В воздухе разносился отвратительный запах гнили, а впереди, на фоне звездного неба, вырисовывался темный силуэт Гуннара Олафсона. Роза шла за ним шаг за шагом. Шла так, словно делала это всю свою жизнь.

Далеко впереди, немного левее от них, возвышался зловещий холм Берроу-Мамп. Луны сегодня не было, но звезды светили очень ярко. Поднимутся ли сегодня из земли призрачные воины? Или же предпочтут остаться в своем надежном подземном жилище?

Громкий всплеск и еще более громкая ругань Гуннара вывели Розу из раздумий. Она увидела, как викинг отчаянно размахивал руками, пытаясь устоять на зыбкой поверхности болот. Но в какой-то момент он все же не удержался на ногах и упал.

— С вами все в порядке? — Роза подошла ближе, и ее нога снова ушла под воду.

— Не могу найти тропу, — проворчал в ответ Гуннар.

До этого момента они шли по некоему подобию тропинки. Вернее — по узкой полоске твердой земли, петлявшей меж островками ила и ямами, наполненными мутной водой. Гуннар упорно шел по этой тропе в глубь болот. Позади них смутно виднелись очертания Сомерфорда и окружавших его холмов. Но и только.

Роза уселась рядом с Гуннаром, не заботясь больше о платье. На нее вдруг навалилась ужасная усталость, и она уже не могла держаться на ногах.

— Они ведь не найдут нас?

— Нам нужно добраться до одного из тех островков, — ответил Гуннар и указал куда-то пальцами. — А потом нам надо где-нибудь спрятаться. Когда встанет солнце, мы будем здесь как на ладони, и тогда нас непременно поймают. Майлз не позволит мне завладеть вами.

Роза немного подумала, потом спросила:

— Значит, вы с ним ведете войну, а я — приз, который достанется победителю?

— Возможно. Но знайте одно, госпожа. Я не собирался вас предавать. — Взгляд Гуннара казался искренним, но Роза отказывалась верить этому человеку.

Роза снова задумалась. Ей вдруг пришло в голову, что кое в чем Гуннар Олафсон, возможно, не лгал. Ведь нельзя же лгать всегда и во всем…

— Вы с Майлзом хорошо знаете друг друга, не так ли? Гуннар выпрямился и вытер о тунику грязные ладони.

— Мы сражались вместе время от времени. Но у нас с ним разные взгляды. У Майлза нет чести.

Честь? Что ж, со стороны могло показаться, что Гуннар ценит эту добродетель превыше всего. Но Роза дорого заплатила за то, чтобы понять, насколько обманчивой может быть внешность. Гуннар Олафсон — лжец и негодяй, только болтающий о чести. И почему бы не подвергнуть его проверке?

— Вы доставите меня в Кревич лорду Радульфу? — спросила Роза.

Ей показалось в темноте, что Гуннар внимательно смотрит на нее. Ждал ли он объяснений?

Роза отвернулась и уставилась в другую сторону. А когда заговорила, старалась, чтобы голос звучал спокойно и бесстрастно.

— Я понимаю, что лорд Радульф считает меня слабой и неспособной управлять замком и землями. Он хочет как-то меня использовать в своей игре, а потом выбросить за ненадобностью. Но сейчас я должна думать о Сомерфорде, а он единственный, кому по силам исправить положение. У него есть рыцари, которые сразятся с Фицмортоном. У меня же рыцарей нет.

— Радульф выручит вас, госпожа.

Роза с удивлением уставилась на своего спутника:

— Вы говорите так, словно знаете его. Может, действительно знаете?

Викинг молчал. А Роза, затаив дыхание, ждала ответа.

Гуннару очень хотелось рассказать всю правду. Но поверит ли ему Роза? Несколькими часами раньше, в своей спальне, она предпочла поверить, что он бессердечное чудовище. И он, Гуннар, укрепил эту ее уверенность, начав торговаться. Теперь же он хотел, чтобы она все забыла и увидела его настоящего. Даже если уже поздно.

— Что ж, слушайте… — проговорил наконец Гуннар. — Мой отец Олаф служит оружейником у лорда Радульфа, а моя мать Гудрен — повивальная бабка при леди Лили. И оба они служат лорду Радульфу верой и правдой на протяжении многих лет. Я выбрал свой собственный путь, но Радульф — хороший человек, сильный и справедливый. Когда он попросил меня приехать в Сомерфорд и сыграть роль человека Фицмортона, я согласился. Его послание застало меня в Уэльсе, и я с радостью вернулся в Кревич. Я устал от междоусобных войн, посредством которых бароны хотели получить больше, чем заслуживали, а тут подвернулась возможность сделать что-то действительно важное. Радульф очень… беспокоился.

Роза внимательно посмотрела на Гуннара:

— Беспокоился? Вы хотите сказать: он не доверял мне? Что ж, ничего удивительного. Ведь я женщина. К тому же одинокая. А норманны привыкли считать, что женщины годятся лишь для продолжения рода, не более того.

Перехватив гневный взгляд Розы, Гуннар понял: она вспомнила его слова, сказанные в конюшне, в присутствии Арно. Те слова были предназначены именно для него, для сэра Арно, но Гуннар решил, что сейчас не время это объяснять. Криво усмехнувшись, он заметил:

— Если лорд Радульф и был когда-то истинным норманном, то теперь леди Лили его перевоспитала. Он послал меня в Сомерфорд, потому что не хотел ее расстраивать. А ведь так оно и случилось бы, отправься он к вам лично, чтобы потребовать объяснений. Он постарался бы сделать это тайно, но…

— Если все это правда, то что он пообещал вам взамен на услугу? — Тихий голос Розы заставил Гуннара похолодеть.

Откуда она узнала? Как ей удалось докопаться до правды? Не ведьма ли она? Во мраке ночи она казалась таинственной и загадочной. Лицо — бледный овал, глаза — темные впадины, а волосы — грозовое облако, осыпанное серебристым светом звезд. И все же Гуннар знал: если он сейчас прикоснется к ней, ее кожа окажется нежной и теплой под его пальцами, а губы тотчас отзовутся на его призыв, если он того пожелает.

Гуннар решил быть честным до конца, так как Роза все равно уже начала обо всем догадываться.

— Сэр Радульф пообещал мне Сомерфорд-Мэнор. Роза долго молчала… Наконец кивнула и прошептала:

— А… конечно.

И больше ни слова. Ни возгласов разочарования и гнева, ни обвинений. К такой реакции Гуннар был совершенно не готов. Если бы Роза стала кричать и возмущаться, он бы знал, как ей ответить, но это тихое «А… конечно»… Казалось, она давно знала, что он охотится за ее землями. Он мог бы сказать больше, сделать так, чтобы она поняла… Но на это не было времени.

Сначала он должен спасти ее. А уж потом подумает, как вновь завоевать ее доверие.

Гуннар встал и осмотрелся. Потом решительно заявил:

— Теперь я понял, где сбился с дороги. Идемте быстрее. Скоро рассвет, а путь неблизкий.

Он наклонился, чтобы помочь Розе встать. Она подала ему руку, но сразу отстранилась, когда поднялась на ноги. Гуннар почувствовал ее холодность. Но разве он мог винить Розу за подобное отношение? Вздохнув, он вновь принялся нащупывать дорогу. Впереди лежал один из многочисленных островов — невысокий холмик с плоской вершиной. Если они успеют добраться до него до восхода солнца, то еще некоторое время пробудут в безопасности.

Гуннар подумал об Айво. Удалось ли ему выбраться из Сомерфорда и присоединиться к Альфреду, Гарольду и его детям, направлявшимся в Кревич? За Суэйна, Рейнарда и Этельреда он не беспокоился — они смогут о себе позаботиться. Более всего он опасался за Айво, которого Майлз убил бы при первом удобном случае. Жаль, что Айво не разделался со своим ненавистным братом еще несколько лет назад. Но кровные узы были для него святы и он не мог решиться на такое убийство. В сущности, в этом и состояло главное отличие братьев друг от друга.

Остров, казалось, увеличился в размерах, и это означало, что они приближались к цели. Время от времени на пути беглецов возникали заросли камыша, а затем твердую землю сменили ямы, наполненные тиной и жидкой грязью. Гуннар побродил немного в мутной солоноватой воде, доходившей ему до бедер, но продолжения тропы так и не нашел. Было ясно: чтобы добраться до острова, им придется вплавь пересечь заводь шириною в двадцать футов. Если им повезет, заводь окажется не слишком глубокой.

Роза внимательно наблюдала за своим спутником, и в какой-то момент Гуннару показалось, что она читает его мысли. Как странно… Ведь ни одна женщина, кроме его матери, не была способна на такое. — Вы умеете плавать, Роза?

Она молча покачала головой. Снова осмотревшись, Гуннар понял, что скоро рассвет. Значит, следовало поторопиться.

— Снимите плащ, госпожа.

Роза медлила, глядя на него с подозрением. Гуннар улыбнулся ей, пытаясь приободрить.

— Я хочу перебросить плащ на остров. Чтобы у вас была сухая одежда, когда мы переплывем этот пруд.

— Да, конечно… — Неуверенно кивнув, Роза медленно развязала тесемки и, сняв плащ, протянула его викингу.

Гуннар вытащил из ножен меч — Роза вздрогнула при виде смертоносного черного клинка — и как можно туже обмотал вокруг него плащ. Затем сделал шаг назад и, размахнувшись, метнул меч в сторону острова — подобно копью. И он не промахнулся. Меч, обмотанный плащом, упал па сухую землю, довольно далеко от воды. Повернувшись к Розе, Гуннар сказал:

— Когда я войду в воду, обхватите меня за шею и держитесь покрепче. Я смогу переплыть на остров вместе с вами. Ничего не бойтесь.

Роза посмотрела на него так, словно собиралась возразить. Но если у нее и были какие-то возражения, то она оставила их при себе. Гуннар вошел в воду по грудь, а потом почувствовал, как пальцы Розы судорожно вцепились в него. И еще он чувствовал, что она дрожит всем телом. Замерзла? Или боится его?

Гуннар шел все дальше, и Роза видела перед собой воду, покрытую мелкой рябью, и отражавшиеся в ней звёзды. А потом звезды задрожали — и вдруг исчезли. Роза вскрикнула в испуге, но тут же поняла, что дно ушло из-под ног и теперь он поплыл. Она крепче в него вцепилась и затаила дыхание. Гуннар все плыл и плыл. Платье Розы почти тотчас же промокло насквозь, и он чувствовал, как потяжелела его ноша. Конечно, он был очень неплохим пловцом, но еще ни разу ему не приходилось плавать с человеком на спине. Отяжелевшее платье Розы тянуло их обоих ко дну, и Гуннару с трудом удавалось дышать ровно. Когда же он попытался подтянуть Розу немного повыше, она с дрожью в голосе прошептала:

— Пожалуйста, не сбрасывайте меня…

— Конечно, нет. Я и не собираюсь, — ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее.

Наконец его ноги коснулись илистого дна, и он, вздохнув с облегчением, немного постоял, чтобы собраться с силами и отдышаться. Затем понес Розу сквозь заросли камышей к спасительному островку и наконец опустил ее на твердую землю.

Мокрое платье обмоталось вокруг ног Розы, не давая ступить ни шагу. Она упала на колени и замерла в изумлении. Гуннар же осмотрелся и медленно обошел островок, тщательно его изучая. Он чувствовал, что ужасно устал, однако старался не обращать внимания на дрожь в ногах и болезненную пульсацию в висках. Ох, когда же он последний раз спал вдоволь? Сначала ему не давало уснуть неудовлетворенное желание, а потом он растрачивал все силы, проводя ночи в постели Розы.

Островок был совсем небольшим, и казалось, здесь нельзя спрятаться даже ненадолго. Однако — Гуннар мысленно улыбнулся — на дальнем его конце обнаружилось скрытое от посторонних глаз сооружение из дерна и торфа, напоминавшее небольшую хижину. А рядом росло чахлое деревце.

Когда он вернулся к Розе, она стояла, склонившись над мечом, все еще завернутым в плащ, и отчаянно пыталась его поднять. Гуннар даже услышал, как она бормочет ужасные проклятия.

— Роза…

Появление викинга застало ее врасплох, и она, вскрикнув в испуге, повернулась к нему. В тусклом предрассветном свете бледного утра ее усталое лицо казалось почти серым. А под мокрым платьем отчетливо вырисовывались полные груди, округлые бедра и длинные стройные ноги. Волосы Розы, тоже мокрые, напоминали сейчас черные болотные водоросли, облепившие лицо, плечи и руки, так что теперь хозяйка Сомерфорда походила на утопленницу.

Невольно усмехнувшись, Гуннар проговорил:

— Если хотите зарубить меня моим же мечом, научитесь сначала поднимать его.

С этими словами он поднял с земли меч и осторожно размотал плащ. При этом викинг успел заметить, как заскрежетала зубами его спутница. Только вот от гнева или от сознания собственной беспомощности? Он кинул Розе сухой плащ, а меч убрал в ножны. Затем, указав на дальний конец острова, сообщил:

— Там есть небольшая хижина. Идите туда и снимите с себя мокрую одежду, а потом закутайтесь в плащ. Спать в нем будет гораздо уютнее.

Роза холодно посмотрела на викинга, но ее взгляд лишь позабавил его. Трудно изобразить гнев, когда у тебя от холода зуб на зуб не попадает. Однако Гуннар не отводил глаза, он тоже пристально смотрел на Розу, и та, не выдержав, отвернулась, а затем побрела в сторону хижины. Несмотря на усталость, она старалась держаться с достоинством.

Гуннар подождал немного, потом приблизился к хижине и заглянул в нее. Роза уже переоделась; ее мокрая одежда висела на ветке дерева, а сама она сидела в углу, закутавшись в плащ. Глаза Розы были закрыты, но, судя по тому, как содрогалось ее тело, она не спала.

Гуннар осторожно развязал тесемки туники и снял ее вместе с тонкой льняной рубахой. Потом избавился от сапог, пояса и штанов. При этом пояс с пристегнутым к нему мечом он старался держать под рукой. Раздевшись, он вошел в хижину.

Роза не открыла глаз, но поджала губы, и Гуннар понял, что она напряженно прислушивалась, так что теперь, вероятно, знала, в каком виде он вошел.

Гуннар невольно улыбнулся. Поведение Розы ему льстило, но если она думала, что он возьмет ее после всего, что они пережили этой ночью, то ошибалась.

— Мне тоже холодно, — сказал Гуннар. — Сидеть вдвоем теплее, чем в одиночку. Не возражаете?..

Она приоткрыла один глаз и молча посмотрела на него. Гуннар расценил ее взгляд как согласие… или почти согласие. Забравшись под плащ, он устроился рядом с Розой, положив ее голову себе на плечо и обняв одной рукой. Другой рукой он осторожно расправил плащ и подоткнул его со всех сторон.

Вскоре Гуннар почувствовал, что Роза уже не дрожит. Но тело ее по-прежнему было холодным как лед, а влажные волосы, которые она тщательно отжала и заплела в толстую косу, все равно казались липкими от болотной воды. Стараясь согреть Розу, Гуннар прижал ее к себе покрепче и тут же почувствовал, что она расслабилась и тихонько застонала.

И в тот же миг, ощутив напряжение в паху, Гуннар подумал о том, что не так уж он и устал. Но он не собирался что-либо менять в своих планах. К тому же, как ни странно, сейчас ему было вполне, достаточно и того, что Роза просто лежала рядом.

Какое-то время Гуннар наблюдал за рассветом — первые лучи солнца осветили воду, затянутую ряской, и заросли камышей. За ночь вроде бы ничего не изменилось. Перед ними все так же простирались топи с небольшими островками кое-где. Но потом он вдруг заметил и еще кое-что… Присмотревшись, Гуннар понял, что это лодка, а точнее — узенький челнок, спрятанный в зарослях камыша. И находка оказалась очень кстати. По крайней мере теперь им не придется брести по колено в воде.

Мысленно улыбнувшись, Гуннар закрыл наконец глаза.

Солнечный свет разбудил птиц, и огромная их стая с хриплыми криками кружила над болотами. Птицы то и дело бросались вниз и исчезали ненадолго в мутной воде в поисках пищи. Плескались, сверкая серебристой чешуей, небольшие рыбки, а над зарослями камыша роились с жужжанием насекомые.

Роза с удивлением оглядела болота — она прежде представляла их себе совсем другими. Ночью, когда она смотрела на них из окна спальни, они казались ей мрачными и загадочными. А днем она видела ничем не примечательную водную гладь, затянутую тиной. На самом краю болот ее подданные иногда ловили рыбу и угрей, а также собирали соль в тех местах, где вода испарялась под воздействием солнечных лучей. Но ей всегда казалось, что в глубине болот нет совершенно никакой жизни. И вот теперь, оказавшись здесь, Роза смотрела на все это как на чудо.

Гуннар оставил ее, чтобы дать ей возможность переодеться, и Роза, надев все еще влажное платье, отправилась его искать. Она обнаружила Гуннара в камышах, рядом с небольшой лодкой. Узкое суденышко было выдолблено из ствола дерева, и Гуннар внимательно рассматривал его, очевидно, выискивая щели.

Вероятно, почувствовав ее взгляд, он поднял голову и улыбнулся. Улыбнулся как мальчишка, чему-то ужасно обрадовавшийся. И Роза тотчас же ощутила, что ее сердце забилось быстрее. Она смотрела на викинга как зачарованная. Под влажной одеждой его могучие мускулы вырисовывались еще более отчетливо, медного цвета волосы завились в мелкие колечки, а золотистая щетина как бы смягчала резкие линии волевого подбородка. Вспомнив, как еще совсем недавно она лежала в хижине в его теплых объятиях, Роза едва удержалась от стона. И тут же в смущении подумала: «Что же со мной происходит? Ведь теперь я уже знаю, что он за человек…»

Но действительно ли она его знала?

Когда Гуннар убил Айво, она возненавидела его, хотя и была связана с ним планом побега. А потом — Роза до сих пор не была уверена в правдивости его слов — Гуннар сказал, что смерть Айво — всего лишь уловка, призванная отвлечь врагов, и что сам он человек лорда Радульфа. И якобы он пытался выяснить, что происходит в Сомерфорде, чтобы потом, когда разоблачит предателя, получить Сомерфорд. Получить ее, Розы, владения…

Казалось бы, она должна была ненавидеть его за уже за это, однако…

Ну почему все так непросто?

Очевидно, лодка оказалась в хорошем состоянии. Протянув ей руку, Гуннар сказал:

— Сюда, госпожа. Нам пора убираться отсюда. Майлз, должно быть, уже отправился на поиски.

Майлз де Весси… Этот демон гнал их в глубь болот, и если она, Роза, и должна кого-то ненавидеть, то только его.

Роза подала Гуннару руку, он помог ей пробраться сквозь заросли камыша и залезть в узкую лодчонку. Когда же Роза уселась, крепко держась за борта, за ней последовал Гуннар, сел с ней рядом. Лодка была совсем маленькой и просела под их тяжестью так, что вода едва не переливалась через борт. Весла не было, поэтому Гуннар воспользовался широким лезвием своего меча.

Узкие протоки, прорезавшие болота вдоль и поперек, время от времени пересекались. Иногда же их перегораживали непроходимые заросли камыша или густо заросшие ряской участки воды, и тогда беглецам приходилось возвращаться обратно в поисках другого пути.

Роза уже начала привыкать к несмолкаемому гомону птиц, да и сами они почти не замечали людей, хотя и разлетались при их приближении, громко хлопая крыльями. Один раз лодка едва не раздавила утку, и та, отчаянно загребая лапами, поплыла прочь, уводя за собой целый выводок утят. Проследив за ними, Роза улыбнулась — пушистые утята представляли собой очаровательное зрелище. Но уже в следующее мгновение, взглянув на Гуннара, Роза обнаружила, что он наблюдает за ней. Улыбка ее мгновенно померкла, и она поспешно отвела глаза.

Через некоторое время Роза вновь взглянула на своего спутника, на сей раз украдкой. И ей вдруг пришло в голову, что сейчас Гуннар действительно похож на викинга — очень уж уверенно он орудовал своим «веслом», в которое на время превратился его меч. Да, он походил на одного из свирепых захватчиков, прибывших из-за моря и жаждавших крови. Вор, убийца и лжец — вот кто такой Гуннар Олафсон.

Но тогда почему же так болит ее сердце?.. Почему ей так хочется повернуть время вспять и вернуть те мгновения, когда Гуннар сжимал ее в объятиях и смотрел на нее горящими от желания глазами?

Но тогда, в те чудесные мгновения, она еще не знала правды.

— Видите? Вон там…

Роза подняла голову и проследила за взглядом Гуннара. Он указывал на довольно большой остров, и издалека казалось, что остров этот покрыт пышной зеленой растительностью. Роза разглядела даже несколько деревьев и поднимавшийся над ними синеватый туман. Или дым?.. Но если это действительно дым, там должны быть люди. И следовательно… Роза вдруг поняла, что ужасно проголодалась.

— Думаю, на этом острове есть хижины, — сказал Гуннар, словно прочитав ее мысли. — А сейчас нам очень нужна еда, а также крыша над головой.

— Болотные люди? — В голосе Розы слышалось беспокойство. Она крепко сжала борта утлого суденышка. — Но ведь они… они не причинят нам зла?

— Я защищу вас, — заявил Гуннар. Роза нахмурилась и пробурчала:

— Очень хотелось бы в это поверить.

Да, сейчас она ужасно злилась на него. И гнев ее возрастал по мере того, как она снова и снова вспоминала о вероломстве Гуннара. Он такой же, как Арно! Нет, даже хуже! Хотя с другой стороны… Ведь и ее добрый, славный Эдрик, тоже лгал. Но он-то солгал в ее пользу. Обещал передать Сомерфорд Арно, а потом передумал и сделал ее хозяйкой замка. Но на что он надеялся? Наверное, на то, что она снова выйдет замуж за сильного мужчину, способного достойно править Сомерфордом. Эдрик наверняка считал ее слишком робкой, чтобы жить в одиночестве.

Но он ошибся. Ей удавалось править Сомерфордом… до недавнего времени. До того самого момента, пока не появился Гуннар, превративший ее жизнь в кошмар.

Он предал ее. Он такой же, как все мужчины. Ему нельзя верить, и, уж конечно, его невозможно полюбить. Никогда.

«Не вздумай воспылать к мужчине любовью, потому что он наверняка погубит тебя». Так сказала когда-то ее мать.

Но это было давно, а что теперь? Что теперь с нею будет? Даже если она сумеет добраться до Радульфа и с его помощью спасти Сомерфорд, ее участь будет незавидна.

Роза почувствовала, как ее губы задрожали, и отвернулась, чтобы Гуннар ничего не заметил. Прошлой ночью ей снова снился сон. Она снова видела своего призрачного воина на сером коне. На этот раз, усаживая Розу в седло перед собой, он поцеловал ее. И его губы оказались совсем такими же, как у Гуннара.

Бессердечный викинг проник даже в ее сон, украл у нее и эту маленькую радость.

Тут Гуннар нарушил молчание и спросил:

–. Значит, вы сейчас мне не верите? А ведь я спас вас от Майлза и его людей… Более того, я сделаю все возможное, чтобы облегчить вам жизнь.

— Роза взглянула на него с язвительной усмешкой:

— И вы так старались, что даже убили одного из своих воинов, хотя и убеждали меня в том, что это всего лишь уловка. Неужели вы хотите, чтобы я вам после этого поверила?

Гуннар сделал вид, что не расслышал ее слов. И вдруг заговорил совсем о другом:

— Дело в том, госпожа, что я наемный воин. И война — мое единственное занятие. Но ни один наемник не может жить вечно. Я вижу собственную смерть, Роза, и это вовсе не делает меня счастливым. Однажды я потеряю сноровку, не успею заметить опускающийся на меня клинок, и это будет моим концом. Меня похоронят незнакомые люди в незнакомом месте.

Роза ничего не сказала, но по ее телу пробежала дрожь. И ей вдруг подумалось, что если такое действительно случится, то она потеряет что-то очень для нее важное.

— Весь последний год меня одолевало странное желание… чего-то другого, — продолжал Гуннар. — Мне захотелось обзавестись собственной землей, женой и детьми. Я устал от войны. Я могу многое дать, и я хочу дать это тем людям, которые действительно что-то значат для меня, а не какому-то норманнскому барону, жаждущему заполучить английскую землю. Когда же лорд Радульф предложил мне Сомерфорд, я решил, что мои мечты стали реальностью.

Казалось, Гуннар говорил искренне. И если бы не череда недавних событий, то Роза непременно поверила бы ему. Возможно даже, пожалела бы его. Но не теперь, когда она знала правду.

— А вам не пришло в голову, что Сомерфорд принадлежит мне? И что мои люди вполне довольны таким положением дел?

Гуннар медлил с ответом. «Наверняка придумывает очередную ложь», — в гневе подумала Роза.

— Видите ли, госпожа, слишком уж привлекательной мне показалась возможность обзавестись собственной землей. Когда я впервые приехал в Сомерфорд, я сразу же представил, как живу здесь и защищаю своих подданных. Я ведь действительно могу их защитить. Откуда я знал, что вам можно доверять? Вы послали за наемными воинами, не поставив в известность Радульфа. Так он мне сказал. Нам казалось, что вы заодно со своим преданным рыцарем Арно, что замышляете что-то против Радульфа. Он даже подумал, что вы, возможно, помогаете Фицмортону, желающему завладеть Кревич-Каслом. В лучшем же случае он посчитал бы вас слабой, глупой женщиной, которую легко сбить с пути истинного.

Роза посмотрела на воду, но ничего не увидела — ее глаза зазастилали слезы гнева.

— Арно попросил брата Марка написать письмо, — процедила она сквозь зубы. — И я запечатала его, как он просил. А потом Арно сообщил, что в нем написано, но он солгал мне. Должно быть, он отправил письмо лорду Фицмортону. Наверное, после этого меня действительно можно назвать «глупой женщиной, которую легко сбить с пути истинного».

— Но, Роза…

— Продолжайте, Гуннар, мне интересно, что вы еще мне расскажете.

Он вздохнул и вновь заговорил:

— Кто-то из людей Радульфа перехватил письмо. На нем стояла ваша печать. Тогда Радульф послал за мной, а я отправился к Фицмортону и нанялся к нему на службу. То есть сделал вид, что нанялся. К счастью, Майлза в то время не было, иначе наша затея не удалась бы. Получив письмо, Фицмортон направил меня в Сомерфорд. Сначала я не знал, в чем суть заговора, если таковой вообще имел место. Но вскоре я раскрыл замысел Арно и понял, что вы тут совершенно ни при чем.

— Все это вы держали при себе и продолжали лгать. — Роза удивилась тому, как спокойно звучал ее голос, ведь от ярости ее бросало то в жар, то в холод.

— Но сейчас я говорю правду.

При этих его словах Роза сжала кулаки: ей послышалась насмешка в голосе Гуннара. Господи, да он еще и улыбается! Роза с трудом сдерживала ярость. Какой же он негодяй, этот наемник! Он лгал и лгал без конца. Он овладел ею, он пробудил в ней желание, заставил ее убедиться в том, что ему можно доверять!

Он даже пообещал подчиняться ее приказам. Но чего они стоили, обещания Гуннара Олафсона?

Роза вскинула подбородок и, сделав глубокий вздох, заявила:

— Моим людям не нужен такой правитель, как вы! Вы гораздо хуже Майлза де Весси. Тот по крайней мере сражается за то, во что верит. Вы же сражаетесь за деньги, а теперь еще признались, что хотели завладеть моими землями. Я чувствую запах крови на ваших руках! Вы говорите о чести.

Честь? Но ведь вы даже не знаете, что это такое! Что бы со мной ни случилось, я не допущу, чтобы вы стали хозяином Сомерфорда!

Гуннар ничего не ответил. И лицо его казалось бесстрастным — словно оно было вытесано из камня. А Роза внутренне ликовала: она чувствовала, что ее удар достиг цели. Возможно, теперь Гуннар Олафсон наконец-то поймет, что бессмысленно оправдывать, перед ней свои действия. Роза никогда не простит его. И никогда, никогда не поверит ему снова. Она не желает даже смотреть на него!

Отвернувшись, Роза принялась рассматривать остров, к которому они сейчас приближались.

Гуннар не понимал, о чем думает Роза, и сказал себе, что ему нет до этого никакого дела. Он не станет об этом беспокоиться. Да и зачем пытаться восстановить ее доверие к нему? Ему всегда было достаточно того, что он сам себе верит. Но тогда почему ему так необходимо, чтобы и Роза ему поверила? И почему она с таким презрением говорила о том, что он наемник? Конечно, кое в чем Роза права. На его руках действительно была кровь, но в этом он ничем не отличался от всех остальных мужчин. Выходит, Роза говорила так лишь для того, чтобы унизить его.

И ей это удалось.

Гуннар и впрямь почувствовал себя униженным. Но ненадолго. Он напомнил себе, что женщины — это всего лишь приятное отвлечение от более серьезных проблем. Они помогали ему расслабиться, не более того.

Так почему же он переживает из-за того, что своим поступком он оговорил леди Розу?

Переживает, потому что ее боль словно эхо отдавалась в его сердце.

Роза казалась ему лучом света, согревшим все в его жизни. Без нее его мир вновь погрузится в вечную тьму. «Тогда тебе лучше привыкнуть жить в темноте, дружище, потому что ты ей не нужен. Она никогда не простит тебя!»

Гуннар никогда не был тщеславным, но и изображать ложную скромность и отрицать собственную привлекательность для женщин тоже было не в его правилах. Он никогда не оказывался в ситуации, когда женщина, которую он желал, отвергла бы его.

Не оказывался до тех пор, пока не встретил Розу.

Всемогущий Один, ну почему из всех женщин он выбрал именно ту, которая отвергла его?!

— Гуннар…

Тихий голос Розы мгновенно вернул его в реальность, и он проследил за ее взглядом. Они подплыли уже совсем близко к острову, и их встречали. На берегу стояли болотные жители с оружием в руках.

— Когда подплывем к берегу, оставайтесь в лодке, — тихо сказал Гуннар. — И не бойтесь ничего. Я смогу вас защитить.

— Я совсем не боюсь, — с вызовом в голосе ответила Роза, но ее карие глаза расширились. Было очевидно, что она пыталась скрыть свой страх. Гуннар прекрасно это понимал и восхищался ею.

Обитатели болот были низкорослыми и худыми, с темными волосами и смуглой кожей, загрубевшей от ветра и солнца. Нелегкая жизнь на островах наложила на них свой отпечаток. Наверное, все они являлись потомками древних народов — бриттов и кельтов. А в эти малопригодные для жизни места их загнали англы и саксы. Завоевавшие когда-то их земли. Почти все люди были вооружены копьями, луками и стрелами, и лишь некоторые из них держали в руках мечи. Хотя, конечно же, мечи эти не шли ни в какое сравнение с его Фенриром. Если понадобится, Гуннар знал: он положит своим мечом дюжину островитян в первые же мгновения. А уж потом расправится и с остальными.

В отдалении, на пологом склоне холма, стояли женщины и дети, а за их спинами виднелись ряды сложенных из дерна и торфа хижин. Над крышами же поднимались дымки, и в воздухе витали кухонные ароматы.

Тут лодка наконец мягко уткнулась в поросший камышом берег. Гуннар ступил на землю, предварительно бросив через плечо:

— Оставайтесь здесь, пока я не позову.

Не дожидаясь ответа своей спутницы, Гуннар шагнул к островитянам и остановился, широко расставив ноги. Рука же его покоилась на рукоятке меча, но обитатели болот, конечно, не знали, что именно так выглядит воин перед атакой.

— Мы из Сомерфорда, — произнес Гуннар по-английски. Люди, стоявшие на берегу, никак не отреагировали на его слова, — вероятно, они были так же недоверчивы и недружелюбны по отношению к чужакам, как и жители английских деревень. Гуннар не мог упрекнуть их за это, но надеялся, что они в отличие от Розы поверят ему.

— Это леди Роза, — кивнул он в сторону лодки. — Сомерфорд-Мэнор принадлежал ей, но теперь его вместе с землями у нее украли.

Тут самый старший из островитян выступил вперед. Его глаза, спрятанные в многочисленные морщинах, напоминали узкие щелки, а темные волосы длинными спутанными прядями падали на плечи. Несмотря на сгорбленную спину, он казался еще довольно крепким мужчиной.

— А кто украл ее земли? Королевский Меч? Я не сомневался, что он захочет завладеть Сомерфордом.

Английский язык островитян звучал довольно странно, но Гуннару, много странствовавшему и повидавшему, не составило труда его понять.

— Нет, не Радульф. — Гуннар покачал головой. — Сомерфорд украл Фицмортон.

Никто не произнес ни слова, но все же Гуннару показалось, что по рядам болотных жителей словно пробежал ветерок. Потом старейшина снова заговорил:

— Недавно Фицмортон и его люди приходили на болота. Они съели всю нашу рыбу и перепугали людей. Останавливались на небольших островах, а потом, когда убрались, распространили про нас гнусные слухи.

Старейшина умолк и вопросительно посмотрел на Гуннара. Но чего же он ожидал от него? Недоверчивого смеха? Так непременно поступил бы Арно. Но он, Гуннар, не таков.

Коротко кивнув, Гуннар ответил:

— Да, мы все знаем. На деревню Сомерфорда было совершено нападение, но кое-кто обвиняет ваших людей. Но мы знаем, что это дело рук Фицмортона.

Старейшина улыбнулся, и у Гуннара вновь возникло ощущение, что по рядам аборигенов пробежал ветерок.

— Что он говорит? Его английский такой непонятный.

Гуннар вздрогнул от неожиданности. Голос Розы раздался прямо у него за спиной. Ей каким-то образом удалось подобраться к нему бесшумно. Взглянув на нее через плечо, он проговорил по-французски:

— Я же велел вам оставаться в лодке! Почему вы не послушались меня?

— Сэр рыцарь, это я вам плачу, а не наоборот, — последовал ответ.

Тут Гуннар не на шутку рассердился. Резко развернувшись, он посмотрел Розе в глаза и тихо сказал:

— Когда мы в последний раз заключили с вами сделку, госпожа, вы действительно мне заплатили… Только не монетами.

Роза вздрогнула и отступила на шаг. Глаза ее пылали гневом, и Гуннар заметил, что она сжимает и разжимает кулаки. Но уже через несколько мгновений она взяла себя в руки и, взглянув на островитян, громко проговорила:

— Я непременно верну себе Сомерфорд, и тогда между моими подданными и жителями болот воцарится мир. Но пока лорд Радульф не пришел нам на помощь, и нам необходима еда и крыша над головой. Вы нас приютите на время?

Старик внимательно выслушал ее, потом повернулся к своим людям, чтобы посоветоваться с ними.

— Вам нужно было остаться в лодке, — тихо сказал Гуннар.

Роза решительно покачала головой:

— Нет, сэр рыцарь. Имейте в виду: я вам не подчиняюсь. Но я поступаю так, как считаю нужным. Вам понятно?

Гуннар усмехнулся и с легким поклоном ответил:

— Да, госпожа. Я в вашем распоряжении, госпожа. Приказывайте…

Роза нахмурилась и отвернулась.

Тут старейшина вновь повернулся к гостям:

— Мы приютим вас на день или на два, но дольше вы не можете здесь оставаться. Если вы бежите от Фицмортона, он придет за вами и перебьет нас всех.

— Мы это понимаем, — кивнул Гуннар — И не хотим подвергать ваших людей опасности.

Старик окинул Гуннара взглядом, потом вдруг сказал:

— А вы ведь не из Сомерфорда.

— Сейчас из Сомерфорда, — ответил Гуннар с улыбкой. — Меня зовут Гуннар Олафсон, и я на службе у леди Розы. Я щит леди Розы, ее защитник.

Старейшина кивнул, и на его морщинистом лице тоже появилась улыбка.

— А я Годенере, — сказал он. — Идемте со мной, я покажу вам вашу хижину.

Роза съела еще один кусок рыбы и запила его свежим и теплым козьим молоком из деревянной плошки. Внутри крошечной хижины, куда их привел старейшина, царил полумрак, а сизый дымок от очага, устроенного прямо на полу, уходил вверх и исчезал в круглом отверстии, проделанном в крыше. Убранство хижины состояло из двух полок на стене, скамьи, табурета и маленького столика. Постелью же служил матрас, набитый ароматными сухими листьями и покрытый мягкими шкурами.

Эта хижина мало чем отличалась от хижин в ее деревне, и Роза с удивлением думала: «Неужели нужно обязательно попасть в беду, чтобы понять, что болотные жители ничем не отличаются от всех прочих людей?» Да, как ни странно, болотные жители ничем не отличались от обитателей деревни, и если Годенере говорил правду, то они не враги друг другу.

А Фицмортона и ему подобных действительно следовало опасаться. К их вероломному нападению надо было подготовиться, но она этого не понимала, потому что верила Арно. Она считала его другом Эдрика и доверяла ему. А теперь потеряла все, что имела…

«Я все верну. Лорд Радульф вернет Сомерфорд-Мэнор», — мысленно твердила Роза.

Да, вернет. Со временем. Но сколько людей погибнет? И что будет с урожаем? Ведь до начала его сбора осталось совсем немного времени… Погибнет ли он полностью, пока хозяева воюют? А страдать, как всегда, будут простые люди. И что будет с ней, если она потеряет Сомерфорд?

Роза вздохнула и отпила из плошки еще немного молока. Коз здесь содержали в небольшом загоне на краю деревни. Сама же деревня стояла на самом высоком месте острова. Она состояла из множества домиков и хижин, вокруг которых расхаживали утки и гуси. Дети, вытаращив глаза, смотрели из дверных проемов на проходящих мимо Гуннара и Розу. Скорее всего их привлекал Гуннар, и в том не было ничего удивительного. Этот гигант с медно-рыжими косичками и глазами цвета моря выглядел среди низкорослых жителей болот примерно так же, как корабль викингов в пруду с утками.

Покончив с рыбой, Роза с опаской посмотрела на горку чего-то зеленого в другой деревянной плошке. Ничего подобного она еще не видела и, уж конечно, не пробовала. «Должно быть, там какие-то, водоросли», — решила она.

— Это вкусно, госпожа. Наши дети становятся сильнее от такой еды, — послышался женский голос.

Роза подняла глаза. Стоявшая перед ней молодая женщина смотрела на нее с едва заметной улыбкой. Роза покосилась на Гуннара и пробормотала:

— Думаю, она хочет, чтобы я это съела. Но ее английский такой непонятный… Я не уверена, что правильно ее поняла.

— Да, вы все правильно поняли, — ответил Гуннар по-французски. Он сидел в тени и походил сейчас на грозного языческого бога. Роза совсем не удивилась, заметив, что молодая женщина поглядывала на него с восхищением. Точно также смотрели на викинга и ее собственные служанки в Сомерфорде. Да, все без исключения женщины таращились па Гуннара Олафсона, едва лишь он появлялся перед ними.

Викинг что-то сказал женщине по-английски, и та радостно закивала и улыбнулась. Покосившись на Розу, она наполнила плошку Гуннара молоком и, уходя, еще раз на него посмотрела. Вскоре Роза услышала голоса нескольких женщин, что-то бурно обсуждавших. Затем в хижину заглянула еще одна женщина, постарше. Эта женщина почти сразу же исчезла, а потом рядом с хижиной снова зазвучали голоса, только на сей раз Роза услышала голос Годенере. Судя по всему, он прогонял назойливых женщин и объяснял им, что гости должны отдохнуть. Прошло еще какое-то время, и женщины действительно удалились.

Роза вздохнула с облегчением. Поведение этих островитянок показалось ей ужасно смешным — и вместе с тем весьма раздражало. Роза бросила взгляд на Гуннара и усмехнулась.

— В чем дело? — Викинг нахмурился, и его рука с плошкой молока замерла у рта.

— В вас, — ответила Роза.

Гуннар уставился на нее в изумлении, а Роза еще больше развеселилась. Неужели Гуннар Олафсон действительно ничего не заметил? Или просто делал вид, что не заметил?

.— Во мне? — переспросил он наконец, и Роза вдруг поняла, что он смутился.

— Да, разумеется, — кивнула Роза. — Вы заметили, как они смотрят на вас? Ну… все эти женщины. Вы, Гуннар, — словно огромный цветок, а они — глупые пчелы и бабочки, слетающиеся на аромат в надежде вкусить нектара. Теперь они потеряны для всех остальных цветков навсегда.

Гуннар молча смотрел на Розу, в то время как та, прижимая ладонь к губам, старалась сдержать рвавшийся наружу смех. Разумеется, Роза понимала, что это нервный смех, потому что на самом деле она злилась. И если бы сейчас здесь была Констанс, то она непременно посоветовала бы своей госпоже сделать несколько глубоких вдохов, а потом расслабиться. В конце концов, стараясь успокоиться, Роза так и поступила. Но она по-прежнему злилась на Гуннара. Этот человек — лжец и обманщик! Наверное, он сейчас притворялся, делая вид, что ничего не понял. Конечно же, он прекрасно все понял! Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем еще одна из местных жительниц найдет предлог, чтобы заглянуть к ним в хижину? И что это будет за предлог? Принесет ли она еще молока? Или рыбы? Или этих ужасных водорослей?

Роза снова засмеялась и тут же опять прижала ладонь к губам.

— Неужели вы ревнуете, Роза? — неожиданно спросил Гуннар.

Роза вздрогнула и резко выпрямилась. А затем опять сделала несколько глубоких вдохов.

— Ревную?.. — пробормотала она. — Нет, разумеется. Я не настолько глупа, сэр рыцарь.

Гуннар немного помолчал, потом спросил:

— А что дурного в том, что женщины восхищаются мужчиной? Ведь мужчины всегда восхищаются красивыми женщинами. — Он вдруг подался вперед, и в его глазах появился блеск, от которого Розе сделалось не по себе.

Она нахмурилась и пробурчала:

— Так вот как вы это называете? Восхищение? Да эти бедняжки начнут ходить вокруг вас кругами, стоит вам только попросить!

— А вы — нет? — спросил Гуннар, он придвинулся к ней еще ближе. — Что же вы молчите, госпожа?

Роза вскинула подбородок и заявила:

— А я — нет. Я не стану так себя вести! Просто одни женщины более доверчивы, чем другие, поэтому не понимают, что мужчинам нельзя доверять, и если я не догадалась об этом раньше, то теперь все поняла! Мужчины не могут чувствовать так же, как женщины. Их сердца совершенно холодные. Холодные… как меч, который вы всегда носите на своем ремне. Мужчины используют свое сердце, чтобы наносить раны. И иногда раны эти оказываются смертельными. Последние слова Розы весьма озадачили Гуннара. Он внимательно посмотрел на нее, потом сказал:

— Я вижу, вы действительно верите в то, что говорите. Значит ли это, что в юности вам преподали урок?

Роза побледнела. Она не нашлась с ответом. «Впрочем, я и так сказала слишком много», — промелькнуло у нее в голове.

Тут Гуннар заговорил, на сей раз почти шепотом:

— А вот мой отец отдал бы за мать жизнь. Он стал бы сражаться с целой армией, чтобы защитить ее. Разве это не глубокое чувство, госпожа?

Правда ли это? Или очередная ложь?

— И лорд Радульф будет выть, подобно волку, потерявшему волчицу, если что-то случится с леди Лили. Он как-то признался мне, что она, словно солнце, освещает его жизнь. Разве это не глубокое чувство, госпожа?

— Вы искажаете мои слова, — сказала Роза.

— Каким образом? Я просто хочу указать вам, что вы ошибаетесь. Не все мужчины такие, как вы думаете.

— Вы упомянули двоих мужчин, которые заботятся о своих женщинах, — заметила Роза. — А сколько тех, кому женщины безразличны?

— Вы меряете всех одной меркой, госпожа.

Роза снова нахмурилась. Сейчас Гуннар улыбался с таким видом, как если бы выиграл спор. Но он ошибался, а она была права — Роза точно это знала. И только это имело значение.

Пожав плечами, она проговорила:

— Вам таких вещей не понять? Ведь вы мужчина.

— Да, я мужчина, — кивнул Гуннар'. — Но это не означает, что я глуп. Поверьте, госпожа, я многое понимаю. — Тут его пальцы — длинные и теплые — крепко сжали ее колено. — Например, я понимаю, что вам нравится, когда я так до вас дотрагиваюсь, — добавил он тихим шепотом. Роза отстранила его руку.

— Это совсем другое!

— Неужели? — Гуннар опустился перед ней на колени. Ее глаза метали молнии, но он по-прежнему улыбался. «Он что, не понимает, что я его ненавижу?!» — мысленно воскликнула Роза. — Я знаю, что вам и это понравится, — сказал он, наклоняясь к ней, и она почувствовала его горячее дыхание.

— Ошибаетесь, — прошептала Роза.

В следующее мгновение он впился поцелуем в ее губы, и Роза забыла о своей «ненависти». Ей показалось, что все вокруг потеряло для нее значение, все, кроме губ Гуннара и горячего мускулистого тела. Она обвила руками его шею и, прижавшись к нему покрепче, ответила на его поцелуй.

Когда же поцелуй их прервался, он заглянул ей в глаза и тихо сказал:

— Роза, я знаю, что вы желаете меня. Вы сейчас — как в огне. Я понимаю это, потому что тоже сгораю от желания.

Она тихонько вздохнула и прошептала:

— Неужели все, что вы сказали, правда? Он улыбнулся ей:

— Вы прекрасно знаете, что правда. — Он коснулся губами ее щеки, виска, шеи. Затем увлек за собой на мягкий матрас. — Вам достаточно лишь взглянуть на меня, и я уже желаю вас, Роза. Вы смеетесь и говорите мне, что все эти женщины считают меня цветком, но, госпожа, я готов пить ваш нектар целыми днями.

Роза рассмеялась — не смогла удержаться, — представив, как Гуннар… Глаза викинга потемнели, а в улыбке, которую Роза уже знала так хорошо, сквозило напряжение.

Да, он действительно желал ее. На сей раз он не лгал.

Рука Розы скользнула к его животу, затем опустилась ниже.

— Вы такой твердый, сэр рыцарь, — прошептала она с улыбкой. — Это для меня? Или вы собираетесь взять по очереди всех жительниц болот?

Гуннар содрогнулся всем телом, и из горла его вырвался стон. Подмяв Розу под себя, он раздвинул коленом ей ноги и, взяв ее лицо в ладони, проговорил хриплым шепотом:

— Только для вас, Роза, только для вас.

Он принялся покрывать поцелуями ее лицо и шею. Потом задрал подол ее платья и провел ладонью по животу. Когда же пальцы его коснулись ее лона, Роза застонала и тотчас поняла, что хочет того же, что и он. Она потянула за тесемки его штанов, высвобождая изголодавшуюся по ее ласкам плоть, и Гуннар в тот же миг погрузился в нее.

— О, Роза… — стонал он, приподнимаясь над ней и снова опускаясь.

На сей раз она сразу же уловила ритм его движений и со стоном устремлялась ему навстречу. Когда же по телу Розы прокатились судороги, а из горла вырвался крик, Гуннар вновь прижался губами к ее губам, приглушая крик наслаждения. И в тот же миг она почувствовала, что и он содрогнулся, а потом затих.

«Прекрати, одумайся, остановись сейчас же!» — громко прокричал внутренний голос, хотя уже поздно было останавливаться.

Роза ахнула и попыталась отстраниться и оправить одежду. Ее лицо вспыхнуло от гнева, смущения и осознания того, что в который уже раз она не устояла перед Гуннаром и проявила слабость.

— Нет, — прошептала она. — Нет, я не хотела… не собиралась…

Но Гуннар тут же перехватил ее руку и снова привлек к себе. Заглянув ей в глаза, он тихо сказал:

— Роза, есть только мы с вами, вы и я. Мы вместе, Роза, понимаете? Поверьте мне, обопритесь на мое плечо. Позвольте мне быть вашим щитом хотя бы сейчас. В этом мне нет равных. Я буду рядом с вами и, возможно, впервые в жизни почувствую, что не одинок.

Сейчас Гуннар казался по-настоящему/искренним. Словно действительно говорил то, что думал. Й Розе вдруг отчаянно захотелось, чтобы его слова оказались правдой. Слезы обожгли ее глаза, но она не позволила им пролиться. Медленно, словно не желая приносить себя в жертву, Роза расслабилась. В объятиях Гуннара так хорошо…

«А почему бы и нет?» — спрашивала себя Роза. Нужно брать то, что он предлагает, брать без страха и сожалений. А потом, когда она вернет себе Сомерфорд, этой связи можно будет положить конец.

Положить конец? Неужели все так просто?

«Да, я положу этому конец. А пока буду брать то, что он предлагает, и это сделает счастливыми нас обоих».

Роза кивнула и попыталась улыбнуться. Гуннар тотчас же откинул с ее лица волосы и стал целовать. Поцелуи его становились все более страстными, но вскоре оба почувствовали, что одних только поцелуев недостаточно, и тела их вновь слились воедино.

— Гуннар Олафсон! — раздался из-за двери голос Годенере. — Вы слышите меня?! Сейчас принесут ужин!

Громкий крик старейшины разбудил любовников, и они поспешно накрылись шкурами. А через несколько мгновений в хижину ворвалась целая толпа женщин — они принесли еду, а потом, когда гости поели, удалились с пустыми мисками.

Почти все подданные Розы считали, что у жителей болот вместо ног рыбьи хвосты. Теперь же, вспоминая все эти россказни, Роза едва удерживалась от смеха. Что же касается обитательниц острова…

Повернувшись к Гуннару, Роза заявила:

— Это все из-за вас!

Викинг с улыбкой покачал головой:

— Нет, госпожа. Это на вас они приходят посмотреть. Ваша красота их заворожила. Богиня из замка — вот кто вы такая.

Роза засмеялась, польщенная комплиментом, хотя и не поверила этому объяснению. Сладко потянувшись, она поцеловала Гуннара в колючую щеку. Щетина у него на подбородке и на щеках уже начала превращаться в бороду, но оказалась такой светлой, что заметить ее было не так-то просто.

И было сейчас в Гуннаре что-то такое, от чего сердце Розы начинало мучительно ныть. Конечно, она понимала, что глупо и неблагоразумно отдаваться на волю чувств и терять голову. С ее стороны было бы гораздо умнее прикинуться равнодушной и не подпускать к себе Гуннара…

— Гуннар Олафсон! — вдруг снова раздался за дверью голос Годенере. — Гуннар Олафсон, вы не спите?!

Роза тут же приподнялась на локте, а Гуннар поднялся на ноги. Он стоял с обнаженным торсом, хотя и успел надеть штаны. Сейчас он очень напоминал Розе ее ожившую мечту, и она ощутила укол ревности, вспомнив о таращившихся на него местных женщинах.

Гуннар же шагнул к двери, сплетенной из толстых ивовых прутьев, и, распахнув ее, столкнулся лицом к лицу с Годенере. Освещенный лучами заходящего солнца старейшина внимательно смотрел на гостей. А за его спиной…

Роза тяжело вздохнула. Именно этого-то она и боялась. Позади старейшины собралась, казалось, вся деревня. Роза резко поднялась на ноги и откинула за спину свои роскошные волосы. Затем оправила подол платья и пригладила рукава. Роза знала, что сейчас, после «купания» в болоте, она выглядела крайне неряшливо. И почему-то именно из-за этого чувствовала себя совершенно беззащитной перед местными жителями.

Ей всегда довольно быстро удавалось скрыть свои чувства и переживания под маской гордой и неприступной хозяйки Сомерфорда. Но здесь, на болотах, Роза не имела власти и чувствовала себя самой обычной женщиной. Приблизившись к Гуннару, она положила руку на его широкую спину. Кое-где бархатистую кожу викинга прорезали шрамы — свидетельство того, что его жизнь полна опасностей. Розе хотелось обхватить его руками и прижаться к нему как можно крепче, хотелось забыть обо всем на свете.

Гуннар повернул голову и вопросительно посмотрел на нее. Затем повернулся и обнял ее за плечи. Роза тотчас прильнула к нему. Сейчас ей вдруг захотелось, чтобы эти чудесные мгновения длились вечно.

И тут наконец Годенере заговорил. Он что-то говорил о норманнах на своем ломаном английском, а Гуннар тихо отвечал ему. Однако мускулы его напряглись, стали словно каменные, и Роза поняла, что новости очень неутешительные.

Стоявшие позади Годенере мужчины, женщины и дети по-прежнему смотрели на гостей. Одни — с любопытством, другие — настороженно, а некоторые с трудом сдерживали смех. Роза же прекрасно понимала: если своим пребыванием здесь они с Гуннаром подвергали этих людей опасности, то им лучше уйти побыстрее.

Выслушав старейшину, Гуннар кивнул и что-то тихо сказал. Гуденере же молча смотрел на него; казалось, он о чем-то задумался. Потом старик вдруг кивком указал на Розу и спросил:

— Она принадлежит вам?

Эти слова старейшины Роза прекрасно поняла. Она замерла, не осмеливаясь поднять глаза на Гуннара. Значит, вот как все выглядит со стороны? Неужели ее и впрямь приняли за собственность викинга, с которой тот может делать все, что захочет? Но ведь точно так же поступал когда-то отец с ее матерью.

Тут Гуннар заговорил, и люди, стоявшие за спиной старейшины, с любопытством подались вперед, и было ясно, что они стараются не пропустить ни слова из того, что отвечал старику красавец викинг.

«Хорошо, что я не собираюсь оставаться с Гуннаром навсегда», — с раздражением подумала Роза. Но как ей пережить этот день? Ведь она с ума сойдет…

— Нет-нет, вы ошиблись, — с улыбкой сказал Гуннар старейшине, и в его голосе послышалось сожаление. — Я ее мужчина, только и всего. Но она не принадлежит ни мне, ни кому-либо другому.

На лице Годенере отразилось сомнение. Он отвернулся и сказал что-то своим людям. И те тотчас же громко заговорила и начали переглядываться. А некоторые из женщин вздохнули с явным разочарованием. Роза почувствовала, что щеки ее залились румянцем. Тут Гуннар и Годенере наконец-то закончили беседу, и Роза была несказанно этому рада. Теперь она вновь могла укрыться в хижине.

— Что он сказал? — спросила Роза, стараясь не смотреть Гуннару в глаза.

Викинг присел на корточки у очага. Его черные штаны обтянули мускулистые ноги, а медного цвета косички всколыхнулись, когда он наклонился к Розе.

— Они видели, как норманны обыскивают болота. Наверняка ищут нас. Майлз уже захватил Сомерфорд, но он не успокоится до тех пор, пока не убьет меня и не захватит в плен вас.

Тут Роза наконец взглянула в глаза Гуннара. Глаза его пылали гневом, и в них таилась угроза. Но опасность грозила не ей, а Майлзу де Весси. Было очевидно, что Гуннар решил с ним покончить. А викинг вдруг ласково улыбнулся Розе и провел пальцами по ее щеке. Затем положил ладонь на рукоять меча и проговорил:

— Оставаться здесь больше небезопасно, госпожа. Так сказал старейшина, и я с ним согласен.

— А что же теперь делать? — спросила Роза. — Может, мы сумеем где-нибудь спрятаться здесь, на острове?

Гуннар со вздохом покачал головой:

— Нет, не сумеем. А наше присутствие здесь подвергает опасности обитателей деревни. Если Майлз и его люди обнаружат нас здесь, их всех перебьют за то, что дали нам кров. Фицмортон совсем не такой, как лорд Радульф. И не такой, как вы.

— Я знаю, какой он, — тихо прошептала Роза.

— Годенере хочет переправить нас на другой остров, — продолжал Гуннар. — Там никто не живет. Так что если нас схватят, никто не будет казнен за пособничество.

— Понятно… — кивнула Роза. Она вдруг подумала о том, что ничего у нее не получится, что она потеряла замок навсегда. До этого момента ей казалось, что все как-нибудь уладится и что им все же удастся вернуться в Сомерфорд. А теперь им придется бежать дальше в глубь болот. А что, если они вынуждены будут остаться здесь… до самой старости и кочевать с острова на остров?

Гуннар вновь заговорил, прервав ее невеселые размышления:

— У нас с Годенере появился план, и мы…

— Что за план? — перебила Роза. Господи, сумеет ли она снова довериться Гуннару? И почему решение всех вопросов всегда упирается в доверие?..

— Годенере отправит своих людей к норманнам. Они расскажут, что видели нас, и в разговоре упомянут одно место… Когда норманны придут, мы уже будем ждать их. Захлопнем мышеловку и одержим победу.

— «Мы»? — переспросила Роза с удивлением. — Мы с вами? Я тоже хочу победить Майлза де Весси, но не смогу даже поднять ваш меч!

Гуннар улыбнулся. От уголков его глаз разбежались в стороны морщинки.

— Готов побиться об заклад, что вы уничтожите врага одним лишь взглядом. И все же вам не придется этого делать. Годенере хочет послать на бой своих людей.

— Годенере хочет помочь нам?

— Вы обещали болотным жителям мир и защиту, когда получите обратно Сомерфорд. Но этого никогда не случится, если замком завладеет Фицмортон.

С этим Роза не могла поспорить.

План Гуннара был неплох, но… Розе не хотелось выступать в качестве приманки. Хотя, с другой стороны… Она молчала, пытаясь собраться с мыслями.

«В твоей жизни бывали ситуации и похуже, — заговорил вдруг внутренний голос. — И если затея Гуннара нас спасет, то стоит рискнуть».

— Когда отправляемся? — спросила Роза.

Гуннар опустился перед ней на колени. Он не дотрагивался до нее, но от его тела исходило тепло. Он был… словно солнце, согревающее ее в холодный день. Жаль, что им придется расстаться и она вновь останется одна.

— Когда отправляемся? Очень скоро.

Роза молча кивнула. Она не хотела говорить, — но слова словно сами собой сорвались с языка:

— Вы назвались моим мужчиной, верно?

— Да. Но ведь это правда, не так ли? Правда даже в том случае, если вы мне не доверяете. Но я дал обещание подчиняться вам, Роза.

— Я не хочу… — Она покачала головой.

— Я отвоюю для вас Сомерфорд. Клянусь. — Гуннар неожиданно склонил голову. — Я клянусь вам, госпожа. Прошу, поверьте мне.

Роза положила дрожащую руку на склоненную голову викинга. По ее щекам покатились горячие слезы, но она даже не помнила, когда успела заплакать. Ей так хотелось поверить Гуннару. Хотелось сдаться на его милость, и пусть будет то, что будет. Тогда она наконец сможет расслабиться — как отпущенная тетива лука. Но она не могла на это решиться. Увы, не могла.

Тихонько всхлипнув, Роза прошептала:

— Гуннар, пожалуйста… Я не хочу, чтобы вы делали это. Я не ваша женщина и не смогу быть ею. Никогда.

— Никогда — это слишком долго, Роза.

Он пристально смотрел ей в лицо, голубые глаза викинга пылали. Роза чувствовала: сейчас его слова шли от сердца. И ей ужасно хотелось поверить ему. Более того, она почти поверила.

И все же заставила себя сказать:

— Да, это действительно очень долго. Но ничего не поделаешь.

Сгущались сумерки, и в мутных водах болот отражалось небо, расцвеченное оранжевыми и лазурными красками. Птицы летали высоко, стрекозы же, напротив, шурша крыльями, едва не задевали верхушки камышей. А болотные травы и заросли камышей уже, казалось, погрузились во тьму.

Лодки островитян подобно призракам скользили по одним им известным протокам и нигде подолгу не задерживались. В четырех лодках сидели молодые люди, вызвавшиеся помочь гостям спрятаться от Фицмортона. А затем все они должны были вступить в бой с норманнами. Бородатые и взлохмаченные, эти обитатели болот взмахивали веслами с такой уверенностью, что сразу становилось ясно: они здесь прожили всю свою жизнь.

Вскоре совсем стемнело и людей окутали тучи ночных насекомых. Роза натянула на голову плащ, стараясь защититься. В какой-то момент она выглянул из-под плаща и осмотрелась. И почти сразу же увидела огромный холм, причем казалось, что холм этот с каждым мгновением становился все выше.

Берроу-Мамп. Место ее снов. Не может быть, чтобы они направлялись именно туда. Однако лодки, неумолимо скользившие вперед, явно приближались к этому жуткому месту. Ударов весел по воде было почти не слышно, теплый воздух казался густым и тягучим, как мед, а сероватый свет, разливавшийся вокруг, придавал всему окружающему какой-то призрачный вид.

А может, опять сон? Да, очень может быть. Сейчас Роза ни в чем не была уверена.

Внезапно высокие камыши, окружавшие лодку, зашевелились, словно по ним прошлась чья-то невидимая рука, и Роза тихо вскрикнула.

— Не бойтесь, госпожа, — тут же послышался голос Гуннара.

Роза взглянула на него вопросительно:

— Значит, мы плыли именно сюда?

Гуннар кивнул и окинул взглядом остров, возвышавшийся перед ним.

— Да, сюда. Годенере сказал, что в эти места прежде никто не смел сунуться.

— Но почему? — прошептала Роза. — Я хотела спросить… почему он так сказал?

— Говорят, что здесь обитают призраки предков местных жителей. Те, что давным-давно умерли. Это их Валгалла.[3] Когда Майлз обнаружит нас здесь, призраки помогут нам одержать победу.

Тут лодка, миновав заросли камышей, уткнулась носом в берег. Роза затаила дыхание. Какое-то время никто не шевелился и никто не издавал ни звука. Тишина же, царившая вокруг, казалась зловещей.

Наконец, выпрыгнув из лодки, Гуннар поднялся и помог выбраться Розе. Потом он вместе с остальными принялся вытаскивать из воды лодки. Затем воины направились в глубину острова, и Роза с Гуннаром последовали за ними.

Через некоторое время все остановились, и воины разожгли костер из торфа. Сначала костер только дымил, но потом разгорелся жарким пламенем. Прижавшись к Гуннару и прикрыв глаза, Роза наслаждалась теплом.

Болота давно уже погрузились во тьму, и казалось, что здесь, над этим островом, даже звезды светили не так ярко. Камыши же тихо шуршали от порывов налетавшего изредка ветерка, но больше не раздавалось ни звука. Какое-то время все молчали, а потом мужчины, сидевшие вокруг Розы, тихо заговорили, что-то обсуждая. Иногда Гуннар просто кивал, а иногда что-то произносил в ответ. Эти негромкие голоса убаюкивали Розу, и вскоре она уснула.

Роза была совсем одна. Луна, висевшая в небе, казалась бледным пятном, ужасно далеким и расплывчатым. Роза долго осматривалась, пытаясь понять, где находится. Наконец, заметив пологий склон холма, вырисовывавшийся на фоне звездного неба, она с ужасом поняла, что стоит перед самым обиталищем призрачных воинов.

Кровь застыла у нее в жилах, и она попыталась бежать, но ноги словно одеревенели и отказывались ее слушаться. А потом земля вокруг вдруг разверзлась и перед ней открылся проход в пещеру, проход, ведущий в самое сердце холма.

И оттуда, из глубины, доносился какой-то гул. Вот теперь Роза наконец-то побежала, причем бежала так быстро, что почти сразу же оказалась на болотах. Внезапно ее нога соскользнула с узкой тропинки, и она ощутила резкую боль в боку. А за спиной вдруг раздался свист, эхом пронесшийся над топями. И в тот же миг послышались громкие голоса.

Роза поняла: это воины начали подниматься из своего подземного царства.

Она опять побежала, но тотчас потеряла туфельку. Всхлипнув, остановилась на мгновение, но тут же решила, что можно бежать и так. Внезапно перед ней возникли крепкие стены Сомерфорда. А в окне в ее спальне мерцал свет, теплый и манивший к себе. Ну вот, она почти прибежала… Роза знала, что нельзя оглядеться, но все же не смогла удержаться и оглянулась.

Они были совсем близко.

Кони-призраки с развевающимися хвостами и гривами неслись над водой. А верхом на них восседали воины, с переливающимися в лунном свете обнаженными торсами и с длинными волосами, трепетавшими на ветру.

Призрачные воины скакали прямо на нее, и Роза, громко вскрикнув, бросилась к воротам замка, хотя и знала, что это бесполезно. Всадники настигали ее. Ей ни за что не убежать от них.

Проснувшись от собственного крика, Роза открыла глаза. Над ней нависал Гуннар, смотревший на нее с беспокойством.

— Госпожа, вам приснился кошмар?

Кошмар? В самом деле? Роза в изумлении уставилась на Гуннара. А ведь все выглядело очень правдоподобным… И всадники, и то, как она бежала в замок. Только на этот раз с ними не было… ее воина. Почему? И что это означало?

Роза попыталась сесть, но тут вдруг поняла, что спала на коленях Гуннара, а тот, судя по всему, спал сидя, если вообще спал.

— Что вам приснилось? — спросил Гуннар. — Госпожа, что вас так напугало?

Роза откинула с лица волосы и прищурилась, пытаясь защитить глаза от едкого дыма. Торф не гудел и не трещал, как поленья, но зато тлел очень долго и медленно, распространяя вокруг необыкновенное тепло.

— Все из-за этого ужасного места… — пробормотала Роза. Ее голос дрожал, хотя она и пыталась сохранять спокойствие. — Гуннар, неужели вы ничего не чувствуете? Здесь такое страшное место…

Гуннар осмотрелся и с улыбкой спросил:

— Вы имеете в виду древних воинов? Боитесь, что они украдут вас и…

— Замолчите! — перебила Роза. Она тоже осмотрелась и в страхе поежилась — словно ожидала, что вот-вот снова у видит подземную пещеру и призрачных всадников.

Гуннар закусил губу. Было ясно, что леди Роза и впрямь очень испугалась. Кто бы мог подумать, что такая храбрая женщина может испугаться… из-за каких-то древних костей? Что ж, если так, то, возможно, она все же нуждается в нем. А уж он, Гуннар Олафсон, сумеет защитить ее от всего, даже от старинных легенд.

— Я не боюсь ничего, госпожа. Мой верный Фенрир поможет мне справиться с любыми врагами. Будь то существо из плоти и крови или бестелесные духи. Фенрир готов сразиться и с тем миром, и с этим.

— Фенрир? — переспросила Роза. Ее глаза казались огромными на побледневшем лице.

— Вообще-то Фенрир — это огромный черный волк. Его не удержит ни одна цепь. Он вмиг раскидает призраков прошлого.

Роза вздохнула и закрыла глаза: Но она знала, что теперь уже ей ни за что не уснуть.

— И вам не стоит бояться Майлза де Весси, госпожа, — продолжал Гуннар. — Уж с ним-то мы без труда расправимся.

Роза открыла глаза и внимательно посмотрела на викинга, пытаясь разглядеть выражение его лица в тусклом свете костра.

— Вы действительно верите, что мы справимся с ним, Гуннар?

Он с усмешкой кивнул:

— Конечно, верю.

— А Радульф… Он придет и спасет нас?

— Обязательно.

Роза кивнула — словно ответ Гуннара ее удовлетворил. Викинг ждал, что она скажет что-нибудь, но Роза упорно — молчала.

— Господа, вы не рады слышать это? — спросил он наконец.

Роза пожала плечами:

— Ну… вообще-то рада. Даже счастлива. Только вот… После этого Радульф наверняка не захочет, чтобы я оставалась его вассалом, и мне придется уехать. Придется вернуться… к отцу.

Она говорила об этом так бесстрастно, словно собственная судьба ничуть ее не интересовала. И все же Гуннар догадался, что в ее душе смятение, и она охвачена ужасом. Мысль о том, что кто-то причинит ей боль и заставит страдать, казалась Гуннару невыносимой.

— Но вы же не хотите возвращаться к отцу! — закричал Гуннар так громко, что Роза невольно вздрогнула.

— Тише, Гуннар, не кричите…

Викинг судорожно сглотнул, и Роза почувствовала, как напряглись его мускулы.

— Тогда объясните, в чем дело, госпожа. И я замолчу.

Роза в волнении смотрела на Гуннара. Его глаза по-прежнему метали молнии, и было ясно, что он с напряжением ждал ответа. Роза тяжко вздохнула: она вдруг поняла, что больше не в силах держать все в себе. Сделав глубокий вдох, она заговорила.

Голос ее звучал тихо и монотонно, и Гуннару даже пришлось наклониться, чтобы все расслышать. Впрочем, история Розы была самой обычной — Гуннар слышал такие и раньше. Несчастной девочке выпало на долю жить рядом с жестоким отцом и совершенно безвольной матерью, к тому же терпеть постоянные насмешки и издевательства брата. Ей так и не довелось испытать привычные радости детства. Слишком рано пришлось ей взвалить на плечи груз взрослых забот. И Роза всегда жертвовала собой ради других людей. При этом она мечтала о любви, которую никак не могла обрести. Конечно, Эдрик любил ее по-своему. А сэр Арно прямо-таки домогался ее расположения. Что же касается подданных, то их любовь была сродни той, что питают дети к своим родителям.

Роза изо всех сил пыталась сама справляться со всеми трудностями, хотя ей следовало обратиться за помощью к Радульфу. Вместо этого она решила нанять воинов, чтобы выиграть время и самостоятельно все уладить. Она решила так, опасаясь, что Радульф отберет у нее Сомерфорд.

Возможно, в этом она была права. Возможно, Радульф действительно не захочет оставить ее хозяйкой Сомерфорда.

Гуннар поднял глаза и обнаружил, что Роза внимательно смотрит на него. Вероятно, она уже жалела о том, что раскрыла перед ним душу. Во всяком случае, он чувствовал, что ей очень не по себе. Но теперь, после ее рассказа, Гуннар твердо решил, что поможет ей справиться со всеми трудностями и преодолеть все возможные препятствия, поможет ей сохранить за собой Сомерфорд. Да, он обязан был это сделать, потому что был ее мужчиной, ее возлюбленным. Так сказал он сам, и вот теперь у него появилась возможность доказать это. Но сначала ему, конечно же, следовало хорошенько все обдумать…

— Впрочем, все это не так уж важно, — добавила Роза. Она улеглась возле костра и накрылась плащом. — Думаю, что теперь мне все-таки удастся заснуть.

Вскоре лег и Гуннар. Однако спать он не мог. Вспомнив о матери, он невольно усмехнулся. Гудрен наверняка посмеялась бы, узнай она, что ее сын собирается бросить все ради женщины. Ведь он, Гуннар Олафсон, всегда считал, что женщины созданы Господом лишь для того, чтобы такие, как он, сильные и отважные воины, защищали их и время от времени проводили с ними ночи, но не более того.

Он никогда не допускал женщин в свое сердце.

Но одна из них все же отыскала лазейку. Да, он полюбил Розу. Гуннар был таким же, как и Фенрир, могучий северный волк. Его тоже нельзя было посадить на цепь. А вот Роза приручила его, и он, как ни странно, был этому рад.

Но он поступит так, как обещал. Вернет Розе Сомерфорд, а там уж пусть сама решает — отправиться ли ему вновь странствовать по свету или остаться рядом с ней.

— Гуннар Олафсон…

Гуннар поднял голову и увидел молодого человека, почти мальчишку, присевшего на корточки рядом с ним. Этот молодой воин с готовностью последовал за викингом, чтобы сразиться с врагами.

— Идемте со мной, Гуннар, — сказал он. Осторожно, чтобы не разбудить Розу, викинг поднялся на ноги. Он очень надеялся, что теперь уже Роза не проснется от кошмарных снов. Молодой воин отвел Гуннара на выступающее из холма каменное возвышение. Отсюда, в тусклом свете наступающего утра, топи были видны как на ладони.

Люди Фицмортона — примерно дюжина — направлялись в сторону холма. Одни из них плыли на лодках, другие шли пешком.

Вот он, бой, которого Гуннар ждал с таким нетерпением. Возбуждение всколыхнулось в его душе подобно океанской волне, и он, положив ладонь на рукоятку меча, мысленно проговорил: «Скоро, мой друг, очень скоро я пущу тебя в дело».

А что до Майлза, то он очень пожалеет о том, что решил преследовать женщину, которую полюбил Гуннар Олафсон.

— Роза…

Она отчаянно заморгала и, взглянув на Гуннара, непроизвольно улыбнулась. Улыбка получилась довольно робкая, а потом, когда Роза увидела суровое лицо викинга, и вовсе померкла. Отвернувшись, Роза принялась растирать руки и ноги. Ей даже пришлось закусить губу, чтобы не застонать от боли. Кто бы мог подумать, что ей придется так страдать без мягкой постели?

— Вы не голодны? — спросил Гуннар. — Если проголодались, то есть соленая рыба, немного хлеба, а также козий сыр. Только нужно собираться побыстрее. Люди Майлза уже ищут нас.

Роза попыталась представить завтрак, состоящий из соленой рыбы, — и тут же почувствовала боль в желудке. Поднявшись на ноги, она ответила:

— Нет, я не голодна. Что мы сейчас должны делать?

— У нас прекрасный план, Роза. — Гуннар улыбнулся. — Сегодня вечером вы будете спать в своей постели в Сомерфорде, обещаю вам.

Роза заглянула в глаза викинга и поняла, что он действительно говорит то, что думает. Да, наверное, он и впрямь хотел вернуть ей Сомерфорд. А все из-за того, что она рассказала ему о своих родителях. Но почему она так поступила? На что она надеялась? На сочувствие? Гуннар поклялся ей в верности, но он не любил ее. «Сердца своего я не отдам никому». Роза вполне могла понять, почему мужчина, продающий искусство воина за деньги, так стремится спрятать от всех свое сердце. Должно же быть в его жизни хоть что-то, принадлежащее только ему.

Но тогда почему в душе ее поселилась надежда на то, что она, Роза, сможет завладеть его сердцем? И если он действительно ее полюбит, то останется ли он с ней навсегда? Станет ли Гуннар для нее тем, кем был для Лили Радульф?

Роза попыталась представить жизнь, в которой мужчина любил бы ее настолько сильно. Несмотря на все ее недостатки или, возможно, благодаря им. От этих мыслей голова у нее закружилась, как если бы она выпила слишком много крепкого эля.

Гуннар внимательно наблюдал за ней, словно ждал ее ответа.

Но люди Майлза приближались, и у них не осталось времени на разговоры. К тому же она знала, что Гуннару не нужна, слабая, нерешительная женщина. Поэтому она должна во что бы то ни стало вернуть себе Сомерфорд. Вернуть для него, только для него одного.

Собравшись с духом, Роза проговорила:

— Спасибо вам, Гуннар. А теперь скажите, что я должна делать.

Узкая лодка скользнула на открытое место, и норманны, конечно, сразу же увидели ее. Раздался крик, но Гуннар уже развернул лодку и принялся грести с удвоенной силой. Роза сидела на носу с горящими от возбуждения глазами.

— Какие неповоротливые, — сказала она усмешкой. — Только теперь они сели в лодки, чтобы последовать за нами.

Гуннар энергично работал веслами, искусно лавируя меж высоких камышей и не обращая внимания на крики птиц, в испуге разлетавшихся в разные стороны. Одна из них пролетела так низко, что едва не задела своими красивыми крыльями плечо Гуннара. Он сейчас выглядел угрюмым и решительным — совсем как в тот день, когда впервые появился в Сомерфорде.

Позади них люди Фицмортона пыхтели от натуги. Они пытались грести, но лишь поднимали вокруг себя фонтаны воды. Над болотами раздавались их громкие гневные выкрики. Роза обернулась. Майлза де Весси среди преследователей не оказалось. Ну конечно, он не полезет в грязь и в воду, чтобы выследить и поймать своих врагов. Для этого есть приспешники. А вот когда Гуннара и Розу свяжут и приведут к нему, тут-то он и разделается с ними.

— А они не настигнут нас? — с беспокойством пробормотала Роза.

— Мы уже почти у цели. — Грудь Гуннара тяжело вздымалась от напряжения: ведь он в одиночку обогнал дюжину молодцов.

Вскоре они миновали Берроу-Мамп и оказались в довольно широкой заводи, окруженной со всех сторон зарослями камыша. Здесь Гуннар и устроил засаду. Лодка как раз прорезала стену из высоких камышей, когда показались люди Фицмортона. Они отчаянно гребли, пытаясь догнать беглецов, поэтому не сразу поняли, что происходит.

Внезапно над верхушками камышей показались болотные жители, вооруженные луками и копьями. Отчаянно ругаясь, люди Фицмортона попытались развернуть лодки и выбраться из заводи, но не смогли отыскать выход. А их уже окружили со всех сторон, и сейчас они оказались в очень незавидном положении. Однако они все-таки схватились за оружие, приготовившись дать отпор.

Гуннар выпрямился в своей лодке.

— Сдавайтесь! — крикнул он. — Мы вдвое превосходим вас по численности. Так что сдавайтесь. За что вы сражаетесь? Вскоре здесь появится лорд Радульф. Он вернет себе Сомерфорд, а вас всех перебьет. Сдайтесь сейчас, и мы сохраним вам жизнь.

Гуннар ждал гневных протестов, возможно, отчаянного сопротивления. Но вместо этого сидевшие в лодках норманны осмотрелись, а затем снова уставились на Гуннара, явно озадаченные его словами.

— Гуннар! Эй, Гуннар!

Крик донесся со стороны болот и эхом прокатился над заводью. И Гуннар тотчас же узнал этот голос. Он начат пристально вглядываться в заросли камышей и вскоре увидел воина, стоявшего в лодке. На лице воина сияла широкая улыбка, а черная шевелюра была, как всегда, в полнейшем беспорядке.

— Айво… — пробормотал Гуннар. А потом радостно закричал во весь голос: — Рад тебя видеть, Айво!

Его друг весело рассмеялся.

— Что ты собираешься делать с людьми Радульфа, Гуннар? Не думаю, что ты захочешь их убить. Ведь лорду Радульфу это очень не понравится.

Ворота были широко распахнуты, и Роза то и дело подгоняла коня: ей хотелось поскорее увидеть, что творится в замке, и в то же время ее одолевало беспокойство — ведь она не знала, что именно увидит. Айво с Гуннаром скакали рядом, а остальных людей лорда Радульфа она не знала.

Айво рассказал Розе, что произошло в замке после их с Гуннаром побега. Радульф направился в Сомерфорд сразу после того, как в Кревич-Касл прибыли Альфред, Гарольд и его дети.

Леди Лили, узнав о произошедшем в Сомерфорде, одарила супруга ледяным взглядом и велела ему немедленно уладить дело. Радульф что-то проворчал в ответ, однако спорить не стал и тотчас же отправился в путь.

И он отвоевал Сомерфорд в тот же день. Легкой победе поспособствовала небольшая армия, которую Радульф взял с собой, а также то обстоятельство, что Арно с Майлзом явно недооценили подданных леди Розы. Майлз намеревался подчинить их с помощью угроз, но старик Эдвард и остальные пошли на хитрость. Они дождались момента, когда Радульф подойдет совсем близко, а затем отворили ворота.

После короткого боя замок был отвоеван.

— Возблагодарим же за это Господа нашего, — сказал Радульф. — Потому что, проиграв сражение, я не смог бы посмотреть в глаза своей супруге.

Роза улыбнулась при этих словах.

— А ведь вы живы, — сказала она, оглядывая воина с головы до ног. — Хотя я собственными глазами видела, как вы умерли.

Айво весело рассмеялся:

— Миледи, это старый трюк. Разве Гуннар не рассказал вам?.. Мы и раньше так поступали. Вы даже не представляете, госпожа, сколько раз я умирал и воскресал.

Гуннар действительно все ей объяснил, и она сделала вид, что поверила. Но теперь, увидев живого и невредимого Айво, Роза окончательно убедилась в том, что Гуннар ей не лгал. И ей сделалось ужасно стыдно из-за того, что она не верила Гуннару Олафсону. Ведь все это время он говорил ей чистую правду.

Но когда они подъехали к стенам Сомерфорда, Роза попыталась забыть обо всех чувствах, обуревавших ее.

— Сколько моих людей погибло? — спросила она. Гуннар повернулся и внимательно посмотрел на нее.

Интересно, что такого он увидел у нее на лице? Отчего привычное спокойствие на мгновение оставило его, а глаза засветились нежностью? Этот его взгляд едва не обезоружил ее.

— Роза…

— Леди Роза, — поправила викинга хозяйка Сомерфорда. Она попыталась нахмуриться, хотя ей очень хотелось расплакаться. Но Роза не могла себе этого позволить — ее подданные нуждались сейчас в сильной госпоже.

Лицо Гуннара словно окаменело. И Роза тотчас же подумала о том, что, возможно, обидела его, уязвила его гордость. Гуннар отвернулся, и теперь Роза видела лишь его широкую спину да ниспадающие на плечи рыжие волосы. Так они миновали ворота и въехали во двор.

Вокруг царила тишина. Куда бы Роза ни кинула взгляд, всюду стояли вооруженные люди. Но когда ее глаза привыкли к виду оружия, шлемов и угрюмых лиц, она заметила, что ее собственные подданные тоже толпятся во дворе. Они казались подавленными и неуверенными в себе, но все поклонились своей госпоже, а некоторые из них ей улыбнулись.

Слезы обожгли глаза Розы. Вскинув руку, она поприветствовала своих подданных. Она мысленно сейчас молилась о том, чтобы увидеть всех дорогих ее сердцу людей. Вот стоит старый Эдвард, стоит, гордо подняв седую голову. Его морщинистое лицо покрыто сажей, щека расцарапана, но на губах играет улыбка.

— Леди Роза! — закричал он. — Да благословит Господь нашу госпожу!

Остальные подхватили его слова, и Роза молча поклонилась им в ответ, не обращая внимания на струившиеся по щекам слезы. Если это ее последний день дома, то пусть он станет особенным. Таким, чтобы она никогда его не забыла, что бы ни ждало ее в будущем.

На середине двора все остановились, и Роза попыталась вытащить ногу из стремени. И тут же чьи-то пальцы обхватили ее ногу и помогли ей высвободиться из стремени. А затем сильные руки подхватили ее и она оказалась на земле. Сквозь слезы, застилавшие глаза, Роза заметила, что Гуннар взглянул на нее испытующе, но тотчас же отошел в сторону — словно старался находиться подальше от нее.

Роза тяжело вздохнула, внезапно почувствовав себя ужасно одинокой. Но это была не слабость, ведь она, Роза, сильная. Просто Гуннар стоял сейчас слишком далеко от нее, а без него ей было очень неуютно.

Она задумалась, пытаясь понять, что же это означало, но тут вдруг раздался душераздирающий женский крик:

— Госпожа! Моя дорогая госпожа!

По ступенькам, прихрамывая, спускалась Констанс. Роза побежала ей навстречу. Крепко обняв пожилую служанку, она заметила огромный кровоподтек у нее под глазом.

— Они били тебя?! — Голос Розы дрожал от гнева. Констанс тихонько засмеялась:

— Бывало и похуже, госпожа. А сейчас — ничего страшного. Когда этот негодяй Майлз обнаружил, что вас нет, он ударил меня. Я притворилась, что упала в обморок, и меня оставили в покое.

Роза прикрыла рот ладонью, не зная, плакать ей или смеяться.

— Но с тобой все в порядке, Констанс? Ничего не сломано и…

— Нет, госпожа, ничего не сломано. Я еще увижу, как появится на свет наследник Сомерфорда, уж вы не сомневайтесь.

Роза с улыбкой покачала головой.

— Вы бы видели лицо Майлза, когда он узнал, что лорд Радульф у ворот замка, — продолжала Констанс с сияющими от радости глазами. — Я думала, он наложит в штаны!

— Майлз сбежал? — Гуннар нахмурился, и было очевидно, что он очень разочарован.

— Да, сэр рыцарь, — ответила Констанс. — К сожалению, он убежал, и лорду Радульфу не удалось его схватить. Наверное, он вернулся к своему господину лорду Фицмортону.

Констанс покосилась на свою госпожу, и Роза заметила промелькнувшее в глазах служанки беспокойство. Старуха наверняка раздумывала: не отправится ли ее госпожа в том же направлении?

Тут из зала вышли Суэйн, Рейнард и Этельред. Причем Этельред был очень бледен, а рука его покоилась на перевязи. Внезапно он споткнулся и поморщился от боли, Айво тут же нахмурился и поддержал друга. Гуннар же окинул взглядом двор, потом спросил:

— А где люди Майлза? Я видел человек двадцать, не меньше. Неужели все они сбежали?

— Радульф связал их и отправил в Кревич, — ответил Айво. — Он предъявит их в качестве доказательства королю. Фицмортон впадет в немилость, когда о его предательстве станет известно. Ведь Радульф как-никак любимчик короля. А Стивена они нашли за лесом, связанного. Парень был сильно избит, но жив. Эти негодяи не убили него, потому что хотели получить за него выкуп.

Гуннар кивнул.

— А Арно?

Айво посмотрел па Розу, а потом отвел глаза.

— Сэр Арно был убит, Гуннар. Он смелый человек и умер с честью. После того как Майлз бросил его, он дрался как берсерк.[4] Наверное, предпочел смерть пленению.

— Ничего удивительного, — заметил Гуннар. Он тоже посмотрел на Розу. — Ведь Арно прекрасно знал, что его ждет в плену.

Роза снова вздохнула. Неужели Арно мертв? Невероятно. Она чувствовала себя так, словно потеряла члена семьи. Несмотря на то что он предал ее, Роза все равно испытывала к нему жалость. Роза знала: вспоминая об этом человека, она всегда будет скорбеть.

— Госпожа…

Гуннар приблизился к ней и пристально посмотрел ей в глаза. С трудом выдержав его взгляд, Роза кивнула:

— Да, я слушаю вас, Гуннар Олафсон. — Сейчас она говорила с ним так, словно они никогда не сжимали друг в друга в объятиях, словно не стонали и не вскрикивали, предаваясь любви. Словно вновь стали совершенно чужими…

— Лорд Радульф здесь, — тихо сказал викинг.

Розе вдруг показалось, что все закружилось у нее перед глазами, и лишь усилием воли ей удалось удержаться на ногах. Обернувшись, она поняла, что Гуннар не лжет. Радульф стоял в дверях зала и вопросительно смотрел на нее.

Момент, которого Роза так страшилась, наступил.

Роза направилась к двери, и каждый шаг давался ей с огромным трудом. Остановившись перед лордом, Роза присела в глубоком реверансе, ведь Радульф — ее сюзерен, а она — его вассал. Сейчас ее судьба находилась в его руках, и в следующие несколько мгновений она будет решена.

— Приветствую вас, лорд Радульф, — сказала Роза.

— Рад видеть вас, леди Роза. — Радульф говорил тихо, но очень отчетливо.

— Благодарю вас за то, что пришли нам на помощь, милорд. Я… я очень вам благодарна.

Лорд Радульф издал звук, который можно было бы принять за смех.

— В самом деле, леди Роза? Идемте в зал. Обсудим то, что происходило в Сомерфорде. Полагаю, вы должны все мне рассказать.

— Да, милорд, конечно. — Роза начала подниматься по ступеням, которые показались ей вдруг невероятно скользкими.

— А еще мы поговорим о вашем отце. — В голосе лорда Радульфа прозвучала угроза.

Роза замерла и покачнулась, не успев поставить ногу на следующую ступеньку. Но чья-то сильная рука вовремя поддержала ее. Только теперь Роза поняла, что Гуннар неотступно следует за ней. Он стоял позади, подобно щиту, и Роза была безмерно благодарна ему.

— Я ничего не знала о его планах, — прошептала Роза. — Я ненавидела его всю свою жизнь, а теперь он пытается втянуть меня в то, о чем я не имела никакого понятия. Прошу вас, милорд, поверьте мне, я действительно не знала, что они с Арно задумали.

Радульф пристально смотрел на Розу; его карие глаза, казалось, прожигали ее насквозь.

— Ее отец? — Гуннар мгновенно оказался рядом с Розой, словно собирался разделить ее позор. — К чему весь этот разговор о ее отце, лорд Радульф?

Барон вскинул брови, однако по-прежнему смотрел на Розу.

— Сами расскажете, миледи? Или это сделать мне? Все это время я держал правду при себе, как вы и просили после того, как все документы о вашем браке с Эдриком были подписаны. Но теперь, я думаю, пришло время все рассказать.

Роза судорожно сглотнула и покосилась на Гуннара. Она хотела рассказать ему обо всем еще там, на болотах, но никак не могла выбрать подходящий момент.

Нет, не так. Она просто не доверяла ему. Роза хотела ему рассказать, понимала, что должна это сделать, но почему-то все время себя останавливала. Она обвиняла Гуннара во лжи, но и сама не говорила всей правды.

— Мой отец — Фицмортон, — проговорила она со вздохом. — Я — его незаконнорожденная дочь. Он забрал меня к себе из Нормандии, когда умерла моя мать, чтобы использовать для своих целей. С моей помощью они с лордом Радульфом намеревались заключить мир. Я становлюсь женой Эдрика, и Фицмортон отказывается от своих притязаний на Кревич — Касл с прилегающими к нему землями. Так мой отец попытался доказать, что он честный человек. Но правда состоит в том, что он в любой момент может нарушить любое свое обещание. Обещание ничего для него не значат. Возможно, он с самого начала задумал предать меня и лорда Радульфа. А потом умер Эдрик, и он попытался управлять Сомерфордом с помощью Арно. Когда из этого ничего не получилось, он послал сюда Майлза. А теперь лорд Радульф считает, что я с ним заодно. Только это не так! Я ненавижу Фицмортона. Я скорее умру, чем позволю ему завладеть моими землями.

Гуннар смотрел на Розу ничего не выражающими глазами. В них не было ни тепла, ни сочувствия — ничего.

«Дочь Фицмортона… Как Гуннар, должно быть, меня ненавидит!» — думала Роза.

— Я не могу вернуться к нему, — продолжила она. — Потому что у него я… Там я наверняка умру.

— Не все так драматично, леди Роза. — Лорд Радульф взял ее за руку и повел в глубину зала. — Идемте поговорим, миледи. — Обернувшись, он спросил: — Гуннар, ты с нами? Мы заключили сделку, не так ли, мой друг? Со своей стороны ты сделал все, что требовалось, и я не сомневался, что так и будет. Поэтому хочу предложить кое-что…

Роза прекрасно знала, о какой сделке идет речь. В обмен на то, что Гуннар раскроет ее замыслы, ему был предложен Сомерфорд. Странно, но, несмотря на страх за свое будущее, Роза была рада, что ее земли и подданные окажутся в надежных руках Гуннара Олафсона. Она знала: он будет защищать их, не жалея собственной жизни, будет заботиться о них как о собственных детях. Этот воин с красивым лицом и железной волей был по-настоящему честным и благородным человеком.

Теперь она это знала, только было слишком поздно. Мысль об этом пробудила у нее какое-то странное чувство. Роза набрала полную грудь воздуха и посмотрела Гуннару прямо в глаза. Она не знала, что именно скажет ему. Просто молчать не было больше сил…

Однако Гуннар не дал ей заговорить. Он подошел к Радульфу, отвел его в сторонку и что-то зашептал ему на ухо. Роза стояла в одиночестве, чувствуя себя крайне неуютно. Она знала, что мужчины сейчас говорили о ней. Неужели ей так и не дадут возможности высказаться?

Но в тот момент, когда она уже собралась подойти к ним и высказать свое недовольство, Радульф коротко кивнул и направился к ней. Гуннар же остался стоять в стороне. Одна рука покоилась на рукоятке меча, ноги же широко расставлены. Он часто принимал такую позу, и Роза уже привыкла к этому. Но она сейчас смотрела только ему в глаза. В их ярко-голубых глубинах было что-то очень похожее на печаль.

Сердце в груди Розы замерло, словно остановилось.

«Нет, только не это. Только не это!»

Тут Гуннар отвернулся и, спустившись по ступеням, вышел во двор. Его люди молча последовали за ним. Он уходил. Не сказав Розе ни слова.

Дрожа всем телом, она повернулась к лорду Радульфу:

— Милорд, что…

Барон взял ее за руки. Пронзительный взгляд его карих глаз словно лишал Розу воли, так что она не могла вымолвить ни слова.

— Леди Роза, я возвращаю вам Сомерфорд-Мэнор, потому как верю, что вы ни в чем не виноваты, — проговорил барон. — Сомерфорд — ваш, и вы по-прежнему мой вассал. Только вы должны поклясться, что никогда больше не побоитесь попросить у меня помощи.

Ошеломленная словами Радульфа, Роза недоверчиво покачала головой:

— Но… Гуннар… Я думала…

— Гуннар Олафсон отказался от своих прав на ваши земли. Он вернул их вам. Сказал, что дал слово. Вам повезло с наемником, Роза, не так ли?

Радульф внимательно смотрел на стоявшую перед ним женщину, словно пытался прочитать что-то в ее глазах.

— Да, милорд, — прошептала Роза: — Мне очень повезло. Радульф улыбнулся:

— Если вам вновь потребуется помощь, вы теперь знаете, где ее искать, правда? Я вовсе не возражаю, если вы обратитесь к Гуннару Олафсону, если вдруг у вас возникнет… необходимость в нем. Более того, я хотел предложить вам обоим совместное управление Сомерфордом, если можно так выразиться. Может быть, мы как-нибудь поговорим об этом?

Розе показалось, что в глазах ее сюзерена заплясали огоньки. А потом он приказал седлать коня и, развернувшись, одарил Розу улыбкой.

— Я оставляю вам достаточно людей для охраны Сомерфорда от вашего отца, леди Роза. А теперь мне пора домой. Лили ждет.

— Да, милорд. Конечно, милорд…

Роза смотрела ему вслед, не понимая, что бы все это значило. Хотел ли он дать ей надежду в том, что касалось Гуннара, или же пытался запугать ее? Сотрудничество могло означать что угодно. С Радульфом всегда так — непонятно, что именно он хочет сказать. А она, Роза, ужасно устала от всевозможных загадок. Но на ум ей приходила все та же мысль, вытеснившая все остальные: «Я хочу, чтобы он вернулся. О Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он вернулся…»

Неужели и впрямь уже поздно что-либо исправить?

Сердце Розы сжалось от боли, но когда она повернулась к своим подданным, на ее лице вновь была привычная маска хозяйки Сомерфорда. И голос ее зазвучал громко и властно, когда она наконец заговорила:

— Люди, слушайте меня! Мы свободны от лорда Фицмортона и его угроз. Но не только лорду Радульфу и Гуннару Олафсону обязаны мы своим спасением. Я хочу рассказать вам о жителях болот и о том, какую роль сыграла их смелость в эти тяжелые для нас дни.

Сон окутал Розу подобно поношенному, но очень уютному плащу.

Она была одна на болотах, а за ее спиной возвышался такой знакомый холм Берроу-Мамп. Роза бежала со всех ног, точно зная, что произойдет дальше. Множество всадников скакали следом за ней, и было заранее известно, что ей от них не убежать, что они непременно ее настигнут.

Роза закричала, но не услышала своего крика.

Впереди уже виднелся Сомерфорд, а в окне ее спальни тускло мерцала единственная свеча. Темные каменные стены казались крепкими и надежными, и все же Роза знала, что не успеет добежать до них. Она обернулась и увидела, что всадники почти нагнали ее. Она попыталась их рассмотреть, но знакомых очертаний не увидела.

Где он? Почему не скачет впереди всех?

Роза почти сдалась. Она опустилась на колени, покорно ожидая своей участи.

А потом увидела его. Он направлялся к ней, но со стороны Сомерфорда! Копыта его серого коня глухо стучали по земле, а грива и хвост развевались на ветру. И точно так же развевались рыжеватые волосы всадника, поблескивавшие в лунном свете. Внезапно он выхватил из ножен меч и взмахнул им, а потом с силой опустил — словно разрубил воздух на части.

Роза тотчас же услышала жуткий крик призрачных всадников у нее за спиной. А потом все вокруг нее засверкало тысячами лучей и искр и стало вдруг ужасно душно, словно перед грозой. Роза закрыла лицо ладонями, в ужасе ожидая, что ее вот-вот поглотит темнота. Когда же она наконец осмелилась открыть глаза, вокруг снова царила тишина и все было как обычно.

Всадники исчезли — вернулись в свою подземную пещеру.

Только он был здесь. Ее воин. Гуннар Олафсон, восседающий на коне серой масти и улыбающийся ей. Он протянул руку, и Роза вложила в нее свою. А потом она взлетела над землей и оказалась в седле перед ним.

— Я отвезу вас домой, — произнес Гуннар.

— Госпожа…

Щеки Розы коснулось теплое дыхание, а потом возникло знакомое ощущение прижавшегося к ней сильного мужского тела. Роза заморгала, открыла глаза и почему-то совсем не удивилась, обнаружив в своей постели Гуннара. Ведь это он привез ее домой, разве нет?

— Ммм… — Роза вздохнула и, обвивая руками шею Гуннара, потерлась носом о его подбородок. Ей ужасно нравилась колючая щетина у него на щеках и на подбородке.

Гуннар замер. Но тут же улыбнулся и откинул со лба Розы пряди волос, источавшие чудесный аромат.

— Госпожа, я пришел попрощаться.

При этих его словах Роза окончательно проснулась. Она уставилась на Гуннара широко раскрытыми глазами, потом переспросила:

— Попрощаться?.. — Внезапно осознав, где они находятся, она села на постели и, отстранившись от Гуннара, пробормотала: — Ничего не понимаю… Что вы делаете в моей спальне?

Гуннар вздохнул и немного помолчал.

— Я вообще не хотел сюда возвращаться, — ответил он. — Но не смог уехать не попрощавшись. У нас появились дела на севере. Там произошла стычка, и Радульф хочет, чтобы мы…

— То есть вы уезжаете надолго? — перебила Роза. Гуннар долго смотрел на нее, потом кивнул:

— Да, надолго. Именно это я и хотел сказать. Я смогу увидеть вас только через… — Он покачал головой и грустно улыбнулся. — Я вообще никогда больше вас не увижу.

— Нет-нет! — прокричала Роза. — Я вам не разрешаю! Радульф может послать Айво! Вы нужны здесь, Гуннар! Сомерфорд… Сомерфорд нуждается в вас. Даже Радульф согласится со мной!

Гуннар долго молчал — словно пытался осознать услышанное.

— Я знаю, что вы вернули мне все права на землю, — продолжала Роза. — И я очень благодарна вам за это. Не знаю, почему вы сделали это, но…

— Земля всегда была вашей, Роза. К тому же я не отвоевал для вас Сомерфорд, хотя обещал. Это сделали Радульф и Айво. Я недостоин ваших земель, потому что не сдержал слово.

Роза смотрела на Гуннара с удивлением.

— Но ведь вы все-таки вернули мне Сомерфорд! Если бы не вы, я все потеряла бы. Или погибла бы. Мой отец мог отдать меня Майлзу, вам ведь это известно. Вы спасли меня от него, Гуннар.

Он снова вздохнул и пожал плечами. Вероятно, ему было очень неловко.

— Может, и так. — Он искоса взглянул на Розу, потом вдруг с усмешкой добавил: — Я даже предположить не мог, что вы — дочь Фицмортона.

— Да, его незаконнорожденная дочь. И это ничего не значит.

— Вы — дочь могущественного лорда, госпожа. А это кое-что да значит.

Поэтому он уезжает? Потому что считает свое происхождение слишком низким? Этого Роза не могла вынести. Констанс права: мужчину делает мужчиной не происхождение. Значение имеет только то, что у него на сердце и в душе. Всем на долю выпадают страдания, но кого-то они закаляют, а кого-то ломают.

Гуннар — сильный человек. Он вошел в ее жизнь, он сделал сильной и ее. Но дело не только в этом. Она любила Гуннара, нуждалась в нем. Она совсем не такая, как ее мать. Та умоляла Фицмортона подарить ей хоть капельку его жестокой любви. Но она, Роза, совсем другая. И она любит Гуннара Олафсона. А если он вынужден покинуть ее, то и Сомерфорд ей не нужен.

Роза решительно покачала головой и проговорила:

— Гуннар, пожалуйста, не покидай меня. Пожалуйста, не уезжай на север. Ты нужен мне… нужен мне здесь. Я не смогу быть хозяйкой Сомерфорда, если тебя не будет рядом. Я ужасно тоскую по тебе. Останься со мной, стань моим щитом.

Он по-прежнему не произносил ни слова. Потом вдруг тихо спросил:

— Ты мне веришь?

— Да, верю. И буду верить всегда. Все, что ты говорил мне, было частью твоей миссии. Тебе пришлось притворяться. Ведь от этого зависели жизни многих людей. Теперь я это понимаю. — Во взгляде Розы была неподдельная искренность. — Ты никогда не предашь меня, Гуннар, я это знаю.

— Да, никогда, — кивнул викинг. Он взял ее за руку и привлек к себе.

Роза со смехом упала в объятия любимого, и Гуннар тут же подмял ее под себя. Он был полностью одет, даже с мечом, пристегнутым к ремню. Но Розе было все равно. Потому что это ее мужчина, ее воин. И потому что она любила его.

Крепко прижимаясь к нему, Роза прошептала:

— Я люблю тебя, Гуннар.

Викинг улыбнулся, и его пронзительные голубые глаза едва не ослепили Розу.

— Я тоже люблю вас, госпожа.

— Тогда поцелуй меня, Гуннар. Потому что я не могу больше ждать.

— Ты приказываешь мне, Роза?

Роза засмеялась и легонько коснулась его губ своими.

— Да, я приказываю тебе, Гуннар.

И викинг с удовольствием подчинился.